Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Дом Успокоения » Комната пациента Скиннера


Комната пациента Скиннера

Сообщений 1 страница 30 из 80

1

http://s011.radikal.ru/i318/1010/2f/6d01f21f5ffa.jpg
http://s016.radikal.ru/i335/1010/d7/4f4b601337b2.jpg

Отредактировано Рэймонд Скиннер (27-10-2010 19:02:37)

0

2

Коридоры <===

- Заселяемся, родной… - Рауль почувствовал, что ему словно теплой рукой провели по сердцу. А дыхание на миг замерло, как и сердце, пропустившее удар. Так его уже давно никто не называл. Более десяти лет, если уж быть точным. И в раннем детстве его так называла только мать. С писателем парень был не просто в хороших, но в отличных отношениях, тот всегда обращался с бывшим невольником как с младшим братом, или, даже, с сыном. Но вот подобных слов Ренье прежде не слышал. Вероятно то, что они оказались вместе в почти чужом и, возможно, враждебном мире, способствовало еще большему сближению этих двоих людей – непохожих друг на друга по происхождению, социальному положению, складу характера и возрасту, но сблизившихся благодаря странному случаю.
Зайдя вперед, словно обученный телохранитель,  а затем пропустив мужчину в коляске вперед, Рауль поставил на пол сумку и переноску, прикрыл дверь. Первым делом торопливо прошел в туалетную комнату и поставил на пол поддон, похожий на кошачий. Затем притащил туда же в туалет переноску и открыл дверцу. Маэстро вырвался из заточения и тут же принялся крутиться в поддоне. Песик был настолько мал, что вполне умещался. Обычно Ренье выводил Маэстро на улицу, но в экстренных случаях использовался именно лоток. И в этот раз он благополучно «отработал» положенную ему функцию. Странно еще, что Маэстро после долгого перелета терпел, а не наделал лужу еще на ковер ресепшена. Затем Рауль налил в одну из мисок свежей воды, во вторую насыпал из пакета сухой корм. Поставил обе миски в коридоре. Позаботился в первую очередь о собаке парень только потому, что иначе Маэстро просто вымотал бы писателя.
Уже после «обихаживания его собачьего величества», когда Маэстро довольно захрустел сухим кормом, Ренье вернулся к Скиннеру. Предстояла не менее сложная работа по уходу за мужчиной. Но она была уже настолько привычной, что бывший невольник не считал ее тяжелой.
- В ванную и сразу спать, мсье Скиннер? Или все же поедите перед сном? – поинтересовался парень.
Он помог достать чемодан из-за спины мужчины, положил на тумбу. Вытащить вещи, разложить по местам – это будет делом нескольких минут. Сумка же самого Рауля стояла в коридоре, дожидаясь перенесения в другую комнату.

+1

3

Украдкой Рэй улыбнулся – откуда только у Рауля ухватки заправского бодигарда? Пропустил вперёд, закрыл дверь, предварительно выглянув в коридор и осмотревшись на предмет: не грозит ли мсье Скиннеру какая бяка – всё чин-чинарём… глянь-ка, всё-таки телевидение полезная штука, и просмотр боевиков иногда бывает весьма полезным занятием.
Дальше прям-таки со сноровкой спецназовца парень юркнул в уборную и, по звукам, доносившимся через недокытую дверь, писатель догадался, что начался сеанс ублажения Маэстро – и это правильно. Животные тем и отличаются от человека, что не умеют терпеть, когда их природа чего-то требует. Рэймонд употребил это время на то, чтобы осмотреться, поставив коляску на левый тормоз и тихонько объезжая новое жильё по кругу.     
Комната приглянулась Скиннеру с первого взгляда. Впрочем, со второго она понравилась ему ещё больше. По неизвестной ему самому причине, пожалуй, не меньше, чем горячо любимый стиль японского народного минимализма и лаконизма в интерьере, Восьмой обожал скошенные потолки мансард, всяческие уступы, выступы и ниши в стенах. Вот этого добра в предоставленной ему для проживания комнатке было навалом. Очень светлые обои с плотным тиснением скрадывали слишком яркий свет, немногочисленная мебель тёмного дерева внушала чувство защищённости, свойственного жилищам викторианской эпохи, картины и фото в изящных рамках добавляли почти домашнего уюта, а при взгляде на окна в наклонном потолке… или стене? – Рэй почему-то подумал, что в них увидишь больше неба, чем через обычные.         
И кровать… с лампами, мягкая, упругая… она манила. Поэтому Восьмой даже не задумался, отвечая на вопрос освободившегося Рауля:
- Да… сейчас умоюсь и сразу лягу. Спина устала… - бывший штурман виновато улыбнулся и принялся расстёгивать рубашку, - А есть… нет, не хочется, правда. Да потом, в самолёте кормили… и я там даже ел.         

0

4

Признаться, согласие Скиннера сразу же лечь в постель на самую краткую долю секунды огорчило Рауля. Ведь, если бы писатель одобрил идею поесть, они побыли бы вместе еще какое-то время. Но парень прекрасно понимал, что мужчине отдых сейчас нужнее, возможно, даже больше общения с компаньоном.
Я вон совершенно здоровый и крепкий, и то вымотался. А ему-то тем более сложно. Столько сидеть пришлось.
Согласно кивнув  и чуть улыбнувшись – хорошо, что писатель ел в самолете – Ренье удалился в ванную, совершать уже ставшую привычной процедуру подготовки к принятию Скиннером ванны.  И тут же обнаружилась первая проблема. Номер был явно не предусмотрен для проживания инвалида-колясочника. И подъемного механизма, который помог бы перебраться из коляски в ванную, не наблюдалось. Ренье обнаружил этот прискорбный факт, только уже набрав в ванную воду и приготовив все купальные принадлежности – шампунь, мыло, мочалку и полотенце.
Лицо вернувшегося в комнату парня выражало растерянность.
- Мсье Скиннер, у нас тут намечаются некоторые сложности. Подъемника в ванной нет. Может, я схожу к врачам-санитарам, спрошу – где можно такую аппаратуру взять?
Парню было неприятно, что возникли непредвиденные трудности, а он сам не в силах с ними справиться. Да еще и этим самым он задерживает жаждущего отдыха человека.
А вот управившийся со всеми своими делами и уже сытый Маэстро не видел никаких препятствий для того, чтобы запрыгнуть на широкую кровать и, потоптавшись на покрывале и «вытоптав» в нем уютную ямку, улечься отдыхать.
- Эй, приятель, ты не вовремя на покой укладываться начал. Я же еще не расстелил постель. – Рауль чуть усмехнулся, кинув взгляд на песика. Затем снова обернулся к мужчине. В глазах парня стоял вопрос и твердая решительная уверенность справиться с проблемой.

+1

5

- К-как?.. – при известии о том, что в ванной комнате нет подъемника, Скиннер откровенно растерялся. Всё-таки в тепличных условиях дома-пансиона-госпиталя бывший штурман изрядно подрастерял сноровку и скорость реакции на изменения обстановки. - Н-но ведь я же просил, мы же заранее договаривались! Забыли они, что ли?.. Вот она, хвалёная швейцарская точность!..
На этой фразе Восьмой смолк, опустил взгляд и смущённо заулыбался – возникло чёткое ощущение осмысленного дежа-вю: он уже говорил это здесь, в Приюте. Только тогда, два года назад, на месте Ренье стоял один симпатичный, но совершенно безбашенный казах.
М-да… а сдал же я, однако, за это время… - закусив губу, пристыженно подумал Рэймонд. – И чего срываюсь из-за пустяка…
- Ладно, - сказал он вслух, продолжая расстёгивать мелкие пуговки на своей чёрной сорочке. – Нельзя в ванну, значит, сунемся в душ. В душ вместе с коляской можно. А если нельзя, я просто умоюсь с дороги – и довольно будет. – Рэй поднял глаза, посмотрел на озабоченного и полного решимости юного компаньона, - Или всё же потеребить персонал прямо сейчас? Как лучше-то, Раулиньо?
Перебивая его, Маэстро звонко тявкнул в ответ на замечание Ренье, не вставая с утоптанного и уже уютного местечка в центре кровати, а только подняв морду и тряхнув бахромчатыми ушами – типа, не учите учёного, хочу валяться – и буду.
- Ты смотри, - хмыкнул Рэймонд, по очереди расстёгивая манжеты, - а вот у этого собачьего аристократа никаких сомнений не возникает насчёт того, должны ему тут все удобства предоставить в полном объёме и сразу, или нет. Взять, что ли, с него дурной пример? Он же, говорят, штука заразительная…       

0

6

По всей видимости, мужчина был растерян не меньше Рауля. То, что служащие забыли о предупреждении и о том, что пациенту-инвалиду необходимо специальное оборудование, парню крайне не понравилось. Ну не вязалось это как-то с образом идеального места отдыха и лечения.
Вопрос Скиннера заставил парня задуматься. С одной стороны, уставшему после перелета писателю было бы приятно смыть с себя пыль и грязь пути. Но с другой… Ожидание установки подъемника может затянуться.  Ренье нахмурился, принимая решение. Это было странно – решать не только за себя, но еще и за другого.
- Мсье Скиннер, а давайте так – я сейчас Вас оботру влажным полотенцем, а потом – когда Вы уже ляжете - схожу, узнаю насчет подъемника?
Это было бы лучше всего в сложившейся ситуации. По крайней мере – другого выхода Ренье не видел.
Раскрыв чемодан мужчины, юноша вытащил оттуда аккуратно сложенную рубашку, белье, сложил все это стопкой на прикроватной тумбочке. Затем, пока мужчина был занят «войной» с верхней одеждой и майкой, разложил и развесил остальную одежду в шкафу. В этой комнате, как отметил про себя Рауль, все было более привычно, чем в обычных местах обитания писателя, увлекающегося восточной культурой. Когда одежда была разложена по полкам, лекарства убраны в ящик тумбочки, ноутбук писателя водружен на стол, а чемодан спрятан на нижнюю полку шкафа, Рауль снова вернулся к писателю. Тот за это время уже успел расстаться и с рубашкой и с майкой.
- Вообще-то со стороны здешних врачей было не слишком хорошо так неответственно обращаться с посетителями. Раз они знали, что Вы приедете – должны были обеспечить нормальные условия.
Мсье Скиннер, а что мы будем делать с «собачьим аристократом»?
- сменил тему парень, когда они оба уже были на пути в ванную. Юноша взял с собой одежду писателя – все было уже настолько привычно, что делалось почти на автоматизме.  – Может, стоит его у меня поселить? Ну, чтобы Вам он не досаждал шумом. Или я буду рано вставать и приходить, чтобы с ним  «разбираться» в смысле туалета и питания?

0

7

Теперь, когда маленькая живая ноша (лёгкая, но страшно вертлявая и беспокойная) по-царски разлеглась на покрывале, а неживая, более тяжёлая, но уравновешенная морально и физически, была водружена на стол, Рэю уже ничего не мешало раздеваться.
Вообще-то он и на самом деле вполне удовлетворился бы простым умыванием под краном, но… Рауль соскучился, и предложение обтереть мокрым полотенцем означало именно это – желание побыть рядом, помочь. Юный компаньон – и Рэймонд отлично это видел, любил его. Любил по-своему, понимая любовь как заботу и ненавязчивую помощь. Их отношения в каком-то смысле были уникальными, очень чистыми, очень нежными. Они просто помогали друг другу жить, как и чем могли, просто и без пафоса. Так же, как сейчас Ренье раскладывал бельё и одежду бывшего штурмана, отчего тот уже чувствовал себя спокойнее и увереннее – рядом близкий, действительно родной человек, и значит, он почти дома. Правда, вещей с собой в чемодане было так немного, что за время их перемещения в шкафы и тумбочки, а после – равномерного распределения тонким слоем по полкам да ящикам, в полной мере ощутить уют Скиннер не успел. Зато успел вывернуться из рубашки и стащить через голову майку, став из просто лохматого очень лохматым.
- Да ладно… - аккуратно выворачивая майку, отозвался он на замечание Рауля. – Ну забыли, с кем не бывает. Вон сегодня народу сколько понаехало… - он подкинул майку, встряхнув её, складывая вдвое на весу, и покачал головой, вспомнив девушку в аллее. – Кстати, теперь тут явно не я один колясочник.
Он сунул руку в карман брюк, выудил оттуда оранжевый, погромыхивающий таблетками флакончик и, перевесившись через колясочный подлокотник, сунул лекарство под подушку. Ласково отрепал собравшегося вскочить Маэстро по голове, чувствуя под пальцами выпуклую лобную кость чихуахуа:                             
- Охраняй клад бесценный, сокровище моё лохматое. 
Вопрос о том, с кем это зевающее сладко сокровище оставить, был непраздным, и заставил задуматься.
- Даже не знаю, - честно ответил Восьмой, потирая подбородок и направляясь следом за парнем. – По-моему, его мексиканское величество малость от меня отвык, но с другой стороны, надо же и тебе дать отдохнуть от него. Авось уж укрощу его как-нибудь…
Рэй безотчётно погладил себя по боку. Сняв сорочку и майку, он всё-таки не остался с обнажённым торсом – туловище плотно охватывал корсет. Да-да, тот самый, ещё одна память о Вертепе, а точнее – о чудесном враче-полуяпонце Йоширо. Рэй берёг его подарок, и из уважения к доктору-дракону, и потому, что, как ни смешно, ни в Европе, ни в Японии лучше корсета не нашлось, а этот конкретный сидел как влитой.
- Знаешь, что сделаем? – Рэймонд опять задумчиво погладил плотную ткань, прежде чем отодрать липучки-застёжки, - Давай по очереди его ублажать. День ты, день я, так будет справедливо. Только, чур, я первый.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (17-11-2010 17:36:03)

0

8

На просьбу писателя «охранять клад» крохотный «стражник» важно тяфкнул.  Ткнулся лобастой головой в руку мужчины, затем перебрался на подушку, придавив ее своим маленьким весом. Рауль не удержался, рассмеявшись.
- Да уж, этого охранника нужно оставить с Вами, мсье Скиннер. Вон как уже расстарался. Никого не пустит. Оставить его с Вами? Хорошо. Но если не будете справляться, обязательно скажите, ладно?
Добравшись до ванной, Рауль положил принесенные вещи на тумбочку, взяв оттуда одно из полотенец. Слегка намочив полотенце в теплой воде, он приблизился к мужчине, мягко и аккуратно провел теплым влажным полотенцем по плечам писателя. Все это было уже настолько привычно, что Рауль и сам не задумывался – как это: ухаживать за инвалидом, и как это смотрится со стороны, сложно это или нет. Парню было просто приятно, когда он мог сделать что-то полезное для того, кто практически спас его жизнь и подарил свободу.  Да и то, что, если писателю будет не очень приятной или не нужной его опека, то тот скажет – Рауль знал. И нисколько бы не обиделся, случись такое. В конце концов – Скиннер был взрослым человеком и  не совсем уж беспомощным. Но, пока что писатель принимал помощь парня, и Рауль был ему за это благодарен. Ведь это было единственное, чем он мог отблагодарить бывшего штурмана.
Легко проводя полотенцем по плечам и спине мужчины, Рауль осторожно «подбирался» к пояснице. Когда же Скиннер освободился от корсета – прикасаясь к коже крайне аккуратно, чтобы не задеть болевые места, обтер и поясницу. Затем, снова обмакнув полотенце в воду, принялся за грудь.
- Мсье Скиннер, а Вы что-нибудь еще написали за время нашего с Флером отсутствия? – Парень за время общения с писателем, перечитал все его книги и увлекся фантастикой. И каждое новое произведение ждал, как ребенок ждет подарка на Новый Год или день рождения.  Так же, наверное, как и Скиннер ждал новых рисунков компаньона.

0

9

- Скажу, если не справлюсь с нашим страшным зверем, - улыбнулся Буси, отстёгивая лямки корсета и вытягивая его из-за спины. - Обещаю.
Плотная ткань с металлическими вставками почти оцарапала бока. Прохладный воздух обласкал смуглую кожу – прошлое лето выдалось жарким и солнечным, Рэй загорел до черноты, хотя ему всегда требовалось на это не так уж много времени. С момента злосчастного падения в Вертепе, зачеркнувшего все усилия и достижения доктора Йоширо, Рэймонд крепко-накрепко усвоил, что иммобилизация проблемного участка позвоночника – вовсе не придурь или прихоть ортопедов. Правда, он понял это поздно.
Скиннер машинально проводил взглядом стопку одежды, которую Ренье положил на тумбочку и развернул коляску так, чтобы сидеть лицом к ванне, зная, что так парню будет удобнее, чуть наклонился. Водная гладь отразила рэево лицо. Усталое, надо сказать, ибо голова совсем разболелась, в висках тяжело пульсировало, во лбу давило, в ушах противно звенело, поташнивало. Скиннер не знал, развилось ли это в полной мере кислородное отравление, проявилось побочное действие обезболивающего, или банально поднялось давление от стресса и недосыпа. Факт тот, что Восьмой свету белого не видел, почти буквально – яркий свет из наклонного окна ванной резал усталые глаза. Голова у бывшего штурмана болела редко, но, что называется метко и до победного (от слова не «победа» вовсе, а «беда») конца. Всё-таки полгода совместной жизни в пансионе чему-то поспособствовали в плане практических навыков, полезных для дальнейшей жизни юного компаньона: когда парень взял полотенце, махровая материя была намочена ровно в той мере, чтобы с неё не текло. Дома, в Нэрне, в номере «Зелёного дола», у Рауля для эдаких обтираний была специальная махровая варежка, с которой он управлялся ловчее иной нянечки.
Тёплая влага не стекала по спине, но успокаивала боль. Чтобы Рауль дотянулся до поясницы, Рэй наклонился ниже над водой, вздохнул глубже носом, и… увидел, как красная капелька канула в воду, растворяясь маленьким клочком мути.
Опять?.. – Рэй быстро втянул воздух, зажимая ноздри.
Нет, обошлось, кровотечение передумало начинаться, звон в ушах стих, но усталость навалилась просто свинцовая. То, что парень уже закончил обтирание, хм… тыльной стороны бывшего штурмана, стало просто счастьем. Восьмой откинулся на спинку коляски с настоящим облегчением, отвечая на тихий вопрос Рауля:
- Написал немного… за лето всего несколько глав накропать удалось. Весь апрель и май в японской клинике не до сочинительства было, сам понимаешь. Потом пол-июня проболтался по заполярью и проболел… черт-те что! – опять искренне возмутился Скиннер собственному кретинизму. – Чем старше, тем становлюсь ленивее и глупее.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (19-11-2010 21:07:29)

0

10

Звук упавшей в воду капли не остался незамеченным. Закончив обтирание и вешая полотенце на сушилку, Рауль бросил торопливый взгляд в ванную. И на долю секунды замер, ощутив, как беспокойно стукнуло сердце. Капля крови почти что растворилась в воде, окрасив ее, однако, в еле заметный розоватый цвет. Но и эта легчайшая розоватость говорила очень о многом. Рауль уже знал – что именно означает идущая носом кровь. Пару раз заставал Скиннера в таком состоянии.
Тьфу, ну и дурак. – Бывший невольник разозлился на себя. – Надо было бы просто дать ему умыться и все. Как бы еще хуже не было. Конечно, тут все же клиника, врачей много, так что без медпомощи мы не останемся. Но все равно. Ох, как же нехорошо получилось.
Парень даже покраснел от осознания собственной, пусть крохотной, но вины. От волнения парень даже пропустил  мимо ушей слова мужчины, до сознания дошло только последнее.
- Мне кажется, Вы на себя наговариваете, мсье Скиннер. – Ренье покачал головой, уже подавая писателю чистую майку. – Когда человек болеет, у него, само собой, все силы уходят на борьбу с болезнью. Тут уж, конечно, дела ни до чего другого не будет.
Конечно, хотелось спросить о том, как мужчина провел свое время в заполярье, что видел и вообще – что это такое, но Рауль отмел все свои любопытства в сторону. Это может подождать.
Беспокойство за мужчину суетным ежиком моталось по сознанию бывшего невольника, покалывало сердце. Протягивая писателю рубашку, Рауль уже торопливо, но достаточно четко соображал – что нужно делать дальше. Главное было - не паниковать и не строить из случившегося трагедии. Перво-наперво надо будет смочить холодной водой полотенце и положить на лоб, чтобы не позволить кровотечению усилиться. Теперь уже вызов доктора был просто необходим. Хотя бы ради профилактического обследования. О чем парень поставил в известность Скиннера:
- Вы сейчас ляжете, мсье Скиннер, а я вызову врача и узнаю насчет подъемника в ванную, хорошо?
Оставлять мужчину одного в номере Рауль, разумеется, не стал бы. Он был твердо намерен дождаться врача, а уж потом отправляться, куда бы то ни было дальше. Конечно, его могли попытаться вытурить из палаты, поскольку он был «не отсюда». Но все же парень не собирался покидать мужчину, пока тому не станет получше.
Проследовав за мужчиной обратно в комнату, Ренье убедился, что не одного его терзает беспокойство за писателя. Маэстро, как и все собаки, тонко чующие – когда хозяину плохо – поднялся с кровати и уже намерен был соскочить с нее, не боясь «огромной» высоты. Завидев въезжающую коляску, песик тонко заскулил, забегав по постели.
- Тихо, тихо. Не шуми. – Рауль погрозил пальцем суетному зверьку. Вот только тявканья сейчас не хватало.

+1

11

Когда Рауль закончил полуводные процедуры, Рэй решил отбросить приставку «полу» - проще говоря, пока парень вешал полотенце, Восьмой зачерпнул воды из ванны (зря, что налито?) и умылся. Конечно, будь вода попрохладнее, она бы побольше бодрости прибавила, но и так неплохо. Отфыркиваясь, как в своё время всегда делал отец, он сунул лицо в пригоршни, гадая, потечёт опять кровь, или нет.
Не потекла. Ну и правильно. Ничего плохого не сделал, ничего секретного-запретного не говорил, никаких подцензурных мыслей не думал… наказывать не за что. Просто устал. Просто очень устал.
Писатель как раз успел стряхнуть с рук последние шаловливые капли к тому моменту, как Рауль подал чистую майку.
Эстетствую уже, - отметил бывший штурман, тем не менее, улыбаясь компаньону. - Ведь только вечером переодевался в чистое. А как же – в больницу собирался… - Восьмой на секунду замер, уже сунув голову в майку, потому что Ренье употребил словосочетание «вызову врача». Скиннер встревоженно и возмущённо дёрнулся, запутался в маечных лямках, рассерженно зашипел, и упустил момент, когда уместно было возражать. К тому же от неловких и резких движений опять заболела спина, а в голове загудело, как во внутренности набатного колокола. Поэтому, выпутавшись кое-как из одёжки, Рэймонд только вдохнул, покосившись на компаньона, и почти сердито кивнул. Понятно, что милый его заботник не отступится и переполошит теперь всю клинику.
Подумать только – из-за одной жалкой капли крови!.. А!.. уже не одной… - Рэй вытер подушечками пальцев новую порцию красной жижи под носом и помотал головой, показывая, что рубашку не наденет. Потом шмыгнул носом и снова макнул пальцы левой руки в воду, и поболтал ими, потирая друг о друга, смывая стягивающую кожу субстанцию, а пальцы правой уже набирали код на джойстике, разворачивая коляску.
- Лучше, и правда, лечь. – Рэй старался не напугать парня, говорил спокойно, стряхивая капли, - Ты не волнуйся, ничего страшного, я просто устал. В обычный день я бы только вставал в это время, верно? А сегодня вон – вообще глаз не сомкнул, торчал всю ночь, на автовокзале, в аэропорту, в самолёте, в такси… и тут.
Коляска вернулась в комнату, где сходил с ума «страшный зверь мексиканский», бегал по кровати, проминая тонкими лапками меховое покрывало, и обеспокоенно повизгивал. Рауль шикнул на него, Восьмой поддержал:
- Правильно. Не шуми, Масенька. А то набегут злые медики - и тебе достанется. – Скиннер тихо хмыкнул, подруливая к кровати, снова потрепал мягкое лохматое ухо пёсика. – Буйным объявят, в смирительный намордник обрядят, будешь знать.

0

12

Получив знак отказа от рубашки, Рауль перекинул ее через плечо, чтобы отнести в комнату и оставить на спинке стула или кресла. После сна писатель наверняка все же ее оденет.
Недовольный взгляд Скиннера не остался незамеченным. Но во всем, что касалось здоровья старшего компаньона, бывший невольник был тверд и неумолим. Он знал, что Скиннер не очень заботится о своем самочувствии, считая, что «так сойдет, само пройдет». А вот сам Ренье считал, что «отмахиваться» от любого проявления недуга не стоит. Разумеется, и паниковать из-за малейшего чиха не надо. Но и пренебрегать профилактикой – тоже.
- Маэстро, дружок, а давай-ка ты на пару минуток слезешь с роскошного ложа и дашь возможность мсье Скиннеру лечь? - Рауль осторожненько переместил притихшего и разомлевшего от хозяйской ласки и внимания песика в переноску, сам же занялся приведением кровати в нужное состояние, то есть – проще говоря – расстилая покрывало и откидывая одеяло.
Неважно, что на улице уже вовсю светило солнце и щебетали птички, слышались отдаленные гудки машин и людские голоса за окном. Хорошо еще, что не было хотя бы слышно признаков деятельности людей в самой клинике – не иначе, как все стены были со звукоизоляцией. С другой стороны – можно ли позвать на помощь соседей, если кому-то вдруг станет плохо? Или тут все так устроено специально, чтобы люди общались друг с другом как можно меньше?
Раулю пришло на ум, что сейчас в крохотной мере повторяется их «распорядок дня» в Вертепе, когда они оба зачастую отсыпались днем, а зато по ночам «нарывались на приключения». Впрочем, как прекрасно понимал бывший невольник, это ненадолго. Уже завтра режим будет походить на тот, какой был у него и Флера в лесном филиале клиники. Но сегодня писателю надо отоспаться и набраться сил для продолжения лечения. Рауль искренне надеялся, что врачи Приюта приведут мужчину в порядок, поставят на ноги. Ведь он столько слышал положительных отзывов об этой клинике. И… Да просто парню очень хотелось надеяться на лучшее.
Молодой человек подождал, пока мужчина переместится с коляски – сдвинув боковую её часть – на кровать, помог передвинуть ноги. Затем откатил коляску чуть в сторону, сел на край кровати. Предстояла «операция», и так не очень простая, хотя уже и привычная, но в свете последних «кровопролитных» событий, обещавшая стать еще чуть более сложной. Расстегнув ремень брюк Скиннера, и вытащив «язык» из пряжки, Ренье слегка подсунул руки под поясницу и ягодицы мужчины, помогая стянуть брюки. Освобождение от детали одежды тоже должно было принести хоть маленькое, но облегчение Скиннеру. Действовать парень старался аккуратно, чтобы не потревожить и без того неважно себя чувствующего мужчину. Стянув брюки с писателя, Рауль аккуратно сложил их и повесил на висящую уже на кресле рубашку. Укрыл писателя одеялом по грудь. Оставляя открытыми плечи и шею – чтобы не было жарко. Затем покосился на белоснежного песика, с явно недовольным видом протопавшего обратно к «месту изгнания» и снова устраивающегося на кровати, уже топчась на ногах мужчины.
- Маэстро, ты невыносим. – Парень хмыкнул. Задумчиво посмотрел на мужчину, потом перевел взгляд на подушку, под которой «бесценным кладом» лежал оранжевый пузырек с обезболивающим лекарством. – Мсье Скиннер, Вы таблетку принимать будете?
Дождавшись ответа, проследовал в ванную и, следуя своим же мысленным указаниям, смочил в прохладной воде полотенце. Крепко отжал, чтобы вода потом не стекала на подушку и не оставляла луж и мокрых пятен. Вернувшись в комнату, осторожно положил полотенце на лоб лежащего мужчины.
- Так хорошо, мсье Скиннер?

0

13

Маэстро и вправду шустренько поймали, пленили и в клетку засадили, причём вовсе не злобные медики, а добрый младший хозяин – Рауль. Пока он расправлял постель, Рэй устанавливал коляску сбоку и думал о том, что покрывало на доставшейся кровати – из такой же овчины, как домашний наматрасник в пансионе. Думая о продуктах шотландского овцеводства, Рэй потянулся и потёр между пальцев пёстрый лист сенсивьеры, растущей в углу. Когда постель раскрыла манящие полотняные объятия, Восьмой сдвинул вниз подлокотник и боком перелез на ложе… весьма неудачно потянув поясницу.           
Потом пришёл черёд раздевания. Скиннер вполне мог бы расстегнуть ремень и брюки сам, обычно он так и делал, не позволяя чересчур себя баловать, но сегодняшнее утро было особенным, Рауль соскучился, бывший штурман тоже. Единственным способом выразить это, не прибегая к пышным и не слишком осмысленным речам, стала возможность одному помочь, а другому – принять эту помощь. Рэймонд откинулся, опираясь на локти. Оттого, что парень приподнял его таз, дыхание сбилось, зрение подёрнулось багровой мутью, боль тараном ударила в обе тазовые кости и в живот, тоскливым эхом заныли пах и задняя поверхность бёдер. Стаскивание брюк стало мучительной пыткой, такой маленькой, но триумфальной серенадой боли… но всё заканчивается, и наконец, можно было перестать кусать губы и откинуться на подушки.     
Уже закутываясь, Восьмой вспомнил, что надо было сходить в туалет. Организм, учёный, как сказочный кот на цепи, немедленно отреагировал позывом к мочеиспусканию, слабеньким, правда, настолько, что Рэй легко от него отмахнулся – потом. Всё потом. Смертельно не хотелось снова залезать «в седло» и катить в уборную. А утки тут не было, сиделки-няньки не было, а становиться санитаром Раулю Скиннер ни за что бы не позволил. Лопнул бы скорее.
Отросшие тёмные волосы разметались по белоснежной наволочке, Восьмой натянул одеяло до подбородка, тихо улыбнулся и парню, и псу, пробиравшемуся по одеялу на своё законное место в нижней части писательского живота. Тяжёленький и тёплый живой компресс и боль успокаивал, и уютный покой внушал. Рэй опустил отяжелевшие веки, лелея надежду, что получится уснуть… должно же получится…
- Мсье Скиннер, Вы таблетку принимать будете?     
- Нет, -
откликнулся бывший штурман, не подумав и не открывая глаз. Подумав, коротко и неглубоко вздохнул, - Не знаю. – Ресницы дрогнули, поднимаясь, Рэй облизал губы. – Буду.
Вообще-то Скиннер всегда избегал приёма лекарств, как только можно. Но сейчас так хотелось отключить все раздражающие факторы, которые могли помешать наступлению такого желанного сна.       
Выпью сейчас, - он снова прикрыл веки, слушая удаляющиеся шаги Ренье, - Кто знает, что будет потом… отберут ещё таблетки, как тогда, в Венгрии… да и в пузырьке их пара штук осталась, лучше уж я их выпью, чем выбросят.
Рауль вернулся, ступая ещё тише…  на лоб легло прохладное-мокрое…   
- Так хорошо, - еле слышно ответил он компаньону. – Спасибо, родной.

0

14

- Нет… Не знаю…Буду. – Твердое нежелание быть слабым, сомнение в том, что получится сохранить силы и твердость, печальная констатация поражения в битве с болезнью.
Рауль почувствовал, что невольно причинил боль писателю своими действиями, и досадливо прикусил губу. Все старания быть аккуратным пошли насмарку, и теперь стало только хуже. Осторожно поправив сползшее полотенце на лбу мужчины, провел пальцами по темным волосам, отстраняя от влажной ткани полотенца прядь с челки. Затем осторожно (хоть бы тут не навредить) просунул руку под подушку. Пальцы сомкнулись на теплом цилиндрике. Вытащив флакон с лекарством и, одновременно, погрозив заворчавшему белоснежному «грозному охраннику», парень поставил свою «добычу» на прикроватную тумбочку.
Вернувшись в коридор, парень вытащил из своей сумки пластмассовый одноразовый стаканчик – несколько таких у него оставались еще с полета - и бутылку с негазированной водой. Хорошо, что додумался купить перед самолетом, а потом не всю выпил. Наполнив стаканчик водой, Рауль вытащил из флакона одну из двух сиротливо перекатывающихся по пустому донышку, таблеток.
- Мсье Скиннер, я принес лекарство. – Тихо, чтобы не разбудить мужчину, если тот вдруг уже уснул, утомленный боем с болью. Когда же писатель все же отозвался, Рауль осторожно… очень осторожно. Почти затаив дыхание, чтобы лишний раз не причинить новый вред даже невольным резким движением, и не уронить влажное полотенце, подсунул руку под голову мужчины. Положил таблетку на губы, затем поднес к самым губам стаканчик с водой. Помогая запить таблетку, аккуратно наклоняет стаканчик, чтобы не дать воде вылиться чересчур сильно и много. Затем, завершив действие, поставил пустой стаканчик на стол.
Воспользовавшись моментом, когда Рауль отвернулся, Маэстро подобрался по груди писателя к самому лицу и принялся тщательно вылизывать оставшуюся на губах воду.
Еще когда Рауль раскладывал вещи писателя, он заметил на прикроватной тумбочке небольшой стационарный телефон со съемной трубкой и отпечатанный список с номерами телефонов. Среди них числились главврач, психиатр, терапевт, сестринская комната. Закончив помогать писателю с приемом таблетки, парень подошел к телефону. Решительно набрал номер сестринской комнаты. Дождавшись, пока после гудка послышится приятный женский голос, проговорил, подбирая английские слова.
- Здравствуйте. Простите, пожалуйста, не могли бы Вы прислать кого-нибудь в номер Рэймонда Скиннера. Это в мансардах в доме Успокоения. Господин Скиннер не очень хорошо себя чувствует. Да, нужна помощь. Только… - Он замялся, не зная – как именно преподнести тот факт, что Скиннер не просто отдыхающий пациент, но инвалид-колясочник. На другом конце провода спросили – отчего господин замолчал. – Нужна опытная сиделка, умеющая работать с теми, у кого проблемы с опорно-двигательным аппаратом. – Решился наконец Рауль. Снова выслушал голос в трубке. – Нет, я не господин Скиннер, я его компаньон. Да, благодарю.
Повесив трубку, парень осторожно присел на краешек кровати.
- Мсье Скиннер, скоро придет медсестра.
Если бы кто-то в Вертепе услышал слово «компаньон», высказанное парнем, то в адрес Ренье наверняка бы понеслись сальные усмешки и пошлые намеки. Здесь же это слово не вызвало никаких кривотолков.

+1

15

Ответив Раулю «хорошо», Рэймонд не покривил душой – на полминуты ему действительно захорошело. Горизонтальное положение корпуса всегда приносило прямо-таки волшебное облегчение. Рауль убрал мешавшую прядь с лица бывшего штурмана, и тот слабо улыбнулся, не размыкая ресниц. Даже несмотря на то, что парень приподнял его голову (и подушку), доставая лекарство, всё равно было удобно.
Главное – не шевелиться…
Конечно, это вполне домашнее ложе, по сути, было больничной койкой, но… но как же оно отличалось от той же навороченной и напичканной всяческими датчиками кровати-трансформера, что не складывалась только пресловутой буквою «зю», и была снабжена подлокотниками, на которой Восьмой провалялся почти два месяца в японской клинике!
А тут… вроде и в больнице, однако уютно. Матрас жестковат, но это ничего, так надо. Зато бельё из тонкого льняного полотна накрахмалено до хруста.
И можно не шевелиться.
Вытащив пузырёк, Рауль отошёл, и будто дождавшись ухода обоих защитников, боль, которой показалось тесной клетка черепа, вернулась, нарастая вкрадчиво, но быстро, подобно серо-стальной волне зимнего прилива.
Опять её свинец, горячий и холодный сразу, заливался в живот и ноги, крушил своей острой тяжестью поясницу, а живого тепла белоснежного лохматого храбреца на животе писателя было слишком мало, чтобы противостоять этому девятому валу. Опять запоташнивало, хотя и меньше из-за холода на лбу.
Не шевелиться и не открывать глаза. Тогда пройдёт.  
- Мсье Скиннер, я принес лекарство.
В своей деятельной заботе Ренье был нежнее иной сиделки-женщины. Таблетка уже лежала на нижней губе, Восьмому осталось только чуть выдвинуть челюсть и, помогая верхней губой, на которую послушно прилипла пилюлька, уронить ту на язык. Горечи в ней не было, только неприятно-сухой и невыразительный привкус мела… Впрочем, Рэймонд давно растерял детскую веру в то, что лекарство должно быть горьким, невеста – красавицей и умницей с добрым сердцем, а добро – сильнее зла. 
Пластиковый стаканчик наклонился, даря пару мелких глотков. Рэй никогда не любил минералку, но сейчас её кисловато-солёный вкус был очень кстати, чтобы смыть мучнистый налёт во рту. А вот Маэстро охотно облизал последние капли с губ, ему водичка из минеральных источников нравилась - одно слово, аристократ. Тёплый влажный язычок старательно прошёлся по суховатым губам.
Прости, малыш… я потом поглажу тебя… сейчас мне лучше не шевелиться. 
Услышав голос Рауля, Рэймонд всё-таки дёрнулся, распахивая глаза, почти приподнялся на локте, уронив подсыхающее полотенце и недовольно взвизгнувшего пёсика:
- Не надо. Зачем…
Но возражения стихли на втором же слове. Восьмой вспомнил, что сам отдал парню право голоса в принятии плана совместных действий.
Он компаньон, а не слуга. Он принимает твои решения. Ты должен принимать его. Так честно… и он искренне хочет помочь.
Чёрт возьми, я действительно не очень хорошо себя чувствую, -
признался себе бывший штурман, машинально отмечая, что без практики английский язык Ренье стал менее уверенным, чем полгода назад. – Не очень хорошо. Другое дело, что тут не только медсестра, но весь врачебный штат клиники ничем не поможет.   
Но осторожно присевший на край постели Рауль верил в обратное, сообщая, что сейчас придёт медработник.           
- Зря ты это, правда, - устало пробормотал Скиннер, вздыхая и заглядывая в зелёные глаза парня, - Зачем медсестра-то? Мы ведь уже сами всё сделали. И умылись, и легли, и лекарство выпили. Теперь только спать. А спать я и один прекрасно могу, без общества медсестры, да вообще без общества. И ты со мной не сиди, договорились? Поешь лучше сходи, и сам постарайся отдохнуть с дороги.

0

16

Писатель  не то испугался, не то ему просто не понравилось сообщение о скором появлении врача. По крайней мере, поведение мужчины четко говорило об этом.
Подхватив падающее на пол полотенце и придержав другой рукой возмущенно и обиженно скулящего песика, Рауль посмотрел в глаза старшего компаньона твердо и уверенно.
-Мсье Скиннер, но Вы же знаете, что если есть вероятность того, что Вам помогут, то нужно использовать этот шанс. Мы с Вами и умылись, и легли, и лекарство приняли. Но вдруг Вам станет хуже? – В голосе парня промелькнула тревожная нотка. – И потом… Глупо же ехать на лечение, а этим самым лечением не заниматься. Я дождусь врача, подожду, пока Вы заснете и пойду. Хорошо?
Парень крайне редко пользовался своей привилегией решать за мужчину. Потому что знал – Скиннер вполне самостоятельный взрослый человек, способный и имеющий полное право сам принимать решения и выполнять их. Но когда дело касалось здоровья, к которому писатель относился, то ли наплевательски, то ли философски, предпочитая перетерпеть – по принципу: «пройдет само, только переждать», тогда Ренье брал «руководство» в свои руки.
Он чувствовал и прекрасно понимал, что мужчина прав – самому Ренье тоже не мешало бы отдохнуть после поездки. Но парень знал, что если не будет уверен, что с писателем все в порядке, он сам не сможет как следует отдохнуть.
Рауль поднялся с кровати, прошел снова в ванную. Повторно смочив и крепко отжав, ставшее уже теплым, полотенце, снова положил его на лоб писателя. Снова убрал упрямый локон со лба и виска. И вздохнул, видя, как боль изменила черты лица писателя.
Неожиданно имеющий более чуткий слух, чем большие двуногие, крохотный песик соскочил с кровати, звонким и недовольным лаем возвестив, что кто-то снаружи хочет проникнуть в номер, тем самым нарушив правила неприкосновенности территории. Он дрожал от яростной решимости защищать хозяев любой ценой, пусть даже ценой свое маленькой жизни.
-Маэстро, ты чего расшумелся? – Рауль тут же подскочил к «звонарику», подхватил на руки.
Песик с упреком посмотрел на младшего хозяина и принялся вырываться.
- Да тише ты. Опять в переноску посажу.  – Ренье беспокойно оглянулся  на мужчину – не причинит ли этот шум ему неприятных ощущений?

0

17

- Глупо же ехать на лечение, а этим самым лечением не заниматься, - сказал Рауль. 
Крыть было нечем. Разумные доводы всегда имели власть над Скиннером. Компаньон был прав, действительно ведь глупо упрямиться…
- Хорошо, - недовольно всё-таки пробормотал Восьмой, снова опрокидываясь на спину. – Посиди... Куда уж тебя девать…
Ворчать писатель ворчал, но безропотно перетерпел и новое прикладывание ко лбу холодного компресса, и сочувственный вздох своего милого заботника. Голова от влажной прохлады стала было успокаиваться, но тут Маэстро, опять притихший-придремавший на теле хозяина, вскочил, мгновенно развернулся, мазнув пуховкой хвоста по носу бывшего штурмана и с лаем рванул с кровати так, что не будь на Скиннере толстого одеяла, от когтей на задних лапах пёсика на рэевой груди остались бы глубокие царапины. Звонкий лай снова поднял в мозговых извилинах фантаста отнюдь не яркие образы, а желтоватую муть вроде той, которую с избытком поставлял лемовский Солярис. Рауль успокаивал маленького стража, грозил, но тот вырывался и гавкал, пока ему самому не надоело. Потом разочарованно затих и лизнул младшего хозяина в нос, виноватясь за ложную тревогу.
Восьмой вздохнул, повозился, высунул левую руку из-под боковой кромки одеяла, ухватился за правый край кровати, поворачиваясь на бок. Как всегда, от скручивания торса боль вгрызлась в спину прямо-таки циркулярной пилой… с метафизическим визгом… а вот штурман смолчал, засопел только, зажмурившись. Нижняя часть тела, всякие там таз… ноги… почти и не подволоклись следом. Отдышавшись, Рэймонд решил на такие мелочи наплевать – он сам на боку, точка. Остальное – преходящие мелочи. Проходящие.
- Знаешь, - сказал Рэймонд компаньону, укутываясь и зевая. – Мне точно станет хуже, если я буду ждать медика, и срочно не посплю хоть пару часов. Три ночи без сна – этого врачу… тьфу, врагу не пожелаешь.
Ухмыльнувшись своей оговорочке по Фрейду, Рэй закрыл саднящие глаза.

+2

18

Писатель, кажется, был немного недоволен слишком уж большой опекой. Об этом можно было судить по ворчанию мужчины.
Посиди... Куда уж тебя девать…
– Ну, я мог бы пойти в ту комнату, которую мне определили. – Рауль пожал плечами. Он не обиделся на слова Скиннера, хотя бы потому, что знал – они сейчас не очень серьезны и происходят не от настоящего недовольства, а, скорее, от усталости. Именно поэтому на ворчание парень только чуть покачал головой.
Отвлеченный лаем Маэстро и успокоением «буйного» четвероногого, Ренье на какой-то миг выпустил из внимания писателя. И обернулся, только услышав его слова. Торопливо подошел, выпустив песика на пол и потирая влажный от собачьей слюны, нос.
– Конечно, мсье Скиннер, Вам лучше поспать. Надеюсь, во время Вашего сна врач не нагрянет. – Парень слегка подтянул сползающее одеяло на плечо мужчины. Затем – чтобы не мешать тому постараться заснуть, сел в кресло.
Постепенно комнату начала окутывать легкая «дымка» полудремы. Той, когда не всегда можно понять – бодрствуешь ли ты, или уже находишься на грани видений сна, похожих еще на реальность. Признаться, Рауль и сам тоже устал. Переселение, волнение за розоволосого мальчика, ставшему бывшему невольнику кем-то вроде младшего братишки, потом поселение в номере, плохое самочувствие Скиннера – все это сказывалось, и парень продолжал держаться с трудом. Теперь же, когда писатель, кажется, задремал, Рауль позволил и себе немного расслабиться.
Из полудремы парня вывел странный скребущийся звук. Открыв глаза, Ренье заметил, как неугомонный Маэстро пытается открыть дверь. Видимо, та не закрылась полностью, так как белоснежному «собачьему аристократу» вскоре удалось просунуть в щелку двери нос, лобастую лопоухую голову, плечи…
Рауль торопливо, но все же, стараясь не шуметь, вскочил с кресла. И ринулся из комнаты вслед за мелькнувшим в дверном проеме белым собачьим задом.

Коридоры

0

19

Не так легко уснуть, когда позвоночник защемлён болью, как стальной уздечкой, но… неловкий поворот торса, как ни странно, пошёл на пользу – что-то где-то потянулось в нужную сторону, высвободив зажатые спинномозговые корешки, да и таблетка начинала действовать: стихали и молоточки в висках, и набат в затылке. Присутствие Рауля тоже не мешало, Скиннер ведь и ворчал-то только для порядка. То, что компаньон сидел в кресле, делало комнату домашней и тёплой, будто её тихо согревало ровное пламя свечи.
Полежав минут пять, Рэймонд взялся за верхний край одеяла и натянул его на голову, отгораживаясь от слишком нахального солнечного света, бьющего в наклонные окна, от звуков живущего за ними мира, хоть и приглушённых, но проникающих в тихую мансарду. Тьма в заботливо свитом одеяльном коконе очень быстро нагрелась от дыхания, стала бархатной и уютной. Ресницы слиплись… и за ними тоже была тьма.
…и эта тьма в одном месте медленно серела размытым серым пятном… стало видно, как на сером шершавом камне, цепляясь тонкими, по-стариковски узловатыми пальчиками, висела вниз головой крохотная летучая мышь. Рэй никогда не любил этих животных, считал их ужасно некрасивыми, но… Эта бедная мышка, неожиданно пушистая, с тысячей мелких капелек воды, усеявшими лёгкий серый мех, так мучительно куталась в свои кожистые крылья, будто в тонкий плащ, так отчаянно задирала к спине уродливо-курносую, голую мордочку, прядая огромными, полупрозрачно-розовыми ушами, жмуря смышлёные чёрные глазки и разевая пасть, так безнадёжно дрожала, что у Восьмого сердце зашлось от жалости – откуда-то он знал, что, заснув, зверёк не проснётся весной. Что этот маленький живой комочек так и останется навсегда в промозглой, стылой, ледяной тьме.

+1

20

Рауль прошел в комнату первым только лишь потому, что женщина придержала дверь. Помогая парню войти. Однако даже эта мелочь смутила Рауля и заставила почувствовать себя неловко. Он прошел в комнату, отступив на шаг в сторону и пропуская медсестру вперед. Затем отпустил на пол Маэстро, крепко запер дверь, чтобы песик не мог больше вырваться.
Белоснежный комок шерсти, мышц и звонкого голоса, довольный тем, что его наконец-то выпустили, кинулся было жаловаться старшему хозяину. Но поняв своим острым, не как у людей, чутьем, что тот заснул и тревожить его не стоит, только кротко, тоненько и почти неслышно проскулил, подойдя к кровати Скиннера. А затем направился к переноске, служащей, одновременно, и спальным местом. Забравшись под «купол», поворочался на теплом матрасике и засопел, свернувшись клубочком.
Ренье, в то время как Маэстро начал свои предсонные приготовления, как раз запирал дверь. Услышав тоненькое поскуливание, парень торопливо обернулся. Однако когда песик решил не искушать судьбу и строгого младшего хозяина и направился спать, Рауль облегченно вздохнул.
- Простите, пожалуйста, – негромко произнес он и  чуть улыбнулся женщине, показывая, что слышал все ее вопросы и готов поговорить, но только тихо, чтобы не разбудить спящего мужчину. – Маэстро всегда чересчур шустрый и шумный. Это хорошо, когда он не мешает.
Пройдя к кровати, Рауль взял со столика так и не убранную никуда оранжевую бутылочку, в которой сиротливо перекатывалась единственная оставшаяся таблетка, вернулся к медсестре.
- Вот это господин Скиннер принимает, когда у него очень сильно болит спина. А давление у него довольно часто поднимается, когда перетрудится. Особенно, когда он ночью пересидит.  Да еще ему не удалось сегодня ванну принять. В номере не оказалось подъемника. Простите, мадам, Вы не будете возражать, если я закрою занавески? – Рауль уже видел, что писатель накрылся с головой, чтобы не мешали солнечные лучи. А в подобной позе долго не проспишь. Нагревшийся воздух будет мешать, и начнется кислородное голодание. А с другой стороны – медсестре может понадобиться свет. Впрочем, все равно, пока Скиннер спит, вряд ли она что-то будет делать. А вот побеседовать с будущей коллегой и получить указания – как именно нужно действовать в той или иной ситуации, парень был не прочь; и для этого разговора полный свет был не обязателен.

0

21

Несчастная летучая мышь в последний раз отчаянно раззявила розовую пасть с игольчато острыми зубками, наверное, крича… но ультразвука, конечно же, не было слышно.
Потом холодная тьма накрыла её и, закружившись вихрем белых острых снежинок, унеслась прочь, сметая картинку кучей разноцветного новогоднего сора.
- Так жалко её, - сказал Рэй младшему брату, болезненно морщась и потирая плечи, будто замёрз. - Я не сентиментален, ты знаешь, а тут чуть не заплакал. 
- Эк тебя!
– хмыкнул Эд.
- Да, крепко приложило, - Восьмой смущённо кивнул. – Жалко. Ты бы видел, как она дрожала!
- О!
– Эдди закатил глаза, такие же тёмные, как у брата, - Мышек пожалел. А людей не жалко?
- Не «о!»,
- сердито мотнул головой Рэймонд. – Мыши не могут натопить печь. Купить шубу. И, да, украсть её они тоже не в состоянии.
- Вступи в общество защиты летучих мышей, - пожимая плечами, небрежно бросил Эдмонд, отходя от кровати.
- Зачем? – глядя в потолок домашней спальни, Рэй заложил руки за голову. – Лучше просто открыть окно на чердаке. Тогда они смогут греться у каминной трубы, и кто-то доживёт до весны…        
Он подтянул одеяло до подмышек и опустил веки. Эдди давно перестал его понимать, братца не интересовало ничего, кроме собственной скуки и «ненужности», старший брат из любимого превратился в докучливого зануду, к которому Эдди приставал, прося советов, и не желая их слушать.
Бывший штурман закутался с головой. Стало тепло… потом жарко. Рэй шёл на речку за околицей Нэрна. Тяжёлые грозовые облака нагнетали духоту. Леса за городком отчего-то не было, только поле пшеничное расстилалось, да дорога по нему вилась, грунтовая дорога с тёплой пылью, по которой так приятно шлёпать босиком…
Дальше тьма… провал… - а на самом деле, просто следующая фаза глубокого сна. Восьмому никогда не мешала спать закутанность, он всегда прятал голову под одеяло, не зря же родные обзывали его ночной черепашкой. Тепло и темнота углубляли сон, но, выныривая из провала, Рэй увидел всё то же сновидение, точнее, вторую его часть.
Он возвращался с купания, с волос ещё капало, прохладные струйки стекали за шиворот, мокрую макушку припекало сильнее. Посмотрев сквозь жаркое марево, он увидел, почему-то без особого удивления, что вокруг города появилась глинобитная стена, корявая и шершавая даже издалека, грязно-оранжевая, цвета ржавчины, её полого закругляющийся бок некоторое расстояние тянется вдоль дороги, а справа – всё так же поле. Из ворот – просто проёма в стене вдруг выскочило крупное животное, похожее на зебру… но не сама зебра. Её догоняло другое животное, эдакое ушастое, помесь кенгуру и осла, но со слоновьими ногами. По всей видимости, это был хищник, пасть, когда оно на миг развернулось к Скиннеру мордой, показалась ужасной. Оно нагоняло «зебру», и неожиданно для таких неуклюжих ног ловко прыгнуло её на спину, вцепившись зубами в холку. Редкие прохожие, однако, смотрели на это дикое зрелище равнодушно.
…Тёплая тьма накрыла снова…
Рэй был дома, слушая, как Эдмонд рассказывает про дочку… дочку?.. – с удивлением посмотрел на брата Восьмой, по непонятной причине не решившись поправить и переспросить, - Но как же… как же малыш Девятый? Ведь у Эда сын…
Шорох колец по оконному карнизу заставил обернуться – Рауль задёргивал шторы, говоря кому-то:
- А давление у него довольно часто поднимается, когда перетрудится.
Это он про меня, - понял Скиннер. – Но это же… это же не так. У меня давление всю жизнь было пониженное…
Ему не пришло в голову, что Ренье ошибся. Напротив, он твёрдо знал в этом своём странном теперешнем состоянии, что компаньон говорит истинную правду, и в мире, куда писатель вернулся, выкупавшись, в мире, так похожем на тот, откуда он уходил, но всё-таки  другом, у человека по имени Рэймонд Эдвард Скиннер действительно прогрессирует гипертония. Очередное мелкое несовпадение, заметное только ему…                                         
Вдруг нахлынул душный страх, Рэй задохнулся и откинул одеяло с лица, задыхаясь и жмурясь от рези в глазах.

0

22

Да, комнаты в Доме Успокоения были настолько уютны, что называть их палатами даже как-то неловко. Вот и комната, куда привел Ингу парень с собачкой, казалась настоящей мансардой какого-нибудь респектабельного и элегантного особняка, обставленной заботливыми хозяевами так, чтобы стать прямо-таки воплощением комфорта. Обои, мебель, картины и фото в рамках – все делало комнату не безлично-больничной, а обжитой, домашней… и все-таки Ингеборга, ненавязчиво осматриваясь, прикинула, где, в случае необходимости, можно будет разместить стойку капельницы. Хотя женщина от души надеялась, что этого удастся избежать.
На широкой кровати, спиной к наклонной стене комнаты и свету, бьющему из окон, спал человек, закутанный с головой одеялом. Спал, лежа на боку, вытянувшись во весь рост, почти от спинки до спинки своего ложа, и так тихо, что его вполне можно было принять за бездыханную мумию.   
Парень что-то опять застеснялся, отступая на шаг и спуская с рук песика, чтобы закрыть дверь хорошенько, до щелчка сработавшего замка. То, что юноша так мило смущался, импонировало Инге, она привыкла доверять первому впечатлению о людях, она знала: если человек ей нравился, потом уже отношения либо развиваются, либо нет. Но вообще по жизни она встречала гораздо больше хороших людей, чем плохих.
Возможно, это сила притяжения?
Вот маленького пса явно притягивало к кровати спящего. Однако, подбежав к ней, пушистый четвероногий умница только проскулил коротко и, подумавши недолго, залез в походную конурку и устроился сладко дремать, видимо, взяв пример с хозяина.       
Инга устроилась в одном из двух уютных кресел, поставив рядом чемоданчик с набором «неотложки», и молча кивнула на тихое извинение парня насчёт собаки, улыбнувшись ему сдержанно.
Получив в руки флакончик с одинокой (и, наверное, скучающей в одиночестве) таблеткой, Буткуте внимательно вчиталась в этикетку, и ее сдержалась, чтобы не присвистнуть: лекарство было очень серьёзным. Насколько она знала (а уж она-то знала!), препараты этой группы назначались, в частности, онкобольным, а это заставляло думать, что боли у пациента, который сейчас спал, были очень интенсивными.
- Особенно, когда он ночью пересидит, – сквозь удивление донесся до женщины голос юного компаньона, - Да еще ему не удалось сегодня ванну принять. В номере не оказалось подъемника.
- Подъемника? – переспросила Инга и покраснела, ей стало стыдно, будто это была ее собственная оплошность, - О! Я обязательно скажу санитарам, не волнуйся.              
Мальчик оказался не только мил, но ещё домовит и заботлив, у Ингеборги просто сердце радовалось от мелких проявлений этой заботливости. Вроде бы пустяк – задернуть шторы, чтобы свет не мешал спящему, но на это способен лишь человек искренне любящий.       
Пёсик, вроде бы успокоившийся, вдруг снова звонко тявкнул. Медсестра поджала губы, обернулась, чтобы тихонько отругать «слишком шустрого и шумного» товарища, и... заметила, что поздно беречь сон пациента - тот откинул одеяло и протирал глаза кулаками, тяжело и часто дыша.       
Глядя на него, было трудно понять, кошмар ли ему приснился, или имел место тот самый гипертонический криз, о котором говорил юноша перед этим. Бледное лицо и учащенное дыхание говорили о многом, и в то же время ни о чем.
Инга внутренне напряглась, готовясь к худшему, и подошла к кровати, аккуратно прикасаясь к плечу. В конце концов, мужчина уже не спал, а проверить его состояние все же нужно.
- Мистер... вы в порядке? - она как можно аккуратней присела на край кровати и взяв пациента за руку, проверила пульс.

0

23

Обещание женщины поговорить с санитарами по поводу подъемника в ванную, Рауль встретил благодарным кивком и улыбкой. В самом деле – наверное, это не дело медсестры – следить за нежизненно необходимой аппаратурой. Хотя, с другой стороны – как посмотреть. Конечно, подъемник - это не аппарат искусственного дыхания, и даже не капельница, однако таким больным, как Скиннер, без него обойтись сложно.
Прошуршали кольца на «струне» окон, в комнате настал легкий полумрак. Рауль только задернул шторы, как позади раздался новый лай Маэстро и легкий, но резкий шорох. Обернувшись, парень увидел сидящего на кровати писателя. В первую секунду в голове Ренье мелькнуло, что он сам разбудил Скиннера, когда немного пошумел, задергивая шторы. Однако выражение лица мужчины было напуганным, как смог увидеть юноша. Значит – писателя снова напугал неприятный сон, зачастую преследующий Скиннера. И только то, что заснул Скиннер днем при свете солнца, не позволило сну стать именно ночным кошмаром.
Ренье подошел чуть ближе к кровати, однако не кинулся помогать, потому что медсестра уже завладела вниманием Скиннера и спрашивала его о здоровье. Это Рауль мог понять – уровень знания английского позволял.
То, как женщина взяла за руку Скиннера, говорило о том, что она намерена выяснить работу сердца по пульсу. Рауль замер, зная – что при такой процедуре мешать нельзя ни в коем случае.
Маэстро, кажется, посчитал, что на любимого старшего хозяина нападают злые враги. С гневным лаем песик кинулся «на выручку», но тут же был перехвачен.
- Уймись. – Рауль чуть нахмурился, голос зазвучал строго.  – Иди на место.
Белоснежный лопоухий комок шерсти обиженно заворчал, но позволил все же перенести себя обратно в переноску. Он уже прекрасно знал – если младший хозяин заговорил таким тоном – то лучше послушаться и вести себя тихо.
«Отконвоировав» четвероногого бузотера на место, Рауль снова подошел к кровати, остановившись в нескольких шагах от нее, чтобы не мешать медсестре и быть «на подхвате» если понадобится. Тем более – понаблюдать на практике за работой стоило хотя бы потому, что могло пригодиться в будущем.

+1

24

Несмотря на то, что бывший штурман рывком сел, просыпаясь, переход от сна к яви был слишком резок, как и свет, бивший по глазам, хотя на самом деле задёрнутые шторы сделали его приглушённым и комфортным для зрения. Скиннер жмурился, по-ребячьи тёр веки кулаками, моргал, и потому пропустил момент, когда рядом оказалась дама. И не просто какая-то абстрактная дама, а дама в хорошо знакомой, розовато-кремовой униформе медсестры Приюта. Оказалось, что оная униформа идёт не только сумасшедшим, длинноволосым казахам-модельерам, намылившимся дёрнуть из дурдома, но и блондинкам вполне себе бальзаковского возраста. Именно такой была присевшая на кровать Восьмого женщина. Она притронулась к плечу и задала стандартный вопрос по-английски.
- Мистер... вы в порядке?
Проморгавшись, Рэймонд уже начал соображать. Он хотел ответить, но, открыв было рот, тут же его и закрыл – оказалось, что его запястье сжали тёплые пальцы, под которыми тут же затукало сердцебиение. Трепать языком, мешая женщине его слушать, было бы, мягко говоря, некрасиво. Маэстро, однако, этого не понял, и вновь загавкал сердито. А то как же! Трогают тут хозяина всякие… дамы!
Эх… не ценят в этом семействе преданную службу, - явственно говорил взгляд тёмно-карих собачьих глаз, когда Рауль поймал четвероного охранничка, шепча в бахромчатое ухо что-то строгое. Пёсик и не пикнул больше, хранил гордое молчание, присущее истинному аристократу в момент заточения в темницу, пусть даже это весьма комфортабельная темница собачьей переноски. Рауль же вернулся и встал неподалёку от кровати, и Рэймонд постарался успокоить его взглядом. Волнуется же парень. А тут и медсестра выпустила его руку, так что можно стало рассеять опасения обоих вербально:
- Да, мэм, всё хорошо, правда. Мне просто приснился кошмар, такое бывает нередко, – хрипловато сказал Рэй и виновато улыбнулся, – Простите, что побеспокоили Вас. Наверное, мне необходимо всего лишь выспаться, и всё будет в полном порядке. Которую ночь не сплю…

Отредактировано Рэймонд Скиннер (25-12-2010 22:00:14)

+1

25

Рука молодого мужчины стала чуть влажной от испарины, которую он вытер со лба сгибом локтя (такой мальчишеский жест!), прежде чем Инга взяла его за запястье. Она не смотрела нарочно, но тёмные, вьющиеся волосы, прилипшие к его взмокшему смуглому виску, попадали в поле зрения женщины, пока она прислушивалась к пульсу. Тот, кстати, был учащён, как и дыхание, заметно учащён, но ритм прослеживался чётко. Ингеборга не обладала умениями легендарных китайских целителей, умевших по пульсу просчитывать тяжесть и течение любых недугов. Нет, она была обычной медсестрой, а потому, под гавканье опять рассердившейся собачонки, решила не корчить из себя величайшего диагноста всех времён и народов, ведь пульс гораздо удобнее будет определить во время измерения давления.
Иногда я так рассудочна, - улыбнулась своим мыслям мадам Буткуте, и спокойно отпустила запястье пациента, неширокое, но крепкое. Мужчина как раз хрипловато и быстро заговорил, а Инга, взглянув ему в лицо, обратила внимание на то, что зрачки карих глаз сильно сужены.
Вот как? – Ингеборга снова успокаивающе прикоснулась к мускулистому плечу, - С чего бы так? Хотя… возможно, дело в том препарате…
- Выспаться Вам в любом случае не мешает, - мягко улыбнулась женщина. – Думаю, этим и стоит заняться после того, как я измерю Вам давление. А потом сразу спать, как только примете лекарство, если оно окажется выше нормы. Ваш компаньон сказал, что это с Вами тоже бывает, - Инга со сдержанной улыбкой оглянулась на паренька и взялась за рифлёную ручку серо-белого чемоданчика, ждущего своего часа около ее левой ноги. Секунда понадобилась на то, чтобы положить его плашмя, ещё секунда – на то, чтобы одновременно нажать на несложные замочки подушечками пальцев и откинуть двойную крышку, и ещё пара, чтобы вынуть лежавший в специальном отделении электронный тонометр. Полуавтоматический, с манжетой для плеча, потому что надевающиеся на запястье давали слишком большую погрешность.
- Давайте руку, какую Вам удобнее, - негромко попросила больного Инга, ловко раскатывая свёрнутую в трубку манжету.

+1

26

Утомившийся, или обиженный людской невнимательностью и неблагодарностью Маэстро спокойно посапывал в переноске. Изредка из «конуры» раздавалось еле слышное повизгивание и шебуршение – даже во сне белоснежный песик продолжал активничать.
Кинув в один из таких моментов, взгляд на переноску, Рауль с облегчением вздохнул.
И этот «вечный двигатель» Скиннер хочет оставить у себя в комнате? Да он же с этой белой «ракетой» просто не справится. Тем более, если Маэстро придет в голову поиграть именно тогда, когда Скиннер устанет или будет работать. Ладно, с этим еще разберемся. Главное, чтобы сейчас самому Скиннеру не стало хуже.
- Которую ночь не сплю… - Парень невольно нахмурился, подавив тяжелый вздох. Он прекрасно знал – как плохо может сказаться на организме хронический недосып. Даже на крепком организме, а что уже говорить о писателе? И наверняка не спал опять из-за болей в спине, работы или кошмаров.
Когда женщина, сидящая на краю кровати Скиннера, открыла свой чемоданчик, Рауль чуть отступил, чтобы не мешать. А затем просто сел в кресло. Он внимательно наблюдал за действием ловких рук медсестры. Сам Ренье уже научился измерять давление, однако пока еще делал это немного неумело – не было достаточной практики. А тут все было быстро и споро. Тем более, аппарат был наполовину автоматизирован.
Нужно будет приобрести такой. Пригодится.  – Отметил про себя парень. Сидел он тихо, так как знал – насколько важно при измерении давление внимание и окружающая тишина.
И все же тишина царствовала в комнате не долго. Одновременно раздался стук в дверь и звонкий лай мгновенно проснувшегося и «подорвавшегося» к этой самой двери мелкого ушастого охранника.
Рауль мельком удивился. И, правда – кто мог еще прийти в номер, если медсестра уже тут? Однако времени терять на раздумья не было. Ренье торопливо поднялся с кресла и, подхватив Маэстро под пушистое брюшко и крепко прижав к своему боку, отпер дверь.
- Здравствуйте. – В дверях стоял высокий накачанный мужчина в белом халате. Не тот, что встретился парню и медсестре в коридоре. При виде этого амбала Рауль напрягся. Выжидательно посмотрел, коротко кивнув.
- Это номер Рэймонда Скиннера, верно? – Амбал, кажется, тоже был чем-то удивлен. Он сделал совсем крохотный шажок, пытаясь рассмотреть что-то в комнате.
Когда мужчина в белом халате чуть пошевельнулся, Рауль мельком заметил за его спиной какое-то приспособление. И тут же узнал его. Подъемник. Юноша облегченно вздохнул и посторонился, пропуская санитара в комнату.
- Да, верно, это номер господина Скиннера. Вы пришли по адресу. – Голос парня был спокоен, и только чуть напряжен, выдавая уходящее волнение.
- Ага. А то мне сказали, чтобы в этот номер принести подъемник, а я замотался. Вы уж извините, – бубнил санитар, втаскивая приспособление в комнату. Он искоса с легким любопытством поглядывал на парня, которому подъемник был уж явно не нужен. Увидев лежащего на кровати Скиннера и сидящую рядом медсестру, санитар разулыбался. - Здрасте, мистер Скиннер, Инга. Вот, приволок вещь. – Он кивнул на сложенный подъемник. Затем приложил палец к губам, показывая, что больше не будет мешать. Обернулся к Раулю. – Паренек, куда ставить-то агрегат? – понижая свой нетихий голос до гулкого баса.
- Сюда, пожалуйста. - Ренье мотнул головой в сторону ванной комнаты. Извинившись, затолкал упирающегося Маэстро обратно в переноску, застегнул «молнию» и перетащив переноску в ванную же.

0

27

У белокурой женщины со сдержанной улыбкой и чуть усталым (или печальным?) взглядом обнаружился красивый голос и мягкий, очень приятный акцент. Бывший штурман пытался, но всё никак не мог определить, какой именно, однако звучал он очень мило. Восьмой невольно улыбнулся, кивнув со смущением в ответ на её слова.
Пусть уж… - как ни хотелось плюхнуться на бок, снова завернуться в одеяло и сладко уснуть, - Давление измерить можно, хотя бы только затем, чтоб не волновался Раулиньо, - решил Скиннер, следя взглядом за медсестрой, которая склонилась вбок, доставая чемоданчик и кладя его на колени… к слову, очень красивые, на взгляд Восьмого. Замочки мягко щёлкнули, крышка откинулась., Рэй с интересом, проснувшимся раньше, чем он сам, заглянул поверх неё. Увидел большую, величиной почти с книгу среднего формата плоскую коробку с надписью по латыни – хлористый натрий. Чего это такое и зачем, Рэй, увы, знал – его мать была аллергиком, и выдавала аллергические реакции даже на лекарства от аллергии. (Это была семейная шутка, но, к сожалению, правдивая). Ещё лежало множество других коробочек, отдельные блистеры с таблетками, флакончик антисептического спрея, аккуратно свёрнутый резиновый жгут, несколько упаковок с одноразовыми перчатками и шприцами.     
На предложение дать руку, чтобы было удобно, Рэй поступил единственным возможным для себя способом: протянул ту верхнюю конечность, которая оказалась к медсестре ближе. По удачному стечению обстоятельств, женщина села справа, и левше Скиннеру это было буквально на руку. Левой же, рабочей, Восьмой опёрся о постель, садясь половчее, придвигаясь к женщине, чтобы не пришлось к нему тянуться, и немного отставил правый локоть, освобождая место для удобства надевания манжеты. Крючочки большой застёжки-липучки сцепились с петельками, трубки аккуратно прибрались. Надо отдать должное – «мадам», как называл её Рауль, сделала всё очень сноровисто, несмотря на то, что давление в тонометре пришлось накачивать грушей. Манжета чуть потрескивала, заполняясь воздухом, рука затяжелела и тоже наполнилась – пульсом и мурашками.
На экранчике маленького дисплея замелькали цифры… Ничего пугающего, - Рэй улыбнулся, - даже в перевёрнутом виде. Нормальное давление бывалого гипотоника – 105\80.
Тут раздался истошный лай и чей-то не тихий голос. Бывший штурман поднял глаза и с улыбкой кивнул старому знакомцу Эннио – санитару, с которым в прошлые приезды частенько болтал по-итальянски, чтобы не забыть язык. Поприветствовав Рэймонда и даму, носившую, оказывается, странное имя Инга, тот, понуро извиняясь и волоча за собой подъёмник, направился в ванную в компании обоих скиннеровских компаньонов – побольше и поменьше. Причём один компаньон нёс другого под мышкой.                   
- Всё нормально... мадам? - спокойно спросил Восьмой, заглянув в... нет, печальные всё-таки, глаза женщины.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (21-09-2016 17:14:19)

0

28

Сколько ему лет? – гадала Ингеборга, раскатывая прорезиненную манжету тонометра и надевая её на предплечье мужчины. – Тридцать с чем-то?..
Женщина снова не смотрела на него, но это ничего не значило. Его лицо не было таким красивым, что прямо ах, но чем-то запоминалось. Инга подняла ресницы и взглянула в его тёмно-карие глаза только когда провела ладонью по внешней стороне «липучки», закрепляя её на тугом бицепсе. – Зрачки уже почти нормальные…
Инга всегда старалась относиться ровно ко всем больным – молодым и старым, приятным и не очень, притом что, конечно, не могла не чувствовать, что уровень симпатии к ним все-таки разнится. Сейчас пациент ей с первой минуты нравился. Нравилась мягкость взгляда и негромкого голоса, смущенность и легкая виноватость улыбки. Вообще, что-то в нем было… такое. Трогательное. Что-то, вдруг напомнившее Рэймонда.
От этой мысли томительно заныло од ложечкой и защипало в носу. Да, Инга до сих пор тосковала по мужу. Пять лет - не столь долгий срок, чтобы искренняя скорбь утихла.
Ингеборга подхватила подушку, подложила мужчине под руку, чтоб она не была на весу, и начала накачивать воздух чёрной продолговатой грушей. Упругая гладкая резина приятно пружинила под пальцами. На всякий случай нагнетала воздух до 220 мм рт. ст, потом начала спускать, по привычке следя за тем, чтоб не пропустить появление первого тона, которое соответствует систолическому давлению, и момент, когда тоны исчезают, чтобы узнать диастолическое.           
Этот корпус назывался Домом Успокоения, но в этот солнечный понедельник и в этой комнате мансардного типа ни тишины, ни спокойствия, кажется, добиться было невозможно – только утих собачий лай, ввалился Эннио, большой отличный парень, но ужасный болтун, и главное – ну очень не вовремя! Приветствие этого плечистого и буйнокудрявого итальянца соревновался по децибеллам с лязгом подъёмника, который санитар все-таки притащил. Забота, конечно, долой, слава Богу, но ведь можно же как-то… не шуметь.
Инга неодобрительно покачала чепчиком и поджала губы. Да, для порядка, потому что тонометр уже отобразил значения АД. Но здоровяк Эннио этого не знал, он стушевался, закраснелся, опустил бесстыжие глазки прирожденного бабника, махнул ладонью чуть поменьше садовой лопаты, боязливо прикрыл ею рот, весь как-то уморительно скрючился-скукожился под строгим взглядом, повернулся сгорбленной спиной и засеменил к ванной, волоча за собой подъёмник, грохотавший не тише трактора в псковском колхозе, куда в своём советском прошлом студентка Инга еще успела попасть «на картошку».
- Всё нормально... мадам? - спросил пациент.
Беспокойства в его голосе не было слышно, вот и славно. Инга потянула край манжеты, с треском расстегивая ее – не слишком приятно, когда рука затекла.
- Да, все в порядке, - ответила она, улыбнувшись больному ласково. – Давление у Вас даже ниже нормы, так что, скорее всего, действительно лучше всего просто поспать.                       
Свернув манжету и аккуратно собрав трубку, грушу, манометр и прочие части тонометра, Инга положила его в чемодан и поднялась.
- Я зайду к Вам через несколько часов, а сейчас Вам лучше лечь. 

0

29

- Да я ж знаю – куда ставить. Не впервой же работать так. Только вот расположение в номерах разное, а так я знаю, что подъемник нужно в ванную. – Добродушно бормотал санитар, следуя за парнем. Это его бормотание не оставляло никакого шанса любым опасениям и страхам, развеивая их, как  ветер разгонят ранние утренние облака на небе. А ты-то хоть сам знаешь – как с этой штуковиной обращаться? – добравшись до ванной, санитар принялся устанавливать подъемник, как устанавливают штатив фотоаппарата.
- Да. Мне тоже не впервой так работать. – Рауль кивнул. Поставив переноску с обиженно сопящим Маэстро в дальний угол ванной, юноша подошел к санитару, наблюдая за процессом сборки.
Может, стоит предложить Скиннеру купить такой подъемник? Конечно – таскать с собой эту «дуру» не очень удобно, зато не будет зависеть ни от кого в этом плане. – Мелькнуло в голове.
В комнате раздавались голоса писателя и медсестры, но о чем шел разговор, было не услышать, так как санитар, устанавливая «механизм» принялся что-то напевать. Язык, на котором он «мурлыкал», был не очень хорошо знаком Раулю, однако определить то, что это именно итальянский, парень смог.
- Ну вот и все. – Через какое-то время санитар отстранился от конструкции. – Сам-то запихнешь в шкаф? Ах да, ты же уже работал с таким. – Он добродушно усмехнулся и попытался потрепать парня по волосам.
На долю секунды Рауль замер, а затем невольно – все же в памяти было еще свежо воспоминание о том, как такие вот «громилы» прикасались к нему с отнюдь не мирными намерениями, шарахнулся в сторону. И только ударившись локтем о тумбочку с купальными принадлежностями, словно очнулся.
- Простите.. – Он чуть угрюмо глянул на ошарашенного таким поведением санитара.
- Эй, приятель, с тобой самим-то все в порядке? – Санитар недоуменно покосился на парня.
Рауль торопливо кивнул, надеясь, что ситуация тут же разрешится. Однако санитар уже вышел из ванной и решительно подошел к закончившей осмотр лежащего мужчины, медсестре.
- Инга, там с пареньком чего-то неладное. – «громила» неуверенно переступил с ноги на ногу, покосился на писателя. – Кажется, я чем-то его напугал. – Буркнул виновато.

+1

30

В пережатую, а теперь освобождённую от тугой надувной манжеты затяжелевшую правую руку бывшего штурмана хлынул миллион, не меньше, острых вихрящихся мурашек. Рэймонд невольно поморщился, и растёр локтевой сгиб, чтобы кровообращение быстрее восстановилось. В ответ на реплику женщины Скиннер попросту серьёзно кивнул. То, что давление низкое, он и так знал: уже несколько лет оно было таким, болтаясь где-то у нижней границы нормы, писатель к этому даже привыкнуть успел. Удивительно, что эта милая медичка ещё про слишком частый пульс ничего не сказала, тот вообще обычно трещал как у напуганного зайца. Объясняли эти физиологические неприятности разными причинами – от наследственной предрасположенности через  малоподвижный образ жизни, и до пагубного влияния болеутоляющих препаратов, которые Рэй был вынужден принимать.
Восьмой коротко и насторожённо глянул на встающую женщину, - знает она про таблетки? А если бы знала?..
На слова о том, что надо поспать, пришлось снова кивнуть, заодно выражая согласие с тем, что дама зайдёт после. Несколько часов – это чертовски много времени, особенно если их провести во сне.
Мне бы уснуть только, а там пусть хоть пол-дурдома сбежится на меня полюбоваться, - вздохнул Скиннер, убирая подушку из-под локтя, - Не жалко…
Когда он поднял глаза, из ванной на всех парах выкатился итальянский санитар, встав перед медсестрой, как сказочный сивка-бурка, детинушка запереминался с ноги на ногу и буркнул что-то насчёт того, что «с пареньком неладно», при этом нещадно кося тёмным глазом на писателя. Тот похолодел, но к счастью, увидел Рауля, целого, невредимого, правда, чуть побледневшего. Рэймонд и сам спал с лица и поспешно протянул руку навстречу парню, приглашая его скорее присесть на кровать, и едва это произошло, юный компаньон был критически осмотрен и быстро обнят.
- Знаете, что? – тихо сказал Восьмой всем собравшимся, - Нам обоим стоит отдохнуть, наверное. – Рэймонд повернулся к женщине, не переставая прижимать к себе Рауля и поглаживать по плечу. – Мэм, Вы не проводите мальчика в его комнату? Нам сказали, что она где-то рядом с моей. – А Ренье писатель шепнул на ухо, - Ты не тревожься за меня, родной. Всё нормально, просто выспаться бы надо и тебе, и мне. Эти перелёты-переезды кого угодно с ума сведут.   

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Дом Успокоения » Комната пациента Скиннера