Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Спа и массаж


Спа и массаж

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

комната

http://sale.ntk-intourist.ru/catalog/_hd/15997/foto_big/016.jpg

Время действия: 2010 г., 6 октября, около 11 утра.
Место действия: Приют, Дом Успокоения.
Действующие лица: Рэймонд Скиннер, Гай Эрих.

0

2

Массаж был нужен давно – тело об этом настоятельно напоминало… чуть ли не воплями стянутых напряжением мышц, и сам Рэймонд от воплей, пусть и тихих, уже едва удерживался, выползая из постели по утрам. Он даже за ночные часы не отдыхал совсем, просто потому что сон был неглубок, постоянно прерывался от нарастающей исподволь боли. Что спастика вышла за все положенные ей границы – это ещё ничего, в конце концов, судороги в ногах – дело хоть и неприятное крайне, но почти привычное, мышцы бёдер и икры он и сам мог худо-бедно размять. Однако шея и плечи донапрягались до того, что стало сводить руки и пальцы уже не держали ни ложку, ни ручку, и, между прочим, даже на кнопки мобильного и на клавиши ноута жать стало проблематично, Скиннер понял: всё, край приблизился и надо что-то предпринимать, а не тупо ждать, когда само пройдёт и рассосётся. Тем более, что ко всем этим радостям в придачу ещё и трудности с дыханием возникли – сильнее, чем когда-либо, что фантаст, со свойственной ему профессиональной прозорливостью, отнёс в ту же кучу последствий мышечного перенапряжения.
Для начала он не без смущения пожаловался на свои пустяковые проблемы доктору Ли, что почти немедленно возымело действие. Уже следующим прекрасным вечером пришёл к строчившему очередную главу шотландцу в комнату медбрат с подозрительно любезной мордою лица, и улыбаясь, вместо чего неприятного, елейно так сказал «Пойдёмте, там массажист ждёт». Рэй даже хорошенько и обалдеть-то не успел, просто вырулил из-за столика с лэптопом, и покатил вслед за сопровождавшим его бугаём, что удивительно – впрямь к кабинету массажа. Вот те раз!
Как оказалось, совсем и не зря его сопровождали, один он и впрямь заехал бы не туда – на кабинете Уотсона висела табличка «Приёма нет», и медбрат жестом пригласил бывшего штурмана к следующей двери – мол, пожалуйте дальше. К счастью, внутрь ему позволили заехать одному – конвой из одного человека кивнул коротко – мол, пока, я Вас, дорогой пациент, доставил, а дальше хоть трава не расти, развернулся, и потопал по другим своим служебным надобностям, даже не предупредив, придёт ли встретить.
Ну и леший с ним. – Рэй оглядывался, здесь было необычайно приятно, именно эти цвета – бежевый, шоколадный, цвет сильно разбеленного молоком какао – он сам считал воплощением уютности. Пахло хорошо, ароматическими маслами, ещё чем-то… и никого не было, как будто? – Скиннер удивлённо улыбнулся белым орхидеям, раз больше было некому, и как раз в этот момент открылась дверь, ведущая во внутреннее помещение. Глаза у шотландца, при взгляде на того, кто вошёл, стали большими и круглыми.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (29-11-2014 16:21:11)

+1

3

- Трум, пурум, пум, пум, - Гай отер последние капли воды после душа со своего рельефного торса и прошел в кабинет. Хотя, какой же это кабинет, слишком сухо звучит это слово, куда больше этой комнате подходило название – массажный рай. Отделка по высшему классу, оборудование наилучшее, масла и косметика наивысшего качества. Работать и работать, в стиле люкс.
Гаю тут все нравилось – и вежливая администрация, прислушивающаяся к его запросам, и обстановка, а самое главное – Клиенты. Доходность его работы превышала многие из его предыдущих, а какие чаевые давали тут, а какая свобода телесная царила. С темными сторонами Приюта массажист пока не сталкивался и даже почти не замечал их, психика человека такова, фильтры восприятия, пока носом не уткнешься – не поверишь.
Он жил в своем позитивном мире – хороший спортзал Приюта, чудесные клиенты и сотрудники, отличная комната, привилегии на кухне, где ему всегда готовы были отвалить порцию побольше. Он пока ничем не провинился, нигде не оступился, работой его вроде были довольны, так что он пил все достоинства своей теперешней жизни сполна, без горечи и разочарований.
А предложить клиентам он мог многое. Так что и теперь, зайдя в свой кабинет, он жизнерадостно окинул взглядом гостя, определил сразу в Клиенты и направился навстречу.
- Месье, - как же приятно, ласкающе и бархатисто ложилось это слово.
Массажист уселся на корточки рядом с коляской, положив одну руку на подлокотник, а вторую на колено клиента. Чтобы тому не задирать голову, не утомлять шею, и почувствовать сразу тепло и распологающее дружелюбие.
- Что пожелаете? Мне есть много, что предложить Вам, - басовито зарокотал дальше, оглашая безграничную полноту спектра услуг, - ванна с маслами, джакузи, жемчужная. Массаж голышами, - весело фыркнул, так двусмысленно звучало название, - имеется в виду камешками гладкими. Восточный массаж, тайский, боди, - тут уже голос понизился переходя к интимным практикам, - эротический классический, балийский, с иглоукалыванием. И, любые пожелания, без стеснений.
Погладил тяжелой, горячей рукой бедро клиента, ожидая ответа. Он был так близко к тому, жар его тела должен был уже окутать этого человека в кресле, жар его полуобнаженного скульптурно выточенного тела. В силу специфики массажа Гай всегда выходил к клиентам, приняв душ без ароматизаторов, с обнаженным торсом, в натуральных тканях остального одеяния. Сейчас он был в льняных широких штанах и восточных туфлях без задника.

+1

4

Бравурно-уютная песенка совершенно довольного собственным существованием Винни-Пуха, нечто среднее между пыхтелкой, ворчалкой и вопилкой, яснее ясного показывающая, что этому большому и, по всей очевидности, доброму великану на свете живётся хорошо, разве не это самое подходящее, самое гармоничное звуковое сопровождение для усталого гостя, пришедшего сюда поправить самочувствие? Вот, к примеру, Скиннеру оно именно таким и показалось – самым правильным. Естественно, что всякая неловкость от присутствия в незнакомом (хоть и донельзя приятном) месте, наедине с незнакомым (хотя и крайне располагающим) человеком в момент исчезла. В несколько моментов, вернее – в аккурат, пока массажист допевал, подходил и вот так пружинисто-просто присаживался на корточки перед фантастом. Это было так естественно сделано, так… ненапряжно, как будто они знакомы сто лет, а перед другом чего ж так не присесть-то? – Рэй невольно улыбнулся в ответ, благодарно и тепло. И весело хмыкнул в ответ на «месье», тоже отвечая по-французски:
Угу, месье, – он с интересом покосился на руку, тоже эдак запросто приземлившуюся на его колено. – Такое месье, куда там…
Так здорово, когда можно смотреть в глаза собеседнику, не снизу вверх, а прямо, не будучи униженным, в самом буквальном смысле этого слова, то есть не находясь ниже. Голос у массажиста тоже оказался удивительно славным – рокочущим и глубоким, мягким, дружелюбным.         
Ого! Звучит, как меню райских наслаждений, – дослушав перечисление ассортимента услуг и тоже смешливо сопнув на «голышах», восхитился новоявленный клиент, лукаво щурясь и ненавязчиво разглядывая лицо хозяина этих изысканных чертогов телесных радостей.     
От него, и не только от руки уже на бедре самого шотландца, а от всего могучего полуобнажённого тела, просто исходила надёжность и тепло… даже жар, ровный и тоже надёжный, такой, что ему хотелось довериться, точнее – передоверить себя ему на время, в полной уверенности, что это пойдёт на пользу… и, может быть, даже обоим. 
Да Вы... – Рэймонд снова обежал внимательным и заинтересованным взглядом здоровяка, даже чуть откачнулся, чтобы заглянуть назад и вниз, дабы своими глазами ещё раз убедиться в том, что пятки у того из туфель действительно доверчиво эдак выглядывают, розовые и гладкие – ...просто джин какой-то. Добрый, правда? – спросил он, в общем, не сомневаясь. – А давайте я Вам попросту отдамся... – бывший штурман тоже весело разулыбался, слово, вообще-то пошлое, сейчас обретало иной смысл. – В плане того, что Вам-то наверняка виднее, чего с моим телом надобно сделать, чтобы оно хоть на время перестало быть лишь источником самых неприятных ощущений. Предупрежу вот только, что у меня три позвонка сломано и перелом нестабильный, давить сильно нельзя, и... делайте, что хотите. Ага? – беспокойство в тёмно-карих, чистых глазах писателя появилось, только когда он взглянул на богато застланный покрывалом массажный стол. Влезать на него будет непросто...

+1

5

- Отдаться? Вот, правильно. Кому и отдаваться, как не в чуткие руки массажиста, - Гай еще шире улыбнулся,  - Я надеюсь, вы понимаете, что я не хирург, не лечебный массажист, так что никаких чудес исцеления, - на всякий случай разъяснил, а то вдруг клиенту администраторы плохо объяснили, и он ждет лечебных процедур, - сфера моего волшебства несколько иная. Ну, вы сами знаете, раз здесь.
Легко подхватил мужчину из кресла и усадил на упругий матрас массажного стола. Большие, горячие ладони огладили плечи клиента, спину и скользнули под подол свободной рубахи. И это уже было первое погружение клиента в мир эротического массажа. С первого мгновения полный контакт с телом массажиста, с его сухим теплом, с гладкостью и мягкой силой его рук. Гай раздевал гостя ни на миг не отпуская его из жара ладоней, погружая в некий транс его сознание, перегружаемое массированным телесным контактом. Это было уже особое умение, отличающее специалистов его направления. Вот ладони скользят по торсу мужчины, плотно, но не давяще, подхватывая пальцами край рубахи и подтягивая ее за собой. Вот одна из рук уже на груди, легко обходя зону чувствительных сосков, лишь чуть касаясь их подушечкой одного пальца - легко, как крыло бабочки, а другими пальцами уже расстегивая пуговицы. И вот наконец ладони ведут по поднятым рукам клиента, избавляя его от рубашки и свитера одновременно. Снова вниз, через плечи, спину, поясницу. Теперь очередь штанов. Прижимаясь мускулистым телом, перехватывая, приподнимая, скользя по ягодицам, бедрам, коленям, голеням гостя. Запутывая сознание волной новых касаний, будто охватывая все его тело собой. Это физиология, это воззвание к первоосновам, это перегрузка диктата достаточно нового образования для организма – рассудка, и погружение его в природу, ощущения без контроля, запретов, зажимов и замков.
Пока руки Гая вершат свою часть работы, пятка, привычным и уже выученным за дни пребывания здесь движением, нащупала рычаг включения воды в небольшой гидромассажной ванне, очень важным атрибутом кабинета массажа. Теплая, выверенной температуры минеральная вода хлынула в ванную, наполняя ее.
- В теле человека свыше шестисот мышц. Главное в массаже расслабить хотя бы часть их, - ворковал тем временем Гай, - буддисты вообще считают, что полное расслабление - ключ к нирване. Но, мы то понимаем, что полное ни к чему. Странное это будет удовольствие пребывание в собственном дерьме, моче и текущей слюне, их то тоже удерживают сокращения мышц. Так что под расслаблением мы подразумеваем снятие зажимов поверхностных мышц.
Вода тем временем наполнила ванну. Вот уж допустить до эротического массажа клиента без омывания тела Гай не мог, все же слишком интимный и деликатный это процесс.
Так же легко пересадив мужчину в ванну, дно которой было оформлено в эргономичное ложе из мягкого пластика, Гай включил систему пузырькового гидромассажа.
- Жемчужная ванна, - пояснил он, - нравится?
Мелкие пузырьки заполняли все пространство емкости, облепляли тело гостя, тихонько бурлили, не заглушая, впрочем, слова массажиста, подошедшего с плетеной корзинкой наполненной связками разных ароматических палочек.

+1

6

Так я же для этого сюда и пришёл – отдаться лично в руки, умелые…  – мягко улыбнулся Рэй. – Так и быть уж, любезный джинн, я поимею… – вот чёрт, ещё один пошлейший и двусмысленный глагол, но как сказать иначе-то?.. – …совесть, и чудо полного исцеления в реестр трёх желаний не включу. У меня ведь три желания? – снова заглянув в глаза не восточного волшебника, на всякий случай уточнил деловиый шотландский Сказочник. – Тогда вот вам первое: сделайте так, чтоб я отдохнул… от себя самого, от себя уставшего, – попросил уже без шуток, будто так и надо, обнимая здоровяка за плечи, когда тот выразил намерение взять его на руки.
Сейчас Скиннер этого странноватого для взрослых мужчин действия не стеснялся нимало, просто потому, что этому человеку-горе действительно не требовалось для того больших усилий. Всё равно что хрупкого подростка поднять… кстати, им-то фантаст, в общем не обделённый ростом и сложением, как раз себя и ощутил – почти мальчиком-тростинкой.
Во дела. Почему-то Рэймонду вспомнились те модные нынче куклы… как же они называются… BJD? Да, ball-jointed doll, те, что собираются самостоятельно из заготовок энтузиастами, (читай, фанатами) и представляют собой гламурных вампиров-вампирессок, томных сереброволосых эльфов-эльфиек и хрупкости неземной интересно-бледных прынцев-прынцесс всех мастей и волостей.
Дааа... вот и я такая шарнирная куколка сейчас, только поломанная, – ухмылялся про себя писатель, пока, ёрзая, устраивался на широком насесте, с которого, тем не менее, тоже можно было запросто навернуться. А всё почему? – у полупарализованного тела другая биомеханика, другие принципы удержания равновесия,  центровка другая, начнёшь падать, не дай бог, ногами не обопрёшься, обычным человеческим образом не сгруппируешься, короче – ухнешь, так уж ухнешь, со всей дури. Рэймонд знал, потому как испытывал это на себе и больше ему не хотелось, хватило как-то пары падений, ничем хорошим, мягко говоря, не закончившихся. Так что магией прикосновений (как то: оглаживание по бокам, груди, животу, касание пальцев к соскам) во время раздевания именно он, увы, не проникся, по причине того, что, лишившись опоры и поднимая руки, чтоб массажист смог стащить с него через голову свитер, а потом рубашку, (а в таком прикиде мистер Скиннер сильнее всего походил вовсе не на аристократа, пусть даже духа, а на конюха, лохматого и недоопохмелившегося, что его в другое время весьма веселило), думал лишь о том, как сдержаться, и не вцепиться в плечи массажиста инстинктивно обеими руками – и какая тут, на фиг, рубашка удержит, какая магия. Хватка в этом смысле у писателя была железная – природа цепкостью компенсирует отсутствие устойчивости, всё закономерно, однако Рэй боялся, что такой его собственный «массаж» причинит неудобство и даже боль доброму джинну. А зачем делать плохо тому, кто делает тебе хорошее? Неблагодарность это, черная неблагодарность, самый большой, единственный настоящий грех. Потому шотландец до сведённых от напряжения скул боролся с инстинктивными порывами и позывами, сиречь с собственным телом, что, естественно, напрочь снимало возможность этому телу доставить удовольствие.
Да какое уж там полное расслабление, месье, – пробормотал Скиннер почти сварливо, тут же обругав себя внутренне за этот тон, – мне бы с Вашей помощью хотя бы частичного добиться, чтоб руки-ноги не сводило постоянно… сводило не постоянно… ой!.. – когда дело дошло до снимания портков – легче не стало, хоть и появилась возможность хотя бы ладонями в массажный стол опереться и за его край пальцами ухватиться, пытаясь хоть как-то удерживать равновесие. Вот, правда, лучше бы Гай ему в коляске раздеться помог – оттуда хоть падать не так высоко, да и вообще, по идее, не выпадешь с огороженного спинкой и перилами сиденья.
Понятно, что джинн хотел, как лучше, и, в принципе, не виноват, что получилось, как всегда, однако расслабиться Рэю удалось только в ванне – просто потому что… оттуда не упадёшь, даже если захочешь. Ванна с тёплой водой – вообще нечто… первородно-укромное, вполне себе символ защищённости, почти аналог материнской утробы… вкупе с колыбелью. Вода согрела ласково и властно со всех сторон, ложе позволяло лежать в ней по-настоящему удобно, не держась, не напрягая шею, пузырьки торопливо и непрерывно целовали кожу, танцуя, лопаясь и щекоча нежно, и шотландца натурально повело, до головокружения.
Боже, – выдохнул он в ответ, затуманенно взглянув на Гая снизу. – Да я сам чувствую себя… то ли рождающейся Венерой, то ли помирающей Русалочкой, которая растворяется в пену морскую.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (29-11-2014 17:36:20)

+1

7

Лицо клиента наконец-то приобрело благодушное и довольное выражение. До этого мгновения его не покидало напряжение, что удивляло Гая и даже настораживало: что же он делает неправильно?
И только запоздало пришла мысль, (лучше поздно, чем никогда) что гость-то отличается от всех его клиентов до. И, если подумать, то спинка у кресла-каталки не только для удобства, а еще и держать спину. А он так удальски его усадил без поддержки, да еще и впечатление пытался произвести, а человек-то, может, цеплялся за него исключительно из боязни упасть. Н-да, нехорошо получилось.
Зато сейчас лицо гостя расплылось довольной и безмятежной расслабленностью. Вот ведь целительная сила воды – природа лучше знает, как приласкать своих чад, даже отличных от большинства ее творений.
Гай отставил корзину с ароматами на массажный стол, присел в изголовье ванны и мягко начал массировать теплые от воды, мягкие и скользкие плечи клиента, помогая пузырькам расслабить их еще больше. Наклонившись к уху гостя, он повинно зашептал:
- Эммм, простите, месье, если по-честному, вы у меня первый такой в жизни. Я не медицинский работник, я даже образования не имею подходящего, так что извините, если что не так. Предлагаю Вам без стеснений говорить, если беспокоит что-то или хочется чего-то другого. Будем открывать ваше тело вместе, заново знакомиться с ним. Такое вот путешествие будет, увлекательное. Но мне нужно ваше сотрудничество. Ведь массаж это не монолог, это диалог.
Веско закончил и коснулся уха клиента губами, мягко поцеловав. Пальцы же продолжали массировать мышцы, с плеч переходя на шею и возвращаясь обратно. А потом они скользнули к лицу клиента, поблескивавшему, влажному от водяных испарений ванны.
Пока вода трудилась над большей частью тела гостя, чуткие подушечки пальцев Гая занялись лицом того. Нежно, почти интимно, да что уж там, почти, - интимно, как ласка самого любимого человека в мире прошлись они по овалу лица, огладили, помассировали виски, разгладили морщинки на лбу, обвели крылья носа, нажали на точки над верхней губой, на подбородке. А следом кончик коротко стриженного, тщательно отманикюренного ногтя поскользил по краю губ, очерчивая их, почти невесомо, медленно, ища точки и ритм касаний, от которых те бы приоткрывались, расцветали краской, будто мечтая о поцелуе. И как только добился этой реакции, он сразу скользил прочь, чтобы через томительные мгновения вернуться, опять распалив касанием, и опять сбежать.
- Какие ароматы предпочитаете, месье, - тем временем прошептал ему на ухо, вспомнив о брошенной корзине со свечами и палочками. – Лаванда, роза, мелисса – напоминают о родном очаге. Ваниль, вообще возвращает в детство, когда бабушка пекла пирожки. Для телесных удовольствий сандал, пачули, опиум. Кипарис и мирт для духовной релаксации. Что вам по душе более?

+2

8

Да я понял, – так же доверительно и тихо отозвался он на признание Гая. – Всё нормально. Наверное, даже... – он на секунду умолк, взвешивая, говорит ли правду, и, чуть заметно кинув, подтвердил и словесно: – ...да, точно, даже в этом смысле приятно быть у кого-то первым. – Прозвучало не пошло, а с мягкой игривостью благодаря интонации, а потом он ещё немного помолчал и подумал, наслаждаясь прикосновениями, улыбаясь от такой неожиданной и какой-то домашней ласки – только совсем близкие люди прежде целовали его в ухо, это тоже было шаловливым знаком доверия. – Вы очень правильно заметили, что я ещё и сам не досконально своё тело знаю в каком-то смысле, несмотря на то, что прошло… – шотландец понял: мысли тоже размякли настолько, что вдруг стало трудно сообразить простейшее. Вот это и называется разжижением мозга, да?.. – ...почти пять лет. И будет хорошо, если кто-то поможет мне... понять его лучше именно в этом аспекте – как его... – фантаст поискал правильное слово, – удоволить, что ли.
А дальше Рэй умолк надолго, просто потому, что мешать Эриху в его прикосновениях к подбородку, щекам, вискам и лбу, к крыльям носа и губам казалось кощунством… а мешать себе жадно ловить каждое из них, растворяя в себе и растворяясь в них, легчайших, как касания тёплых снежинок, уже не казалось, а было величайшей глупостью. Только сейчас Скиннер по-настоящему, на собственной распаренной и распалённой шкуре понял, почему большинство аутотренингов начинается стандартным заклинанием «моё лицо расслаблено».
Его лицо теперь точно было расслабленно, да и всё остальное... скрытое водой и обласканное ею – тоже. И так же вкрадчиво-естественно, по бабушкиной пословице «вода дырочку найдёт», вливался в ухо шёпот массажиста.
Плюшки, – машинально поправил Рэймонд, всё-таки шевельнув помягчевшими губами, – с ванилью – плюшки, – его улыбка на слове «опиум» получилась потому ещё мягче обычного, а на словосочетании «духовная релаксация» – шире. – Всё вместе, – (ну а что ещё мог мурлыкнуть в ответ на столь щедрые предложения жадный шотландец?), – и можно без хлеба.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (30-11-2014 17:57:16)

+1

9

- Жадина, - улыбнулся, мягко проведя подушечкой пальца по носу пациента, - много хорошо - тоже плохо, - донес философскую истину.
Отер руки махровым полотенцем и отошел, поджигая палочку ванили и оставляя ее в сандаловом подсвечнике. Уютный, сладкий запах поплыл по помещению. Большое подогретое полотенце было выхвачено из стопки таких же. Ловко накрыв ванну полотнищем, так что ни краешка не замочилось, Гай пропустил руки под плечи и бедра мужчины, подхватил его и поднял, так что полотенце укутало тело, промакивая воду с него.
Опыт и сила – вот и все объяснение фокуса. 
Плечом подоткнув полы, чтобы завернуть клиента, как мумию, массажист перенес его и уложил на живот на стол. Большие ладони мягко осушали влагу с тела сквозь пушистое полотенце.
- Спасибо за доверие, - продолжали тем временем беседу губы, - уверен, вместе мы сможем добиться многого.
Постепенно ткань собрала всю влагу, и Гай распахнул полы, обнажая спину мужчины.
Масло из стеклянного фиала капнуло на горячие ладони, массажист неторопливо растер его по своей коже, и только после этого уложил скользящие, жаркие руки на лопатки клиента.
Теперь медленно, разогревая, пропитывая и его кожу маслом, он двинулся от шеи, через грудной отдел позвоночника, к пояснице. Никуда не торопясь, томительно, тягуче, пока безболезненно, не глубоко проминая пласты мышц.

+2

10

Я шотландец, мне положено, – с беглой смущённой улыбкой буркнул Восьмой, непроизвольно скашивая глаза к тронутому осторожным пальцем носу. – Много «хорошо» сейчас не бывает, бывает «плохо» потом. Но далеко не факт, что «потом» вообще наступит, – не по-шотландски щедро поделился он истиной не менее философской. Правда, тут же и умолк, прикусив язык.
Ну да, нашёл время ударяться в споры и проповедовать, эпикуреец хренов! – едко обругал себя Восьмой, унюхивая мгновенно запах ванили и виновато глядя на то, как перекатываются мышцы на спине отошедшего и отвернувшегося «джинна». На спине, казавшейся необъятной... Когда же массажист развернулся, держа в руках развернутое полотенце... не-е, целую простыню, будто сейчас косплеил уже не Винни-Пуха, и даже не джинна мультяшного, а озорника Карлсона, играющего в привидение, «дикое, но симпатишное», Рэй изумлённо хлопнул ресницами – это чего, это зачем? Обалдев, он смотрел на обряд (это и выглядело обрядом, во всех смыслах этого слова) накрывания ванны. Не, вот чтоб стол накрыть – это да, это понятно, а вот чтобы ванну... не видел такого. Изумление ещё усилилось, когда Скиннер, опять подхваченный на руки, (да ловко так, и на сей раз совсем без протестов и неловкости) сообразил, зачем этот увлекательный процесс укутывания ёмкости для купания был нужен.
Я же распаренный, тяжёлый... – мелькнула всё-таки виноватая мысль. – И даже схватиться не могу за него, чтоб полегче стало, руки-то спелёнуты. Хоть и богатырь он, но...
Уже на столе перекатиться на живот, неожиданно даже для себя ловко – вот единственное, чем бывший штурман смог помочь массажисту. А потом лучше было не рыпаться – ёжику понятно, разморённый, расслабленный шотландец тоже догадался. Странновато, конечно, чувствовать себя почти младенцем в пелёнке, но...
...это тоже опыт, – по стародавней писательской привычке сказал себе Восьмой. – И не сказать, что неприятный... использую потом, пригодится. 
Вместе мы – у-у-у... сила, – вслух согласился с Гаем фантаст.
Он сглотнул с трудом, во рту пересохло, как обычно после ванны, хотелось пить. Но это забылось почти сразу же, как только на не укрытую уже влажной простынёй спину легли горячие, тяжёлые, однако очень гладкие и осторожные ладони. Умелые, кажется, каждый квадратный миллиметр кожи обласкивающие. А потом и не только кожи, но и то, что под кожей устало томилось, отзываясь лёгким пока покалыванием, будто массажист легонько задевал неряшливые россыпи невидимой колючей мишуры.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (30-11-2014 21:29:57)

0

11

Пальцы Эриха бегают, прощупывают, изучают спину клиента, будто знакомятся с каждым нервным окончанием, пучком мышц, и это знакомство становится все ближе и ближе, пристальнее, интимнее, жарче и навязчивее. Как обуянный страстью любовник приближается к своему объекту желания, прижимает его сильнее, возбуждает, не оставляет шанса ускользнуть, зажигает своей похотью, доводит до точки сладкого томления.
Ладони массажиста доходят до поясницы, но, не останавливаясь, идут ниже, на упругие полусферы задницы, впиваясь и в них горячим давлением и разминанием, так же заставляя краснеть, горячеть, зная, что от воздействия на эту зону разогреваются еще больше и все прочие мышцы и все жидкости подкожные начинают бежать быстрее и быстрее.
И опять вверх, теперь еще сильнее, сдавливая, прищипывая, стискивая, обходя пальцами каждый позвонок, проминая вокруг него все связки мышц, все нервные окончания. И только после этой долгой прелюдии теплое, новое полотенце прикрывает разгоряченную спину, а Эрих отбрасывает влажную ткань с ног.
Он не знает, способен ли клиент что-то почувствовать от работы с ними, но это не самое главное, сами то ноги живы и воздействие на них в любом случае благотворно и дойдет до внутренних органов, улучшит их статику. Горячие руки принимаются за бедра – заднюю поверхность, голени, переходят на пятки, стопу, пальцы, уделяя внимание каждому, промассировав каждый до последней косточки.
- Как вы? – интересуется, – Что-нибудь чувствуете? Хотя ваши внутренности в любом случае все прочувствовали, выпустили кислоту, гормоны, улучшили тургор, побежали свежими соками, - мягко рокочет, принимаясь за вторую ногу.

+1

12

Массаж всегда приятен? Это вовсе не аксиома, не верите – испытайте на собственной шкуре, и на том, что шкуры чуть поглубже, если мышцы под и внутри верхних пластов свиты в тугие желваки долгим, долгим, постоянным и сильным напряжением. И если с верхней частью тела Рэй ещё что-то мог сделать – в том числе и собственными руками – размять там шею-плечи, хоть отчасти, хоть как-то, то со спиной, тем, что теряет это благородное название и ногами все обстояло совсем плачевно – не дотянуться, а размять-растереть если самому – эффект на два часа, не больше. Так больше употеешь-устанешь-намучаешься, чем толку.
«Быть в тонусе» для большинства людей означает сугубо хорошее, равнозначно «находиться в отличной физической форме», но... мера нужна во всём – Скиннер, например, уже много лет страдал от слишком высокого тонуса мышц, снизить который сам был не в силах. Мышцы просто каменели, и для того чтобы превратить их в более-менее нормальные, требовалось не только умение массажиста, но и терпение массируемого. Хотя бы поначалу. Разогрев в тёплой воде, масло и постепенное усиление нажима снижали неприятные ощущения, и даже значительно снижали, но не снимали насовсем. Ощущения того, что у дружелюбного человека-горы на руках полный комплект оборотнических когтей вместо положенных всякому нормальному джинну человеческих пальцев, например, исчезало куда медленнее, чем хотелось бы, так же как и чувство, что под собственной кожей залежи битого в крошку стекла вместо мяса и жил. Рэй жмурился и старался не шипеть сквозь зубы. Заслугой Гая можно смело считать, что эти мимические движения и звуки продолжались не всё время сеанса – жар постепенно становился именно жаром, а не горячим ознобом, как было вначале.         
На обработке второй ноги количество удовольствия от манипуляций Эриха явно перевесило таявший стремительно дискомфорт. Восьмой схлебнул, втянув в себя обильную слюну – всхлипывать насухую-то как? – и пробормотал хрипловато:
– Чувствую, конечно. Ещё как чувствую. Просто океан ощущений… разнообразных. Как бы мне-Русалочке совсем не того… в пену не расплыться.     
Посмотреть, что такое тургор... – мелькнула одинокая мысль в опустевшей стремительно темноволосой голове. – ...потом. 
– А Вас как звать-величать, любезный джинн? – спросил фантаст с интересом.
Выражается он так сочно и старомодно, будто и впрямь его лет пятьсот в бутылке... консервировали.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (05-12-2014 23:03:26)

+1

13

Нууу, замечательно, – довольно расплылся в улыбке Эрих, правда, клиент все равно этого не увидел, но по тону мог ощутить.
Гай, прямо как Цезарь, раздевай и властвуй, – хмыкнул, перефразируя бессмертную латиницу.
Со второй ногой было покончено. И Гай вновь вернулся к спине мужчины. Новая порция густого, белого, как молоко, сандалового масла, ароматическим флером сначала окутала его руки, потом медленно начала покрывать разгоряченную спину клиента. Тут уже к массажу присоединились и предплечья Гая, тесно и глубоко вжимаясь в мышцы, большими кругами обходя всю поверхность. А следом и рельефная грудь вжалась в спину мужчины, дразня каменно возбужденными вершинами сосков. Не только руки, а все тело теперь участвовало в разогреве клиента.
Лопатки, поясница, ягодицы, бедра и вновь наверх, и вновь вниз. Пропитывая оба тела будоражащим ароматом сандала.
Две минуты, пять…
Кто-то из начинающих массажистов пользуется часами, отмечая, когда надо заканчивать с одними движениями и воздействиями, и переходить к другим. Те кто поопытнее, уже ориентируются на внутреннее чувство. Гай знал, что этому мужчине надо много, надо растопить панцирь его тела, его чувств, его защит, чтобы он мог взлететь отдохнувшей, обновленной душой. Потому никуда не торопился, щедро делясь с ним жизненной силой своего огромного тела.

0

14

Гаааай... – с удовольствием протянул Восьмой на долгом сладостном выдохе. Получилось почти интимно, но... чёрт, пожалуй, сейчас всё было таким – интимным, для двоих только, на двоих устроенным. – Ну властвуй-властвуй, – пробормотал шотландец чуть насмешливо, наслаждаясь ещё и тем, что поговорка латинская так ненавязчиво перевела их на «ты», – ...раз уж раздел... и почти разделал.
Шутка, между прочим, была не такой уж и шуткой – чувствовал себя Скиннер, и правда, эдаким куском, почитай, подошедшего, раздобревшего теста, который деловитая домохозяйка вдохновенно месит и мнёт, дабы превратить в душистый, воздушный пирог семье на радость.
Сказать по чести, отношение к прикосновениям вообще у Рэя было двояким: ребёнком он был достаточно обласкан руками матери, отца, бабушки, но, повзрослев и выделившись из семьи, как всякий житель относительно северной Европы, не слишком жаловал тактильные контакты с чужими людьми, бесцеремонно вторгающимися в его достаточно объёмное личное пространство. Так, например, манера французов лезть с объятиями и поцелуями ко всем подряд, независимо от пола, возраста и степени знакомства, его порядком бесила, равно как и привычка итальянцев бурно жестикулировать в непосредственной близости от его лица и тела.
Это с одной стороны...
С другой же... с тех пор, как он поселился в пансионе, ему не хватало маминых рук, всегда таких именно, как нужно – прохладных, когда жарко, или тёплых для него-озябшего. С тех пор, как он расстался с младшим братом, ставшим на некоторое время не только и не столько братом, он тосковал по прикосновениям человека любящего.
Была ещё сторона третья… или то, что идёт помимо двух, уже не «сторона»?.. Хорошо, пусть будет – аспект. Так вот, третий аспект заключался в том, что будучи человеком, чьи телесные возможности изрядно ограниченны, Рэймонд был вынужден принимать постороннюю помощь, что означало взаимодействие не-близких людей с его не во всём не всегда послушным телом. Но эти прикосновения – сиделок, медсестёр и медбратьев, массажистов, физиотерапевтов, врачей, даже юного компаньона – были странным образом обезличены, стерильны, будто на помощниках всегда надеты незримые тончайшие, но отчётливо ощутимые холодком латекса перчатки. Касания эти были всего лишь необходимостью – и больше никакого подтекста не имели. Рэймонд сказал бы даже – старательно не имели.
Сейчас же, сладостно посапывая и непроизвольно покряхтывая в ароматную простынку, покрывающую массажный стол, Восьмой думал... хотя, нет, глагол явно не тот, скорее, опять же – ощущал всем своим существом, что улыбчивый джинн Гай не безличен, а отдаёт такое долгожданное – аж до дрожи – тепло и в прямом смысле силу – властную и правильно вложенную – не абстрактному клиенту, а именно лично ему, Рэймонду Скиннеру, как физическому объекту и личности сразу.
Телом к телу, да. Но ведь и душой к душе.
Это была своеобразная... любовь.
А что, – фантаст прикрыл глаза блаженно, – ведь сколько у неё проявлений...
Гааай, – на таком же долгом выдохе позвал он почти шёпотом, – я из-под тебя живым-то вылезу? Или только в виде оладушки?

+1

15

- И живым, и здоровым, и даже не понадкушенным, - интимно пророкотал в ухо, басовитым котом.
Дышал уже достаточно тяжело, все же массаж - это вам не книжки читать, это передача и силы, и ментального духа, ну, если качественно делать.
Гай отер пот со лба свежим полотенцем. И оглядел поле деятельности любовным взором.
Ну, вот же, другое дело! Кожа вся насыщенно розовая, горячая, мягкая. Мышцы расслабленные, потяжелевшие, покорные.
Еще чуть-чуть.

Облапил ягодицы клиента, бесстыже вымассировав их, зная, что там самое сосредоточие нервных окончаний, ответственных за эндорфинную подпитку мозга. Даже пошлепал напоследок широкой ладонью.
И осторожно перевернул клиента на спину. Горячие ладони легли на ключицы, мягко, кончиками пальцев, разминая уже мелкие мышцы, от плечевых до грудных. Почти на грани приличия и фола проходясь рядом с ореолами сосков. Наблюдая за реакцией.
Потом на живот, не пропуская ни сантиметра кожи, до самой паховой складки. Не торопясь, томительно, возбуждающе. Поглядывая на бугорок под маленьким полотенцем, прикрывшим бедра.
Говорить тут уж ничего не требовалось - нечего словам сбивать момент, побуждать проснуться уснувшее и расслабившееся было сознание.
По тантрической древней практике Гай пошел ладонью по животу, вокруг пупка, по кругу, по часовой стрелке. Как учили индусы – нормализуя и пробуждая энергию кундалини. А, как подсказывали ощущения физические испытавших этот прием, сладко и томительно будто обрывалось что-то внутри, становилось так легко и требовательно, приятно щекотно. Возбуждение рождалось мягкое, глубинное и постепенно, ненавязчиво крепнущее.

+2

16

Да, Рэймонд верил, что Гай ему худа не сделает... точнее, чувствовал уверенность в этом, проникался ею буквально всем организмом, от пяток до макушки. Под которой, кстати, запрыгали эдакие игривые мурашки, будто в результате массажа под самым темечком образовалось свободное пространство, как в остром конце яйца куриного под скорлупой. И это при том, что Скиннер никогда, никогда не считал себя яйцеголовым! Могучий джинн в полном смысле приложил все силы и руки (обе-две) к тому, чтобы измученное долгими напряжением и болью тело бывшего штурмана расслабилось, а фантазия... расковалась и выдала мысль, что это свободное место «под кумполом» способно явить вполне себе цирк, служа своего рода приёмником для щекочущих идей с сумасшедшинкой.
Хм. Вообще, эрудиция – довольно странная штука, прежде всего тем, что накопленные за жизнь знания самого разного рода на манер дельфинов игриво выныривают из глубин подсознания в самый неожиданный, а порой и пикантный момент, во всяком случае, так случалось с Восьмым. Вот, например, когда начался очередной этап массажа и крепкие, большие, горячие ладони светловолосого атлета легли на ягодицы фантаста, тот внутренне обмер. Нет, вовсе не от стеснения – свою бисексуальность он давно признал и принял, (а в своей раз(из)вращённости убедился, после не братских-то отношений с братом), так что дело было в другом: память тела, вот что заставило сердце сжаться. Сколько в невинную попку долго болевшего маленького Рэя понаделали в своё время болючих уколов – никакому исчислению не поддавалось. Вот тут-то кривыми, что уж скрывать, путями мысли добрела до сознания литератора сакраментальная фраза «Все мы родом из детства». Пусть мышцы не окаменели – Скиннер их не контролировал, но внутри непроизвольно напряглось. Однако... Гай был настолько осторожен, что постепенно даже неприятные, хоть и не осознаваемые почти воспоминания исчезли под его руками, будто он мял их, мял, как снежки, пока они не растаяли, не утекли сквозь сильные и умелые пальцы, не смыли сами себя, не испарились, оставляя сначала свежесть, а потом упоительное тепло. Озорные шлепки напоследок и вообще заставили заулыбаться – типа, хорош уже млеть, пора позу менять.
Хотя, откровенно сказать, перестать млеть Рэймонду не удалось, и, покорно поворачиваясь на спину, чувствовал он себя тем самым не менее сакраментальным бревном, которое деловито, брутально, молча перекатывают лихие лесорубы… норвежские, наверное. Правда, после первых же касаний к ключицам, плечам, груди, Рэй подумал, что едва ли их руки бывали так нежны даже дома, с жёнами. Когда подушечки пальцев прошлись вокруг сосков, Восьмой выдохнул тихо, и впервые допустил мысль, что джинн добивается от его тела не просто каких-нибудь, а вполне определённых реакций.
Мне показалось, или в начале разговора, в перечислениях видов массажа промелькнуло и прилагательное «эротический»? – снова разомкнувшиеся мягкие губы шотландца дрогнули уголками, а взгляд из-под тёмных густых ресниц стал на мгновение ...испытующим.
И будто в ответ на не заданный вслух вопрос Гай занялся животом клиента, и шотландец, опять же, не понял умом, а почувствовал телом – да, именно пробуждения его чувственности джинн старался достичь... и, вот диво! – достиг.
Ого! – вслух выразил своё удивление Скиннер, слегка приподняв голову. – А что, желания джиннов тоже сбываются? Это какое-то... неканоническое прочтение сказки. Но мне оно определенно нравится.
Глаза шотландца растроганно блестели, а на душе, которая точно так же отмякла, стало очень тепло.

+1

17

Что тело клиента не так уж травмировано, Гай ощутил очень скоро. Реакции оно подавало вполне здоровые, что не могло не вызвать довольную улыбочку. А то уж массажист начал сомневаться в своих способностях по работе с подобным тяжелым случаем. Обведя обоими горячими ладонями недвусмысленный бугорок, оттопыривающий тяжелый край полотенца, но ни в коем разе не касаясь ничего предосудительного, он перешел на бедра клиента.
- Джинны - они такие хитрые, - подмигнул, - вспомните только арабские сказки.
Упер стопу одной ноги мужчины себе в мощное плечо, и принялся разминать крупные мышцы ног. Обстоятельно, до самых глубоких слоев. Закончив с этой конечностью, уложил ее бережно, и так же занялся следующей. Плюс недуга шотландца отметился и тут. Если обычные клиенты могли повякивать, негодовать на особо глубокий прогрев мышц, в общем, мешать в силу собственной чувствительности, комплексов, зажимов, то с ногами этого гостя Гай мог работать на полную, промассировав их на всю катушку, до расслабления самых мелких и труднодоступных волокон. Так что эта часть тела клиента получила самый лучший эффект, непременно долженствующий улучшить все внутренние процессы.
- Уф, - отер капли пота со лба освежающей салфеткой. Прикрыл обе ноги мужчины простынкой и отошел помыть руки, чтобы вернуться к изголовью, подкатив столик с разными баночками, скляночками, плетеными корзинками и свертками.
- А вот такого, сомневаюсь, что вы пробовали, - улыбнулся, смочил ватку спиртовым раствором, - Лучше прикройте глаза и расслабьтесь.
Прохладный тампон огладил полоску кожи над губой. Гай взял со столика длинную китайскую иглу, и точно, и ровно вонзил ее в необходимую точку, чуть провернул, удостоверяясь по ответному разряду тока в пальцы, что попал верно. И потянулся за второй иглой.
Изощренные китайские придворные нашли новое применение акупунктуре, используя в играх удовольствия точки, отвечающие за возбуждение и наслаждение. Весь атлас движения Ци был тогда придирчиво изучен на предмет подобного применения. И наследие оставленное их культурой потрясало. Будоражащий жар от иголок разбегался по телу, разогревая эрогенные зоны, пробуждая фантазии и сладостные ощущения.

Отредактировано Гай Эрих (13-01-2015 16:18:40)

+2

18

Горячие ладони массажиста ободряюще, можно даже сказать – подбодряюще, и в то же время успокаивающе (вроде бы эти понятия плохо уживаются вместе, ан нет!) обвели оживающее естество Восьмого, при этом со странным целомудрием, не нарушая границ приличия, и сам бывший штурман неожиданно сообразил, что теперь, в общем-то, физически он действительно гораздо ближе к норме, чем года три-четыре назад, и если бы таковые изменения по части мужественности (опять-таки в физическом, физиологическом смысле) застала ещё Жанна, то-о... как знать, как знать. Хотя возбуждающая сожаления мысль опала так же скоро, как и само возбуждение – соколы как-то очень недолго взмывали орлами, а Британия правила морями: что поделать, на торжествующие гимны природы телесных сил у фантаста пока не больно-то хватало. Следующая мысль о том, что для бывшей жены секс в любом случае был где-то в конце списка потребностей, и совсем охладила чувство вины вперемешку с давно утерянными всё равно надеждами. Касаемо мощностей интеллектуальных – они тоже изрядно подтаяли под умелыми руками Гая, и норовили совсем раствориться во вкрадчивом меду телесного блаженства.
Да уж, – согласился шотландец, еле ворочая языком – так ему захорошело. – Жгучие арабы с хитростью, это точно. Помнится, один настолько исхитрился, что первую тыщу лет заточения обещал себе озолотить и осчастливить своего освободителя, а на второй тысяче годков плена не менее твёрдо пообещал его укокошить сразу, как только получит свободу.
В доказательство понимания сложности и противоречивости характеров духов огня в ближневосточной мифологии пяткой в грудь Скиннер ни себя, ни Гая не бил, это точно – не мог потому что, нога его упиралась хорошо (раз её уперли), а вот двигаться – не-а, никак не двигалась. Даже в те мгновения, когда отдёрнуть конечность хотелось... такие моменты, кстати, опять наступили несколько раз – пусть разминание мышц уже не было настолько мучительным, как в предыдущем, первом заходе, но совсем без боли не обошлось. А как иначе-то? – чтобы напряжённые мышцы расслабились, их необходимо размять, а разминать судорожно сведённые мускулы – означает, как минимум, дискомфортные ощущения причинять, хоть каким умельцем будь. Так что из некоторой нирваны Рэймонд поневоле вышел... чтобы постепенно входить в неё снова, по мере растирания, разминания, поколачивания и прочих массажных приёмов, которые ногам определённо пошли на пользу. Да, пожалуй, и не только ногам.
Так что Восьмой отлично понимал, отчего Эрих отдувался устало, и отдувался с ним на пару, размякший, отмякший, почти воспаривший. Однако, как оказалось, и это ещё не было завершением сеанса, его... то есть их обоих (раз уж обоюдно уговорились считать мероприятие не абы чем, а обменом энергий) ждал апофеоз и гранд-финал причинения счастья. Столик на колёсиках, который Гай без усилий подтащил к массажному столу, как-то внушал... и почему-то опасения. Может, виной тому ватный тампон и резкий запах спирта от него – уж больно много неприятных последствий то и это обычно означало для Рэя Опытного Пациента. Глаза он закрыл бы и сам, без просьб, зная, что некоторых вещей и процессов лучше не видеть, тем более, испаряющийся с кожи спирт наводил на догадки о том, что примерно будет происходить. Дыхание само затаилось... а ощущение от игл можно было узнать и вслепую.
Скиннер не стал говорить, что уже не раз косплеил дикобраза по милости сперва старины Гэна в пансионе, доктора Йоширо, смешно сказать, в борделе, (это вообще немыслимо забыть – толстенные иглы прямо в позвоночнике до сих пор снились писателю в кошмарах) и доктор Ли здесь, в Приюте, в общем-то, тоже... практиковал, на то он и китаец. Скиннер вообще не стал говорить – не очень-то удобно это делать с иголками в губе. Да и улыбаться тоже...
...хотя улыбаться хотелось всё сильнее – Рэймонд Эдвард Скиннер был просто, до примитивности просто устроенным организмом – смех и улыбка у него означали зачастую не столько даже веселье, сколько удовольствие – любого рода, наслаждение моментом. И, ей-богу, сейчас он бы сиял улыбкой именно потому – очень уж было хорошо.
Он чувствовал себя живым и свободным. Как когда-то очень давно.

+1


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Спа и массаж