Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Былое » Танцы внутри


Танцы внутри

Сообщений 1 страница 30 из 62

1

Время действия: 2010 г., 1 октября, 20:00-22.00. 
Место действия: Шотландия, область Хайленд, г. Нэрн, пансион «Зелёный дол».
Действующие лица: Эннис Колдер, Шон МакДугалл, Лия Кхиле, Кэйли Уорд.

0

2

http://s2.uploads.ru/x7tHk.jpg

2010 г., 1 октября, вечер

В холле собрались почти все коляски первого этажа, вывезшие из комнат своих седоков, заскучавших в одиночестве по комнатам с наступлением сумерек. Бормотал телевизор на стене, но смотреть дебильноватый мульт Эннису не хотелось. Он снова пожалел, что забыл книжку в своей комнате, но скататься за ней, или просто уехать к себе – означало помешать другим, ведь пришлось бы объезжать и малышку Илэйн, стараясь не задеть подножкой или боком инвалидного кресла её ногу, судорожно вытянутую, сведённую в стопе, как лапка мёртвой птицы, и рыхлого Лесли Маклина – а он опять заворчит, наговорит гадостей… больно-то надо!.. Лучше уж дождаться, пока все насмотрятся и отчалят.
Парень дёрнулся, снова оглядывая толпу колясок перед телевизором, и повернул голову к окну. Там, однако, тоже ничего интересного не было, заплаканное стекло размыто показывало деревья, теряющие под холодным сырым ветром жёлтые и ржаво-бурые листья, да сетчатый забор. Даже астры на клумбе с этой точки большой комнаты для отдыха терялись в пожухшей зелени – нынче ночью ударил ранний заморозок.
Скукота.
Взаимоотношения между Энги и осенью не заладились, они взаимно не любили друг друга. Точнее осень приносила с собой туманы, затяжные дожди, холода, а значит, боль и тоску. А ещё – расставания, так уж повелось. С прогулками, с солнцем, с «летними», приезжающими на каникулы младшими друзьями-родичами, которые хоть как-то скрашивали слишком ровное и невесёлое житьё. Горный клан Колдеров, в полном составе живущий в графстве Нэрншир, мал настолько, что в нём ныне даже нет вождя, а все семьи, в него входящие, носят всего две фамилии – собственно Колдер и Кодор, однако сплочённости родичей никто не отменял, и Энниса не забывали, особенно дети, потому что он был выдумщиком, и ничего, что говорил плоховато, зато игры выдумывал здорово и книжки находил интересные. Но дети начинали ходить в школу, и им становилось не до него.
Даже Рэй недавно уехал в Швейцарию, и, говорят, долго не вернётся. Жалко-то как. – Энги вздохнул – бывший штурман британских ВВС и писатель-фантаст, хоть и был старше на восемь лет, стал парню настоящим товарищем – с ним никогда не бывало скучно.
Резковатым, тоже птичьим движением Колдер вновь повернул голову к окну – на шум мотора. Он был уверен, что машина проедет мимо, но нет, она встала перед воротами, а когда те рзъехались в стороны, зарулила в просторный двор пансиона. Микроавтобус с логотипом «Зелёного дола» затормозил, хлопнула невидная Эннису дверца со стороны водителя, тот вышел, открыл дверь заднюю, снова удалился, чтобы из кабины задействовать подъёмник, разгибающий свои железные суставы.
А кто это выкатился, кто? – любопытство так захватило наблюдающего в окно за выгрузкой парня, что у него даже голова перестала мелко поматываться, и черты лица успокоились.

Отредактировано Эннис Колдер (15-10-2014 21:58:13)

+3

3

О, пятизвездочная, полный пансион. С бассейном? А как насчет прочих услуг?
Коляска с шорохом опустилась на асфальт. Немолодой, немного дерганный – или просто очень уставший – мужчина с тоской посмотрел на весело смеющегося сына и выпрыгнул следом.
Шон, ты понимаешь, что это вынужденная мера...
Все понимаю. Вся моя жизнь последние десять лет – вынужденная мера. Но это ничего. Я планирую быть бессмертным и пока, как видишь, у меня получается. Погнали?
Молодой человек нетерпеливо вздохнул.
Ладно, папа. Дальше я как-нибудь сам. Гуляй. И вот еще что, если я вернусь, то к моему возвращению – заведи себе, наконец, женщину! Но только не пышногрудую Кинну. Она ужасна, серьезно, ты не мог найти кого-то более похожего на человека? Не отвечай, сам знаю.
Коляска относительно бодро подкатилась к встречающим санитарам.
Девочки?
Девочкам можно было дать в лучшем случае сорок, и одна из них носила бороду и сияющую лысину.
Я могу, наконец, осмотреть свой номер? Труп на входе не улучшит репутацию вашей дыры!
Коляску с юношей закатили в холл, в некотором отдалении от телевизора и постояльцев, отец, неслышной тенью следовавший за санитарами, направился в кабинет руководства, по его словам «уладить некоторые вопросы» – скорее всего разговор пойдет о деньгах, коими Шон в силу ограниченности передвижений, интересовался не особенно. А вот жители этого пансиона Шона интересовали. Не то, чтобы очень сильно – он недолюбливал инвалидов за бесконечную жалость к себе любимым. Сам себя – по-крайней мере для внешнего мира – он считал не инвалидом. Просто человеком с интересной манерой передвижения. «Я как птица, которой просто не хочется летать», – говорил он.
Итак.
Коляска подкатилась к скудной толпе – прелесть электрических колясок окупала их стоимость, это признавал даже отец, который, впрочем, денег на сына в принципе не жалел, хотя и не особо располагал оными, – и остановилась.
Его проигнорировали – ну, как показалось ему. Тогда он повторил свой вопрос – если «Итак?» в вопросительной интонации вообще имеет какой-то смысл в качестве вопроса, – погромче. Но очевидно, дебильный мультфильм казался им интереснее.
Наверное, стоит перекраситься в блондина, буду заметнее.
Не удивлен, что в этой юдоли сирых и убогих не отыскать и одного человека, считающего живое общение важнее бездушной коробки. Вам не надоело сидеть в клетках своих проблем?
Юноша, как и подобает шотландцу – он приписывал свои манеры исключительно шотландской крови, а не отвратительному характеру и лакунам в воспитании, резко – насколько это возможно – начал разворачивать коляску, но наткнулся на лицо, обращенное к нему, а не к телевизору.
О, живой среди зомби! Что как?
Перекрикивая телевизор и начинавших ворчать пациентов, Шон излучал дружелюбие.

+6

4

Окно во двор по-прежнему показывало нечто гораздо более интересное, чем телевизор, но видел это только Эннис, не отрывающий взгляда от... ну, сперва-то, конечно, от коляски. Что оценивает прежде всего колясочник? Правильно, транспорт собрата, который есть не роскошь, а... нет, даже и не только средство передвижения, не только. Еще и средство опознания зачастую, да-да. Чуть дёрнув головой в сторону и вверх, чтобы смотреть не мешали медленно растущие вниз слезливые дорожки дождевых капель на стекле, Энги в очередной раз мысленно хмыкнул – вполне можно было ввести в обиход их узкого круга пословицу «Скажи, а вернее, покажи мне, какая у тебя коляска, и я скажу, кто ты». Вот, например, такая «телега», как у парня, что выкатился из микроавтобуса – с высокой спинкой и жестко закрепленным подголовником, в пансионе была у двоих – у Брюса Лэйрда и у Логана Хогга. А оба они у нас кто? Шейники. Стало быть, и новенький из таких, даже голову сам не держит и качественно может только лежать.
О, да он с сопровождающим не из наших? – парень мигнул, и даже чуть подался вперёд, чтобы лучше видеть – ветер швырнул на стекло не только бурый лист, но и дополнительную пригоршню капель. Ох, кого-то эта сутулая и сухощавая мужская фигура Эннису напоминала... да отца же! Тот в последние годы так ходил, если не пошатывался. И вид имел такой же – неухоженно-согбённый.
Это дед новенького, или папашка? – шум телевизора совсем перестал мешать размышлявшему Энги. – Не... на деда не катит, разве что его совсем рано дедом сделали, уж скорее отец. А если отец привёз, то... нет, – закусив нижнюю губу, одёрнул себя наблюдатель на колесиках, и даже головой тряхнул, отгоняя соблазн сделать поспешные выводы. – Это я же его под себя подвожу – мы с тобой одной крови, тыры-пыры... может, мать больна. Или... или ей просто стыдно быть рядом с сыном, когда его в казенный дом отвозят, а отцу это всяко легче. Что, не бывает так? Бывает же. Это всё равно лучше, чем...  чем жизнерадостный фальшивый щебет Луси, когда меня тут оставляли – «Тебе здесь будет лучше, здесь уход, мы будем часто навещать»...
Сидеть вдруг стало неудобно, заныла спина – дождь же, она всё чего-то ныла сегодня – из телека донёсся дикий вопль какого-то мультяшного придурка, Эннис вздрогнул и инстинктивно ухватился за матерчатый страховочный ремень, пропущенный между подлокотниками. Когда он вновь обернулся к окну, и коляска, и мужчина уже скрылись из поля зрения, видимо, подходя к крыльцу.
Следующие пять минут Энги ёрзал не только от неудобства, но и от нетерпения – не так уж часто появляются новенькие, хотя после смерти Артура Кэйриса две недели назад его место должен же был кто-то занять. И то долго в этот раз – целых две недели ждать пришлось. Вдруг на этот раз кто интересный? А то всё старики или олигофрены.
Колдер заметил незнакомца первым, потому что знал, куда смотреть, чтобы увидеть его сразу. Пока все пялились на рисованную беготню и тумаки, парень даже успел, на удивление аккуратно маневрируя, отъехать назад, не задев одетую в полосатый красно-серый носок уродливую ножку Илэйн, и развернуть своё колёсное кресло немного вбок. На первое задорное «Итак» он не ответил не потому, что не расслышал его из-за шума, а потому что... ну, в общем, надо было сказать что-то остроумное, приятное, а самое главное – разборчивое, но, как всегда, именно когда очень надо, ничего и не получалось. Даже вдох от волнения и старания получился рваным, а уж о том, чтобы на выдохе сходу сладить с языком и губами, и речи не было.
Ох, речи не было буквально... новенький выпалил уже не только второе «Итак?», но и ещё добрых три десятка слов, когда увидел напряженный взгляд Энниса. Тот от упоминания зомби в контексте присутствующих тут телезрителей даже расслабился – от неожиданности – и выдавил-выпел гортанное:
Ж-ж... ыыыой... З-з... де... ссс... все... вы кы…леееет... – последний слог Эннис почти выкашлял: – ...ках.
Мда. Что называется – ты сам-то понял, что сказал?..

Отредактировано Эннис Колдер (12-02-2017 18:42:33)

+4

5

Все, значит, в клетках... А ты что здесь делаешь, выпустили за хорошее поведение? Или ты следишь, чтобы основная масса, очевидно, обделенная интеллектом, не захлебнулась собственным восторгом во время просмотра очередного выкидыша мультиндустрии? Тогда я тебе сочувствую, тяжелая работка досталась.
Шон немного наклонил голову – в его исполнении так выглядел приветственный кивок и, если говорить откровенно, это был его абсолютный максимум, такого удостаивались... да почти никто не удостаивался, просто чем-то этот парень с самого начала приглянулся шотландцу, скорее всего тем, что обратил на него внимание.
Я Шон. Я здесь надолго, так что советую выучить мое имя, всего три буквы, мозгов очевидно хватит, ты, я смотрю, неглупый парень. Впрочем, всем остальным тоже неплохо выучить мое имя, чтобы проще было писать стукаческие записочки своими перекореженными параличом лапками.
Интересно, а на самом деле, они вообще меня слышат? Хоть кто-нибудь? Наверное, у этого просто талант слышать то, чего не слышат другие. Еще бы, с такими ушами. И не могу определить, что за акцент, впрочем, не мне судить, понятно, что говорит – и ладненько!
Оказался в незнакомой ситуации – делай все, чтоб показать, что все отлично. А если уж не отлично, тогда продолжай по принципу «сгорел сарай – гори и хата!» – примерно таких мотивов придерживался юный МакДугалл в жизни, что никогда, если уж быть точным, ему по жизни не помогало. Впрочем, даже этот пируэт привычных к буянящим первое время новичкам не впечатлил. Юноша шумно вздохнул и снова уставился на нового пока-еще-не-знакомого.
Так, со мной ясно, а ты-то кто такой? Поехали, покажешь мне здесь все, заодно расскажешь. Чем развлекаются в этом месте, кроме телевизора и самокопаний? Алкоголь, азартные игры, секс, опять же? Хотя нет, об этом лучше не говори, я видел всего одну представительницу противоположного пола, и думать в этом направлению отказываюсь, несмотря на свой юный и ко всему пригодный возраст!
Да и с представителями моего пола, стоит отметить, не густо... С человекоподобными.
Шон для разнообразия улыбнулся, с интересом отметив, что у все-еще-не-представившегося-незнакомца красивые глаза. В отличие от угрюмых глаз сиделок и застекленных – почти все, попадавшиеся на пути, носили очки – врачей, эти глаза не были мутными и мертвыми, напротив, они наконец-то были глазами живого и достаточно молодого человека, а не дохлой рыбы. Шону это нравилось. Поэтому он даже не стал показывать, как его «болид» разгоняется «до сотни за 2,7 секунды», решив подстроиться под скорость собеседника, который, правда, не сказать, чтоб выражал такой восторг нарисованным Шоном перспективам.
Впрочем, я трещу, как чертова трещотка, давай, твоя очередь, я же видел, каким голодным взглядом ты на меня смотрел, сразу заметно человека, соскучившегося по адекватности!

+5

6

Вот это да!.. – от двойного удивления глаза у Энги округлились ещё сильнее: во-первых, его кто-то понял со слуха, без помощи таблички с буквами, хотя он точно говорил не понятнее, чем всегда, во-вторых, столько и так легко не трепался даже Рэй. – Офигеть. Видимо, у этого симпатяги язык – самая подвижная часть тела. Хех. Компенсаторная функция наше всё, да?..
Разумеется, не-подвижность прочих телесных частей поспешно и многословно представившегося новичка Колдер заметил. Он вообще многое заметил – и то, что ноги тоненькими палочками, и то, что рука работает только одна. Стыдно, но, посочувствовав, Эннис одновременно ощутил некоторую …радость, что ли, за то, что с ним самим всё не настолько плохо. На ум пришла недавно вычитанная французская пословица, как нельзя лучше передававшая теперешнее ощущение – «Оценивая себя, я скромен, но сравнивая, горд», в то время, как кончик языка прижимался к верхнему нёбу.
Шшш... – прошипел Эннис старательно, как на занятиях у логопеда, и взмолился кому-то из древних богов красноречия, чтобы удалось слить этот, так хорошо получившийся звук со всеми, хоть и немногими остальными. Боги эти, судя по всему, сегодня точно были шотландцами, потому что услышали и его: – ...он.
Энги даже бегло улыбнулся от удовольствия, одновременно смущённо розовея, кивая в ответ – неожиданно плавно, эдакий по-королевски величавый поклон-кивок – и снова впиваясь в толстую рубчатую ленту ремня «своими перекорёженными параличом лапками». Определение, к сожалению, было безжалостно точным, но задело не только его, не отрывая глаз от экрана, Лесли Маклин пробормотал, ни к кому конкретно не обращаясь:
А сам-то? У тех, кто будет строчить записочки, ручки хотя бы работают, хоть как-то. Так что чья бы корова мычала.
Эннису стало неловко, причём и чисто физически тоже – мышцы голеней неприятно заныли, подтягивая стопы в стороны, правую руку повело, он стукнулся локтем о подлокотник, скривился.
Ну что за свойство такое дурацкое – хамят другие, а стыдно мне, – с досадой подумал Колдер, мотнув головой, и с удивлением уставился на Лесли, так же ровно продолжившего гундосить:
Какой тут вообще секс, придурок? Кто тебе даст? Даже из жалости никто. Здесь, милый, только хозяину можно, и то с младшим братцем, а остальные – тихо сам с собою, – толстяк наконец скосил глаза на новичка и глумливо добавил: – если, конечно, руки работают, хоть как-то.
Скулы Энги пошли красными пятнами от стыда, удивление во взгляде переросло в изумление и почти ужас – что он говорит, этот… этот…
Палец на джойстике нажал на кнопку движения судорожно, коляска дёрнулась назад, и развернулась резко, как норовистый конь, а скорость ее побила все личные рекорды Колдера. Что, естественно, привело к коридорному ДТП.
Эннис!.. – заполошно вскрикнула полноватая Майри, на диво грациозно уворачиваясь от наезда. – Ты куда так несёшься?.. Колдер! Да аккуратнее же!
Но парень только виновато оглянулся, замечая, что новенький не отстает, и… совсем не смущён?..
В-вот, – остановившись только у бывшей комнаты Кэйриса, выдохнул Энги, и красноречиво мотнул на дверь головой. – Т-твоооойааа... 

+2

7

Тому, кто в совершенство владеет мозгами, отсутствие рук не такая помеха, какой кажется – во всех смыслах. Но, судя по всему, раз уж ты так обижен на весь свет... Ты ведь сам сделал это с собой, да? Тогда поздравляю, это было бы лучшим проявлением твоего интеллекта, но ты, к сожалению, тогда не умер. Ладно, не смею отвлекать от столь завлекательного зрелища рисованных задниц, развлекайтесь!
Надо же, они все-таки слышат. Удивительное рядом.
Шон отвернулся и покачал джойстик в сторону, заставляя свой транспорт катиться вслед за – о, теперь даже обладающему именем – юношей.
Значит, ты Эннис. Тоже красиво... Да что ты такой стыдливый, мало ли кто что говорит?
Не то чтобы Шон был обладателем премии «Мистер Проницательность 2010», просто это выражение лица он знал. Да и наливающиеся краснотой уши – почему они всегда краснеют первыми и развеваются флагом Советского Союза? Что, впрочем, было даже мило.
Ты знаешь, что твои уши помогают тебе остывать за счет их площади? Как язык у собаки. Это очень мило. Да, я, кстати, не только их заметил – у тебя, Эннис, есть руки, и не думай про «перекошенные параличом» – это еще ничего не значит. Пока есть мозги, так?
Ободряющая улыбка на троечку, теряешь хватку.
Комната...
Шон вкатился в помещение и начал медленно поворачивать коляской, ибо поворачивание головой не входило в его современную комплектацию.
Говоря откровенно, не фонтан. А где дворецкий? Где мраморные полы – хотя это ладно, по мрамору коляска не очень едет. Но где, в конце концов, мой бассейн и пентхаус? Балкон? Садик?!
Шон снова повернулся к Эннису, улыбаясь, преимущественно, глазами.
Нет, ну на первое время, конечно, сойдет. Твоя конура получше? Надо будет посмотреть. Кстати. А как тут с входной дверью? У меня нет своего выезда и пандуса, и мне придется беспокоить других постояльцев, если я вдруг решусь на ночной променад? Черт, как же неловко-то.
Шон подкатился к окну и развернулся, весело разглядывая собеседника.
Может, теперь, без всей этой шушеры, поговоришь со мной, наконец?

http://s0.uploads.ru/Yrm3G.jpg

+5

8

Между прочим, «стыд душит» – очень правильное выражение, вот Эннис именно это ощущение сейчас испытывал – тяжёлое такое удушье. И щекам было горячо, и ушам, а потом стало еще горячее, стоило сообразить, что от кивков и взглядов на дверь та не откроется.
Господи, какой же я дебил! – Колдер покраснел ещё гуще, соревнуясь, видимо, по яркости окраски с помидором, когда понял, что новенькому самому-то, без помощи – его помощи – в комнату не попасть. Энги развернул и застопорил коляску, заёрзал на сиденье, сдвигаясь вперёд. Хорошо, что дверные ручки по всему пансиону в своё время поставили не круглые-скользкие-модные, а действительно удобные, которые могут удержать даже самые неловкие пальцы. Ну, и толкнуть дверное полотно ладонью, после того, как замок щёлкнул – это же не в труд, а… чего там, даже немножко в радость: интересно же пропустить новенького вперёд и понаблюдать, как ему тут.
Как Вам это понравится? – вкатываясь следом, относительный старожил (хотя почему относительный? – Колдер заселился в «Зелёный дол» одним из первых) с удовольствием отметил, что как ни противоречило это критическому разбор всего и вся в комнате, та Шону по душе, даже без мраморных полов и бассейна. В этом Энги был с ним солидарен – ему тоже нравился цвет стен и... вообще, атмосфера этого помещения. Уютно тут. На упоминании о дворецком Эннис широко улыбнулся – развитое воображение моментом подсунуло ему образ дяди Малькольма – здешнего уборщика, рыжейшего из немногочисленных местных ирландцев – во фрачной паре и белых перчатках, а не хихикнуть на возмущённом «Садик?!» оказалось выше эннисовых сил.
Дальше, правда, стало совсем не смешно… по всегдашней привычке никому не мешать и вообще не отсвечивать лишний раз он становил коляску между кроватью и окном, в укромном, так сказать, уголочке, и, услышав приглашение к разговору, с неудовольствием покосился на своё отражение в настенном зеркале. Эннис Колдер из Зазеркалья тоже нахмурился недовольно, насупился даже – движения мимических мышц и всегда-то были гипертрофированы, а уж при волнении... дёрнув правой нерабочей рукой, Эннис на этот раз сшиб локтем невесть зачем установленный здесь декоративный подсвечник в виде птичьей клетки, снова вспыхнул быстрым и густым румянцем, нагнулся, ухватил резную ножку, кое-как поставил нелепый тут элемент декора на почти прежнее место, и понял, что это упражнение немного выровняло дыхание.       
М-мне... – это слово нравилось Энги, оно почти всегда получалось, ложилось мягко даже на не размятые губы и язык, – т…т… – звук «р» за все двадцать четыре года жизни у младшего Колдера не произнёсся ни разу, даже случайно, он и пытаться не стал, но дальше было почти глотательное движение, и его удалось выдать громко: – ...дно... – уф, перед следующим непростым словом даже ладони вспотели, пришлось вытереть левую о штаны на бедре и допеть-таки: – г... г-гааааваааить.
Эту пытку прервал стук в дверь, незапертая, она отворилась, пропустив Майри.
Эннис, ты забыл, – милая толстушка протягивала ему разграфленную пластиковую доску с буквами. – Я зашла в холл, увидела её на диване. Она, наверное, тебе нужна?

Отредактировано Эннис Колдер (29-04-2016 22:52:54)

+3

9

Шон продолжил изучать интерьер, отмечая милые детали, ни в коей мере не доступные для взаимодействия.
Кажется, я недооценил проблему. Из комнаты тоже придется как-нибудь выбираться, что малодоступно с атрофировавшимися, вследствие локальной эволюции меня, пальцами. Придется каждый раз прибегать к твоей неоценимой помощи.
Юноша говорил и одновременно объезжал комнату по периметру, оценивая габариты и собственные возможности.
Если вынести стол и снять зеркала – вполне пристойно, даже удивительно. Отец, наверное, потратил последние деньги.
Иногда – к счастью, редко – Шона резко било осознанием собственной неприменимости к реальному миру. К счастью, это быстро проходило, а тут еще и Эннис говорил какую-то страшно интересную ерунду.
Как может быть трудно говорить со мной?
Трудно говорить? Почему это? То есть мне тоже бывает трудно, когда собеседник осел, но я-то разве осел? Всегда думал, что нахожусь на несколько ступеней выше... Привет.
Шон перевел глаза на вошедшую.
Я знаю, это прозвучит неожиданно, но тот факт, что мы ограничены в физическом плане, не лишает нас права на частную жизнь. Вы никогда не задумывались, для чего служит стук в дверь? Представляете, в цивилизованном мире люди обычно дожидаются разрешения войти в помещение, где ведется беседа, вполне вероятно, не предназначающаяся для чужих ушей! Так что вы хотели?
Он с интересом уставился на принесенный предмет, и вернулся к изучению Энниса.
Тебе настолько противно разговаривать с людьми, что ты составляешь им сообщения на доске? Это восхитительная мысль, конечно, но я все же предпочитаю беседовать, а не заниматься расшифровкой ребусов!

+4

10

Майри, в свою очередь, ошарашенно уставилась на Шона, явно собираясь посостязаться в скорости достижения оттенка «маков цвет» с Эннисом, и явно выигрывая у него за счёт ещё большей интенсивности окраски скул, щёк и носа – уже и в некий свекольный тон. Право слово, Колдеру стало её жалко – Майри всегда была добра, и она действительно хотела помочь. Он видел, как горячо заблестели её зеленые, немного навыкате глаза, и неловко, неуместно, жалко улыбнулся ей, как будто пытаясь извиниться за незаслуженную обиду, так же неловко подхватил доску, которую сиделка спешно сунула ему в руки.
Извините, мальчики. Да, конечно, я не… буду вам мешать.
Эннису опять стало душно и тошно, и, когда дверь за пышечкой закрылась – вовсе не с грохотом, а пристыжено-тихо – на Шона он посмотрел ну о-о-очень укоризненно, и головой качнул, пусть и рвано, но понятно, что имея в виду. «Она же постучала!», – говорил этот взгляд. – «Она же не виновата, что ты трещал, как чёртова трещотка, и поэтому не успел ответить «Да-да», или «Войдите», или даже «Мы заняты, пожалуйста, зайдите попозже», и в том, что я этого сказать сходу не мог… и не сходу тоже, она не виновата».
Но… укор в кротко-оленячьем взоре тутошнего старожила видимо сменялся обалдением – до Энги начало доходить, (ну поздно-поздно, можно над этим посмеяться, да!), что нагородил Шон до появления женщины в комнате.
Чего-о?.. – теперь у младшего Колдера имелись в отличительных признаках не только оттопыренные уши, но и вытаращенные глаза. – Он думает, я не разговариваю, потому что кругом одни ослы? Ну, ни фига себе! – теперь и Эннис разглядывал свою табличку с таким удивлением, будто видел её впервые.
Нутыдаёшь! – гортанно и в нос выпел он на одном долгом выдохе, поднимая голову. 
И хлопнул ресницами в полнейшем изумлении оттого, что смог это.

Отредактировано Эннис Колдер (30-04-2016 16:24:21)

+3

11

Шон проводил сиделку взглядом, в котором читалось сочувствие, но не раскаяние.
Интересно, как скоро они догадаются, что я не собираюсь валяться на кровати овощным рулетом, и любую свою свободу буду выгрызать зубами. И буду бороться за право ее иметь, даже если не сумею ей воспользоваться.
Юноша развернул коляску обратно к Эннису и вперился в того ироничным взглядом:
Даю. Ну... Не так часто, как хотелось бы, но это исправимая ситуация.
Брюнет смотрел на табличку с буквами, представляя тысячи способов ее использования – от оскорбления всего населения пансиона до способов повеселить редкие проезжающие машины табличкой «помогите, нас превратили в инвалидов!».
Тебе тоже стоило бы заниматься этим почаще – полезно для здоровья молодых мужчин. И не смотри на меня так, как будто я оскорбил эту леди. Во-первых, я был прав. Во-вторых – извини, конечно, но она – обслуживающий персонал, и должна знать свое место, но да, я уже все понял, при следующей встрече извинюсь и обещаю целый день проходить в бумажном колпаке с надписью «Шон – плохой мальчик», при условии что кое-кто, обремененный хоть насколько-то движущимися конечностями, такую шапку мне соорудит.
Что-то во взгляде Энниса казалось неуловимо подозрительным – МакДугалл пересмотрел в голове ситуацию, потом медленнее, потом разобрал по кадрам, но ничего, способного вызвать такую реакцию, в произошедшем не увидел.
Вряд ли же он так расстроился из-за того, что я защищал собственные – да и его тоже – права?
А теперь все-таки еще раз, в чем проблема? Почему ты таращишь на меня свои замечательные глаза – оба! – как будто я мало того, что приехал в национальном килте, так еще и задрал его перед твоим носом, доказывая, что я прекрасно знаю и почитаю шотландские традиции?

+4

12

Уж, кажется, до того кроткие обычно очи Энги достигли уже максимального своего размера и крайней степени округления, ан, нет, оказалось, предел в этом ещё не был достигнут, и продемонстрировался во всей красе только после последовавших далее слов Шона.
Яааа?!! – выдохнул Колдер, воззрившись на самого дивного лет эдак за пять собеседника. – М-мне… – прирученное словцо опять выручило, сказавшись правильно и давая разгон для следующего: – ...зааанима… ся?!
Ни невольная лаконичность, ни обычные ошибки в интонировании на этот раз не помешали парню вложить в этот глагол всё возмущённое изумление, которое его переполняло. Такого Эннису для поддержания и поправки здоровья точно ещё никто никогда не рекомендовал. Прав был Шон относительно необходимости дожидаться ответа на стук в дверь, не прав – сейчас стало неважным, весь эпизод с Майри, зонами личного комфорта и взаимной невежливостью вообще моментально ушёл на десятый план, а то и вовсе забылся. Новенький, однако, не унимался, и, разглядывая Колдера, продолжал плести такое, что «замечательные глаза (оба)» чайного цвета наконец перестали пугающе увеличиваться в размерах, и начали обратную эволюцию – в лукавый прищур.   
Первым смешком Энги подавился, второй выпорхнул непрошенно, а дальше парень откровенно и радостно заржал. Смеяться-то он умел, как все обычные люди, заливисто и свободно. Смех расслаблял лучше тёплой ванны и массажа, снимал ненадолго мучительное напряжение, сковывающее мышцы… все мышцы, в том числе и лицевые, поэтому после слов о килте и его правильном, традиционном применении, Эннис всхлипнул, махнул здоровой рукой, и совершенно отчётливо сказал:
Пшли ко мне.
«Говорильная» табличка была торопливо сунута за спину, и, чтобы новенький знал, куда следовать, Колдер поехал первым. Теперь его душил не стыд, а смех, и, снова открывая дверь, он ещё несколько раз хихикнул, понимая, что сейчас – вот только коридора чуть проехать, в комнату закатиться и шкаф открыть – будет смешно не только ему.
Опрятная белая комната встретила удивительным порядком обжитого, тем не менее, места.

Комната Энниса

http://sh.uploads.ru/YkUdH.jpg

Отредактировано Эннис Колдер (30-04-2016 18:51:50)

+3

13

Ты-таки так удивленно спрашиваешь, кому ж еще? Я, как говорилось выше, от отсутствия секса в жизни не страдаю, и...
Шон продолжал что-то жизнеутверждающе бухтеть, отчего отвлекся и чуть не въехал в коляску, остановившуюся у него почти перед носом.
Между прочим... О, черт побери, так вот почему ты такой странный!
Юноша оглядел комнату, насколько позволял обзор человека, прикованного к коляске, сидячему положению и отсутствию возможности задрать голову.
Ты АККУРАТИСТ.
Звучало это как «ты мазохист», или «сатанист» или любой из приходящих на ум -истов, но очевидно – если судить по интонациям МакДугалла – было стократ ужаснее.
Тут же все… БЕЛОЕ. Как в психушке. Во имя Патрика, как ты живешь в таких условиях? Твои лапки способны удержать кисть с краской? Это место нуждается в акцентах! То есть отличным акцентом являюсь я, но я пока не готов переквалифицироваться в комнатное растение, хотя мы можем поговорить и об этом варианте.
Шон подкатил коляску к окну.
Но спорить не буду, окно отличное. Как раз на уровне глаз даже такого огрызка, как я. Мы не можем поменяться? И может, наконец, поделишься сакральным знанием, что такого ценного в твоей табличке, что ты за нее цепляешься? Если ты надеешься выплыть на ней в случае потопа – должен тебя разочаровать, пока у тебя нет пары, тебя не примут на ковчег, так и будешь плавать с табличкой. Тебе быстро надоест.
Коляска развернулась к Эннису, являя ему до ушей улыбающегося Шона. Пока мимические мышцы работали, использовались они по максимуму, ибо с паршивой овцы...

+4

14

Закатившись домой... в родную, в смысле, комнату, Эннис вынужден был отложить то дело, что задумал ещё в комнате Шона – он заметил на своей не менее родной кровати неожиданную и точно не свою вещь – кружевную шаль-накидку. Конечно, её не узнать было нельзя – такая есть только у Донны, видимо, она забыла её здесь, когда искала «мистера Колдера» после массажа... а, вот и штору, наверное, она отодвинула... Аккуратист (действительно аккуратист!) Энги потянул на себя кружевное из тончайшей белой шерсти полотнище, принимаясь не очень ловко (а попробуйте сами сделать это ловко, считай, одной рукой!) складывать его, там же, на кровати, вдвое, а потом вчетверо, посапывая от старания.
Терпенье и труд – вот жизненный девиз всякого дэцэпушника, – хмыкнул Эннис в ответ на шоново определение его «изма». На его излишне выразительном лице по очереди сменялись выражения – удивленное (потому что ещё не приходилось слышать сравнение его жилища с психушкой), виноватое (потому что он подозревал – в скорбном доме, или в помещении, его напоминающем, находиться не особо-то приятно), и насмешливое (потому что больше, чем амплуа комнатного растения, новенькому подходила роль говорящего попугая).
Вообще... ему-то самому, Энги, белизна и свет этой комнаты нравилась, но Рэй, вон, тоже говорил, что не может долго здесь находиться, но он сам и пояснил – фобия, мол, не бери в голову, «так белых стен боюсь, что кушать не могу» – интересная у бывшего штурмана манера выражаться. Как и у Шона, – аккуратный тючок, в который превратилась шалька, тоже отправился за спину, вслед за табличкой, о которой как раз опять заговорил новенький. Эннис опять бегло улыбнулся во все тридцать два зуба – развитое почти до болезненности визуальное воображение немедленно нарисовало ему неуклюжий, с малой осадкой, дощатый ковчег с транспарантом над рубкой «Вход только тварям по парам» и его самого, в чёрной бандане и с мартышкой на плече, плавающим вокруг на буквенной доске, как на плоту.
Картинка получилась не апокалиптическая, а смешная, так что Энги ещё и хихикнул, получилось, что в аккурат на улыбку развернувшегося Шона. А потом... коляску развернул уже он, подкатывая к стенному шкафу и некоторое время отталкивая вывалившие из-за дверцы края рубашек и свитеров на вешалках, цопнул неловкими пальцами край чего-то клетчатого, и потянул на себя. Алюминиевый крючок-головка вешалки легко, с коротким звоном, соскользнула со штанги, и…  на коленях у Энниса распластался щёгольский малый килт. Конечно, поскольку он был именно малым, то есть уже сшитым, а не большим-настоящим – восьмиярдовым полотнищем, в которое надо умело заворачиваться – он выглядел не так солидно, но тартан отличного качества и клановая расцветка Колдеров – зелено-синяя, с образованием чёрного на пересечении широких полос и крестом из тонких и особенно ярких красных линий в центре – всё-таки внушали почтение. Берет той же расцветки шлёпнулся на пол возле колясочной подножки. Эннис улыбнулся ещё раз – насмешливо и торжествующе – и вопросительно мыкнул: что, дескать, ты сейчас скажешь по поводу соблюдения национальных традиций?

Отредактировано Эннис Колдер (07-05-2016 01:52:43)

+2

15

О. Это шшшикарно! Хотя, говоря откровенно, я не фанат вуайеризма, и к внезапному стриптизу, извини, тоже страсть питаю весьма сомнительную. Да и потом, погода шепчет «Эннис, не вздумай выезжать на улицу без нижнего белья»! Но дело, конечно, твое, особенно если здесь есть приходящие медсестры приятной наружности и необходимой всякому уважающему себя инвалиду мягкости.
Шон еще раз объехал комнату по периметру.
На северной стене можно нарисовать карту, на противоположной окну – горы – в общем, твою конуру можно превратить в нечто великолепное. К счастью, мои конечности с некоторых пор не приспособлены к удержанию чего-либо, тяжелее воздуха и – в лучшие дни – одна из них может использоваться в качестве указателя, куда некоторым следует отправляться и каким утехам предаться после прибытия на место, но зато я вижу. А творить будешь ты!
Под конец тирады юноша развернулся вокруг себя и издал сдавленное хмыкание.
И серьезно, сконцентрируйся. Табличка. Ты хотел рассказать о ней. И заодно – раз уж мы нашли уединенный уголок – расскажи про население. А то меня снедает чувство несправедливости и ощущение, что меня держат за поломанный радиоприемник.
Усмехнувшись одной половиной рта, МакДугалл продолжил:
Я не очень-то талантлив в науке заведения друзей дольше, чем на одну ночь. И, кстати, нам нужно сходить в люди, а то твои рефлексии – в частности, по поводу... как ее звали? – той девицы, вламывающейся без стука – они выдают в тебе затворника, а в твоем возрасте это настолько неправильно, что граничит с безумием, тебе сколько, двадцать два?

+4

16

Эннис только глаза закатил – достаточно красноречиво, как он не напрасно надеялся – при упоминании «надлежащей мягкости медсестёр». Нет, в принципе-то, с ней, как раз, всё было отлично, с мягкостью, куда хуже обстояло дело со стриптизами – они случались исключительно запланировано и односторонне: это женщины всегда раздевали мистера Колдера – в ванной, например, или перед сном. И, между прочим, что-то – но точно не погода – шептало ему, что с Шоном всё обстояло точно таким же образом. Покосившись на нового приятеля, Энги фыркнул, наклоняясь вбок, ощутимо стукнувшись подмышкой о подлокотник, но дотянулся-таки кончиками пальцев до пышного черного помпона на берете. Одно движение – и национальный головной убор уже улёгся на колени парня поверх килта.
О том, чтобы наряд повесить обратно, речи не было – даже если бы Энги чудом приподнялся, ему бы ни за что не удалось зацепить крюком штангу – руки-то… сами как крюки, да. Поэтому, дав задний ход, он в момент, ну ладно, в два момента – докатился до кровати, даже стукнувшись об нее задними штангами коляски, и сцапав за плечики вешалки, широким таким взмахом в сторону постели расстелил на ней всё клетчатое великолепие, – потом Донна придет и повесит его в шкаф, ведь хитрюга водрузил сверху тючок из её шали. И застыл, внимая планам художественного преображения его комнаты, которые вдохновенно излагал катавшийся на освобожденной середине комнаты сосед. Смешно сказать, но на какое-то мгновение Эннис даже поверил, что расписать комнату, пусть и не совсем так, как сейчас вслух воображал Шон, действительно можно. И «выйти в люди» тоже... но все радужные и красочные мечты убила одна-единственная фраза – «расскажи о населении».
Да чёрт тебя возьми, расскажи-расскажи... как я тебе расскажу-то? А если я все же возьмусь рассказывать, много ли ты поймёшь?..   
Взглянув на остановившего вращение вокруг своей оси Шона глазами раненой лани, Энги громко и неровно вздохнул, и, скривившись, потащил из-за спины табличку. Он устроил её на коленях, чтоб не упала, прижал край плохо действующей правой рукой, запястьем и кистью, согнутой не намного красивее, чем ножка Илэйн, и ткнул левым указательным пальцем в букву «О» на разграфленной поверхности белого пластика. Потом подушечка пальца стукнула по букве «Н», и тут же по «А». Юноша вопросительно взглянул на Шона и задвигал рукой почти без лишних движений:
П-о-м-о-г-а-е-т-м-н-е-р-а-з-г-о-в-а-р-и-в-а-т-ь-п-о-т-о-м-у-ч-т-о-м-е-н-я-н-н-е-п-о-н-и-м-а-ю-т.   
Закончив фразу, он так же вопросительно мыкнул – понял, мол? И улыбнулся – неожиданно горько и иронично, но и победно: да, я такой, и что?   
Будем знакомы – Эннис-призрак, говорит с помощью спиритической доски.

Отредактировано Эннис Колдер (13-05-2016 19:45:19)

+2

17

Господи боже, да что ты говоришь! Прям-таки не понимают? А ты не думал, что не стоит подстраиваться под убогое большинство, не способное вычистить грязь из ушей и из мозгов?
Шон вспыхнул, как сухие ветки – некоторые вещи вызывали у него бурную и необъяснимую реакцию. Возможно, потому что он болезненно воспринимал несправедливость, был дурно воспитан, и считал, что не стоит прогибаться под изменчивый мир. Это мир стоит нагибать под себя.
То есть любую свою мысль ты изображаешь на этой доске Уиджи, как будто ты, черт тебя дери, уже умер? Но ты все еще жив, ау, Эннис как-там-твоя-фамилия! У тебя есть берет и то, на что его надевать, у тебя есть килт и, соответственно, то, что под ним стоит прятать. У тебя впереди есть длинная и – если ты возьмешь себя за задницу – достаточно счастливая жизнь. Да, ограничения всегда есть, но жить без ограничений слишком легко, а все, что легко – для слабаков! Хотя ты и так ведешь себя, как будто сдался. Выброси эту табличку к чертовой матери!
МакДугалл подкатился к дверям, к счастью, никто не додумался их запереть – это усилило бы неловкость момента до «чересчур». В дверном проеме остановил коляску и проговорил, почти спокойно, не разворачиваясь:
Иногда я удивляюсь, как некоторые люди, имея так много, так легко от этого отказываются. Тебе так дорога эта табличка, как способ общения с теми, кто ни разу не пытался тебя просто понять, тебе так нравится унижаться – вперед. Но я не собираюсь смотреть на это. Ты отличный парень и ты мне нравишься, но меня эта твоя табличка унижает. Решишь поговорить без нее – ты знаешь, где искать мои бренные останки, прикованные к коляске.
Ну да, перед дверью своей комнаты, которую без посторонней помощи не открыть.
Я говорил про неумение заводить друзей дольше, чем на одну ночь, и это не единственный мой недостаток. Зато я понимаю, что ты говоришь, без призыва высших сил. А знаешь, почему? Потому что хочу понять.
Шон фыркнул и выкатился в коридор, пылая сердцем и ушами – да, он тоже умел краснеть, да и на середине прочувствованного монолога понял, что, наверное, зря придирается, но паровоз «Шон-уничтожитель-всего-неправильного-в-мире» уже встал на свои рельсы и не собирался останавливаться. Да и не умел.
В любом случае, всегда можно довести врачей и медсестер, чтобы его выгнали домой.

+4

18

Ох. Вот просто-таки ох. Беда (именно что беда иногда) была в том, что Энниса слишком хорошо воспитали. Собственно… у него не было даже выбора – становиться или нет пай-мальчиком – по-настоящему, без дураков, без притворства, настоящим «мальчиком из хорошей семьи» – доброжелательным, уважительным, терпимым... в общем, удобным в общежитии. Вообще же проблема всякого совестливого человека в том, что он гораздо удобнее для других, чем для себя, ведь свои интересы и желания вечно соизмеряются с чужими, да ещё и, чаще всего, в пользу последних. Для Энги, например, стал полнейшим откровением такой взгляд на проблему – что во всеобщем непонимании виноват не его недостаток, а чужая лень или небрежность. Как-то ему это в голову не приходило, поэтому мысленно повторив шоново «Господи боже», парень несколько секунд ошалело хлопал ресницами.
А потом разозлился. Потому что даже у него, скромного и нетребовательного самоеда, имелся некий …набор достижений, которыми он тихо гордился, и одним из них было как раз умение приспосабливаться к ограничениям и быть свободным, несмотря ни на что. Продолжавший свой обличительно-воспитательный спич новенький ударил по самому драгоценному, а от такого неаккуратного обращения с душевным миром реакция случается даже у самых кротких.
Карие глаза Колдера горячо и гневно блеснули, он глубоко и резко вдохнул, и на полном, тоже весьма гневном выдохе, уже в спину резвого новичка, неожиданно разборчиво гаркнул, иного слова и не подберёшь:
Самтыссс... – Энги только самую чуточку затормозило на свистящем звуке, но не надолго, злость рвалась наружу вот именно этим свистом: – сссдался!
Да как он смеет! Что он знает?! По какому праву он решил, что... мы пять минут знакомы-то всего! – пылкий нрав кладут в момент зачатия в каждого шотландца, и Эннису очень хотелось запустить той самой табличкой в колясочную спинку в дверях. Не исключено, что он бы даже попал – чудеса же случаются. Но Колдер не сделал этого как раз потому, что в наличии, как верно было замечено, имелся не только берет в цветах клана, но и то, на чём его иногда носят.
Кинуть-то кинешь, ума много не надо, а поднимать кому?
А тебе же.
А спина болит.
А просить взглядом и унижаться ответным укоризненным, но уже одной из сиделок – тоже тебе.
А на фиг такое счастье?

Да, практичность и гордость – это второй и третий компоненты, которые кладут во всех шотландцев обязательно.
Нуикатись! – ещё один выдох, обиженный, что уж там. До мокрых внезапно ресниц.
Вот так вот... а возмечтал-то всякого – симпатичный, подружимся, веселее будет... щас! – но за тот миг, пока Энги смигивал жгучую влагу, в потоке сердитых мыслей мелькнула ещё одна, неуместная: – Это он к себе в комнату, что ли? А там дверь захлопнулась, как же он?.. Открыть-то некому...
И Эннис, ещё не додумав, стартанул с места, бездумно и торопливо, не прицеливаясь, на ходу швырнул свою пластиковую дощечку на кровать, проносясь мимо неё, и потому как раз попал, выкатившись в коридор, обогнал Шона, опять же, не думая, а потому ловко схватил дверную ручку свежеобжитой комнаты цвета какао, поворачивая её и толкая дверь от себя.

Отредактировано Эннис Колдер (24-05-2016 00:00:53)

+3

19

Не припоминаю, чтобы мне оплачивали услуги швейцара. Не припоминаю, чтобы я в них нуждался.
МакДугалл фыркнул и слегка нахохлился, став похожим на воробья, прикованного к креслу. Или, что ближе к правде, на попугая.
Или без моего общества тебе жизнь не мила? Ты, кстати, забыл свою чудо-табличку.
Юноша откатился к окну, подставляя лицо сквозняку и скрывая от посторонних – в особенности Эннисовых – глаз.
Сдался я, как же. Когда мне было лет восемнадцать – я был уверен, что вот он, весь мир, передо мной. Я могу делать все, что захочу. Абсолютно все. Иметь земной шар по-всякому. А теперь мне почти тридцатник, у меня движутся пальцы, веки и голосовые связки, но ты знаешь... Я все еще считаю, что могу все. Если, конечно, не склею ласты раньше или не решу сам со всем этим покончить, – но, как это не смешно, сие мне недоступно в силу указанных выше физических причин.
Шон рассмеялся смехом приговоренного к расстрелу.
Зато я «сменил точку зрения». И вот, наконец-то мне попался человек плюс-минус моего возраста, не похожий на  рваную галошу, от которой то и дело отлетает грязь и куски резины. И тот отгораживается от реального мира своими надуманными проблемами и куском пластмассы с буквами! Не находишь, как это несправедливо?.. Вот и я нахожу. Только знал бы ты, как мне уже плевать. А самое главное – тебе тоже должно стать плевать! Не сравнивай. Никогда и никого не сравнивай – себе дороже. И вообще, соберись, тряпка.
Коляска сдала назад и развернулась, являя миру бледное лицо с тарелками-лужицами глаз.
Так какого черта ты приперся? Дверь мне открыть? Я бы справился, серьезно. Или хочешь побольше рассказать мне, какое я сдавшееся ничтожество? Так ты, Колдер, не будешь первым. Да что там, ты даже в десятку не войдешь!

+4

20

Вот придурок! – зачем-то вкатываясь следом за Шоном в его комнату, (зачем, кстати? Дверь-то уже открыта была, а больше-то чем помочь?) Эннис сердито фыркнул. Сердило не то, что назвали швейцаром, а то, что... а что, собственно?.. Что делали гордый вид – типа, я и не нуждаюсь? И, типа, он сам, Колдер, такого по семь раз на дню не делал, только разве что молча, без комментариев, не отвечая колкими фразами, которых попросту не мог произнести?..
Эх-х… – Энги остановил коляску посреди комнаты, растерянный, ибо доводы-то самому себе он привёл убедительные – невозможно осуждать за то, в чём сам грешен. Но этот же неугомонный у окошечка не замолкал, опять вещал, теперь оправдываясь, и...
Да Господи Боже, ну что он мне-то растолковывает, что небо вверху, а ездим мы по полу? – Эннис неожиданно злобно зыркнул исподлобья на соседа. Злость на то, что Шон так перекручивал его слова, обвиняя его в том, что делал сам – судил и осуждал за слабость – мешалась в нём с режущей сердце жалостью. Нет, не так – сочувствием из-за глубокого понимания. Хотелось сказать: да, чёрт возьми, кончай себя жалеть, у тебя были эти восемнадцать лет нормальной жизни, а у меня не было ни единого дня в нормальном для нормального человека состоянии. Но следом, как и всякий раз, когда он слушал калек не от рождения, приходила та же мысль – но я ведь и не потерял ничего. Нельзя потерять то, чем никогда не обладал. 
Что делать, Эннис не знал. У него имелось, в принципе, что сказать, но как? Таблички-то не было, да и раздражала она Шона. Кроме того, с ней пришлось бы набирать необходимые фразы полдня...
Как же быть-то? – Энги до того лихорадочно об этом размышлял, (даже завуалированные похвалы в свой адрес пропустил), что отвлёкся от шонова монолога и машинально поднял взгляд, только когда сам Шон замолчал... чтобы увидеть ну очень характерный блеск глаз, влажный такой... да просто мокрый.
Ээээй, – поражённо и расстроенно выдохнул Колдер, и коляска рванулась, будто сама. – Ээээй!.. – оказавшись рядом, он забыл о том, как выглядит, о том, что это может быть неприятно, и потому его лицо расслабилось, выразив именно то, что нужно – горестное недоумение – мол, как же так? Ты-то как можешь так разнюниваться?

Отредактировано Эннис Колдер (26-05-2016 22:57:16)

+2

21

Шон фыркнул, изучая Эннисово лицо, выражающее изумительное в своей непосредственности беспокойство. Потом фыркнул снова – вообще, это было приятно, что кто-то, кроме отца, для которого это было бы вполне обоснованно, беспокоился о Шоне, вполне подрощенном придурке, не умеющем держать рот на замке, а себя в своих бессмысленных руках.
Все нормально. Это мне жизнь в глаза попала, такое бывает. Ты-то что корчишь мордашку Красной Шапочки, продолбавшей в лесу пирожки, девственность и ключи от квартиры с деньгами и документами? Все хорошо, никто, к сожалению, не умер, а то, что я редкостный мерзавец, я предупреждал. Так чего ты прикатился-то, Эннис Колдер?
Шон проявил недюжинную силу, концентрацию и волю, и сумел изобразить пальцами левой руки, которыми управлял коляской, жест, в лучшем мире принимаемый за успокаивающий взмах ладонью. Было трудно, но оно того стоило.
Лучше объясни мне, придурку, по какому немыслимому правилу у каждой двери не стоит автоматическая система открывания? Типа «Никем не уважаемые инвалиды! Возьмите себя за задницы, перестаньте тратить государственные деньги, работайте над собой!»
Ну давай, мелкий – а ведь и правда, насколько он младше меня, лет на десять? –
улыбайся. Зря я, что ли, тут распинаюсь, как последний клоун? Кто-то должен быть радостным, и я готов поставить двадцатку на то, что ты отлично улыбаешься глазами.

Я готов поспорить на двадцать фунтов, что у тебя красивая улыбка, если, конечно, у тебя есть такие фантастические деньги. Если нет – меня устроит двадцать пенсов и открытая дверь во двор. Я бы протянул...
…ноги я бы протянул, но кто меня спрашивает?..
...протянул бы трубку мира, но, за неимением оной, считай это воображаемой соломинкой. Типа «Эннис, смирись, я козел, но тебе будет весело со мной ...некоторое время». Ну что? Готов спорить?
Внутри закипало что-то, что следовало немедленно прекратить, чем МакДугалл отчаянно и занимался.

Отредактировано Шон МакДугалл (03-06-2016 13:58:45)

+4

22

Он еще фырчит! – Эннис сдержал желание якобы возмущённо закатить глаза. – Ну не паразит?
Вообще, больше, чем возмущаться, от многословного (и, чёрт возьми, остроумного же!) ответа «фырчащего паразита», ему хотелось не возмущаться, а... во-первых, довольно и смешливо зафыркать в ответ, потому что очень уж ярко представилась заблудившаяся (или заблудившая? а может, и вовсе заблудшая?) Красная Шапочка, во-вторых же... снова мазнуло по сердцу теплом и тянущей болью понимания от этого «мне жизнь в глаза попала». О, да, о да. Жизнь как-то и Колдера любила засыпать бревнами в глаза вместо скромных ресничек, и смачненько прикладывать к стенке. Удивительно ли, что, во-вторых, как раз, Энги захотелось погладить благодарно и успокаивающе эти, тоже успокаивающе и залихватски махнувшие пальцы?.. При всей скупости, жест у Шона получился крайне выразительным. И, поскольку мистер Колдер, вообще-то естественно приученный той самой, пристрастной к нему жизнью, ко всякого рода самоограничениям, иногда придерживался принципа «Если нельзя, но очень хочется, то можно», он так и сделал – накрыл тёплой ладонью джойстик, на котором уже успокоились прохладные пальцы новенького. И нахмурился на мгновение – то ли озабоченно, то ли озадаченно – ища ответ хотя бы для себя (вслух-то его всё равно не произнести): почему, действительно, двери в «Зелёном доле» сами не распахиваются по волшебному «Сезам»?
А вообще, есть такая технология, чтобы по команде?.. – чайного цвета глаза округлились заинтересованно. – Нет, про фотоэлементы, конечно, помним, и про «умный дом», там, тоже... – Энги был начитанным парнем, и в интернет лазал регулярно, – но это же баснословно дорого... Рэй чего-то говорил про это вроде, но руки тогда не дошли, он как раз в Японию тогда улетел, и... – взгляд Колдера невольно сместился на дверь, а вернувшись к глазам Шона, стал виноватым, как будто сам Эннис и не предусмотрел такого нужного приспособления для комнат пансиона. Поведя плечом, юноша ещё и вздохнул – понимаю, мол, а что делать.
Вообще смена настроений по его лицу читалась легко, а происходила быстро и немного гротескно из-за слабого контроля за мимическими мышцами. И выражение ещё большего смущения и виноватости появилось, когда Шон заговорил о пари с материальным… подтверждением.
Двадцать фунтов! – да такую сумму Эннис видел в последний раз, только когда с отцом ещё жил. А двадцать пенсов держал в руках... а когда собственно?.. – честное слово, читать его мысли, а точнее, эмоции по глазам мог и не телепат. – Год назад, когда пожертвования собирали, обряженные в яркие якобы жилеты?..
Ох, тогда и скандал был… Скиннер начальницу чуть с должности не вышиб, однако Хелен так непрошибаемо уверена была в своей правоте, что... неплохая, кстати и прогулка была, тепло, солнечно, монетки кидают. Унизительно немного, а всё равно...
Или нет, точно же! – Энги просиял, вспомнив. – Когда Чарли Каннингем сумку свою вытряхивал, чтобы мне книжку про огамическое письмо показать. Кошелёк тогда тоже вытряхнулся, и из него вытряхнулось всё. Ещё монеты по полу собирать пришлось. – От забавных воспоминаний Колдер уже вовсю улыбался, сам того не замечая.
Н-ниии-к-казёоол. – Он замотал головой, а что весело – и так видно, Энги на это очень надеялся. – П-поооп-п-пууу...гай! – последний слог он выдохнул радостно, и оттого, что тот был последним, и потому, что сказал нужное слово внятно.

Отредактировано Эннис Колдер (05-06-2016 17:54:12)

+3

23

Интересно, озвучить свою не-то-чтобы-острую-любовь-к-прикосновениям? Впрочем, не так все ужасно, руки теплые – явно теплее моих. Черт, ему самому не мерзко, это ж как труп трогать... Господи Боже, Шон, да открой варежку и скажи что-нибудь, а то он догадается, что у тебя СЛИШКОМ богатый внутренний мир! Опасность, МакДугалл, ОПАСНОСТЬ. ГОВОРИ.
Ну так вот... Э. Постой-ка...
Как будто Колдер мог вскочить с коляски и рвануть навстречу приключениям, впрочем, возможностей у него было очевидно больше, чем у самого МакДугалла. Но он вполне мог уехать без Шона. Типа «конфликт замят, всем спасибо, все свободны».
Я попугай?!
Тень, набежавшая на лицо, была сметена удивлением.
Вот тут я готов спорить. Попугаи не думают, что говорят. Хотя ладно, говоря начистоту – я тоже редко задумываюсь.
Ага. Никогда.
Шон улыбался, максимально искренне – ему вообще-то редко нравились люди, особенно такие же ограниченные в передвижениях. Неприятно общаться через призму жалости к себе и понимать, что каждую твою фразу пропускают через фильтр «мы ничего не можем, мы жалкие». С Эннисом получалось совсем не так, и это было неожиданно приятно. Можно было придумать себя живым. Мыслей снова стало слишком много, и им стало тесновато в голове, поэтому МакДугалл принял очевидное, по его мнению, решение. Юноша нетерпеливо тронул джойстик, подкатываясь к дверям, развернулся.
Итак, ты проиграл. Где мои двадцать пенсов?
Где-то между двумя этими фразами должно было быть «Улыбка роскошная, как я и думал», но будем считать, что это очевидно. Это же очевидно?
Впрочем, я пока не решил, зачем они мне сейчас нужны. В конце концов, какие-то деньги у меня есть. А вот использовать мне их очевидно негде. Но этот вопрос отложим на светлое будущее. А сейчас – веди меня к свободе, Колдер! Я хочу осмотреть владения!
Ну да, я Шон МакДугалл, король придурков, хочу осмотреться.
В конце концов, все в сад. Поехали! И вообще, ты ведь сейчас понимаешь, как тебе повезло со мной? Я невероятно невероятен! Ты идешь?
Тот, кто сделал здесь захлопывающиеся двери – ненавидел инвалидов еще сильнее, чем сами инвалиды себя ненавидят!

Отредактировано Шон МакДугалл (06-06-2016 17:34:08)

+4

24

Т-ты, – радостно сияя, подтвердил Колдер, – т-ты п-поооп-пуу-гааай, – пропел он еще радостнее, а в ответ на признание, в общем, правомерности сравнения Шона с этой умной, учёной, мало того – даже красивой, однако всё-таки птицей, и вовсе от души заржал. Опять, перестав наконец сдерживаться, потому что теперь ни сочувствие, ни озабоченность не мешали ему просто веселиться, что он и делал с полной самоотдачей.
Так ведь, вроде бы, Шон это и обещал? Ну вот.
Эннис вообще был редкостно смешливым парнишкой, всегда, вот и сейчас сидел, ухохатывался, так что ресницы снова намокли, но уже по противоположной от обиды причине – ему было на диво хорошо. А потом, ещё хихикая, широко развёл руками, скроив самую виноватую и растерянную мину – мол, какие-такие двадцать пенсов? Нету, ничегошеньки нету, ни пенни, и взять совершенно негде, вот хоть стреляйте!
Однако казнить его никто не собирался, этот ветер (или ветреник?) на колёсиках уже изменил направление – мыслей и намерений, кстати, тоже – и опять рванул к дверям, призывая к приключениям и путешествиям – хотя бы по дому, где им жить, и в сад, где им... тоже что-нибудь.
Ага! – успел вставить Энги восторженно, сразу и отвечая на определение новеньким самого себя, соглашаясь, что Шон вправду «невероятно невероятен», и отвечая на нетерпеливый вопрос «ты идёшь?».
Он чувствовал себя верным пажом внезапно вернувшегося из долгих походов короля, Львиное сердце, не Львиное, но что-то вроде. И пообещал себе, тоже срываясь с места, что как только доберётся до компьютера, наберет самым готическим шрифтом, (только непременно разноцветным!) и распечатает на принтере имя этого возвратившегося государя-озорника – Шон Неудержимый. Глядя на то, как тот таранит дверь подножкой, Эннис усмехнулся: его пажеское служение уже началось – с того, что, въезжая, он не дал двери захлопнуться, придержал её, оставляя щель.

Отредактировано Доктор Штейнвальд (07-06-2016 01:04:26)

+2

25

Итак!
К счастью, дурацкий мультик уже закончился и жители расползлись по углам – в буквальном смысле, то, чего Шон не понимал в силу ограниченности интеллекта, что ли, но чем может заниматься человек, уткнувшийся коляской в стену? Непонятно, но это их личное дело.
Коляска шуршала колесами по напольному покрытию и слегка ускорилась на спуске. Вероятно, шотландские боги любили Шона – или Энниса, или всех хронических раздолбаев в принципе, – но входная дверь открылась еще до того, как Шон приступил к штурму, впуская Майру, незаслуженно – МакДугалл готов был это признать – им обиженную. Впрочем, лицо ее обиды не выражало, она достаточно тепло улыбнулась, пусть больше Эннису, едущему следом, чем Шону – и придержала дверь. О чем она думала в этот момент, догадаться было нетрудно, но Шон предпочел этого не делать.
Ладно, снимаю свои претензии. Она ничего.
Шон скатился с крыльца на дорожку и прислушался.
Итак, сад, где тут сад? В общем, слушай.
Юноша подождал Энниса и решительно направил коляску в сторону кем-то с любовью обстриженных кустов.
О, тут есть садовник. Это замечательно, может, с ним можно договориться.
И у меня под окнами будут расти полевые цветы. Эх, старость, ты ли это.
Ну так вот, Эннис, ты веришь во всякую сверхъестественную ерунду? Я определенно видел, когда приезжал, что радуга, начинавшаяся от самой Ирландии – клянусь, она началась в Таре! – заканчивалась где-то в этом саду. Я, конечно, ни разу не ирландец, но отловить лепрекона за хвост я бы не отказался. И почему я снова работаю приемником? О, посмотри, чайная роза!
Шон трындел безостановочно, постоянно вихляя коляской от цветка к цветку.
Здесь шикарно! Пионы. О, посмотри туда! Ну, представь, что я поднял руку и показываю. Эннис, не залипай, ну туда!
Несмотря на отсутствие возможности поработать указующим перстом, Шон всем своим видом – как бы абсурдно это не звучало – указывал направление на огромную нору под кустом.
Это нора! Нора – это кролик с карманными часами. Или просто кролик! Или еще что-то забавное! О, а здесь можно завести кота? Например, вот того?
На садовой скамейке в небольшом отдалении действительно сидел кот. Удивительно толстый, удивительно рыжий и зеленоглазый.
Он же чистокровный ирландец, он нам нужен. Итак, Эннис... Ты можешь поймать кота?.. И заметь, сейчас я даже замолкну, чтобы дать тебе возможность вставить хотя бы слово.

Отредактировано Шон МакДугалл (09-06-2016 12:57:42)

+5

26

По коридорам они ехали не просто вместе – рядом, бок о бок, Эннис лишь иногда обгонял Шона, чтобы показать, куда сворачивать, но, указав направление, сбрасывал скорость, а то и вовсе останавливался на повороте, чтобы Шон догнал и поравнялся. Радостным (и успокоившим эннисову совесть, чувствительную, как викторианская мисс) открытием стало то, что Майри не обиделась на них, улыбнулась вполне искренне. Вот и славно, значит, можно жить дальше, и даже хорошо жить. В сад, так в сад. Колдер так заворожился шоновыми призывами, что даже одеться не подумал сразу, а когда подумал – уже съехав с крылечка и ежась от знобкой сырости – решил, что не помрёт же он от простуды после недолгой прогулки.
Удивительно, как продолжительны по времени даже осенние сумерки в относительно высоких широтах – с тех пор, как Энги увидел из окна выгрузку нового постояльца «Зелёного дола», темнее стало совсем не намного. Удивительно и то, что эти полчаса (или сколько там времени прошло?) оказались столь... эмоционально насыщенными. Но удивительнее всего, что Шон, снующий по садовым дорожкам с целеустремлённостью тяжёлого стального шарика в желобках игрушечного лабиринта, даже в прозрачной полутьме, окутавшей кусты и деревья, умудрялся правильно называть растения. Именно от изумления этим Колдер и призавис, послушно, тем не менее, вертя головой, согласно указаниям новоявленного экскурсовода «посмотри туда» и «посмотри сюда». Нет, а как не делать больших глаз, если это чуднȯе чудо... (или чудовище?), во-первых, устраивает старожилу экскурсию по месту, которого совершенно не знает, (в отличие от того старожила), а во-вторых... «о, смотри, роза!» и там – оп! – впрямь роза, одна на кусте, последняя-неувядшая, и даже – оп! – действительно чайная, в-третьих... Господи Боже, как он пионы-то давным-давно, месяцев эдак пять назад отцветшие, определил, да ещё и впотьмах? – вот тут Энги чуть челюсть не потерял. Ну, трудно как-то было сходу заподозрить в этом неугомонном корольке взаправдашнего ботаника.
Ещё чуточку – и ту челюсть Колдеру пришлось бы придерживать руками: ему уже довелось сегодня слышать про радугу, о которой, вроде бы шутя, говорил Шон. Правда, дядя Малькольм, когда бормотал об этом своему очередному Игорю, сказал, что конец радуги упирался в место «за рекой», но... он же и был в другой части города, а ведь оттуда «Зелёный дол» и впрямь в заречье... так что...
Ойх-х, – подавившись, Эннис таки закрыл рот руками и вытаращился.
Нет, конечно, нора под кустом сто лет разевала вход, она была точно такой же, когда приехал в этот сад впервые сам Колдер, но даже ему, фантазёру и выдумщику, не пришло в голову соотнести её с белым кроликом в цилиндре и с часами. А сейчас это сопоставление казалось таким очевидным! – карие глаза парня блестели азартом. Пожалуй, он бы на волне воодушевления даже попробовал поймать «ирландского кота», хотя, конечно, ещё одно рыжее и единственное мужское существо в семье Кент вряд ли стал дожидаться, что всякие тут придурки с неловкими руками будут его хватать и тащить на колени, да ещё и безвозмездно, то есть даром, но... рванувший со скамеечного сиденья котище, задрал полосатый хвост трубой, метнулся по дорожке и нырнул под очередную лавочку. Докативший до нее и даже проехавший малость дальше Энги сперва резко затормозил, забыв про рыжего Люциуса, а потом как-то опасливо, о-очень медленно сдал назад, потому что заметил кое-чего возле задней ножки скамьи.
Охххх... – парок сорвался с губ от озвученного долгого выдоха.
Под скамейкой стоял аккуратный такой обливной горшок с узорами и сдвинутой крышкой.

Отредактировано Эннис Колдер (10-06-2016 23:53:45)

+2

27

Что «ох?» Что там? Эннис, ты и твоя коляска, помнящая еще королеву-девственницу – немного закрываете обзор, и я не могу проникнуться этим «Оххх»!
Шон подкатился ближе, компенсируя невозможность бежать и хватать беспрерывно побежавшей рекой словесного мусора. Иногда – очень редко, но – в нем просыпался смутный инстинкт оберегания неразумных малолеток от неизведанных опасностей, которых в садах обычно не бывает. Юноша подкатился ближе и с интересом уставился на вышеупомянутую опасность, вовсе ей не являвшуюся.
М-м, а я боялся, что будет скучно. Может, Колдер сойдет за талисман, притягивающий к моим неприятностям приставку «интересные, и интригующие, и почти-никогда-не-рискованные»?
О, вот теперь-то ты точно отдашь мне честно проспоренные тобой двадцать фунтов! И лепреконскую шапку. Всегда мечтал ощутить себя ирландцем. Пить стаут и танцевать, плотно прижимая руки к спине.
Шон рассмеялся.
А если серьезно, что это? То есть я, конечно, верю – правда, верю – что посреди Шотландии в богом забытом пансионе для богом же забытых инвалидов внезапно находится горшок ирландского золота, но посмотрим правде в глаза. Это урна с прахом кого-то очень большого. С прахом его, его лошади, жены и всех его богатств. Можем потереть ее и проверить, являются ли джинны призраками умерших толстосумов, и в любом случае, Эннис…
Глаза остро блеснули, и Шон повернул коляску боком, чтобы смотреть строго на собеседника:
Почему ты ее не схватил? У тебя нет жадности в крови? Ты шотландец или где? Что бы это ни было, даже ночной горшок, но он будет наш! Я бы схватил сам, но за некоторым исключением в виде собственного достоинства, хватать я ничего не приспособлен.

Отредактировано Шон МакДугалл (18-08-2016 15:31:40)

+4

28

Говоря обидное о транспортном средстве, вы обижаете его владельца – колясочников это тоже касается. Потому очередная реплика Шона действие произвела закономерное и предсказуемое: Энги даже отвлекся от более чем удивительной находки, чтобы сердито фыркнуть – коляска у него была новая и крутая, уж точно не хуже шоновой.
Тоже мне, знаток королев… и девственниц, – дёрнул плечом Колдер и опять фыркнул, не отводя, однако, взгляда от блестящего глазурью горшка, хорошо видимого даже в сумерках – оранжевого, с волно-… нет, горообразными узорами из бело-зелёно-черных непрерывных линий. Судя по объёмам, в горшок запросто поместился бы пепел не то что любимого коня и жены, но, пожалуй, любимого слона и небольшого гарема предполагаемого толстосума. Ну и самого этого... раджи. – Эннис фыркнул в третий раз, именно как шотландец, здравомыслящий и скуповатый, не понимая, на кой ляд сжигать все богатства.
Сам ты ночной горшок, – хотел он сказать, но это было трудно, так что уж лучше заменить одно трудность на другую – с пользой, а не сотрясения воздуха для. В общем, подарив наконец насмешливый взгляд и приятелю, поерзав для верности на сиденье, мистер Колдер покрепче вцепился в ремень правой рукой, нагну-у-улся, едва ли не со скрипом (как назло, спина сегодня болела!) и зашарил под скамьей рукой левой. Пальцы наткнулись на бок горшка, но за него же не ухватишь, Эннис слишком резко повел выше, стукнулся тыльной стороной кисти об обратную сторону досок, из которых сколочена была скамейка, недовольно сопнул, повернув голову вбок, как пловец, и ухватился-таки за крышку якобы волшебной ёмкости. Там даже была ручка, вернее, более-менее шаровидный набалдашник, как раз с полукруглыми вмятинками под пальцы с двух сторон, чтоб ловчее удерживать.
Но… с глухим звяком вытащить крышку, даже самую удобную – это ведь несколько не то, что от него ждали? Значит, крышку на сиденье, пусть пока лежит, вся такая красивая, тоже расписная, а следующий наклон Энги ознаменовался… ага!.. вот она, кромка горловины, кажется, даже c бороздками резьбы, о!.. А если за нее потянуть?.. Тяжелый, чёрт, только чуть накренился, а с места не сдвигается. Обеими руками надо… но с этим-то как раз проблема – если от удивления парень залепил себе рот сразу двумя ладонями, совершенно не осознавая, что делает, то теперь, когда возникло осознанное «надо», правая, «нерабочая» рука почти наотрез отказалась слушаться. Колдер насупился, сердясь на себя, сделал несколько судорожных попыток высунуть правую-неправую-по-всем-статьям упрямицу вперед, кое-как ухватился пальцами за торец, и на выдохе уронил их вниз – на ту самую горловину сосуда, уцепившись уже за ее край, и с мимолетной торжествующей улыбкой, уже двумя руками, с кряхтеньем потянул сокровище на себя.
Черт… так и пупок развяжется хоть бы что!.. – в мокрой глине под скамьей образовалась глубокая колея… но горка праха, видная уже внутри сосуда, оказалась подозрительно нарядной – радужной, как толченый перламутр, и явно покрывала что-то более... твердое.
Э-э-э… – только и проблеял Эннис ошарашенно.
Это, что, шутка такая? Или та радуга, что начиналась в самой Таре, сюда ссыпалась?.. – ноздри очень не вовремя защекотало, и парень, не успев отвернуться, и уж тем более разогнуться, звонко чихнул, поднимая в воздух облачко мерцающих пылинок.

+3

29

И что это?
Шон подъехал ближе, стараясь рассмотреть мерцающее нечто, разлетевшееся от чиха Колдера по всему Колдеру ровным слоем.
Кокаин? Сухой лед? Пыльца феи? Точно, пыльца феи!
Сейчас, по сценарию, должен появиться мальчик в зеленых лосинах и сказать, что теперь ты можешь летать и обязан двинуться в сторону Невермора, чтобы бороться с капитаном и его часами.
Как-то он не так назывался, МакДугалл, что ты несешь-то опять. Да и Колдер очевидно не девочка с желудем на шее.
Юноша поерзал креслом и вздохнул. В сгущавшихся сумерках пыльца подозрительно отсвечивала.
Итак, пансион случайно находится не на радиоактивном могильнике? Индейском кладбище? Гномьих шахтах? Эннис, не молчи и не заставляй меня нервничать. Скажи что-нибудь, сиятельный ты мой!
Например, что ты там видишь, в этом горшке. Да, вот они, недостатки отсутствия моторики во всяко-разных частях тела. Например, в шее. Сказать ему, что в пыльце он похож на бабочку? Пожалуй, не стоит, вон какой обидчивый временами.
МакДугалл принюхался и лицо его, насколько это было доступно при парализованной мускулатуре, приняло недоуменное выражение:
Я знаю этот запах. Но я не знаю, что это... Эннис! Да подай ты мне сигнал бедствия или небедствия. Ты знаешь, что обсыпание себя любимого чем-то, отличным от золотых монет, может приводить к непредсказуемым последствиям?
На самом деле, Шон беспокоился. Просто беспокоиться он тоже умел только «по-шоновски» – следующим этапом было бы отборное ругательство и наезд колесами на колеса Колдера, чтобы хоть как-то последнего расшевелить. Любопытство боролось с паникой, но последняя, неожиданно для самого Шона, побеждала.

+5

30

Да, и что это?
Хороший вопрос. «Хороший вопрос» – так обычно говорят, если не знают, что ответить, и тянут время. – На секунду Эннис тоже замер, будто боялся, что пыльца со свитера осыплется, и тогда-а… а что, собственно, «тогда»?.. На этот вопрос тоже вариантов ответа не находилось, как-то вот вообще, никаких. Казалось, ему нравится вот так сидеть, и… тупо мерцать в сумерках, ага. Но что делать, если действительно, при том, что отсутствием фантазии мистер Колдер никогда не страдал, сейчас в голове не мелькало даже картинок, какой угодно размытости.
То есть… не мелькало, пока Шон не заговорил опять – и на первой его реплике ступор обалдения прошёл, и как плотину прорвало – такое случилось слайд-шоу, хоть зажмуривайся. Вот только не помогло это ни фига. Самое смешное в том, что первую версию – насчет радиоактивного могильника Энги непозволительно долго, аж целых полсекунды, рассматривал всерьёз, прокручивая в памяти историю Нэрна со времен 50-х, и даже невольно просмотрел на экране внутреннего зрения когда-то случайно увиденную карту захоронений радиоактивных материалов в Объединенном Королевстве.
Камбрия, это же в Камбрии, но мы-то не в... – парень досадливо мотнул головой, понимая, что глупо повелся. Несколько пылинок слетело с волос.
Индейское кладбище? Ну конечно, в Нэрне же индейцев – да буквально каждый первый, и перед смертью всякий житель заворачивается в узорчатое домотканое одеяло, и с улюлюканьем ползет именно в садик пансиона, чтобы самолично закопаться в клумбу.
Гномьи шахты? Угу, а по ночам гномы вылезают из той самой норы под кустом, под бой часов полуночный пробираются в мастерскую дяди Малькольма и под мат и боевые кличи «Барук Кхазад!» швыряются кактусами-Игорями, норовя попасть друг другу в бороду. – Энги уже хихикал, не отдавая себе в этом отчета, а пыльца мягко осыпалась с него, невесомо кружа в воздухе и поблескивая в свете фонаря и лампы над крыльцом.
А между прочим, обращение «сиятельный» – очень даже. – Колдер фыркнул, что, наверное, вполне сходило за сигнал небедствия. – И фактически подходит, и приятно, кто бы мог подумать!
Да тихо ты! – буркнул он совершенно отчетливо, махнув рукой на Шона и обсыпая пылью и его колени. – Не кипишуй. Тут в горшке еще что-то есть. – Его пальцы уже погрузились в мягкую и мягко сияющую пыль. – О! Видимо, пахнет это…
Трубка. Курительная трубка, с круглой чашкой, покрытой мелкой затейливой резьбой и изогнутым мундштуком. Эннис выколотил ее о край горшка и аккуратно положил на колени МакДугала. От нее действительно исходил запах... ну, если не табака, то чего?.. – Энги чуть нахмурился, пытаясь это определить, и снова закопался пальцами в мелкий пушистый порошок, ухватывая и вытаскивая кожаный шнурок, продетый в дырчатый камушек – обычный, серый. Просто кусочек гальки, но с самородным отверстием. …о, да тут два шнурка?.. Только второй матерчатый и продет в петельку над медным треугольником в четверть ладони, с глазом в центре. О, вот и масонская символика пошла – классическое Всевидящее Око. И звякало там еще что-то под пальцами... Эннис довольно улыбнулся, выудив ключ… ключи на кольце. Позвенел ими, за кольцо и держа, отложил находки на скамью, но больше, сколько ни рылся в горшке, пару раз еще чихнув, не нашел ничего.
Все. Это все, – виновато сообщил он Шону, покусывая губу.

Что в горшке

http://s4.uploads.ru/t/1rBNT.jpg
http://sf.uploads.ru/t/G2rJY.jpg
http://s6.uploads.ru/t/9ZWnY.jpg
http://se.uploads.ru/t/4jz9p.jpg

Отредактировано Эннис Колдер (07-09-2016 04:04:44)

+2

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Былое » Танцы внутри