Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Я мог бы быть обычным человеком, но я упустил эту роль


Я мог бы быть обычным человеком, но я упустил эту роль

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время действия: 27 декабря, день
Место действия: дом Доминика Браунинга
Действующие лица: Шантар Антива, Доминик Браунинг
[audio]http://prostopleer.com/tracks/300653NHj[/audio]

0

2

То ли раненый, то ли загнанный в клетку зверь, Доминик мерил шагами комнату. Из одного конца в другой. Кофейный столик, диван, кресло, шкаф. Шкаф, кресло, диван, кофейный столик. Петляя между ними словно пьяный заяц. Столик, диван, кресло, шкаф.
    Пустота.
    Она пожирала его. Казалось, разруби его сейчас напополам знаменитый маятник Эдгара По, внутри была бы лишь Пустота, сворачивающаяся в спираль. Внутри было пусто, как в барабане. И с каждой минутой его сжирала Пустота. Минуты текли с поражающей разум быстротой. Еще немного – и Пустота доберется до его мозга, пожрет, лишит его разума. Хотелось выть и бросаться на стены, впиваясь в них ногтями.
    Лишь один образ в голове, составленный из тысячи мелочей. Волосы, шея, кисти рук, пальцы, плечи, глаза, уголки губ…
    Его как огнем обожгло видение этих глаз. Глаза смотрели осуждающе на того, кто пытался возомнить себя простым человеком. Доминик опустился на диван, запустив пальцы в растрепанные волосы, но вскоре руки опустились на колени, а голова безвольно повисла. Стороннему наблюдателю, будь таковой сейчас в одной комнате со священником, могло показаться, что он тихо испустил дух: так долго он сидел без движения. Постепенно стало слышно дыхание, перешедшее в хрип.
    Тяжело. Дышать тяжело. Грудь не двигалась. Камень на сердце.
    От этого не спасет никто.
    Он тяжело встал и подошел к серванту, приложившись лбом к холодному стеклу на несколько секунд. Рука открыла стеклянную дверцу и без помощи глаз извлекла оттуда подаренную давно и до сих пор не открытую бутылку ирландского виски. В напитках он ничего не понимал, но был наслышан о немаленькой цене этой бутылки. И она тоже была прохладной.

    На журнальном столике стояли две бутылки и один стакан. Прежде чем распечатать дорогой подарок, он вспомнил еще об одной едва начатой бутылке.  И она сейчас была извлечена из серванта.
    Сейчас же эта бутылка была пуста, а вторая была пуста почти на треть. И мужчина в кресле отнюдь не с лицом ценителя методично выжирал дорогой напиток. Он был пьян, но алкоголь глушил и поворачивал вспять Пустоту. Конечно же, он не думал о том, что так недолго и спиться, он вообще не думал ни о чем. Вот только было чувство – чувство, что кто-то предал. Любовь? Люди? Бог? Или, может, он сам? Ведь кто-то же был виновен в том, что сейчас истязало его. Кто-то должен быть виновен в этом.
    Его руки не дрожали, лицо не краснело, но глаза потеряли ясность и резкость взгляда, мутно поблескивали в свете, пробивающемся из-за задернутых тяжелых штор. Доминик, будучи пьяным, даже не пошатывался во время ходьбы. Но он был пьян, и от него разило, как от лопнувшей винной бочки. Он расстегнул рубашку до середины груди, потому что все еще было трудно дышать, и налил себе еще один стакан.

+2

3

Немногим после полудня Шантар всё же уговорил себя собраться и выйти в зимний послерождественский день. Толокся некоторое время на пороге дома брата, никак не мог решить, чему посвятить оставшийся огрызок свободного времени. Потом подпнул снежный ком, праздно расположившийся на дорожке, с наслаждением втянул морозный  воздух, пахнущий снегом, и неторопливо побрел в сторону местной церквушки. С падре Браунингом Антива познакомился случайно, во время такого же праздного шатания по деревушке спустя неделю после прибытия на Землю. Орионцу показались любопытными особенности традиций служения единому Богу землян, и он ненавязчиво, но выпытывал у святого отца любопытную ему информацию. Святой отец был терпелив, тактичен и редко ссылался на обилие срочных дел. Возможно, в этом он находил возможность просветить несведущего в религии заблудшего агнца божьего и даровать ему возможность открыть свое сердце и свой разум Богу, который не делает различий ни между расами, ни между классами, и одинаково любит всех своих детей - грешных и старающихся жить сообразно заветам Его. Шантар не брался делать выводы о том, насколько в действительности Браунингу приятно это внимание, но не упускал случая зайти в церковь и побеседовать с падре. Теперь уже не всегда о религии и вере. Этот человек становился интересен как феномен, как шкатулка с двойным дном. Где-то встречал Шантар мысль о том, что никто за всю жизнь не грешит так, как это делают священники, и ему хотелось доказательств или опровержений, полученных теперь уже на практике.
Доминика в церкви не оказалось. Покусывая нижнюю губу, Антива мял носком сапога хрустящий снег и думал, не слишком ли нагло будет заявиться к нему в гости. Утром за чашкой кофе его посетила внезапная и весьма противоречивая мысль, и хотелось поделиться ею, обсудить, спросить мнения и либо отбросить как плод больного сознания, которому нечем заняться, либо принять как весьма дельный вывод. Вопрос, как найти дом Браунинга, не являлся насущной проблемой - деревушка не столь велика, чтобы её жители не знали друг друга. Подсказать может любой, и при должном навыке болтливости язык действительно до Киева доведет.
Он еще раз глубоко вдохнул студеного воздуха. На душе даже при умиротворяющих мыслях было неспокойно. Что называется, кошки скребли. Шантар не мог с уверенностью сказать, порождение ли это размышлений о падре и его религии, или же допекает нечто иное. Одно он знал однозначно: это не дипольная рефлексия. Батарейки у Антивы не было, потому и фокусничать контрразведчик себе запретил. Выходить из состояния нехватки энергии "холостому" гению очень сложно, поэтому никто не рискует применять свои способности без веской причины. Таких причин еще не случалось. И объяснений неспокойствию души у Шантара не было. Он прекратил утрамбовывать снег под ногами, тряхнул головой, будто выбрасывал из неё дурные мысли, и направился к пожилой прихожанке, которая вышла из церкви и убирала в сумку мешочек с только что купленными свечками. "Простите, мэм, вы не подскажете, как мне найти дом падре Браунинга? У меня к нему неотложное дело..." А к удивленным взглядам Шантар за месяц с небольшим пребывания на Земле настолько привык, что практически не обращал на это удивление внимания.

Спустя двадцать минут Антива нашел дом Браунинга. Тихое место, не самая окраина Монте-Верди, но и не её центр. Не дойдя до него метров двадцать, орионец остановился и огляделся повнимательнее. Ощущение камня на сердце усилилось. Нет, Шантар не был эмпатом, способным тонко ощущать психоэмоциональный фон, но ему как психокинетику показалось любопытным то, что вокруг немного мрачнее, чем к примеру у церкви или у дома брата. Окна дома были плотно зашторены, и это было странным, учитывая тот факт, что погода стояла пасмурная и редко оседающие на одежду снежинки свидетельствовали о возможности снегопада.
Как интересно, - подумал Антива. - То ли холоднее, то ли света недостаточно. То ли всё вместе. Ты в мрачном месте живешь, Доминик, здесь вряд ли обитают счастливые люди.
Не обращая внимания на шевельнувшееся в душе сомнение насчет верности своего решения, мужчина в несколько шагов преодолел расстояние, отделяющее его от порога дома, еще через несколько мгновений решительно постучал в дверь.

Отредактировано Шантар Антива (28-11-2012 00:13:09)

+2

4

Он имел все основания ненавидеть и презирать себя. Свою слабость, свою… человечность. Человечность, на коорую он уже давно не имеет права.
    – Ты пьяный трус, преподобный Доминик Браунинг. Хотя пьяный ли? Пьяный вряд ли. Но ты на редкость бесхребетный и мягкотелый трус, не способный устоять перед женщиной. Эта рыжая ведьма искусила тебя, и ты не смог вовремя сделать шаг назад. Глупый трус.
    Настала тишина, прерываемая лишь звуками глотков и после этого снова журчанием жидкости, переливаемой из бутылки в стакан. Он, недосвященник, опустошил очередной стакан виски. Он не мог устоятьсяя даже перед выпивкой. Вошь.
    Стук, раздавшийся словно гром среди ясного неба, нарушил его самобичевание и заставил Доминика воровато оглянуться. Его, безупречного, безукоризненного священника застали с двумя почти приговоренными бутылками дорогого и крепкого алкоголя. Какой позор! Пусть он не был пьян – а Доминик был уверен в собственной трезности, как уверен в ней любой опъяневший человек – но поди попробуй объясни это человеку, которому сразу же втемяшится в голову совершенно обратное.
    Как приговоренный к казни, как на эшафот, он подошел к двери. По пути мелькнула и сразу же исчезла мысль о том, что надо было бы спрятать бутылки и застегнуть рубашку. Священник с напускной уверенностью открыл дверь и поднял было взгляд на нежданного гостя… но просто не сумел заставить себя посмотреть пришедшему в глаза и мазнул, именно мазнул, чего никогда не сделал бы трезвый Браунинг, по лицу пришедшего. Им был господин Антива, с которым отец Доминик беседовал немало и с удовольствием, признавая в этом человеке весьма приятного собеседника. Ко всему прочему он надеялся привести эту заблудшую душу к Богу. И в любое другое время он был бы рад такому гостю. Сейчас же мужчине хотелось только одного – чтобы его оставили в покое. Или чтобы здесь и сейчас явился ангел Господень и вынул из его сердца любовь к маленькой рыжей ведьме, грешнице, усомнившейся в Боге, а из его разума – туман, застлавший пеленой его глаза.
    – Здравствуй, Шантар.
    Голос звучал хрипло, и Доминик прочистил горло, прокашлявшись в кулак. Он все еще не мог поднять глаза на гостя – это говорил стыд, такой же тяжелый, как ненависть.
    – Что привело тебя сюда? – он все же нашел в себе силы поднять словно бы потемневшие от тяжести в душе глаза.
    Стыд, которой жег его едва ли не сильнее, чем жгло все то, что заставило его открыть эти проклятые бутылки. Разум словно бы прояснился на несколько секунд, его прожгло насквозь: он, священник, добрый пастырь, понимавший и прощавший, образец для подражания, попался на банальном, отвратительном пьянстве. Он словно бы начал трезветь, как будто стоял не перед обычным человеком, а перед самим Господом. Антива не был частью его прихода, но от этого не становилось легче. Доминик даже не боялся, что этот гость расскажет о пведении приходского священника и опозорит его. Все было намного глубже и страшнее. Святой отец заставил себя посмотреть в глаза Шантару и не опускать взгляд. Поздно убегать.
    – Проходи. Гость…
    Ему надо было выпить. Ему требовалось выпить. Это все потому что он не выпил еще – этот проклятущий стыд. И плевать, кто и что увидит.

+3

5

Когда наконец открылась дверь, Шантар подумал, что морок застлал ему глаза и они видят совершенно не то, что есть на самом деле. Он знал, что у каждого за фасадом есть та жизнь, в которую доступ запрещен, но по кармической неудаче врывался к людям в их уютные мирки тогда, когда они этого совсем не ждут. И сейчас тоже открылась одна из таких дверей, и орионец стоял на пороге чужой бездны, которая насторожилась и напряглась в ожидании, укрылась за мутной поволокой блестящих от хмеля глаз священника.
А я пришел на темы космогонической философии порассуждать. М-даа, Доминик, многому еще придется удивиться в этом жестоком мире.
- Добрый день, падре, - серозеленые глаза гостя блуждали пытливым взглядом по лицу святого отца, ища в нем признаки обычной спокойной уверенности, которая Шантару так нравилась в людях. - Я... я искал в Библии кое-что, и народились вопросы, которые так пекут душу, что я дерзнул зайти к вам..
Он прихватил зубами нижнюю губу и могло показаться, что Антиву охватила нерешительность. На самом деле он быстро провел кое-какие параллели, и они его вполне устроили. Изучение земной религии, пусть даже и так поверхностно, приводило Шантара в какой-то мрачный восторг. Люди, отдающие себя в услужение своду догматов, были непонятны, и этим интересны, ведь каждый хочет выгодной для себя свободы. А эти нет, добровольно надевают путы разума. Зачем им это? Хотелось понять. Кое-что из бесед с отцом Браунингом орионец понял, но всё больше вопросов появлялось каждый раз, когда он пытался вникнуть в логику, разобрать и принять её. Озарения случались, своеобразные прозрения тоже, и Шантар с усмешкой думал, что похож на студента, который наконец переварил и усвоил урок лектора. Ему нравилась своеобразная интеллектуальная дуэль, но... сейчас для неё у кого-то заметно меньше шансов держать баланс.
Когда Доминик наконец поднял на молодого человека взгляд и посмотрел тому в глаза, решимость контрразведчика всё же попытаться подонимать падре на тему своих вопросов заметно притухла. Момент явно не подходящий. Может быть, он устыдился своего состояния, быть может, с унынием думает, что Шантар может и рассказать кому-нибудь, что увидел падре в столь невыгодном свете.
Жаждешь спасения от чего-то? Истинное спасение не в том, но вряд ли твой Бог укажет тебе путь.
Тяжелая тоска и боль плескались в глазах священника. Контрразведчик покачал головой. Прошел в дом, бегло огляделся, стянул с непослушных кудрей шапку и снял пальто. В доме стоял запах алкоголя, он был гармоничным дополнением к тяжелым волнам черной, густой как гудрон тоски, которая хлынула на брюнета, стоило всё свое внимание устремить на Браунинга. Антива скинул обувь и переступил с ноги на ногу. Фигурально выражаясь, падре сбил с ног циничную и железобетонно уверенную в себе сущность ученого, и мало того что было не вполне уютно - было еще и не вполне привычно. Потому что из памяти уже практически истерлось то время, когда Шантар в последний раз имел дело с подобными случаями. Он знал одно - одиночество самый губительный вариант, который может приключиться в этой ситуации, и человеку со слабой психикой и слабой силой воли нет-нет да и приходят в голову мыслишки прекратить свое существование прямо здесь и сейчас.
Только почему после Рождества?
- Святой отец, что случилось? - Шантар беспокойно посмотрел падре в глаза. - Если я могу чем-нибудь помочь, только скажите.

Отредактировано Шантар Антива (02-12-2012 12:53:38)

+3


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Я мог бы быть обычным человеком, но я упустил эту роль