Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Забытый день рождения


Забытый день рождения

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Время действия: 2012-й г., 10 ноября, утро. 
Место действия: Дом Успокоения, комната Анхель Оттоман.
Действующие лица: Рэймонд Скиннер, Наис Бруталяшный, Анхель Оттоман.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (29-11-2016 01:02:13)

0

2

Кажется, молодому мужику, который провёл ночь в постели с почти уже любимой женщиной, (вот только не надо всяких там ля-ля, ладно? Как мог на данный момент в теперешнем состоянии, так и провёл!) просто грех сетовать на что-либо. Рэй, собственно и не сетовал, хотя утро после не задалось объективно. Он, скажем, намеревался мирно проспать не менее, чем до полудня – потому как и угомонились они накануне с Анхель отнюдь не в детское время, недетскими же делами занимаясь – ан нет вот, разбудили ни свет, ни заря! И ладно бы боль, тут, как говорится, супротив природы не попрёшь, так нет же! – телефонный звонок, и к тому же из разряда «не туда попали». Нуууу… почти не туда. В общем, семейная пара казахского гурия и валькирии скандинавской-домашней заговорщицкой скороговоркой, наперебой Скиннеру зачем-то сообщила информацию, которую Восьмой знать совершенно не хотел: за что попытались третьего дня кокнуть старичка-антиквара, который вот уж как года три-четыре передал дела и лавку свою лихой внучке. История оказалась ду-ше-раз-ди-ра-ю-ща-я: продал престарелый берсерк-антиквар за несколько лет до выхода на заслуженный отдых какому-то тузу дорогую вещь, редкую, практически артефакт, за безумную сумму, а через несколько лет к этому тузу-гордому владельцу вдруг зашел некий археолог, который, завидев артефакт, невинно пояснил:
– Друг мой... это же... ммм... – рассмотрел диковинку, понюхал, повертел, –  ...скелет воблы.
Тут Восьмой полминуты ржал – хорошо Анхель в ванной была, а то бы без санитаров не обошлось, а так… шотландец даже смог дослушать подробности: дедок сей воблиный скелет… или воблий?.. продал под видом чего-то типа инопланетянина Алёшеньки, «кыштымского карлика». Правда, легенда была чуток иная, но тоже… убойная: рыбий народ, то да сё, зам.руководителя планеты Альфа-Рыбнарта.
Игра на дебила удалась, правда, временно.   
– Как так, где были мои глаза?! – хлопнув открытыми официальной наукой гляделками, завопил оскорблённый в лучших чуйствах олигарх и послал киллеров.
В общем, когда Рэй перестал икать от хохота, казах предложил навестить дедулю-терминатора в лечебном корпусе, дескать, он нам не чужой, и от наших криминальных наклонностей когда-то тоже пострадал, и если от олигарха-лоха извинений не дождёшься, то нам грех участие не проявить.
Скиннер протяжно вздохнул в трубку – пусть валькирии, не сумевшей унять мужа, будет стыдно – и… согласился. В данном случае спорить с казахским бараном было себе дороже. В результате, не почистив зубы и даже не выпив кофе, он оделся, перелез в коляску и, написав записку Анхель, напяливая ветровку, ждал сейчас лифта в бежево-коричневом коридоре Дома Успокоения.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (31-05-2014 23:30:30)

+3

3

После музыки, «радуги» и родителей (да, примерно в таком порядке) Айт любил комиксы и фильмы про супергероев. Кто-то может посмеяться над этим увлечением, но можно ли напугать этим того, над кем перманентно смеются и стебутся все, кому не лень, с тех пор, как на его лице появились первые подростковые прыщи? Конечно, чаще всего Бруталяшный был на стороне злодеев, однако и некоторых героев считал вполне себе годными — Бэтмена, например, или Паука. В комиксе про последнего он как раз и вычитал фразу (или услышал ее в фильме), которая в последние дни часто крутилась у него в мозгу, в наличии которого сомневался каждый второй, знающий Наиса. «Чем больше сила, тем больше и ответственность». Знал ли безбашенный панк, которому всегда было на все насрать, что эта фраза лишит его покоя?

Оказывается, быть богом вовсе не так легко, как могло бы показаться. Особенно когда ты с детства культивируешь в себе мысль о том, что нет никакого бога, и неважно, что при этом умудряешься впадать из одной религии в другую, словно в поисках чего-то, чего тебе найти пока так и не удалось. И внезапно обнаруживаешь, что ты, панк-анархист, привыкший относиться ко всему легко и беззаботно, стал обладателем почти безграничных возможностей. А следовательно — и огромнейшей ответственности за собственные поступки, которые могут обернуться плачевно для множества людей. «И нелюдей», — машинально отметил поляк, бредя по узким коридорам Дома Успокоения. И теперь с этим надо как-то жить. И что-то делать.

Наис даже не задумывался над тем, почему его астральный двойник до сих пор остается в Приюте, хотя по сути мог оказаться где угодно, хоть весь мир обойти для развлечения или в поисках ответов на мучившие его вопросы. Может, он чувствовал, что найдет их здесь и только здесь. А может... ему было страшно? Вот уж в чем он никогда и ни перед кем не признается. Так и бродит неприкаянным привидением по отделениям Приюта, иногда бесцеремонно заглядывая в чужие комнаты. Вот и сейчас он шел безо всякой цели, просто от скуки. Зашел в лифт, ткнул наугад в панель, оперся спиной о металлическую стенку, холодящую кожу сквозь майку. Да, благодаря мягким увещеваниям доктора Штейнвальда Айт перестал щеголять по Приюту в нижнем белье, с гордостью демонстрируя всем желающим и нежелающим свою довольно обширную коллекцию уникальных, практически авторских труселей. Впрочем, собрание маек было не менее интересным. Сейчас, допустим, на его ярко-зеленой майке красовалась надпись: «Миру мир, войне — пиписька!».

Похоже, мысли, бродившие в беспутной голове, настолько сильно захватили панка, что, когда двери лифта бесшумно разошлись, Наис, подняв взгляд и узрев перед собой человека, спросил его вслух, хотя, кажется, вовсе не собирался этого делать:

А как Вы думаете, легко ли быть богом?

Наверное, сейчас он как никогда был похож на одного из тех безумных сектантов, которые с энтузиазмом, достойным лучшего применения, набрасываются на ни в чем не повинных прохожих, вцепляясь в них бульдогами и радостно вопрошая, не хотят ли они поговорить о Боге.

+3

4

Ни тощее-длинное чудо с ирокезом, которое эдак нечаянно вывалилось из разъехавшихся дверей наконец явленного лифта, ни философский, вообще-то, но, судя по интонации парня, выстраданный вопрос Рэймонда не удивили. После-то истории про небезызвестного дедулю-антиквара, который, оказывается, не только берсерк терминаторского толка, но ещё и пройдоха такой, что герои О`Генри и ИльфаПетрова скромно и не без зависти курят в сторонке, что вообще могло ввести в недоумение этим утром? Скиннеровскую способность удивляться странностям попросту временно отшибло, способность к притворству (буде таковая у него вообще завелась) сказочкой про инопланетянина-воблу отшибло тоже, а что ещё худо-бедно в ней живого оставалось, добило на редкость жизнеутверждающей надписью на ядовито-зелёной футболке, пока литератор поднимал взгляд с уровня карманов драных джинсов до лица под свисающим сейчас несколько уныло гребнем, который делал панка похожим на нахохленного истощённого какаду. Потому, заглянув в глаза собеседнику, Рэй ответил совершенно честно:     
Понятия не имею. Но на себе бы проверять не хотел... да и врагу бы не пожелал такого, пожалуй.
Ветровку inотландец, при всей спешке к болящему-раненому, прихватить из комнаты мисс Оттоман и кой-как на себя напялить не забыл – осень же глубокая, а в лечебный корпус тащиться не ближний свет – однако попытка застегнуть «молнию» глядя не на неё, а на юного мятущегося философа, провалилась: замочек тупо заело.
Ну всё... день определённо задался, – Рэй поневоле посмотрел вниз, на злосчастную застёжку, расцепляя полы ветровки и пытаясь вставить первый, самый крупный зубчик в щёлку. Только тут (механические, монотонные движения вообще часто способствуют размышлениям, давно же замечено), фантасту показался странным сам вопрос. Нет, понятно, что юным свойственно искать смысл жизни, бога и тому подобную лабуду, но чтоб вот так в лоб спрашивать человека, с которым знаком весьма шапочно, в духе «три раза мельком виделись, один раз нечаянно здоровались»? Эк бедолагу припекло, видать, проблемою моральной.
Хотя... – потянув за язычок замка, наконец с веселым жужжаньем смыкающего ряды крохотных пластмассовых зубчиков и застегнувшего куртку до самого подбородка, добавил Восьмой, сам недоумевая, на фига ввязываться в такой диспут, – ...смотря каким богом, конечно. Если не декларировать равную любовь ко всем и вся, то заявленное величие и власть могут и прокатить. А вот если уверять, что равно милосерден и сердоболен ко всем... вот тогда фигово. – Рэй проверочно сунул руки в карманы, повел плечами, окончательно убеждаясь, что в ветровке ему удобно, нигде не жмёт, не трёт. – Потому как либо ты лжец при этом непременно получаешься, либо полный слабак, который может только сочувственно рыдать, а делом помочь не в состоянии. – Обрадованно нащупав в левом кармане мягкую, матерчатую резинку чёрного цвета, Скиннер спросил, закручивая свои тёмные волосы в хвост: – Ты дальше-то в лифте едешь, друг, или мне одному спускаться?

Отредактировано Рэймонд Скиннер (02-12-2016 18:44:25)

+3

5

Забавно, но случайно встреченный Наисом мужчина казался совершенно не удивлен его вопросом. Можно было подумать, что бравому инвалиду как минимум трижды в день доводится отвечать на глупые вопросы и, быть может, еще пару раз разъяснять глупышам вроде Бруталяшного, в чем смысл жизни и где находится пресловутая Шамбала. Так что мужик (его имени Айт не знал или забыл, они пересекались всего лишь пару раз, да и то мельком), не моргнув и глазом и даже не отвлекаясь от своей возни с заевшим замком куртки, начал задвигать что-то пространное про любовь, величие, власть и прочие материи, о которых Наис даже не думал. Панк думал лишь о том, насколько тяжела его новообретенная ноша, а теперь, благодаря языкастому брюнету, задумался еще и о том, что именно он должен проповедовать и что нести своей потенциальной пастве. Гребень повис еще унылее. В конце концов, Наис никого не просил об этих силах.

А если не уверять и не декларировать? — тоскливо спросил он, даже не допустив мысли о том, что человек напротив торопится и вообще не намерен вступать в религиозные дискуссии с малознакомым ему парнем. — Разве богу обязательно создавать свою религию и кого-то в чем-то убеждать? Хотя мне нравится мысль о жертвоприношениях. Только бы прекрасных девственниц убивать не стали.

На самом деле Наису, конечно, было плевать на девственниц, прекрасных или не очень. Но как-то не особенно хотелось войти в анналы истории богом, требующим крови несчастных весталок. «Так, стоп! Я вообще не хочу входить в анналы! Ни истории, ни мифологии! Почему я не могу жить так, как жил все эти годы?!»

Разумеется, его случайного собеседника все эти вопросы не волновали, он был так же далек от всего этого, как и сам Бруталяшный еще пару месяцев назад. Он явно хотел поскорее избавиться от докучливого панка и отправиться по своим делам. Парень его прекрасно понимал и не собирался чинить препятствий, уважая чужое личное пространство. Но, как обычно, его собственная рассеянность сыграла с ним злую шутку. Рассеянность и своеобразное чувство юмора.

В каком еще лифте? — спросил он голосом Морфеуса из легендарного фильма. — Нет здесь никакого лифта. Здесь вообще ничего нет. Все это — всего лишь сон, Нео...

Увы, шутка не удалась. Вернее, удалась на все сто процентов, но немного не так, как ее планировал незадачливый сновидец. Так и не научившись до сих пор управлять собственными силами и совсем позабыв о том, что сейчас находится в астральном теле, Бруталяшный отправил их обоих... Наверное, он даже сам не сумел бы ответить — куда. Скорее, в никуда. Совсем. Здесь не было ничего — ни злополучного лифта, ни Приюта, ни света, лишь огромное пустынное пространство. Спасибо и на том, что было чем дышать. А вот распознать, где здесь верх, низ, право или лево, не представлялось никакой возможности. Они оба словно бы висели в воздухе, ни с чем не соприкасаясь.

Упс... — только и сумел из себя выдавить Бруталяшный.

+3

6

А чему удивляться-то? – Рэй ухмыльнулся и, зацепив взглядом неизменно счастливых рыбок во вделанном в заднюю стену лифта аквариуме, приготовился уже закатиться в кабину. – Как говорится, были когда-то и мы рысаками, любили, умели, практиковали др-р-раматичное задавание вечных (но оттого не менее идиотских) вопросов и разной степени неуспешности попытки объяснить вопиющее несовершенство мира. Да грош цена тому, что никогда этим не маялся. Как повзрослеть, не выполнив всех этих обязательных упражнений в нравственной и интеллектуальной сфере, не проходя этого этапа? Но и тому, кто застрянет на нём, и на четвёртом десятке будет слезливо терзаться тем, что мироздание так несовершенно – ломаный грош цена.
Наверное, не очень умно впаривать свой опыт тому, кто до него ещё не дозрел, но не отвечать, когда спрашивают – невежливо, разве нет? Парень интересовался, в конце концов, его, Скиннера, мнением, так? Но даже если не так, то вопрошал у мироздания в его лице, значит, негоже отказывать человеку в утолении жажды познания, верно? Тем более, гребненосный товарищ будто сам набрёл следующим вопросом на то, что Рэймонд не договорил, решив, что и так разболтался. Но раз уж пошла такая пьянка... последний огурец тоже надо порезать.
В том-то и дело, что богу вообще ничего не обязательно, – почти азартно пробурчал Восьмой, опуская руки на подлокотники и снова заглядывая в глаза приунывшего панка. – Ему, в принципе, не обязательно даже существовать, за него всё добровольно и радостно сделают ушлые верующие – и вообразят его, каким потребуется в конкретной местности, на данном историческом этапе, и продекларируют, и религию на коленке состряпают, с жертвованием девственниц или нет – это уж в меру своей развращённости.
Что поделать, фантаст религиозным даже в худшие свои времена не был, и вообще, по жизни придерживался озвученной уже точки зрения: не Бог создал человека, а человек Бога, чтоб не так страшно было жить... а главное – умирать. Ноосфера, как говорил казахский друг, несомненно, существовала, что подтверждалось ежедневно, а вопрос «откуда она взялась», шотландец давно и просто решил: люди же и надумали. Ну откуда может ещё взяться коллективный высший разум, если не путем сложения-слияния разумов индивидуальных? Капля по капле, раз дождинка, два дождинка – будет радуга и речка, а все реки текут в море... но оно не переполняется. Теорию эту свою вот так вот он никому без повода и спроса не толкал, но раз уж в жилу оказалось...
Однако сегодня он явно зря это сделал... то есть сказал.
Ну, как «какой»?.. – удивлённо хлопнул ресницами Восьмой на русскоговорящего (судя по надписи на футболке) панка. – Как «какой лифт»?.. Вот это...т...
Одинокая «т» будто прилипла к языку – бывший штурман перевел взгляд с радужного гребня туда, где только что пучили глаза золотые рыбки, и... не увидел не только их или лифта, но вообще ничего, кроме молочно-белой пустоты. И впереди была она, и позади она,  и вверху она и внизу... а коляска-то на чем стояла?.. Или висела, но почему так ровно, не качаясь? – поневоле крепче вцепившись в подлокотники, Рэй краем уха слышал чего бормочет этот придурок про сон и Нео...
Нео... – знакомое имя несколько сузило восприятие и выбило из паники, бескрайней, как пустота окружающая. Нео, таблетки, агент Смит...
Этот глюк с утра пораньше, (а ведь ничто, вот вообще ничто не предвещало!), был, пожалуй, покруче всех прочих – хоть собственного сияния на манер новогодней гирлянды и лечебного макания в ванну со льдом, хоть мяукающего паренька в рваной окровавленной рубашонке, отшвыривающего на расстояние рослого такого китайца, так что пошли клочки его шёлкового халата по закоулочкам бассейна, хоть внезапного превращения главной нейрохирургини в Медузу Горгону.
Всё страньше и страньше... а ведь только вроде бы всё устаканилось.
Так кто из нас избранный?.. – пробормотал Восьмой, отзеркаливая тоску во взгляде панка. – Учти, я же таблеток не пил ещё, ни синей, ни красной...

Отредактировано Рэймонд Скиннер (03-12-2016 21:37:00)

+3

7

До того отнюдь не самого светлого момента, как Бруталяшному объяснили, в чем суть его почти божественной силы, все было куда как проще. Панк вообще не парился на этот счет, он был уверен в том, что все, что с ним происходит, — это просто сон, а потому у него и не было проблем с тем, чтобы проснуться, вернувшись в реальный мир. Однако стоило только задуматься обо всем этом, как тотчас появился ступор, словно панк неосознанно выстроил перед самим собой психологический барьер. И теперь он понятия не имел, когда его силы сработают, а когда — нет. А потому и срабатывали они всегда в самый неподходящий момент.

Осмотревшись в бескрайнем белоснежном пространстве, Наис попробовал встать ногами на твердую поверхность — висеть в воздухе его все же немного напрягало, как бы он ни любил летать прежде. Во сне, разумеется. Со стороны это наверняка смотрелось до ужаса нелепо, словно зависший в воздухе пловец пробует ножкой температуру воды. С пятой попытки Айту удалось таки нащупать то, что условно можно было бы назвать полом, и он сумел утвердиться на нижних конечностях.

Зависший в воздухе напротив него мужчина обалдело разглядывал место, куда их занесло по воле расшалившегося панка, и порадовал парня чудным коктейлем эмоций на своем лице. Возможно, Бруталяшный бы даже посмеялся или похохмил над озадаченным инвалидом, вот только даже ему самому сейчас было совершенно не до шуток. Хотя бы потому, что он понятия не имел, как теперь отсюда выбираться. И самое главное — как вытащить отсюда своего спутника. Положим, сам панк вернется в реальное тело, а что станет с этим несчастным, которого внезапно засосало в грезы Айта?

Ну так Вы, понятное дело, — отозвался он, не в силах даже в столь тревожной ситуации справиться с желанием поржать. — Если я — бог, то Вы — избранный мною мессия. Сидите спокойно и ждите, сейчас я заповедей так-эдак пятьдесят накатаю и отпущу Вас, чтобы Вы могли провозглашать слово мое во всем мире. А таблетки... Да кому они нынче нужны, эти таблетки? Пережиток прошлого, не более того. Посредник, от услуг которого давно пора отказаться. И вообще, Вы сами сказали, что богу ничего делать необязательно, даже существовать, так что мы подумали, и я решил, что именно Вам и доверю разработку собственной религии. Так что смотрите на меня, вдохновляйтесь и излагайте. Вы будете моим первым официальным адептом.

Парень, как обычно, молол всякую чушь, стараясь скрыть ею собственное замешательство. Да, как ни грустно это было признавать, но он понятия не имел, как отсюда выбираться.

Добро пожаловать на Олимп, — невесело усмехнулся он и уселся по-турецки.

+2

8

Нет, поржать и потрепаться – это Рэй, конечно, завсегда пожалуйста, особливо когда ничего больше и не остаётся... ну вот как сейчас, к примеру. Нервное веселье парня бывший штурман очень даже хорошо понимал, независимо от того,, глюком тот был, или нет, потому как, хоть Скиннер и вышел из возраста юношеских интеллектуально-нравственных метаний, старым пнём с закосневшими принципами и напрочь устоявшейся картиной мира он покуда не стал. Тем более, как раз картина-то мира у шотландца была в последние годы такой не по-хорошему текучей, что, зараза такая, чуть ли не ежедневно, да не по разу ещё и на дню, норовила, как молоко с плиты, убежать и слиться во что-то неудобоваримое. В такое, что хоть стой, хоть падай.
Падать как-то не хотелось, падать Восьмому вообще было чревато... так что он, как и панк, нащупывавший стопой хоть какой-нибудь... эээ... пол?.. безусловно, предпочёл бы стоять. И кстати, о молоке... – коляска с тихим лязгом встала на плохо видимую, но зато вполне ощутимую поверхность, за что шотландец был душевно благодарен собеседнику, хоть и удивился, не увидев ожидаемых кругов ...на молоке?..
Ну да, ну да, – бормотнул Рэймонд, вздохнув с явным облегчением и расслабленно опуская плечи. Вот что значит иметь твёрдую почву под ногами, ну или под колёсами, не важно – сразу уверенности прибавляется в себе и мире. – Как там говорится? «Я парень простой, и зовите меня просто – Господи», да? А начинать тебя смешить, боже, рассказывая милые глупости о моих собственных планах, уже сейчас, или отложим? – по примеру панка он уселся поудобнее, правда, не на полу, а прямо у себя в коляске, раз она теперь не болталась между небом и землёй... которых не было, между прочим, погладил задумчиво подлокотники, и предложил: – Слушай, а может, прежде чем заповеди диктовать, ты мир как-то... оформишь, а? А то ведь надиктовать-то их много ума не надо, записать – тем более, а выполнять кому? Нам с тобой вдвоём, что ли? Или мне одному? Так тогда и записывать нет нужды, у меня память хорошая. Опять же, и записывать нечем, я ручку не взял. А хотя погоди...
Спохватившись, Рэймонд сосредоточенно похлопал себя по карманам, по всем поочерёредно. Совсем уж дивно и смешно, но тем не менее, оказалось, что бездумно, в спешке перед отъездом из номера Анхель сунутый в брючный карман мобильный по-прежнему на месте... в мире, где вообще существовали только они с этим странным парнем и молочно-белое ничто.
Смотри-ка, на месте, – опять искренне удивился Восьмой, вытаскивая телефон и посмотрев на его дисплейчик, засветившийся от случайного нажатия на джойстик. – ...и даже работает. Значит, основополагающие законы физики тебе придумывать не надо, это облегчает задачу. Сети, конечно, нет, но батарейки хватит часов... на пять точно. Так что цигель-цигель, господи. Ай-лю-лю. Первопоселенцев давай сочиняй, что ли. Да и Олимп у тебя пока какой-то на редкость необустроенный.
Ему самому стало смешно от того, что это прозвучало слегка капризно и с претензией. Ну что поделать, любят гордые скотты комфорт... кто бы мог подумать! – Восьмой даже губу нижнюю чуть оттопырил, снова оглядывая белую пустоту справа и слева от себя: уж держать образ брюзгливого сибарита, так держать.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (19-12-2016 20:10:14)

+1

9

Вот до чего ж народ пошел капризный да привередливый! Ты им, значиццо, целый мир сотворил, а оне все недовольны, носик морщат, губки поджимают, все им не то и не это. И Олимп-то им не благоустроенный, и вообще пусто, грустно и одиноко. Да еще и подгоняют — мол, давай, давай, Отче, булками-то шевели, а то мы тут совсем скиснем, пока ты одыбаешь, что вообще должен делать Творец. Им ж все равно, что ты вообще впервые на себя нимб сияющий примерил, да и то лишь шутки ради, и не знаешь теперь, что со всем этим добрищем делать...

Впрочем, поразило панка не только и даже не столько это, сколько тот факт, что Скиннер, кажется, был совсем не удивлен происходящему. То есть, конечно, первое изумление присутствовало, тут и сам Бруталяшный прифигел, а теперь мужчина успокоился и вел себя так, словно ему каждый день да по многу раз приходится отправляться в молочные дали и давать горе-создателю указания, с чего ему начинать свой авторский мир. А ведь любой другой на его месте наверняка завалил бы Айта вопросами, может, даже ударился в панику и начал метаться по белоснежному ничто в поисках чего-нибудь. А этот нет, сидит себе спокойно, зубоскалит, даже настроение, кажется, поднялось. Цигель, грит, цигель. Ай-лю-лю.

— Ну извиняйте, — развел руками Наис, отчего вкупе со своим гребнем стал похож на петуха больше обычного. — Первый мир комом. И вообще, может, таков мой божественный замысел! Может, я решил тебя так покарать, закинув в одинокий стылый мир! А может, это и вовсе небеса, просто ангелы разлетелись по своим делам — разве не так ты их себе представлял?

Войдя в роль, панк машинально перешел на «ты». Творец он все-таки или так, в тапки накакано? Да и до церемоний ли здесь... неизвестно где... Кришна его знает, куда их на самом деле забросило. Может, это чистилище? А может, действительно комната перезагрузки из Матрицы, и здесь вот-вот появятся Нео с Тринити и материализуются полки с оружием? К тому же, понятное дело, новоявленный божок понятия не имел, как оформлять мир и что вообще делать. О чем он со вздохом и сообщил:

— Ладно, давай начистоту. Я понятия не имею, где мы и как сюда попали. Вот только ты почему-то совсем не кажешься мне удивленным. Если у тебя есть какие-то соображения, может, поделишься ими, пока я не проснулся и не оставил тебя здесь совсем одного? Цигель-цигель, если ты понимаешь, о чем я. Бог я или нет, а вот ты-то явно самый обычный смертный, и мне не хотелось бы брать грех на бессмертную душу, оставив тебя здесь прозябать до второго моего пришествия. Которое, между прочим, может и не случиться, ибо, как я уже сказал, я понятия не имею, что это за место.

+3

10

Я довольно молодой бог,
И, наверно, у меня опыта нет,
– дослушав и совершенно непочтительно хмыкнув, напел Скиннер, естественно, на том самом языке, на котором они с этим... петушонком взаимопонятно изъяснялись до сих пор. Вот и попробуй, забудь тут русский, великий, так его, и могучий, когда практически каждый божий день, так или иначе, приходится трепаться с каким-нибудь природным носителем языка... фиг его знает, как, но попавшим в прекрасную, но далёкую Швейцарию... или какая вокруг страна? – Рэй хмыкнул опять, не понижая градуса непочтительности, – ...или надо спросить, какой вокруг мир, если уж верить этому ...«довольно молодому богу»? Божку, то есть... – Божок любви под деревом прилёг, швырнув на землю факел свой горящий, – на русском же процитировал он один из сонетов Шекспира, сам забавляясь, и, пожалуй, даже наслаждаясь игрой ассоциаций. – Увидев, что уснул коварный бог, решились нимфы выбежать из чащи.
Восьмой небрежно уронил мобильный в колени – всё равно же положить его больше некуда, кроме кармана, но в кармане как им пользоваться? Так что не класть же аппарат на пол... который, может, и не исчезнет, но что выдержит спина, если тянуться за телефоном придётся – далеко не факт, а таблеток в кармане не было точно. Потом он скрестил руки на груди, уютно втираясь лопатками в колясочную спинку, и так же беспечно пояснил:   
Я это к чему... чтоб прилечь под дерево, нужно дерево, логично? А потом и чаща... в общем, честно, выбегающие нимфы мне как-то больше нравятся, чем убегающие ангелы... особенно убегающие по делам. Нимф я представить могу, вплоть до цвета их испуганного бедра, а с ангелами у меня и вообще как-то не задалось, и ...ну их, таких занятых и негостеприимных, к лешему. В ту самую чащу, ага. – Поймав-таки почти ускользнувшую мыслю, Рэй с эдаким якобы подозреньем прищурил левый глаз: – Или ты хочешь сказать – это я такой страшный, что от меня даже ангелы драпанули? – прищур сменился сдавленным смешком, потому как фантаст опять почти поневоле смерил взглядом долговязую фигуру этого чуда с хохолком. – Или от тебя, господи?..
Он решительно развеселился, шотландец, причём веселье его даже не было нервным, не-а, скорее уж стёбным. И (вот что значит правильно провести ночь с правильной женщиной и встретить утро с новостью от правильного друга!) действительно совсем не было страха ...и удивления, как верно, между прочим, заметил парень, не было тоже, всё оно куда-то сплыло... ну или смылось.
О, кстати, как насчет водных ресурсов? Они в твой замысел входят? – озвучил мелькнувшую идею не по делу эрудированный фантаст. – Ну, как там, по канону-то? Небо и землю более-менее отделили, теперь надо, чтоб все реки текли в море, но оно не переполнялось. Круговорот воды в природе проходил, небось, в школе? – очередной хмык ясно давал понять, что в положительном ответе Рэймонд не сомневался. – Или коварство твоего замысла в том, чтобы оставить меня помирать от жажды? Я ж не верблюд... да и ты тоже. Да и на злобное божество ты не похож, уж извини. К тому же... судя по цвету окружающей среды, – Рэй красноречиво обвёл её ленивым взглядом, – я и так уже того... на том свете... белом, куда все, в конце концов, уплывают по тоннелю. Так что бояться уже смысла нет, можно расслабиться и получить удовольствие. – Скиннер вынул из подмышки левую кисть, наклонил голову, почесал боковой стороной подушечки указательного пальца кончик носа и снова насмешливо взглянул на Наиса. – Так как насчет нового акта творения? Речку там... ручеёчек. Опять же, древо жизни... раз ты сейчас в образе человека, на тебя все человеческие архетипы распространяются. Ну, давай, боже, давай, посади дерево, построй дом, вырасти сы... ну, то есть, сына божьего можно и несколько позже заделать, – признал бывший штурман. – когда нимфы будут, или Ева. А за экологию прям счас принимайся, она не терпит отлагательств.
Нет, ну вот всякое посмертие фантаст для себя мог бы вообразить, кроме, пожалуй, этого – стать советчиком... советником бога.
А после из прораба до министра дорастёшь... но если туп, как дерево... – теперь Рэймонд фыркнул.
Касательно же того, что тебе делать... ну что ты, как неродной? Про осознанные сновидения не слыхал, что ли? Влияй давай, на реальность, твори, господи, волю твою. Лифт же пропал оттого, что ты решил, будто его нету. И ничего нету. Что тебе мешает решить, что чего-то есть? Иггдрасиль, например... тьфу ты, ну дерево, в общем. У лукоморья дуб зелёный... – карие глаза шотландца смеялись.

+2

11

Все так же сидя на белом полу, Наис с нескрываемым интересом слушал мужчину, подперев щеку кулаком и даже не перебивая, что с панком вообще случалось довольно нечасто. Но сейчас и вставить-то реплику было некуда — его первый и единственный избранный мессия так и сыпал словами, так и частил, так и молол, как самому Бруталяшному не всегда удавалось. Собственно, при всей свой болтливости Айт все же предпочитал быстро переходить к делу, так что теперь восхищенно внимал, изредка покручивая разноцветной головой. Это ж надо! Сказать так много и по сути ничего не сказать, выглядеть так по-взрослому адекватно и нести полнейшую чушь, казаться солидным и игриво хихикать, словно неопытная институтка на первом свидании. Пожалуй, даже при всем желании у панка так никогда не получится, и теперь он просто сгорал от зависти, не слишком вслушиваясь во всю эту словесную шелуху, которой его целенаправленно засыпал товарищ по несчастью. Уже после его песенки и стишков Наис понял, что конструктивных предложений не дождется, поэтому просто слушал, любуясь, страдая и завидуя. Что ж, видимо, придется все делать самому. От этого смешливого мужчины толку никакого не будет.

Впрочем, в завершение своего шоу единственного зрителя, мужчина таки обронил хоть что-то полезное. Казалось бы. Но на поверку даже этот относительно нормальный совет ничего Айту не дал. Если бы он действительно знал что-то об осознанных сновидениях и понял, как именно ему удалось перенести их обоих в это блистающее белизной пространство, он бы наверняка не сидел здесь, выслушивая ниочемный треп, а давно вернул бы «путешественников» обратно.

— Что мешает? — раздумчиво спросил он, когда мужчина наконец на мгновение замолчал, давая Бруталяшному возможность размять собственные голосовые связки. — Как тебе сказать... Может быть, тот факт, что Я, МАТЬ ТВОЮ, НИ ХРЕНА СЕБЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮ, КАК У МЕНЯ ЭТО ПОЛУЧИЛОСЬ?!

Кажется, немного полегчало. Это вот этому говоруну легко — сидит себе и треплется, то ли свято уверенный в том, чтовсе обойдется, то ли прячущий свой страх под этой логореей. Хотя нет, он вовсе не кажется напуганным. Скорее, все происходящее его страшно забавляет. А вот ему, Наису, ни хрена не смешно. Потому что сам-то он выберется отсюда без труда, ему для этого только проснуться необходимо, а этот зубоскал рискует застрять здесь навсегда, как неудачный компьютерный герой в текстурах.

«Что мешает мне решить, что здесь что-то есть? А то и мешает, что сейчас я точно знаю, что здесь ничего нет. А следовательно, стоит забыть обо всем и представить, что я во сне, которым могу управлять. Кришна, но я ведь действительно во сне! Вот только сон мой от реальности отныне почти не отличается. Так, стоп, соберись, тряпка, соберись! Давай, представь себе что-нибудь, ведь это совсем несложно, так? Вот, молодец, думай, голова, думай, шампунь для радуги дорогой куплю. Представил? Представил. Теперь поверь в то, что это реально. Это ж фигня вообще, как два байта переслать. Сосредоточься. Или нет, наоборот, расслабься. Короче, сделай уже хоть что-нибудь, пока этот мужик опять болтать не начал, как заведенный. Дыши, медитируй. Действуй».

Айт закрыл глаза и представил себе это молочно-белое ничто, в котором они зависли. Потом перед его мысленным взором белый «пол» пророс странного рода растительностью, очень похожей на растительность на голове самого панка — такая же разноцветная, яркая, кричащая. «Потолок» стал изумрудным небом, по которому бежали алые облака правильных геометрических форм. А еще по нему почему-то летали кашалоты. Зато солнц было целых три — белое, желтое и голубое. Воздух был прозрачным, легонько подрагивал от жара небесных светил и одуряюще пах карамелью.

«А ведь вроде давно не курил...» — отстраненно подумал Наис, открывая глаза.

+3

12

Конечно, потрепаться, при случае, Скиннер умел, (как, по-видимому, все Скиннеры от начала... ну, не мира, но этого рода – наверняка), мало того – иногда даже любил. Во всяком случае, сам Рэймонд мог получить от этого удовольствие и, как он надеялся, доставить его другим. И сперва, судя по офигело-очарованному виду панка, сидевшего на полу эдак фольклорно подперевшись, и в этот раз такое ему удалось, правда, как оказалось, только отчасти. А иначе, будь он совсем доволен, с чего бы ему рявкать-то так? – Рэй аж вздрогнул, так что телефон чуть не нырнул рыбкой между колен и на пол, и в свою очередь вытаращился. Ну и замолк, конечно... ненадолго, впрочем, потому как всяко выше его сил оказалось не проворчать, ловя-таки вовремя аппаратик:
Тьфу ты, чёрт! Ох, уж эти бестолковые, молодые-необученные! Кастанеду, что ли, не читал?.. Большой же парень... то есть длинный.
Чуть выпуклая жестяная задняя крышка старенькой красной «Сони» удобно легла в ладонь, экранчик засветился оттого, что нечаянно заделась какая-то из кнопок, и дожидаясь, чтобы он сам погас (а зачем даром тратить батарейный заряд, здпо всему выходиоесь и сейчас воистину бесценный?) шотландец, сосредоточенно хмурясь и взирая на заставочного медноченешуйчатого Кетцалькоатля, свитого восьмёркой, лихорадочно пытался сообразить, что он сам-то помнит из практического руководства по осознанным сновидениям. По всему выходило, что в воспоминаниях об этом нужном на каждый день либо вообще осталось огорчительно мало, либо они, знания так глубоко канули во всякий интеллектуальный мусор, что сходу извлечь удалось только одно наставление дона Хуана Матуса – надо постараться увидеть и рассмотреть собственные руки. Помнилось, что воин-шаман вещал: мол, это только кажется простым, а на са-а-амом деле...
Слегка повернув кисть с зажатым в ней сотовым, фантаст внимательно уставился на её тыльную сторону. Чуть пониже костяшки указательного пальца кожа была ссажена. Как и когда поранился – хрен знает, но болячка уже подсохла... и привычный рисунок вен никуда не делся, да и с чего бы, собственно, ему меняться? 
Рэй поднял голову, чтобы сообщить товарищу по приключению, что ни фига это не сон, или, если сон, то вполне себе уже управляемый, но тут же забыл об этом, потому что... как говаривала киношная Галадриэль, «мир изменился». О да... надо было уродиться слепым, чтоб не увидеть это в земле, в воде... ага, и в небе тоже. Скиннер присвистнул одобрительно, но снова проворчал, провожая медленно плывущего под изумрудным небосводом кашалота:
Мда... ты, господи, явно не слышал шутки «хорошо, что коровы не летают»...
Ещё, в целом, было неплохо, что парень, похоже, вышел-таки из ступора неуверенности в себе, и чего-то такое всё же начал творить... пусть даже диковатое пока. Рэй с задумчивой насмешливостью попялился уже вниз, где гладкость мраморного пола сменилась ковром... травы, должно быть.
Травушка-муравушка... нет, не зелёненькая, – Скиннеру упорно казалось, что где-то он такое видел, причём ответ «на голове этого тощего типа» его привередливой памятью с негодованием отвергался. – Хлорофилл тут, видимо, не в ходу, ну да ладно... не думаю, что это единственно возможное вещество для перерабатывания света в кислород, должны же быть у эволюции обходные пути. Главное, что растительность, так, глядишь, и до деревьев дойдём. И мировых тоже...
Взгляд машинально поднялся снова, примерно до того уровня, где мечталось увидеть крону Древа, и, засовывая всё же телефон в карман ветровки, в которой явно становилось жарковато, шотландец невинно поинтересовался:
Думаешь, солнц не многовато? Так же с периодами обращения морока будет страшная, со временами года, с днём и ночью... да и с гравитацией, опять же... По уму, одного бы вполне хватило, знаешь ли.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (14-02-2017 00:07:25)

0


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Забытый день рождения