Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Былое » Крылья мертвых мотыльков


Крылья мертвых мотыльков

Сообщений 1 страница 30 из 48

1

Время действия: 2010 г., 19 сентября, вечер, ночь. 
Место действия: Бразилия, Белая вилла семьи Трилья на водохранилище Гури.
Действующие лица: Рамон Эрсилио Трилья, Алейда Кораль (НПС), Люсия Виана, Сяошен Тан.

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (28-04-2016 04:11:59)

0

2

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/843880.jpg

Комнаты Трилья|Закрыть

Малая гостиная
https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/613129.jpg

Хозяйская спальня
https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/966015.jpg

[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/772535.jpg[/AVA]
Жара. Липкий воздух готов упасть росой на последнем выдохе зноя, но солнце скрылось. А Рамону всё еще жарко. Или только ему?
Пальцы липнут к плотной книжной бумаге, – дорогие книги – его фетиш. Он не сноб, но это ощущение… Он не брезгует дешёвыми изданиями, но просто любит эти... ну, с чуть мохристой бумагой...
А взгляд липнет к окну.
Стекло дробит его отражение, круги под глазами похожи на впадины у высохших глаз мумии.
Предчувствие?
Может, «Последний Дон», как его прозвал также померший балагур и наркоман, может, дон Трилья как раз ушёл в себя и допустил ошибку? Могло быть.
Сцепив пальцы, он вспоминал лица и слова. Сложно быть «старшим» в мире нарко-деток, головорезов, лгунов.
Трилья трёт лоб, взмокший как-то внезапно. Куда делся Стен-вампиреныш, он знал. А… Кто? Кто... С исчезновения этих зверушек, Стенли и Джейка, финал понёсся с ускорением.
Кто?
…В затылке отдавался пульс. Рамон кинул СМС подчинённому, может, убийца с фамилией физика был жив. Говорят, он свихнулся и в дурке лежит, да враньё, наверное.
Рамон набирает сообщение, а об окна стучатся те же мотыльки. Души мёртвых? Души мёртвых, в белой пыльце на крыльях. Ну очень похожей на ту, что создала величие Рамону, пройдя через его руки.

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (28-04-2016 14:06:24)

+4

3

Больше сеньора Алейда, конечно, любила не эту огромную бразильскую виллу, похожую на белоснежный круизный лайнер, а свою, родную, пусть и более скромную, но знакомую до каждой трещинки в стенах и несуществующей пылинки асиенду за окраинами Рио-дель-Атрата, когда-то принадлежавшую сеньору Киноньезу, да упокоит Господь его грешную душу. Можно сказать, и сама (сеньорита в те времена) Алейда перешла дону Эрнану Трилья во владение вместе с асиендой – бонусом, так сказать. С тех далёких уже пор худенькая большеглазая девушка с роскошными косами превратилась в сухопарую, уже немолодую женщину, давным-давно ставшую не просто экономкой, но наставницей для прислуги во всех имениях, принадлежавших Семье, превратившись, практически, в родственницу – тихую, незаметную, но незаменимую, обеспечивающую любому, кто носит фамилию Трилья, спокойствие и уют. Даже в этих, необжитых ещё, новых стенах. Не зря же именно под её крыло вернулся осиротевший Рамонито, когда с ним случилось это несчастье, в старый дом сеньора Киноньеза.
Женщина приподняла поднос с чайной парой и чайником, с прежней, наработанной годами и не забытой ловкостью придерживая его только одной рукой, пока костяшки пальцев свободной руки стучали в дверь спальни. Слишком... роскошной, пожалуй, спальни, вернее, слишком просторной и пустой на вкус немолодой колумбийки – стиль, отдающий хай-теком, не нашел отклика в её добром и преданном сердце. Впрочем, кто её спрашивал? – она сама повернула дверную ручку, зная, что молодой дон уже лёг, и откуда-то зная, что он не спит. Почти материнское чутье...
Я принесла Вам чай, сеньор. – Поднос, считай, беззвучно опустился на низкий белый столик у кровати, внимательные женские глаза заметили испарину на лбу давно выросшего любимца, на верхней губе, смятое, ещё утром безукоризненно свежее постельное белье. – Вам нехорошо? Задернуть шторы?

[NIC]Алейда Кораль[/NIC]
[STA]Экономка[/STA]
[AVA]http://sa.uploads.ru/HmFMo.jpg[/AVA]
[SGN]Верность — моя честь[/SGN]

Отредактировано НПЦ (12-05-2016 23:08:03)

+3

4

[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/772535.jpg[/AVA]
...Пульс, дикий, восходящий в самое горло. Рамон проснулся, ощущая абстрактное счастье и то, что вдохновляет людей на создание культов, то, что заставляет медитировать, плясать с бубном, чтобы ощутить... хоть долю этого.
Лучи солнца на коже, сухой ветер, действия, будто выполненные и не тобой... И ты знаешь, что прав, теперь всё будет лучше, ведь нечто истинное подсказывает тебе, что делать.
Ритуальный кинжал в руке...
Он всегда просыпается на этом моменте, не всегда, но часто. Кто он – наносящий удар жрец? Или ОН, тот, что не имеет формы? Жертва? Зритель?..
Без разницы, он, как бог, ощущает всё.
Так видело бы Солнце, первопричина этого всего. Солнце, вдохнувшее и забирающее жизни.
...У Рамона болела голова. В этот день он устал, а ещё... тревога. Тревога замучила. И всё-таки он задремал, оказывается, но разбудил тихий стук в дверь. 
Благодарю. Всё хорошо. – Трилья сейчас был в себе более, в глубине своих мыслей. И все-таки он не хотел показать хоть кому-то, хоть даже самым привычным и приближённым людям, будто что-то идёт не так. Своего рода упрямство, что ли.
Хотя можно. Жарковато. – Рамон, садясь в постели, позволил себе улыбку, такую...  потеплее тех, что отпускал обычно подчиненным, но появившаяся с некоторого времени замкнутость сейчас читалась ещё отчётливее.
Что тут было нового, сеньора, пока я отсутствовал? – Он взял чайную чашку и вроде как смотрел на Алейду, но будто бы и мимо.
Увы, всё пошло кувырком с некоторого момента. И может, именно сила и упрямство иногда становятся проблемой. Те же штуки, что мешали сейчас Рамону просто насладиться моментом или дать покой своим нервам.
И жарко не было. Скорее... скорее, так казалось.

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (07-01-2017 01:37:43)

+4

5

Ночь в тропиках наступает стремительно – темнота бесцеремонно падает на мир, как черная ткань на клетку пестрого попугая, такого же крикливого охальника, как Эйнштейн, любимец покойного дона Эрнана. Зной отступал, да и кондиционер в спальне старался вовсю, так откуда эта испарина?.. 
Ей хотелось приложить ладонь к его лбу, или дотронуться тыльной стороной кисти до того нежного местечка, где скула переходит в шею – проверить, нет ли жара. Будь он ее сыном, которого так и не дал Господь, женщина бы так и сделала, и удерживало ее вовсе не то, что этот молодой мужчина – глава прославленного не только на всю страну клана Трилья. Это для других он был могущественных доном, от слова которого чуть ли не карта мира перекраивалась… или, уж во всяком случае, перекрашивалась, а для сеньоры Алейды он, в какой-то степени, до сих пор оставался тем милым мальчиком Рамонито, которого она помнила принесённым в дом сеньора Киноньеза младенцем в конверте из одеяльца с кружевом. Так что по-матерински, по праву старшей-заботливой женщины проверить температуру прикосновением сеньоре Кораль помешал не боязливый пиетет перед главой Семьи, а просто нежелание унизить молодого мужчину, который и так тяготится своей немощью.
Чай был очень крепким, как Рамон любил, она уже года два не пыталась мягко пенять, что это плохо сказывается на сне. Подав ему чашку на блюдце, экономка машинально подобрала раскрытую книгу, небрежно положенную на постель вверх обложкой возле донова колена, закрыла ее, аккуратно расправив примятые страницы, положила на обтянутый тканью выступ кровати, так чтобы Трилья мог без усилия достать ее. От сеньоры Алейды не укрылось, как неуверенно он садился, обходя постель, чтобы задернуть занавески, женщина нахмурилась – нужно будет зайти к нему ночью, эти кошмары, от которых он с криком просыпался в старом доме, вряд ли остались в прошлом.
С той стороны стекла оставались пятнышки белой пыли – ночные мотыльки этой весной стали настоящим бедствием. Тончайший тюль полосой молочного тумана отгородил комнату от тёмно-синего прозрачного киселя за оконной рамой, с резными тенями пальмовых ветвей и огнями подсветки бассейна. Сеньора Алейда развернулась, наклонившись, поправила-взбила подушки, чтобы Рамону удобнее было сидеть, отметила, что белая майка тоже промокла на спине. Выпрямившись, кивнула в ответ на его улыбку, усмехнувшись про себя – эти мужчины! Как же им хочется верить, что они сурово справляются сами, и никто не замечает их трудностей... да только его отсутствующий взгляд сказал ей больше, чем прямая жалоба – ведь она помнила, как матушка Рамона, смеясь, рассказывала, как умён ее восьмимесячный сынок, и как легко ей научить его проситься на горшок – «как только я вижу, что глазки у него стали такими задумчивыми-задумчивыми, понятно, что он собирается намочить штанишки».
Пока Вы отсутствовали, сеньор? Вы имеете в виду, здесь, на вилле? О, здесь все слава Богу, вот разве что сломался холодильник на кухне. Представьте, только недавно куплен, как и вся техника, но ребята Висенте постоянно лазят туда за пивом, вот и повредили дверцу.
Она знала, что такие мелкие хозяйственные проблемы его не озаботят, напротив, успокоят – он дома, он в безопасности, среди самых обычных и легко устранимых забот. Экономка посмотрела чуть более пристально, осторожно спросила:
Может быть, Вы хотите принять прохладную ванну? Я принесу Вам свежую майку... и лекарство.
Ну не могла же она не заметить, что открытая баночка с обезболивающим пуста, лежит на тумбочке на боку, крышка на полу, откатилась, должно быть.
[NIC]Алейда Кораль[/NIC]
[STA]Экономка[/STA]
[AVA]http://sa.uploads.ru/HmFMo.jpg[/AVA]
[SGN]Верность — моя честь[/SGN]

Отредактировано НПЦ (15-05-2016 23:29:50)

+3

6

[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/772535.jpg[/AVA]
А Рамон жил мелочами иногда. Чай. Как надо.
Господи... вот порой это важнее, чем беготня лизоблюдов, подчинённых и «вассалов». Точно же.
Это. И позади, где подушки – аккуратное движение Сеньоры, как безымянно, с детства, прозвал он женщину. Чёрт. Да всё это иногда было нужным, как воздух.
Тяжёлая весна, да?.. Ночами и то... прямо дышать трудно. Ну, понятно, днём ведь ниже сорока не падает, – дон Трилья хочет болтать о погоде. Забыть на секунду о беспокойстве и ответственности. На секунду. Все имеют на это право.
Холодильник, – он явно рад отвлечься, даже живее выглядит. Вне представлений сеньоры Алейды, эта тема... да любая нормальная тема отвлекала. – Бейте их газетой, я разрешаю.
Дон Трилья улыбается, отрицательно качнув головой. Он хочет болтать глупости, знать о делах на вилле. Он... да что там. Просто эти мелочи порой важнее, чем сделки в верхах. На личном уровне – так точно важнее.
...Наглые мотыльки бьются в стекло... глупые, глупые. Они не видят преграды. А Трилья до сих пор думал, что видит большинство преград.

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (17-05-2016 14:50:35)

+3

7

Переживём, сеньор, – мягко улыбается Алейда. – Я только что слышала в прогнозе погоды – скоро жара спадёт. Вам плохо дышится?
В тёмных выпуклых глазах экономки промелькнуло беспокойство; она надеялась, что это всего лишь от того, что барахлит из-за гадких насекомых кондиционер в спальне, (кто знает, вдруг проклятье постигло всю бытовую технику на вилле?), а не... доктор Рамирес, семейный врач всех Трилья, строго-настрого наказал сообщать о малейших подозрениях на проблемы с лёгкими. И курить Рамону строжайше запрещено, но он же!.. Ясмин в обед опять вытряхивала пепельницу после уборки.
Кстати, о Ясмин и ребятах Висенте...
Сеньор, Вы бы сами их газетой, да потолще. Особенно Конрадо, вот уж кто летит на сладенькое, ровно оса. Он ведь и вторую горничную нам испортит, что за кобель, право! Нам не нужны проблемы с местными, не так ли? Вы, конечно, великодушны, что обеспечили Бруну, когда ее обрюхатил этот негодник, но... – сеньора Кораль якобы огорченно всплеснула руками, – ...я же вижу, что... – она пару раз сложила вместе два выпрямленных указательных пальца и чуть потерла ими друг о друга. – Ну, Вы понимаете. 
В её озабоченность этой нешуточной проблемой с вверенным ей в попечение персоналом поверил бы любой, кто не заметил бы мягкости на дне глаз. Алейда была довольна – мальчик оживился, уже хорошо.
[NIC]Алейда Кораль[/NIC]
[STA]Экономка[/STA]
[AVA]http://sa.uploads.ru/HmFMo.jpg[/AVA]
[SGN]Верность — моя честь[/SGN]

Отредактировано НПЦ (16-05-2016 02:22:39)

+3

8

Рамон вдруг безудержно ржёт, именно ржёт, а не смеётся, после слов о горничной.
Нереально углядеть. Вот... да.
Он унимает остатки приступа смеха, не понимая уже, что так разобрало.
Просто жизнь. Просто жизнь... которой не хватает?
Он снова сам ощущает собственный пульс, пульс как-то рано отяжелевшего сердца. И вот за такие именно секунды он готов платить миллионы. Самое ценное – эти фразы и действия. Простые. Оживляющие.
Действительно... Нет неважных вещей и людей, ведь так? Я о приближённых.
Он даже сел, подтянувшись руками за спинку кровати, спиной совсем вплотную к ней. Смотрелось, наверное, будто он понюхал собственного кокаина. А нет. Нет. Иногда стимулируют совсем другие вещи. Рамон Эрсилио Трилья и под угрозой очередного расстрела бы не сказал, какие. Но они существовали для него.
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/772535.jpg[/AVA]

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (17-05-2016 02:09:26)

+4

9

Якобы смущенно расправляя, разглаживая на впалом животе складки тёмно-синего платья в крупный белый горох, Алейда хихикает, как-то совсем не скромно, не так, как полагается почтенной, глубоко семейной сеньоре, матери двух взрослых дочерей, тоже горничных, но оставшихся сейчас в Колумбии, и доброй католичке. Она довольна – дону действительно весело, он не думает о плохом, о страшном, он думает о том, что и должно ближе к ночи занимать мысли сильного мужчины его лет, даже если он владетельный сеньор по положению и аристократ по рождению. Даже если он... 
Дело молодое, сеньор, – всё так же целомудренно потупившись, она улыбается, тем не менее. – Я, конечно, слежу, чтобы девочки вели себя, как подобает прислуге Трилья, но... верность подчинённых достигается и тем, что на мелкие прегрешения и слабости можно иногда закрыть глаза. Так говорил Ваш отец, упокой его Господь. – Женщина быстро и легко перекрестилась открытой ладонью – столь же привычный жест, как поправить причёску, например. Подняла глаза, отметила изменение позы, поняла, что сидеть без опоры ему всё же тяжело, но на её прямые вопросы он не отвечает, будто и вовсе их не слышит. – Я принесу Вам майку. Хотите ещё чаю? – ну уж это-то его не унизит... хотеть чаю – не слабость, в конце концов.     
[NIC]Алейда Кораль[/NIC]
[STA]Экономка[/STA]
[AVA]http://sa.uploads.ru/HmFMo.jpg[/AVA]
[SGN]Верность — моя честь[/SGN]

Отредактировано НПЦ (17-05-2016 02:22:47)

+3

10

Дон Трилья улыбается, отбеленные зубы свернули в темноте. Хорошие, из серии тех, над какими одобрительно цокает языком стоматолог. Ровные.
Ну, Сеньора... Ладно, разрешаю строить их мягче.
Он... он улыбается, во все тридцать два зуба. Или двадцать девять, как у любого современного человека. Его глаза выдают минутное счастье, его губы выдают минутное счастье. Сеньора стряхнула мрак, как пыль с полки... хоть на момент.
Согласен на майку. Сдаюсь, – он облизнул губы, совсем откинувшись на спинку кровати, взмокшей спиной сминая подушку в блин.
...Слабость. Слабость. Господи. Он так хотел это скрыть.
И чай, – выдыхает он.
Чашка на столике, пустая, чайник на подносе – тоже, можно дотянуться и налить самому, но... 
Да жарко, только лежать и могу.
Трилья – клоун, Трилья – шут на своих похоронах.
Сейчас он в точке бифуркации, когда надо... пережить это, не свихнувшись.
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/772535.jpg[/AVA]

+4

11

Вот уж в чём никогда не бывало недостатка в любом из домов клана Трилья, так это в лепестках лучших в мире колумбийских роз, которые клали вместе с заваркой в чай. Льющийся из носика чайника тонкой струйкой напиток благоухал тонко и нежно, фарфоровая с позолотой чашка из старинного семейного сервиза уже не обжигала рук, только грела ласково.
Да что ж я, не понимаю? Девчонки – красавицы, как не увлечься ими, да и им как хвостом не повертеть? Кавалеры-то в посёлке нашим ребяткам куда как уступают, голодранцы, – с улыбкой согласилась экономка, подавая чашку дону.
Его улыбка была настоящей, яркой, будто ночная зарница, но от вроде бы шутливого «Сдаюсь» у сеньоры Алейды ёкнуло сердце. Нет-нет, не хотела она, чтоб Рамон сдавался, ни ей, ни слабости своей, только чтобы расслабился, отдохнул от своей ноши.       
Так ночь, сеньор, на носу, переоденемся сейчас – и лежите себе, – сказала она просто, ненадолго присаживаясь к нему на постель и снова ощущая запах разгорячённого мужского тела, смешанный с ароматами чая и роз. – День непростой был. Я Вам умыться принесу, освежитесь – и уснёте покрепче.
[NIC]Алейда Кораль[/NIC]
[STA]Экономка[/STA]
[AVA]http://sa.uploads.ru/HmFMo.jpg[/AVA]
[SGN]Верность — моя честь[/SGN]

+3

12

Мне нравится философия одного индейского племени. Совсем дикого. Они думают, что после сна – ты уже не тот, кем был до. Жутковато, да? Они даже спят урывками. Вот только у них нет понятия «счёт». Вообще.
Рамона понесло. Он любил это, особый флёр южной индейской мифологии, запах джунглей и загадки, близкой к экзистенциональному знанию. И, да, рядом с глуповатым индейцем, не умеющем считать до трёх, он иногда ощущал это. Это, – он давно интуитивно искал то, что эти люди чуют и почти знают. Что?
Что... Боги, что?
Но он любил об этом поболтать. Только пришлось подтянуться еще, держась за спинку кровати.
И понесся трёп об ирригационных системах у майя, о ритуалах ацтеков, о некоем едином начале их мифов, каком-то... лавкрафтовском.
Это же не скучно слушать? А, честно? – Рамон улыбался, как мог. Глаза горели. Не стань он тем, кем стал... наверняка так и копался бы в древностях, рассказывая о них в очередной передаче от bbc. Смотрелся-то он вполне, как археолог – подзамотанный, в мокрой майке, но увлеченный чем-то внутренним. Почти человек с «идеей фикс».
Если Вы устали, то ладно. Я дорасскажу завтра, – снова улыбка. – Ведь поздно уже.
Хотелось подтянуть ноги к груди. По привычке. Но лучше было улыбаться, хотя улыбка и поблекла.
Он усталости он потер лоб. Силы начали убывать, утекать, как вода в песок.
Бывает такое... накатывает.
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/772535.jpg[/AVA]

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (28-05-2016 00:24:32)

+3

13

Она ведь не собиралась засиживаться, совсем не собиралась, но... как можно прервать того, кто рассказывает о самом важном в жизни? До сих пор самом важном... дающем и силы, и смысл. Рамон весь будто засветился, не нежным сиянием святости, а огнём страсти, багровым, как закат перед ненастьем, но это всё равно был свет. И ещё… его рассказ что-то будил в ней, что-то, принадлежавшее не ей самой, куда более древнее, чем история её семьи, известная по записям в церковных книгах, властно выползающее с самого тайного дна души, которое, вообще-то, тоже должно быть освещено благодатью истинной веры в Спасителя. Сеньора Алейда машинально крестилась на жутких моментах, а под ложечкой всё равно замирало сладко.
Не скучно, сеньор, как Бог свят, – сказала она честно. – Вы словно... напоминаете этой земле, что она такое. Или она рассказывает это Вам.
Дон сам устал, она видела это по тому, как он всё время меняет положение, пытаясь усесться, по тому, как угасло сияние улыбки, хотя собственно улыбка ещё изгибала губы.     
Поздно, сеньор, – она тоже мягко улыбнулась. – Конечно, дорасскажете, а поспать всё же надо. Завтра мы и вправду будем другими, но отдохнувшими всего лишь, – улыбка Сеньоры стала по-девчоночьи лукавой: – мы ведь умеем считать. А теперь Вы раздевайтесь, – попросила она, поднимаясь, и прихватывая поднос. – Снимайте, что сможете, а я сейчас приду.
Дело пары минут – вернуть посуду на кухню и найти в гардеробной рядом со спальней сеньора, в ящике для белья свежую, белоснежную, пахнущую лавандой майку. Перекинув её через плечо, женщина прикрыла дверь и снова неслышно шмыгнула наискосок по коридору первого этажа – в её манере двигаться всегда было что-то мышиное.

Сюда

http://s2.uploads.ru/09Epb.jpg

На кухне уже отужинали и вымыли посуду, свет включать не хотелось, да и зачем? И эту мастерскую по приготовлению блюд, пафосную, чем-то похожую на операционную, экономка уже знала, как свои пять пальцев. Ту самую сломанную дверцу холодильника сеньора Алейда закрывать не стала – пусть пиволюбы и надрываются, пытаясь её захлопнуть, будет, однако, куда силушку дурную приложить, а ей некогда ерундой заниматься. С треском открутила она пробку от большой двухлитровой бутылки минералки местного производства, (которое наладил сам дон Трилья), по пути к кухонному столу ловко прихватила с полки шкафчика большое эмалированное блюдо, куда содержимое бутылки и было с бульканьем перелито.
Как хорошо, что утром она заваривала ромашковый чай! – Ясмин, приходившая поплакать ей в фартук, успокоилась и так, просто выговорившись, а отвар пригодился. Мяту тоже никто не тронул с утра, мохито – это слишком изысканно для головорезов Висенте, но пучок залить кипятком – почти обычай с утра, вот и пригодилось. И лёд... проклятая дверца чуть не оторвалась совсем, но кубики льда посыпались в душистую воду, которая защекотала ладонь, когда женщина закрутила их в маленьком водовороте.
Так, теперь прихватить чистое льняное полотенце... не любила она эти новомодные одноразовые салфетки, намоченные Бог знает, какой пахучей дрянью (на яркой упаковке понаписать-то можно всякого, а что там на деле?), да еще и размером такие, что только младенческий носик вытирать. Полотенце тоже хлёстко легло на плечо, поверх майки, сеньора Алейда качнула в руках блюдо с водой, вновь заставляя тающие ледышки вращаться и покачиваться в такт её шагам.
Вот и я, сеньор. Давайте, водичка прохладная, – она поставила мини-тазик ему на колени и положила на постель рядом полотенце.   
[NIC]Алейда Кораль[/NIC]
[STA]Экономка[/STA]
[AVA]http://sa.uploads.ru/HmFMo.jpg[/AVA]
[SGN]Верность — моя честь[/SGN]

Отредактировано НПЦ (07-01-2017 02:02:17)

+3

14

Он понял, что эта болтовня нужна обоим. Что же такое зажигает кровь потомков инков, ацтеков или майя, когда они слышат эти истории? А может, это лишь показалось. Но он расстарался. Окончание «экскурса в историю» было красочнее, чем он рассчитывал, а память выдвинула лучшие из фактов. Речь Рамона оказалась неожиданно яркой... именно из-за этой отдачи.
Хорошо, Сеньора. – Прилипшее с его детства прозвище снова прозвучало из его уст. Сидя в одиночестве, дон думал о том, что раньше и на ум не приходило. Он же мог и раньше поболтать с Сеньорой, люди рядом... да они живые!.. Они так же дышат, так же и от того же замирают. Может, он был слишком недоверчив?
Всё же он стянул с себя майку, ощутив прикосновение зноя к коже. Нужно поставить новые кондиционеры. Срочно.
Рамон сидит на кровати. Он думает о том, в чём мог ошибиться. Обо всём. А после в голову лезут мысли о пирамидах и ритуале.
Боже. Вот уж дрянь.

...Есть такие люди, входящие в твою жизнь, как луч света.
Как солнечный зайчик, запущенный школьником в твоё окно ради игры – ненормальные. Лёгкие. По-хорошему шибанутые на всю голову и сочащиеся креативными идеями, ерундой, тем... чего не хватает в повседневной жизни.
Таким казался Стенли, тот самый «вампир», подкатившийся на особо крутом повороте жизни к Рамону и вцепившийся намертво.
Кто ж знал. Вошедший в доверие, тупо погибший, а до того приведший «за ручку» его будущего телохранителя, ...одного из – Шрёдингера.
Любовь, на хер... Ну, то есть между ними всё было ясно. Иногда они смотрели друг на друга «глупыми глазами».
Был ли Стэн злом? Нет. Наркоманом был. Любителем поражать. Талантливым режиссёром, слившим дар в порноиндустрию, даже дураком. Но не злом.
Разве что Рамон удивлялся, откуда мелкий бес его уровня вообще взялся на его голову, как окрутил до почти общения на равных и прибился «под крыло», вышибая, а то и приумножая деньги, данные ему на чёрт-те что? Факт остался, Рамон хотел добиться своих целей... а парень умел принести в хищных, грязных зубках большую сумму, о природе которой не стоило думать.
Верный (верный ли?) друг (а точно ли друг?) – падальщик.
И всё же он был ошибкой. Привлекший рамонов собственный дрянной финал.
Автор снафф-порно, заигрывающий с работорговцами. Человек без моральных норм. Стёбщик с лицом мужской версии Лив Тайлер, большеротый и сумасшедший. Рамон не интересовался вопросом, но говорят, он выкручивал конечности и затрахивал любовников и любовниц до полусмерти, позволял почти убить себя и оставлял в комнате камеру. Фетиш, что ли. Гребаный режиссёр.

…Пара лет назад, кабинет, залитый особым южным солнцем, закат. Тихие звуки шагов людей и пения насекомых долетают с улицы, тая на грани слышимости.
М, амиго, а вот он, – Стенли тыкает трубочкой для кокса в сторону Шрёдингера, – он всё равно же не отцепится, но возьми, не пожалеешь. Да что, на скользких встречах пригодится. О, чёрт... – он вдохнул кокаин.
А ветер трепал маленький, потемневший от времени амулет на стене, врываясь в окно, трепал волосы Рамона, неаккуратную гриву Стена, склонившегося над порошком.
Шрёдингер тогда переглянулся с ним, молча прикрыл раму и сел на место.
Он остался работать на Рамона, так же молча, а ещё так же глупо глядя на Стэна, увивавшегося всё время рядом.
…А спустя год этот шут большеротый окончательно сторчался. И говорят, работал на других тоже. Тем вечером он ввалился в резиденцию Рамона, уронил всё, что смог, на камерах было видно, как он нашёл Шредингера и что-то орал, вцепившись в одежду.
На камерах осталось и то, как он убежал.
Навсегда.
Говорят, его сбила машина с несуществующим номером, а потом уже только он сгорел в багажнике... Заживо.
Рамон не знал деталей. И того, что слушал и передавал о нём весёлый парень с длинным «хайром»
Каждый ошибался раз в жизни.
Иногда... это больно.
И, да, что-то демоническое, будто выползшее из фантазий предков-шаманов, было в этом человеке, погибшем ужасной смертью. Или только слишком широкий смайл и патлы, отросшие вполне по-дикарски?             

Дон Трилья оглянулся на Алейду, увидев её ещё в дверях, и был благодарен где-то в душе за то, что она отвлекла от этих мыслей. От каких-то... мёртвых мыслей.
Спасибо. – Он зачерпнул пригоршнями воды, ледяной, забирающей лишний жар хотя бы с пальцев, умылся, отфыркиваясь, вытерся насухо.
Стоит поспать. Нет, ну теперь я могу хоть отсыпаться, как захочу, – кривовато улыбнулся он, маскируя за этим одно, одно бешеное желание – рассказать о тех снах.
Пирамида, ритуал...
Рассказать об узнавании, об общих снах с ныне мёртвым человеком. Обо всём.
Но он только молча натянул майку, изобразив ту же улыбку, снова ощущая себя клоуном.
Я могу зачитаться хоть до обеда, но вы толкните меня, если застанете спящим. А то я совсем расслабился.
Он нёс чушь. Любую. И понимал, что Алейда видит подтекст этой чуши. Отчасти.
Господи, ему было стыдно, от всего, от того, что он боялся воображаемой жути.
Воображаемой ли, вот вопрос.
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/772535.jpg[/AVA]

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (31-05-2016 22:58:04)

+3

15

Вот так-то лучше, сеньор, верно?
Она с удовольствием смотрела, как дон умывался. В комнате даже запахло иначе – свежестью и травами. Свет в спальне так и не включили, а в голубоватом рассеянном сиянии от фонарей за окном брызги воды блестели на концах его тёмных, отросших волос, будто алмазные пылинки – минералка давала коже подышать как следует. В жару – то, что нужно.
С юности сеньора Кораль была очень хорошей горничной, но без малого три года назад ей  пришлось стать ещё и отличной сиделкой. С тех самых дней, когда Рамон, привезённый из римского госпиталя домой, на старую асиенду Киноньеза, кроме неё и не подпускал к себе никого. Удивительно ли после той истории со, слава Богу, неудавшейся женитьбой на медсестре, так желавшей стать поскорее супербогатой вдовой?..
А она, его Сеньора, всегда будет верна, в этом у младшего Трильи сомнения не возникало никогда, такое почти инстинктивное доверие. Как к матери, да. Вот как мать, она за ним и ходила, для неё он уж точно был никакой не дон в то время. Сеньора Мария хорошо воспитала сына, родовая аристократия – это вам не спесивые ничтожества, внезапно выбившиеся из грязи в князи, и уверенные, что слуги должны выполнять любую их прихоть, и даже в худшие свои времена Рамон не был капризен. Гневался – бывало, телевизор вот в окно выкинул, ещё всякое... но на Алейду не накричал ни разу. Это уж потом он стал постепенно закрываться, наращивать броню на душе, отстраняться будто, и от неё тоже – потом, когда сам окреп, когда себя таким, покалеченным, принял.
Подхватив полотенце и насквозь пропотевшую майку с постели и деловито зажав их под мышкой, женщина подала чистую, подержала её за лямки на весу, не помогая Трилье одеваться – сам, сам, всё сам, не маленький, не беспомощный.
Вот только уложить его как? Придвинуться-то к кроватной спинке вплотную он придвинулся, сам, а вот отодвинуться ему сложнее намного. Как же быть? – сеньора Кораль кивнула хозяину, почти не слушая, подхватила тазик, переставила его на тумбочку.
Давайте-ка, сеньор. Сидеть же Вы не будете до обеда?.. Расслабляться лучше лёжа, – она откинула покрывало и придвинулась ближе. – Обнимите меня, я помогу. 
           
[NIC]Алейда Кораль[/NIC]
[STA]Экономка[/STA]
[AVA]http://sa.uploads.ru/HmFMo.jpg[/AVA]
[SGN]Верность — моя честь[/SGN]

Отредактировано НПЦ (07-01-2017 02:03:09)

+2

16

Я... Да всё в порядке, – Трилья привычно делал хорошую мину при плохой игре. И снова молча принял помощь.
Именно в этот момент он подумал, что Алейда сможет выслушать его, если он решится рассказать об этом. Этакий вариант сеанса психоанализа и исповеди. Но сможет ли он сам?
Собственно, она, это место, все это оставалось последним оплотом нормальности. Ну, до ночи – точно.
Я хотел спросить. У нас есть, кого послать в библиотеку асиенды в Рио-дель-Атрата прямо сейчас? И в книжные магазины там, но это уже с утра... Я опять всерьёз увлекся этим всем, а в Сети я уже рылся. Вот не послать ли нам гонца в такой классический источник? Я напишу, что нужно.
Зацепившись за шею Сеньоры, он начал этот непростой разговор. Не хотелось думать о мраке сейчас, в этой чистой, пронизанной неярким светом и временным покоем комнате, но...
Но времени было мало. А Рамон рационально так хотел найти объяснения.
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/772535.jpg[/AVA]

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (02-06-2016 18:40:50)

+4

17

Хотя накормить в последние годы младшего и единственного теперь Трилью для прислуги стало повседневным подвигом, хотя повара во всех владениях семьи только что на ушах не стояли, почти тщетно изобретая кулинарные изыски для хозяина, а на сообщении об ожидающем его завтраке-обеде-ужине гораздо чаще можно было услышать «Я не голоден», нежели «А давайте!», пушинкой он не был. Отнюдь. Никак уж не скелет, обтянутый кожей, но крупный молодой мужчина, достаточно тяжелый... однако ведь и сеньора Кораль, при внешней хрупкости, никогда не была женщиной слабой. Так что, дождавшись, когда дон ухватится за её шею, она положила ладони на его поясницу и потянула его корпус вперёд, на себя, по направлению к изножью кровати, стараясь не причинять боли... и всё равно наверняка причиняя, судя по тому, как осеклось и стало частым дыхание Рамона, щекотавшее её щёку.
Может, стоило всё же позвать кого-то из ребят Висенте, они бы сделали это ловчее? – на миг экономка усомнилась, но только на миг – не надо им видеть слабость главы клана. Не надо.
Его непослушные ноги уперлись стопами в постель, от движения вперед-вниз колени разошлись, но это, пожалуй, к лучшему, так ноги меньше сводило. Инструкторы по гимнастике, которых у Рамона было, как собак, прости Господи, нерезаных, так ведь и снимали обычно спастику, согнув ему колени и чуть разводя бёдра – мышцы сокращались, судорога проходила. Алейда выпутала нижнюю часть тела Рамона из покрывала, укрыла его до пояса, поправила подушку, машинально глянула на открытый ноутбук на тумбочке.
Конечно, сеньор. Скажу Висенте, пусть пришлют человечка с книгами из города. Вот прямо сейчас и скажу. – Она озабоченно посмотрела в тёмные глаза, лихорадочно блестевшие – не нравилось всё же ей это. – Да, простите, сеньор, забыла сказать – полчаса назад звонил сеньор Тан, сказал, что прибудет утром.
[NIC]Алейда Кораль[/NIC]
[STA]Экономка[/STA]
[AVA]http://sa.uploads.ru/HmFMo.jpg[/AVA]
[SGN]Верность — моя честь[/SGN]

Отредактировано НПЦ (07-01-2017 02:03:43)

+3

18

// Введение в игру. Пост согласован с ГМ

Люси вяло ковырялась в тарелке с лучшей паэльей, пожалуй, во всей Колумбии. Пару раз возникало довольно искреннее желание одеть тарелку на голову повара-садиста.
Кормить в такую жару горячим, это какая ненависть к людям должна быть вообще?
Все же оставив ужин, она взялась за чашку любимого ледяного чая. Девушки затеяли мыть посуду и лучшая овчарка Рамона невольно вздрогнула от шума воды.
Вода... Стихия, накатывающая с невыносимой и неотвратимой яростью. Её нельзя остановить. Она становится причиной гибели многих. Красная ткань и чья-то рука.
Звяк! Это разбилась чашка. Девушка тяжело дышала, облокотившись о столешницу. Вода ещё шумела в ушах, но волны воображения, слишком живого воображения, уже ушли, оставляя только противную липкую мелкую дрожь.
Не стоит. Я сама. – Кое-как, дрожащими руками Люсия вытерла пол и поднялась, познакомив собственный затылок со столешницей. С губ сорвалось непечатное выражение, обосновывавшее все интимные отношения плотника, установившего мебель и его семьи. Причём, самым невинным извращением была упомянута зоофилия.
Сеньора, – когда Люсия пришла сюда, эту матрону все звали именно так. Она просто привыкла. Даже когда она притащилась на виллу с раненым парнем картеля, вытащив придурка из перестрелки, она первым делом пошла к Сеньоре.  И уже та вызвала местного медика с отсутствием языка. Люсия любила это место за его покой. Но ни разу за это время она не чувствовала себя спокойно, если патрон был на расстоянии далее ста метров и один. – Как дон Рамон?
Более дебильного вопроса в голову не пришло, да? Сама же видела, с ним что-то творится. Дура, идиотка. Кретинка последняя.
Он поправится. Я верю,Ага, только вердикт медиков единогласен, дьявол подери их души. Рука девушки легла поверх теплой худенькой ладони Сеньоры и чуть сжала ее, – надо верить.

+5

19

[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/772535.jpg[/AVA]
Спасибо, Сеньора, – Рамон улыбнулся, он все ещё. бывало, называл ее так. Наверное, даже чаще, чем раньше.
И продолжал улыбаться, быстро выписывая на листок бумаги названия и авторов, какие смог вспомнить. Или названия без авторов. Или авторов без названий. Чёрт с ним, чем больше, тем лучше. А чего не найдется в Рио-дель-Атрата, то обязательно сыщется в какой-нибудь книжной лавке города.
Там, где продавались нужные книги, – как и во всем городе и его окрестностях, – не нашлось бы человека, который не постарался бы раздобыть для дона нужного. Вот пусть книготорговцы и разбираются. Уж их-то благодарность была Рамоном вполне заслужена, ибо его библиотека пополнялась исправно. И не самыми дешёвыми изданиями. Порой не самыми новыми, хотя именно они-то зачастую и стоили дороже всего остального.
Все с той же улыбкой, – да, держи лицо, младший и последний дон Трилья, держи, пока есть силы, и пусть эта женщина не увидит, какой натянутой она становится, эта улыбка, как проступают напряжённые складки в углах рта, как чаще и суше становится дыхание, – вручил листок Сеньоре.
Она сейчас уйдёт и закроет дверь. Так пусть уходит спокойно.
Твои сны – это твои сны, как бы ни хотелось поделиться. Запах палёного в чистой спальне – только для тебя, как и тени на полу. Твои покойники – только к тебе, Алейде они ни к чему. Да и она им не нужна.
Дверь закрылась.
Осталась ночь за окном.
И летящие на свет мотыльки.

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (07-01-2017 01:40:37)

+5

20

[NIC]Алейда Кораль[/NIC]
[STA]Экономка[/STA]
[AVA]http://sa.uploads.ru/HmFMo.jpg[/AVA]
[SGN]Верность — моя честь[/SGN]

Писал дон быстро, хоть и в неудобной позе – взятый с ночного столика планшет ему приходилось придерживать сверху свободной рукой, нижний край упирая себе в живот. Сеньора Кораль даже пожалела, что раньше времени уложила любимца, но всё-таки не стала предлагать ему снова сесть. Пока перо шуршало по бумаге, Алейда прошла в ванную, вылила в раковину воду из тазика, развесила на просушку полотенце, сунула майку в корзину с грязным бельём, нашла во встроенной аптечке новый пузырек с обезболивающим, не забыла снять запаивающую его по краю прозрачную пленку – не хватало еще мальчику обламывать ногти, когда терпеть станет невмоготу. Вернувшись, она поставила лекарство даже не на столик, а на выступ кровати, рядом с книгой, чтоб только руку протянуть. И приняла поданный хозяином список, лишь мельком глянув на бумажку – куда важнее было посмотреть в лицо.
Обмануть ее беспечной улыбкой? Это почти забавно... но надо сделать вид, что дону это удалось. Дон должен оставаться доном, пусть и устал он незнамо как. Женщина кивнула в ответ с мягкой улыбкой:
Отдыхайте, сеньор.
Прихватив «умывальное» блюдо, она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, но отправилась не на кухню, а в комнату охраны. Эти жеребцы стоялые, что сидели, уткнувшись в свои телефоны и пиво, будто бы и обрадовались возможности провести ночь в полете, а завтра – в беготне по букинистам Рио-дель Атрата. Во всяком случае, охотников нашлось больше одного, заспорили, кто полетит, пока экономка вызванивала прямо оттуда сеньора Аскерильо, чтоб поднимал и задницу, и вертолет. Да, на ночь глядя, да срочно, и что, если за книгами?.. Получив записку в руки, Конрадо чуть на одной ножке не заскакал, как мальчишка-озорник. У-у-у, бесстыдник, отхлестать бы его вправду газетой!.. 
На кухню сеньора Кораль вернулась в самый интересный момент, девчонки наконец-то соизволили вспомнить, что они прислуга, но... жались к стенке, как испуганные овцы, от словесной рулады, которую выдала... вот уж точно не овца. Алейда и сама чуть тазик не выронила... но не выронила же, поставила в раковину с недомытой посудой, махнула, однако, рукой девицам-скромницам – подите пока, подошла к Люсии, положила руку на плечо:
Что случилось, детка?
Ну, а как? То она для других непобедимая воительница, которая муху на лету пристрелит, а для Сеньоры и она – детка, девочка, с мокрой иногда от слёз подушкой. И такая же преданная, как сама Алейда.   
Кажется, у него жар, но он же не дал поставить градусник, конечно. – Уж Алейде ли не знать, что все, все Трилья упрямы, как мулы. Суховатое, чуть поблескивающее в электрическим свете, как проморенное лакированное дерево, лицо экономки было откровенно озабоченным. – Боюсь, не продуло ли под кондиционером да на сквозняке. Нельзя ему это. – Досада от собственной беспомощности в голосе сеньоры Кораль уже мешалась с болью. – И курить столько нельзя, и спать надо побольше. Я думала, он хоть здесь отдохнет, хоть тут его оставят в покое...
Ее глаза тоже сухо блестели, но, конечно, не от температуры. За эти сутки ей действительно несколько раз показалось, что лучше бы ему сюда не прилетать, остался бы на родной вилле, в Бразилии сейчас хуже, чем на родине, от этой жары и здоровым-то невыносимо. Но не скажешь же – «возвращайтесь, сеньор»... и не только потому, что она всего лишь экономка, не это как раз помеха. Она всегда делала для любого Трильи, что только могла, а для Рамона – и больше, но... даже у всякой родной матери есть предел помощи, опеки, влияния, за который она не может выйти, когда мальчик становится мужчиной и свою жизнь начинает строить сам. Тогда из любви именно приходится уважать даже те решения и поступки, которые правильными не принимает сердце.
Конечно, поправится, – немного рассеянно отозвалась Алейда, накрыв руку телохранительницы и похлопав легонько по не по-женски сильным пальцам. – Мы и верим... и молимся ежечасно. Ты вот что... ты пойди, побудь с ним.
В этом «побудь» было, несомненно, больше смыслов, чем один основной – и мягкая просьба присмотреть, и снисходительное понимание, что наедине в спальне молодой мужчина и молодая женщина могут, собственно, не только спать.
Я вам чай с ромашкой заварю, да? – Сеньора потянулась вверх к дверце кухонного шкафчика, – Последи, чтоб выпил за ночь. Поднос у дверей будет, или с Таном пришлю, он приедет скоро.

Отредактировано НПЦ (07-01-2017 17:24:17)

+4

21

Девушка мотнула головой и отбросила поднадоевшую за несколько мгновений тряпку. Нет, ничего такого, за что стоило бы беспокоиться. Но слова Алейды о состоянии Рамона снова разбудили беспокойство, которое, казалось, уснуло в её сердце.
Упрямый, как я не знаю кто, – Люсия вслух согласилась с Сеньорой, так часто заменявшей её ту фею-крестную, о которой мечтают все девчонки. И кому, как не Алейде, знать, сколько было беспокойства за этого барана. Упрется же рогом и не сдвинешь. Но это ночами. Утром ледяная статуя заступала на пост и не отходила до самого вечера далеко, даже когда дон гнал её ко всем чертям, находясь в дурном расположении духа. И такое стало случаться все чаще. Он словно был погружен глубоко в себя, думал о чем-то, и эти мысли вытягивали из него последние силы.
Сколь бы Люсия ни уважала Сеньору, но такая откровенная навязчивость начинала ее раздражать.
Прекратите вести себя, словно курица! – огрызнулась телохранительница. – Градусник он и сам в состоянии себе поставить! А вот опекая его, словно он дитя малое, вы, донья, делаете его слабым и несчастным. Любовь – любовью, а меру надо знать. Чаю с ромашкой? Настойку из мухоморов, действует быстрее!
Но сказав, тут же поняла, что, перехватила, пожалуй. Что-то сегодня действительно было не так.
- Разумеется, я побуду с ним, Сеньора. И выкину этот кондиционер на одну блудливую голову из окошка.
Ну а что? Двух зайцев одним махом. – Пока ещё Люсия находила в себе силы шутить и улыбаться, пока ещё.
Только мне ледяной, а дону чуть тёплый, и растворите там жаропонижающее с лимоном, он не заметит, но ему станет немного легче.
Уговорить Рамона выпить лекарство от жара? Ха. Три раза. Безумству храбрых венки со скидкой. – Девушка ещё раз сжала сильную руку дуэньи и медленно, тихо, как умеет только женщина, беспокоящаяся за выросшего сына, поднялась наверх. Дверь не скрипнула, впуская её в обитель дона. Однако в темноте в глаза сразу бросилась картина сухого блеска кожи.
Плохо. Лучше бы потел. Если это лихорадка, то лечение одно. А если тепловой удар, что немудрено в такой жаре, то совсем другое. – Устраиваясь на уютной банкетке, Люсия старалась проделать все бесшумно. И тут до неё дошёл смысл указанных Сеньорой слов. Краска бросилась в лицо. – Что? Да... Да я даже повода никогда не давала так подумать! Святый Боже!

+5

22

[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/772535.jpg[/AVA]
Рамон и сам не ожидал, что сердце так стремительно рванёт в горло, как только за Сеньорой закроется дверь. Держать себя в руках, держа лицо, было легче. Но теперь в комнате только он, жара и тени, разбежавшиеся – да нет, неторопливо разошедшиеся пока по углам. Нет зрителя – нет игры. А нет игры – нет и спокойствия, пусть и дающегося с трудом. Теперь же не было и вовсе никакого.
Грудь сдавило, как будто стянуло ремнями. И дышать-то ничего не мешает, вроде, а вдохнуть не выходит, как не старайся. Словно в лёгких чёрная дыра, куда разом проваливается весь воздух. Тело, которое решило, что кислород, даже тот немногий, что ещё остался в воздухе, не испарился от зноя, коротко дёрнуло дрожью.
Трилья стиснул зубы и скривился от внезапно накатившегося отвращения к самому себе. Эту дрожь он знал отлично.
Страх. Снова. Но совсем другой стороной.
Какая бы мистическая хрень ни творилась вокруг, какие бы сны ни терзали мозг по ночам, но этому можно было поискать хоть какое-то объяснение. Телу объяснений не требовалось. Но и успокоить его не получалось, ни разумными доводами, ни магическими ритуалами. Воздух! Нет? Тогда корчись от страха, ощущая, как раз за разом переворачивается в горле склизкий ком, отнимающий последнюю призрачную возможность вдохнуть, и как простреливает совершенно реальной болью грудину и лопатку.
Один из докторов, которым он давно потерял счёт, объяснял как-то дону, что беспричинная паника часто вызывает у человека ощущение сердечного приступа. Только какая разница, помнит Рамон это объяснение или забыл?
На шорох приоткрывающейся двери повернул голову, щурясь от боли, внезапно прострелившей ещё и голову. Сеньора что-то забыла? Вот уж вряд ли. Сколько Рамон ее помнил, женщина в синем платье никогда ничего не забывала.
Увидев Люсию, с досадой свёл брови, протирая странно сухое лицо ладонью, как будто снимая паутину:
Что тебе?

+5

23

Вопрос дона немного вышиб из колеи, но она собралась и даже подобралась. С Рамоном шутки плохи. А дышал он... Она знала этот блеск глаз и растерянный взгляд. Эту тяжело вздымающуюся грудь. Однажды такая дикая хрень случилась с парнем на корабле. Ему тогда казалось, что стены падают. Паническая атака, как потом сказал док. Нельзя давать остаться одному. Говорить о чем угодно, только говорить и держать за руку. Дать понять, что человек не один.
Как обычно. Храню Ваши сны, дон, – девушка покачнулась с пятки на носок и села на стул у кровати. В темноте не видно одинокой непрошенной слёзы, что предательски сбежала из глаз по щеке. О нет, это не жалость, ведь она унижает. Это сожаление о несбывшемся, что ли? Каким-то глубинным уголком души Люсия знала и осознавала, что мог бы этот человек, будь он на ногах. Она его не идеализировала, прекрасно зная, кто он такой и чем он занимается. И сколько людей гибнут от порошка. Но это их выбор. У каждого человека есть выбор. Свой она сделала несколько лет назад, при всех набив морду одному из приближенных Рамона за недопустимое сближение его ладони с её задницей. Впрочем, не впервые.
Ночь сегодня удивительно шумная. Цикады словно обезумели. – С этими словами девушка прикрыла окно, оставив небольшую щель, чтобы тянуло холодком и взяла из шкафа простынь, намочив её в ванной в ледяной воде и набросив на окошко. Так не пустит жар, а в холоде и голова придёт в норму. Мнение дона насчет своих наглых манипуляций она не спрашивала. Впрочем, он поймёт, что это для его блага. Всегда понимал.

флэшбэк

***
Делай что-нибудь, мать твою, иначе я отстрелю тебе яйца и заставлю их сожрать на глазах твоих внуков. – Люсия была вне себя от гнева, когда врач-нейрохирург развел руками, а потому притянула его за халат к себе и шипела в лицо, уперев вороненый ствол немного ниже пояса несчастного эскулапа. Бедняга, наверняка, проклял тот день, когда погнался за большим песо и взялся лечить Трилью. Если бы знал, что у него помощница больная на голову, драпал бы отсюда так, что не догнали бы.
Это невозможно! Я не Дева Мария! – в отчаянии верещал пожилой мужчина.
Ты ей сейчас станешь. Отстрелю яйца, разрежу дырку и отстрапоню так, что домой вернешься уже бабушкой. Сука, сам не можешь, давай контакты тех, у кого руки из нужного места, а не как у тебя.
Отшвырнув от себя врача, она указала стволом на кресло и ежедневник. Обреченно вздохнув, врач начал писать.

И эта сцена повторялась из раз в раз. Никто не мог помочь её патрону, но она не переставала верить и искала, роя землю носом.

+5

24

[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/772535.jpg[/AVA]
– Это не цикады. Это мотыльки.
Поправил машинально, даже не задумавшись. Цикады? Привычные, как шелест листьев в сельве, как шум волн на побережье. Рамон их не слышал.
Что ему говорили? Дыхание держать под контролем. Постараться расслабить мышцы. Помнить, что это обманка, что сердце в порядке и никто от этого не умирал.
Закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Кожа на лице и шее будто натянулась, внезапно став горячей, унять быстро колотящееся сердце не получалось. И даже пальцы, которыми дон сжал простыню, если и не дрожали откровенно, то подрагивали точно.
Голос рядом успокаивал. Движение рядом раздражало.
Раздражало почти до злости, которой он противиться не стал. А что? Злость – отличное лекарство против страха. Даже сердцебиение стало утихать.
Приоткрыв веки, Трилья проследил, как Люсия прошлась до окна, прикрыла – с ума сошла, здесь и так воздуха нет! – а потом принесла из ванной мокрую простыню, накинув на раму, закрывая оставленную щель. Самовнушение или нет, но Рамону показалось, что чуть потянуло прохладой.
Отчитывать верную тень за самоуправство дон не стал. Но и оставлять её здесь не собирался.
– Я тебя не звал. Сны мои охранять не надо.
Чёрт, если б ты их пристрелить могла, – подумалось дону. – А вот хранить такое – да не приведи Господь.
– Иди спать, Люсия.

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (07-01-2017 23:25:37)

+5

25

Четыре слова. Одна фраза – и сердце резануло болью, и словно кровь вылилась. С трудом удержав маску верной тени на лице, женщина пожала плечами и напомнила себе мысленно про обещание Сеньоре.
Уйду. После того, как Вы выпьете чай с ромашкой. – Забрав поднос от двери, бережно провела пальцами по тонкому изящному фарфору, выясняя температуру. Ага, эта ледяная, эта её чашка. Подав Дону чай, она замолчала и отвернулась. Просто не знала, о чем можно говорить с ним, когда он гонит в очередной раз, а ему ведь нужно, чтобы кто-то был рядом. Будем надеяться, что Сеньора добавила лекарство и он уснет быстрее, чем кончится чай. Другого просто не дано. Ночевать снова, сидя у его двери, чтобы утром ломило все кости, не спать, прислушиваясь к каждому шороху? А потом час убивать на то, чтобы сверкать и вида не подавать, что глаз не сомкнула? Но шли третьи сутки, и сон мог победить её совсем и нахер. Пускать слюни на пистолет немного не в её привычках. Не садиться, думать, о чем угодно, хоть о мотыльках за окном.
Забавные создания. Летят на собственную смерть. И так ярко танцуют с пламенем. Какой-то дикий, природный танец. – Обычно ей были несвойственны философские мысли и рассуждения, но после семидесяти двух часов без сна уже будешь думать и про крокодилов в розовых сапожках, лишь бы не уснуть. Сделав глоток, женщина повернулась к мужчине. Заставлять его пить, значит выдать себя с головой, а вот такое неспешное ночное чаепитие с долькой успокоительного и трав поможет ему выспаться. Лишь бы его не тревожили снова те кошмары, где он напрягается всем телом так, что едва жилы не рвутся. Лишь бы только не они.
Когда я впервые заступила на дарованную мне Вами должность, я дала себе слово: Вы не пострадаете. Я не сдержала его. Я лишь прошу дать мне возможность исправить свои ошибки. – Это было тонкой игрой, на лезвии ножа. Сейчас она буквально балансировала на грани. Он мог швырнуть чашкой и выгнать её совсем. Мог запросто приказать расстрелять, как надоевшую игрушку, под видом предательства. Мог и отдалить от себя. Рамон до сих пор оставался для неё закрытой книгой и это настораживало.
За окном резко потемнело, хотя куда уж дальше, в южные-то ночи? Шум капель по веткам, резкий перестук по черепице дома. Люси распахнула окно, вдыхая прохладу дождя. Это был настоящий тропический ливень, прилетевший с Атлантики и подаривший облегчение всем. Кроме неё, высунувшей руки в окошко под дождь. Вода хлынула по бежевому пиджаку, затекая под рукава. Холодная. Ледяная, безжалостная вода. Несущая смерть. Её освобождение и проклятие... Красный цвет... Одежда. Это одежда. И рука, что так сжимает её руку. Вода смоет все, но не грехи.
Что это? Откуда эти мысли? Второй раз за час Люсия выронила чашку. Упав на колени, она схватилась за голову. Вода повсюду, нельзя вздохнуть, она задыхается..
Спина судорожно вздымалась в попытке сделать вдох. Никак не выходило. Схватив себя за горло, она захрипела, стоя на коленях в луже чая и упираясь ладонями в осколки. Она была не здесь и не слышала ничего, кроме шума воды.

+5

26

[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/772535.jpg[/AVA]
Увидев поднос, Рамон только выдохнул, медленно, через нос. Сама Люсия, конечно, могла бы принести что-то... – он чуть задумался, подбирая слово, – ...полезное. Но вряд ли налила бы в чашку семейного сервиза семьи Трилья. Да и чашек тех было две.
Значит, это Сеньора.
Заботе бодигарда ничего не стоило противопоставить тупое начальственное «пшлавон». Правда, этого дон не любил. Наверняка такая полезная привычка имелась у глав всех пяти семей. Нет, четырёх. За исключением самого дона.
Что и неудивительно, если подумать. Он был археологом, студентом, потом профессором, любимцем в научной среде, светским львом – какие начальственные замашки? Умение брать обаянием, харизмой, речью, пусть даже и экзальтированной порой, – ну да, знал он за собой такую… слабость. Вот это да, к этому привычка имелась.
Но это не имело ничего общего с теми манерами, которыми ему пришлось овладевать, став-таки главой клана. Этикет – ерунда, это просто. Покер-фейс – тоже не самое сложное, на научных конференциях порой вспыхивали такие страсти, что держать себя в руках младший Трилья научился быстро. Да и за карточным столом сидеть доводилось не раз. А вот обман и умение притворяться не тем, кто ты есть – здесь потребовалось немало терпения и времени. При том, что результат выходил всё равно так себе.
Но если чай просила отнести Сеньора, то предъявлять претензии Люсии и вовсе не имело смысла.
Поэтому увидев, как она несёт к постели чашку, Рамон только вздохнул, поворачиваясь лицом к двери, приподнимаясь и опираясь на локоть. Заново проходить процедуру усаживания, а особенно последующего укладывания он желания не имел. А лёжа пить – захлебнёшься.
Блюдце он рассеянно сунул на тумбочку рядом с постелью, зацепив взглядом небольшую фигурку из малахита, стоящую тут же. Ещё одна статуэтка в коллекцию, дон купил её всего пару дней назад и даже толком не успел рассмотреть. Вот и попросил принести, только времени на изящную млекопитающую рыбку не нашлось со всеми этими запахами и тенями.
На мгновение ему показалось, что в ответ на мысли темнота в спальне стала сгущаться. Но Люсия у него за спиной распахнула окно, за которым перестук первых крупных капель почти мгновенно сменился шумом льющейся водопадом воды. Ливень.
Прохлада просто хлынула в комнату с потоком воздуха, не призрачная, самая настоящая, и Трилья жадно втянул сырой воздух, расслабляя напряженные плечи.
Звон разбитой чашки заставил развернуться, так резко, что спина отчаянно взвыла от боли. Но вид Люсии, рухнувшей на колени, схватившейся за горло и задыхающейся, был настолько диким, что даже боль полоснула по мозгам не так, как могла бы.
«Тревожная» кнопка, прямо над головой, только протяни руку. Такая была во всех помещениях любого дома Трильи. Сделали в два счета, он даже из больницы ещё выписаться тогда не успел. Но пока Сеньора, или кто-то из прислуги или парней будет бежать сюда, Люсия задохнётся. Она может задохнуться.
«Захлебнуться», – вдруг шепнуло что-то в голове. Может, потому, что за открытыми створками стеной лила вода?
Ее надо толкнуть. «Вытолкнуть».
Чтобы она пришла в себя. «Вынырнула».
Чтобы вдохнула. «Выжила».
Нашарив, не глядя, книгу, пристроенную экономкой под рукой, дон ухватил ее, полураскрытую, за страницы, швырнув в спину Люсии. В глазах как будто взорвалась белая вспышка. Толку-то? Перелетев через кровать, книга бессильно шлёпнулась на пол. Нужно что-то потяжелее, что-то, что он сможет кинуть... Взгляд снова зацепил зелёную фигурку дельфина. Дыхание перехватило снова, но сейчас от боли, у него одна попытка, больше не выдержит.
Схватив статуэтку, Трилья выкрикнул, тем жёстким тоном, каким всегда обращался с ней на людях, чтобы привлечь внимание, только громче, куда громче:
¡Luz!* ¡Ojo!**
И запустил дельфином, целясь во все еще согнутую спину.
__________________________
*Luz (исп.) – свет, слово от которого образовано имя Люсия (Lucía).
**¡Оjo! (исп.) – междометие, производное от «глаз» (ojo), призывает к бдительности, вниманию, может использоваться как призыв к порядку. Переводится как «Внимание!», «Осторожно!».

+5

27

Дай руку мне,
Здесь лишних нет.
Вместе мы - инструмент земного оркестра.
Тот, кто понял это, чувствует силу каждой струны.

Жить. Я хочу жить. Не надо...
Обламывающиеся ногти с идеальным маникюром скребли доски пола. Старый дон уважал дерево за его способность хранить тепло. Щепки впивались под ногти Люсии, пальцы левой руки кровоточили и от пореза, и от этих щепок. Она просто хочет жить и защитить её.
Кого? Её.
Жить. Это не много.
Будьте прокляты. Я проклинаю вас именем Ремесла и во имя загубленных сестёр! Через тысячи лет я найду вас и моё возмездие настигает вас всех. Прощай, моя дорогая. Прощай... нет!

Какая-то часть сознания продолжала сопротивляться, отчаянно таща хозяйку на свет, к жизни. Она не понимала ничего, хотелось дышать. Но мерзкая вода обступала со всех сторон, не давая вздохнуть. Хрипы становились все тише, она отчаянно боролась за жизнь, но проигрывала. Обученная убивать реальные цели, что она могла против видений? Пальцы в очередной раз шкрябнули по полу, и рука сжала фигурку рефлекторно.
Что-то мягкое толкнулось в руку, потянув вверх. Её вытолкнуло на поверхность. Но только её.
Упав на бок, женщина тяжело дышала, пытаясь прийти в себя.
Воды нет. Дождь за окном не считается. Она не тонет вовсе. Опяяять? Пол. Деревянный. Тёмно. Чай. Сеньора. Дьявол, Рамон это видел! – Неловко поднимаясь с пола, она разжала руку, ещё хранящуюся ощущение прохладной резиновой кожи. – Дельфин. Что за дьявольщина?
Вы в порядке, дон? Я... Сожалею, что Вам пришлось это увидеть.
Мотнув головой, девушка села в кресло, отплевываясь от волос, налипших во время приступа.
Налипших?
Люсия прошлась здоровой рукой по шее и футболке. Она была влажной. Непонятно, то ли вспотела, то ли приступ был реальным и её видения далеко не бред параноидального шизофренического сознания. Воспаленные красные глаза (конечно, линзы выпали) смотрели на Дона. Только теперь, когда смазалась косметика и ушёл весь лоск, стало видно, какой ценой ей дались эти трое суток у двери его спальни. А вопрос Рамону – в этом вся Люсия. Вы в порядке, дон? Залепит собственные раны и бегом дальше, хранить его покой.
Странно. Дельфин. Могу я оставить его себе?

+5

28

[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/772535.jpg[/AVA]
Пытаясь не обращать внимания на раскалённое шило, застрявшее в позвоночнике и словно заклинившее спину, так что не повернуться без хрипа, Трилья осел на кровать.
Зря старалась милая Сеньора, приносила тазик и свежее бельё. Всё умывание к черту. Его так прошибло испариной, что майку можно было выжимать.
Вместо аромата лаванды пахло водой. Но снова не так, как обычно пахло во время дождя. Душновато, словно в комнате был пар, какой бывает ранним утром над рекой, чуть мутный, с оттенком донного ила. Но, остыв, не осел влагой на всех поверхностях, а остался висеть невидимым туманом.
С какого и на какого дьявола ему вдруг эта невозможная чувствительность к запахам?! Это что, теперь всегда так будет? Да он же так сдохнет, как только раскурит очередную сигарету.
Вы в порядке, дон? Я... Сожалею, что Вам пришлось это увидеть.
О чём он вообще думает, идиот, глядя на только что задыхавшуюся Люсию?
Чёрт, девчонка совсем плоха. Красные глаза, нехороший оттенок кожи, то ли в желтизну, то ли в серый. Такое дон видел, когда смотрел на себя в зеркало после операции. И после всяких восстановительных процедур. И после приступов. А, ну да, и последние несколько дней тоже, сразу со сна.
Но он точно помнил, что отправлял её спать. Интересное дело, а чем же занимается его бодигард, когда её отправляют на боковую? Приказов дона, значит, мы не слушаем?
Кашлянув и от снова прострелившей боли помянув всеми пришедшими на ум нехорошими словами собственных предков Господь знает до какого колена, Рамон мотнул головой:
– Все в порядке.
Какого там в порядке, но хватит с меня на сегодня откровений и душевыворачивания перед дамами.
– Скажи, чтобы тут убрали. Позови врача. И отправляйся спать. Если увижу завтра, что опять не спала, выгоню к чертям собачьим.
Что-то ещё, она что-то ещё спросила, давай, вспоминай… А! Дельфин.
Трилья пересилил накатившую было тошноту от очередного прострела. Какая-то мысль стрижом чиркнула по краю сознания. Её бы поймать и додумать, но сил оставалось всё меньше, и всё больше хотелось, чтобы пришёл добрый доктор и вправил съехавшие мозги его спине. Хоть сколько-нибудь.
Потом. Думать – потом.
– Дельфина можешь забрать. Иди.

+5

29

Люсия сжала фигурку в больной руке, по которой ещё сочилась кровь. Да, она позовет прислугу и врача.
Но пугать Сеньору и поднимать переполох снова тоже ни к чему, правда? На сегодня достаточно уже треволнений всем обитателям этого дома, включая последнюю рачительную мышь в кладовке, которая утром пищала так, словно не менее хозяйственные муравьи разорили её заначку.
Люси сделала пару шагов к двери и высунула нос:
Алехандро, врача. Живо.
Выглядела она... Перепачканный костюм педантки, встрепанные волосы, красные глаза, искусанные губы и отпечаток руки на горле. Охранник вытаращился на неё, словно прикидывая, а не случилось ли чудо и не встал ли дон, первым делом попытавшись то ли придушить, то ли вытрахать телохранительницу. Но из раздумий его вывел гневный окрик женщины:
Быстро поднял свою задницу! И кого-то из девок растолкай, пусть уберут грязь в комнате дона. Посмеешь разбудить Сеньору – сдохнешь завтра на «дорожке смеха», – так Люсия называла тренировочную площадку для этих орясин. Топот доложил о выполнении приказа. Вернувшись в комнату, она отметила резкое ухудшение состояния дона и в ванную уже практически влетела. Влажное полотенце, чистая майка. Сунув дельфина в карман, она смыла собственную руку, не думая ни о чём. Пока врач проснется, пока приготовит свою шаманскую смесь... Выйдя из ванной, девушка села на кровать начальника и принялась вытирать его лицо. Молча, стараясь не унизить сюсюканьем вроде «потерпите, скоро доктор придёт». Ему и так хреново, к чему лишнее? Просто молча вытирая испарину, она молилась мадонне миланской о здоровье своего дона. Если бы дон умел читать по губам, он бы прочёл молитву. Скрип двери возвестил о приходе врача.
Док, быстрее. – Уступив место врачу, Люсия вновь надела маску бесстрастной особы. Это не она тут пять минут назад помирала, неа. – Помощь нужна? Ну, если нет, тогда я в душ.
Где-то через четверть часа Люсия вышла в халате дона из душа, с залепленным пластырем запястьем.
Как дон Рамон?
Спит. Далеко не отходите. Я тоже буду рядом и бодрствовать.
Спасибо, док. Отдыхайте. – Люсия взглянула на оставленные шприцы с опиатами, сжала рукой дельфинчика в кармане и подошла к шкафу, доставая подушку и плед, чтобы свить гнездо на диванчике.

+5

30

[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/772535.jpg[/AVA]
Люди, взявшиеся воспитывать младшего дона Трилью, столь часто и настойчиво повторяли, что все приказы главы картеля выполняются безоговорочно и неукоснительно, что вполне его убедили. И даже сегодняшнее «откровение» в виде отчаянно невыспавшейся и измотанной телохранительницы почему-то особого влияния на это убеждение оказать не сумело. Хотя над этим стоило подумать. Какой, нахрен, спрашивается, из неё охранник, если глаза краснее, чем у чёрта?
А потому дон приготовился просто ждать живущего на вилле врача, который и укол сделает, и переодеться уж заодно поможет. Но вместо этого получил мокрое полотенце на лоб и невозмутимо-строгое лицо Люсии, принёсшей его и свежую майку, и присевшей на кровать, напротив.
Хотелось послать эту красотку, вот сейчас хотелось, да от души так, и словами попроще, из тех, которыми сама сеньорита Виана посылала его парней. Пару выражений Рамон даже взял себе на заметку, уж больно хороши были. Но вместо этого просто закрыл глаза.
Что уж там шаманил в смесь добрый доктор, дон не задумывался. Но через несколько минут после укола веки отяжелели, прикрывая глаза, в которые словно сыпанули песка. Боль притихла почти сразу, как только он нашёл удобную позу. А лекарства прижали ее и вовсе. Но сон – нет, сон не шёл.
Ливень все ещё шумел за открытым окном. И Рамон подумал о мотыльках. Сбей с крыльев пыльцу, и они не смогут взлететь. Им никогда больше не летать, тем, кто стучался в стекло его спальни и попал под эти потоки воды.
Сотни мёртвых чешуекрылых будут лежать утром на влажной земле прямо у самой стены дома. Сотни мёртвых мотыльков. Сотни мёртвых… бабочек. Мёртвых жёлтых бабочек.
Тех самых, которые всю жизнь сопровождали Маурисьо Бабилонью.
– Какого они цвета?
Кому он задал этот вопрос? Врача в комнате не было. Но ведь кто-то был? Или он рехнулся окончательно и уже разговаривает сам с собой?

+4

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Былое » Крылья мертвых мотыльков