Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Мне неизвестны горные пути...


Мне неизвестны горные пути...

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Время действия: 6 ноября 2012 г., после 16-ти часов.
Место действия: Дом Возрождения.
Действующие лица: Рэймонд Эдвард Скиннер, Мураки Катзутака,  Макс Дансмор, Рамон Эрсилио Трилья

Отредактировано Рэймонд Скиннер (18-02-2014 02:39:19)

0

2

В горах осенних - клен такой прекрасный,
Густа листва ветвей - дороги не найти!..
Где ты блуждаешь там? -
Ищу тебя напрасно:
Мне неизвестны горные пути...

Какиномото-но Хитомаро

Здесь

http://s3.uploads.ru/eSpbH.jpg

В общем, после душеспасительного, без иронии, разговора с доктором Киркегардом на кладбище, бывший штурман еле дохромал до Приюта, до первой скамейки у корпуса Дома Успокоения, плюхнулся на неё мешком, и признался себе, что уходился. А через полчаса – счастливых полчаса, ибо хоть натруженные мышцы гудели, как провода в Нэрне во время налетевшего с моря штормового ветра, но на сердце, впервые за год, пожалуй, устанавливался штиль – оказалось, что встать Рэймонд не может, отказали ноги.
Ох, как же ему тогда влетело от лечащего врача!..
Ох, как же испугался он сам – до рвоты, до яростных слёз, до выжигающей ненависти к себе – это же надо быть настолько идиотом, чтоб вот так, по глупости беспросветной и ослиному упрямству, безответственно профукать чудо, пустить псу под хвост каторжный труд нескольких лет, да не только свой, (типа, раз своего не жалко, нууу… сам дурак), но и хирургов, физиотерапевтов, массажистов, всех, кто поднимал его из проклятого инвалидного кресла, куда снова пришлось сесть! И ему очень повезло, что не навсегда, как оказалось, только до предстоящей операции, на две недели. А ещё – сесть на транквилизаторы, потому как приступ паники, вполне, впрочем, понятный, чуть не свёл на нет ещё и все усилия психотерапевтов и психологов – скатиться к краю личной бездны и начать падать в депрессию получилось оскорбительно легко, и за это Восьмой ненавидел себя ещё сильнее.
И боль... она разошлась, разгулялась во всей красе. По ночам Рэй задыхался в испарине, грыз подушку и до крови искусывал собственные пальцы. Снова попросить сделать укол ему не позволяла гордость – не хотелось подтверждать подозрения в наркозависимости, (чего греха таить – обоснованные, шесть с лишним лет на опиатах никуда не денешь); однажды ему мягко отказали, ведь, как сказал доктор, его позвоночник был почти идеален, во всяком случае, для этого этапа лечения и для его возраста, а психогенные, фантомные боли снимаются нейролептиками и антидепрессантами. Только они не помогали совершенно, а противовоспалительная мазь, предусмотрительно прихваченная из дома, заканчивалась, и бывший штурман знал, что нового тюбика в здешней аптеке ему без вопросов и доносов в высшие мед.инстанции не продадут, прослыть же задвинутым ипохондриком... ещё немного, и он начнёт считать, что это не так уж стыдно. Хотя... всё равно порции геля хватало на час, не больше, потом сон становился драным, как столетняя половая тряпка, так что спал он за ночь часов пять в лучшем случае. Ну и выглядел... соответствующе.
Рассматривая свое осунувшееся лицо в отражении какой-то репродукции, которыми был для уюта увешан больничный коридор, Рэймонд побарабанил кончиками пальцев по металлической боковине колясочного перильца, вздохнул. Рамон встревожится, увидев его таким, это плохо... Он для дона был чем-то вроде... примера? В том смысле, что раз шотландец на ноги встал, и колумбийцу не заказано. Другое дело, что Трилье при ранении не повезло чуть больше, полный перерыв спинного мозга – это приговор к вечно-сидячей жизни... везде, кроме приютской клиники. Их пути к полноценности были схожи, только разной длины, но иногда (с завидной регулярностью, точнее) ключевые пункты на этом пути совпадали – на операционном столе тёзки оказывались практически одновременно. Вот и сейчас – профессор археологии уже, хм… проходил предстартовую подготовку, фантасту предстояло приступить к ней завтра. Перспектива сия настолько не радовала, что сюда, в Дом Возрождения, на день раньше необходимого Рэй себя за шкирку притащил, исключительно на упрямстве «сделаю, вопреки нежеланию, или я тряпка?», и всё равно, кивнув входящей в палату медсестре с капельницей – мол, подожду-подожду, он снова уловил в прикрывающем коридорную картинку стекле движение своего отразившегося бледного лица и малодушно подумал, что не стоит им расстраивать друга, которому и так-то несладко…
Но ведь обещал же навестить… – тем не менее, от вздоха удержаться не удалось. Рэй развернулся, зашипев, но всё-таки просунул кисть, а потом и запястье между стеной, к которой сам же коляску и поставил, и колясочной спинкой, нашаривая в приклёпанном к ней кармане нечто, вытаскивая зажатый в кулаке мелкий предмет – статуэтку совы из бежево-розового нефрита, и разверрнулся на сиденье, одновременно разжимая пальцы.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (11-02-2014 01:35:26)

+4

3

Анхель маялась дурью, наведываясь в клинику так часто (а второй раз за два года – это уже много по ее меркам), она не любила врачей зачастую, но здесь зачем-то находила себе оправдание, в виде горных спусков и чудного массажиста. Самое поганое, что коллеги и начальство с таким энтузиазмом воспринимали ее поездки, что возникали подозрения: а не хотят ли они ее засунуть сюда на постоянной основе?
Хотя, на сей раз сюда она попала по правдивой причине: разодранная в мясо спина, с риском заражения черт знает каким грибком, а следовательно - абсцессом. И ведь много раз она повторяла, что терпеть не может Египет и его осточертевшие «проклятия фараонов», которые на деле всегда оказывались законсервированным биологическим оружием, но раз за разом ее отправляли туда. Потому что больше никого не было с подобным опытом работы.
Светлые коридоры были похожи один на другой, поэтому ориентироваться приходилось при помощи медсестер и чьей-то там матери, но, проходя мимо очередного перекрестка этих лабиринтов здоровья, боковым зрением она уловила сначала коляску, потом чернявую макушку, невольно обернулась и уже более заинтересованно пригляделась. Признав знакомого, более того, земляка, археолог пару секунд постояла в размышлениях, и двинулась по ненужному ей направлению, тихонечко, вдоль стенки. Вообще-то, она боролась с детским идиотским желанием напугать Скиннера, что наверняка будет провально, но вдруг? Он как раз очень удачно рассматривал картины на стенах и проходящих от нее медперсонал, так что она, по сути, оказалась в его слепой зоне. Медленно, тихо переставляя ноги в горных ботинках, будто кот, подкрадывающийся к канарейке, пока хозяева не видят. Конечно, приходило на ум нечто вроде «Какого хрена вообще?», но когда Анхель останавливал здравый смысл?
Остановившись почти за спиной Восьмого, археолог рассматривала статуэтку в его руках, пока он не вздрогнул и не понял, что это «жжжж» не спроста. Наглая шотландка тут же состроила самую невозмутимую лыбу, приваливаясь к стене:
– О, какие люди! И даже живые! Контрабанду возим, разграбляем китайское культурное наследие?

+4

4

Да чёрт же!.. – зачем только он носил этот корсет проклятый, спрашивается? – он же вроде как, должен, по идее, предохранять от... такого. Закусившего губу Восьмого бросило в холодный пот, поясницу зажало в невидимом капкане так жестко и режуще, что дурнота подкатила к горлу. От гримасы боли удалось удержаться, но лицо повернувшегося обратно бывшего штурмана на некоторое время стало отсутствующим, а голос скрипучим, когда он – качественно, заметно – подскочил на сиденье, роняя статуэтку в колени и прижав руку к действительно заколотившемуся сердцу, досадливо вскрикнул:
– Чёрт возьми, мисс, будете так пугать – эти люди ненадолго в живых останутся! – устыдившись, он тут же вспыхнул тёмным румянцем, смягчая тон до просто ворчливо-вредного, с ноткой задора, впрочем: – Про культурное наследие ничего не знаю, про контрабанду тоже, никого не грабил, наоборот, платил свои кровные.
Он снова не лгал: вещица была куплена накануне вечером. Перед тем как наведаться к другу, Рэй голову сломал, чем удивить и порадовать дона, богача, наркобарона и археолога, у которого, в принципе, и главное, на практике, всё есть. Всё, да не всё: овеществлённый ответ на вопрос «Что б эдакое подарить болящему?» нашёлся среди последнего завоза в той самой антикварной лавке, которую сам Рэймонд четыре года как тому феерично грабил, и в которой их с Рамоном на пару со стрельбой и дымом пару лет назад брали в заложники баскские террористы.
– Значит, совушка точно китайская? – он снова рассматривал на свет полупрозрачную фигурку, слегка поворачивая её в пальцах. – Это хорошо… сеньор Трилья такие штуковины собирает. Авось обрадуется.
В свете лампы пятнисто окрашенный нефрит вдруг вспыхнул алым, нехорошо так, кроваво, и Скиннер нахмурился, вдруг вспомнив, что сова в разных культурах – не только символ умения видеть сокрытое, спрятанное во тьме и передавать мудрость предков, но и… много чего ещё довольно зловещего олицетворяло: и тебе зло, и преступление, и ужас, и мрак, и смерть… и даже (каким-то боком) неблагодарных детей.
Может, и не такая хорошая идея её дарить? – засомневался вдруг шотландец.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (13-02-2014 03:07:57)

+4

5

Анхель, подхваченная совершенно детской радостью от того, что ее шалость удалась, расхохоталась, одной рукой держась за живот, а второй – за плечо Скиннера, невольно сгибаясь под собственными судорогами. Она и не рассчитывала на такой эффект, упиваясь видом перепуганного Восьмого и совершенно не обижаясь на то, что он от всей широты души на нее рявкнул за это.
Да ладно, что у вас тут, на креветочной ферме, можно как-нибудь еще пощекотать нервы? Зато видел бы ты свое лицо!
Женщина развернулась лицом к шотландцу и присела перед ним на корточки, беря из рук статуэтку розового нефрита и рассматривая в мельчайших подробностях. Что и говорить, Рей сам того наверняка не зная, существенно поднял ей настроение, переключив внимание с однообразных коридоров на свою персону. Не самый плохой обмен, надо сказать.
Ну, кровные не кровные, а статуэтка была украдена, в древности или сейчас, значения не имеет. Это ритуальное изображение какого-то культа, коих в Китае было достаточно. Они обычно держались целыми наборами, а это – всего лишь часть. Плюс ко всему, в Китае сова символизирует ночные кошмары, болезни и мучительную смерть. Ты точно хочешь ее дарить?
Фамильярный переход  с «вы» на «ты» у Оттоман получался до того естественно, что мог сойти за особую привилегию. Что последнюю нисколько не смущало. Постучав головой фигурки по щеке, явно что-то судорожно соображая, женщина вдруг встала, деловито так беря коляску за спинные ручки и откатывая от стены.
Я выменяю ее у тебя на нечто более доброжелательное. У меня есть люди, которые подобные наборы собирают, но не лететь же мне в Австралию ради этого? Так что сейчас мы быстро съездим до меня и выберем твоему сеньору более подходящую игрушку. Но учти: после того, что ты увидишь, ты автоматически становишься моим соучастником!
И направив отпирающегося мужчину по коридору, Анхедь с видом, исполненным невиданной гордости, покатила к жилым корпусам.
Ой, да брось! Дай мне покататься! Мне-то за просто так коляску не выдадут! А гордость твоя не пострадает ни на грош, я ведь знаю, что на самом деле ты – здоровый и очень сурьезный мужик, – сказала археолог без малейшей серьезности в голосе.

+4

6

Рамон, обрадованный недавним известием, пришедшим из Колумбии, ехал по полупустым коридорам дома Возрождения. Большинство в это время было либо на каких-то процедурах, либо гуляло по просторам Приюта. Так что натолкнуться на старинного друга недалеко от выхода из этого корпуса было маловероятно. Но именно это и случилось – притом дону пришлось вдарить по тормозам, ибо коляску Рэймонда двигала девушка шаловливого вида.
Хотя услышать эту пару можно было и заранее – в частности, по шуму, ими создаваемому.
Рэймонд! Здравствуйте! – и сровняв скорости, он постарался приостановить движение коляски друга, потому как, судя по виду шотландца, его сие радовало не очень.
Девушка. Не создавайте сложных ситуаций на дорогах, умерьте пыл, – обратился твердым голосом он к спутнице друга, – Я, конечно, понимаю, что мистер Скиннер – штурман, но не до такой же степени!
И, повернувшись обратно, увидел небольшую статуэтку в руках шотландца – небольшую нефритовую сову.
Ух ты! Откуда у Вас такое необычное произведение китайских мастеров? X век нашей эры, или Вы не узнавали?

Встретить шотландца было очень кстати – дон Трилья горел желанием поделиться с ним своей новостью – в том числе, как с собратом по колясочным делам. Не каждый же день изготавливаются ходунки, совмещенные с экзоскелетом, в конце концов!

+5

7

«Креветочная ферма» заставила понимающе усмехнуться, плеснувший керосину в тлеющее сомнение вопрос о желании дарить другу именно эту статуэтку в свете новой информации – нахмуриться сосредоточенно, приглашение поехать «до меня» – серьёзно кивнуть, а предостережение о соучастии – поднять бровь удивлённо и с лёгким сарказмом.
Не думаю, что подари я Рамону того откормленного нефритового свинтуса, буро-болотных оттенков, которого я ещё в лавке приметил, было бы лучше... – пробормотал фантаст, – мне самому он не понравился как-то… Что ж, поедемте в номера, мисс! – прозвучало как надо – лихо и иронично.
Вообще, если совсем честно, он сейчас поехал бы куда угодно, лишь бы отсюда, лишь бы не думать о том, что предстоит в ближайшие дни, начиная с завтрашнего. Причём так, чтобы времени оставалось в обрез – только-только вернуться в клинику уже надолго. А потом Скиннер на мгновение задумался: при упоминании о «целых наборах» вдруг пришло в голову, что его малахитовая черепаха, купленная случайно в Казахстане, хадзина белка и увиденная некогда пантера… у кого же, у кого?.. да, господи, у Генри Эстер, как можно было забыть? - пожалуй, вполне могут быть примерами такого разрозненного набора. 
Ну почему сразу культ? – мысленно возразил бывший штурман. – Может, эти фигурки для игры вроде шахмат?..
Сказать ещё раз о том, что дон тоже собирает «такие штуки», Восьмой не успел, ибо…
Эй, да ты что! – снова, теперь уже растерянно вскрикнул он, оборачиваясь… да чтоб тебя! – опять оборачиваясь вслед за юркнувшей ему за спину женщиной, тоже моментально и нечаянно переходя на «ты», когда понял намерения удалой землячки. – Какого чёрта?! Что ж ты творишь-то?!..
Но уже нельзя было сомневаться в том, какие именно действия собирается предпринимать эта… эта… слова даже не находилось у писателя (!) ...эта уж точно несерьёзная тётка! И, ей-богу, если бы дело было только во врачебных запретах, наплевал бы Рэймонд на них с высокой колокольни, и встал, чтобы не допускать того, что сейчас будет – пусть даже это всё выражалось переиначенной, вывернутой наизнанку поговоркой – «небитый битого везет», да только... встать он сейчас не мог при самом яростном желании.
Однако двух растерянно-протестующих негромких, надо сказать, воплей Скиннеру хватило, чтобы понять: а) они бесполезны: б) они унижают его больше, чем дурацкая задумка Анхель. И нет, не в отношении равноценного обмена предметами культа или произведениями искусства задумка дурацкая! Поскольку сюда, в Приют, в этот раз Рэй прибыл ходячим, и до одного далеко не прекрасного момента передвигался на своих двоих, экстренно пришлось ему оседлывать казённое инвалидное кресло. Оно, конечно, было удобным, но не родным. Впрочем... принципы управления этим средством передвижения более-менее одинаковы, а специфичные навыки водителя-сидельца бывший штурман ещё не утратил, так их и перетак! – а потому, чтобы озорная упрямица вообще смогла сдвинуть с места коляску, вообще-то самоходную (удивительна скорость, с какой кресло на колёсиках возвращала людям детские желания покатать… или покататься), пальцы сами нашли и нажали нужные кнопки на джойстике в нужной последовательности: отключить тормоз, а потом электромотор. Иногда… лучше принять руководством к действию принцип «не можешь изменить ситуацию – измени отношение к ней», так что мягкий и улыбчивый обычно Рэй, уперевшись в подлокотники и подтянув корпус, сел поглубже на сиденье, молча расправил широкие плечи, потом по-наполеоновски сложил руки на груди и почти надменно приподняв подбородок, посмотрел на попавшегося в коридоре некстати медбрата и уборщицу таким орлом – полупрезрительно и торжествующе – что у них, и всех прочих встречных, ни тени сомнений не возникло – кто себя везти позволил, снисходя и делая большое одолжение.
Все эти обуздывания гордости с одновременным отпусканием её на волю заняли внимание бывшего штурмана целиком, так что въезжающего в колясочный бок дона, вынырнувшего из-за пересечения коридоров, Скиннер заметил поздно, в тот самый момент, когда, уже слегка расслабившись, снова взял такую нарядную, уже совершенно невинную на вид нефритовую сову. Сказать, что явление профессора и наркобарона народу в их с Анхель лицах удивило Восьмого – значит сильно преуменьшить.
Господи, Рамон! – фантаст едва не всплеснул руками. – А кто же тогда в Вашей палате, капельницу-то кому?.. – уже понимая, что обознался, Рэй хмыкнул: – Ну, не суть… Что сова «мэйд ин Чайна», мне только что подтвердили, про век её производства пока не знаю, но… – неопределённо хмыкнул он снова. – Стало быть, судьба Вам её получить. Держите, – полупрозрачная фигурка стояла на протянутой к тёзке ладони.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (15-02-2014 18:47:05)

+3

8

Ей не хватало этих дурацких шалостей еще тогда, в самом детстве, очень быстро им на смену пришли обычные заботы и стремление выжить в мире взрослых, которым, по сути, на тебя плевать. Поэтому коляска сейчас стала не меньше, чем колесницей, в которой она, как возница, везла особо важного патриция, а то и сенатора, не меньше! Счастье Скиннера, что каркас кресла был рассчитан на большой вес, иначе прогнулась бы дополнительная подножка, когда Анхель, на полной скорости на нее вставала, хорошенько отталкиваясь ногой. Они развивали приличную скорость, едва вписываясь в повороты и распугивая медсестер, но весь этот риск был очень напускным: Хель отлично сидела за рулем лет с шестнадцати, она изъездила сложнейшие горные трассы вдоль и поперек, и совершенно не собиралась травмировать Рэймонда, разве что – развлечь. Хотя, надо было покаяться, что столкновения она не планировала, но экстренно затормозить успела, ограничившись только «Бум!» в чужую коляску.
И, несмотря на замечания, ее разобрал смех, приглушавший осадок от упорхнувшей из рук птички.
Ууу, скучные вы! Умерьте пыл, ездите по правилам. Как вы тут живете, стухнуть же недолго!
Хель слезла с подножки и развернула кресло, разгружая место аварии. Не то чтобы ей нужна была эта сова, к статуэткам она не питала никаких симпатий, если только не какая-нибудь оккультная вещица метр в высоту. Но за часть такого набора могли отвалить очень хорошие денежки, а они лишними никогда не бывают. Вряд ли Скиннер знал, что конкретно покупал, и вряд ли его знакомый знал, что терял. Хотя никогда не поздно помахать куском ветчины перед носом голодной гончей.
Значит, браслет Ягуара отменяется? Тю, могли в стеклянный коридор свернуть, там паркет поглаже. Век с X по XII, точно не скажу, не моя область, но точно из набора. Кстати, тот свинтус – вряд ли, набор обычно выполнялся из одного камня или хотя бы их родственных по драгоценности. Могу дать мизинец на отсечение, что видела еще одну зверушку из похожего набора.

+5

9

Зря, похоже, Рамон останавливал парочку – хотя наворачивать экстренные повороты было не в его планах. А явный оттенок боли на лице  друга тоже был расценен неверно - видимо, это была физическая боль. Но отступать от создавшейся ситуации дон не хотел.
Капельницу? Капельницу не ставили, – странно посмотрев на Рэймонда, промолвил археолог, и поучительным тоном продолжил: – А вот если кто-то будет гонять по узким коридорам, и впишется в бетонную стену, то ему капельница будет обеспечена.
Аккуратно выезжая на упомянутый гладкий паркет, – краем глаза колумбиец заметил, что колёса транспортного средства штурмана не обеспечивают надежного сцепления, – Рамон поднёс статуэтку к глазам и пристально посмотрел на прожилки нежных цветов. Нефрит переливался на солнечном свету, от него, казалось, исходила какая-то странная сила. Покрутил в руках, но каких-то отличительных знаков культа не нашёл. Но было что-то... знакомое.
Поберегите свой мизинец, мадам, – обращение было ироничным, с улыбкой, но всё это сменилось напряженной задумчивостью и просто некоторым напряжением, – кажется, это действительно набор. Помню, при раскопках на севере Китая несколько лет назад была моей командой обнаружена похожая вещица. Тот же нефрит, животное только другое. Так вот, когда мы рапортовали в ближайший райцентр о ней, то спустя пару часов прибыли люди в полувоенной форме, и не особо обременяя себя какими-либо церемониями, у нас фигурку изъяли. Хотя надо отдать должное китайским службам, они оставили за неё деньги. Притом неплохие.
Ему показалось, или при упоминании «неплохих денег» в глазах у девушки промелькнул огонёк?

+4

10

Освободившись от нашедшего-таки нового хозяина подарка, мелкого, но ценного, Рэймонд сел поудобнее, поплотнее к спинке, развёл руками только сейчас, качнул головой слегка виновато – обознался, что поделать? Даже если нет, ведь медсестра на посту указала именно тот номер палаты, лучше признать ошибку, что ему, Скиннеру, грозит? – всего лишь прослыть перед неблизкой знакомой растяпой невнимательным и путаником. Зато не поставит Рамона в неловкое положение при даме. Штурман, в отличие от неё, знал, кто таков на самом деле сеньор профессор, и понимал потому, что подозрительный Трилья мог попросту отказаться заселиться в палату, сперва ему предназначенную – почти инстинктивная мера предосторожности, очень возможно, излишняя, но... можно ли вообще быть главой крупнейшего наркокартеля Колумбии и не стать при этом параноиком? Особенно учитывая, чем поплатились его семья и сам дон за дважды проявленную беспечность, положительного ответа на этот вопрос Рэй не находил. В уме его мелькнуло то, что заставило сделать лицо особенно серьёзным и опустить глаза, чтоб не выдали заплясавшими смешинками:

Мой милёнок – мафиози,
Цельный день лежит в навозе.
Прячется, наверное –
Вот работа нервная!

Эту частушку Скиннер привёз из России времён своей предкосмической подготовки, запомнив крепко… и время от времени вспоминая, вот как сейчас. Внутренний смешок Восьмой мастерски переплавил в нечто вроде досадливой гримасы, а та обернулась мрачной усмешкой:
– Что не ставили – вижу, – освобождённые руки снова скрестились на груди, – но всё же у нас впереди, верно? – уголок рта саркастически дёрнулся, и досада на лице проступила сильнее, в ответ на поучительный тон Рэй в шутливом упрёке возвёл очи горе: – Ну хоть Вы-то, Рамон!.. не мыльте мне шею, а? Я и сам-то себя сожрал за то, что, вон, и без бетонной стенки умудрился напортачить, уделал себя снова до «тележки». – Короткий кивок поясняюще показал на колясочный подлокотник.
Шотландец замолчал, прищурившись – кроме гладкого паркета стеклянный коридор встретил слишком ярким светом – тоже поглядывая на вновь налившуюся красноватым-золотистым сову в руках Трильи и внимательно слушая беседу специалистов по древностям.
А я здесь что делаю? – мелькнула полупаническая мысль и бывший штурман (он же патриций в небыстро уже едущей колеснице) покосился в обе стороны, сперва на Анхель, потом на Рамона. – Что за дикая роль cосиски в бутерброде из археологов?
Однако смыться сейчас не получилось бы никак, а слушать было интересно. Когда дон закончил рассказывать об эффективной китайской методе сбережения культурных ценностей, Рэй тоже слегка нахмурился… а потом решился:
– Слушайте… вот вы говорите, что такие наборов создано немало… – он обернулся к Анхель: – Ты ведь сказала, они из одного камня делались… только из нефрита? Или ты имела в виду – из любого вида камня, но все фигурки в подобной коллекции из него именно? Если так, то у меня есть часть такого набора из малахита. – Скиннер задумчиво повёл плечами. – Я почему так думаю… моя черепаха, купленная в Казахстане, и белка, которую я видел у своего друга казаха, –  улыбнувшись почти застенчиво, Рэймонд почему-то добавил: – он, кстати, тоже тут лечился, друг… так вот… наши с ним каменные зверушки явно в одном стиле сделаны.   

Отредактировано Рэймонд Скиннер (19-02-2014 01:03:14)

+4

11

Хель прищурилась, в сотый раз перебирая в голове всех «левых» коллег, с которыми она когда-либо работала, потому что к «правым» господин Рамон точно не относился, всех пересушеных стручков и наивных идеалистов она по списку знала, а список знал ее и не горел желанием работать вместе. Нервные они, нынешние археологи, нет в них огня авантюризма.
Мадемуазель, я попросила бы, – тоном одной из соцработниц, мерзкой старой девы, пропищала Хель, издеваясь над латиносом, – Китайские власти, они, конечно, ратуют за сохранение культурного достояния, правда, с мафией и контрабандой борются менее активно, чем даже с официальной археологией. Однако, я не сказала, что совушка – не из набора. Я сказала, что она – из другого набора, нежели свинтус в лавке, – был большой соблазн показать язык, как в детском садике, но она этого не сделала, потому что всплыл в памяти еще один адресок человека, которых этими наборами занимается.
Не путай Божий дар с яичницей, – женщина сжала плечо Восьмого, протянула руку и взяла сову в свои чуткие профессиональные пальцы. – Набор делали или из одного камня, или из нескольких драгоценных, равных по... ну пусть будет по цене. То есть либо нефрит, либо нефрит-малахит-яшма-оникс. Ты сказал, свинтус твой – бронзовый. Бронзу, если память мне не изменяет, делали для военного сословия или особых целей. Тут еще надо посмотреть на работу и следы резца, на возраст. Блин, прогуляла я всю Историю Китая, теперь вот вспоминай, что там из окна было слышно, что нет... Мы так и будем посередь коридора обсуждать китайское культурное наследие, или, может, выкатимся хотя бы на террасу?

Отредактировано Анхель Оттоман (24-02-2014 14:02:11)

+3

12

К отъезду Мураки готовился всегда заранее, и теперь, за день до оного, все документы были в полном порядке, встречи назначены, улажены вопросы проживания и проезда, вещи, и те собраны. Осталась маленькая деталь, носящая чисто добровольный характер.
  По правде говоря, сообщить пациентам об отъезде и переносе операций могла помощница, или можно было сделать это по телефону, а не тащиться по корпусам, тратя последний день на личные встречи. Однако, найти своих «питомцев» было не так уж сложно.
По шуму, конечно же.
Это даже не удивительно, не так редко среди людей, ухитрившихся заработать проблемы с позвоночником, встречаются очень... активные люди. Активные? Ха, прямо говоря, почти буйные.
И правда, человек более спокойный и рассудительный едва ли станет делать то, что делают они. Например, гонять по коридорам корпуса на инвалидных колясках.
Только вслушайтесь, что может быть более странным? Только гонки по реанимации, хотя они и это могут.
В такие моменты Мураки и искренне веселился (никоим образом, конечно, не показывая этого внешне), и почти что злился. Работаешь с ними, лелеешь, знаешь их тело лучше них самих… а после застаешь вот за такими развлечениями.
Чуть меньше везения, и вся работа к чертям, и приходится начинать все с начала.
Собственно, со Скиннером так и было, не в практике Мураки, за что спасибо Скиннеру (и остаткам его сдержанности) и самому Мураки (точнее, его несомненной гениальности и ангельскому, черт подери, терпению).
Удивительно, как веселая компания не заметила стоящего чуть поодаль Мураки. Впрочем, немудрено, они так были заняты друг другом и разговором, а японец почти что сливался со стенами по окрасу и молчаливости.
Если вы собираетесь выкатить мистера Скиннера на террасу таким же образом, каким гоняли по коридорам, я буду вынужден отнять у вас права на вождение инвалидных колясок, мэм.
Мураки даже попытался звучать не слишком занудно. Говорят, что если ты хочешь пошутить, принято улыбаться. Катзутака в такие байки не верил.
Иначе это может окончиться в операционной.
Он подошел к компании довольно быстрым шагом, и теперь кивком поприветствовал присутствующих.
День добрый. Мэм. Собственно, Рэймонд, Рамон, я искал именно вас.
Девушку Мураки успел хорошо разглядеть, хотя вроде бы не задерживал на ней взгляд особо долго. Отметил про себя отличную физическую форму, за что сразу мысленно поставил плюс. И тут же поспорил с собой – насколько долго она сохранит здоровье при такой энергичности.
Ваши операции переносятся на более поздний срок. С завтрашнего дня я вынужден отлучиться. Буду отсутствовать в общей сложности шесть дней, и я искренне надеюсь, – акцент на «искренне», взгляд чуть дольше Рэймонду и его даме, - что за это время результат нашей с вами работы будет в полном порядке.
Иными словами: не сверните себе шеи, лихие парни. Иначе в позвоночнике будет ковыряться уже патанатом.
Разумеется, вслух это сказано не было.
Мураки сдержанно улыбнулся, но улыбка, как и всегда, не коснулась глаз.

+6

13

Рэй покосился на не по-женски сильные пальцы, стиснувшие его плечо, но дёргать им не стал – пущай уж себе держит… типа, добыча, типа, поймала, типа, врёшь – не уйдёшь! Но сказать не преминул – уж больно Анхель вольно обошлась с… эээ… ладно с его транспортом, его скоростями и маршрутами, но с его словами?.. Вот уж фиг! – Скиннер по занудско-штурманско-писательской привычке в речи своей всегда был до одурения точен, и плохо переносил, когда его слова перевирали по невнимательности.
Он глянул на забравшую фигурку молодую женщину снизу вверх, и сказал, непостижимым образом совмещая в тоне дурашливость и серьёзность:
Мадемуазель, я тоже попросил бы! Про бронзу сказала ты, я про нее ни сном ни духом, я говорил, что хряк зелёно-бурый, тот, которого вместе с совой выставили на продажу, тоже был из нефрита, просто мне его цветовая гамма не понравилась и самодовольность туповатая на морде… на рыле. Да и вообще… свинья – это как-то… приземленно очень. Был бы он кабаном – я б его взял, кабан – символ воинской храбрости в кельтской традиции, а там – просто скучный раскормленный свин. Так что какое тут воинское сословие… его скорее крестьянину дарить…  – Скиннер осёкся и глянул на дона: – Хотя… для того, кто выращивает розы, кофе и лайм, – в тёмных глазах фантаста мелькнула заметная только Трилье искра озорства, – может, и подошёл бы он, для плодородия, так сказать.
Он ещё и хмыкнул озорно, соображая про себя, что на плантациях коки увеличение плодородности почв и возрастание урожайности тоже бы лишним не стало, потом снова задумался и всё-таки заговорил, покусывая губу и поглядывая на Анхель:
Малахит, значит?.. Граждане археологи, товарищи учёные, доценты с кандидатами, вы будете смеяться, но… говорю же: фигурка из малахита есть у меня, я её в Казахстане купил, в лавчонке одной, почти что с рук, и она точно из набора, потому что мы с другом его… того… разрознили: я купил черепаху, – Восьмой чуть нахмурился, жалея, что сегодня оставил её в номере, собираясь взять с собой талисман завтра, ложась на лечение, и потому не может пока её показать, приходится рассказывать: – правда, необычный оттенок у камня, на нефрит, кстати, смахивает немного, матовый и немного в хаки… – брови разошлись и Скиннер усмехнулся, – ...военная такая черепашка, а Хадзи себе белку взял, вот у него как есть малахит, ярко-зелёный и с разводами. – Снова почесав бровь указательным пальцем, шотландец улыбнулся ещё шире: – Но тут всё закономерно, потому что мой казахский друг – точь в точь сумасшедший белк, тот, из «Мадагаскара», с выпученными глазищами и орехом.
Смешок его умер на взлёте, как пташка в сорокаградусный степной мороз, ответить на предложение выехать на террасу и там продолжать искусствоведческие изыскания в тесном кругу специалистов по археологии и истории материальной культуры Рэймонд не успел, ибо...
Да етишкина же колобашка! – блямкнуло в мозгу любимым возгласом того же Хадзилева Талгатовича. – Право слово, не врач, а ниндзя какой-то!.. в белом.
Никак шотландец не мог привыкнуть к манере доктора Мураки появляться бесшумно, словно призрак, внезапно возникать на ближнем плане реальности – вот только проезжали пустой коридор, вдруг – опа! – и в нём уже доктор. Причём ни одна дверь не скрипнула и не хлопнула.
– Да! – с шутливым жаром откликнулся Скиннер. – Лишить её прав на неделю! Я всеми конечностями за! Меня от её езды с ветерком продуло! – при этом он весело подмигнул Анхель.
А вот на доктора взглянул странно – полуиронично, полублагодарно: это в любом случае закончится в операционной для троих из лихой четвёрки, уж врач-то это знал. Славно, что этот факт хотя бы обсмеять позволено. 
Дальше стало совсе-е-ем интересно. Спасибо сенсею Масудзо, научившему-таки Рэймонда «держать лицо»: бывший штурман, слушая то, что говорил Мураки-сан, якобы озабоченно и даже чуть недовольно хмурился, в то время как сердце его невольно начинало издавать неуверенно радостные трели: шесть дней! Весь этот предоперационный-операционный-послеоперационный ужас, к которому невозможно привыкнуть, даже если знаешь весь «церемонимал» до мельчайших деталей, отложен почти на неделю!
А-а-а!!! – шотландец даже глаза прикрыл, чтобы не искрить радостно. – Вот оно счастье-то привалило!
И по фигу, что придется ещё неделю терпеть и на стенки лезть от боли – мириться лучше со знакомым злом, чем к большему нестись козлом… не всегда верны правила «раньше начнёшь, раньше кончишь» и «сделал дело – гуляй смело». Вернее – не всегда их верность радует и зовёт на подвиги.
Разумеется, Мураки-сан, мы искренне… – Рэй в точности повторил интонацию доктора, – постараемся наши с Вами общие достижения сохранить и приумножить.        
И посмотрел на Рамона – подтверди, мол, друг, будь другом.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (25-04-2014 01:06:36)

+4

14

Вы все скучные, старые пни. Вот помрете от скуки, я вам апельсины на могилку таскать не буду!
Хель весьма дрррраматично и укоризненно посмотрела на обоих «колясочников», стараясь не ржать и не отпускать шутки про колесный транспорт, на который права у нее отобрать невозможно, ибо они на почти все, что имеет колеса, а так же катер. Да-да-да!
Врач, лечащий Рэя, как она поняла, был японцем, и с больно юркого языка чуть не сорвалось бестактное и неуместное «А что японец делает в Швейцарии, у вас и свои хлеба не хилые», но у нее завибрировал смартфон, и на пару секунд археолог из реальности выпала, читая сообщения. Лицо, до этого живое и насмешливо-ироничное, сначала стало сосредоточенно-хмурым, затем просто хмурым, затем хмуро-раздражительным и вот наконец, через краткий проблеск растерянности – снова ироничным.
Чтоб вас поперек... так да растак...
Обязуюсь их больше не катать. Могу даже обмотать полицейской лентой, и поставить знак «Не подходи - убьет», дабы совершенно точно сохранить их в нужном до операции состоянии. А нефрита вы, месье Скиннер, не получите, раз вы такая умная Маша и вообще великий антиквар. Ну, можно было бы ограничиться причиной того, что я вредная сволочь, у которой нет личного лечащего врача, и вообще обиделась, но увы и ах. Нефрит только что спиз... украли. А хозяина отправили в коматоз. Третьи сутки лежит. А я-то не в курсе, что Датское королевство деградирует в таких масштабах.
Хель сама не поняла, на кой надо было вываливать свои нервы на Рэя, просто Восьмой подвернулся, и этот разговор о наборах еще... и доктор. Шотландка бросила вскользь взгяд на Мураки, но интуиция на его счет молчала, как и природное чутье. Вообще молчало. Что априори было странно.
А какая у них уже по счету операция? – тактичность топора – наше все.

+4

15

Идея кататься по террасам на бешеных скоростях никак не улыбалась дону. Пусть его коляска была оборудована всем, чем только можно – он мог даже снести стену с помощью залпа бортовых орудий – но это было слишком. Особенно в присутствии девушки, которая тоже была историком. Но вот знать о том, как там обстоят дела у китайцев с мафией и законниками, историк, скажем так, не должен. Стало быть, работа у неё выездная, и, мягко говоря, малозаконная. Иными словами – "черный копатель"-профи. Профи потому, что обычные не занимаются статуэтками XII века. Им обычные черепки нужны – на потеху туристам, да золотые монетки.
Естественно, свои доводы вслух Рамон высказывать не стал. Но сделал себе в уме памятку – узнать о девушке поподробнее. Надо ж иногда давать задания агентурной сети? Да и про наборы этих статуэток тоже неплохо бы разузнать.
Пущай работают, шпики.
А потому профессор археологии улыбнулся, и поддержал разговор, прерванный внезапно прибежавшим лечащим врачом. В том, что его вылечат, Трилья верил. Не зря же он здесь? Шесть дней всё же лучше, чем ничего.
Зелено-бурый хряк? Да, это может быть не только бронза, да и не только малахит. А вот насчет свиней, Рей, я бы и поспорил. Помимо того, что зоологи говорят об этом животном только хорошее, так ещё и во многих странах эта зверюшка – а точнее, боги, связанные с ней внешностью – считалась покровительницей плодовитости и материнства. Древний идол Матери-Земли унаследовал от свиней грудастость – у некоторых народов у таковой небожительницы было до шести грудей! – лекторским тоном продекламировал Рамон. Взгляд, блуждающий по «студентам», ненароком скользнул по формам девушки, – Но за предложение спасибо. Чтобы стога колосились, а белки... белки размножались.
Но вот про скучность бытия фраза «мадемуазель» его рассмешила.
Мы-то? Старые пни? Да в наши-то годы ещё столько можно сотворить! Даже человека из комы поднять.

+3

16

В искренность стараний и в то, что они вообще будут иметь место, Мураки верилось ну очень слабо. Ни Рэймонд, ни Рамон не относились к тому типу образцово-показательных пациентов, которые довольствуются мирным времяпрепровождением на территории больницы в духе прогулок и игры в шахматы, но напомнить обоим о том, что от травмоопасных приключений лучше воздержаться, все равно стоило. Хотя бы для проформы. Если быть до конца честным перед самим собой – только для проформы, потому что никакие предупреждения не уберегут ни одного, ни второго, если произойдет что-нибудь непредвиденное. Даже на надежные, казалось бы, стены Приюта, доктор не возлагал особых чаяний – события прошлого года дали понять, что репутация Монте-Верди как идеального места для клиники такого типа, решает далеко не все. Неопределенность участи собственных усилий держала в легком напряжении, но японец не позволял ей выйти за рамки разумного, и уж тем более не позволил бы своим подопечным догадаться о нем. Поэтому многозначительный взгляд не задержался на Рэймонде и его спутнице дольше необходимого, а на все уверения о строгом соблюдении ценных указаний Мураки лишь улыбнулся, не скрывая легкой иронии. Он не был настолько наивен, чтобы игнорировать голос интуиции и свято верить, что все пройдет без сучка и без задоринки. Однако и не был настолько параноидален, чтобы все время своего отсутствия жить с твердым убеждением, что по возвращению ему придется собирать этих двоих по кусочкам.
Впрочем, если все же придется, то он сумеет и это. Вопрос лишь в потраченном времени, а временем и своими силами доктор дорожил необычайно.
Вся надежда на ваши старания, господа, – слова Анхель, предназначавшиеся не ему, Мураки тактично пропустил мимо ушей, воздержавшись от лишних вопросов и беспокойства о судьбе некоего бедолаги, чью жизнь уже третьи сутки поддерживал аппарат искусственной вентиляции легких. Клятвенного обещания больше не устраивать гонки с препятствиями на инвалидных колясках ему вполне хватило, а вот на предложение пустить в ход полицейскую ленту ради сохранности плодов своего труда, он, все так же улыбаясь, отрицательно покачал головой. – Я бы предпочел способ фиксации понадежнее, но, к моему глубочайшему сожалению, мистеру Скиннеру и мистеру Трилья он покажется негуманным и незаконным. Подозреваю, что и вам тоже, – а о том, что излюбленных способов было несколько, и в действенности каждого из них он уже успел убедиться на практике, никому из троих присутствующих знать было совсем необязательно. Вопрос женщины, хоть и прозвучал он неожиданно, не обескуражил и не сбил с толку, а главное – даже не обязывал пускаться в подробности, хранящиеся на страницах медицинских карточек. – Смею надеяться, что предстоящая моим пациентам операция – первая из числа тех, что вернут им возможность передвигаться самостоятельно. И я очень рассчитываю на то, что они доживут до этого момента, не получив дополнительные травмы, – намека на шутку в тоне было куда больше, чем серьезности, но на Рэймонда доктор глянул с задумчивым прищуром. – Впрочем, все под контролем, у моего непосредственного начальства есть мои контакты и оно любезно откликнулось на просьбу сообщить, если экстренно потребуется мое присутствие. В таком случае мне придется вернуться раньше, но ничего не поделаешь. Производственная необходимость.

+4

17

Максу нравилось в этой лечебнице, столь непохожей на любые другие заведения, где его держали. Строгий режим с не менее строгими санитарами, которые, чуть что, лишали обеда? Что вы! Тут даже не пытались надеть на него смирительную рубашку! А ведь было, было... За неимением нужных для одевания подобного предмета конечностей рукав привязали тогда, помнится, к ноге.
  Тут можно было болтать дни напролёт с другими... хм... больными? Скорее уж, постояльцами. Отбой был – но, скорее, обозначался настоятельной рекомендацией принять положение, наиболее подходящее сну. Пить чай, кофе? Когда пожелаете! Столовые были похожи на кафе, и из-за стола выдачи на страждущего получить пирожок не косились так, будто он враг народа. Алкоголь? За ним не надо было прокрадываться в ночи в дыру в заборе, или посылать кого-то!
  Библиотека не ограничивалась десятком-другим книг, половина из которых являлась бульварными любовными романами, а вторая – либо многотомными изданиями классиков, либо подшивками жёлтой прессы в стиле «Скандалы, интриги» и «Инопланетные заговоры». Информация и книги были любыми, их разрешали брать в палату (которая была скорее одноместным номером, всегда свежим и убранным, нежели лежбищем с ароматом хлорки для кучи больных), – а если нужной книги не было в наличии, можно было заказать!
К слову, подшивки прессы были и тут, да только журналов про «базы инопланетян на Луне» тут не было. Вообще. И даже на заказ. Макс долго расспрашивал, почему так – но в итоге получил транквилизатор (в процессе расспросов Дансмор был очень раздосадован, что-де некий доктор Морган с доктором Дрейком забрали все экземпляры для прочтения и ещё не вернули).
  А уж природа! Чистый горный воздух, сады, парки, озёра... Всё это завораживало, манило к себе, и Макс за эту неделю немало времени провёл, гуляя тут, благо протез ноги он получил ещё в Шотландии. Неподалёку от Приюта располагался ещё и городок, Монте-Верди, но туда шотландского горца ещё как-то не заносило – разве что проезжал он там на автобусе по прилёту сюда.
  Так что этим вечером, гуляя по дому Возрождения, Макс был бы не против найти кого-то из друзей (да того же мистера Скиннера, с которым он успел познакомиться ещё в том пансионе в Шотландии!), и отправиться навстречу новым местам, где не ступала его металлическая нога. И за очередным поворотом мужчина прямо-таки наткнулся на компанию из своего друга, лечащего врача, ещё одного колясочника, чем-то озабоченного, и лихого вида девушки.
  Максим окинул взглядом небольшую парковку колёсных средств с людьми на них и рядом.
Вечер добрый, о блуждающие во тьме! – единственная рука, приветственно помахав людям в коридоре, указала на ряд перегоревших ламп. – Да будут легки Ваши крылья, доктор Мураки, в Вашем славном путешествии! Да ниспошлют тебе боги, о горец Скиннер, честные карты местности!
  Двух других присутствующих людей инвалид не знал, но разгон был уже начат, и останавиться было невозможно:
Да взирают в искомое очи твои, милая леди! Да страшатся колесницы твоей, сударь незнакомый, враги твоя, коли есть им число! – выпалил Дансмор, рисуя рукой в воздухе какие-то витиеватые фигуры, то ли изображая какой-то странный ритуал, то ли рисуя разухабистые небесные караваи.

+4

18

Их милая беседа тянулась уже довольно долгое время. Но присутствующие не задумывались о том, что у стен есть глаза и уши. Люсия ВСЕГДА, словно незримая тень, присутствовала рядом с Трильей. Такова была ее работа. Ой, только не надо говорить, что здесь наркобарону ничего не угрожало. Опасность есть всегда, и неизвестно, откуда она будет исходить, что недвусмысленно подтверждали прошлогодние события в этом же Приюте. Даже эти невинные забавы колясочников заставляли скрывающуюся в тени задернутых портьер Люсию сжимать рукоять пистолета, пока она незримо следила за ситуацией. Рамон сейчас не нуждался в ней, но скрыться от ее всевидящего взора не мог. Люсия была телохранителем, а не халтурщицей, так что он должен был понимать, что либо с ней, либо никуда.
Виана вслушивалась в каждый шорох, готовая в нужный момент броситься, подобно змее, на помощь Рамону. Закрыть его своей грудью от ножа, пули, кулака, и биться за его жизнь даже в ущерб своей.

+3

19

Да несть им числа, и имя их легион, и пофиг им на колесницу мою...
На шутку незнакомца Рамон откликнулся почти на автомате, даже особо не задумавшись, откуда у археолога легион врагов, а заодно почему-то подумал, что вот будь его «колесница» снабжена вращающимися ножами, на манер персидских боевых колесниц Дария, то, пожалуй, что и внушала бы. А так, чего тут бояться? С виду его коляска выглядела хоть и навороченной, но совершенно мирной телегой.
Мураки продолжал возвышаться среди них – а трое теперь сидячих супротив двоих на ногах, подумалось мимолетно, численный перевес! – как нарисованная чистейшей кистью и белой до синевы краской высокая тонкая стрела, взирая на оставляемых на время подопечных с полнейшим недоверием. И Рамон поспешил подтвердить слова друга, энергично кивая:
Мы? Обязательно постараемся, господин Мураки! Мы с Рэймондом всегда были очень старательны, и все предписания врачей стараемся выполнять как можно точнее.
Правда, уточнять, что их старания, особенно совместные, зачастую приводили к совершенно обратному результату, Трилья не стал. Белый Доктор и так это знал. Собственно, они особо-то и не скрывали, что на пару являются вполне себе оружием массового поражения антикварных лавок, обожателями праздников непослушания и приманкой для всякого рода неприятностей. Но раз уж так сложилось, то не им переиначивать, колумбийский дон был в этом уверен. Судьба – она вообще вмешательства в свои планы не терпит, надо сказать. А как им со Скиннером суждено взаимодействовать, оба уже усвоили.
Кстати, а насчет три на два Трилья ошибся. Все-таки три на три. Только об этом знал только он. Люсия, не видимая никому, но присутствующая постоянно. Несколько лет назад Рамон рассмеялся бы, скажи ему кто, что ему и впрямь будет нужен телохранитель, даже против его воли, даже в больнице накануне операции, даже в коридоре, где только больные и врачи. Сейчас же присутствие своей второй тени дон чувствовал загривком. И отдавал должное сеньорите Виане: исчезать из глаз и мыслей одновременно – тонкое искусство. Такое же тонкое, как и возникать и ощущаться рядом, стоит только вспомнить.
Пальцы колумбийца пробежались по гладкости нефрита, и он невольно опустил взгляд сначала на свою руку, а потом перевел глаза на Рэя и Анхель.
Интересно... Мне не доводилось пока видеть такие наборы целиком. Но, возможно, я здесь не самый просвещенный в этом вопросе из присутствующих. Как думаешь, тезка, из скольки фигурок были эти наборы? И сохранился ли хоть один полный?

+3

20

А вот не надо! – дождавшись паузы, неожиданно бурно для своего невозмутимого нрава отреагировал Восьмой на реплику Рамона. – Я про бронзу вообще ни слова не говорил, сеньор археолог, не путайте! Тот боров, слишком довольный жизнью, которого я для Вас в лавке брать не стал, никакой не бронзовый, нефритовый он, просто нефрит такой… болотного цвета с бурыми подпалинами. – Рэймонд скептически прищурился, качнул головой. – Несмотря на то, что символ плодородия и всякое такое, плантатору, как бы, в самый раз… – не сдержавшись, он ещё и хмыкнул, – вот-вот, чтоб колосились… стога, но… Вам и грудастость ни к чему, я думаю, и чего-то как-то вообще не понравилась мне вещица, не праздничная она.
Анхель он вообще ответить не успел – замешкался. Нет, не только потому, что охреневал от известий про дедулю-берсерка, который, похоже, вступил (вот так по-терминаторски, как у бывшего штурмана картинка стояла перед глазами – давя осколки стекла железной пятой) в самую активную фазу долгой жизни, под самый финал взорвавшуюся фейерверком приключений. И не совсем потому, что операции свои в уме считал, чтоб сообразить, какой там порядковый номер у очередной, а больше-то, собственно, оттого, что просто вслух их число озвучивать вдруг показалось жутко неловким, кисло как-то стало Скиннеру, если уж совсем честно. Вот уж что точно никак не предмет для гордости, и многократностью чего хвастаться совершенно не хотелось.
Ну ты, мать, нашла, чего спросить, – вздохнул Рэймонд про себя, поднимая глаза. Надо ли говорить, что на Мураки, который сказал всё, что нужно, за него, раньше, да ещё и с изяществом мастера кэндо уклонившись от прямого ответа, шотландец взглянул быстро, но с уважением и благодарностью, простил даже доктору и намёки на негуманную фиксацию, и то, что он остался, хотя, вроде как, собирался уходить. И даже заявление о том, что он будет на расстоянии подскока от Приюта, простил – да-а, вот так выглядит шотландский аукцион неслыханной душевной щедрости… а каким бывает шотландский цирк, ну или театр абсурда, на выбор, во всей красе явил новый участник мизансцены. Появление Безумного Макса, как обычно, случилось фееричным, а его приветствие честнóй компании настолько эпичным, что хоть святых выноси. Только Скиннеру и было известно, чего ему стоило не закатить привычно глаза и не заржать – пафос у Дансмора всегда пёр даже из ушей, неизменно смеша. Однако, спасибо урокам сенсея Масудзо, Рэй, напротив, сделал мор… лицо почти скорбным, и совершенно серьёзно ответствовал сперва доктору:
У кого какое производство, Мураки-сан, у того такие и необходимости, конечно. – Ну а что? В конце концов, должны же быть некоторые успехи в сложной науке «что-то сказать, не сказав ничего, и одновременно сказав многое». – Но мы постараемся быть осторожными, чтобы оно… не ушло в брак.
Постараются они, угу. Они-то, может, и постараются, только… Как будто от них зависит – окажутся ли поблизости баскские террористы, хищные лианы, разъярённые ГОРНы и прочая… хтонь. Тут уж старайся – не старайся, вопрос исключительно удачливости, и им с Рамоном все-таки чертовски везло до сих пор.
Усмехнувшись незаметно и этому соображению, Рэймонд повернулся к земляку и собрату, потерянному из виду в последние дни. То есть, не то чтобы совсем потерянному, просто… ну не ездить же за ним хвостом, не маячок же навешивать? Сам пусть осваивается на новом месте, – резонно, кажется, решил хозяин пансиона, и даже не тревожил привезенного на лечение в Приют звонками. – Большой же мальчик, да и не дурак, вроде.
Привет, Макс, – кивнул он своему-зеленодольскому, – Честные карты местности мы и сами составим, от богов милостей ждать – сам знаешь, каково, – он хмыкнул вслух, и, разворачиваясь к прочим, объявил: – Знакомьтесь, леди и джентльмены, это Макс Дансмор, поэтичный, как положено всякому уроженцу Хайленда.
Вот так… и себя, типа, заодно похвалил, – ну как было не ухмыльнуться и этому. Что Макс пациент и сюда лечиться приехал, пояснять не было нужды – и так видно по пустому рукаву куртки, незачем ещё акцентировать, Рэй чуть двинул коляску, чтобы не заслонять земляка и видеть всех самому, и…
Сова в руке Трильи всё-таки притягивала взгляд, почти светилась, как нечто живое, в кровяных прожилках. Чуть нахмурившись, Скиннер встретился взглядом с наркобароном, задумчиво потёр подбородок, так же легко и незаметно переходя на «ты»:
Да, интересно, ты прав. Но как раз потому, что неизвестно, сколько и каких фигурок в наборе, невозможно понять, насколько полон какой-то из них. – Глаза Скиннера вдруг блеснули острым интересом: – Погоди, ты хочешь сказать, что вообще видел их, наборы, хотя бы и неполные? Так-то вообще каменные фигурки животных – дело обычное… у моего племяшки, например, собачка есть, вроде бы тоже старинная. – Бывший штурман глянул вверх, на Белого доктора: – А у Мураки-сенсея – змейка. Верно, доктор, я не ошибся?.. Но у них фигурки не нефритовые… а вот в той партии малахитовых зверюшек, среди которых мы с Хадзи своих выбирали, были ещё… – Рэй на миг опустил ресницы, вспоминая залитый казахским солнцем прилавок киоска с сувенирами на небольшом базарчике. – …медведь, крокодил и почему-то дельфин. Я ещё подумал тогда – странно, видно, что не в прошлое столетие даже вырезаны, откуда и почему дельфин?..   

Отредактировано Рэймонд Скиннер (03-08-2017 02:34:01)

+2


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Мне неизвестны горные пути...