Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Сегодня так яpко светит лyна над балконом, что больно смотреть...


Сегодня так яpко светит лyна над балконом, что больно смотреть...

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

Время действия: 20 ноября 2010 г.
Место действия: Приют странника, Дом Встреч, кафе, потом - Синяя комната. 
Действующие лица: Тлан Га-рин Тиат, Джой Френсис Ли.

+2

2

Ночное кафе|Закрыть

http://i073.radikal.ru/1010/57/efa121b93991.jpg

В этот субботний вечер Тлан вообще не покинул Приюта, даже на ночь. Не хотелось идти в пустой дом, где даже Хела, отвезенного накануне на случку, не было. И еще… Тиат опасался предстоящей ночи в одиночестве. В последние дни, как это часто бывало перед земным полнолунием, его неотступно, исподволь, тревожило смутное беспокойство. Спутник этой, уже любимой им, захолустной планеты находился ближе, чем луны его родины, и о влияиии его фаз на психическое состояние местных жителей куратор по безопасности прочел все, что нашел в библиотеках простых и электронных, от академических трудов корифеев психиатии до абсолютно антинаучных статеек в бульварных журналах и деньгоприносящих (для авторов) и деньгоотнимающих (для читателей) вампирских саг. Дивясь при этом, что он сам, родившийся на другом конце Вселенной, тем не менее, с какой стороны ни посмотри, объективно подпадает под категорию лунатиков, ибо тревожность в эти светлые, залитые голубоватым сиянием ночи возрастала ощутимо, а чувственное восприятие обострялось, так что сдерживать порывы, как говорили здесь, идущие от… ну, далеко не только от сердца, становилось сложнее. Пожалуй, намного сложнее, − Ти отдавал себе в этом полный отчет. Даже пес это чувствовал – приходил и ложился рядом на постель, головой на подушку, мордой к лицу, и ДАЛиец не выгонял животное, благодарно гладил в часы бессонницы его смоляную, блестящую переливчатыми алмазно-голубыми искорками в лунном свете шелковистую шерсть на холке.
Но сегодня дога не было. Поэтому Хранитель, оставшийся без охраны, коротал вечер в кафе Дома Встреч. Здесь он, по крайней мере, был на людях, а это, что ни говори, мощный сдерживающий фактор. Хотя вот людей-то, несмотря на нерабочий вечер, сегодня набралось в зальце немного, так что телепату, сидевшему в одном из укромных отсеков кафе, вольно раскинувшись на мягком оранжевом диванчике, не приходилось прилагать особенных усилий, чтобы отгораживаться от ментального шума со-отдыхающих. А от шума ненавязчивой вроде бы музыки, гуляющей по залу, у него тоже имелось средство – другая музыка. Сегодня наконец у Га-рина дошли руки до привезенного с Алтая диска, который он случайно купил, соблазненный обрывком песни, долетевшей из уличного киоска. Заодно можно было освежить русский, слушая и проговаривая про себя текст.
Тлан вставил в уши пуговки примитивных наушников, пролистывая плей-лист не менее примитивного, однако работающего музыкального устройства, и случайно остановился на выделившейся строке «Звезда рок-н-ролла». Исходя из контекста, можно судить, что имелось в виду не небесное тело, состоящее из раскаленных газов, а личность, достигшая зенита славы в какой-либо области. В данном случае – в таком небезынтересном музыкальном направлении, как рок-н-ролл.
Что ж… послушаем, − движением первой фаланги большого пальца ДАЛиец запустил композицию, на первых тактах обманчиво пролившуюся в уши прохладным звуком флейты.

[audio]http://prostopleer.com/tracks/100136Xti[/audio]

Отредактировано Тлан Тиат (03-05-2012 16:10:51)

+3

3

Лениво крутясь в кресле, окутанный сигаретным дымком и звуками музыки, лирианец предавался меланхоличным мыслям в своем кураторском кабинете в Скальном бункере, радуясь в глубине души, что тяжелые шторы на окнах – всего лишь элемент декора, как и очертания фальшивого окна. Через имитацию не могли пробиться серебристые, как волосы Хоноо-рю, лучи Луны, отражавшей свет дневного хозяина неба, и особенно сильно выделяя своим рассеянным блеском звезды на темном небосводе. Такие близкие, что можно коснуться вытянутой рукой... Ну да, конечно, глупая, наивная детская мысль.
[audio]http://prostopleer.com/tracks/4684977B6Kv[/audio]
Хоть Библиотекарь обычно не страдал приступами жалости к себе, но все же такая мелкая неприятность случалась, и изрядно портила настроение. Случайного взгляда на небо, пока добирался из Дома Возрождения в Скальный, и теперешней песни хватило, чтобы добить ехидную улыбочку окончательно. Нервно закурил, мечтая потерять память и не осознавать, что было, есть и будет. Живущие на захолустном булыжнике даже не представляют, что есть за пределами взглядов их телескопов. Это ведомо лишь истинным странникам, беспрестанно бороздящим бесконечную вселенную. Это задача. Это цель. Это жизнь.
С рождения Муриёхи-но-Таношису готовили к Великому Предназначению. Судьбе, которая, в лице Совета Старейшин вдруг разом обрушила весь Путь Библиотекаря, сослав на один жалкий кусок сплавленных химических элементов, парящий вокруг будущего Красного гиганта. «Приют Странника»... какое тонкое издевательство скрыто в названии нового места назначения... Разве можно насильно перековать самое существо? Дух и суть? Только сломать. Или научить лицемерию. Да, Наблюдатель уже два года безвылазно сидел на Земле, послушно выполняя новое предназначение, но оно было чуждо ему по-прежнему. Совет Старейшин уже не непререкаемый и непоколебимый авторитет. Они сами искоренили преданность себе.
Окончательно погрязнув в тоске, Джой тряхнул рыжей шевелюрой, сбрасывая наваждение полной никчемности самое себя и, раздавив окурок в пепельнице с такой ненавистью, что он вспыхнул и рассыпался золой, лирианец шумно отодвинул стул и стремительно покинул кабинет. Оставаться в одиночестве далее опасно. Лучше быть одному в толпе. Какофония мыслей местных аборигенов забавляла, как классические комедии. Их мелкие проблемы вызывали снисходительную улыбку, сглаживая острые моменты собственных внутренних конфликтов Куратора, напоминая о еще одном аспекте сущности Библиотекаря – Учителя и Наставника для последующих рас.
Где можно найти скопление людей в субботний вечер? Самое ближайшее место – Дом Встреч, куда и направил стопы бывший Связной. Не зря между прочим, направил, ведь в Ночном кафе, кроме завсегдатаев и влюбленной парочки, витающей в облаках в укромном уголке, в другом уголке, не менее укромном, был обнаружен Тлан Га-рин Тиат. Внезапно. Нет, рыжий не отказывал жрецу в человеческих слабостях, просто... эти самые слабости и светлый образ буквально святого ДАЛийца, с которого ангелов писать можно, не особо вязался с антуражем места. Куратор безопасности проекта был слишком ...чистым и дисциплинированным. Вот медитирующий Хранитель не удивил бы ну ни капельки. А Дом Встреч предполагал определенную цель. Хотя... он знал, куда идет, да и святой Тиат от слова «совсем не». Френсис помнил то ощущение подавления, когда вытаскивал куратора из лап смерти.
«Тоже хочешь побыть в одиночестве в толпе?»
Не задавая вопросов, Библиотекарь уселся за тот же столик напротив ближайшего «потомка» и ленивым жестом подозвал официантку, заказывая коньяк.
«Луна действительно обладает магическим воздействием собирать самых разных существ в самых неожиданных местах».

+2

4

Серебряная, будто беспокойно-задумчивый лунный свет, прохлада флейты, поманившая вначале, длилась совсем недолго, растаяв в тугих риффах. И… Тлан почувствовал, что мудрость Вселенной сегодня сконцентрировалась в этом маленьком смешном аппаратике, из которого несся то ли напористый в своем отчаянном знании мужской голос, то ли усталый от этого обыденного и безнадежного знания.
И было именно так, как пелось: любая строка – это шрам на лице, след осколка.
Точнее, осколками осыпалось будто бы само бледно-невозмутимое лицо Тлана.
Его маска.
А открывалось в пробоинах то, что Хранитель прятал, чтобы сохранить других… да и себя тоже. То, что так мучительно ворочалось, старательно просилось на манящий лунный свет, тоскливо и нетерпеливо скуля. И что выпускать категорически воспрещалось, во избежание. Да что там, этому – многослойно-насыщенному, похожему на кипение перевитых режущими нитями молний грозовых туч, набухающих кислотным дождем – и выходить-то из глубочайшей и искусственно поддерживамой летаргии Га-рину не позволялось. Самим собой прежде всего.
Наверное, необходимо было немедленно выключить плеер и от греха подальше уронить его в щель между диванной спинкой и пятнистой шкурой, что завешивала стену в отсеке кафе. Наверное, это было бы самым правильным выходом. Единственно правильным. Стоило только протянуть руку и разжать пальцы, но... Тиат этого не сделал. Потому что…
Вдруг нестерпимо захотелось хоть на короткое время утратить эту кристальную ясность, в которой он почти привык жить, замутить её, снизить… выпить или, как здесь говорят, «закинуться»… да… «всем от чего только можно балдеть». Вдруг оказалось, что не достает сил, а главное – желания держать ментальные щиты, и сквозь них, точно так же как в пробоины маски, но только не изнутри наружу, а извне, из зала, внутрь – в душу Га-рина хлынуло то, что добавило болезненно свежую струю – влечение. Человеческих существ друг к другу, другого существа, уже не человеческого – это жрец понял по ураганной силе эмоций – куда-то вдаль, к недосягаемому… недозволенному, но ослепительно, непереносимо прекрасному.
Не повернувший головы, и уж тем более не изменивший позы Ти даже не удивился, увидев присаживающегося за его столик доктора Ли.
«Тоже хочешь побыть в одиночестве в толпе?» − мысленному вопросу Библиотекаря, даже заданному вскользь, без усилий, не помешали бы и действующие щиты любого из ДАЛов, − «Луна действительно обладает магическим воздействием собирать самых разных существ в самых неожиданных местах».   
− Сегодня так ярко светит луна над балконом, что больно смотреть, − ответил Тлан строкой из песни, но почти не услышал и собственного голоса, оставаясь в наушниках.
А сам Кано? Разве сам он не хочет побыть не один? Пусть среди тех, кто кажется ему, мягко говоря, слабоумными детьми, но… среди живых, желающих, ждущих чего-то… Вырваться из ледяной капсулы одиночества, в которой поневоле пребывает тот, кто живет в состоянии вечной молодости среди людей, чей век так недолог.           
Любая строка – это шрам на лице, след осколка. Застряв в голове, он не даст никому постареть.
Время назад…
− упруго и с обыденным отчаянием началась следующая песня в плеере. Официантка приняла заказ и исчезла из поля зрения ДАЛийца. − Все разделилось вокруг на чужое и наше,
Бросив на разные чаши
                                 против и за...
Карты легли на такую наклонную плоскость,
Что мне удержаться не просто
                                 на тормозах.

Хранитель повторял слова мысленно... почти признаваясь.

[audio]http://prostopleer.com/tracks/31496jZ5e[/audio]

Отредактировано Тлан Тиат (07-05-2012 14:09:55)

+2

5

Сегодня так ярко светит луна над балконом, что больно смотреть.
Самым случайно-волшебным способом жрец с непередаваемой точностью угадал причину появления здесь Библиотекаря, на что тот ответил еле заметной мрачной полуулыбкой, подтверждая мысленные рассуждения Га-рина о лирианской приземленной цели. Официантка принесла два стакана до половины наполненных коньяком. Полупустые или наполовину полные? Судя по состоянию Тиата – скорее бурлящие под приоткрывшейся крышкой и вырывающиеся обжигающим паром наружу, разламывая все психологические щиты ДАЛийца. Тут уж не до жалости к себе, когда потомку раза в три хуже, ведь, несмотря на всю «титановую непробиваемость», у каждого есть предел прочности и, похоже, светлый жрец стоит на пороге собственного. Еще шаг – и куратор по безопасности сломается. Нельзя этого допустить. У бывшего Связного хватит выдержки... на двоих.
Должно хватить. Муриёхи не имеет права отказать столь остро нуждающемуся в помощи существу, что сам к нему отчаянно взывает.
«Все разделилось вокруг на чужое и наше,
Бросив на разные чаши
                                 против и за...
Карты легли на такую наклонную плоскость,
Что мне удержаться не просто
                                 на тормозах».

Возможно... эта помощь станет взаимной... Ученик достоин узнать, что не он один страдает под давлением ограничений, сохраняя хорошую мину даже при редкостно плохой игре, ведь иначе нельзя. Сам себе не позволишь и не простишь. Поэтому Кано протянул руку и коснулся маленького примитивного преемника музыкальной коробочки, меняя песню, безопасно делясь своим состоянием с Га-рином. Хоть доктор Ли и не ГОРН, но с такой простой техникой управится не составит и ему сложности. Джой не может напрямую передать эмоции ДАЛийцу, иначе просто выжжет тому всю нервную систему на физическом уровне, а музыка еще никому сильно не вредила.
[audio]http://prostopleer.com/tracks/1350839NGmD[/audio]
Ти достаточно сообразителен, чтобы сложить два с двумя (свои догадки с песней) и сделать правильный вывод. Лирианец подвинул один стакан коллеге, беря другой и приветственно отсалютовав емкостью, отпил глоток янтарной жидкости.

+3

6

Крутится ось,
                   шар неподвижно висит на просторах вселенной
Весь перевязанный лентой…
Вместе и врозь
                  люди стремятся попасть в вожделенную вену,
Большое спасибо Рентгену —
                                              видно насквозь
Как кто-то летает кругами
                  над детской площадкой
Весь начиненный взрывчаткой.
Жить сорвалось…   

Да, всё-таки иногда жители этой полудикой планеты достигали удивительных высот в познании мудрости Вселенной! Они словно те младенцы из пословицы, устами которых глаголет Истина. И сейчас, слушая песню, Тлан до болезненности отчетливо чувствовал, насколько точно слова написанной неизвестно когда и про что песни отражают этот пласт реальности в этот конкретный момент времени. Сейчас, глядя на рыжеволосого «китайца», Тиат удивительно ясно видел, кто именно над детской площадкой (той самой, где играют недоразвитые покуда дети лирианцев – люди) носится, начиненный взрывчаткой собственных страстей, собственной боли.
Видимо, у доктора Ли, как, впрочем, и у самого Ти, жить, действительно, сорвалось.
Джой Френсис протянул руку, телекинетически меняя композицию в плеере, и, вслушавшись в вибрирующие, нервно-тугие аккорды, Ти задохнулся, понимая, насколько это идеальный выбор – то, что звучало сейчас в наушниках. Будто именно про Ли, и про самого Тиата, впрочем, было написано, тщательно выбрано из миллионов имиллионов других, отсеянных, каждое слово.
Словно чей-то голос утонул в хоре...
Единение… хор… и одинокий голос, который заставили умолкнуть в гуле остальных. Голос? Или всё-таки крик тоски и протеста?   
Мне сегодня не найти места,
Мне сегодня на Земле тесно…

Чей это был стон? Джоя Френсиса Ли, лирианца-Библиотекаря и бывшего Связного, звёздного странника, запертого долгом перед своей расой на маленькой убогой планетке? Или Тео Манна, ДАЛийца-Хранитееля, запертого в доспехах безупречности во имя того же долга служения другим?
Выпусти меня отсюда, − молил Кано неизвестно кого, быть может, тот самый хор, быть может – Вселенную, имея в виду этот маленький захолустный мирок.
Выпусти меня отсюда, − молча, не отваживаясь даже подумать это с достаточной степенью внятности, просил Ти Вселенную и… самого Кано, имея в виду скорлупу собственной эмоциональной капсулы.     
И эта взаимная просьба была ответом, являя гармонию, которой Вселенная и могла только ответить. 
Чувство одного и другого, выраженное даже не своими мыслями, (это-то для общения телепатов не диво), а – что гораздо тоньше и изощреннее – приведенными к случаю и моменту словами здешнего поэта, перекликалось, отдавалось эхом, множило оттенки смыслов. 
Только затонувших кораблей тени,
Видели, как молния вошла в темя…

Как всякий представитель своей расы, специально сделанной «творцами и прародителями» спокойной и уравновешенной, Тиат очень долго мог оставаться невозмутимым. Его, ДАЛа из ДАЛов, невероятно сложно было вывести из себя, как существо, на генетическом и духовном уровне созданное, чтобы выдерживать шквал обрушивающихся на них эмоций. И, заметим, не только способное, но еще и умеющее в равной мере сдерживать собственные, не менее шквалистые по силе, эмоции, запирать их внутри себя, не позволяя им напрягать окружающих, мешая чужой, хрупкой и прекрасной в своей уникальности жизни.
Но… хоть именно Хранители отличаются тем, что их мера невмешательства скользяща, никто и для них не отменял главного правила морали: «Если кто-то страдает, необходимо помочь ему и успокоить его муки». − Га-рин помнил это так крепко, что даже не помнил, убеждение хранилось уже не в памяти, оно входило в духовный состав личности, − Это представление, конечно, связывалось не с одними ДАЛийцами, а со всеми живыми существами, Даже если существо стояло гораздо выше по развитию и возможностям.
Вдруг очень ясно увиделось: здесь и сейчас Тлан мог помочь Кано ровно в той же степени, в какой Кано был в состоянии помочь Тлану. И Хранитель взял придвинутый бокал коньяка, отсалютовал якобы физиотерапевту точно таким же жестом, отхлебнув глоток согретого в ладони ароматного напитка, кивнул, показывая, что он понял\согласен, и движением свободной руки поставил повтор предыдущей песни, мысленно проговаривая чуть-чуть измененный текст:
− Это все, что мы сделаем здесь друг для друга,
Все пытаясь уйти навсегда
                                        из проклятого круга,
Мне кажется, я…
Мне кажется, я…
     

Отредактировано Тлан Тиат (10-05-2012 20:38:32)

+2

7

Теория вероятности, которую никто не отменял, иногда выкидывает довольно неожиданные коленца, сводя в одном месте в конкретное время разных существ, находящихся в состоянии натянутой струны, помочь которым сбросить болезненное напряжение смогут лишь они сами. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Как и обнаруженная песня,  старая шутливая поговорка весьма верно отражала отрезок действительности, требующий немедленного исправления во избежание катастрофы личного масштаба для ДАЛийца (1 шт) и лирианца (1 шт), чье малое количество, впрочем, ничуть не умаляло общественную опасность обоих по отдельности и вместе взятых.
Вселенная, словно шахматами играющая закономерностями, пусть не всегда видимыми, но единственно-правильными и нередко жизненно-необходимыми, отозвалась, перевязывая две ленты жизни в помятый и измученный бант, давая возможность расправить, омыть и раскрыть его как бутон розы самим участникам маленькой, относительно ее размахов, трагикомедии.
Это все, что мы сделаем здесь друг для друга,
Все пытаясь уйти навсегда
                                        из проклятого круга,
Мне кажется, я…
Мне кажется, я…

Если присмотреться, то ответ на поставленную задачу, простой, как доска, украшенная черными и белыми квадратиками, и древний, как сама жизнь, Вселенная уже предоставила на блюдечке с голубой каемочкой. Само место встречи определило способ спасения душевного равновесия, поэтому недолгая игра в «передвижение фигур» – всего лишь некая дань вежливости, ведь уже до начала «партии» выведен алгоритм и получено согласие. Дальше кружить в ломанном вальсе отчаяния нету смысла. Френсис снова протянул руку, касаясь красноречивого спасительного аппаратика, меняя песню, накрывая держащие приспособление бледные пальцы своими. Короче, чем это было бы подозрительно, но дольше, чем просто неаккуратность.

[audio]http://prostopleer.com/tracks/52196387IiJ[/audio]

Быстрый взгляд золотых глаз в серые, и рыжий «китаец» убрал руку, откидываясь на диванчик, отпивая глоток янтарного напитка, лукаво улыбаясь, соглашаясь и ...благодаря.

+3

8

А ничего как бы не происходило. Во всяком случае – не происходило абсолюлютно ничего особенного на взгляд… ну вот, скажем, соседа по столику – грузного смуглолицего мужчины, араба, кажется: просто два высоких азиата пили вместе коньяк, посматривая друг на друга вполне равнодушно. 
Все это ложь… что-то случилось, но нам ничего не сказали…
Вам ничего не сказали,
− чуть поправил русского рок-музыканта ДАЛийский жрец, − столь же безразлично скользя стальными своими глазами теперь уже по лицу почти что шейха-толстяка. − И не скажут.   
Книга открыта на самой последней странице,
Сколько все это продлится… целый день дождь…

Рука лирианца, когда-то уже спасавшая жизнь Тиата, снова накрыла длинные бледные пальцы жреца в жесте успокоения и ободрения. Это так мало – жест. Это так много – прикосновение. 
Крутится ось,
              шар неподвижно висит
                              на просторах вселенной…

Куда мир катится, гомосеки везде, − уловил «герр Манн» презрительную на грани отвращения мысль араба. − Развелось же тварей! Устроили тут цирк… Клоуны!   
Да, клоуны, классическая пара – рыжий и белый.
Тлан не шелохнулся, но сосед внезапно изменился в лице, ни с того ни с сего вспомнив, что у его жены именно сегодня день рождения, и если он немедленно не поговорит с ней по телефону, капризная фурия отравит ему жизнь, в лучшем случае, на ближайший год, а то и до конца дней: «Как ты мог забыть?! Я не нужна тебе! Ты в это время развлекался с другими в этом проклятом санатории! Мерзавец! Кобель!». Да добро бы она была мусульманкой – развелся, обеспечил до могилы ее и сына – и забот никаких, любись с кем хочешь, так ведь нет же: умудрился жениться на француженке гражданским браком… получил, идиот, вечные скандалы на кухне с битьем тарелок…
В воздухе тают осколки разбитой посуды…
                               тянутся долго и долго секунды…

Те самые секунды, за которые арабский рогоносец (Га-рин отлично уловил подозрения, которые несчастливо женатый смуглый сосед скрывал даже от себя самого) нашарил в кармане пиджака мобильный телефон, вскочил резво не по-предпенсионному, ибо сидеть во время задушевно-бурной или бурно-задушевой беседы рядом с голубыми ему было явно не комильфо. Те секунды, пока он, уже удаляясь, набрал номер «своей Констанс» и на ходу воркующе заговорил в трубку: 
Сладкая моя, ты уже решила, что я забыл, да? А я не забы-ы-ыл… 
Голос дрожит,
Хлопнула дверь – это ветер.

Ветром сдуло. Это как раз про незадачливого супруга сварливой Констанс. То-то она удивится, что ее поздравляют за три месяца до личного праздника. Даже из-за двери кафе еще некоторое время доносился лебезящий басок любящего мужа. И вновь тишина, только песни в наушниках и памяти: 
Тянутся долго и долго секунды…
Тянутся долго секунды…   
         
Почему Хранитель сидел здесь, в приютском публичном доме, по-человечески стыдливо и по-ДАЛийски правдиво названном Домом Встреч? Потому что боялся идти домой, в одиночество, и именно об этом сказала… о нет, не его собственная тоска, а всего лишь новая песня, проливавшаяся в уши из смешного аппаратика под названием «плеер»:     
В доме темно.
Шорохи, скрипы
Сводят с ума.
Кончился день.

День действительно кончился, а вечер пугал пустыми гулкими комнатами дома Ти. Конечно, Га-рин мог бы зайти к любому из собратьев – и Танлик, и недавно съехавший от Тлана Риз приняли бы его на ночлег, но... вряд ли смогли бы помочь.           
Образ чередующихся черно-белых квадратов, будто разом отколовшихся при падении воображаемой шахматной доски и теперь ровно нарезанными клочками бумаги кружившихся над полом в неправдоподобно аккуратном столбе небольшого смерча Тлан уловил – его трудно было не уловить…
Сколько их, черных и белых квадратиков-полей? Шестьдесят четыре, как в древней (смешное слово для настоящих Древних, должно быть) человеческой игре?
Не имеют значения цифры.
На лепестки рассыпался мак.
Мак?
– Тлан внутренне удивился, не ожидая именно этого слова. − Мак… род травянистых растений семейства Маковые (Papaveraceae). Млечный сок маков называется «опиум», что в переводе с греческого означает «маковый сок».
Но почему мак?
Однако это стало очевидно – почему: черные бумажки светлели до белого, а потом, не прекращая метельного воего кружения, квадратики постепенно краснели, будто отвечая информации, всплывающей из необъятной памяти Хранителя:
Из незрелых коробочек мака получают опиум − загустевший млечный сок, из которого выделяют морфин и кодеин, служащие для изготовления медицинских болеутоляющих и снотворных препаратов и наркотиков.
Болеутоляющее. Наркотики. Да.
Закинувшись всем, отчего еще можно балдеть…
− Тлан отвел глаза от золотых глаз Ли и тронул джойстик, ища и удивительно быстро находя песню, которую слышал раньше – именно тогда, проходя мимо киоска в городке на Алтае - чтобы она выразила то, что хотел сказать он сам.
Господь дал нам маковый цвет, дал порох, дал имя одно на двоих,
И запеленал нас в узоры чугунных решёток,
И стало светло, как бывает, когда в самом сердце рождается стих,
И кто-то с любовью помянет кого-то.

Чугунные решетки… путы… они мешали. Хранитель вопросительно… просительно взглянул на куратора по медицине на строке:
Кто согревал
Твое в камень замерзшее сердце?
А кто согреет мое? И что?
− ДАЛа не проняли бы средства, которым пользуются люди, чтобы расслабиться. Но расслабиться было необходимо, чтобы сломать чугунные решетки… а сам он не мог этого сделать.
Мы смотрим друг на друга,
А над нами все небо в алмазах?

[audio]http://prostopleer.com/tracks/1534051ikUo[/audio]

Отредактировано Тлан Тиат (24-05-2012 17:21:49)

+1

9

Прав был один умный человек, заметив, что спасший кому-то жизнь потом чувствует ответственность за спасенного. Несмотря на то, что как родительская раса, лирианец должен подобным образом относиться и к остальным существам, в случае с Тланом Га-рином Тиатом, высказывание приобретало еще более острый смысл. Посему, подходя к Дому Встреч, Джой уже почувствовал там присутствие упомянутого в весьма плачевном состоянии, и знал, что, так или иначе, обязательно ему поможет. Персональное безмолвное общение окончательно сформировало некий план. Хранителю нужно было стряхнуть с себя лишнее напряжение, но ...даже сейчас, моля о помощи, он был слишком правильным, слишком светлым, слишком чистым. Нельзя вылечить того, кто не хочет быть исцеленным... вернее, не может себе позволить быть исцеленным, даже страстно этого желая. Всему виной хваленый ДАЛийский самоконтроль – чудесный механизм эмоциональной саморегуляции, благодаря которому, собственно, эта раса столь полезна Древним, но сейчас сие умение играло злую шутку с Га-рином.
Доктор – это существо, которое сделает больно, чтобы потом стало легче... лирианцы не только умеют врачевать хирургическим путем, но и знают множество комбинаций химических элементов на молекулярном уровне, и способны варить зелья не хуже заправских ведьм, так что оставалось с интересом наблюдать, как каждый глоток придвинутого к собеседнику янтарного напитка все больше приоткрывает защиту Га-Рина, напоминая ему ощущения прошлых дней. Его весьма бурного отрезка жизни, когда Ти прославился так называемым безумием, вполне, кстати говоря, понятным лирианцу.
Мешающие «белые одежды» медленно сползали, обнажая звенящие тугим напряжением эмоции, столь долго бывшие в заключении «паладинского плаща», который на всякого ДАЛа надевают заместо распашонки еще в младенчестве. Это подтверждали образы, которые рисовало начавшее пьянеть сознание, выбор следующей музыкальной композиции - открытым текстом заявившей то, о чем бы в обычном состоянии светлый Хранитель даже подумать бы не смел.
«Арлекин» чуть улыбнулся уголками губ, оценивая ловкость, с которой задетый словами местного аборигена «белый клоун» с ним расправился, причем совершенно безболезненно. Тяжкие телесные арабу устроит его «благоневерная». Вряд ли до нынешних посиделок Жрец вообще обратил бы внимание на тявканье, тем более, что замеченное «шейхом» прикосновение ничуть не вредило репутации светлого Хранителя. Самому же Ли вообще начхать на репутацию, поскольку это понятие слишком ограничено, мелочно и надуманно, с точки зрения Древнего. Но не оценить изящность приема Френсис не мог.
Господь дал нам маковый цвет, дал порох, дал имя одно на двоих,
И запеленал нас в узоры чугунных решёток,
И стало светло, как бывает, когда в самом сердце рождается стих,
И кто-то с любовью помянет кого-то.

Пациент дошел до кондиции. Теперь «белый плащ» не помешает по сути-то лечебной процедуре, пусть и окрашенной в оранжево-красный и огненно-жаркий цвет.
А кто согреет мое? И что?
Вопрос и просьба, на этот раз высказанная самим Тланом, почти что своими словами и от всей души, не могла остаться без ответа, без обещания, которым блеснули ранее янтарные, а теперь – цвета расплавленного золота, глаза. Чтобы оборвать предыдущую песню на середине ответом, Библиотекарю не обязательно касаться аппаратика в руках Тиата.
[audio]http://prostopleer.com/tracks/13999Zp5T[/audio]
«Ходи теперь всю жизнь
с включенным антишоком...»

Вот она – суть «проклятья» Хранителя, его непробиваемое спокойствие и концентрация... вынужденная алмазная твердость щита от ...всего. Залпом допив крепкий по человеческим меркам янтарный напиток, спокойно и уверенно поставил стакан на стол. Пора. Поднявшись из-за столика, высокий «китаец родом из Владивостока», казалось, вознамерился столь же непринужденно уйти, но ... обернувшись шепнул одними губами, вторя песне:
Все хорошо, Шато Марго, все хорошо.
Джой не сомневался, что Хранитель прочтет сказанное, даже не слыша слов рыжего. В коридоре лирианец прислонился плечом к стене, ожидая собеседника этого необычного разговора.

+1

10

Кружение маковых лепестков замедлялось, смерч опадал, одновременно расширяясь, так что глянцевые ярко-красные округлые клочки несло уже по полу кафе, постепенно на нем образуя нечто вроде круга, в котором сидели Библиотекарь и ДАЛ.
Все пытаясь уйти навсегда из проклятого круга...
Что-то с Тиатом происходило, он сам чувствовал. Легко и даже соблазнительно было бы объяснить это действием выпитого коньяка, но… здравый смысл, который у Хранителя являлся встроенной и неотключаемой функцией, говорил свое веское «фигвам»: того глотка, что выпил Ти, во-первых, и человеку было бы недостаточно, чтобы захмелеть, а во-вторых, ДАЛийский организм вообще (спасибо родоначальникам-лирианцам, которые чистый спирт при желании могли пить вместо воды), алкоголь переносил на ура. В смысле пей – не хочу, хоть ведро – и ни в одном глазу.
Но сейчас безукоризненно честный перед собой даже в худшие свои времена Тиат уже не мог назвать себя трезвым. Способность к логическому мышлению, которая тоже входила в базовую структуру личности Ти, и потому не отключалась никогда, ни во сне, ни наяву, ни в трезвой памяти, ни в безумии, тихо, но настойчиво подсказывала разуму: раз изменение сознания вызывает не коньяк, вернее, обычный коньяк не вызывает такой перемены восприятия, значит, просьба о помощи, высказанная как только возможно косвенно, услышана, и Ли сделал что-то для того, чтобы скрепы, удерживающие переполненную эмоциями душевную форму ДАЛийца, обмякли, давая сознанию возможность расслабиться, прекратить на время мучительную муштру самого себя.
Тлан умел сдерживаться, умел быть самостоятельным. Мальчик, росший без матери, которой важнее показалась собственная жизнь, собственные чувства и переживания взахлеб, чем странный малыш, который, конечно, поревет, но ведь и утешится быстро…                                                                                                 
Где ты была эти дни и недели,
Куда указала лоза?..

…мальчик, проводивший детство в библиотеке, в одиноких прогулках по лесам и полям, почти не видевший отца, который нравился всем и всегда, считался интереснейшей, талантливейшей личностью, много, очень много делавшей для родины… и совершенно не имевшего времени для сына, ведь тот уже взрослый.
− Болел? Ну и что – болел? Все дети болеют.
− Одиноко ему? Не смешите, кто во Вселенной не одинок? Пусть займется делом, и не будет скучать… и вообще, бестолков он что-то… странный… уж не умственно ли отсталый? Кто телепат, Ти – телепат? Вы с ума сошли! Он просто своенравный упрямый мальчишка, совсем ушел в дурацкие свои игры…

А потом отец улетел, чтобы больше никогда не вернуться – Океан Душ нечасто и неохотно выпускает капли из своего бескрайнего лона.         
Я знаю, во время великого плача
Остались сухими глаза
У тех, кто звонил нам домой
И сулил нам бессмертье.

Вот тогда… тогда-то Тлан и окаменел, покрылся гладкой, серебристо-зеркальной оболочкой, чтобы никому не было видно, как ему больно, чтобы никто не мог сделать еще больнее.
Тиат, не мигая, пронаблюдал, как якобы китаец допил человеческий напиток и поднялся на ноги, чтобы уйти. Значит… помощи не будет, жрец ошибся, снова придется справляться одному.     
Блеснувший было взгляд глаз цвета стали на миг стал пустым. Иногда… в те минуты, когда почти все было почти хорошо, уже взрослому Ти, уже Хранителю на страже, никогда не уверенному в том, что эти минуты покоя продлятся еще хотя бы час, до боли сердечной – даже не метафизической, а самой что ни на есть натуральной, хотелось чтобы кто-то близкий погладил по плечу и сказал просто:
− Все хорошо, все хорошо…
Вот как сейчас сказал одними губами обернувшийся Кано. 
Под взглядом золотых глаз Библиотекаря жрец сидел неподвижно и прямо, и видел… почти по-настоящему видел, как дождем чешуек осыпается его панцирь. На свернувшиеся, будто комочки плоти, маковые лепестки.   
Жизнь будто кровь, показалась мне сладкой на вкус.
Мозг перегрет, лопнула корка. Арбуз.

Так надо. Это словно сделать новый глубокий вдох перед забегом, перед боем, увидеть, как прекрасен мир вокруг, как дорог лично тебе, как много в нем того, за что стоит сражаться.
- Август пришел, льется янтарь,
                              лодки на якорях,
− пропел голос в плеере, и Га-рин Тиат, видя, как покидает кафе доктор Ли, одним обжигающим горло глотком вылил в себя темноянтарное содержимое бокала, встал, и бросив на столик купюру, быстрыми шагами тоже вышел из зала.
Не все ли равно, на глупую рифму.
Когда на всех парусах
                              по десятибалльной шкале
Идешь к красивому рифу.
Волны поют.

Отредактировано Тлан Тиат (25-05-2012 19:50:30)

+2

11

Стоя прислонившись плечом к стене в коридоре приютского публичного дома, прикрывшемуся романтичным названием «Дом встреч», лирианец с усмехнулся, понимая, что дико хочется курить. Очень по-человечески…
Я просто знаю,
Что в последний момент,
Когда тебе никто не поверит,
Прохожий на остановке возьмет
И укроет тебя под плащом.

Жрец гораздо более хрупок, чем кажется, чем хочет казаться… заставляет себя быть. Алмазный щит – всего лишь украшенное рамкой долга перед расой желание закрыться от эмоций, причиняющих боль. Скорлупа. Но ты не камень, ты не можешь изгнать их, рано или поздно отведенный резервуар наполнится до краев. И будет уже поздно.
Проснись, дорогая, прости,
Что не дал досмотреть;
Пока ты спала -
Я тихонько смотался из дома,
Узнать, что есть жизнь и смерть.

И все-таки ДАЛийцу повезло, он помнит своих родителей. Джой никогда не видел отца и смутно запомнил образ матери, ведь как только малыш стал осознавать себя, был отдан на воспитание Наставнику. Именно он дал первое прозвище, Хоноо-рю, в произвольном околосмысловом переводе – «острое пламя». Говорят, Шеат-Ойра лучший… Связной, решивший отказаться от странствий, чтобы готовить новых путешественников, которые,  как только окрепнут для Единения – покинут родной мир и, вероятно, никогда больше туда не вернутся, вечно гуляя между звезд. Один из старейших космических скитальцев, Наставник обучал довольно необычно, как потом оказалось. Например, заставил научиться скрывать знания даже во время Единения. Только спустя некоторое время Френсис понял, почему. Не все, что известно Связным, следует знать Мыслителям. Теперь, пришпиленный к планете словно насекомое к полотну в коллекции, Муриёхи окончательно осознал, почему его Мастер был лучший.
Обреченные на ссылку Наблюдатели нередко заводили отношения с обитателями подопечных миров. Все бы ничего, но бессмертие порождает страдания по тем, кто ушел, а перепады лирианских эмоций – штука весьма грозная, поэтому, узнав о таком случае, Наблюдателя тут же снимали с места и переводили неизвестно куда, даже если тот свято следовал своему долгу.
Только молодые Связные рассказывают все. Некоторые сведения лучше оставить в тайне, ведь они будут важны лишь для одного существа... Интересно, что же я такого сделал, что Мыслители решили сослать на Землю, лишив того, что наиболее ценно – свободы?
Горят огни,
Сверкают звезды,
Все так сложно,
Все так просто,
Мы ушли в открытый Космос -
В этом мире больше нечего ловить.

Как же трудно свыкнуться с тем, что противоречит естеству. Рожденный Связным не сможет стать Наблюдателем, даже если этого захотят все Мыслители. Это часть души и сознания, философия и мировоззрение, сама суть и смысл существования личности. Сложно держаться. Слишком резкий выброс эмоций. Опасно резкий. Лучше всего использовать схему погашения по смыслу некогерентной интерференции. Ведь в принципе ее, интерференции, и не будет, ведь равночастотные, но не совпадающие по вазе волны будут нейтрализовывать друг друга, а, судя по времени, затраченное на «раскачивание» Тлана, нужная асинхронность пиков эмоциональных волн обеспечена. Наиболее практичное и безопасное для окружающих решение, как говорится, приятно и полезно.
А курить все же хочется, но пачка оставлена в кабинете на столе, а возвращаться в кафе, чтобы купить другую – непрактично, ведь пропадет весь эффект, к тому же, уже некогда, поскольку ДАЛиец фонит не хуже испорченной электростанции.
Тянутся долго и долго секунды,
Тянутся долго и долго секунды,
Тянутся долго секунды.
Ты меня ждёшь.

«Жду, Тлан Га-рин Тиат, жду», - вздохнул Библиотекарь, ведь был момент, когда доктор Ли хотел не просто уйти из кафе, а погладить по плечу и по острой бледной скуле, ища и находя ответ в серых глазах… но это таинство не касается смертных и ни один из тамошних гостей не достоин приобщится к непрямому энергетическому обмену.
Мягкие белые волосы… доверчивый чистый взгляд… Лирианец тряхнул головой, сбрасывая наваждение не на шутку разыгравшегося воображения, потому что секунды длились нестерпимо медленно. Наконец, долгожданный Хранитель изволил явить свою светлую персону бывшему Связному. Стремительно подойдя, тот ласково, но уверенно положил ладонь на пушистый затылок Тиата и, притянув к себе, коснулся его узковатых губ странным поцелуем. Смесь сдерживаемого огня и размеренной водной глади. Отстранившись на пару миллиметров, шепнул:
– Все хорошо. Теперь все будет хорошо.

[audio]http://prostopleer.com/tracks/31500DOjb[/audio]

+3

12

Поющий голосом поэта из славного города на русской Балтике плеер перед вставанием из-за столика был заботливо засунут в нагрудный карман строгого черного пиджака (после работы герр Манн переодеться не успел), потому в наушниках и голове, на которую они были надеты, продолжалась странная сюита из чужих слов и собственных чувств Хранителя. Странных чувств, странных ощущений. Контроль над собой утрачивался стремительно: над мыслями, которые рассеивались, как вечерний туман, над чувствами – в том числе и чисто физическими – зрение, напротив, поплыло в гулком и зыбком туманце. Мир вокруг Ти останавливался… останавливался, будто его охватывал ползучий, медленный паралич… наркоз…
Человек в таком состоянии пьяно пошатывается, но стремительные шаги вышедшего в коридор Тиата по-прежнему были легки и летящи. Всякий, кто увидел бы его, задумался бы – а не провел ли белоголовый и светлоглазый азиат все детство в балетном классе? Не отдал ли он традиционную дань занятиям традиционными же для Востока единоборствам?
В последнем предположении такой сторонний наблюдатель даже не ошибся бы – будущих ДАЛийских жрецов школили почище сохэев – средневековых японских монахов-воинов. И Тлан, хоть и не слишком любил эти боевые танцы, вынужденно добирал навыки уже потом, на практике, так сказать, служа Серому Совету уже после своего безумия и символической – да что там! – почти фактической смерти.         
Ты слишком не была увлечена востоком,
Так ходи теперь всю жизнь с включенным антишоком
Ходи теперь всю жизнь с включенным антишоком
Ходи теперь всю жизнь с включенным антишоком
Ходи теперь всю жизнь с включенным антишоком…

Настойчиво повторяющийся рефрен донельзя точно обозначал вечное обуздывание самого себя, вечную готовность придушить спящее внутреннее чудовище.     
Вступившему в коридорную темноту с яркого света Хранителю не хватило времени отступить, всё-таки лирианцы круче – и нрав решительнее, и реакция быстрее. Уж на что Тлан не рохля и не последний боец своей расы, но среагировать на мгновенное приближение «рыжего китайца» не успел, только разве что, уже будучи поцелован, гибко вывернулся из чужих рук, из-под чужих губ, даже не поняв еще, что это руки и губы… не поняв, но чувствуя, что они желанны, а значит, почти наверняка запретны. И это полуинстинктивное опасение было настолько сильным, что никакие слова, пусть даже те самые, которых он так долго ждал, пусть даже в абсолютном унисоне с теми, что доносились из плеера, не успокоили, не смирили. И как раз на скользящем шаге Тлана назад и в сторону композиция кончилась, а случайное переключение треков выбрало очередную песню:
Все круги разойдутся,
И город окутает тьма.
Двадцать лет я смотрю в календарь,
И все эти годы в календаре зима
И метель не дает нам уснуть,
Не дает нам допеть до конца.
Словно паралитическим газом
Наполнены наши сердца.
               

[audio]http://prostopleer.com/tracks/6730877luv[/audio]

+1

13

Это было не сопротивление, а побег от самого себя, своих желаний, собственного стремления, так долго взращиваемого. Нет уж, лирианец не отступит теперь. Рубикон перепрыгнут легкой летящей походкой.
У нее было правило – не доверять тем,
Кто собой заслоняет свет,
И я снял с нее платье,
А под платьем – бронежилет.

Жрец сейчас очень напоминал лисичку, всматривающуюся в ночь, судорожно ища неведомого противника. Будь у Тиата лирианские уши, они бы нервно подрагивали, прислушиваясь ко всем... к малейшим звукам. Но даже это не спасет Га-рина ни от Библиотекаря, ни от самого себя. Насилие, конечно, не наш метод, но чрезвычайные обстоятельства вынуждают использовать чрезвычайные меры.
Когда кончится музыка,
Возьми пистолет и жди крика совы,
Я приду умереть от любви,
Чтобы утром проснуться живым.

Нельзя позволить страхам беловолосого паладина развеять в прах все старания двоих измученных самоконтролем существ.
«Если сейчас остановлюсь, ты ведь меня не простишь».
Достаточно серьезное основание, чтобы быстрее, чем сможет заметить даже подготовленный и трезвый ДАЛиец, сцапать куратора по безопасности и прижать к стене всем телом, чтобы на этот раз отступать ему было некуда. Никакого места для маневра.
[i]Осень, хлебни ядовитой воды из колодца,
Зима будет долгой, но все обойдется.

+2

14

Hа вокзале так трудно поверить
В то, что где-то идут поезда.

Все происходило слишком быстро. То есть, сам Хранитель казался себе безобразно замедленным, ведь теперь и вывернуться не успев, он оказался прижат к ровной вертикальной поверхности. Единственно, на что жрецу хватило ловкости и времени – это предостерегающе упереться ладонью в грудь Ли. Тот свободной рукой перехватил запястье бледной, длиннопалой руки ДАЛийца, и отрывая ее от себя, и прижимая к стене рядом с совсем не эльфийским ухом жреца, придвинувшись вплотную, опасно блеснул расплавленным золотом очей.
− Кто-то поднял глаза на меня,
И из глаз покатилась звезда,
− поведал голос рок-музыканта с простой русской фамилией и потрясающим даром к проникновению в пласты иных реальностей.
Вот такого уж разворота событий и тел Ти точно не ожидал... или все-таки ожидал? Почтительность оставшаяся, вбитая с рождения на уровне инстинктов, еще не позволяла жрецу активно сопротивляться – ведь лирианец не может причинить вред?..
Если ты слышишь,
Если ты слышишь меня.
Время вышло.
А я не успел показать тебе
Черный цвет Солнца.

Одной рукой все еще не больно, но надежно Ли пришпиливал кажущееся хрупким запястье ДАЛийца к стене примерно на уровне плеча, вторая ладонь прижимала к той же гостеприимной стене другое его плечо. Видимо, поэтому, задетый ею чувствительный джойстик плеера в кармане, оборвав песню на середине, запустил следующую звуковую дорожку, и по волшебству сегодняшней лунной ночи, слова снова отразили происходящее здесь и сейчас с двумя уроженцами далеких от Земли миров:     
В эту ночь дивным цветом распустится папоротник,
В эту ночь домовые вернутся домой.
Тучи с севера,
                  ветер с запада,
Значит, скоро колдунья махнет мне рукой.

Глаза самого Тлана остро блеснули, пока только смятением, хотя торс его, прижатый к стене, напрягся и чуть выгнулся. По телу прошла невольная дрожь, Хранитель уперся все-таки в грудь доктора другой ладонью, слегка, но как-то уж очень слегка, чересчур стеснительно отталкивая. Так, в общем-то, не отталкивают, а приглашают...
Будь моей тенью, скрипучей ступенью,
Цветным воскресеньем, грибным дождем
Будь моим богом, березовым соком,
Электрическим током, кривым ружьем.
Я был свидетель тому, что ты – ветер,
Ты дуешь в лицо мне, а я смеюсь.
Я не хочу расставаться с тобою
Без боя, покуда тебе я снюсь –
Будь моей тенью.

   
[audio]http://prostopleer.com/tracks/5382335ActW[/audio]

Отредактировано Тлан Тиат (28-05-2012 21:09:51)

+1

15

Пока одна рука фиксировала запястье Тиата, вторая скользнула в образовавшийся зазор между спиной Далийца и стеной, удачно ложась на поясницу жреца. Сопротивление в принципе бесполезно и вызовет лишь более упрямый азарт.
Разделенные линией жизни,
Мы смотрим и видим сквозь сон...

По телу Жреца прошла дрожь, такая невинно-соблазнительная, словно беловолосый куратор продрог... Так хочется крепко обнять, прижать к себе, успокоить и подарить покой, восстановить равновесие... Причинить вред? Ну, разумеется, нет. Не здесь. Не сейчас.
Хорошо обернуться трамваем
И въехать в твое окно.
Ветер дует с окраин,
Нам уже все равно
Ветер дует с окраин,
А нам все равно.

Лукаво улыбнувшись, доктор Ли ослабил хватку на запястье коллеги по неместному происхождению, поглаживая мягко его ладонь и переплел пальцы, открыто глядя на Тлана золотым взглядом. Русский певец снова оказался прав, позволяя поведать, не говоря.
Будь моей тенью, скрипучей ступенью,
Цветным воскресеньем, грибным дождем,
Будь моим богом, березовым соком,
Электрическим током, кривым ружьем
Я был свидетель тому, что ты - ветер,
Ты дуешь в лицо мне, а я смеюсь,
Я не хочу расставаться с тобою
Без боя, покуда тебе я снюсь -
Будь моей тенью...

+1

16

Ли чуть улыбнулся, Тиат мог бы поклясться, что эта улыбка была лукавой, а его рука, та cамая рука, что когда-то вытаскивала мучительно умирающего Хранителя из тьмы с огненной рекой и раскаленным мостом над ней, а теперь державшая запястье главного по безопасности, перестала сжимать осторожными, но весьма и весьма крепкими тисками, сменила направление движения. Теперь она поглаживала ладонь Тлана, успокаивающе, как младенцу. Ти видел, видел это в поездке на Алтай: так делают и здесь, на Земле – приговаривая что-то воркующее то про птицу поменьше, черно-белую, то про крупную черную птицу, того же семейства врановых, (ДАЛиец так и не понял, про какую из них точно), которые – обе сразу или по очереди – тоже непонятно, варили кашу и кормили детей, при этом делили ее почему-то весьма несправедливо, а потом летали и садились на детские головки, должно быть, совершая какой-то магический ритуал. При этом, произнося это ласковое причитание, взрослый кругообразно водил указательным пальцем по ладошке малыша, а после принялся загибать к ней по одному крошечные розовые пальчики. Механизм этого успокаивающего и развивающего действия, в общем, был вполне понятен жрецу – рука, как основной рабочий инструмент любого гуманоида, снабжена наибольшим количеством нервных окончаний, и связи с ними и между ними занимают в мозгу почти что львиную долю. Ну и плюс еще развитие мелкой кистевой моторики – очень благоприятное упражнение для развивающегося организма, лирианского ли, ДАЛИйского ли, человеческого ли – не суть важно. Однако Библиотекарь пальцы Тиата пригибать к ладони не стал, его собственные, крепкие, скользнули вверх по ладонной поверхности, проникая в межпальцевые промежутки и чуть сжимаясь.     
Переплетённые с чужими пальцы самого жреца тоже сжались, отталкивающая Джоя ладонь расслабилась, сам далиец скромно опустил ресницы, а потом и лицо.
В этот момент он хотел подчиниться. Поддаться тому, кто знает лучше, что делать с той тенью, ворочавшейся в беспокойном сне на дне душевной тюрьмы, куда заключил ее сам Хранитель. Мало того… Ли мог заменить собой эту тень, а ведь именно об этом Тиат и просил, пусть и чужим голосом:
Будь моей тенью...

Если ты слышишь,
Если ты слышишь меня –
Время вышло.

Время терпения у Хранителя, и правда, иссякало.

Отредактировано Тлан Тиат (02-01-2015 19:23:41)

+1

17

Несмотря на психоэмоциональное состояние Тиат продолжал анализировать происходящее, что было забавно в принципе, но с конечной целью миссии вязалось мало. Судя по ослабившемуся отталкивающему давлению на грудь и аналогичному лиринацу жесту пальцев – клиент готов. 
Скромно склоненное лицо ДАЛийца – очередное проявление кристальной невинности, от которой просто дух захватывает. Бурлящая страсть под маской святости и одухотворенности. Так хочется попробовать ее на вкус...
Если ты слышишь,
Если ты слышишь меня –
Время вышло.

Отпустив талию куратора по безопасности, ласково провел подушечками пальцев по его острой скуле, бережно приподнимая подбородок жреца-лисички, чтобы приникнуть к губам горячим, слегка нетерпеливым поцелуем.
Время вышло...

+1

18

Ладонь Хранителя, которая отталкивала, стала совсем мягкой, заскользила по груди к плечу лирианца, легко ложась на него. Другая рука ДАЛийца скользнула по боку доктора Ли ему за спину, чтобы... прижать его к себе.
По скуле к подбородку бледнолицего азиата в почти что официальном костюме неизменной черно-белой гаммы легко, бережно, едва касаясь, прошлись пальцы высокого рыжего азиата, каким увидели бы Библиотекаря случайные свидетели, окажись они в этом удивительно пустом для субботнего вечера коридоре, заставляя господина Тео Манна приподнять голову. Безусловно, это была ласка – столь тесное соседство тел, практически обнулившее дистанцию между личными пространствами двоих, столь нежное, не побоимся этого слова, пусть и по-отечески нежное прикосновение к лицу – даже здесь, на Земле это понималось однозначно.
А что бы сказал недавно и – с помощью Тиата – так поспешно вылетевший из-за соседнего столика гомофоб на следующее действие доктора Ли? Уж наверняка много интересного, причем не только про «проклятых голубых», испортивших нравы современного общества, но и про «китайских гадов», разносящих по почтенной патрирхальной матушке-Европе не только коммунистическую, но и педерастическую заразу. А как же! Известно же, что вся дрянь оттуда, от этих узкоглазых.
Впрочем, что нам за дело до опасений и разочарований индивидуумов с крохотной и неразвитой духовной сферой размером с перевернутый коньячный бокал? – усмехнулся про себя ДАЛиец, слушая слова, доносившиеся уже не из плеера, а – эхом – из дум лирианца, слова эти повторявшего. Лабиринт отражений: рок-поэт отзеркалил неведомым образом этот миг, единственный и неповторимый, один на Вселенную для двоих НЕлюдей, Тлан транслировал их Кано, а тот произносил их для Ти.
Время вышло...
И вышло именно сюда.                   
На поцелуй Тлан ответил, застенчиво и осторожно, будто пробуя – то ли партнера, то ли себя, то ли это странное действие – соприкосновение губ. Как будто никогда этого прежде не делал… а может быть, и верно – не делал, в этой-то своей нынешней жизни Хранителя? Как-то не до ласк было… И теперь с робким интересом невинного мальчишки узнавал заново – по-настоящему заново! – как это вообще – целоваться? Ти перестал упираться, странно и пристально заглядывая в золотые глаза Кано своими – стальными, и прикрывая их на время поцелуя, ставшего чем-то вроде поджигающего мину бикфордова шнура.

Отредактировано Тлан Тиат (07-08-2012 20:02:07)

+1

19

Насчет «голубых китайских гадов в патриархальной Европе» доктор Ли бы очень поспорил, напомнив гомофобу о начале европейской просвещенности в Афинах, а также местных нравах. Столь же интересным было бы упоминание католических неписанных традиций времен Фомы Аквинского. Заодно указать на парочку относительно свежих законов Евросоюза по поводу толерастности. В общем, если тот мужчина рискнул кидаться словами... мало бы ему не показалось, и матушка-Европа предстала бы совершенно в менее благообразном обличье. Но, к счастью или к сожалению, Тео Манн изящно выпроводил противника, лишая словесную баталию смысла и вообще возможности возникновения. Да в обычное время на такое Джой бы даже не обратил внимания, но сейчас он был слишком азартно настроен и поддавался каждой яркой эмоции, будь то реакция на ласку, или же вызов на бой – отражались одинаковым восторгом, ведь Древние умели наслаждаться своим штормом чувств, вполне смертельным для низших рас.
С трудом оторвавшись от мягких, осторожных и чудесно невинных губ, Френсис улыбнулся. Лисичка-жрец своей прозрачной белизной непорочности был одновременно и вызовом, и подопечным, которого хотелось трогательно оберегать и уберечь. Он, словно доверчивый мотылек, безрассудно летел на пламя, способное сжечь дотла и оставить прахом... Чтобы хоть как-то успокоить свой внутренний ураган, жаждавший вырваться на свободу и наверняка устроить локальные разрушения, бывший Связной использовал свой безотказный метод – иронию.
Ты целуешься, как девственница, выращенная в монастыре, Ти, а ведь я побывал в твоей голове.

+2

20

Ой, вот только не надо было о мотыльках! Доктор Ли забыл, что имеет дело с телепатом? Пойманный образ – мотылёк-потом-огонь – заставил резко выдохнуть и, распахнув глаза, резко и инстинктивно оттолкнуть спасителя от себя, отшатнувшись. Почти ударившись спиой и головой о гладкую вертикальную поверхность. Ну стена, ну и что? ДАЛийцы отступают, но не сдаются! Образ черно-белой бабочки, длинным полым хоботком со срезанным как у иглы концом высасывающей досуха тела мертвых и умирающих, а потом на своей чешуйчатой спине эти пустые, полупрозрачные коконы несущей в страну смерти, в почти бесконечный вертикальный тоннель рычащей оглушительно тьмы с огненной рекой на недостижимом дне… этого Тлан уже не забудет до следующего, уже настоящего смертного часа.
Секунду-две в узких стальных глазах плескался панический ужас, потом – и с очень немалым трудом – Хранитель совладал с собой. Его этому учили. Слова новой песни, которые зазвучали из плеера, как всегда в этот вечер, становившийся ночью, кстати напоминая жрецу о его сути и долге, о его многогранности и многофункциональности, более чем годились в качестве мантры:

Целым был и был разбитым,
Был живым и был убитым,
Чистой был водой, был ядом,
Был зеленым виноградом.

Спать ложился рано утром
Вечерами все звонил кому-то…

Был безумным, был спокойным,
Подсудимым и конвойным,
Капитаном и матросом
С очень странной папиросой.

Образ папиросы вновь заставил Ти внутренне содрогнуться и сжаться в жалкий комок – длинная бледная трубка, торчащая между мертвых губ его напарника… но, к счастью, ирония лирианца позволила отвлечься и Тиат в ответ на его замечание о неумелости жреческих поцелуев фыркнул презрительно – мол, а что, обязано было понравиться? Взгляд снова вспыхнул, уже не смятением, а сердито, глаза потемнели, и ладонь он с лирианского плеча снял, и постарался максимально отодвинуться, процедив:
− Скажите спасибо, что я вообще целуюсь, хотя не должен этого делать.

Отредактировано Тлан Тиат (20-08-2012 20:58:10)

+1

21

Похоже, лирианец расслабился настолько, что его мыслеобраз получился слишком громким, и талантливый умелый Тиат уловил его сполна. К бабочкам ДАЛиец имел особое отношение, что Ли помнил еще с того случая, когда именно такое чешуекрылое насекомое решило забрать остатки едва теплившейся в Жреце жизни. Но ведь того мотылька, между прочим, Френсис собственноручно прогнал. Однако... вот ведь незадача.
Моментально метнувшаяся рука Ли предусмотрительно легла на белый затылок, оберегая от удара о стену. Сам Джой ощутил, как боль тихонько кольнула приложившиеся о крепкую поверхность костяшки пальцев. Наверное, будь он человеком, было бы действительно больно и уж точно кожа бы покраснела, но кокон без прямого указания краснеть не умел. Так что куратор лишь отметил, что касание было.
Пугать своего собеседника или вернее уже партнера, бывший Связной не собирался, поэтому, властно и не спрашивая, притянул к себе, прижимая к груди аккуратно и бережно, словно хрупкого ребенка, успокаивающе поглаживая по легким прядям снежно-белых волос.
Скажите спасибо, что я вообще целуюсь, хотя не должен этого делать.
Отстранившийся сердитый лисичка-жрец подтвердил своими действиями, что чаяние рыжего иронией восстановить далийское самообладание достигло цели. Правда, обрывать так хорошо начавшийся вечер, плавно переползающий в ночь, не хотелось, поэтому бывший Связной еле слышно повторил вновь чудесно отразивший настроение припев звучащей песни:
Ночь чернеет впереди,
Свет гаси и приходи.

+2

22

[audio]http://prostopleer.com/tracks/31500DOjb[/audio]

Нет, все-таки лирианцы круче! Да не просто круче, а круче всех. Уж на что Тлан не последний боец своей расы, но и то даже близко не поспевал он за движениями Кано. Беловолосый затылок далийца впечатался не в камень стены, а в мягкое – в подставленную вовремя ладонь «доктора Ли», как всегда оберегающего, ведь в этом был его долг – защищать младших и слабейших. Даже если младшие и слабейшие иным существам казались полубогами – все же относительно в безграничной Вселенной.
Меланхоличная песня в плеере все звучала и неявный на этот раз рефрен стал столь же мягким руководством к действию:

Ночь чернеет впереди,
Свет гаси и приходи.

Кто из них это повторял? Мысленно, вслух, песенно… Ласкающее движения ладоней Кано говорили именно это, как и его истинные эмоции, как и губы. Сама душа Тлана просила о том же. Не сомневаясь более, Хранитель гибко вывернулся из щели между стеной и большим, сильным телом лирианца, и лишь на миг задержав взгляд на золотых глазах «доктора Ли», на ходу снимая пиджак и развязывая галстук, будто утомившийся за рабочий день клерк, пошел в то ответвление коридора, что вело к комнатам.

Синяя комната|Закрыть

http://uploads.ru/i/6/i/p/6ipCu.jpg

Интуитивно он выбрал четвертую, и оглянувшись, удостоверился, что Библиотекарь не отстает ни на шаг. Так же на ходу, по пути в спальню, озаренную неправдоподобно ярким луным светом из огромных окон на потолке, жмурившийся Ти успел разуться, попросту как бы теряя ботинки. И даже не задумался о том, что делает что-либо неприличное, когда взялся за собачку брючной молнии на пороге спальной комнаты. Он этого хочет – а остальное совершенно не имеет значения. Просто и без затей были расстегнуты брюки, и вот тут Хранитель изволил оглянуться в секундной нерешительности, и дело вовсе не в проснувшейся стыдливости или чем-то подобном, он просто захотел уточнить, куда направиться – прямо в постель, или…
− Ну Вы идете? Или я успею в душ?

Отредактировано Тлан Тиат (02-01-2015 15:01:31)

+1

23

Успеем, – отозвался Библиотекарь, щелкая замком на двери.
Постороннее присутствие сейчас явно было бы лишним. Особенно, когда лирианец прозрачно намекнул, что не намерен тратить время на пустое ожидание. Обстановка комнаты гармонировала с бледным ДАЛийцем и грозовым космическим странником, подчеркивая этот контраст светотени. Кстати, последнему не требовалось такое множество манипуляций, чтобы разоблачиться. «Доктор Ли» всего-навсего приглушил маскировочное устройство, сбрасывая привычный облик, словно сакура – свои лепестки, в данный момент отливающие опасной ртутью и серебряным пеплом.
Из трех вариантов перемещения в ванную Кано избрал самый мирный и, шагнув ближе, положил ладони на бедра мужчины, привлекая к себе вплотную. Поцеловав легонько обнаженное плечо, потерся щекой о затылок Тиата, тут же, не особо церемонясь, развеял оставшуюся на Тлане одежду и повел его в ванную комнату, в душевую кабинку. Легонечко впечатав жреца спиной в стену, приник к его губам поцелуем, заодно включая приятно-теплую воду, добавляющую ощущений, ненавязчиво ласкающую кожу.
Грех сохранять постную мину, ежели смешно, и грех не восхищаться красотой, о чем Связной и поведал Га-Рину хрипловатым шепотом на не острое ухо, скользя ладонями по его телу: сильному, хрупкому, желанному.

+2

24

Ну и всё, что хотел, Тлан узнал, и теперь совершенно забыл о том, что он не дома, вернее – не потрудился об этом вспомнить. Так же невозмутимо, не останавливаясь и легко снимая брюки, Хранитель шел, куда считал нужным, не удосужившись поднять одежду. Через снятое он просто перешагнул, стягивая поочередно носки, брошенные тут же, (неслыханное, невозможное для аккуратиста Тиата дело!) и в нежных, нижних объятиях прошлепал босой в ванную.
Был безумным, был спокойным,
Подсудимым и конвойным…

Песня, еще звучавшая в голове с выпуклым затылком, снова пронеслась мгновенным снежно-белым импульсом, мини-молнией бегучей по нейронам, тропами памяти, тропами погашенных за ненадобностью давних чувств. О да, подсудимым Тлан тоже был… и конвойным бывал, посылая разных существ во владения адской пумы и самолично препровождая по тому самому мосту, где встретил его когда-то доктор Ли, облеченный снежно-пушистыми крылами, по мосту через огненную реку. Теперь же сам Ти чувствовал себя под конвоем… бережным и любовным конвоем. ДАЛы все делают серьезно и вдумчиво, моются – тоже, тем более, в каждом ДАЛийском доме для омовений всегда есть три гидрокапсулы, как минимум, это у самых бедных и скромных, а Тиат сроду к таким не относился. Он зашел в кабинку, как будто так и надо – ведут и ведут. Поэтому Хранитель отнесся к полупринудительному сопровождению так...  индифферетно, типа, ну уж ладно – повел плечами, прижимаясь однако прохладной спиной к груди лирианца.
Тиат не видел, как осыпалась одежда Хоноо-рю, а то бы полюбовался и восхитился – это было необычайно красиво: двое в комнате – мощный и черный как ночь в молниях, бог и белый, будто фарфоровая статуэтка в лунном свете, полубог, обманчиво хрупкий, но по-настоящему изящный, и всё это на фоне серебристого-серого снега.
Его собственное белье тоже рассыпалось в пыль, и лишь теперь Тлан ощутил, каким оно, ставшее-таки привычным за годы, на самом деле было неуклюжим и примитивным.
Меня током убьет. − Абсолютно ровный тон. − Вода – отличный проводник электричества. − Так же прохладно напомнил на ходу жрец, сохраняя на лице знаменитую ДАЛовскую невозмутимость, − …насухую, может, и не убьет, а вот в душе – запросто. – Он переступил в объятиях, улыбнувшись спокойно и нахально, другого слова не подберешь. – Ему по фигу желания, он законам физики подчиняется.
Чистой был водой, был ядом,
Был зелёным виноградом…

Развернулся Тлан легко, как в танце, и встал под душ, и спиной почти не ушибся, ладони положив на талию Кано. Когда Библиотекарь пустил воду, тонкие, почти белые волосы Га-рина намокли моментально. Губы и язык его были заняты несколько иным, поэтому вслух далиец петь не стал, просто потому что не хотелось, хотя в ответ на признания в любовании им мысленно мурлыкал что-то такое про зеленый виноград, вполне музыкальное, да, от удовольствия, когда тепленькая пошла… а по телу побежали не только видимые молнийки, но и невидимые мурашки.

Отредактировано Тлан Тиат (08-02-2015 17:14:54)

0

25

Не убъет, – снисходительно улыбнулся лирианец, склоняясь к шее Хранителя обманчиво-мягкими поцелуями, грозящими в любой момент перерасти в укусы. – Или ты думаешь, живая энергия Лира подчиняется законам физики примитивной планеты?
Скользнув ладонями по бокам жреца-лисички, прижал к себе плотнее, ощущая гибкость и восхитительную податливость партнера, ожидающего от этой ночи ничуть не меньшего, чем хотелось бы самому Связному. Кроме того, слушая довольно безобидное замечание о действии электрического тока в пространстве с хорошим проводником, Муриёхи нарисовал в воображении несколько иную картину, гораздо более откровенную и болезненную в случае, если «насухую».
«Доктор Ли» продолжил ласкать Тиата, ухмыляясь намекам на зеленый виноград, ведь будь именно такое значение, что напрашивается само собой, они бы в душе, в полном неглиже не устраивали друг другу экскурсию в мир чувственного удовольствия. Поделившись с Тланом каплей своей энергии, мужчина проследил пальцем метнувшуюся короткую молнийку, украсившую на мгновение грудь главного по безопасности.

+2

26

Хранитель скромно... даже невинно опустил глаза, чуть выгибаясь, но взгляд из-под ресниц оказался далеко не скромен. Ти провел ладонями по гибкой спине лирианца, и секущие струи этому как-то не очень мешали… да и недолго они будут мешать, судя по тому, как блеснули светлые глаза.
По секрету… – проворковал он однако совершенно интимным тоном, когда бледные губы, будто сиропом неведомым смазанные, с трудом и на считанные секунды отлипли от темных, рассеченных шрамом губ воителя с Лира. – Эти законы физики действительны не только на примитивных планетках…
Поглаживать себя Тлан позволил – это было приятно, целовать тоже – кто бы возражал, и укусы вероятные его совершенно не пугали, а мысленные картинки из лирианской кама-сутры, которые спаситель далийцу великодушно дозволил со своего внутреннего взора, медового такого, считать – так и вообще раззадорили, ибо не был Хранитель невинным агнцем, ой, не был изначально, да и потом не стал, вся его аскеза исключительно от трудоголизма и недосуга постоянного проистекала. В этих же объятиях он чувствовал себя… на отдыхе, да. В отпуске, на каникулах, в выходном, в отгуле – как угодно, его распирали беспечность и беззаботная радость с оттенком предвкушения веселых приключений – это просто переполняло, как золотистый свет – летнее утро. Но… ровно до той секунды, пока крохотная, живая действительно, молния, начерченная будто лирианским перстом на белоснежной коже не обрушила… тьму. Наверняка, доктор Ли знал, что делал, это не могло быть ошибкой в его расчетах, а значит, было самим расчетом: Тлан будто утратил способность мыслить связно. Ему вдруг почудилось – со всей осязаемостью объективной реальности – что существо, которое он почти перестал узнавать, зачем-то вытаскивает его, беззащитного и голого, из-под душа, из-под его прозрачной и призрачной защиты.
О-о-о – еще чего! Вот это зря! – естественно, перепуганный до помрачения жрец оказал яростное сопротивление! Он отпихивался, бился, пока не поставили на ноги, и вырывался до тех пор, пока совершенно не обессилел, но и державшего его в охапке, тащившего из ванной в спальню лирианца умучал и почти уронил. Однако и сам Хранитель уронился на постель, где сразу решительно отодвинулся, тут же расслабившись – морок столь же внезапно рассеялся, желания сменяются мгновенно, как в калейдоскопе, и каждому Тиат отдается со всей страстью и в полную силу. Снова пойманный в объятия жрец нагло хмыкнул, громко подумав, что с таким грузом лирианец далеко бы не ушёл, упали бы оба, потом снова хмыкнул, разворачиваясь гибко, к Кано лицом, и осведомился с ехидной улыбкой и прищуром:
Дело дошло до постели? А я и не заметил.
Чуть отдышавшись, он покосился на лирианца с интересом. Теперь Тлан и не подумал уворачиваться, лежал на боку, разглядывая с этой позиции того, кто когда-то – совсем недавно, спас его от неизбежной и мучительной смерти. Протянув руку, Ти осторожно провёл ладонью по контуру скулы до уха Кано:
Это красиво...
Помолчал, рассматривая настоящее, совершенное лицо доктора Ли внимательно, как будто не видел никогда до этого, вдумчиво и жадно, коснулся пальцами его губ, поясняя:
Ваш облик. Он красив.
Сперва приподнявшись на локте, Га-рин плавно сел, не сводя взгляда с куратора по медицине, отмечая, как потрясающе выглядят длинные серебристые волосы, рассыпанные по синему шелку. Завороженно погладил и их ладонью, не отрывая взгляда от золотых еще глаз Кано. Сам Тиат, того не замечая, лучился мягко, слегка улыбаясь и поглаживая уже не только пряди, но и плечи лирианца – такие прекрасно-темные.

Отредактировано Тлан Тиат (07-05-2016 13:55:22)

0


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Сегодня так яpко светит лyна над балконом, что больно смотреть...