Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Ветка, не сломленная снегом


Ветка, не сломленная снегом

Сообщений 1 страница 30 из 103

1

Время действия: 8 октября 2010 года, после 20 часов.
Место действия: окрестности Монте-Верди.
Участники: Валенсия и Рауль Санчес, Реймонд Скиннер, Рамон Трилья.

+1

2

Машина, деловито проурчав на подъеме после моста, вломилась в обширные заросли орешника на склоне и заглохла. Намеренно не собираясь вступать в бой иного рода с Рамоном, чем только что проведенные, Хирург устало откинулся на спинку водительского кресла. И, так и не поднимая своего забрала в виде камуфлированной сетки на капюшоне костюма Джилли, обратился к Ленси:
- Так, Убивашка... Пока эти лохи будут разбирать завалы на месте домика, они, сами того не зная, подарят нам еще минимум два часа форы. Я на пять минут отлучусь, а ты пока достань из багажа все комплекты термобелья и один сухпай. Из сухпая мне нужен будет перец. Если я задержусь - подруби побольше веток орешника для маскировки машины. Топор найдешь там же.
И, приоткрыв дверцу, не снимая причудливо торчавшего изо лба рога тепловизора, Санчеса нырнул в вечернюю темноту гор вместе с прихваченной винтовкой. Оставляя Ленси действовать не только согласно его приказаний, но и давая ей шанс продумать, как обращаться с заложниками.

+4

3

Тихий фырк прозвучал, когда Мудрый Волк уже скрылся из виду. Ленси вздохнула... меньше всего ей хотелось оставаться один на один с Князем и Бароном... которые, в общем, должны были уже прийти в себя. Впрочем, на их месте она бы как можно дольше постаралась не обращать на себя внимания похитителей. Может, и они сделают так же? И Мудрый волк успеет вернуться?
Девочка не спешила вылезать из машины... Ей вот очень не хотелось сюрпризов. А потому она вытянула из своей курточки, что валялась в машине, гладкие и скользкие шнурки - те, которыми полагалось стягивать ворот и полы. Соорудить подобие веревочных наручников – на это не надо много времени. Правда, веревка подкачала, узлы пришлось затягивать так. чтобы потом только резать. Но не суть, главное, пока она будет выполнять то, что велел Рауль, ничего неожиданого не произойдет.
Оставив своих подопечных со связанными руками, девочка выскользнула из машины. Достала все, что было велено, закину на переднее сиденье. И, взяв топорик, принялась неторопливо «тюкать» им, стараясь обрубать ветки так, чтобы это не бросалось в глаза... порой она наклонялась, чтобы взять щепотку земли, и затереть ей свежие сколы - дабы не белели так уж вызывающе. На земле валялся «налобник», в минимальном своем режиме «подсвечивая» куст. Потому как Ленси, хоть и была Бестией, но ночным зрением не обладала...
Впрочем, куда больше зрения сейчас был занят слух девочки. Она ощущала себя странно, раздвоенно. Одна Ленси, спокойная и уверенная, делала именно то, что было нужно делать – без лишних движений и споро. Вторая, живущая внутри этой, уверенной, замерла перепуганным котенком, ловя звуки ночного леса... и звуки, доносящиеся из машины. Верней, пока не доносящиеся... но ожидаемые. Эта, вторая, боялась погони... и ждала Рауля. И очень, очень-очень боялась первых слов, которые придется сказать двум связанным, беспомощным людям...

+3

4

…В самой большой комнате дома миссис Скиннер, на зернистом, будто мандала из гречневой крупы, ковровом покрытии, ячеисто разрисованном некрупными – с мужскую ладонь – слегка вытянутыми восьмиугольниками, резвились кошки – чёрная как ночь Муста развалилась на боку в падающем из окна на ковёр прямоугольнике солнечного света, и лениво, но с охотой вылизывала вальяжно разлёгшегося рядом большого кота, розовато-серого с полосками на боках и бежевых лапах. Приглядевшись, Рэй с удивлением узнал в нём того самого маленького засранца, который воровски гадил в вазон около антикварной лавки.
Ну да, конечно, я его всё-таки взял, выпросил тогда у фроляйн Хауэр… − вспомнил зашедший в комнату с кухни Восьмой, привычно поддёргивая до локтей рукава свитера и присаживаясь на корточки, чтобы почесать этого безобразника царапучего между ушами. Подушечки пальцев погрузились в серую шерсть, почти пухово-мягкую – кот-то молодой, ишь зажму-у-урился, жулик.
− Ворище ты, − сообщил Рэймонд коту, счастливо прикрывающему зелёно-золотистые глаза. − Доволен, да? Радуешься мне, а я ведь тебя лупил только что. И еще отлуплю, если будешь по столам лазить. Ишь, научился у воспитательницы своей… − Рэймонд с улыбкой взглянул на мини-пантеру с финским именем, и протянув здорово поцарапанную на локтевом сгибе руку чуть дальше, погладил и её по и так-то теплому, да еще и нагретому солнцем искристо-блестящему чёрному боку, ощущая, что её шерсть заметно жестче, чем у кота. − Она и этих маленьких скоро научит еду воровать…
«Эти маленькие» устроили кучу-малу в шаге от Восьмого: троица котят – два чёрненьких и один серо-белый – ползала, задрав тоненькие хвостики морковками, между раскинутых ножек малыша Девятого. Годовалый рэев полный тезка и племянник почему-то совсем голеньким сидел на том же ковре и весело таращился на дядю смородинно-тёмными круглыми глазёнками.
− Мам, памперс-то не нашла? – негромко окликнул Рэймонд, повернув голову в сторону соседней комнаты, но не поднимаясь с корточек. Муста лизнула его запястье шершавым языком раз, другой, и Восьмой внезапно ощутил, что его собственный язык так же шероховат, почти царапает верхнее нёбо.
Вдруг оказалось, что он и не корточках сидит вовсе, а почти лежит навзничь, с приоткрытым и от этого пересохшим ртом, пока не в силах открыть глаза и проснуться совсем.
Кошки… это снилось… сон… кошки снятся к неприятностям, к болезням… и маленькие дети тоже… не надо… Может, всё и обойдется? Может, просто неловко лежал, вот они и приснились, так ведь тоже бывает… – умоляюще подумал Скиннер, смыкая пересохшие губы, а веки, напротив, пытаясь разомкнуть, и небезуспешно. Он ожидал увидеть над собой одеяло, ибо всегда укутывался с головой, но… никакого одеяла не было, а когда он попытался двинуться, оказалось, что руки связаны – что-то веревочно-тонкое впилось в запястья.
Меня связали? – его удивление было глубоким и искренним. − Меня? Но зачем? Я что, убегу? – вздох, как выяснилось при первом, ещё полузажмуренном взгляде, в тёмном салоне машины, получился слишком громким. Почти стоном.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (07-08-2012 16:01:17)

+4

5

Ленси вздрогнула. Нет-нет, этого не было заметно. Правая рука закончила движение, «тюкнув» очередную ветку. А левая эту самую ветку подхватила – как обычно. Без сбоев. Едва заметно лишь дернулась голова – словно девочка хотела оглянуться на машину, но... не стала. Она кинула ветку в кучу уже срубленных, и замерла, прислушиваясь. Опять стон... слабое шевеление. Так и есть – кто-то проснулся. Сердце не зря кувыркается у самого горла.
Девочка прикрыла глаза, расслабляясь. Теперь уже «подключаясь» только к звукам ночного леса. Шаги Рауля – вот что ей отчаянно хотелось услышать. Но... шагов не было. Что ж... придется пока действовать самой. Бестия покопалась в памяти, куда на днях были загружены и безжалостно утрамбованы различные сведения из инета по медицине. И практически бесшумно шагнула к все еще приоткрытому багажнику. Порылась, на ощупь выискивая флягу с водой. Затем заглянула в машину, приоткрыв дверцу со стороны Князя. Она-то была уверена, что очнулся Барон... и не хотела слишком резких телодвижений с его стороны. Но вот – ошиблась. Глаза были открыты именно у того, кто сидел около распахнутой дверцы.
Тссссс.... – негромкий, предупреждающий звук. Фляга оказалась около губ мужчины, Ленси легонько придержала его голову – жест скорее привычный, чем необходимый. Опыт в жизни девочки был разным... в том числе и в доме престарелых. Кто научился попадать в вены там, попадет кому угодно... да и вообще, очень и очень многому можно научится именно там.
Девочка чуть наклонила флягу, как только ее подопечный понял, что от него хотят. Удержаться от соблазна воды у самых губ он, конечно, не мог. Да и незачем было – если б его хотели отравить, то сделали бы это гораздо раньше. Дав мужчине сделать три-четыре полноценных глотка, Бестия убрала флягу. Стояла, завинчивая крышку на той, и думала, что делать дальше... И тут вдруг вспомнила, что Мудрый Волк-то упоминал перец в сухпайке! Не просил достать напрямую, но четко сказал, что именно он понадобится! Вот она растяпа... Дверка была торопливо захлопнута, и девочка кинулась к своему сиденью, огибая машину. Теперь вот ей хотелось, чтобы аита помедлил с возвращением.. ну, на то время, которое нужно, что бы достать злощастный пакетик, и положить, как ни в чем ни бывало, поверх сухпайка. Типа, вот... я все приготовила и ничего не забыла...

+5

6

Честное слово, вот стонать Рэймонд не хотел, не по-мужски это. Не собирался, но так уж получилось – со сна писателю дыхание ещё не очень подчинялось. Он тут же затаил его, как только мог, потратив усилия уже на то, чтобы окончательно разлепить ресницы. Вертеть головой тоже пока получалось не ахти, пришлось только скашивать глаза, но увидеть удалось немногое – как уже было сказано, салон легкового автомобиля, судя по не меняющемуся пейзажу и отутствию ощущения движения, брошенного где-то в лесу, да сеньора Трилью, то ли спящего, то ли без сознания, а может, и… нет, профессор дышал, как, прислушавшись, понял Восьмой через несколько секунд. И археолог тоже был связан… таким же, видимо, шнурочком, какой Рэй на своих запястьях чувствовал, хоть и не дёргался особо. Дергаться, собственно, не получалось, мышцы были приятно расслаблены… хорошо знакомое ощущение. Не было сомнений, чем его накачали, но когда? Последним, что писатель помнил, был забежавший в антикварную лавку котёнок, но и это воспоминание расплывалось, ускользая, как не слишком запомнившийся сон.
Может, транквилизатор был в воде, которую я допил, подъезжая к магазинчику? – мысли бывшего штурмана ворочались тяжело, будто мельничные жернова. − Но зачем?.. Кому понадобилось его подсыпать… или подливать?..
Господи, как болит голова… − попытавшись сглотнуть слюну, которой категорически не набиралось, Рэймонд прикрыл глаза на секунду, а открыв их, вздрогнул: чья-то фигура промелькнула мимо дверцы, почти тотчас же открывшейся.
Рэй чуть приподнял голову, различая маленькую, хрупкую… девочку, сунувшуюся в салон. Юная художница, нарисовавшая его портрет… она шипяще просвистела, для любого языка понятно призывая его к молчанию, и Восьмого резануло по сердцу – таким тонким выглядело запястье ее руки, когда она протягивала флягу к его губам… очень кстати, ведь во рту по-прежнему было суше, чем в Сахаре. Несколько глотков…  как знакомо и это, когда несколько глотков обычной воды буквально возвращают к жизни. Сколько раз после операций Восьмой вот так ловил каждую каплю, попавшую на язык?
Он хотел спросить хоть что-то – где они, и как сюда попали, но девушка уже исчезла, захлопнув дверцу. Рэй уже смог, чуть повернув голову, отчего та дико закружилась, проводить девочку взглядом до багажника.
И снова тишина.
Где же мы? Зачем? И почему тут, с нами, девочка? Не она же вела машину? А кто? И куда?

+3

7

Ленси прислушалась... Рауль? Нет... просто хрустнула веточка, да тяжело снялась с дерева крупная ночная птица. Сова, или филин... захлопала крыльями. И опять – тишина. Девочка положила подбородок на переднее сиденье, опираясь о то коленом, вглядываясь в пленников. Барон все еще не пришел в себя – его мучили сны, судя по быстрому движению глазных яблок под веками. Князь пытался осмотреться и понять, что происходит. Бестия вздохнула, клацнул нож-бабочка, вынутый из чехла. Она встала на сиденье уже двумя коленями, и дотянулась до веревки – перерезая. Тут же отпрянув назад – не испуганно, но и не мешкая. Испугался ли мужчина ножа? Ей и в голову не пришло об этом задуматься...
Разотри запястья... – посоветовала тихо. Как ни мало он был связан, но она не мастер бондажа. Руки могли успеть затечь... Ну и что дальше-то? Задумалась... и протянула флягу с водой: – Попей, только немного. Этот... как его... Рамон... придет в себя – так и ему дашь. Слушай... а вы сами переодеться сможете? А то ночью замерзнете, надо термобелье надеть.
Рауль за разговоры по головке не погладит – это вот точно. Но... нервы просто не выдержали. Говорила она деловито, спокойно, даже дружески. Не давая собеседнику своему особо возможности спросить, что же происходит – ведь нужно отвечать на конкретные вопросы. Да и холод он уже ощущал – наверняка. Лес – это не город, где тепло отдает и асфальт, и дома. Бестию и саму потряхивало, но она пока не могла понять – от холода или от нервов. Ну где ж Рауль...

+3

8

Кошки... Подземный город кошек. После очередного просыпания (ненадолго, буквально на пару секунд, Рамон пришёл в себя – ещё когда они ехали) этот сон зыбко ушёл, и теперь от него остались лишь коридоры, и смутный облик трехглазой кошки белого цвета, ждавшей их в древней библиотеке.

Но свято место пусто не бывает – и на смену одному видению пришло другое. Изящно перетекло – и вот на смену забытым дворцам появились леса. Обычный лес Средиземноморья, но что-то было не так. Не давал света ближайший город, в ночи что-то ухало и... выли волки. Которых отстреляли ещё до войны. Нервно оглядываясь, археолог начал двигаться вперёд. Где-то трещали ветки – на одинаковом расстоянии. Наверное, медведь сидел в кустах и ел ягоды. На всякий случай Рамон оглянулся – и различил пару светящихся глаз, скрывшихся во тьме. Сердце путешественника ёкнуло, и он настырно пошёл вперёд. Медленно – корни мешали идти, ветки тыкались в лицо, да ещё Луна, вяло проглядывая сквозь кроны, еле освещала путь. Вот тихий угрожающий рык раскатисто прозвучал слева – человеку тут были явно не рады.
Почему он оказался в лесу? Кажется, ещё совсем недавно он был в катакомбах под современным Римом... Нет, не то. Кажется, когда-то давным-давно, ещё будучи студентом, он с преподавателем и группой других студентов поехал на осмотр какой-то достопримечательности. По пути они встали палаточным лагерем на лысой вершине какой-то горы. Трилья решил тогда отойти – лес тянул неизведанностью, и, плутая меж деревьями, он наткнулся на старинные развалины. И вот тогда-то, во время того осмотра, и послышался этот враждебный рык. Но, помнится, тогда Рамон уже через полминуты был в лагере, трясущийся и в поту.
Тут же не было спасительной близости людей. Или Страж места решил поиграть с ним. Рамон побежал – насколько это было возможно. И... споткнувшись о корень, растянулся на земле, приземлившись на руки. Но сил подняться не было. Не открывая глаз – что бы не видеть неизбежное, дон Трилья перевернулся на спину, прислонившись к дубу. Попытался подняться – не слушались ноги. Руки затекли, и отказывались слушаться. Набрав воздух в грудь, Рамон Эрсилио Трилья разлепил глаза...
И увидел, как с подголовника водительского сиденья на него таращится, чуть наклонив голову, маленький котёнок.
Первым звуком, который Рамон произвёл, придя в сознание, был вздох облегчения.

Слева сидел давешний писатель с фляжкой на руках.
Да... именно вода бы сейчас не помешала, – подумал Рамон, ощущая нарастающую сухость в горле.

+5

9

Девочка, недолго повозившись у багажника, вернулась вновь, открыла переднюю дверцу, залезла внутрь на переднее сиденье, всматриваясь. Её тёмные глаза блестели, но Рэй не успел ничего спросить, она перегнулась через пассажирское сиденье, оказавшись совсем близко.
Увидев в руках Валенсии ножичек, Рэймонд вздрогнул внутренне. То есть, хоть этого и не было видно в темноте автомобильного салона, зрачки тёмно-карих скиннеровских глаз будто выпрыгнули вперёд, увеличиваясь от испуга. Да, после ранения у бывшего штурмана появилось несколько идиотских страхов – высоты, скажем. И острых предметов – игл, спиц, ножниц… ножи в этом списке стояли на самом последнем месте, как ни странно. Ну, разумеется, Восьмой отлично знал, что даже перочинным ножом запросто можно убить. Даже знал в деталях, как. Но… для этого, его как минимум, держат по-другому.
Лезвие холодно коснулось ладони – всего на миг, и тонкий синтетический шнурок, натянувшись, треснул и ослаб, распавшись тёмным, почти чёрным в полумраке, запутавшимся в самом себе червяком.
- Разотри запястья.
Девушка могла этого и не говорить, рекомендованное движение Скиннер уже делал инстинктивно, растирая левой рукой правую, потом наоборот. Не так уж они и затекли, до лёгких мурашек только. Так что вновь протянутую флягу бывший штурман взял без задержки почти:
− Спасибо, я сам уже напился, а сеньора Трилья… да, хорошо, попробую напоить, как очнётся.
Держа удобную, округлую ёмкость в одной руке, другой ладонью Восьмой оперся на упругое сиденье, разогнул локоть, подтягивая вверх отяжелевшее от транквилизатора туловище. Получилось не вдруг, немного воды стеклянно плеснуло на брюки.
− Переодеться? – мысли спросонья, да ещё с медикаментозного спросонья ворочались так же тяжело. − Прямо здесь, в машине? Не знаю. Я сам-то постараюсь, конечно, но как получится… А профессор и вообще не знаю, сможет ли без помощи, ему подниматься тяжелее…
Будто в ответ, упомянутый профессор по-детски сладко вздохнул, просыпаясь и, открывая глаза, неосознанно сглотнул.
Перехватывая ловчее фляжку, Рэй обернулся, заглядывая в его полуприкрытое тёмными волосами лицо:
− Хотите пить, Рамон?
Это не было вопросом. Точнее, вопрос заключался в другом: проснулся ли странный профессор настолько, чтобы пить, не захлёбываясь? Впрочем, Скиннер всё равно уже накренился к нему, выбирая опору для локтя и удобное для обоих положение, чтобы не пролить воду, которой была не лишка, и аккуратно поднося горлышко к пересохшим (Восьмой по опыту знал) губам Трильи.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (04-07-2016 22:25:06)

+4

10

Противовесом нервному щебетанию Ленси с заложниками и шаткой наступившей пасторали, старший Санчес появился, как чертик из табакерки. Бесшумно и внезапно. Время своего отсутствия он использовал максимально эффективно. Успел, подобно зайцу, запутать следы, ведущие к орешнику. Вернувшись незаметно в первый раз, забрать пакетик с красным перцем и затем рассыпать его на развилке следов. Для того, чтобы сбить со следа полицейских собак. Оставить для «собачек» Приюта крайний сюрприз – свой коммуникатор с миниатюрным генератором ЭМИ, срабатывающий от нажатия любой кнопки или прикосновения к экрану.
Вид Хирурга сейчас представлял собой довольно монструозное зрелище. В темноте его силуэт расплывался из-за надетого костюма Джили. А вдобавок ко всему прямо изо лба торчал, как рог, объектив тепловизора. Постояв некоторое время перед капотом машины, он успел услышать некоторые моменты воркования Ленси с заложниками. И теперь был полон холодной ярости – «подхват» с самого начала вела себя неправильно. Что ж, урок себя не замедлит ждать!
Хирург с негромким стуком уронил на капот внушительных размеров сверток и прорычал:
Это что за телячьи нежности? Забери воду и облачайся в снарягу! Еще одна ошибка – и отправишься на небесные луга пасти своих «козликов»!
Сделав паузу, Рауль присмотрелся к «терпилам», которые уже начали приходить в себя.
Что разлеглись, как на курорте? Здесь за вас никто вашу задницу спасать не будет. Быстро надели термобелье. Не хотите – сами себе будете злобными буратинами. Чем быстрее замерзнете – тем меньше проблем будет для нас!

+5

11

Образно говоря, Ленси прижала уши. Словно нашкодившая кошка. Да и не образно, а вполне реально, она непроизвольно втянула голову в плечи. На миг... всего лишь на миг. Но в этот миг вибрирующая игла страха прошила Бестию от затылка до живота. И устроилась где-то под ложечкой холодным противным комком.
- Да... папа...
Слова были отрывистыми и тихими. Звериным чутьем девочка ощущала, что «дело пахнет керосином», и лучше не спорить... Перегнулась через сиденье вновь, перерезая веревки на руках Барона – короткое и быстрое движение. Кинула мужчинам на колени комплекты с термобельем. И быстренько выскользнула из машины, чтобы не сердить Хирурга. Взяла свой комплект, и ушла переодеваться к капоту. Туда, где он оставил для нее свой сверток. Завозилась, стараясь справиться с процедурой переодевания как можно скорей – холод заставил мелко дрожать, клацая зубами, и не терять даром времени. Она все сделала точно... почти все. Только не забрала фляжку. Может, не заметит? В тот момент, когда прогремел недовольный голос Аль-Нефара, Барон только-только коснулся губами воды. А как ему хотелось пить – она себе представляла. Ну... не убьет же ее аита за эти четыре несчастных глотка, что оставались во фляге? Может подзатыльник и отвесит, но не убьет же...
Пап, я их не обыскала...
Это уже девочка сказала, выходя из-за капота. Останавливаясь так, чтобы видеть и его, и заложников. Не обыскала, да. Но и приказа не было. Ленси замерла, ожидая дальнейших действий Хирурга. Чуть растерянная, чуть испуганная.

+4

12

Фляга коснулась пересохших губ, и Рамон сглотнул, проверяя, не захлебнётся ли он. Пересохшее горло ответило дикой болью, но вот в глотку полилась вода – невыразимо вкусная, как это бывает от жажды. Пара глотков... Остановка. Так лучше усвоится. Не зря арабы пьют воду именно небольшими глотками...
Ещё один глоток после паузы – и тут из лесной темноты выскочил демон, чёрный и рогатый. Спросонья дон Трилья подумал, что давешний кошмар продолжился, неосторожно дёрнулся, к счастью, не разлив воду, но... поперхнулся. Онемевшее тело было не в силах выкашлять воду, и профессор согнулся, пытаясь уронить себя на пол, головой вниз. Противное ощущение заволакивало дыхание – казалось, ещё чуть-чуть, и дышать станет невозможно. Наконец, вода вышла из него. Кажется, кто-то помог, но скорее всего, тело просто приняло достаточно хорошее положение. И сквозь шум и биение сердца Рамон уловил голос рогатого существа. На половине фразы...
Быстро надели термобелье. Не хотите – сами себе будете злобными буратинами. Чем быстрее замерзнете – тем меньше проблем будет для нас!

Рамон хрипло кашлянул пару раз - попытался изобразить смех.
Хотели бы нашей смерти – убили бы давно, – снова кашель, на этот раз из-за ещё раз забулькавшей в горле воды, – Нет ничего проще, чем лишить жизни инвалида...
А если бы мы были для вас не представляли вообще никакой ценности... не было бы этого захвата, – пронеслось в голове затем. Интересные люди... Этот демон и девочка... она арбалет покупала, что ли?

+3

13

Первые пару глотков Рамон сделал успешно, Рэй только собрался его похвалить тихонечко, сказать, чтоб профессор не торопился, но… рука бывшего штурмана дрогнула, да и коллега по недугу дёрнулся – и было отчего. Из тьмы, из леса вышла фигура страннейшего вида. Нет, с первого взгляда его, конечно, можно было принять за… да за кого угодно, от оригинального швейцарского лешего до… но пару секунд спустя Восьмому уже стыдно было считать его киношным… эээ… как там назывались пришельцы, косившие под египетских богов с пёсьими головами?.. гуауды? – вот, стало быть, за гуауда, Чужого или Хищника. Кстати, Хищники, хоть и возникают вот так же внезапно, веточкой не хрустнув, из лесной чащи, но как-то не особо в разговоры вступают, даже друг с другом, а уж про жертв и речи нет, так что… со второго взгляда Скиннер – (а что он, тепловизора не видел? Да и всяческих спецкостюмов навидался за годы службы не за конторкой) – уже знал, что явившийся грозить и наводить шороху – просто мужик. Мужик, конечно, очень и очень непростой, экипированный с большим знанием дела и в каком-то смысле даже шикарно, не напоказ, но для реальной пользы и удобства, которое иногда спасает жизни. А значит, этим знанием дела обладающий.
Но… то ли отвлекал захлебнувшийся-таки Трилья, которого Рэй старался подвинуть, чтоб конвульсивно бившийся профессор хоть дышать мог, то ли транквилизатор еще не вывелся из крови Скиннера через почки, и не только развозил обычно напряженные мышцы в кисель, но и нежно оберегал самое большое скопление нервных клеток под названием «мозг» от чересчур сильных потрясений, то ли, напротив, потрясение оказалось уже слишком мощным, и этот удар просто выбил психику бывшего штурмана, (и бывшего пленного, кстати), словно мячик для гольфа, далеко за границы испуга, но угроза в адрес девушки – отправить её, действительно напугавшуюся, «пасти козликов на небесных лугах» − показалась не то что не страшной, но идиотской до комизма. Восьмой, занятый поворачиванием бедолаги Рамона, только досадливо поморщился: командовать слабыми много смелости не надо…
Дождавшись, пока Рамон задышит более-менее нормально, Восьмой с некоторым облегчением выдохнул сам, наконец посмотрел на того, кто обращался теперь уже к ним с ценными указаниями и намоминаниями об их новом статусе, посмотрел внимательно и изучающе, с торопливым интересом – торопливым, потому как особо на него пялиться было некогда – следить за состоянием колумбийца куда важнее – и заговорил очень тихо. Старый учительский ещё приём, которому Рэймонд в детстве научился у матери: хочешь прекратить агрессию – сделай так, чтоб к тебе вначале в буквальном смысле прислушивались. Усилие гнева тогда направится на то, чтобы просто разбирать слова. У Скиннера сейчас получился даже не sotto voce*, а sotto-sotto voce:
− Так может, нам встать и пойти? На тот самый курорт, где мы, собственно, были, до того, как оказались здесь? – сказано было без малейшей дерзости, очень просто, собственно вообще никакого выражения, кроме доброжелательной простоты и не имелось. − Примените же евангелическую формулу «Встань и ходи», мы с сеньором Трилья вмиг вскочим и оденемся, пока спичка горит. А уж как благодарны Вам будем!..
Покосившись на кашель-смешок колумбийца, Рэй внутренне улыбнулся – тот сказал именно то, что и сам Восьмой собирался – что возиться с похищением (ибо на спасение их от чего бы то ни было вывоз в лес никак не тянул) живых инвалидов – редкий вид изворащений и такая морока, что врагу не пожелаешь.

____________________________
*вполголоса (ит.)

Отредактировано Рэймонд Скиннер (25-08-2012 22:10:48)

+3

14

Хирург без тени сомнения выслушал и просмотрел все ужимки заложников. Так сказать, ни разу не моргнув. Оценил экипировку Бестии. И остался недоволен ее промахом с обыском заложников. Но, облокотившись о переднюю водительскую дверь, обратился к наркобарону:
Не старайтесь, мсье Трилья. Роль шута главе наркокартеля совсем не идет. – Левая рука под дуге стала подниматься в сторону Бестии. - В нынешнем Вашем положении любые шутки приведут к предупреждениям от меня...
Рука с пистолетом задержалась на пару мгновений, выцеливая силуэт девчонки. Причем делая это картинно, как в боевиках. Голова Хирурга дернулась в сторону, проверяя линию прицеливания. И, со словами «Это уже третье предупреждение!» грохнул выстрел из Глока. Сам Санчес не сомневался, что пуля угодила точно в цель. Ибо промахнуться с пяти шагов, по его мнению, мог разве что слепой.
Так вот, уважаемый Рамон Эрсилио, – подчеркнуто уважительно обратился Аль-Нефар к профессору, будто ровным счетом ничего не случилось. – Чтобы развеять все иллюзии относительно Вашего положения в текущий момент, спешу сообщить, что не далее как полчаса назад произошел довольно сильный взрыв в одном доме швейцарской деревушки. По сведениям полиции, в доме находились, кроме террористов, еще и заложники. К сожалению, взрыв был такой силы, что поиск останков начнут еще не скоро. А до того момента Вы, со своим товарищем по несчастью, считаетесь формально погибшими.
Ну а теперь перейдем к основному... Как ни прискорбно мне сообщать эту новость, но Ваш захват отнюдь не был настоящей целью моей операции. И ценность Вашей жизни в данный момент времени определяется не Вашим настоящим положением в обществе, а всего лишь денежной суммой, лежащих на Ваших счетах. Впрочем, и они мне не очень интересны. Так что будете Вы жить или нет – мне на это наплевать. Кстати, у Вас первое предупреждение. Чтобы не заработать второе, советую без дела не открывать свой рот...

Тут же Аль-Нефар повернул голову в сторону Рэймонда.
На Вашем же месте я не был столь оптимистичен в прогнозах на будущее и не позволял бы себе шутить. Вы знаете, что наибольшую долю агрессивности в действиях человеку дает мясо? Знали? Что ж, тогда рад Вам сообщить, что мяса у нас нет, но мы в скором времени решим эту проблему довольно кардинально. Ибо без агрессии в дикой природе не выживешь.
И, сквозь боевую темную раскраску лица Хирурга, проступила хищная белозубая улыбка.
Так на чем мы остановились? Будем замерзать или все же оденете термобелье?

+4

15

Что может быть темней, чем чернота ночи в лесу, в горах? Ответ прост и неприятен: черный зрачок пистолетного ствола. Ленси смотрела прямо в этот сгусток темноты, как иногда, через зеркальце заднего вида, смотрела в суженные до пары миллиметров глаза Рауля. Неотрывно. Сил не имея отвести взгляд. Смотрела, и едва заметно мотала головой – бессилие бесполезности протеста. Время остановилось. Исчезло. Вот медленно поднялась рука... и она еще надеялась, что это шутка. Вот глянула в глаза убийственная чернота... и она поняла, что все всерьез. Просто так в сторону человека не направляют оружие. Не Мудрый волк, во всяком случае. Пистолет поднят – будет выстрел.
«Нет-нет-нет! Нет! Нет... Нет-нет-нет!!!» – молчаливый внутренний речитатив. Молчаливый – ввиду полной бесполезности говорить это вслух. Ее выходка с водой не осталась не замеченной, и... «Нет!». Много мыслей... или их полное отсутствие? Хотелось бросится бежать... или хоть упасть на землю... да хоть присесть!
Но она замерла в неподвижности... только глаза распахнулись отчаянно, да округлился рот. Видна Бестия сейчас была не только Раулю, но и заложникам, и, не смотря на пистолет, именно это заставило рот-то захлопнуть... какие-то силы думать о том, что выглядит слишком уж жалко – оставались... Миг, секунда, ну пара-тройка секунд... это время стало практически бесконечным, и вместило в себя кучу мелочей. Например, не вовремя зачесался нос. Чихнуть хотелось отчаянно...

...А потом что-то с силой ударило в грудь, и тут же больно стукнула по затылку метнувшаяся навстречу, вставшая на дыбы земля. Внутри, кажется, была пустота, как у резиновой куклы – и эта пустота загудела от удара, вибрируя. Жаркая, жгучая волна прошла по горлу, с горьким привкусом желчи.
«Будет холодно... небо вызвездило...» – толкнулось в голове, когда удалось открыть крепко зажмуренные глаза.
«А боли нет... совсем нету... хорошо...»
Боли не было. Только волна слабости накрыла с головой. Шевелиться не хотелось. Сейчас... секунду хоть полежать...

+3

16

Рамон ещё не до конца оправился после стремительной боевой операции в антикварной лавке и небольшого инцидента с водой, как произошла следующая неожиданность. И дело заключалось даже не в том, что незнакомец в разведывательной экипировке знал о главном занятии дона. И не в том, что означенный незнакомец угрожал дону – за тридцать с лишним лет на жизнь Рамона и угрозы слали, и покушались, и отца с братом убили...

[audio]http://prostopleer.com/tracks/4398936CCuD[/audio]

Но дело было не в этом. То, что произошло за эти несколько минут, заставило сердце главы наркокартеля (и по совместительству – несостоявшегося шутника) ёкнуть, а если бы ноги Рамона работали, он бы вскочил – в бесполезном порыве помочь. Мужчина в приборе ночного зрения картинно, работая явно напоказ, со словами «Это уже третье предупреждение!» направил пистолет на свою молодую помощницу и выстрелил ей в грудь. Вот только выстрел был настоящим, и молодая девушка опала наземь как подрубленный колос.
Первой мыслью – уже осознанной – был повешенный на воина ярлык «безумец-убийца». Но потом включился и аналитический ум.
И этот участок мыслительной деятельности выдвинул идею куда страшнее, чем просто мысль о маньяке. Маньяком, в конце концов, движет лишь желание убивать, жажда крови (ну и шизофрения). Он получает от этого удовольствие. Кто-то рассказывал Рамону про наёмного убийцу из Америки, убивавшего своих жертв с помощью баллона со сжатым воздухом, используемым на скотобойнях. Когда его отправляли на электрический стул, то маньяк признался, что всю жизнь собирался кого-нибудь убить. И если бы его выпустили, то он бы точно это снова сделал. А может быть, и не баллоном, и не с ним это было...

Но тут был иной случай. Около машины стоял хладнокровный целеустремлённый человек. Настолько целеустремлённый, что ни перед чем не остановится, прежде чем не выполнит задачу. Выбирающий меньшее зло – в лучшем случае.
Захватить стратегическую точку? Падёт большая часть полка, но точка будет захвачена. Поиск лекарства от болезни или испытание оружия? Что ж, люди – лучшие подопытные кролики. Они ещё и говорить умеют... И не важно, сколько людей отдадут души богу или богам.
А тут надо было добиться всего лишь повиновения от человека в инвалидной коляске. Причина, впрочем, банальна и стара – деньги. А у главы одного из крупнейших наркокартелей (если не крупнейшего) мира этого было очень много.
Говорят, для каждого человека уготована своя пуля. И девушка, которая хоть и опасалась попутчика-латиноамериканца, всё же дала воды, проявив такое человеческое чувство, как сострадание, нашла свою пулю. Нашла её из-за Рамона. Только-только она начала ему нравиться – подросток с тёплым сердцем, расчётливым умом и холодной кровью. Усилить произведённый эффект на данный момент человек с пистолетом мог только одним способом – застрелить котёнка. Впрочем, тот спрятался где-то под сиденьем и вылазить не собирался.

Впрочем, где-то теплилась надежда. И эта надежда давала третий вариант: – Это шутка. Это просто шутка. Ну не будет человек в здравом уме убивать своего единственного (и, похоже, главного) подручного, своего ученика. В костюм леди можно было зашить кевлар. Даже с пяти шагов его не пробить пулей. Или холостые патроны. Да даже взять то, что профессионал (а у Рамона не было ни тени сомнения в том, что стрелявший им был), если бы хотел убить человека, стрелял бы в голову – чтобы наверняка убить.

Рука Рамона потянулась к термобелью. Преимущество было сейчас явно не на стороне дона Трильи, и сейчас рассудок предлагал ему затаиться. Затаиться, чтобы потом сделать неожиданный удар, вложив в него всю боль и ярость. Нанести твёрдой рукой, которая не дрогнет.
Кажется, мстить профессор будет теперь не только за себя.

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (31-08-2012 00:52:40)

+4

17

Роль шута главе наркокартеля…
Для Рэймонда всё только начало вставать на свои места: ну конечно же, бог мой… кем же ещё может быть этот колумбийский (слово уже раскрывало половину тайн из того потока информации, что Скиннер просто не успел осознать из-за нарастающей лавины событий в лавке) профессор… Ксавье в баснословно дорогой коляске? Припомнились разом и почтительность до подобострастия ребяток в кепариках, и ящик с оружием и боеприпасом к нему, (а с чем ещё такой таре специфической быть – не с телескопом же!), и пакет с белым порошочком… и ещё множество провороненных по наивности мелких деталей. Господи. Всего-то и нужно было – сложить два и два, да проследовать мысленно по заезженному до дыр стереотипу: Колумбия – кофе, розы и – что? – кокаин, само собой!..
Однако череду открытий оборвало событие куда более серьёзное, чем какие-то постижения чего-то там. Гораздо более важное, чем вообще что бы то ни было – прицеливание человека в спецкостюме в девушку, холодная фраза о «третьем предупреждении» и выстрел. Рэй видел лицо Валенсии… это было бесконечно долго – прицеливание, и настолько кратковременно, что Восьмой не успел крикнуть «нет». Девушка упала навзничь, человек в камуфляже с визором что-то долго говорил Трилье, но после оглушительного грохота совсем близкого выстрела побледневший до синевы Скиннер ничего не слышал.
И не думал.
Не мог.
Мыслительная деятельность прекратилась, выключилась на раз, как будто в голове у бывшего штурмана взорвался бумагорезательный аппарат. На оседающей в мозгу мелкой бумажной лапше значились какие-то обрывки слов, бессмысленные слоги, которые, казалось уже не соединить никогда во что-то, имеющее какое-то значение на языках мира.
Если бы ум хоть немного работал, писатель стопроцентно раздумывал бы о тех же странностях, что и Рамон: сперва уверял себя, что всё происходящее – шутка. Розыгрыш. Дурной сон, в конце концов, потому что крайне нелепо убивать помощницу, без которой элементарно не справиться одному с двумя почти лежачими, просто не довезти их до места. Вспомнил бы о том, что выстрел в грудь не всегда смертелен, что человечество уже довольно давно изобрело такую полезную штуку, как бронежилет, и мало того, эта вещь уже много лет как не обязана выглядеть неуклюжим дутиком. И вообще, хочешь убить – стреляй в голову, это всем известно. Но, как уже было сказано, Скиннера накрыл абсолютный ступор, тормозящий всякую думу ужас. Его психика, как та самая пуля, которая обездвижила напоившую их девочку, вылетела за границы недоумения, сомнения, гнева… за все границы вообще, в какую-то холодную космическую тьму. И одновременно – в белоснежный, выжигающий зрение свет.
Теперь он уже не сомневался в одном – тот, кто улыбается, вот так запросто убив девушку, девочку, ребёнка – не только не мужчина, вообще – не человек.
Хищник.
А хищнику нужно мясо.
Писатель знал, что это не пустая угроза, в Казахстане он наслушался страшных, и что всего страшнее, правдивых историй о том, как зэки ГУЛАГа уходили в побег, беря с собой какого-нибудь лопуха помоложе именно как «ходячие консервы». И снова не проснулись сомнения по поводу того, что сказать «мяса у нас нет» в лесу, в той самой дикой природе, где полно дичи – абсурд. Рэймонд не думал, он существовал исключительно на автопилоте.               
Почти ничего не слыша из-за вдруг наполнившего внутренний слух грохота вертолётных винтов, (и твёрдо зная, что сейчас за ним уже никто не прилетит), Рэймонд сглотнул, хотя сглатывать было нечего, и прохрипел:
− Пока я не стал мясом, я помогу ему, − он кивнул на потянувшегося к термобелью наркобарона, не спрашивая, а утверждая. − Снимите, что сами сможете, Рамон. Дальше я попробую помочь…
И сам принялся выворачиваться из свитера.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (04-07-2016 22:44:31)

+3

18

Если бы Хирург знал, что твориться в мозгах у подопечных, то он тогда не только улыбнулся шире, но еще и радостно прищелкнул пальцами. Ведь построение иерархии отношений в их малом коллективе сейчас не просто продвигалось – оно шло семимильными шагами! В пользу чего говорил тот факт, что оба все же приняли как данность приказ надевать термобелье. И даже не надо было снова напоминать Рамону, что его роль «денежного мешка» отнюдь не является первостепенной, ибо наемники такого ранга, как Аль-Нефар и так не относятся к разряду малообеспеченных. Не нужно было уточнять Скиннеру, что охота на дичь из имевшегося в арсенале оружия, предназначенного для человеческих особей, привела бы к плачевным результатам. Поскольку попадание в тушку птицы пули девятимиллиметрового калибра привело бы к кусочкам дичи в ошметках перьев. Причем эти кусочки пришлось бы искать на довольно больших площадях.
Однако дичь – дичью, мешки – мешками, а следовало закончить не начатое Бестией дело. Попутно достигнув еще несколько целей.
Герр Трилья, не думаю, что белье Вы будете надевать поверх одежды, – в голосе прозвучали ироничные нотки, – Поэтому настойчиво советую снять перед этим всю... Подчеркиваю – всю одежду! И надеюсь на Вашу благоразумность, поскольку одно предупреждение у Вас уже есть.
И снова Хирург перевел внимание на Рэймонда.
А Вам, мсье, советую не падать духом. Иначе борьбу за выживание Вы проиграете тотчас же. А пока я пытаюсь донести до вас простую мысль – с вами никто не будет носиться, как с писаной торбой, по местным горам. Жить или не жить – это только ваш выбор. Выжить – единственное право, которое я вам оставляю. Используйте его с умом.
Закончив пламенную речь, Аль-Нефар отошел к телу Бестии, оставив заложников самим разбираться с премудростями ночного стриптиза в машине. Присев на одно колено, он протянул ладонь и нежно, почти невесомо, провел подушечками пальцев по ее щеке. Что у него было на уме – не знал никто. Он мог просто убедиться в нежизноспособности своей помощницы. И проявить верх милосердия, сделав контрольный выстрел.

+4

19

Когда неприятное ощущение в грудной клетке достигло максимума, Ленси, наконец, вспомнила, что надо дышать. Пару секунд ей казалось, что она просто разучилась это делать, и совершенно не понимает, как втолкнуть воздух в легкие... потом оказалось, что сперва-то все же надо выдохнуть...
Вместе с дыханием пришли и запахи. Резко, отчетливо, пахло сырой землей. И палой осенней листвой – коричневой и прелой. Пахло белыми корнями травы, неприятно похожими на то, как в учебниках рисуют нервы.
Вместе с дыханием проснулась и боль. Растеклась по грудной клетке, стоило той приподняться на долгожданном вдохе. Бестия отчетливо поняла, что часа через два в том месте, где особенно жгло, появится красивый, страшненький такой синяк... впрочем, она и сама вряд ли его увидит. А остальные и подавно...
Между тем не надо думать, что девочка была занята исключительно своими милыми ощущениями - она внимательно слушала слова Хирурга. Потому как, в общем, ничто не обостряет наше внимание в той степени, как наказание. Особенно наказание, которое совершенно не хочется ощутить повторно. В отличие от пленников девочка прекрасно знала, что шутить Аль-Нефар не любит. И уж во всяком случае он не станет проявлять свое чувство юмора вот так... С одной стороны у языка вертелось мнооогооо интересных слов (приличными были только предлоги) о методах воспитания любимого па... с другой – она благоразумно молчала. Нет, он не стал бы стрелять ей в голову – хотя это было и просто... совсем просто. Так же просто, как ей, скажем, сжать в кулаке Шерлока, обрывая маленькую крысиную жизнь. Ленси стало зябко... тряхнуло крупной дрожью. Нет-нет, аита не станет. Но прострелить руку, скажем, может вполне. Не сильно так.. задев лишь по касательной. Нууу... если выстрел будет точным. Наказывая не только страхом, но и болью... И возможностью (возможность – это тоже наказание...) вполне серьезной травмы - если дрогнет его рука. Ленси тихонько вздохнула от прилива тоски. Она уже собиралась пошевелиться и встать. Лежать-то, по сути, не было никакой причины. Просто двигаться не хотелось – только что пережитый страх все еще отдавался дрожью в теле.
И тут звездное небо закрыл темный силуэт присевшего рядом Рауля. Девочка сжалась инстинктивно, пытаясь, как Алиса, провалиться сквозь землю. Куда-то там... к анти-папам. Которые кормят мороженным, и покупают кукол... а не стреляют из пистолета, предварительно тонко намекнув переодеться и оставив на капоте машины бронежилет.
Щеки коснулись пальцы... провели по ней - нестерпимо горячие и ласковые. Мир дрогнул, словно они были в поезде, что отошел от перрона. Мигом исчез страх – словно никогда и не было. Не страшной и не важной стала боль. Раз аита так сделал – так было и надо. Значит, вот такое наказание она и заслужила. Только бы он задержался на миг... Ведь сейчас-то из машины виден лишь его силуэт. А что там он делает – не понятно. Ледяные пальцы Бестии обхватили запястье Рауля, сжали. Так хватаются, когда тонут – отчаянно. Короткий миг взгляда в глаза – сквозь темноту. И она тихонько потянула его пальцы к своим губам, его ладонью накрыв очень тихие слова, что говорят все дети:
– Я больше не буду...

Отредактировано Валенсия Санчес (01-09-2012 13:13:47)

+4

20

Спорить с похитителем было сложно – его предложение переодеться было логично, да и аргумент он имел огнестрельный и потому весьма убедительный. И потому окоченевшими руками Рамон принялся переодеваться настолько, насколько это было возможно. Впрочем, нелогичные и оскорбительные приказы дон выполнять не хотел, но таковых пока не поступало.

А как мстить-то? В заложники взять кого-то? Вон, один возможный претендент уже валяется под деревом. Его, а точнее, её убил этот наёмник с визором. Своими собственными руками убил. Ничего святого... Взяли бы её в заложники – плюнул бы да и не стал спасать. Денег предложить да на свою сторону переманить? Не, этот принципиальный. Те, которые сторону за деньги меняют, до такого возраста и не доживают обычно...
Людей, готовых стать карателями, тоже вокруг не наблюдалось. А так как своих сил у двух недавно вышедших из спячки инвалидов было не шибко много, оставалось лишь одно – ждать. Затаиться, слушать команды, и ждать подходящего случая, коли такой представится.
Тем более, что люди – они не роботы, и ошибки склонны совершать потому.

Обуреваемый этими мыслями, Рамон снял свои штаны и теперь сосредоточенно одевал термокальсоны. Спина негодующе болела и похрустывала – тянуться руками к неподвижным ногам было крайне неудобно. Впрочем, звать на помощь писателя наркобарон пока не хотел. Точнее, хотел позвать, да гордость не позволяла.
Происходящее вокруг кокаиновому плантатору было не очень интересно. А потому не вглядывался в то, что убийца делает со своей жертвой. С равной вероятностью он мог проверять, умерла ли жертва, убирать улики или поедать труп. Улыбнувшись чёрному юмору, Рамон попытался привстать, чтобы удобней было натягивать штаны.

+3

21

Свитер домашней вязки из шерсти знаменитых шотландских овец отлично тянулся, и стащить его через голову не стало проблемой. Спеша, Рэй всё-таки встряхнул его за плечи, расправляя – выучка додзё и армии въелась в плоть и кровь – сминая вдоль в жгут и кладя рядом с собой. Расстёгивая пуговицы на рубашке, бывший штурман, однако, не смог скрыть крупную дрожь пальцев. И знобило его совсем не от того, что он снял тёплый свитер. Скиннер уже был в такой ситуации, ломать его не пришлось, он был сломлен ещё тогда – в выбеленном безжалостным солнцем горном кишлаке, название которого Рэймонд не повторял даже мысленно, никогда, в глинобитной хижине, на прогнившем, украденном из советского госпиталя матрасе. Несколько слов человека в спецкостюме – и все усилия, его собственные, близких, психиатров, обнулились. Он снова полетел в бездну, от которой так старательно отползал почти пять лет. Сказать, что ему было страшно – значило бы безбожно преуменьшить. Тупой ужас сковывал разум, а действие транквилизаторов – тело. Рубашка снималась уже с трудом.
Я не допишу книгу. − Толкнулась в пустую голову первая тоскливая мысль. − И уже не прочту Махабхарату... сколько же всего не прочту. И не увижу, как малыш Девятый в школу пойдет. «Зелёный дол»… насколько хватит средств, чтобы его содержать? Не придумал бы Эд направить эти деньги на счета своей фирмы, когда я… когда меня… Да и новую любовь мне так и… не суждено.
Нет, пугал даже не скорый конец – хоть пугал, конечно, чего душой кривить – Буси любил жизнь… очень любил, в каждом вздохе, хоть и знал, что она могла бы закончиться, скажем, на операционном столе через неделю или через пару-тройку месяцев в комнате пансиона, ведь все его предки умирали, если не в бою, то от инфаркта – тоска скручивала душу ещё тем, что перед смертью придётся пережить… многое, и тем, что скорей всего, тела фантаста Скиннера даже не найдут. Он, конечно, язычник, и то, что кости растащат кабаны и вороны, его мало смущало, но вот то, что это случится в швейцарском лесу, а не в шотландском, было горько.                         
Как глупо. Меня не похоронят на семейном участке кладбища. Даже дядюшку эксгумировали и вернули с Фолклендов в родную землю, а мне… не будет такого счастья.
Словам убийцы о шансе выжить он не поверил ни на грош, наивная вера Рэймонда в благородных похитителей любой национальности и религии в муках умерла на том же перепревшем от испражнений матрасе. Содрав, наконец и рубашку и покосившись на почти тёзку, Рэй сжал зубы: он-то представляет, что нас ждёт? Наверняка ведь нет. Он дон, аристократ, он не умеет подчиняться. Натворит глупостей, латинос, горяч…            
− Раздевайтесь, дорогой барон, раздевайтесь, − поймав мимолётный взгляд Трильи, бледно улыбнулся Восьмой, но улыбка тут же сошла со ставшего серьёзным посеревшего лица бывшего штурмана. − Это просто смена одежды.
Тот, (молодец!) пока и не противился, не кобенился, штаны снимал, умница. Рэймонд поморщился почти явно, когда увидел пластырем закрепленный на бедре дона прозрачный пакет мочеприемника.   
Или это даже к лучшему? Хоть у него с этим проблем не будет? Если только трубка не засорится…
Когда Трилья рукой оперся о сиденье, силясь приподняться, Восьмой быстро наклонился вбок, ловко подтягивая трикотажный пояс термокальсон там, где Рамону было не достать.
− Когда Вам катетер поставили? Давно? Сколько дней уже стоит?
Есть у него запас времени ещё и от этих мук?                 

Отредактировано Рэймонд Скиннер (02-09-2012 21:35:24)

+5

22

В ответ на слова Ленси Рауль просто улыбнулся. И приложил указательный палец свободной руки к губам, намекая на то, что лишние слова могут дать пищу для размышлений заложникам. А чтобы их действиями можно было управлять, информационный голод – самый лучший поводок. Пусть у пленников будет все, но будут отсутствовать важные, как воздух, знания о том, кто их взял в плен, что с ними собираются делать, что происходит вокруг, тогда их реакция довольно предсказуема. Это или затаенная злоба, которая приведет к попытке побега, что сейчас и демонстрировал молча и почти остервенело переодевающийся дон. Или – полная прострация, признаки которой сейчас выказывал его собрат по несчастью.
Поднимайся, тебе нужно будет какое-то время еще раз выступить в роли охранника. Не спускай с них глаз. Я сейчас уйду забазировать рюкзаки. Машину мы бросим – слишком яркий ориентир. – слова, едва слышные сквозь шум ветерка и звуков переодевающихся мужчин, лились спокойно. Рауль отнял руку от губ и погладил Ленси по пушистой макушке.
А затем упруго встал, скидывая капюшон костюма с головы. И направился обратно к машине.
Убивашка! В следующий раз пуля попадет вот сюда! – очутившись в круге света от включенного внутри салона машины фонаря, Хирург коснулся указательным пальцем своего лба, а потом направил его в сторону Ленси. Подхватив на ходу топорик, он извлек из багажника оба рюкзака и МР7А1 с двумя магазинами.
Остаешься за меня! – коротко сказал, снова обернувшись к Ленси. – Лишнего не болтать, охранять нонкомбатантов. Безымянному сеньору дать два сухпайка – пусть приготовит ужин. Расход воды – по полтора литра на каждого, включая пищу. Я – на базу. Буду скоро.
И пополневший за счет рюкзаков силуэт Хирурга скрылся в ночной мгле.
[audio]http://prostopleer.com/tracks/4469412S2hA[/audio]

+3

23

Если Ленси чего-то сейчас и было жалко (почти до слез!) так это вот как раз машины... последнее время девочка привыкла воспринимать ее домом... ну или почти домом. Не комнаты же в отелях домом-то считать... А есть ли на самом деле пресловутое ранчо с черными быками Бестия даже не представляла. Хотя, наверное, могла бы и спросить. Но не любила задавать такие вопросы.
Вот потому сейчас девочка рывком села, отворачиваясь. Если ее глаза и стали влажными – так ли сильно это видно в темноте-то? И вообще, это от боли. Место, куда ткнулась через броник пуля, давало о себе знать о каждом движении. Напоминало о наказании... Но прикосновение теплой ладони Рауля к макушке утешило. Авансом.. и за все сразу. Она молчала. Встал он – и она поднялась следом, с опозданием секунды на полторы – две. Остановилась за ним и чуть дальше – на три шага. Неслышной тенью. Стояла, всматриваясь в заложников. И только чуть крепче сжались губы, когда Мудрый волк коснулся своего лба... она понятия не имела, что сейчас происходит – трюк-сюжет, направленный на подавление воли этих людей, или... или не только. Не знала, выстрелит ли он в нее всерьез. Верила – нет, не выстрелит. Но разум говорил, что такой вариант весьма возможен. Почему бы и нет?
Недосказанность... недолюбовь... недопонимание... сплошное «не-до». Восхитительная и мучительная зыбкость бытия. Как хищнику необходимо быть в состоянии недоедания некоторого, легкого голода – чтобы и лапы были быстрыми, и движения верными. Так и тут... недокорм. Не души или сердца, а чего-то иного. Что там дает человеку спокойствие, благодушие? Вот этот неведомый орган и не поучал питания. Сейчас, подстегнутая щедрым выплеском в кровь адреналина, гормона страха, Ленси воспринимала эту ночь иначе... ничто уже не пугало. Все стало мелочью против жжения в двух точках: той, где наливался синяк, и той, что зудела в центре лба, ставшая вдруг явной – словно Рауль не до своего лба дотронулся, а до ее, Ленсиного. Горячим и шершавым пальцем. Возможность не-до-жить до утра... Не-до...
По сути, мелкая сейчас была уравнена с заложниками – у нее оставалось то же самое право выжить. Верней, если честно, так было и изначально. У нее, и Рауля, всегда было лишь это право – выжить. Просто сейчас оно проявилось во всей своей бескомпромиссности. И смущение деворчки перед людьми, попавшими волей случая в ту же вот ситуацию, исчезло. Ну а что кроме случая тут поработала воля Аль-Нефара... так в ее глазах он был чем-то равным судьбе. Не богом, конечно.. или уж, если богом, то языческим... Сварог, бог-кузнец (не только металл кующий, но и чужие судьбы), воплощение огня. Очень странно в Бестии уживались представления о Рауле... и как о чем-то очень холодном, и как о самом огне. Он был на той грани, где сливаются ощущения от сильного холода и сильного жара. И то, и другое – обжигает. И то, и другое – просто сила. Как вещь в себе.
В общем, проводив глазами фигуру наставника, Ленси молча шагнула к машине. Беззастенчиво наблюдая за тем, как мужчины переодеваются. Очень внимательно наблюдая... со стороны она казалась предельно сосредоточенной и притихшей. А, на самом деле, размышляла над тем, что же дальше? На багажнике лежал еще один комплект из флиса. Такой же, как был на ней сейчас – под броником и маскировочным костюмом. Флиска по верх термобелья – ровно то, что надо. Но... на второго-то заложника не рассчитывали. И что делать?
Киньте свои вещи сюда, ко мне, – наконец решила Бестия. И сняла куртку от маскировки, кладя на землю у машины. Показывая, куда кидать. Вещи не должны были отсыреть от земли – одному из мужчин придется надеть часть из них. А вот какую часть – это она сейчас и решит. И заодно проверит карманы.

+6

24

Взглядом поблагодарив своего брата по несчастью, Рамон стал стягивать свою куртку из джинсовой ткани. Лёгкая и стильная, она не была хорошим помощником в холодную лесную ночь – когда дон собирался в деревню днём, в его планы не входила ночная поездка по грибы. Когда колумбиец наклонился вперёд, заныла старая рана. Превозмогая боль, начал натягивать термокофту.
Кажется, кто-то сказал про сухпайки... Боль в боку нарастала, накатывая волнами. Трилья часто-часто задышал – боль немного отошла, позволив окончательно надеть белье, но воздух внутри машины был не слишком свеж. С надеждой дёрнул ручку двери, но та не поддавалась.
Как они меня боятся-то... Будто бы инвалид сможет встать и быстро-быстро убежать от них. Ещё бы намордник надели. Вдруг кусаться буду.
Посмотрел вниз – около ног лежали его вещи.
Надо бы помочь... – пронеслась мысль между пронзительными извивающимися вспышками боли – Собрать вещи... Не я один тут.
Рамон наклонился к полу – и черные точки затмили глаза. Середина позвоночника будто снова взорвалось... Некрепкая хватка слабеющих пальцев вцепилась в ранее снятую одежду, потянула на себя... Но нет – это одежда тянула вниз, подобно якорю.
Ещё один укол – и из лёгких вырвался воздух.
Кажется, все пережитое сегодня достало его. Демоническая личность похитителя, убившего девочку. Внезапно воскресшая девушка. Да и всё это похищение сказалось на нём.
С тяжёлым стоном Дон упал на пол. Сознание медленными, но верными шагами покидало его. Кажется, где-то вдалеке он уже слышал чей-то смех, пронизывающий душу, содрогающий те куски подсознания, что поистине можно назвать первобытными.
Кто-то бы уже потерял сознание. Отдельные индивидуумы рода человеческого, находящиеся на нижней ступени развития, отдали бы богу душу. Но кое в чём Юнг был прав – Эго и Супер-Эго разделены, и развиваются отдельно. Сильная воля Рамона, схватив его железной хваткой, вытащила его из пучин обморока, подобно тому, как барон Мюнхаузен вытащил себя из болота.
Однако, кажется, пару минут Рамон провёл на полу.

+3

25

Присутствие наблюдающей девушки Рэя не смущало. Своего тела он не стеснялся – ни того, что оно искалечено, ни того, как оно выглядит, ибо в первом не было его, рэевой вины, а второе смело можно записывать в личные заслуги. Её взгляд не смущал, но неприятное чувство оставалось и даже накапливалось.
Ишь, смотрит. Велели ей, вот она просто стоит и смотрит. 
Ахмед тоже всего лишь смотрел. И держал, когда приказывали.

Майки по относительно тёплому еще времени Восьмой не носил, так что, когда и рубашку стянул, прохладный воздух заходил сквозняками по обнажённой коже очень даже ощутительно.
Двигаться надо, и одеваться поскорее… − сделал потрясающее по своей оригинальности открытие Скиннер.
Он так и не дождался от собеседника ответа на внятные, вроде бы, вопросы про катетер. Профессор только улыбнулся − то ли покровительственно, то ли застенчиво – в полутьме автомобильного салона не особо-то разберёшь, да и искать причины скрытности или внезапной скромности в планы бывшего штурмана сейчас не входило, вообще-то. В его ближайших планах значилось дальнейшее разоблачение, в смысле – требовалось снять штаны… но сперва ещё больше нужно было натянуть длиннорукавную футболку от термобелья, что и было проделано со всей возможной в этой тесноте ловкостью и быстротой. Расстегнуть молнию на брюках – на это тоже не понадобилось много ума, усилий и времени, иное дело – как эти самые брюки стащить. Вот тут нужна и сноровка, и соображалка, потому как ёрзать по заднему сиденью чревато не просто нулевым результатом, но еще и возможностью с него свалиться и сломать себе что-нибудь дополнительно, хоть падать и невысоко вроде, и пол всё-таки резиной выстлан. К счастью, Скиннер сидел справа, так что можно ухватиться за ручку над боковым окном правой рукой, приподнять себя на ней, так что вздулся мощный бицепс, а левой, свободной, постаскивать брюки с ягодиц. А там уж, опустившись, легко снять штаны и с колен, и выпутать из них голени...
Да, это больно. А что сейчас не больно? Действие последней таблетки закончилось ещё в обед, а сейчас уже темно. Конечно, спину режет…   
Однако стоило поднять голову… даже не поднять, повернуть её на шорох слева и на увиденное боковым зрением: мужская рука, подбирающая с пола снятую (и смятую) одежду, как-то неуверенно запуталась пальцами в ткани, как Скиннера покинуло стоическое равнодушие. Он увидел, как ладонь Трильи резко и явно даже для себя неожиданно оперлась о коврик, не удержала веса всего тела падающего вбок профессора, и…
Ему было плохо, совсем плохо, − уж Восьмой-то видел это по искаженному мýкой красивому лицу Рамона, резко побледневшему. Что хуже всего, Рэй даже в точности знал, как именно плохо этому археологу-не-археологу, то есть слишком хорошо представлял, до буквального со-чувствия, весь спектр ощущений. И понимал, так же отчётливо, что сам помочь не может почти ничем, разве что поглаживать по плечу собрата по несчастью и приговаривать так, чтобы растерянность и отчаяние не слишком прорывались в голос:
− Тихо-тихо. Дышите глубже, Рамон, дышите… сейчас станет легче… сейчас... 
Кого я обманываю… себя или его? И никого ведь обмануть не смогу…
Рэй поднял голову на несколько мгновений, и крикнул девушке негромко, но так зло, что голос, раздавшийся в сыром вечернем воздухе, вопреки всем законам физики зазвенел, будто в мороз:
− Да помоги же! Человек ты или нет?! 

Отредактировано Рэймонд Скиннер (22-09-2012 19:47:24)

+3

26

Ленси отнюдь не доставлял удовольствия стриптиз в машине. И, прежде всего, из-за Рэя. Так она звала про себя Князя, едва узнала его имя. Ей... было больно. Откровенно было больно видеть его боль. Кажется, это называется «эмпатия»? Человек он был хороший, и встрял в переделку случайно... Однако девочка откровенно поморщилась, услышав его крик. Вздохнула... и медленно вытянула из кармана трубочку-плевалку. Загнала внутрь один из ядовитых шипов. Пленники не могли знать, с чем она там возится. Слишком уж непривычное «оружие» было у Бестии.
Конечно, я не человек.
Она не двинулась с места. И сказано было спокойно. На миг только ощутилась боль − когда ребра приподнялись в невольном вздохе, что предварял фразу. Может, нотки этой сдерживаемой боли и коснулись голоса.
Рэй, Вы еще не поняли? Кроме Вас, тут нет людей. И именно поэтому лично я сделаю все, чтобы Вы выжили. Звери порой спасают людей. Люди порой спасают зверей... так бывает.
Не громко, отчетливо. Противопоставляя его крику сдержанную насмешливость и уверенность голоса.
Я Бестия. Зверь. Да. Вы человек. Но рядом с Вами − паук. Вы видели, как умирают от наркотической ломки те, кто попал в его сети? Я видела. Поверьте, им больней, чем ему сейчас. А ведь умирают. И в эту минуту умирают. И не один. Не десятки. Сотни... Вы думаете, он не знает о том? Не знает, что деньги на боли и смерти делает? Знааа-аееет... − тихая певучесть голоса, почти ласкового. И жесткое: − Но делает. Так человек ли?

Бестия не шевельнулась, чтобы хоть шагнуть ближе. Помочь хотелось... Рэю − очень хотелось. Да и боль Барона не доставляла радости − хоть сказанные слова и были справедливы. Но... они оставались мужчинами с сильными руками. Измотанными болью − но мужчинами. Подходить было неразумно. Да и зудела точка в середине лба. Напоминала... Можно не верить, что Рауль убьет. Можно... проверять вот только не стоит.

− Рей, бросьте мне все же вещи, пожалуйста. Мне нужно побыстрей вас обоих обеспечить теплым, а комплект один. На Вас-то мы не рассчитывали... − попросила мирно, словно и не было его крика.
Она не человек. Не стоит спорить с очевидным. А уж обижаются на правду и вовсе лишь дураки.

Отредактировано Валенсия Санчес (23-09-2012 00:51:07)

+4

27

[audio]http://prostopleer.com/tracks/33679GHB7[/audio]
Откуда-то − словно издалека − прорвался голос, советующий дышать. Да, это было известно, но совет был дан как раз вовремя. Внутренне − где-то в сжавшемся недавно, но теперь избавляющемся от тисков боли сознании − Рамон был благодарен этой простой фразе. А потом, опять словно сквозь плотную медицинскую вату, послышался крик всё того же человека (это был голос его собрата по несчастью, человека, которого профессор знал от силы неделю), призывавший помочь им. Даже не им... ему.
Эта забота укрепила силу духа дона Трильи, показала, что надо бороться. Особенно, когда рядом есть люди, стоящие с тобой по одну сторону баррикады. Надо бороться с ними, за них, но для этого надо прежде всего поднять себя, прогнав прочь боль и недомогание. Лидер должен быть всегда на коне. Вставай... Вставай и покажи... Ты не мёртв, а пока жив − способен указать направление к победе. Вставай же! Заставь поверить в собственную победу не только союзников, но и врагов! − мысль застыла, перетекая в мышцы, растекаясь по организму, по каждому нерву. Сейчас было не до окружающей обстановки − воля концентрировалась в каждом органе, в каждой работоспособной мышце, укрепляя их. Рамон был подобен спринтеру, замершему на старте.
Вставай! − кажется, квинтэссенция самопрограммирования вышла из него, подобно тому, как вылетает пробка из парового котла с высоким давлением.

Так и тело − тело, лишь пару минут назад истерзанное жуткими болями − пошло вверх, снова обретая властную осанку. На миг Рамону даже показалось, что удалось привстать на ноги, согнуть колени, победив многолетнюю болезнь − но нет, это невозможно − сильные руки оттолкнули его от пола, от сиденья, невольно сбросив знак заботы писателя.
Взгляд твёрдых очей дона, источающих уверенность, устремился туда, откуда шёл другой голос:
Рей, Вы еще не поняли? Кроме Вас, тут нет людей, − холодный, и в тоже время с оттенком боли, голос девочки. Или же зверя? Пусть не такого опытного, каким был ушедший в лес наёмник, но всё же зверя.

[audio]http://prostopleer.com/tracks/5022283pe4N[/audio]

Вы видели, как умирают от наркотической ломки те, кто попал в его сети? − мимолётное воспоминание-видение пронеслось перед глазами Рамона. Паренёк-португалец корчился от боли, когда некроз распространялся по венам его руки. Кажется, это было в дни обучения в университете. Нет, тогда Трилья не угощал его, просто... этот его однокашник жил недалеко, и когда врачи вывозили его из комнаты, эта странная процессия проехала рядом. А кто-то просто умирал − разбивался, выпрыгнув из окна, получал инсульт, нарывался на бандитскую пулю в поисках дозы.
Не знает, что деньги на боли и смерти делает? Знааа-аееет...
Прошлое сбивало напор, голову повело, и Рамон наклонился под тяжестью воспоминаний − о тех днях, когда он был глубоко против источника получения денег своим отцом. Как же давно это было.

Но права сдаваться у него нет.
Это... их... выбор, − сказанные слова были отделены друг от друга невольными паузами − вдохами через упругую боль, но от этих пауз фраза становилась чётче, − Они сделали... свой выбор... − ещё не до конца отпустившая боль была здесь, рядом, да и в сочетании с опущенной, тяжело вдыхавшей воздух головой, это было больше похоже на покаяние, нежели на отпор, − сделали осознанно.
Не сгибаться! − снова прорезалась фраза в голове.
Выдох − и глаза Рамона смотрят прямо в глаза Бестии.
Человек способен делать выбор... − вздох, возвращение вертикального положения, − Зверь − лишь подчиняется приказам.

У него есть выбор. Он всегда есть. Но права сдаваться у него нет.

+4

28

[audio]http://prostopleer.com/tracks/2530649wJ7G[/audio]

Хорошо, что упасть Рамону совсем Восьмой не дал – чудом каким-то в два рывка придвинулся и подставил бедро и колено под падающее мешком тело, непочтительным, но мощным хватанием за шкирку немного перенаправив угол этого самого падения – не на пол, а на себя. Кажется, Трилья даже пытался ему в этом помочь. Благо руки сильные, рывком же переправить отяжелевший корпус не мелкого, в общем-то, мужчины на сиденье, просто вздёрнув вверх, у Скиннера получилось. Сейчас, на взводе, он и не на такие подвиги атлетизма был способен.
И боли от поднятия недозволенной тяжести он не почувствовал. Пока. Внутри всё звенело, а слух поневоле впитывал слова юной похитительницы.
Вот он, абстрактный гуманизм, во всей красе: будем жалеть несчастных негров в Африке, обколотых укурков, которых, не иначе, злодеи со шприцами за каждым углом поджидали, чтобы силой пристрастить к запрещенным психоактивным веществам, бедных потерявшихся собачек на другом континете… да кого угодно, до слёз и соплей. А как потребуется помочь конкретному человеку, начинаются сомнения – да достоин ли он, эдакий мерзавец, не очень-то похожий на безгрешного ангела, того, чтобы протянуть ему руку помощи, безусловно, безукоризненной чистоты? Сомнения, конечно же, немедленно признаются обоснованными, потому что реально помогать не хочется.
Значит, будем справляться своими силами.

Вообще, Скиннер и в теории знал, что именно нужно делать с человеком при обмороке, и на практике это умел… но не был уверен, что именно сейчас это необходимо и своевременно. Да и неловко было лезть руками в лицо мало, в общем-то, знакомому сеньору. А пришлось бы… ведь нужная точка Жэнь-чжун расположена над верхней губой, вернее, между ней и носом, там, где прощупывается крохотная выемка в кости верхней челюсти. Если помассировать её краем подушечки большого пальца хорошенько… Старина Гэн именно так обычно приводил в себя самого Восьмого. Или…
Рэймонд взял безвольную кисть дона, нащупывая мало кому уже не известную точку Хэ-гу. Она же «табакерка», точка самого широко спектра, применяется от всего, что только можно придумать – от поноса до… не, не золотухи, а ещё круче: зрительных расстройств. Находится она в мясистой части кисти между большим и указательным пальцем. В общем-то, она ближе к указательному, но…  как учили, Восьмой старался массировать всю область вокруг. Пальцы Трильи сжали поддерживающую правую руку Скиннера, видимо, обнаружилась особенно болезненная точка. Так и нужно, хорошо.
К счастью ли, к несчастью – но Рэймонд в деталях, в тонкостях многократно испытанных на себе ощущений знал, как и что чувствует сейчас Рамон. Но тот боролся, и это, чёрт возьми, внушало. Как минимум, уважение. Тем большее, что бывший штурман не был уверен, что сам не сдался бы на месте Трильи. То есть, может быть, из упрямства вкупе с гордостью (природа, чтоб её!), он бы и сопротивлялся падению во тьму бессознательности, но вполне может быть и так, что, из горького опыта исходя, поддался бы соблазну отдохнуть от себя несколько минут.
− Вот только не надо рассказывать о страданиях наркоманов мне, ладно? – сделав главное, Рэй не выдержал, сказалось опять устало и зло. − Я сам на опиатах сижу, радости-то, что на искусственных! Так же как и он, − короткий кивок подбородком на Трилью. − Только мы, в отличие от этих несчастных-умирающих, сели на них не добровольно, не в поисках кайфа и способа забыться, а просто чтобы от боли не загнуться, чтоб сохраниться в более-менее здравом уме. Поэтому, извини, жалеть посаженных кем-то на иглу я не хочу и не буду. У них выбор был, они его сделали.
Он понимал, что весь его точечный массаж по оценке эффективности недалеко ушёл от поговорочных припарок для покойника. Как понимал и то, что выглядит смешно: растрепанный, с прилипшими к лицу тёмными волосами, в одних плавках и футболке, скрюченный… смешно и жалко. 
− Паук? – продолжая мягко, но настойчиво продавливать «табакерку», бормотнул Восьмой без выражения, − Да мне глубоко начхать. Я и пауку помогу, если сумею, если рядом буду и буду знать как, если паук в пределах моей помощи, не в воспоминаниях, не в будущем. Если ему больно здесь и сейчас. А что до добра со злом… − Бывший штурман поднял блеснувшие в темноте глаза на Валенсию. − …ты сейчас знаешь о том, что творишь зло. И что? – коротко хлестнул требовательный, жёсткий вопрос, и сразу – столь же безжалостный ответ: − Ты творишь его.
Слава богу, колумбиец начал подавать признаки жизни: его тяжёлое дыхание, которое в какой-то момент почти исчезло, углубилось и выравнялось, из-под густых ресниц не блестели больше жутко вывороченные белки, профессор слабо шевельнулся – то ли помогли «реанимационные» мероприятия Восьмого, то ли, что вероятнее, молодой организм справился сам.
Это... их... выбор, − задержавшимся эхом прохрипел выпрямляющийся дон. − Они сделали... свой выбор...
М-да. Собрат, чего уж тут. По имени, по судьбе, да и по нраву, видать, тоже. Выпрямился-таки. Герой, − без малейшей иронии подумал бывший штурман.   
Человек способен делать выбор... – вторая пара тёмных глаз тоже горячо заблестела во тьме, − Зверь – лишь подчиняется приказам.
− Лежал бы уж… − с тоской покосился на Рамона бывший штурман. − Сердце же так себе сорвёшь…
Рэй знал, о чём говорит, сам – уже сорвал. 
− Не стоит питать иллюзий, − таким же тоном совета сказал он Валенсии, − Кем бы ты там себя ни считала, но это не людей здесь нет. Звери не рассуждают о чужих страданиях и грехах, о справедливом наказании, это сугубо человеческая дурная привычка. Так что не обольщайся и не открещивайся от принадлежности к роду людскому… девочка.
На сём мировоззренческие споры можно было закончить – лишнее это было. Восьмой нагнулся, подбирая одежду – свою и дона, стараясь не замечать, как у самого до тошноты закружилась голова. Распрямившись, выдохнул медленно, быстро скомал вещички, добавив к неряшливому свёртку свой свитер, своими же джинсами его обернул, и выбросил этот, как говорила бабушка, куфтырь из машины. Тот развернулся уже в полёте, приземлившись на жухнущей траве. Да здравствует волейбол в юности, − хмыкнул про себя Скиннер, сцапал кальсоны и добавил так же мирно:
− Там чего-то про еду велено было? Ну так едоки очухались, если что. Где паёк-то? Я штаны надену, и готов к поварским обязанностям.       
Ни в лоб, ни по лбу за непослушание получить в очередной раз не хотелось. Как и девчонку подставлять.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (24-09-2012 17:44:33)

+4

29

Ленси смотрела серьезно. Спокойно и очень, очень серьезно. Ну а что чуть дернулись уголки губ – так у нее и более откровенную улыбку никто не замечал, как правило. Лицо такое – словно у Пьеро. Углы губ опущены слегка. Серьезна – будет казаться грустной. Спокойна – сосредоточенной. Умиротворенная – слишком серьезной. Так что улыбка осталась ее личной маленькой тайной. По привычке взгляд ее был направлен не в глаза Барона – мимо. В переносицу, верней. Говорят, так смотрят дети-аутисты... и – снайперы. Она дождалась полной тишины. И только тогда присела у кучи вещей. Быстро касаясь их чуткими пальцами, перебирая, смотреть она продолжала в переносицу Рамону:
Вы много видели волков, что подчиняются приказам, Ба... гхм... Рамон? Или лисиц? – голос оставался мягким, спокойным. И только в голове отдалось: «Зоррито»... – Не думаю... Их выбор. да... и совершают его порой дети. Из желания не показаться слабаками, например. Или не выдержав слишком сильной боли души... ну, Ваши агенты умеют находить подход, верно? Их выбор, их минутная слабость... обращенные в Ваши деньги. Тоже выбор.
Бестия кинула свитер на колени Рэю:
Он из козьей шерсти, Рей. Не хуже флиса будет. Наденьте, пожалуйста. И... продолжайте спасать зверей. Меня это как-то даже греет. Знаете... может быть, если мне будет дано выбрать смерть... я и попрошу Вашей помощи. Сдается мне, умирать-то придется в «Приюте». Или такого рода помощь зверю, делающему зло, Вас покоробит? – вздернутая бровь, мимолетная усмешка голоса. А глаза вот остались серьезны. Не отозвались на эти усмешливые нотки. На миг, всего на секунду взгляд скользнул к глазам Рея, коснулся их. И в этот миг девочка позволила себе открыться. По невидимому каналу, по ниточки взглядов, хлынула вся гамма ее эмоций. Всех, что испытывала сейчас. Смесь уверенного «так надо», страха, ощущения странной обреченности, болезненной жалости к нему лично и отстраненное признание его соседа именно что зверем - опасным. Много, много всего еще нес этот секундный укол взгляда. Нес, кстати, и вполне обычный такой страх – ей было до холодных щек страшно не справиться с уходом за ним и Доном. Что-то упустить. Допустить, чтобы они заболели. Всего секунда... и девочка поднялась на ноги, опять закрытая. Шагнула к капоту, скрываясь из вида.
А по поводу людей, не-людей... Вы спросили, Рэй, и я ответила. Честно ответила, что думаю. Передайте Барону, пожалуйста... – она кинула ему на колени куртку и штаны из флиса, и на сей раз не стала маскировать покашливанием оговорку в имени. Все равно ее не переучить себя звать Рамона так. – Вам же, к свитеру, я дам запасные штаны Мудрого Волка... ну и свою куртку от маскировки, она большая. Не побрезгуете? – вторая пара вещей полетела ему на колени, а в голосе Бестии опять скользнула колкая насмешка. Она, кстати, вела себя совсем не так, как должно – словно специально называя их по именам, персонализируя. Террористы обычно ведут себя как раз наоборот.
Сухпаек я положу рядом с Вами на сиденье, и скажите мне, какие Вам и Рамону нужны уколы сейчас... или таблетки? Кое-что у меня есть, а реланиума так и немало. Если в мышцу колоть, то, как я понимаю, он вас не вырубит, но поможет... так?

Отредактировано Валенсия Санчес (24-09-2012 19:48:41)

+4

30

Услышав пассаж про малых детушек, которые не хотят показаться слабаками или боли душевной не выдерживают, Рэймонд смутился, даже краска жарко бросилась в лицо. Наверное, в чем-то они были высокомерны, эти бывшие умненькие, воспитанные мальчики из хороших семей – оба с Рамоном, в детстве и юности защищённые родительской любовью от бед слишком большого и разного мира. Наверное, они, немало страдавшие взрослыми, стали чересчур нетерпимы к слабости других. Но вины их в этом не было. Просто так сложилась жизнь, и этому именно научила: отвечать за себя.
Ну не было у него в отрочестве и юности проблем с наркотиками. Из-за лёгочной болезни в детстве Восьмой даже не курил… да и не только из-за неё, просто из принципа решил однажды, что не даст над собой власти какой-то сухой траве, это унизительно. Да её, этой проблемы, в Нэрне вообще не было. Сигарета с марихуаной – это самое запретное, что он пробовал. Не понравилось, кстати.
Чего?!.. − Рэймонду показалось, что он ослышался. − Какая-такая козья шерсть?! Сама ты козья! – с почти детской обидой подумал он, принимая свой свитер обратно. − Дались им обоим козы и козлики, которых пасти на небе надо… Тетя Джейн из овечьей шерсти вяжет исключительно, с наших нэрнских овец! − аж целую секунду он смотрел на девушку, как тот самый баран на ворота. Поэтому всю ценную информацию о помощи диким зверям воспринял вполуха.
Умирать придётся в Приюте? Ну так это и ко мне в той же степени может относиться. Да и как я там ей помогу, когда меня, вроде как, похитили?
Мудрые волки ещё какие-то… в штанах. Здесь даже похитители ненормальные…
Или я совсем с ума сошел. Слышу какую-то дичь.
Волки в овечьей шкуре.
Козьей.
           
− Не побрезгую, − уже спокойно ответил Рэймонд. − Это всего лишь одежда.
Действительно, вся выделенная ему природой брезгливость иссякла всё на том же матрасе, на котором до него за двадцать-то с чем-то лет с момента умыкания без малейшего понятия о постельном белье наверняка перележало полкишлака – от выжиших из ума беззубых старцев до золотушных младенцев, которым о памперсах дай Аллах хоть в юности услышать.   
− Положи, − кивнул бывший штурман на замечание о пайке. − Если он такой, как я думаю, всё равно придется ждать, я как раз одеться успею.     
Валенсия подняла лицо, позволяя Скиннеру встретиться с ней взглядом… коротким и очень долгим одновременно. В глазах девушки… девочки стыла уверенная обречённость, как будто заложница – она. Вернее, она тоже. А может, так и есть? Чем этот тип её держит? Только ли убеждением?.. Ясно, нет. Если почти убил, и игрой это не было… ну разве что эта маленькая разбойница – гениальнейшая актриса.   
Потом, как тогда, в лавке, когда Валенсия рисовала его странный фавноподобный портрет, взгляд её стал цепким, вбирающим, так смотрят художники… и врачи, уж такого-то штурман навидался. На каком-то втором-третьем уровне восприятия Рэй понял – девушка боится. Именно так на него смотрели мама и Хелен, видя, что у него кончается ремиссия и надо опять что-то делать. Этот взгляд озабоченных женщин, ищущих признаки ухудшения, когда нельзя их пропустить и страшно обнаружить, Восьмой знал. Любящих женщин, надо добавить, ну или хотя бы небезразличных.
Странно… ведь она должна заботиться максимум о нашей сохранности, в смысле, чтоб живы были только. Да и этот… как его назвать-то? – главарь? отец-командир? – она ж его папой вроде называла?.. − тоже обогреть-накормить велел… Не, ну понятно, что пока живыми нужны… но чтоб ещё и благополучны были?.. − это уже явно сверх обязательной программы и личная инициатива… и как бы она не оказалась наказуема. − Рэй слегка нахмурился, обдумывая слова юной женщины. − Хотя, если они взяли запас лекарств… планировали их использовать? Но, может, себе брали? Терроризм – дело опасное, ранить могут, медикаменты всяко пригодятся. Но если брали сразу реланиум, да ещё «немало»... значит, для нас. − Только сейчас Восьмой припомнил случайный вечерний разговор с девушкой, и понял, что сам же и препарат назвал, и на мысль о похищении, возможно, навёл….
Вот уж верно, болтун – находка… и не только для шпиона, но и для других-всяких, как говорил кузен Алекс, злобомышленников. − На сердце у Восьмого живо обнаружился ощутимый такой гранитный обелиск, а не просто камень, но ответственности уже невозможно было скинуть.
− Нет, не стóит реланиум колоть, − бывший штурман мотнул головой. − Нам же, как я понимаю, шевелиться ещё предстоит, а с ним мы будем как две тряпочные куколки, оно вам надо? А обезболить… − Рэймонд тяжело вздохнул. − …в принципе, ненадолго поможет любое обезболивающее. Наркотическое лучше. Морфин и производные – всего лучше… − вопросительный взгляд на Рамона: «так ли?», и окончание фразы: − ...но они едва ли есть.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (04-07-2016 23:18:46)

+4


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Ветка, не сломленная снегом