Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Дом Успокоения » Комната пациента Скиннера


Комната пациента Скиннера

Сообщений 31 страница 60 из 80

1

http://s011.radikal.ru/i318/1010/2f/6d01f21f5ffa.jpg
http://s016.radikal.ru/i335/1010/d7/4f4b601337b2.jpg

Отредактировано Рэймонд Скиннер (27-10-2010 19:02:37)

0

31

Этот темнокудрый смуглый мужчина оказался идеальным пациентом, у Инги прямо душа радовалась – он не спорил, не противился, не капризничал, ничего не требовал и даже не просил. Только кивал и улыбался кротко, хотя и видно было, что самочувствием похвастаться не может.
Надо будет действительно повнимательнее за ним понаблюдать, - одёргивая платье, решила медсестра. - Не нравится мне его состояние… 
Ингеборга прихватила чемоданчик и, выпрямившись, только хотела было похвалить и приободрить страдающего человека, как из ванной галопом прискакала итальянская детинушка… или итальянский?.. - в общем, Эннио и заявил, что с кем-то что-то неладно.
- Кому неладно? – не понимая, переспросила женщина, от волнения её акцент стал заметнее, она проглатывала окончания слов и невольно изменила интонации, - Кого напугал? Ты? Какого парнишку?    
Но тот уже вышел следом, закрывая дверь ванной. Инга на пару минут совершенно забыла о существовании молодого человека, который привел ее в эту комнату. Испуганным, как будто, он не выглядел, а вот мужчина, до того спокойно лежавший, явно встревожился, с усилием сел, жестом подзывая компаньона, а потом и обнимая его. Ингеборга пропустила паренька к кровати и отмахнулась от итальянца, беря его за рукав и отводя в сторону:
- Иди уже, горе моё, не мешай им. И вообще, сделал дело, ну и гуляй... смело.
Тут пациент заговорил, не выпуская юношу из объятий (и от этого у Ингеборги опять защипало в носу). Речь была все так же интеллигентна, а просьба разумна.
Буткуте улыбнулась по-своему - сначала сдержанно, а потом улыбка засияла:
-  Конечно, я провожу паренька. Он же меня провожал, а теперь моя очередь. А Вы прилягте и поспите.
Ей захотелось погладить его по растрепанным волосам, наверное, мягким, укрыть, будто маленького и подоткнуть одеяло. Как она делала, ухаживая за Рэймондом… но одно дело – родной муж, а другое – человек посторонний… наверное.

0

32

Выйдя в комнату из ванной, Рауль тут же пожалел о своей несдержанности. Судя по выражению лица писателя – мужчина снова заволновался. И причиной этого беспокойства сейчас был именно сам Рауль. Юноша подошел к кровати, и тут же был заключен в объятья и оказался сидящим на кровати рядом со Скиннером.
Причина же кратковременного страха парня, пробормотав извинения писателю и женщине, торопливо вышла из номера.
Сидеть рядом с писателем было приятно и спокойно, однако парня смущало то, что с ним самим общаются, как с маленьким. Так, наверное, как он сам общался с Флером. Но Флеру-то всего ничего, а Раулю уже двадцать. Но рука Скиннера, гладящая волосы юноши, приносила спокойствие и умиротворение. Рауль глубоко вздохнул, совершенно успокаиваясь от своего неожиданного приступа паники, как он сам это называл, повернул голову, глядя в глаза мужчины.
- Со мной все в порядке, мсье Рэй. Простите, что я побеспокоил Вас. Конечно, Вам надо отдохнуть и как следует поспать. И мне тоже. Я только вещи перенесу и вернусь за Маэстро. Не спорьте – с ним Вы точно не отдохнете. Этот вечный двигатель спокоен, если сам спит.
Парень и сам не заметил, как назвал мужчину не по фамилии, как привык, а по имени. Да еще и в укороченном варианте. озможно, причиной этого было чрезмерное волнение за старшего компаньона, которое и "вылилось" в такую форму обращения. Рука мужчины чуть подрагивала – то ли от волнения, то ли от недавнего напряжения мышц во время измерения давления. Рауль осторожно, расслабляя, провел пальцами по кисти. Снова посмотрел на мужчину – уверенно и твердо.
- Все будет в порядке, мсье Рэй. Если Вам понадобится моя помощь, когда меня не будет в комнате – я с собой мобильник всегда ношу.
Он чуть улыбнулся и поднялся с кровати. Перевел взгляд на женщину.
- Большое спасибо Вам, мадам, за помощь и поддержку. – Голос звучал вежливо и серьезно, но в нем отчетливо слышалась искренняя благодарность.

+1

33

Надо же! Впервые Рауль назвал компаньона по имени, пусть и с добавлением слова "мсье". Но всё-равно - не "месье Скиннер", как обычно, а "мсье Рэй". Сколько времени Рэймонд добивался этого, и вот добился наконец. Маленькая, но важная победа. 
Скиннера нимало не смущало то, что он обнимает Ренье при посторонних. Рэймонд знал, что в моменты страха, особенно иррационального, глубинного, болезненного, а потому плохо поддающегося контролю страха любой богатырь вполне может стать маленьким испуганным мальчиком. По взгляду медсестры бывший штурман видел, что и она эту нехитрую истину давно знает. Хотя, говорят, будто женщины вообще усваивают её едва ли не в начальной школе. Конечно, Рауль был взрослым, но кто сказал, что взрослые не нуждаются в утешении и знаках нежной привязанности? Вот и парень заметно расслабился, выдохнул напряжение и убедительно заверил, что с ним всё в норме. И теперь писатель в это верил.
- Ну вот и славно. Если с тобой всё в порядке, и со мной тоже – значит, всё хорошо. – Рэй бережно отдвинулся, улыбаясь и заглядывая в зелёные глаза компаньона. – Просто устроим себе тихий час. И… ладно, я согласен, возьми пока Маэстро. Но высплюсь – затребую это сокровище обратно. А как же, вечные двигатели надолго не отдают.
Он накрыл ладонью пальцы Рауля, гладившие запястье, кивнул парню снова.
- Позвоню, если что, договорились.
Парень встал, и Скиннер отметил, что держится тот уже гораздо увереннее, панический приступ, если он и был, миновал, голос бывшего невольника, благодарившего даму, звучит ровно и сдержанно. Дождавшись окончания реплики, он подёргал Рауля за рукав:       
- Ты мне тоже кое-что пообещай, - взгляд снизу вверх сопровождался чуть лукавой улыбкой, - Пообедать. Наверняка ведь не ел сегодня ничего?
Рэймонд кивнул и медсестре, улыбнувшись, прежде чем пояснить чуть виновато:
- Он мне всё равно что братишка младший, понимаете? Я должен о нём заботится. Хотя, вообще-то, неизвестно, кто о ком больше печётся…
И это была чистой правдой. В те секунды, когда пальцы Ренье касались запястья, Рэй ощущал тепло не только физическое. Тепло и благодарность.

0

34

«Мсье Рэй»? – Инга обернулась; показалось, что она ослышалась, но русоволосый парень действительно это сказал своему, как он называл, компаньону. Тот обнимал и поглаживал юношу, как родного, и не без результата, кстати: мальчик становился спокойнее, это было видно невооруженным взглядом… или глазом?.. В общем, к нему вернулся нормальный цвет лица, голос звучал ровно, а улыбка перестала быть вымученной… - это женщина отметила даже сквозь охватившую её ментальную дымку удивленной растерянности. 
Рэй, Рэймонд?.. – под ложечкой опять сладко и мучительно засосало. – Он тоже Рэймонд… - и уже в следующую секунду Ингеборга поняла, что не может относиться к этому мужчине с густой шапкой темных волос и мягкой, немного виноватой улыбкой как ко всем прочим больным. - Он же Рэймонд…
Рауль говорил что-то ему, тоже пытался успокоить, мужчина отвечал. Это было искреннее и трогательное желание утешить друг друга и, при всей нелюбви к мелодраме, бывшая актриса, которую иные режиссеры упрекали за излишнюю сдержанность, рассудочность, и суховатый профессионализм, не почувствовала в поведении этих двоих ни малейшей фальши. Потом паренек встал, поблагодарил ее, и это тоже тронуло – и искренностью, и чуть старомодной галантностью, ведь ее обычно не ожидаешь от молодого человека, считай, вчерашнего подростка. Даже в аристократических семьях Великобритании, куда Ингеборгу частенько приглашали на пятичасовой чай, юные лорды не вели себя столь любезно и сердечно.
Инга перехватила чемоданчик как раз в ту секунду, когда мужчина обратился к ней. Она кивнула в ответ на его чуть задыхающееся «понимаете?..», улыбнулась так, что от уголков глаз разбежались весёлые лучики, (такой чепухи, как мимические морщины, Инга не боялась даже в те времена, когда снималась и играла на театре), поставила чемодан на ночной столик, слегка потеснив лампу, и ответила весело и звонко: 
- Конечно, понимаю! Ни о чем не волнуйтесь, я не оставлю ребенка умирать с голоду. Сама прослежу, чтобы он дошел до столовой и хорошенько поел. А теперь ложитесь.
Она наконец сделала то, чего хотелось уже несколько минут: нагнулась и прикоснувшись к прохладной загорелой коже, положила ладони на его плечи и чуть нажала, понуждая лечь на спину, легко надавливая до тех пор, пока его лопатки не легли на простыню, а затылок не примял подушку. Дождавшись, когда пациент устроится, Инга, которая не зря несколько лет работала в больнице, подвернула нижние углы подушки, потянув их вверх, так, что они почти легли смешными ушками поверх плеч. Так ему будет удобнее – сохранится естественный прогиб в шейном отделе, улучшится кровоснабжение мозга, покрепче и побыстрее заснет.
- Так-то лучше, – медсестра укрыла его, подтянув одеяло до подбородка. - Удобно, правда?
Улыбаясь одними глазами, она легко и нежно отвела с его лба непокорную темную прядь, которая оказалась ещё мягче, чем думалось, провела подушечками пальцев по виску, ниже, обрисовывая скулу, и выпрямившись, вновь взялась за ручку чемодана и обернулась к пареньку:
- Идем… Рауль, да? Я правильно запомнила? Идем, пусть мсье Рэй отдохнет.

0

35

Признаться, со всеми сегодняшними утренними заморочками и хлопотами Рауль и впрямь совсем забыл поесть. Не считать же, в самом деле, нормальным завтраком ту упаковку чипсов, которую они с Дезире «уговорили» напополам в самолете. Впрочем, три года в Вертепе дали парню настоящую школу выживания, так что Рауль не имел привычки беспокоиться, если по каким-то причинам не мог поесть в течение нескольких часов.  И все же просьба Скиннера, сопровожденная улыбкой, заставила парня вспомнить о том, что даже если ты было очень занят отловом «вечного двигателя» в лице… точнее – в морде большеухого мелкого Маэстро и заботой о писателе – все же не стоит забрасывать заботу и о себе самом.
- Хорошо, мсье, конечно. – Губы парня тоже тронула невольная улыбка, хотя он вовсю старался сохранить серьезное выражение лица. Но что поделать, если в присутствии Скиннера Раулю всегда становилось тепло и спокойно, и улыбка была лишь малой долей того – как именно парень мог выразить свою благодарность писателю?
Пока медсестра разговаривала с писателем и помогала тому как следует улечься, Рауль не терял времени и, подхватив переноску с, кажется, все же задремавшим песиком, вышел из комнаты. До этого он проверил номер выданного ему ключа от комнаты и теперь без особых проблем перенес сладко посапывающий белый комок в предназначенный для самого Ренье номер. Найти сам номер не составило большого труда, так как еще во время погони за Маэстро в коридоре, Рауль – зная, что ему предстоит «переселение» из комнаты писателя – отыскал взглядом нужный номер, расположенный на двери комнаты. И вот теперь, слегка повозившись с ключом, парень распахнул дверь своей комнаты и поставил переноску на пол. Удивительно, но Маэстро и не думал просыпаться. Видимо, песик уже достаточно набегался и теперь предпочел, как и его старший хозяин, подремать. Это было на руку парню. Оставив Маэстро спать и даже не открыв переноску – чтобы шустрый песик, неожиданно проснувшись, не выскочил прочь – Рауль вернулся в комнату Скиннера. «Доставка» белоснежного «вечного двигателя» в новые «апартаменты» не заняла много времени, и Рауль вошел в номер писателя буквально через пару минут. Правда, обещания медсестры писателю парень не слышал, поэтому не знал, что ему предстоит путешествие в компании. Однако слова, обращенные лично к нему, Ренье уловил и согласно кивнул. И тут же подумал, что неплохо бы, в общем, спросить у женщины – где здесь можно перекусить. Но напоследок перед уходом нужно было завершить пару дел, чем Рауль и занялся. Поставил на столик рядом с кроватью Скиннера бутылку с остатками воды и рядом – оставшуюся в гордом одиночестве – таблетку обезболивающего. Перевел взгляд с оранжевого флакона на лежащего писателя и обратно, словно прикидывая расстояние. По любому выходило, что, в случае его, принять лекарство Скиннер сможет. Затем тут же на столик был выложен и «выуженный» из небольшого бокового кармашка коляски мобильный телефон Скиннера. Теперь уже точно было сделано все, и можно было со спокойной совестью заняться собой.
- Простите, что немного задержал Вас, мадам. – Рауль с легкой улыбкой обратился к женщине. – Теперь я совсем готов. - Он посмотрел на укрытого чуть ли не по уши, мужчину. – Я скоро вернусь, мсье Скиннер. И, наверное, Вам принесу поесть, если захотите. А Вы пока поспите как следует.
Раулю захотелось провести рукой по волосам писателя, чтобы чуть приободрить остающегося одного мужчину. Но сдержался, удивившись себе за такой непонятный порыв. Выйдя в коридор, парень поднял свою сумку и, открыв дверь перед медсестрой, тоже вышел из номера.

==> Комната пациента Ренье

+1

36

Приятно тёплые ладони опустились на плечи, чуть сжали их точёные, породистые пальцы медсестры, лёгким нажимом, без лишних слов, показывая, что лучше лечь. Рэй не стал сопротивляться. Она права, так надо, он  слишком устал. Отдохнуть, поспать хоть немного… - писатель заметил краем глаза, как Рауль снова метнулся в ванную, а коснувшись лопатками простыни, услышал шаги компаньона и звук легонько хлопнувшей входной двери.               
Рэймонд доверчиво взглянул в светло-карие глаза медсестры. Женщины. Они всегда были рядом и помогали, когда было трудно и больно, они неустанно и просто дарили облегчение, покой и надежду. Мама, бабушка, сиделки в госпиталях и клиниках, невеста, а потом и жена – Жанна, непреклонная и насмешливая рыжая Хелен, которая сделала всё, чтобы пансион стал тёплым домом не только для него. А теперь вот эта улыбчиво-строгая блондинка, заставившая его лечь. Затылок погрузился в мягкое, Рэй благодарно улыбнулся и этой, несильно и ловко потянувшей подушечные углы, женщине, которую Эннио назвал Ингой.
Скиннер и не знал, что так устали плечи… и шея, а – вот странно! – почувствовал тянущую усталость лишь сейчас, когда она начала, медленно и неохотно, но всё-таки уходить из расслабляющихся мышц. Стало вдруг так уютно и хорошо, что Восьмой чуть не взмолился вслух: «Пожалуйста, и ноги тоже»… однако вовремя вспомнил, что здесь нет такой замечательной штуки, как валик, который подкладывался под колени, и нет даже запасной подушки, чтобы заменить его, сложив вдвое. Поэтому он просто коротко улыбнулся в ответ на вопрос «Так удобно?», вернее чуть дёрнул уголками губ – сил на полноценное выражение эмоций уже не осталось.
Подборок защекотало подтянутое медсестрой одеяло, и за это Восьмой тоже был ей благодарен – кажется, пальцем шевельнуть и то стало трудно… ресницы в накапливающемся постельном тепле стали немедленно слипаться.
Даже неудобно так быстро засыпать…
Он ещё слышал, как снова зашёл Ренье, завозился у столика, выкладывая… судя по звуку – таблет… ку (последнюю из… могикан) и телефончик, слышал его слова о скором возвращении, но веки стали свинцовыми, и поднять их сделалось задачей невыполнимой. Поэтому мужчина снова только кивнул парню, не открывая глаз. Там, на изнанке век, уже начинался персональный киносеанс.
На горах Большой Равнины, на вершине Красных Камней… - Рэй видел тёпло-красные, плавно очерченные, как живая плоть, горы Юты…
Там стоял Владыка Жизни, Гитчи Манито могучий, и с вершины Красных Камней созывал к себе народы.

0

37

Он засыпал слишком быстро. На это трогательно было смотреть: взрослый мужчина погружался в дрему, как маленький мальчик, становясь расслабленным и потому особенно беззащитным.
Как мой Рэй когда-то…
И все-таки – слишком быстро. Инга догадывалась, что виной тому препарат, выставленный парнишкой на столик, этикетка многое сказала ей.
Надо сообщить врачу, - решила медсестра.
- Простите, что немного задержал Вас, мадам, - обратился к ней мальчик. (Ингеборга так и звала его мысленно – мальчик, потому что он вполне годился ей в сыновья). Женщина улыбнулась ему – ничего, мол. - Теперь я совсем готов.
Инга кивнула, проследив глазами за взглядом Рауля. Тот смотрел на мужчину и успокаивал его снова.
Все-таки у этих двоих очень близкие отношения. – Буткуте ощутила легкую зависть, у ней давно таких не было. Родня далеко, а задушевных подруг в Приюте она не завела, все же литовская природная сдержанность, равно как и привычка дамы из высшего английского общества играли свою роль. Сблизиться с кем-нибудь настолько, чтобы этот «кто-нибудь» увидел раскованную, смешливую Ингу, а не чопорную Ингеборгу, пока не удавалось.
- Ну, идём тогда, раз готов, - ответила она Ренье, дав ему договорить что-то ещё уже спящему пациенту. 
Поправив на том одеяло, уже из чистого перфекционизма, женщина подхватила чемоданчик со стола, отчего задетый абажур лампы закачался, и направилась к двери. Не забыла в благодарность кивнуть парню, вежливо открывшему перед ней дверь и вышла в коридор, откуда было рукой подать до комнаты юного компаньона.         

Комната пациента Ренье

Отредактировано Ингеборга Буткуте (21-01-2011 20:35:51)

0

38

Дома у Скиннеров говорили, что спать на закате плохо: непременно снятся дурные сны и долго не проходит сонная одурь. Неожиданно для себя Рэймонд проспал несколько часов, но липкий, неглубокий сон его не освежил. Проснувшись в испарине, бывший штурман кое-как разлепил ресницы, проморгался, опираясь на локти, сел, сдавленно зевая и помаргивая, оглядел комнату, по углам которой ещё залегали кроваво-красные закатные блики. Конечно, никаких идиотских вопросов «Ах, где это я?» да «Как я тут оказался» у бывшего штурмана не возникало – он всегда включался в жизнь после пробуждения без разогрева и раскачки, резко и сразу, как новейший телевизор.
Восьмой сел получше, отогнул одеяло, потянулся к тумбочке – включить лампу, взять мобильный. Чтобы посмотреть который час, и в этот момент как раз дверь открылась.
- Раулиньо? – против света из коридора он не разглядел лица входящего, только силуэт. – А я как раз хотел узнавать, где ты…
Писатель осёкся, у фигуры была другая причёска, в комнату вступил не Ренье, а какой-то молодой человек с аккуратной стрижкой.

0

39

Дом Гостеприимства. Ресепшен

Почему юноша ведет себя, как девушка? Разве я его обидел? Если голова занята делами, это еще не повод дуть губы, - Винсент проигнорировал обидки Ренье и устало моргнул, потерев переносицу все тем же жестом.
Спокойствие, ты себя сделал сам. Ты эти два года впахивал так, что другим и не снилось. У тебя не было врачей, Скиннера и лечебницы. Никто не делал скидку на твоей здоровье, а вот Ренье не хоронили и не пытались подгрести его состояние под себя. Спокуха, Винс, к любому богатому и успешному будут придирки. Ведь деньги решают так много! А то, что ты ради этих решений не спишь ночами и пашешь, как вол, так кому это интересно! И тем более это не понять тем, кто этого не имеет.
- Меньше сарказма, приятель. Я тебе ничего не сделал, поэтому не считай моих минут, - Винс сузил глаза. - И не волнуйся, если бы я хотел кого-то разбудить, тут уже прошла рота военных музыкантов, - напряженным шепотом сказал Флоризе, снова отдавая холодом по стенам.

Винсент поставил кейс у ног и почувствовал себя как на вокзале.
Наверное, Винсу нужно было пару раз споткнуться о ковер, чтобы его узнали, но он воздержался.
- Доброго времени суток, - с вежливой обходительностью начал он. - Давно не виделись, сэр, - Винсент потер пальцы правой руки о ладонь, решая, протягивать ли руку или пока это лишнее. - Вы, наверное, меня не помните. Винсент, - представился он в надежде, что фамилия ни о чем не скажет.

Отредактировано Винсент де Флоризе (24-03-2011 09:44:02)

0

40

Комната пациента Ренье ===

В этот раз Маэстро вел себя тихо, не вырывался, поэтому дорога в несколько шагов продлилась и в самом деле недолго, заняв рекордно короткий срок. Войдя в комнату Скиннера, Рауль на миг замер, оценивая обстановку. Судя по всему, беседа еще не просто не завершилась, но даже не начиналась. Мешать разговору он не намеревался, поэтому, спустив разом засуетившегося песика с рук, Ренье коротко кивнул Винсенту, мол: «привет еще раз» чуть улыбнулся Скиннеру.
- Добрый вечер, мсье Рэй. – Несколько отстраненно, не желая показывать Винсенту – насколько он близок с писателем. Хотя уже одно то, что назвал мужчину просто по имени, могло сказать о многом.  – Вам окно открыть? - Парень кивнул на занавески.  – И, наверное, Вам стоит поужинать.
Маэстро, радостный от осознания того, что снова рядом с любимым старшим хозяином, снова залился звонким счастливым лаем. Даже то, что в комнате находился посторонний, не беспокоило четвероногого аристократа. Он словно желал, чтобы все разделяли его радость. Подбежав к Винсенту, подпрыгнул, тяфкнул. А затем принялся активно карабкаться на кровать к писателю.
- Неугомонное создание. – Рауль хмыкнул. Подхватил песика под пузо, аккуратно устроил на одеяле рядом со Скиннером. Затем посмотрел на  молодого богача.
- Винсент, слушай, ты же только с дороги, даже не отдохнул. Может, тебе из столовой чего-нибудь принести?
Эту фразу можно было понять и как предложение все же расслабиться, и как вопрос - хочет ли Винсент побеседовать с писателем отдельно, без присутствия Ренье.

+1

41

Теперь Скиннер хорошо рассмотрел молодого человека, который зашел в комнату. Что-то тот ещё договаривал кому-то, кто был в коридоре. Лишь потом парень поздоровался с хозяином комнаты, представился Винсентом. Писатель кивнул, чувствуя мучительную неловкость от того, что не может вспомнить, где и когда видел этого лощеного юного джентльмена с незаметным почти немецким акцентом.
Но ведь видел же, точно видел! Вот только где и когда?..- у Восьмого, кажется, даже мозг зачесался от умственного напряжения, но припомнить, кто это и при каких обстоятельствах встречался, никак не удавалось. Но сие печальное для состояния штурманско-писательской зрительной памяти обстоятельство никак не отменяло элементарной вежливости, потому Рэй сел прямо, подтянул одеяло до груди, заправил его под мышки, и вежливо улыбнулся неожиданному и неузнанному гостю:
- Добрый вечер, Винсент. Наверное, давно, да.     
Кто это, чёрт побери? – Скиннер сдул с лица непослушную прядь, продолжая рассматривать парня. Взгляд зацепился за кейс, потом снова вернулся к лицу незнакомца… или знакомца? «Вы, наверное, меня не помните»… угу. Странно, но, несмотря на непринуждённый, даже приветливый тон, от молодого человека исходила какая-то насторожённость… если не агрессия.   
Из неловкой паузы вытащил звук открываемой двери и появление Рауля с Маэстро наперевес. Псинка немедля залилась радостными воплями, поскакала на кровать, возмущаясь, что сразу запрыгнуть не получилось - не хватило длины лап, хотя разбег был хорош. Компаньон пособил, подсадил собачку, подхватив под брюшко, и шерстистое «Его высочество» тут же проковыляло к Скиннеру и принялось утаптывать его колени, чтобы лизнуть в лицо, становиться на задние лапы, передними, хоть когти псу и стригли регулярно, царапая кожу на груди хозяина под ласковые попытки оного отодвинуть бесцеремонного собачьего аристократа и тихие причитания «Масик-перестань-безбразник-эдакий».
В разгаре всей полуцирковой суматохи в иззудевшем на заднем плане воспоминаний мозгу Скиннера вдруг случился взрыв сверхновой, маленькое такое, но полноценное сатори: бар Вертепа, сеанс стриптиза безумного казаха, потом сеанс принудительного раздевания охранника, скорбный разумом русский мальчик с яблоками (не девочка с персиками, не!) чёрненький чумазенький гот, тост на немецком и… маркиз де Флоризель? Нет… похоже… де Флоризе.
Вот оно. - Восьмой задохнулся, стало вдруг нечем дышать. Поэтому почти машинально он кивнул на предложение Ренье открыть окно.
Мир и вправду тесен, - сделал ошеломляющий своей новизной вывод известный писатель-фантаст. – А как он тут?.. А зачем?.. А мы зачем – я, Рауль, Дезире?..
Вот именно.
– Рэймонд отодвинул Масика и вопросительно посмотрел на другого аристократа голубых, но уже человеческих кровей.

Переадресация

+2

42

Понедельник, около полуночи

Над деревней глухо проворчал последний раскат грома, триста сорок пятая воображаемая овца, не прекращая меланхолично жевать, нехотя перепрыгнула через замшелый валун. Рэй открыл глаза. Заснуть не удалось, ясное дело – не фиг было дрыхнуть днем. В комнате было душно, напалило солнцем за день. И ведь вроде проветривали… - Скиннеру надоело дышать через раз, слушая, как мучительно ноет поясница, как боль горячо переливается в живот и по ногам. Выпитое к тому же настырно просилось отлиться. Писатель снова сел, тоскливо посмотрел на коляску, блестевшую в свете фонарей никелированными частями.
Далеко… самому не достать…
А на улице сейчас свежо… так свежо после грозы,
- пронеслась в голове искушающая мысль. - И дышится хорошо, и воздух от переизбытка кислорода сладкий. - Восьмой отпихнул тяжёлое одеяло подальше от груди, стало чуть прохладнее, и он сдвинул шёлково-синтепоновый груз до колен.
Посидел так с полминуты, слушая тишину и ни о чём не думая, потому что мысли в гудящей от бессонницы и духоты голове плавились и расслаивались до полной бессмысленности.
Потом потянулся к трубке телефона на ночном столике, снял её, сдернул сам аппарат, подтаскивая его, будто за хвост, за провод, к себе на колени, нажал на рычажок, отпустил, тихо сказал в микрофон:
- Алло?- тихо, будто боясь разбудить несуществующего второго жильца комнаты, сказал он в трубку, - Доброй ночи, мисс. Простите, мне бы нужен санитар, ненадолго. Это Рэймонд Скиннер. - Он смущенно улыбнулся невидимой девушке-диспетчеру. - Нет, ничего не случилось, мне просто небольшая помощь нужна.
Он убрал щекочущий живот витой провод, идущий от трубки к аппарату, кивнул на слова девушки, тут же сообразил, что дежурная этого не увидит, сказал вслух серьёзно и тихо: 
- Спасибо, мисс. Я подожду, хорошо. 
Ждать, однако, пришлось минуты три, не дольше. Всё это время Восьмой косился то на окно, где качали ветвями деревья, то на пузырёк с лекарством, и раздумывал – не проглотить ли последнюю таблетку. В тот момент, когда он твёрдо решил этого не делать, дверь открыл санитар. Тоже ничего себе детинушка… хотя и не Эннио, тот-то, конечно, сменился уже давно. Так что пришлось обойтись пока без очередного сеанса итальянского.
- Здравствуйте,- жмурясь от вспыхнувшего яркого света, поздоровался Рэй с незнакомым молодым парнем в униформе, который нажал на выключатель. – Вы не могли бы мне помочь? Я не могу достать одежду и, если можно, подкатите коляску, пожалуйста.
- Да, конечно, месье.
Младший медперсонал Приюта был вымуштрован не хуже армейцев – просьба пациента была исполнена незамедлительно. От света в комнате будто прибавилось духоты, во всяком случае, пока Восьмой пытался натянуть носки, майку, брюки, употел окончательно. Санитар, белобрысый парень, видимо, работал недавно, потому что спросил, глядя на героическую битву калеки с одёжкой:
- Вам помочь, месье Скиннер?
И тот сдался, сцепив зубы.
- Немного… - брюки ну никак не натягивались.
Рэй неловко, сгибом локтя, вытер пот со лба и опустился на локти, чтобы парню было удобнее подернуть и застегнуть на нём штаны. Кивком поблагодарил умелого, надо сказать, помощника, потом сел. В пододвинутую коляску перелез сам, выпрямился, улыбнулся белобрысому:
- Всё, теперь я сам справлюсь, спасибо огромное, - замялся. - Если возможно… не закрывайте дверь. 
Санитар кивнул и смылся, как призрак, вновь проведя ладонью по выключателю. Въезжая в уборную, Рэй заметил, что в узкую щель у косяка льётся свет из коридора.
Туалетные дела завершить удалось на диво быстро и неосложнённо. Восьмой вымыл руки, умылся сам… но всё равно было душно.
Хочу на улицу, - посмотрев на себя в зеркало, понял бывший штурман.
– Но там сыро, - сказал внутренний голос.
Ночь тёплая ещё, здесь бархатный сезон. 
– Бронхит не дремлет, опять хочешь перемирать полгода, камикадзе хренов?       
Плевать. Это потом. А «потома» может не быть.

Рэймонд выехал из ванной и, не задерживаясь, выкатил в пустынный коридор.

Парк Аллегры

0

43

Около часа дня, вторник, 28 сентября. 

Конец света оказался обустроен добротно, по всем правилам проведения апокалипсисов – мятущиеся, бегущие куда попало с вытаращенными глазами и почему-то в полной тишине по вогнутой, будто гигантская чаша, долине люди, кажется, задевали головами животы страшных, чёрных, давящих туч. Дышать было нечем – облачный пресс словно выжал, стравил весь кислород, сгустил его в серую, муторную, как мелкая взвесь, тьму. Лишь по краям окоема ещё теплился свет – золотистый, слабый, но при взгляде на него сразу становилось понятно – это ненадолго. То есть, потому ведь и конец света… его уже гасили воронки смерчей, будто стирая своими рыхло-чёрными боками тускнеющее золото.
Когда Восьмой впечатлился в полной мере, обозрев всю эту ужасную, (без шуток ужасную) картину, оказалось, что весь народ куда-то исчез, кроме нескольких человек самого постного вида. Ну только что без нимбов… а так – несомненно, праведники. Они что-то возбуждённо шептали, хватая Рэя за локти и волоча за собой. Из тихого речитатива он не понял ничего, кроме простого слова «Спасёмся!». Против этого бывший штурман, в принципе, ничего не имел, спастись хотелось. Хотя бы потому, что умирать в результате невнятно предсказанного безумным фанатиком катаклизма казалось глупым и противным. Однако, увидев, что должно послужить источником спасения и укрытием, Скиннер чуть не засмеялся в голос – посреди долины стоял… просторный платяной шкаф.
Чёрт бы их побрал, − успел подумать Рэймонд, втискиваясь в душную тесноту шкафа, − …Поклонников Клайва Стейплза Льюиса… никогда не любил Хроники Нарнии… всегда считал эту сказочку приторной и назидательной до оскомины…
Под скрип гардеробной дверцы Рэй проснулся. Солнце светило ярко, он продрых до полудня, и чувствовал себя разбитым. А дверь, оказывается, и правда скрипнула. Только входная. И вошёл не Рауль, это Рэй понял по звуку шагов, повернул голову - удостовериться, что слух и чутьё его не обманывают.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (14-07-2011 20:47:28)

0

44

Ну почему, почему здесь никого нет?
Маниакальная форма синдрома вкупе с Гешвинодом срочно требовала общения и новых лиц. Про то, что стоит выпить транквилизатор и хоть немного успокоиться, Эссо не думал, да и зачем. Это то состояние, когда рыжее создание лучилось позитивом и стоило пользоваться моментом.
Он шел по коридору и выбирал дверь истинно научным методом псевдонаучного тыка. Главное не попасть в кладовку или туалет. Изливать желание общаться на метелку или, что еще лучше, на унитаз, ему не хотелось. А хотелось с кем-то поговорить. Одна из дверей ему приглянулась особенно. Возможно, потому что оттуда доносились тихие стоны, которые Гешвинд с его синдромом расценил как сексуально привлекательные. В любом случае, не озадачиваясь стуком в дверь, Грейбоу ввалился в чью-то палату и осмотрелся.
Немного темновато, но в общем и целом весьма уютно.
Потянувшись, он посмотрел на источник звуков и немного разочарованно выдохнул.
Сексуально, но не секс. - Гешвинд обиделся и включил мозговую функцию на полную. Эв осматривался, анализировал и думал. Мужчина, симпатичный. На нестабильного головой не похож. Комната слишком уютная для аскета, много деталей которые не для ОБЫЧНОГО человека... Так. Стоп. Коляска? Как здесь может оказаться такой человек?
Эван по привычке дернул себя за прядь, отвлекаясь от мыслей и зачем-то улыбнулся, глядя на внезапно открывшиеся глаза человека в кровати. Хорош, ничего не скажешь. Мда.
Какое-то странное умиление накрыло и без того больного на голову Эвана. Он подошел ближе, на ходу заплетая свою гриву в косу. Сейчас он, без привычной в общем-то бородки, очень сильно смахивал на девушку, во всяком случае, лицом.
Мягко улыбнувшись пациенту, он чуть кивнул и замер, ожидая реакции уже не спящего мужчины.
Выгонит? Наорет? Заговорит?

+1

45

Пробуждение и правда обернулось сюрпризом – неподалеку от кровати Восьмого стояло чудо – высокое, тощенькое и рыжее. А в янтарном солнечном свете, заливающем мансардную комнату, так и вообще – ярко-рыжее. Рэй только ресницами хлопнул удивленно: будто сама осень зашла проведать. То есть, сам осень, мужского рода, длинные волосы обманули Скиннера лишь на секунду. Бывший штурман моргнул, зажмурился, вытянул левую руку из-под одеяла, помял пальцами переносицу и снова взглянул, но чудесное явление не исчезло.
Молодой человек словно светился, и буквально, потому что стоял в полосе света, и дружелюбием, так что не ответить ему хотя бы улыбкой для начала представлялось решительно невозможным. Уголки губ Восьмого дрогнули и поднялись.
− О! Доброе ут… − голос Скиннера со сна звучал хрипловато. − То есть добрый день. 
В общем-то, самому Восьмому тоже подняться бы не мешало, но... чёрт, как было больно! А всё равно надо, поэтому Рэй сдвинул до бёдер мягкий и тёплый одеяльный груз, согнул локти и, затаив дыхание, приподнялся на них. Спину опоясало едкой болью так, что перед глазами поплыло, но Рэймонд, закусив нижнюю губу, упрямо завершил движение, опираясь ладонями о постель. Выдохнул, уже сидя, расправил плечи, не без удовольствия ощущая, как прохлада ласкает обнажённый торс, отвлекая от ощущений неприятных. Вторую фразу произнести оказалось труднее, ведь она в отличие от приветствия была уже менее... инстинктивной:
− Знаете, похоже, пить действительно вредно, − поделился он свеженькой мыслью. – Такая хрень после этого приснилась...
Почему-то хотелось рассказать о дурацком сне, чтобы кто-то ещё подивился забавным аллюзиям и ярким образам. Ещё месяца три назад первым делом выложил бы его Мышонку, посмеялись бы вместе… − воспоминание о брате сжало сердце едкой тоской, но Рэймонд поскорее прогнал это чувство, с интересом рассматривая незнакомца.

0

46

И все же не выгнал. Из груди чуть было не вырвался вздох облегчения, а улыбка стала на мгновение еще чуть шире, но потом сменилась заинтересованным взглядом. Здесь было слишком много всего, что никогда не вписывалось в рамки мира нахального рыжего Эссо. Ему хотелось все потрогать, чтобы убедиться в том, что это не сон, а реальность. Что человек с настолько живым взглядом лишен возможности нормально двигаться и полноценно жить. Что этому мужчине никогда не понять радость вскарабкаться среди ночи на холм, чтобы потом встретить рассвет. Для него это все слишком ново и дико. Эван не привык к такому. Его диагнозы и его натура всегда нуждались в активности и в высоких скоростях.
- И вам доброго, - он чуть прищурился, глядя на попытки собеседника сесть, но тут же вздрогнул, услышав тяжелое прерывистое дыхание. Страшнее собственной боли, только боль тех, кого ты видишь, не важно, кто он тебе, просто действительно страшно. Грейбоу медленно, шаг за шагом приблизился к мужчине и, присев на край кровати, внимательно и изучающе посмотрел в глаза. Темные, глубокие, чуть затуманенные от сна и нахлынувшей боли.
- Иногда не просить помощи тоже вредно,- он усмехнулся, проведя кончиком пальца по переносице мужчины напротив, и тут же отстранился, - это было, по меньшей мере, глупо. Я не настолько дурак, чтобы не свести очевидные факты, - Эван действительно оскорбился. В конце концов, этот мужчина в постели хозяин комнаты, и даже если бы Эссо был против, что в общем-то конечно не так, то он обязан был бы ему помочь и при первой же просьбе. - Это, по меньшей мере, неправильно. Я не говорю, что с вами что-то не так и вы беспомощны, но где же ваш природный эгоизм? В конце концов, такая боль может мешать лечению в общем. Боль отключает разум, а именно его в нашем пансионе и должны спасать. Тем более, такая погода за окном, было бы глупо лежать тут весь день, когда можно навязаться мне в компанию и прой... посетить парк. - Эссо тихо рассмеялся, истинно по-женски прикрывая рот ладонью и с вызовом глядя на собеседника. - Впрочем, я люблю слушать и мне интересно, что вам приснилось на фоне алкоголя в вашей крови. И... Ах да, я абсолютно бестактен. Позвольте представить наглую рыжую морду, что сидит перед вами. Эван Ричард Грейбоу, ну или просто Эссо. - Он протянул руку и широко улыбнулся. - Так что насчет совмещения погулки с беседой?

+1

47

В чём заключается обаяние? – вот уже немало лет Рэй размышлял об этом и пришёл к выводу, что нет однозначного ответа, потому что разновидностей обаяния столько же, сколько видов и типов человеческих характеров. Очарование этого солнечного рыжика, с интересом рассматривающего комнату и исподволь подходящего к кровати, заключалось в ребяческой живости. Детское любопытство во взгляде, детская непосредственность в прикосновении – попалось интересное-невиданное (в этой роли выступил сам Восьмой, точнее, его лоб) – потрогал: настоящее ли, взаправду ли есть? Рэймонд только мигнул от неожиданности… и моментально начал таять, ибо против такого шарма не устоишь, да ещё сразу в эрогенную зону ткнули, нечаянно, но прицельно.
Однако слова, которые произнёс этот странный рыжий парень, усевшись на постель Скиннера, уж никак нельзя было относить к детскому лепету. Бывший штурман опять ошарашенно мигнул.
Вот ни фига себе! - огорчённо подумал он. − Я-то льщу себя надеждой, что умею «сохранять лицо» и не показывать свою… проблемность, а оказывается, у меня на морде лица большими буквами написано, что телесно больно и душевно хреново? Эх… надо, видать ещё работать над собой и работать.
− Иногда я вообще вредный, − хмыкнув, уверил Восьмой, правда, не слишком убедительно. − А потом… чем бы Вы мне помогли? Сесть бы помогли? Так я всё равно разминаться должен с утреца, а это больно? Не лежать же пластом? − он снова повёл плечами, расправляя их, и убедившись, что сидит устойчиво, упёрся кулаками в поясницу и прогнул спину, − Или вовсе за меня бы сели? − хмыкнул чуть насмешливо, пожал протянутую руку, − Мне приятно познакомиться с Вами, Эван. − Сам взглянул зинтересованно, − А Эссо – это?... − глаза озорно сверкнули, − …не часть другого слова? Подумалось вдруг.
Запустив руку в лохматые со сна пряди, озадаченно почесал затылок. Скосил глаза на ночной столик, где лежал, прикатившись оранжевый цилиндрик «спасательного контейнера» с последней таблеткой оксикодона. В общем-то, уже как бы и можно, ночь героически протерпел. Поискать, что ли, по совету нового знакомого природный эгоизм? Или остатки разума?
− Насчёт отключения рассудка это Вы верно подметили… − заразившись весельем сидящего рядом рыжего, Скиннер тоже хихикнул, − Плоховато у меня как-то с мыслительной деятельностью сейчас, невооружённым глазом видно, сейчас мы это дело поправим.
Подмигнул лукаво, протянул руку, подхватил в ладонь круглое гладкое тельце флакончика, отколупнул его удобно-ребристую сбоку, податливую крышечку подушечкой большого пальца, не обращая внимания, что она прыгнула вниз и покатилась по ковровому покрытию. Вытряхнул таблетку на язык, быстро, чтоб не начала таять во рту, проглотил, улыбнулся Эвану – типа, подзаправились. Теперь можно жить.
− В парк? − переспросил, − Прямо так, без штанов?
Засмеялся негромко, представив картину – оно, конечно, в дурдоме и не такое вытворяют, но самому пока не приходилось. Начать, что ли, чудить, раз уж всё равно псих?
− А сон посталкогольный я Вам и тут расскажу, коли согласитесь слушать… − тряхнул головой, привычно сдул с глаз упрямый завиток. − Но для начала актуальный совет из личного опыта, совсем свеженький: никогда не читайте христианское фэнтази, если не хотите вообразить себя крылатым существом. Не то окажетесь… − многозначительная интригующая пауза, наполненная смешливым блеском глаз. − ...молью. С мечтами аккуратно нужно обращаться, сбудутся ещё.   

0

48

Все же, как ни крути, а Эссо везет на собеседников. Один другого оригинальней, ну или буйней. А этот вот вроде адекватный, ну во всяком случае, пока ничего "по-назначению" замечено не было. Спокойный взгляд, выверенные, в общем-то, движения. Этот парень не так плох, как ожидалось. Только вот... - Мысли его текут слишком непривычно для рыжего балбеса. Страдающий полным комплектом психоневрологических расстройств, он не понимал, как вообще возможно существовать настолько размеренно.
- Нет, мистер, все мы, конечно, далеко не идеальны, а в данных стенах, через одного Шляпники и Чеширские коты, которые еще и неадекватны ко всему прочему, но это наш мир, каким бы он ни был. Здесь мир рисуется теми, кто в нем живет. И на каждого Чеширского кота найдется своя Алиса, которая будет оплотом стабильности. Глядя на вас, я понимаю, что для кого-то именно вы будете причалом адекватности, несмотря на ваше не совсем адекватное, с точки зрения банальной человечности людей. - Эссо хрипло рассмеялся, осознавая, какую бредь он только что завернул еще не до конца проснувшемуся собеседнику. - Вообще, нет, не помог бы. Во всяком случае, прямо. Нечего вас нежить, коль уж вы на меня нарвались. Но вот сделать массаж, чтобы вы не считали звездочки перед глазами - это всегда пожалуйста. И приятно, и полезно, и боль снимет, - Эван поморщился глядя на то, как мужчина добровольно глотает какие-то таблетки. Будто ему местного "пайка мало", - и полезней для вашего явно не самого стойкого желудка.
Парень откинулся на кровати, приземлившись головой возле ног темноволосого мужчины, и с интересом изучил потолок.
- И что вас под крышу загнало? Как ни странно, но с этажей ниже гораздо лучше вид. Поверьте мне на слово, я проверял, - он ухмыльнулся, махнув рукой и приподнялся на локтях.
- Можно, конечно же, и без штанов, погода, знаете ли, распологает, а плед еще никто не отменял. Но в любом случае, если вы так желаете одеться, не откажу в помощи. Говорят, сегодня наши доблестные санитары доблестно чем-то заняты и теперь мы их раньше ужина все равно не встретим. Только где-то по корпусу бегает дежурная девочка, но ее на всех нас, придурков, явно не хватит. Молоденькая она еще, недавно тут. Старожилы ее сегодня на прочность проверять будут. Боевое крещение и все такое. Поживете тут с полгода, сами все поймете. - Он сел на кровати и бросил взгляд на брюки, которые лежали совсем недалеко, - ну так что, одеваемся и идем, или просто хватаем плед и валим отсюда? - он подмигнул и потянулся, - В такую погоду можно хорошо развлечься, благо фонтаны на территории уже включили. - Кстати, моль - это не интересно, хотя и забавно. Летай себе, жри одеяла и пальто. Нееет уж, лучше мухой. Она умеет коварно потирать лапы и смотреть на всех крайне сурово, - он фыркнул и растрепал свои волосы, превратив косу в нечто непотребного вида и ухмыльнулся. - Эссо - вольное сокращение от эспрессо. Ко всем моим диагнозам, я еще и страшнейший кофеман.

+1

49

− Оно понятно, наш дом – дурдом, − хмыкнув, ответил Рэй на длинный (и философско-художественный) пассаж рыжего собеседника. − Всё смешалось в дурдоме Обломских, понятное дело. Я в этом мире не в первый раз, так что причалом уже бывал. Кстати! − спохватился он, сообразив, что неожиданный, но весьма приятный гость представился по всей форме, а он-то сам, хозяин, спросонья не сообразил назвать имя-звание-адрес-явку-пароль, − Я Рэй, Рэймонд Скиннер, можно – Восьмой, некоторые особо одарённые личности ещё и Круглым зовут, потому что-де, я на колёсах, − поясняющий кивок на коляску, − а они, дескать, круглые.
Бывший штурман снова поднял руку над тумбочкой, разжал ладонь, пузырёк выпал, катнулся было, но тут же остановился, наткнувшись на мобильный телефон. Рэй чуть наклонился, удостоив, наконец вниманием пробку от флакона, которая притомилась гипнотично крутиться и легла на ковёр спинкой у колясочного обода.
− Массаж? – удолетворённо кивнув, переспросил Скиннер, − Массаж – это хорошо. Только вот поможет ли? Боюсь, сейчас нужны средства порадикальнее, − теперь пристальный взгляд пересчитывал веснушки на таком живом и подвижном лице.  − Желудок у меня, это верно, не казённый, и его, конечно, жалко, − серьёзно согласился Восьмой, − но разума жалко сильнее. Он мне не только как память дорог, но и как инструмент необходим. Ей-богу. 
Отшучивался привычно, с удовольствием, с интересом наблюдая за тем, как парень устроился на его кровати. Но веселье как-то незаметно рассеялось, когда золотистая грива Эвана разметалась по одеялу, вдруг захотелось её погладить и вспомнилось фраза умирающей от чахотки девочки Евы Сент-Клер из «Хижины дяди Тома», книжки, над которой Рэй плакал в детстве: «Тётушка, подстригите овечку». Эва-Эван… Наверное, эта девочка, с которой «дурное скатывается, как роса с капустного листа» раздаривала на память любимым такие же пряди мягкого золота. 
А потом уж совсем невесело стало, когда, невольно повинуясь словам Эссо, бывший штурман взглянул на наклонные окна мансарды, из которых, действительно виделась только небесная синь с облачками, и когда дошли до мозга слова «Поживёте здесь полгода». Такое уже бывало – полгода лёжа на одной кровати, и видно только кусок неба в окне… − воспоминание было, мягко говоря, нерадостным, и тянуло, будто камнем на сжавшемся горле, в такие глубины отчаяния, что Рэймонд поспешно отвёл глаза от заоконной благодати и отреагировал несколько спотыкливым и  не логичным ответом:
− Не знаю, я под крышу не просился… а вообще, мансарды люблю… может, потому, что я спешно сюда приехал? Не нашли комнаты получше… да и эта ничего.
На балладу о доблестных санитарах и предстоящем боевом крещении сбивающейся с ног девочки-сестрички, понимающе фыркнул – видать, нравы и обычаи по всем пансионам одинаковы, хоть для калек физических, хоть для инвалидов душевных. Тоже покосился на свои брюки, проследив взглядом за глазами Эссо, скептически прищурился:
− Да не, нам, шотландцам, конечно, не привыкать без штанов разгуливать на вольном воздухе, но… не выпив кофе, никуда я не пойду! Вам же на прогулке безвольная амёбка в качестве спутника не нужна, я правильно понимаю?
Он не улыбался, но взгляд тёмных глаз искрился лукавством:
− Вы ведь не откажетесь со мной его выпить, синьор Эссо? – спросил из чистой формальности, уже стаскивая на колени за шнур телефонный аппарат и снимая трубку. − Какой кофе-то заказывать?

Отредактировано Рэймонд Скиннер (18-07-2011 19:30:12)

0

50

Вторник, 28 сентября, 20.00 ч.

Рэй проснулся в темноте, открыл глаза, не понимая, который час. Шея затекла, спина привычно болела… но непривычно сильно. Лихорадочно вспоминая, куда он выложил пачку трамала, бывший штурман потянулся левой рукой за мобильным на прикроватном столике. Экранчик вспыхнул, Восьмой сдул прядь отросших волос с лица, всмотрелся в цифры, ошарашено присвистнул – восемь вечера! Ну и здоров же спать стал… − поздравил он себя. По его наблюдению, только здесь, в Приюте, находилось то самое, единственное в мире место, где он мог заснуть днём. Мобильник легонько стукнул о деревянную крышку столика – это Рэймонд положил его обратно, подтянул одеяло на плечо и снова закрыл глаза.
Поспать ещё?
Не хотелось… сны ускользали из памяти, Рэй мог сказать только, что они были странными… и не вспоминались, хоть убей. Вернее… они путались с реальностью, с тем, что действительно случилось с бывшим штурманом прямо перед тем, как он улёгся отдыхать после возвращения в свою комнату. И ещё… так бывало в сновидениях, но не случалось прежде наяву – писатель, вспоминая сейчас, чувствовал и знал то, что ощущал и понимал его партнер по разговору. Рэймонд как будто жил сразу в двух личностях.               
* ...Прогулка на свежем воздухе слегка позолоченного осеннего парка, да ещё и под разговоры с молодой хорошенькой женщиной бодрит. Конечно, бодрит, когда и кого угодно. Вот и заезжающий в корпус почти родного уже Дома Отдохновения Скиннер чувствовал себя довольно бодро. Он даже был, в принципе, не против чего-нибудь перекусить, благо тихий час кончался и наступало время полдника. Бывший штурман уже подъехал к началу пандуса на входе, когда что-то заставило его обернуться. В кустах, окружающих крыльцо, было тихо. А ещё пару секунд назад – шумно. Вестимо, до появления долговязого рыжего парня, согнавшего с веток стаю воробьёв. Сей неопознанный субъект с сопением и чертыханиями обустроился в кустах и теперь пытался что-либо разглядеть сквозь ветки и пожухлые листики.
Опа! – обернувшись на заполошное чириканье, на интересные идиомы, на шелест, на сопение – словом, на весь протяжённый звуковой аккорд,  Рэй несколько ошалел. Нет, оно понятно, Приют – место такое, что на квадратный километр психов куда как больше, чем положено в обычной  жизни, но... Фиг ли делать в кустах?
Рыжий парень замер. Мало того, что умудрился засветиться, так ещё и от шефа влетит, если по собственной раздолбанности провалит задание. Вот чёрт! Надо было что-то делать. Возникшая в голове идея попахивала идиотизмом, однако казалась козырным выходом. Разумеется, при должном мастерстве. А пока – парень прикинулся воробьём и замер. В кустах. Разве что не зачирикал.
Бывший штурман, на пару секунд забыв, что собирался въезжать на крылечный пандус, ещё внимательнее вгляделся в переплетение веток и веточек, даже прищурился, чтоб лучше видно было. Правда, от того, что  именно стало лучше видно, Рэю стало кисло. Ну надо же... юный такой парень, а мозги уже набекрень... Есть моментально расхотелось. 
А сам-то ты чем лучше? – напомнил себе Восьмой. И на плечи будто гирю повесили. Лечь бы… лечь бы скорее…
В тот момент, когда сквозь завесь веток, покрытых редеющими листиками, взгляд рыжего напрямик встретился со взглядом мимо проезжающего мужчины, в голове у «воробья» мелькнула не очень позитивная (а также не очень цензурная) мысль: «Ну, всё, п**дец». Надо было что-то делать. Предпринимать попытки остаться незамеченным уже не было смысла, поэтому с независимым видом и гордо подняв голову, парень важным шагом нарисовался из кустов прямо на дорогу.
От неожиданности смуглые пальцы Скиннера на джойстике инвалидной коляски дрогнули, и вместо того, чтобы откатиться назад, кресло с мотором сделало пируэт на месте. Рэймонда чуть занесло в сторону, голова закружилась. И этот же вестибулярный аппарат ещё пять лет назад служил бывшему штурману верой и правдой, подумать только!.. − Восьмой невольно прикрыл лицо рукой.
Парень на мгновение замер в нерешительности, бесстыдно разглядывая рассекретившего его субъекта. На взгляд рыжего, субъект был странным. Внутренние часы подсказывали, что нужно поторопиться с выполнением задания, однако не вызвав при этом подозрений, поэтому парень прекратил осмотр и невинно улыбнулся.
− Хорошая погодка, не правда ли?     
Ты ж твою мать! – искренне восхитился бывший штурман, буквально сквозь пальцы взирая на явление их кустов. – «...и о погоде!..»
− Ага, − отозвался мужчина, отнимая ладонь ото лба и хлопнув ресницами. - Сущая благодать. Солнышко светит... листики шуршат... белки скачут... − он окинул парня смешливым взглядом, − ...рыжие такие.
Парень нахохлился, действительно невольно чем-то напомнив белку. Саблезубую. Из одного небезызвестного мультика.
− А вы, стало быть, ценитель белок? – в усмехающемся тоне рыжего явно прослеживался немецкий акцент, с головой выдавая национальность. Впрочем, парня это явно не заботило. Залихватски тряхнув головой, чтобы согнать с лица чёлку, рыжий подбоченился и искоса глянул на кусты, из которых и вывалился минутами ранее.
− Не, я больше по зайкам, − ляпнул Скиннер, улыбаясь от уха до уха молодому немцу. Абсурдность ситуации забавляла.
− Тоже рыжим, что ли? – сдув прядь волос с лица и этим только ещё больше распотрошив себе волосы, немец рывком крутанулся на каблуках, заодно продемонстрировав настоящую длину волос, спускающихся чуть ниже лопаток, а сейчас лишь вильнувшими рыжим хвостом на фоне грязно-зелёной куртки. Манёвр позволил узреть окружающее пространство в кротчайшие сроки. Говоря короче, рыжий просто осмотрелся.
− А это уж какие попадутся, − хмыкнул Рэймонд, мельком подумав, что сегодня как раз попадаются преимущественно рыжие. Съезд у них тут, что ли? Как у уфологов? Сперва сосед по палате, едва глаза продрал – рыжий, потом докторша-психиатр, рыжая-кудрявая, теперь вот этот волосатик... − Скиннер вдруг нахмурился, тряхнув головой, будто отгоняя нехорошую такую, скользкую и холодную мыслишку, − Или у меня однотипные глюки...
…странный звук рассыпал яркую, объёмную картинку, которая жила за закрытыми веками. Рэй не сразу понял, что это вибросигнал мобильного.               
− Да? − теперь шарить по столу не пришлось, протянутая рука уже знала нужное расстояние, и большой палец нажал на кнопку ответа. Скиннер приподнялся на локте, отвечая удивлённо на скороговорку девушки из регистратуры. − Хорошо, я сейчас приду.
Нажимая кнопку отбоя, бывший штурман хмурился – душа будто инеем покрывалась.
К хирургу… − подтягивая за подлокотник коляску, где лежала одежда, он вздрогнул, как от холода. − Что так срочно?..     
А тот рыжий… белк… тоже уфолог,
− понял Восьмой, уже одетым выезжая из комнаты Дом Возрождения, кабинет хирурга.

*отыграно по ICQ с соавтором.

Кабинет хирурга

Отредактировано Рэймонд Скиннер (23-10-2012 15:32:22)

+3

51

Болевой синдром
29 сентября, около 18 часов.

В комнате было сумеречно и очень тихо: Раулиньо, заботливая умница, унёс Маэстро к себе, иначе это мелкое, пушисто-белое, большеухое, звонкоголосое чудо точно не дало бы бывшему штурману никакого покоя. Истоптало бы на фиг маленькими своими, тоненькими, когтистыми лапками, исскулилось бы, пытаясь разбудить и лизнуть в нос и губы слишком крепко, по его аристократически-собачьему мнению, спящего старшего хозяина. А так все эти любовно-цирковые номера своенравный чихуахуа наверняка проделывал сейчас, но с хозяином младшим.
Валявшийся носом в подушку Рэй с трудом разлепил ресницы, приподнялся, опираясь ладонью о матрас с туго натянутой простыней, тряхнул неприлично лохматой головой, пытаясь и проснуться, и убрать этим движением волосы с лица. Сон о доме. о Нэрне, о белокуром атлете, так нехорошо. неправильно спящем прямо посреди городской площади на скамье, оо большеглазой девчоночке с белкой-воришкой еще будоражил странно и в то же время грел сердце.   
Да-а, великая вещь – таблетки… вот это поспал… вроде и не сутки дрых, а всего часов пять, судя по сумеркам, но отдохнул отлично. − Скиннер сперва перевалился на спину, потом, подтянувшись, сел, устраивая под спиной подушку, и пошарив по постели, поискал резинку с волос. Не нашёл, и снова тряхнул головой, решив оставить тёмную гриву так. Подтянул одеяло, заправил его концы за спину, зевнул сладко.
Дальше-то что? Ужинать идти?
Ещё выпить с Ларри хотел… хотя лекарства же… но один раз же...
А ещё с доктором Киркегардом...
А ещё с хорошим мужиком хирургом...
А что мне, разорваться, что ли?..

На этой драматичной мысли бывший штурман услышал лёгкий стук в дверь, которая тут же и открылась, стоило ему негромко и хрипловато со сна сказать:
− Открыто, входите.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (04-09-2012 12:14:20)

0

52

Ларри в нерешительности мялся перед дверью. Где живет Рэймонд он – умница – узнал, рядом же. Уточнить номер телефона – дурак такой – не догадался. И вот теперь переминался с ноги на ногу, мучаясь глобальными вопросами – вдруг штурман уснул? А может, его вообще нету? С другой стороны, ну что плохого в том, чтобы просто постучать в дверь?
Представив, как дурацки сейчас выглядит, Ларри не смог сдержать улыбку. Побарабанил по двери отросшими для игры на гитаре ногтями, выстукивая имперский марш и невольно вздрогнул, снова услышав почти забытый – неправда, его нельзя забыть – приглушенный голос друга. Белой змеей ирландец проскользнул внутрь, закрутил головой, оглядываясь, и выдал первое, что пришло в голову:
- Рэймонд! Я совершенно трезв! Ой... Нет, я явно хотел сказать что-то не то. Ты же не против моей компании?
А как ты можешь быть против, все без ума от Ларри.
- Ты спал? – со смущенной улыбкой присев на край кровати, зардевшийся О’Лири потянул загребущие лапки к другу, провел по сонному лицу ладонью, скользнул по прядке волос. – Проснись, красавица, проснись. За окном упоительная осень, повеситься хочется, стать призраком и выть ночами под окном, чтобы еще человек пять повесились. А ты обещал мне прогулку и выпить, между прочим.

+3

53

Проскользнувший в полутёмную, на секунду освещенную только тепло-жёлтой полосой из коридора, комнату Лоуренс был здорово похож на ласку или горностая – и мастью, и быстротой изящных, текучих движений.
Непосредственность этого тонкого-звонкого ирландского поэта Скиннера всегда обезоруживала напрочь, но «Ларри совершенно трезвый» – это было нечто из ряда вон, поэтому в ответ Рэй взглянул на него и улыбнулся с весёлым недоумением, издав тихий, недоверчивый, пожалуй, смешок: – «ну, да, ври больше», или даже «это же ненадолго». Однако за это короткое время штурманских реакций в виде ужимок и смешков, О'Лири успел оказаться рядом – буквально руку протяни. Он и протянул – все с той же детской живостью погладив бывшего штурмана по лицу, так что пришла очередь Восьмого смущенно улыбаться:
− Да, спал, прости. Трое суток без сна практически, сейчас… ну то есть раньше немного выпил таблетки, сморило. Но рад, что, проснувшись, вижу тебя.
В ответ на «красавицу», Рэймонд снова улыбнулся – уже не сонно: «красавица» явно проснулась. В ответ на дальнейшую патетическую речь «вечно молодого, вечно пьяного» лирика-О'Лири – поморщился: осень Скиннер и всегда-то не больно любил, а уж после травмы и проблем со всяческими обострениями вообще терпеть не мог. В смысле терпел, конечно… куда ж деваться, но восхищаться осенними красотами, хоть убей, не испытывал желания.
− Ох, вот не надо про призраков и повешенных, накликаешь, − буркнул он. − А прогулка и загул будет, если ты подашь мне штаны. Я хоть и шотландец, но пить без штанов – как-то не комильфо. А килта нету. − Рэй кивнул на кресло. − Мне тянуться далеко, а ты достанешь без труда.
Новая улыбка – на этот раз лукаво-весёлая. Ларри Восьмой любил. Такая беспокоящая, но очень теплая привязанность, Лоуренса трудно было не любить, это только у Жанны в конце стало получаться. Он был таким хрупким ангелом… и в то же время чувствовалась в нем эдакая… стальная гибкая твердость – как у шпаги.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (05-09-2012 17:14:12)

+1

54

«Фирменная» семейная мимика и жестикуляция всех О’Лири – сначала эмоцию выражает тело и только потом она доходит до разума – казалось, именно в Лоуренсе нашла свое воплощение. Вот и сейчас светлые брови удивленно приподнялись гораздо раньше, чем бывший штурман договорил.
- Как это не надо про повешенных? - нарочито-возмущенно перебил. - Мой дорогой, ты только подумай, пятизвездочная психушка! Разве это не прекрасно? Ооо, в таком месте просто обязательно должны быть зарыты сотни собак, тысячи скелетов рассованы по шкафам, а уж призракам-то сам Бог велел тут поселиться.
Но ты не бойся, твоего не будет среди них.
Ларри смотрел на Рэймонда с нежностью – как художник на свою картину, как убийца на фотографию жертвы.
Я слишком сильно скучал, чтобы упустить тебя снова.
- Меня несет, как обычно, мысли скачут, прости. А хочешь, я тебе килт куплю? Ты бы смотрелся просто очаровательно! – счастливый смех. – Бороду тебе отрастим, волосы в косу и... Впрочем, нет. С распущенными лучше.
С этими словами Ларри подцепил с кресла брюки Рэя – два судорожных движения, уже привычно стремительных и неловких – и подал их другу.
- Помочь тебе одеться? – хищным взглядом оглядел его и облизнулся. И почему-то покраснел до корней волос.

Отредактировано Лоуренс О'Лири (07-09-2012 14:24:33)

+2

55

− Пятизвёздочная – это по мне, − с видом заправского набоба кивнул Рэймонд, − А вот дохлые-закопанные собаки... призраки, скелеты – не-а… я не любитель готической романтики, в отличие от братца младшего… − но новая фраза Лоуренса перенаправила его мысли: − Чего-о?.. Килт? Купишь? Ты – мне? − прищурившись, дробно, короткими фразами, переспросил бывший штурман, воззрившись на друга.   
Ах, так... ну щас будет тебе ответ скупого шотландца. − Скиннер снова усмехнулся лукаво. Так классно было играть жадину! Иногда Восьмой от души этим забавлялся, особенно с близкими друзьями, которые точно знали, что это именно игра и забава по большей части. Ларри уж точно был из числа таких близких.
− А давай! – залихватски-нахально отозвался Восьмой немедля, вытаращив темно-карие глаза в якобы приобретательском раже. − Будет у меня ещё один килт – дармовой. Если я от халявного виски не отказывался, угадай с трёх раз, откажусь ли я от такого же тартана?
Однако…           
− Не надо бороду! – тут же перепугался он, и глаза вытаращились уже непритворно. − Не нравлюсь я никому с бородой, что я, Санта-Клаус, что ли? Хватит того, что я буду первобытно мохна… лохмат. Вот как сейчас.
Он тряхнул головой, рассыпая спутанные со сна волосы по плечам. Беря брюки из рук краснеющего, как маков цвет, О`Лири, ещё и помотал ею:
− Сам. Одеваюсь я сам, ты же знаешь. − И расправляя на постели рядом с одеялом аккуратно сложенные джинсы, продолжил, − Шотландцы и казахи - две самые жадные нации в мире, ты в курсе? Поэтому у нас с одним казахом... мы с ним вместе тут лежали... и отсюда бежали... соревнование - кто скупее. Только я деньги зарабатываю – и семья была далеко не богата, а казах – вообще байский сынок ханского роду, но жадный, как хрен знает кто.     

Отредактировано Рэймонд Скиннер (10-09-2012 17:58:38)

+1

56

Распущенные волосы Рэймонда – густые, непослушные – выглядели восхитительно. Лоуренс уже грешным делом задумался, не подсыпали ли ему в утренний кофе чего-нибудь этакого... будоражащего сознание? Что поделать, доверие ко врачам – не в стиле вечно-юных прожигателей жизни. Однако...
- А что еще за казах? Кто побеждает-то? – Ларри усмехнулся, в красках представив себе это соревнование. – Так и вижу, умирают мой милый штурман и некий неопознанный казах в пустыне, от жажды умирают, волоча за собой мини-холодильнички с пивом и минералкой... Поражение хуже смерти!
На самом деле, щеки и впрямь ощутимо пылали от смущения. И самое поганое, поняв это, Ларри разозлился, что добавило его окрасу еще более роскошного оттенка. Ох, светлая кожа, одни проблемы от тебя.
Досадливо щелкнув по зубам сережкой, поэт отошел к окну, отвернулся, ссутулившись.
- Я тебя, кажется, стесняюсь. Давно такого не было.
Сухие тонкие пальцы снова пустились в пляс по подоконнику, выстукивая какой-то узнаваемый мотив.
- Что до скупости... - рассеянно. – Наверно, мне просто не дано понять. Я пытался – честно пытался, не далее, чем год назад – пожить «как все люди», а не как богатый папенькин сынок. Тогда, в Америке. И знаешь что? – с улыбкой развернулся к другу. – Да ну ее к бесам, такую жизнь!

+3

57

− Неопознанный казах… − повторил Скиннер, начиная задыхаться от смеха ещё в конце фразы. − Ну ты и… сказанул. Я вас познакомить должен, он вроде как намеревался меня навестить здесь, и будет тогда… опознанный. Правда у него такое имя, что и правда… проще Неопознанным Казахским Обалду… Объектом называть. − Всё-таки кое-как задавив приступ хохота, Скиннер мотнул башкой отрицательно, − Не… по пустыне мы не ползали, только по горам, по долам. Романтика!
Брюки лежали обок штурмана по ранжиру прям-таки, Рэй смешливо фыркнул, вытаскивая край одеяла из-за спины. 
− Тебе бы тоже фантастом заделаться: такие душераздирающие сцены воображаешь… не, холодильника у нас не было, пустыни не было. Были голубой раритетный мерс, с чужим миллионом в чемодане, здешние местности и текила… и игра в помирашки, тут ты не ошибся.
К счастью, до невозможности мило краснеющий – от стеснения, надо же! – Ларри отошёл к окну, и откидывая одеяло с ног, Скиннер отвлекался от собственной неловкости тем, что пытался узнать мелодию, которую отстукивали пальцы Лоуренса.
− Я скорее себя стесняюсь, чем тебя, − тихая фраза Восьмого получилась печальной, если не сказать, горькой. − Так и не привык к себе теперешнему за почти пять лет… знаю, что глупо, что не виноват, но… Поражение хуже смерти, и тут ты прав.
Он вновь тряхнул головой и резко потянул ногу к себе, взявшись за правое колено, улыбнулся уже совершенно спокойно:
− А к чему жить в бедности, если можешь в ней не жить? К чему создавать искусственные трудности, когда и естественных у каждого выше крыши? Вот уж верно – ну к бесам.     
К счастью, Ларри так и стоял у окна, не оборачиваясь, поэтому Рэймонд относительно беспроблемно затолкал ноги в штанины по очереди, потом неловко на вид, но достаточно ловко для себя натянул брюки на туловище, по-утиному переваливаясь и приподнимаясь то на одной руке, то на другой, потом, опираясь на локти, опусился было на спину, чтобы застегнуть их, но… когда пуговица молния вжикнула, а пуговица уже почти пролезла в тугую петельку, запиликал телефон. Неудобно скруглив спину, Рэй неловко сел, схватил с тумбочки свою Красную Соню, и уже нажимая на кнопку ответа, выдавил:
― Да?..
Ии с изумлением услышал в динамике голос своего русского кузена. По мере того, как Алекс говорил, темные глаза Восьмого мрачнели. Родственники умели и держать лицо, и не говорить лишнего – как-никак армейская выучка – но… В сдержанных словах Александра Лазарева-старшего Скиннер услышал и то, что он хотел скрыть. Озабоченного отца бывший штурман более чем понимал, хоть и был бездетен, но случись с его ребё нком такая беда – тоже сходил бы с ума.
− Не волнуйся, Саш, ― дослушав родственника, по-русски ответил Восьмой, понимая, что просит о невозможном, но  искренне желая успокоить. А кто сказал, что сорокалетние вояки, прошедшие огонь, воду и медные трубы, не нуждаются в утешении? Доброе дружеское слово ещё никому не мешало. ― Встречу, конечно. Сейчас беру ноги в руки – и иду встречать. Не переживай только, ему действительно здесь помогут, я уверен, клиника-то хорошая. Всё, до связи, встречу-устрою его – позвоню тебе.
Отключая телефон, Скиннер опечаленно покачал головой; такой скверной новости он не ожидал, и вдбавок чувствова себя виноватым – психические болезни липучи, они крепко вплетаются в родовую цепь… кто знает, может, и маленькому Сашке где-то попало то, что привело в Приют самого Восьмого?..
Действительно, одним миром мазаны… ― вздохнул шотландец. ― Доумилялся – как похож на меня племяшка, как похож… и в этом, значит, похож… ох, не надо бы.
― Ну что, мой дорогой, − негромко сказал Рэймонд своему белокурому хрупкому другу. ― Таки не судьба нам с тобой выпить мне племянника маленького вот прямо сейчас надо встречать. Такие дела, ― горько уронил Восьмой, поочерёдно напяливая носки и спихивая ноги с кровати. В его случае «ноги в руки» было буквальным выражением. − Но ты можешь пойти со мной, − добавил он, перелезая в коляску, к счастью, без стона.
Усевшись, молниеносно натянув свитер, пристегнувшись ремнем и обувшись, Рэймонд выкатился в коридор, направляясь на ресепшен.

+1

58

30 сентября, после часа ночи.

Вот, сколько ни насмехайся над банальностями, а они, на насмешки эти невзирая, продолжают отражать истину и выражать реальное положение дел. Говорится, например, всеми, кому не лень – от заботливых родительниц засидевшихся за компьютерами чад, до ловких шарлатанов, сдирающих с легковерных богачей дикие деньги за курс просветления и поправки здоровья – прогулки перед сном на свежем воздухе полезны. Прежде всего в плане качества того самого сна: погулял – и скажи бессоннице «прощай», подышал ветерком и горьковатой терпкостью осени – и спишь, как сурок.
Об этом именно думал Скиннер, вкатываясь в свою комнату после прогулки с Элиотом туда-сюда по парковой аллее. Восьмой устал до того, что глаза слипались, и, хотя спина болела зверски, он, шикая на гавкнувшего спросонья в своём переносном домишке беленького чихуахуа, и стаскивая свитер-брюки, мечтал о том, что сейчас растянется в постели и заснёт до утра. И точно – заполз под тёплое одеяло, вытянулся, как мог – и уснул, как убитый, едва голова коснулась подушки.

+1

59

Рядом с реабилитационным корпусом клиники поднялся сильный ветер и непонятное гудение. Это к окнам палат подлетела летающая тарелка, невидимая из-за включённой системы маскировки. В этот раз гуманоид точно знал кого и зачем похищать: ему нужен был мужчина средних лет для тестирования одного препарата. Это колония микроорганизмов, которые могут очень наглядно диагностировать определённые заболевания, начиная светиться сквозь кожу. Подобный тест нужен был исключительно ради того, чтобы проверить, безопасны ли они для людей.
А вот и подходящая жертва, даже не нуждается в наркозе: спит как ребёнок. Действовать надо очень тихо и незаметно, ведь вид пролетающего по воздуху человека на свет прожектора может напугать местных жителей.  Гравитационный луч осторожно открыл окно и с хирургической точностью достал из-под одеяла Рэймонда Скиннера, второго подопытного за сегодня. На эту ночь запланировано ещё одно похищение, надо поторопиться с экспериментом.
Итак, человек на борту корабля. Как и предыдущая жертва, он оказался окружён всевозможной техникой, а сидящий у приборной панели гуманоид застучал по кнопкам.
- Человек, мужчина, 32 года. Подготавливается к заселению колонии имл`кулов.
К подопытному приблизилось четыре инъекора, представляющих из себя нечто вроде капельницы, и начали переливание. Общий объём питательной жидкости с колонией - приблизительно 400 миллилитров, то есть чуть больше стакана, вполне допустимо для человека, как показалось пришельцу.
Стоит отметить, что опыта в обращении с такими микроорганизмами у Мика не было никакого, он даже не знал дозировки, подходящей для человека. Места, куда была введена жидкость, начали слабо светиться голубоватым светом. Именно эти микроорганизмы создавали узоры на дне океана родной планеты Орн`Раэля, а теперь зашевелились в человеке. Первые 200 мл раствора были введены в вены локтевой ямки, и руки подопытного начали набирать свечение. Вторая половина попала в кровь через вены на ногах, с таким же эффектом.
То ли время выбрано неудачное, то ли тело человека создаёт слишком благоприятные условия имл`кулам, но через некоторое время Рэймонд Скиннер покрылся равномерным свечением весь. Гуманоид выругался на чистом лирианском и отсоединил инъекторы. Ладно бы только свечение... тело человека стало заметно теплее, и чем ярче просвечивались кровеносные сосуды под кожей, тем выше поднималась температура. Судя по предыдущим экспериментам, проводимых на более простых существах, она могла запросто подняться до 150° Цельсия, но без вреда для носителя. Зато теперь с уверенностью можно сказать, что микроорганизмы человеку безвредны и не доставляют неудобств: лежит совершенно здоровый и освещает собой лабораторию, даже не проснулся.
Было принято решение Рэймонда всё-таки вернуть, поставив под кожу маячок, в этот раз за ухо. Разочарованный пришелец с помощью того же гравилуча положил мужчину обратно на кровать и принялся придумывать оправдание заведомо провалившемуся эксперименту. Космический корабль поднялся на несколько километров вверх, сканируя здание на предмет новой жертвы.

+4

60

Конечно, крепкий сон – это хорошо само по себе, то есть даже очень хорошо. Однако и он – самый крепкий, но естественный, так сказать, сон, не поддержанный медикаментами, совсем не гарантия того, что кошмары обойдут (или облетят?) спящего стороной. Особенно если этому спящему больно – тогда, если болевые импульсы достаточно сильны и продолжительны, они достучатся до мозга рано или поздно, даже сквозь самую плотную пелену бессознательности. Говорят, сон разума рождает чудовищ, иногда эта истина имеет почти буквальный смысл, во всяком случае, к кошмарам и Скиннеру этой ночью выражение это подходило идеально. Бывшему штурману опять снилось тоскливо страшное и для него обидное своей банальностью, потому как воображению писателя, да ещё и фантаста тем более, вроде как и стыдно было довольствоваться избитой фабулой и рисовать лишь чуть-чуть приукрашенный сюжетец дешёвых триллеров – лёжа на жёстком столе посередь летающей тарелки, как рождественская индейка на противне, Рэймонд, не выпивший обезболивающее по причине его полного отсутствия, всё-таки открыл на миг залитые сном глаза, когда тоненькие иголочки еле ощутимо вошли под кожу. Неприятное ощущение тут же и размылось, шотландец снова погрузился в сон, будто тонущий в тёмные воды – лёжа навзничь, но зрение всё же успело схватить картинку, и пусть рассудок не успел её хорошенько осознать, а воображение сразу исказило, изменяя и подменяя непонятое, кошмар Восьмого приобрёл всё же начальный образ, и из белого слепящего света бестеневой лампы над столом, ставшим во «внутреннем кино» Скиннера неким светящимся белым туманом, начали выходить смутные фигуры в белом, от вида которых холод сковал сердце, а дальше… заработала обратная зависимость – кошмар истончил ткань сна, а боль прорвала его окончательно.
Веки Восьмого вздрагивали, глазные яблоки двигались. Человек глубоко вздохнул и с тихим вскриком, в той же позе – на спине, в которой заснул, и проснулся. Открыл глаза, то есть, дёрнувшись в постели и машинально бросив взгляд на нависающий над кроватью, скошенный потолок мансарды, уловил скользнувшие по нему голубоватые блики.
Странно… ночник такого света не давал, да и вообще был выключен – это Рэй понял, скосив глаза на ночной столик. Шевелиться… нет, лучше не шевелиться – поясница холодно и тяжело ныла… причём всё сильнее и сильнее, заставляя сердце сжиматься в панике – и Рэй не откидывая одеяла, под ним, схватился за край матраса, со стоном (сейчас же никто не слышит – можно) подтягивая торс и разворачивая его, чтобы лечь на бок. Было так больно, что бывший штурман зажмурился, и лишь полностью выдохнув, дождавшись, когда тупая пила в пояснице перестанет впиваться и подтает, открыл глаза. Угол и край одеяла шекотал скулу, Рэй двинул плечом, пытаясь отпихнуть простёганный овечий мех – не хотелось раскрываться, уж больно прохладно стало в комнате – и снова уловили блики на потолке скиннеровские тёмные глаза… прежде тёмные. Овчина всё щекотала лицо, а теперь и шею, шотландец вздохнул и осторожно откинул одеяльный край, прихватывая его пальцами и согнутой ладонью… в тот же миг по оконным стёклам, снаружи посыпанным блестящей пудрой звёзд, ударил резкий гортанный выкрик – кисть руки пациента светилась электрически-голубоватыми разводами.
– О, господи! – в следующем возгласе бывшего штурмана, разглядывавшего уже обе своих руки, светящиеся, будто их густо оплели светодиодами, слышался изумлённый ужас. Плечи светились… и грудь… и живот – это Восьмой понял, когда сел и совсем раскутался. А ноги… и ноги тоже были щедро иллюминированы ярко-голубыми разводами. – Что за чёрт?!!

Отредактировано Рэймонд Скиннер (11-09-2016 00:15:05)

+3

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Дом Успокоения » Комната пациента Скиннера