Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Хоровод историй » Пиры Вальхаллы


Пиры Вальхаллы

Сообщений 61 страница 74 из 74

61

Добредя до стола и поставив доску, казах будто невзначай потянулся – хотелось проверить, пережил ли этот стресс хотя бы позвоночник – и звонко хрустнул суставами. Как вдруг его на какое-то мгновение оглушило и ослепило – будто неожиданно от немыслимого накала взорвалась электрическая лампочка. Ослепляющий свет, оглушающая тень, по потной спине, которую только что щекотал пушистый ворс теплого свитера, потянуло холодом предчувствия. С температурным режимом в доме этих светловолосых людей было все в порядке, а вот с атмосферой – нет. Градус настроения не просто понизился, он ушел в крутое пике, и, как это бывает при перепаде давления – у Хадзи заложило уши. Он на мгновение закрыл глаза, вернее просто позволил длинным ресницам соприкоснуться друг с другом, а потом снова взглянул на якобы деревянную горницу и на якобы радушных берсерков, командир которых уже и не сдерживает хохот.
А ведь я, да и Рэй, ничего, кроме брезгливого недоумения у них не вызываем... – Казах с самого начала понимал, что является в этом доме незваным гостем, и шутка о том, что монгол – он все равно наполовину татарин, не прокатит. – Не паяц же я – перед этими лосями комедь ломать. Хватит!
О том, что шутки закончились, сообщил Рэй. Одной-единственной фразой на жестокую подначку Асмунда: «Господа, если бы я вам сказал, что вы разговариваете с представителями внеземной расы, какова была бы ваша первая реакция?» – «Внеземная раса. Белокурые. Инги». 
И все рухнуло. Теплый октябрьский день рассыпался яркими красками в желто-белую мазню на клумбе, прекрасные лица норвежцев обернулись ледяным оскалом их взглядов. Обернувшись к другу, чей замогильный шепот был понятен только что разве ему да лечащему психотерапевту. Рэй снова побледнел. Одного мгновения Хадзи хватило, чтобы глубоко нырнуть в свое недомогание и с брызгами вынырнуть обратно, чтобы взяв в руки себя, приложить их к другу.
Эх, есть ли тут вода... – на деревянном подносе она была, значит, не зря он надрывался, пока тащил эту тяжесть под прицельными взглядами этих светловолосых.
Рэй, пей! Дыши, глубоко... Это не иинглаяне! Они и слова такого не знают! – зашептал он, пытаясь погладить друга по плечу. – Это пародия... жестокая глупая пародия... – и зло глянул на атлантов, которые неминуемо сжимали кольцо. Один уже сидел с ними за столом.
Вы... все вы! – Хадзи снова поднялся из-за стола, но уже не так, как прошлый раз. Не было больше в его действиях ни неуверенности, ни потешной игривости. Казах решительно повернулся к Асмунду, в котором теперь видел зачинщиков этого «званого пира», стервятников, слетевшихся на запах застарелых боли и страха.
А вы, как вам не совестно издеваться над больным человеком?! Он сюда не развлекаться приехал, и согласия на то, чтобы становится подопытным кроликом, не давал... Только какие из этих здоровяков были врачи, наверняка, просто «свои люди» для попечителей этого заведеньеца, – Хадзи сделал глубокий вдох и продолжил, – Ага, значит, услышали, что он военный, штурман и космонавт... – Вот я-то трепло – хорош! – И решили подшутить, да? Типа «мы уже давно тут», хотел в космос – вот тебе контакты третьей степени! Да знаете ли вы, блондины... – казах, к счастью для себя, поперхнулся и продолжил уже с другой фразы, – Рэй писатель. Он пишет книги, герои которых были подопытными... образцами в плену у ингов, иингланян, инопланетной расы блондинов-красавцев. Да, мой друг в космос не летал, но что такое плен, знает очень хорошо... Эти инги его герою жизнь сломали... Он хороший писатель, все-все через себя пропускает, сердцем пишет. – Хадзи ударил кулаком в грудь – себя, потому что до Рэя еще дотянуться надо было, да и неизвестно, выдержал бы он сейчас и этот удар. – И ваши шутки, по меньшей мере, неуместны...

Отредактировано Хадзилев Ереханов (26-11-2012 20:31:01)

+5

62

Кай потянулся за вяленым мясом, поглядывая то на Исгера, то на гостей.
Вопрос Асмунда не только ему показался странным, чем-то шестым он почувствовал, как внутренне запаниковал Исгер, которому, судя по всему, что-то мерещилось ровно с тех пор, как он очутился в трапезной, и зелье, данное командиром, видать, еще не подействовало. Теперь они оба смотрели то на посла, то на землян.
Кого мог видеть Ис в этих людях? Конечно, врагов. Кто не друг – тот враг, не абсолютная, конечно, истина, но версия вполне рабочая.
Внеземная раса. Белокурые. Инги.
Невзначай просочились слова эти из земного штурмана, будто сам не ожидал, бледен стал, будто тайну выдал. На друга своего посмотрел, ища спасения, и он его нашел, по всей видимости.
Рэй, пей! Дыши, глубоко... согласия на то, чтобы становится подопытным кроликом, не давал...
Тирада тощего в конец Кая запутала.
Что все это значит? Я не понимаю, – продолжая покамест тщательно пережёвывать мясо. – И помыслы ярла относительно пришлых мне неведомы, нехорошо это. – Было у Кая только одно желание – выставить этих двоих с территории, и все непонятности разом убрать, чтобы хоть поесть спокойно. А гость все продолжал говорить, распалившись не на шутку.
...писатель... в космос не летал, но что такое плен, знает очень хорошо... эти инги его герою жизнь сломали... И ваши шутки, по меньшей мере, неуместны...
Кай чуть свел брови к переносице.
Так яростно защищал тот своего друга он непонятной опасности и неведомого Каю оскорбления. И все его слова были пропитаны этим земным безумием, или специфическим местным,
«приютским». Не понравилось дружиннику, как гость к ярлу обращается. Ох, как не понравилось!
Сейчас!
Кай вытер руки о полотенце, беззвучно поднялся из-за стола за спиной негодующего гостя, успокаивающе посмотрел на Исгера, затем гостю тяжелую ладонь свою на плечо положил и чуть надавил вертикально вниз.
– Присядь, не дело шуметь в трапезной, не способствует это пищеварению, – тоном, не терпящим возражений, произнес Кай. Обогнул стол, подхватывая на ходу массивный кубок толстого стекла. Недалече и бутылка особая обнаружилась, для чужих не предназначенная, с мухоморовкой. В одно движение откупорил плотно притертую пробку, жидкостью полупрозрачной бокал наполнил, и, подойдя к послу, кубок ему подал под правую руку, чуть голову склонил, глаза отведя.

+2

63

Лангеланн уже предчувствовал ответы, и заранее почти ухмыльнулся. Фраза, которая должна была забить финальный гвоздь в становящийся пресным и скучным разговор, уже рвалась слететь с языка. Но не слетела. Слово «инги», которое употребил Скиннер, ничего послу не говорило, но тон, которым оно было произнесено, заставил ярла обернуться. Рэймонд говорил так, будто бы заранее знал, что Асмунд спросит о пришельцах, и был готов к вопросу. Или же...
Или же ты сам один из них и прикидываешься немощным, чтобы обеспечить себе не вызывающее подозрений прикрытие. – Бледность штурмана в свете поразившей Трикстера догадки ничем не подтолкнула к мысли о том, что сам шотландец напугался своего предположения.
Получается, я здорово прокололся, проглядел змею в обличии зайца. Проклятье. Проклятье!
– Лангеланн сжал зубы, глаза его сузились, и взгляд в мгновение ока стал колючим, ледяным и злым. Он прирос к месту, напрягся, смотрел на гостей пристально, сверлил их взглядом, будто старался разглядеть что-то, что упустил из виду.
Не зря они настораживали, не зря, а я позволил себе расслабиться. Дурак.
И если б смолчали оба, испугавшись, если бы заторопились покинуть гостеприимный арийский дом, то, может быть, и убереглись бы. Однако, энергичный «казах» (а в нем теперь пытался ярл определить настоящую расу, опасаясь почуять ГОРНа, не отошел он еще от предыдущей встряски и всё его спокойствие и уверенная сила были лишь результатом приложенных усилий) вскочил, заспешил встать на защиту своего друга. Теперь не был он ни комичен, ни дурашлив, гневно сверкнул глазами и сразу взял с места в карьер. И с каждым его словом всё сильнее вскипала в Лангеланне тяжелая, душная и обжигающая ярость. В ней смешалась и злость на себя за то, что был слеп, и не увидел обмана сразу, и на то, что сразу не дал понять людям, с кем они говорят, и на то, что еще не произошло, но по слепому убеждению ярла – произойдет обязательно.
Маскируются, как пить дать. Знаю я эти трюки. И в космос ты не полетел, потому что шпионить удобнее – кто заподозрит в хлипком пациенте шпиона?
Нет, нет, погоди, не вяжется здесь что-то.
Какое «погоди»? Это серьезный залет.

Дыхание стало тяжелым, ярл был бел как полотно, по скулам разлился румянец гнева, глаза горели нехорошим таким огнем. Было видно, что еще немного, еще одно слово, и вулкан взорвется, неконтролируемо извергая клокочущую ярость и расплескивая её на всех, кто рискнет попасть под руку. Асмунд забыл, что кроме него и гостей, в комнате находятся и двое дружинников, один из которых тоже было забеспокоился, стоило ему взглянуть на пришлых.
...эти инги его герою жизнь сломали... ...сердцем пишет...
Слова доходили до сознания с трудом, будто вода сочилась сквозь толстый слой ваты, песка и угля. Однако, кое-что всё-таки просачивалось, и это кое-что не укладывалось в голове. Никак. Вообще.
Жалкая попытка солгать, чтобы успокоить. Не проведешь, нет.
Повтори-ка, что ты сказал, – ледяным тоном потребовал посол. На «ты» он перешел моментально, он видел перед собой не жалких и слабых землян, а мирно спящих в своей маскировке коварных интервентов, некогда поставивших арийскую расу на колени.
Если бы они были землянами, они бы посчитали слова о пришельцах бредом идиота. С какой стати им так нервничать и суетиться, если бы они были теми, за кого себя выдают? Инги... викинги. Наши переселенцы некогда назывались у землян викингами, и эти двое прекрасно знают, кто мы такие.
Лангеланн сжал кулаки до побелевших костяшек. Он всё еще стоял, словно приросший к полу недвижимый истукан, и пытался думать даже вопреки удушливой волне бешенства, подминающей под себя его сущность. Сдерживал себя, держался на грани – очень хотелось послушать, что же скажут его гости, когда на них вот-вот готова обрушиться неконтролируемая разрушающая сила растравленного берсерка.
Краем глаза ярл заметил движение, и сработал рефлекс. Кубок полетел в сторону, выбитый из руки Кая резким и сильным ударом. Понимание того, что рядом оказался свой, пришло позднее.

+5

64

Поскольку явился Ис к шапочному разбору, понять, кто про что в трапезной языком чешет, ему было затруднительно, особливо сейчас, клогда находился и без того тугодумный нордик в помраченном несколько рассудке. Но две вещи он уразумел твердо: гости были языкаты не в меру, оскорбляли хозяев, вели себя неучтиво с теми, кто им хлеб-соль предложил, обычаев не соблюдали, хоть речью, для ариев родной, владели. Стало быть, что? Насмехаются. Стало быть, кто? Ящеры проклятые.
Дружинник обмер, когда Кай положил руку на плечо тощего-чернявого и нажал, заставляя сесть – цапнет же тварь богомерзкая сейчас и пол-руки у Айса оттяпает… в лучшем случае.
Но нет, обошлось, Дален даже непрожеванное мясо проглотить успел. Но удар по кубку смертельно побледневшего, а после зарумянившегося гневно посла стал для него чем-то вроде короткого рева полковой трубы. Ему немного было надо на старые-то дрожжи.
Понял ярл, кто гостем пришел, сам понял.
К бою. На уничтожение. Именно уничтожить противника надо, максимально быстро и бесповоротно.       
Столовый нож?
– пальцы левой руки Арна дрогнули на скатерти, но незаметно, и тут же успокоились. − Да, у него узкое лезвие, похожее на стилет, однако… слишком гибкое, большого вреда не нанесешь, пробьешь одежду, кожу, тонкий слой мышц на шее у человека, но никак не прочную шкуру ГОРНа. Нет. Нечего и пытаться, время только потеряешь.
Правая рука Далена потянулась к вороту с распущенными завязками, будто воину стало душно – вполне объяснимо, горницу затапливало непривычное, приторное, пропахшее сосновой смолой тепло. Как хорошо, что подобие формы, которое выдали дружине тут, включало в себя достаточно просторную куртку! Лучший наряд для… редкий способ ношения оружия здесь, насколько Исгер знал. Его научили этому в одной из частей во время службы, инструктор был зверюга зверюгой, драл их как сидоровых коз во всех смыслах глагола «драл», но дело свое знал туго, так что теперь снимаемый только в душе собственный нож Иса, надежный, проверенный, был повешен на шнурке, наподобие медальона. Полноценный, не тонущий в воде нож-поплавок, с большим клинком и большой деревянной рукоятью, таких здесь днем с огнем не сыскать. Длиной пять с третью вершков, в самом широком месте – вершок с третью, заточка не только качественная, но и очень острая: бриться можно легко. Надетый на шею, он висел на спине, так что конец рукоятки был слегка ниже уровня обреза воротника. Вынуть его прямым хватом из-за спины сверху – дело даже не секундное. Вынуть и не показывать, зажав рукоять в кулаке так, что лезвие прилегло к запястью, положить руку на стол… спокойно, отвлекая движением левой, рассеянно… даже нервно теребившей шнурки капюшона.
«Никогда не оказывайте нож и не запугивайте им противника, если вы действительно намерены его убить или нанести повреждения. Мастера боя используют разные финты и переходы с ножом – на то они и мастера. А вы еще не мастера, вы сопли зеленые, вам ли играться. Запомните: чем проще движение, тем оно толковее и тем меньше времени теряется, − вдалбливал Фридмунд-инструктор. – Доставайте оружие быстро и незаметно, чтобы не понял даже враг, что в руках у вас что-то есть. Иначе он успеет душой и телом подготовиться к вашему нападению, так что пропадет от него вотще большая часть пользы».
Вбил-таки Фридмунд своим вотанутым подопечным модель боя, основанную на самых простых человеческих рефлексах. А в критической ситуации только они и остаются неизменными. Куда ударить, коли придется, встающий упруго Арн знал точно, ни мига не сомневался – в шею, конечно. Это самое уязвимое место! Почитай, что и не встречается ранений в шею – любая, даже незначительная рана, сюда нанесенная, смертельна! В шее проходят сонная артерия и яремная вена, а их повреждение приводят к смерти мозга в течение нескольких секунд. Остановить кровотечение из сонной артерии вообще невозможно!
У всех, кроме ГОРНов. − Зрение Далена снова начала заволакивать красная муть, а ноги ослабели, потому что ледяной клинок ужаса полоснул прямо по замершему и тут же пустившемуся вскачь сердцу. − Никому не спастись. Но жизни свои продадим дорого. 

Отредактировано Исгер Дален (30-11-2012 18:27:41)

+2

65

Пожалуй, напрасно Хадзи так уж беспокоился, Рэй, хоть и побледнел, будто выцвел, всё же не собирался ни чувств лишаться – от чувств-с же, ни в бесконтрольную истерику впадать, а потому ни отваживаться с ним при помощи дыхательных упражнений, ни отпаивать его водичкой, как барышню кисейную, которую «в омморок так и бросат» в общем, не было острой нужды.
Кружку Скиннер из рук засуетившегося друга всё-таки взял, не очень, правда, ещё понимая, зачем, и глоток воды, теперь пластиком не пахшей, сделал, как во сне, почти без ощущений, но сделал. Толку от этого не было никакого, всё и так пошло естественным путём – Рэймонда с головой накрыла волна безумия, подступавшая уже несколько дней, если не недель и месяцев, шептавшая вкрадчиво, так что слышно только ему одному – всё морок, всё, что с тобой происходит – происходит только в твоём воображении. Но маятник качнулся, долетая до крайней точки свого маха, и тут же ринулся обратно, к разумным объяснениям, коим немало поспособствовал резво и грациозно вскочивший на ноги казах. Бывший штурман прекрасно знал, что инги – лишь плод его собственного… не вдохновения даже, а рассудка. Никакое божественное (ну или творческое – один фиг) озарение на Скиннера не снисходило, расу и цивилизацию иинглаян он просто высчитал, исходя из трёх отправных точек: взятого за основу принципа презрительно-высокомерно отношение к людям Земли, как побочной и хилой ветви, пародии на истинный облик и дух человеческой (ингской) природы, и имея в качестве образцов-первоисточников толкиеновских Перворожденных и древнюю Спарту.
Даже если всё творится только в бреду, ситуацию тем не менее следовало разруливать. Восьмой как очнулся, потрясённо и растроганно слушая пламенную речь Ереханова, и… любуясь другом. Куда делся умница-шут, трепетный и пригламуренно-дурашливый модельер? Будто оказалось, что в щегольской тросточке прятался гибкий стальной клинок, тонкий, но вполне себе убийственный при нужде. Сейчас в трапезной имелся нукер, хоть и тощий, одна штука, монгольскую кровь никуда не денешь.       
− Сядь, Хадзи, правда, − Рэймонд взглянул на друга снизу вверх, повторяя дополненную властным жестом просьбу дюжего белокурого молодца со слишком светлыми глазами, − Успокойся, прошу тебя… они едва ли хотели над нами посмеяться, и вряд ли думали обидеть.
Инги никогда не пригласили бы людей за один с собой стол, не побратались бы чашей, − напомнил себе Рэймонд, и, вздрогнув от грохота выбитого из рук и покатившегося по полу кубка, выдохнул с несказанным облегчением: − И такого проявления эмоций при существах неполноценных никогда бы себе не позволили. Значит... всё не по канону, всё реально есть. − Скиннер слегка нахмурился, отдавая себе отчёт в том, что он делает здоровый такой допуск в отношении белокурых, потому что… не хотелось лишаться того ощущения родства, которое переполняло его самого с момента поднятия коляски в сени. Но чувства обманывать не могли, такие, первобытные-первородные, – не могли. − А вождь-то плейбоистый гневаться изволит, − заметив румянец на красивом лице Асмунда, с тревогой понял Восьмой. − У-у, однако... в душе его неосторожно мы раз-бу-ди-ли вул-кан! – пронеслась неуместно игривая мыслишка в ритме танго.
− Я не очень хороший писатель, на самом деле, − заговорил он негромко, даже как будто с лёгким смущением, обращаясь будто бы только к другу, но так, чтобы внятно и слышно было всем. − Мастерство настоящего писателя в том, чтобы рассказывать самые разные истории, а я… я не мастер, я могу нормально рассказать только о том, что на своей шкуре испытал. − Секундная пауза на вдох и на то, чтобы поставить ненужную уже кружку на стол. −  И рассказывая об этом, о пережитом в реальности, я сознательно принимаю ответственность за то, что раскрываюсь перед читателем, разоблачаюсь добровольно. − Бывший штурман качнул головой, и закончил, чуть улыбнувшись: − Чем-то это похоже на стриптиз, да. Мне после такого, по совести-то, не гоже возникать по поводу того, что кто-то с какими-то там неблаговидными целями вторгается в мой душевный мир. Мои страхи изложены в моих книгах, о них можно прочесть; так в чём виноваты эти люди? - Рэй пристально взглянул в глаза настоящего друга, так запальчиво и искренне бросившегося его защищать. - И в чём виноват ты?
Он умолк, опустив взгляд, постукивая кончиками пальцев по столешнице, вслушиваясь в атмосферу столовой и гадая, удалось ли хоть немного разрядить напряжение.

0

66

«Сесть или не сесть — вот в чем вопрос?!» — новая мысль вонзилась в мозг Хадзи, так опрометчиво не защищенный шлемом, словно шальная пуля. Ведь говорил же: носить на голове надо, а не прятать. От прикосновения Кая он немедленно дернулся, промахнулся мимо стула, несмотря на направляющую твердую руку. Изменив траекторию, врезался бедром в стол. Нет, сдвинуть его казаху совершенно не удалось, даже вино и вода в высоких сосудах не колыхнулись. Вот и Рэй сказал сесть, Хадзи — сел, разрешив мировой вопрос, но при этом уперевшись длинными цепкими пальцами одной руки в край стола и в резную спинку стула — второй. В таком положении и остался — будто сжатая пружина.
На просьбу Асмунда «повторить» ответил Скиннер, как обычно обстоятельно. Вслушиваясь в его длинные умные слова, Хадзи волей-неволей перевел дыхание и опустил горящий взгляд в пол. Голос друга был чересчур спокоен. Романы фантаста, конечно, отличались изрядной долей душевного эксгибиционизма, но это не повод давать посторонним копаться во внутренностях своей души, экспериментируя с катализаторами и наблюдая за реакцией. Тут Хадзи даже невольно рассердился на друга: «Откуда такая мягкотелость взялась?» — про инопланетян, с которых начался сыр-бор, он уже благополучно забыл. Но хорошо, что Рэй напомнил про общую чашу, из которой они пили. Может, и действительно, не хотел обидеть, просто пошутил неудачно.
Хадзи не видел, как шевельнулись на скатерти руки Далена, он устремил взгляд на Асмунда. «Неужели не зря этого исландского небокоптителя помянул... Ясных дягилевых глаз, поразивших его еще в «сенях», он не увидел, черным силуэтом хозяин дома затмевал свет в окне. Слова грохотали, а над золотой шевелюрой будто поднимался дымок...
Я сказал, уважаемый Асмунд, что не гоже вам, гостеприимному хозяину, вышучивать моего товарища. К вашему счастью, он человек незлобивый и обиды не держит... — говорить вот так, не видя лица собеседника, да и сидеть перед стоящим, показалось Хадзи неудобно, да и неуважительно, и сдерживаемая пружина наконец распрямилась. Черная грива, собранная в тугой хвост, колыхнулась за плечами.
Не понимаю, о какой вине, Рэй, ты говоришь, — сказал он другу, которого все-таки заслонил своей спиной, пусть для этого ему и пришлось расправить плечи. — Просто мы не понимаем друг друга. Среди людей такое случается. И я погорячился, да...
Но тут настала пора «дергаться» Асмунду. Вежливый казах отвел взгляд и проследил за полукругом, который выписала отброшенная чаша на полу. Тем не менее, Хадзи твердо продолжил:
Рэй написал книгу о том, как его герой... герои, земляне-астронавты попали в плен к ингам — инопланетной расе белокурых бестий, прекрасных и бесстрастных, с душою отпетых нацистов. Плен и опыты оказалось не самым страшным. Те, кто смог их пережить, навсегда остались уродами в глазах людей. А вместо воспоминаний им достался один только ужас перед тем, что с ними сделали в плену. Хотя, если хотите прочесть, попросите директора. У него на полке в кабинете стоит экземпляр с дарственной надписью. Поймите, каково ему, израненному прошлым человеку, отдыхая в дурдоме, слышать от таких красавцев — истинных арийцев, как вы, мол, мы инопланетяне.

Отредактировано Хадзилев Ереханов (04-12-2012 13:48:40)

+2

67

В казалось бы, невинных движениях Исгера, Кай сразу увидел его намерение. А уж когда тот поднялся на ноги, а взгляд его заволокла пелена нездоровой решимости…
Стало быть, думает, что это ящеры явились пировать с нами, глумливые демоны. Треп их не поможет им нас обманывать более!
Тощий после недолгого раздумья все же сел, но как-то странно, словно к прыжку готовился. И усидел он недолго, продолжая при этом свой монолог. Друга спиной своей заслонил, а за его спиной – уже готовый на все и все остальное, возвышался Ис.
Сколько слов сотрясли и без того уже почти гудящее напряжением пространство залы, Айсу казалось, что за всю жизнь столько не слышал.
Выбитый из рук кубок летел как в замедленной съемке, а в голове только одна мысль: сработает этот грохот для Иса, как триггер.
А дальше? А дальше все будет, как в замедленной съемке, пока всех не поглотит тьма…
Тренированное тело бессознательно изменило положение, чуть иной наклон корпуса, смещение центра тяжести, взгляд словно зеркало: ничего не выражающий, но сканирующий все в поле зрения.
У Кая при себе не было оружия, он сам был оружием, не против ГОРН, конечно, но масса есть масса, а помноженная на ускорение – это возможность сбить врага с ног, чтобы, пока тот будет его рвать…
У ярла в запасе окажутся те несколько секунд, что могут спасти ему жизнь.
Внезапно мысль противоположная:
А что если нет, что если они и правда, земляне? И все это атмосфера общего страха, а не морок ящеров? Я должен попробовать!
Спонтанное безумие?
Нет, черта характера, не имеющая никакого отношения ни к импланту, ни к вотану.
Кай снова сменил положение, чтобы изящным движением поднять кубок с пола, а затем с хрустом раздавить в руке чашу. Сделав пару шагов обратно к столу, задрав рукав, оставшейся от чаши «розой» Кай полоснул себе по руке. С такой силой, что брызги теплой крови из разорванной вены по диагонали забрызгали лицо болтливого чернявого гостя.
Если ты ящер, не выдержишь, покажешь себя. А если нет, ярл найдет мне наказание за своеволие.
Ни слова более, только ледяной, остановившийся на лице врага, взгляд.

+3

68

Лангеланн понятия не имел, как арии в вотане или в предбезумном состоянии смотрятся со стороны. Его никогда не интересовала эта сторона вопроса, особенно в те моменты, когда требовалось оклематься чем раньше, тем лучше. Недвижной статуей стоял он неподалеку от окна, весь обратившись в сгусток нервов и готовую слететь с тормозов машину убийства. Но ничего вокруг не происходило, нечему было подкормить готовый взорваться вулкан, и ярл потихоньку, малость за малостью начал вникать. Казах как вскочил, так и сел, «вмятый» в стул твердой рукой Экланна, тут же сидел белый Дален, а Рэймонд смотрел спокойно, с укоризной. Впился посол в его глаза взглядом, силясь отыскать в них за спокойствием огонек лукавства, затаенную хитрость змеи, которая потихоньку сжимает кольцо и знает, что никуда бандерлоги с подводной лодки не денутся. Искал, искал, но не нашел. Прослушал полтирады Ереханова, с досадой подумал, что возможно пропустил что-нибудь важное.
И вздохнул.
Кулаки медленно, но верно разжались.
Писательство, – подумал он. – Бумагомарание. Вымышленные истории о вымышленных мирах и вымышленных жителях этих миров. Поди-ка.
– Однако, очень похоже, – не сдержался, и слова слетели с губ как потревоженные чужаком воробьи с карниза. Проговорился, одним этим выдав с головой всё, что следовало бы сохранить в тайне. Но земляне сказали столько, что это «похоже» можно было соотнести и с взаимонепониманием двух друзей, и со словами штурмана о плоховатом качестве его произведений, и с подавляющим большинством высказанных казахом тезисов. Арии. В здешних мифах северян образ расы почти не изменился со временем. Словно вмороженный в лед скандинавских легенд, эпос о викингах во всей красе расписывал воинственность, жестокость и воспитанную милитаристским государством склонность к нацизму. Лангеланну стоило больших трудов сообразить, что и земная история кое-что из опыта Халагаза повторила, перемолола и ассимилировала. Неудивительно, что некоторых особо впечатлительных еще преследуют призраки чуждого и страшного.
Страшного тем, кто не рожден сыном арийской империи.
Слабое сердце, – хмыкнул посол. – У обоих. Пламенные, но слишком длинные речи.
Он почти сдался, почти успокоился, он подошел к Исгеру и положил ладонь ему на плечо, мягко, но цепко сжимая пальцы – сиди тихо и не дергайся. Всё это занимало от силы минут пять, в течение которых эмоциональный фон в тереме скакал с такой амплитудой, что если б всё это можно было устремить в энергию, то от посольства вряд ли что-нибудь осталось, взрыв был бы колоссальной силы. Хотел было Асмунд окликнуть Кая, открыл было рот, но дружинник был слишком проворен. И решимость Лангеланна прервалась брызгами рубиновых капель на светящееся праведными эмоциями лицо казаха.
– Э... – ярл уставился на кровавые капли. Удивление в нем боролось со смущением и просыпающейся неловкостью. – Эм... – слова, как назло, не хотели идти на язык, и приходилось суетливо рыться в голове в поисках подходящих. Земляне. Всё же. – Кай. Поставь чашу на стол, – тихо так, ошарашенно.
Пальцами посол всё крепче сжимал плечо Далена. Ему нужно было за что-нибудь схватиться, и дружинник для этой цели вполне сгодился. Когда вернулась способность связно мыслить, Асмунд потер переносицу и сказал:
– Господа, я полагаю, что вам сейчас лучше покинуть нас. Во избежание.
Забрал упавшие на лоб пряди волос на затылок, и вдруг возникло стойкое ощущение, что выросли пусть и никому не видимые, но зато хорошо ощущаемые ослиные уши. Добротные такие, натуральные.

+3

69

Они опять говорили, говорили, говорили… это было невыносимо. Исгер не понимал, как вообще можно так долго и многословно трепаться, как только язык у каждого из вскакивающих-садящихся резво эдак поворачивается и не отсыхает от столь великого количества пустых разговоров. Для Арна все они сливались в неприятный, непрерывный, сдавливающий виски гул, настолько мучительный, что нордик, еще и не видевший половины из происходящего сквозь застилающую зрение багровую муть, испытывал вспышки острейшего раздражения, которые просто раздирали его на части, но Дален гороическими, надо сказать, усилиями, умудрялся их подавлять. Главным образом тем, что прокручивал возможные варианты боя. Понятно, что как до дела дойдет, все планы забудутся, будто и не приходили они в голову ни разу, и тело будет действовать оптимальным на каждый отдельно взятый миг образом и без участия рассудка. Но пока еще стрела, каковой являлся сейчас Исгер, не сорвалась с тетивы, вернее, покуда он, Ледяное копье, пущенное умелой и сильной рукой Отца Битв, не полетел разить врага, можно было… нужно было подумать, прикинуть, примериться к цели. К целям.
Пусть Дален не различал деталей, но основное он различал – силуэты. И оценивал свои силы и возможности, ища точки уязвимости для обоих ряженых ГОРНов.   
К сидящему на колесах шагну сзади, и… схватить левой за волосы, резко дернeть назад, задирая подбородок, а правой сделать длинный и глубокий разрез, огибающий шею спереди между нижней челюстью и кадыком – и все. Горло перерезано от уха до уха – раз плюнуть. Пикнуть не успеет.
И я не успею. Ящера так просто не зарежешь, у них кровопотеря не смертельна, и не дышать они могут долго, так что эта чешуйчатая тварь выживет и с перерезанным горлом. До второго мне попросту не добраться.

Прохладное лезвие ножа согрелось, стало почти горячим, прилипло к влажной от пота коже. Увлекательные размышления прервались самым неожиданным образом: сперва на плечо легла тяжелая длань ярла, прижимая – сиди, не ерзай. Исгер изумленно хлопнул плохо видевшими глазами: но как же, ведь Асмунд понял, что супостат в горнице, что ж перебить не дает его? Бережет дружинников, выждать велит? А потом и Кай, действия коего с разбитием кубка Арн рассмотрел на диво отчетливо и понял правильно – как попытку получить оружие (и неплохое оружие) из ничего, раз кубок, вот удача – оказался стеклянным, Кай полоснул по руке не врага, что имело бы хоть самомалейший смысл, а себя. В ноздри ударил пряный запах крови, к горлу Лиутрада подкатила комом тошнота, ноги опять ослабели, просто ватными сделались, теперь дружинник при всем желании не рыпнулся бы, не вскочил.
Вам сейчас лучше покинуть нас… − сквозь рокот взбесившегося пульса донесся до слуха Исгера голос посла.
Дален прикрыл веки и изо всех сил стиснул зубы – в нем боролись дикий гнев и растерянность:
Покинуть нас?! Ярл предлагает этим тварям просто покинуть наш дом, нашу крепость? Мы вот так просто отпустим их? Сдадимся без боя, даже не попытавшись сразиться?! – бушевал в сердце берсерка огненным, сметающим все на свете вихрем еще не выветрившийся, не стравленный вотан.
Пожалуйста, пусть они покинут… скорее покинут… − почти скулила жалко овладевавшая им слабость. − Я не смогу сейчас биться. Я встать не смогу…
Но голову Ис не пускал, шея будто окаменела последней гордостью.

+1

70

Хадзи всё-таки сел, хотя ну как сел… одно же название только, не устроился удобно на сидееньи стула, а так, будто призавис, опираясь руками на спинку и столешницу, будто напружиненный перед стартом бегун. Но и то скиннеровскому сердцу легче стало – по крайней мере руки, а вернее, лапищи здоровые, прочь от казахских нешироких плеч убрали, и то слава богу, а то ведь этот горячий красный-прекрасный конник выкинет чего-нибудь из чистого протеста противоречивой своей натуры – и пиши пропало, ставь жирный крест на всех миротворчески-увещевательских потугах и достижениях неприлично для своей гордой нации смиренного горца.
Ну вот точно, только Восьмой собрался выдохнуть с облегчением, как это чудо хвостатое, хвостом смоляным и взмахнув, опять вскочило на ноги, как ванька-встанька, и задвинуло пафосную речь о том, как гостей дóлжно путным хозяевам принимать, а как не дóлжно. «Человек незлобивый» обиды не держал, но вздохнув незаметно, только головой покачал – зря всё это Хадзилев сказал, не надо было… Вальхалла явно не терпела многословия, в ней всё должно было быть проще и естественнее. Это ж не парламент какой… У бывшего штурмана всё отчётливее возникало ощущение: они, гости, наговорили уйму лишнего и продолжают ткать словами ту самую белесую, липкую, неприятную паутину непонимания, про которую сам казах и говорил.
Зря Хадзи мастер-класс хороших манер начал, зря… Ну странное у мужика чувство юмора, чего ж тут поделаешь, он, может, и сам тому не рад… мало ли чего, что он в бассейне, меня в воду сдернувши, выглядел довольным? Бравада такая бравада, и совершенно не факт, что выглядевший эдаким беззаботным охламоном, диким барином, которому всё дозволено, на самом деле себя таковым чувствовал. И вообще, когда люди не понимают друг друга, лучше иногда помолчать и послушать, − шотландец опустил голову, понимая, что это относится к обеим непонимающим сторонам в равной мере.
Он так и сидел, не поднимая глаз от стола, точнее, от рунического узора на льняной скатерти, слушая объяснения товарища на свой счёт, объяснения дельные, ясные, верные, но… остро чувствовал бывший штурман - лишние. Теперь, после разъяснения, наверное, необходимых подробностей его… хм… биографии и творчества, Скиннер чувствовал себя куда более неловко, чем после неудачной шутки того, кого он про себя обозвал военным вождём. Вообще-то Восьмой не стеснялся своего писательства, не гордился им, но и не стеснялся, потому что знал – некоторая доля литературного таланта у него всё-таки имеется, он пишет неплохо, с публичной, но не показной искренностью, а потому живо, изобретательно. Однако вот именно сейчас почему-то, в этом месте и в этом окружении, занятие бумагомаранием вдруг ощутилось им как никчёмное, мелкое, не мужское. Чем-то вроде дамского рукоделия от безделья – что плетение кружев, то и плетение словес.     
Ну, давай совсем вывернемся наизнанку теперь, − досадуя непонятно на кого, может, на друга, а скорее всего – на это ощущение, сказал себе издевательски Скиннер. − Давай для полноты жалкой картины объясним ещё, что я писал свои книги в психотерапевтических целях, чтобы избыть страх, не задохнуться от тоски и не сойти с ума.
Но с ума я всё-таки сошёл,
− качнув головой, напомнил себе Восьмой. − Алё, гараж, мы в дурдоме.
И, будто в подтверждение этого тезиса, напряжение прорвалось калейдоскопом событий – тот добрый молодец со слишком светлыми, ледяными глазами, эдак по-уркагански полоснул себя по руке остатками кубка, сунув кровоточащую… нет, кровобрызжущую конечность под нос Хадзи почему-то. Восьмой после госпитальных приключений вида крови не боялся, но и то побледнел, как-никак венозное кровотечение – это не шутка. Рэймонд чуть откачнулся назад, беззвучно выругался, и понял, что пальцы уже расстёгивают пряжку и тянут брючный ремень из шлёвок. Как обычно, в ситуациях по-настоящему острых и экстремальных, сознание бывшего штурмана прояснилось до звенящей, ледяной, кристальной ясности.
− Жгут, − он сунул вынутый, ещё тёплый, свернутый петлей ремень под руку Хадзи, дернув того за карман, чтоб в себя пришёл. − Умеешь накладывать?
Потом, не слишком-то надеясь на скоропомощные умения казахской конной разведки, резко обернулся к блеющему что-то сперва и вовсе баранье, а потом маловразумительное про «поставь», вождю, и сказал резко:
− У вас врач тут дежурит? Зовите, а то он кровью истечёт, берсерк ваш психованный.
И получил в ответ как оплеуху:
Господа, я полагаю, что вам сейчас лучше покинуть нас.                         
Вот так… пришел не зван, уйди не гнан, так бабушка говорила. А их и вовсе гнали…  − Скиннер чувствовал как к щекам прилила краска стыда. Было кисло, противно, горько…  гостевание завершалось вопиюще неправильно, просто неприлично. Может, стыдиться и нечего было, но… неприятно, очень неприятно, когда хорошее оказывается вот так смято, скомкано, попачкано… ещё и кровью.
− Да, − сказал с трудом, челюсти сводило. − Мы уходим. Простите за… за беспокойство.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (06-12-2012 18:53:07)

+1

71

«Они что, считают меня... нас опасными? – казах по-настоящему обалдел и не знал, гордиться ему или обижаться. – Меня?! Пугаться?!» И ответом стала ему сунутая поднос окровавленная «розочка». Таких цветов бывшему модельеру за его недолгую карьеру еще не вручали. Он отпрянул назад, вовремя ухватился за край стола, а то бы закончил свой головокружительный полет на коленях друга. Хадзи знал, что не нажми на тормоза – коляска Скиннера окажется очень скорой. Хадзи ловко обернулся вокруг стула и оказался за его спинкой, но еще быстрее был веер красных брызг, что усыпали его бледное лицо. Ему показалось, что темная капля на секунду повисла на его длинных ресницах, невольно кончиком языка распробовал пятнышко, попавшее на губу.
«Кровь? Почему? Не моя? – он воззрился в ледяные глаза Кая. – Вот, действительно, Кай».
А заговоривший Асмунд вышел из круга света, явив, наконец, снова свое, будто выточенное из камня прекрасное лицо, и холодно приказал незваным гостям уйти.
Вообще-то незваным здесь был только он, Хадзи, да и вообще не гостем, а пленником. Утихшая было обида взметнулась в душе казаха бурей, не морской, так пыльной, пустынной. Ох, не зря высохло Аральское море, бесстрастные люди погубили его...
Я уйду... – вытерев тыльной стороной ладони с лица чужую кровь, казах увидел заиндевевший взгляд второго викинга. Вот тогда мороз продрал его по коже. Рядом была смерть, а он не почуял. Вот тут, рядом сидел человек, готовый его, такого безобидного, лишить жизни. А Рэй уже совал ему что-то в руку.
Я не трогал ваших вещей и не хотел входить в этот дом... – пробормотал он, – Так за что вы ненавидите?
Уже давно Хадзи не сталкивался с подобным отношением. Позади были плен, отчуждение родной семьи и даже придирки жёниной родни. Он успел полюбить этот мир снова.
«Успокойся. Ведь это дурдом», – и Хадзи стало легче.
Наконец, разобрав, что сует ему Рэй, казах передал брючный ремень Асмунду. Тот был здесь явно за старшего, а значит, основые первой медицинской помощи знал — санитару это положено.
Рэй, я увезу тебя отсюда. Сейчас, – он резво взялся за ручки коляски и лихо выкатил ее из-за стола, чтобы Асмунду не пришлось повторяться. – Не боись, сидя штанов не потеряешь, – и направил к дверям, внутренне сжимаясь. Алая «розочка» все еще была там, как и истекающий кровью человек. Но Хадзи и не смог бы к нему прикоснуться, не смог заставить себя.
«Рэй, просто я трус... Нас послали, а мы, казахи, гордые – пойдем!» – он еще многое хотел сказать о том, что на пустой желудок разговаривать вообще не след, но промолчал. Силы ему сейчас требовались для другого.

Отредактировано Хадзилев Ереханов (10-12-2012 09:38:54)

+2

72

Дорассуждать пленнику белокурых спортсменов вряд ли удалось – за дверьми никого не было (умело размещенный пост сейчас людям было не углядеть, пусть простая до бездарной непригодности планировка и не позволяла многого, – знай дроттнин о скрытых панелях детективных замков, изменил бы своё мнение о земной архитектуре, а так – увы). Настолько никого, что для более внимательного и рассудительного существа (ГОРНа, к примеру) всё в коридоре задверном должно было бы быть и ощущаться ловушкой.
Помягчевшая дорожка коврика.
Затаившиеся половицы, забывшие о скрипе.
Свежий, совсем нейтральный воздух.
Тишина и спокойствие, в которых отдается каждый шаг – ощущением.
Правда это, конечно, только в том случае, если прислушиваться к окружающему, а не к булькающей внутри обиде.

У людей шансов не было с первого шага. У «Хадзи» – с тех самых пор, как он ступил в коридор.
Легкое касание. Обманчивое, но ровно там, где нужно, чтобы в глазах померкло. Зажавшая рот и нос широченная ладонь страхует от звуков – выбора нет. И звука нет. Всё происходит за миг. Наблюдатель моргнул, а в коридоре уже ни «пленного», ни «гостя», ни коляски.
Стоило только до конца закрыться двери в трапезную.

Похищение похищенного – переход для Хадзи и Рэя

Отредактировано Рагнар Торнбьёрнсен (11-12-2012 16:19:15)

+2

73

У не проронившего больше ни слова Скиннера немело лицо и горели уши – не от гнева, от стыда. Рэймонд не знал пока точно, в чём именно он сейчас провинился и насколько, однако не усомнился ни на миг в самом существовании этой пока неведомой вины. И не только личными качествами бывшего штурмана, приученного искать причины неудач в первую очередь в себе, в собственных ошибках, всё это объяснялось. Нечто более глубокое и древнее, чем его собственная личная история, заставляло его краснеть и бледнеть – ведь так просто гостей не гонят, чтобы приглашенных в дом выставили из-за накрытого стола, надо было выйти за всё и всяческие рамки приличия – талдычило, зажигая горько-едкий костер в душе, подсознательное убеждение Восьмого.
Ему было кисло и горько сразу, тошно – вот самое точное слово. Ситуация для шотландца была более чем травматична – для него то, что происходило сейчас, стала чем-то вроде изгнания из клана. То странное чувство родства, которое, пронизывая насквозь, властно и радостно звенело в нём с того самого момента, как их с Рагнаром окружили на крыльце терема настороженные светловолосые великаны, не могло обмануть, оно было первобытным, первородным, неподдельным. Кровь предков всё-таки – дело великое, а предки у Рэймонда, как-никак, пришли в горы Шотландии со скандинавского побережья. Скиннер сразу почувствовал себя своим, частью их клана… точнее, их общего с Восьмым. А теперь…
За что из клана изгоняют обычно? За то, что не достоин. Подспудно тлевшее в сердце Рэя со дня, когда он узнал всю правду о собственном увечье ощущение ущербности и того, что он подвёл всех, обманул ожидания семьи, рода, клана, вспыхнуло так мощно, что не говорилось, даже не дышалось почти из-за вставшего в горле комка. Хадзи что-то ещё бормотал, возмущенно-недоумённо-успокаивающее, а бывший штурман, не сопротивляясь более его попыткам везти коляску, которая прекрасно ехала бы сама, снял её с тормоза и просто закрыл глаза, чтобы... непонятно почему, но казалось, что так будет легче вынести позор.
По щекам скользнул похолодевший воздух, и это значило, что они с казахом покинули трапезную, изменился звук, с которым шуршали шины, мгновенная, и не заметная, считай, остановка, а потом уплотнился воздушный поток – стало быть, везущий рванул с места. Но Рэй только зажмурился плотнее: пусть делает, что хочет.               
Похищение похищенного – переход

Отредактировано Рэймонд Скиннер (13-12-2012 15:16:06)

0

74

Чернявый брезгливо отпрянул, Кай послушно поставил на стол, то, что осталось от чаши, и отвел взгляд. Ведь он не собирался никого убивать, по крайней мере, пока что, себя в том числе.
И Иса провоцировать он не хотел, просто не было выбора.
Ярл рядом, он не допустит.
У вас врач тут дежурит? Зовите, а то он кровью истечёт, берсерк ваш психованный.
Он покосился на снятый и протянутый послу ремень – комичное беспокойство землянина, Айс едва удержался от ухмылки. Тоже мне проблема – перерезал «обратку», бывает. Его действие, которое вызвало недоумение даже у ярла, цели своей достигло – эти существа не ГОРН, они просто люди. Внутри сразу стало спокойнее.
Просто люди со своими неведомыми Каю ритуалами. Многословные объяснители несущественного…
- Я не трогал ваших вещей и не хотел входить в этот дом… Так за что вы ненавидите?
Кай не умел ненавидеть, а вот обрабатывать раны – это совсем другое дело.
Он отступил назад, давая незваным гостям уйти и не имея желания более поливать их своей кровью. Давящую повязку, она же жгут, он соорудил из полотенца, что все еще висело у него на плече. Оно тут же пропиталось кровью, но это ничего, кровь скоро остановится, еще и не такие раны залечивал арий, причем в менее комфортных условиях. Ему нравился вид крови, на расползающееся на белоснежном хлопке пятно он смотрел почти с удовольствием. Кровь и сталь, у них было что-то общее, а именно железо.
У Кая тоже были свои ритуалы, как почти у каждого ария. Ритуалы или фетиши, они придают существованию субъективности, в отсутствии собственности, в отсутствии самой необходимости собственности.
Провести языком по лезвию стилета, только что унесшего жизнь очередного отмеченного меткой смерти. Нет, не на лбу и даже не в личном деле, отмеченного ей в чьем-то параноидальном мозге.
Палач не чувствовал боли, он чувствовал, что все сделал правильно, хотя это вовсе не исключало наказания.
У всех свое «правильно», и самое «правильное» оно у Асмунда, здесь он критерий истины.
В конечном итоге он отошел к стене и присел на пол, оперевшись на нее спиной. Нет, не потому что ему было нехорошо, как раз наоборот. Затем, чтобы не отсвечивать…
…во избежание…

+1


Вы здесь » Приют странника » Хоровод историй » Пиры Вальхаллы