Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » На всякого простака довольно пирамид


На всякого простака довольно пирамид

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время действия: 2015 г., апрель.
Место действия: Шотландия, Норвегия, Латинская Америка.
Действующие лица: Рэймонд Эдвард Скиннер, Хадзилев Ереханов, Кел Мартон.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (31-12-2016 17:34:11)

+1

2

Ступень первая, семейно-основательная

Весь перелёт из Инвернесса в Осло – по пологой дуге через Северное море – Восьмой проухмылялся весело, заставляя патера в соседнем кресле нервно покашиваться. Ну, а что делать, если воспоминания отстоящего уже во времени аж на… целых пять лет! – прошлого вызывали желание дебильно захихикать? К счастью, протестантский священник оказался нервами покрепче, чем тот православный батюшка из рассказа безумного казаха, о котором Рэй и вспоминал сейчас. Ни святой минеральной водицей кропить, ни крестом по лбу оприходовать, как Хадзи, летевшего к друзьям в Японию, патер намерений не проявлял, только всё нервно оправлял и оправлял белую полоску клерикального своего воротничка, да покашливал сдавленно.
Все три часа в кресле автобуса, идущего из Осло в Арендал, Круглый-Восьмигранный, устроивший свой объёмистый баул в багажное отделение, не мог перестать усмехаться, вспоминая то, что ушло в прошлое лишь этим утром.

Шотландия. Нэрн

http://s1.uploads.ru/QMZdg.jpg

Чтимая супруга моя, – аккуратно начал Рэй, спустившись к завтраку, обратившись к жене в духе когда-то прочитанного и недавно перечитанного обоими романа. – У меня к тебе деловое предложенье, – порадовал он мать своих детей.
Денег не дам, – немедля среагировала хмурая с похмелья благоверная. – Опять всё пропьешь, – и добавила, видимо, для выразительности: – Проклятый шотландец.
– Какие деньги?!
– вполне искренне возмутился Скиннер, удержавшись, однако, от замечаний в духе «а сама-то ты кто?» и «у тебя с главной национальной чертой тоже всё в порядке»… А кстати, не сыграть ли на ней чуток?.. – Я тебе путешествие предлагаю. В Норвегию. В замок на скале. Забесплатно. Но...
– Вот именно это «но» и значит, что не забесплатно!
– проницательно-обвиняюще глянула Анхель, не сообразив пока, куда, то есть к кому клонит муж. – Признавайся, что там?! Орда твоих пьяных сослуживцев?!
– Ну зачем орда...
– Рэй скосоротился смущенно, вертя в пальцах вилку. – Один ордынец. Казахско-монгольский.
– Опять,
– горестно вздохнула «чтимая супруга». – Бухать будете?
– Эээ... нет. Нет. Точно нет. На мотоцикле пьяными только убиться можно, а у нас жены и дети,
– бывший штурман выдавал информацию очень мелкими и как бы нечаянными порциями.
Ну, ладно тогда, – смягчилась мисс Оттоман. – Что там в Норвегии?
– Что захочешь,
– с нешотландской щедростью пообещал фантаст. – А потом я ненадолочко сбегу.
– Куда?
– тут же опять насторожилась Анхель.
К пирамидам, – вздохнул Рэймонд, не умевший врать, не без интереса, тем не менее, наблюдая, как зелёные глаза жены становятся ещё и круглыми.
На юга? – уточнила археолог, в отличие от прочих смертных, знавшая, что пирамиды есть во всех частях света.
– Нууу... в Мексику, – опять расчетливо раскололся Восьмой.
Чо-т у меня не стоит на вашу Норвегию, – пробормотала супруга, потерев висок.
Ну, ладно, – покладисто согласился подкаблучник-Скиннер. – Тогда просто отпусти меня туда одного. А вместе мы туда съездим в другой раз.
– О`кей,
– отмахнулась Анхель, вставая из-за стола. – Езжай. Кстати… чтоб по приезду мне справку от венеролога предоставил.
– Что-о-о?!
– теперь округлились тёмные штурманские глаза. – Ты во мне настолько сомневаешься?!
Я сомневаюсь в тамошней воде, – отрезала мисс Оттоман.
Вот черт. Ну, вода там, да-а-а...
Рэймонд почесал в затылке и влюбленно посмотрел на жену… вернее, уже на её гибкую спину. Клич «свободу, свободу, мне дайте свободу, я птицею ввысь улечу!» они сделали девизом семейной жизни и ни разу об этом не пожалели.

На другом берегу моря

http://s1.uploads.ru/hR4XS.jpg

На норвежской стороне, практически на другой планете проживал безмятежные годы семейной жизни Хадзилев Ереханов. Соня холила и лелеяла своего домохозяина, который занимался не только домом, но и детьми, чем безмерно потрясал уже собственного отца, Талгата Ереханова. В просвещенной же Норвегии люди жили ко всему привычные.
Беда пришла откуда не ждали. Вернее приехала и постучала в ворота за подъемным мостом. Семейство Ерехановых-Эрикссонов обитали в замке, на острове, если так можно было назвать скалу с приятным во всех отношениях коттеджем, скрытым скалой от холодных порывов ветра.

Вот сюда

http://s1.uploads.ru/CBfOH.jpg

По извилистому серпантину обитатели его добирались до города и возвращались к семейному очагу. «Замок на скале», как издалека ещё заметил бывший штурман, был совершенно таким же, каким явился скиннеровскому взору в первый раз. Тогда фантаст ещё вовсю хромал, и иногда (стыдобища, но супротив правды не попрёшь) даже опирался не только на трость, но и на руку свежеиспеченной жены. Правда, той хватало ума и такта делать вид, будто это не менее свежеиспечённый муж поддерживает её под локоток. Поднимаясь сейчас по змеистой дорожке виток за витком, Рэй смог обозреть семейное гнездо Ерехановых со всех возможных ракурсов и ещё раз убедиться – предобротный коттедж, вполне заслуживший гордое звание замка, не изменился ни кирпичиком, ни черепичинкой. Впрочем, Восьмой сильно подозревал, что он и лет через триста выглядеть будет так же – на века потомки викингов строили.
Шёл он, шёл, как в сказке, кругалями, поддергивая на плече лямку большущей сумки, и оп! – дошёл, что называется. «Лопни моя душенька, мост!» – как говорила одна мультяшная коронованная особа. Скрип, с каким он опускался, показался Скиннеру донельзя укоризненным – рушишь, мол, паразит такой, семейные устои. Примерно то же мимолётно выразил взгляд открывшей дверь сторожевой валькирии. Но Хадзи был безмерно рад увидеть старого друга, Рэймонд даже честно собирался устыдиться, но... его отвлекли – сперва баул, который уж очень внимал силе земного притяжения, изрядно перекашивая стройную вообще-то фигуру шотландца, требуя как можно скорее сгрузить себя на ближайший участок пола в прихожей, а потом и выскочивший из глубин дома казахский друг.
– Какими судьбами?
– А и раздобрел ты, барашек! Отъелся на овсянке с селёдкой, а?
– смеялся Восьмой, обнимая Хадзи и хлопая по не такой узкой, как раньше, спине. – Ну, скажем так, я постиг твой давнишний дзен – мне захотелось приключений подальше от семейной идиллии. Помнишь, ты дёрнул из Норвегии в Японию когда-то? Ну, вот, а я сделал почти то же самое… почти в обратном направлении.
Практически дожив до сороковника (чего там пару-тройку лет считать), самому правдивому идиоту можно научиться не врать… но и всей правды не вываливать, хотя бы в первые моменты встречи. Даже лучшему другу. Круглый-Восьмигранный действительно удрал от домашней рутины, но... нет, и не в том дело, что «волею пославшей мя жены», (хотя та действительно… уж послала, так послала!), а в том, что… ну точно он знал, что малыши в его отсутствие брошены не будут – там сама Анхель, Полли, бабушка, к тому же, в двойняшках души не чаявшая... переживут все без заблудившего отца, сколь бы хорошим отцом он ни был.
А чего не предупредил? А то бы мы могли куда уехать! Как дела на фронтах отчизны? Мои-то уже к школе готовятся, представляешь? Скоро на чьей-нибудь свадьбе гулять будем!
Семейная жизнь делает людей немного безразличнее к окружающим, а счастливая семейная жизнь — в особенности. Хадзина трескотня замолкла, когда на кухне заработала техника. Рэй, узнавший эту песню – которой ни при каких условиях не стать песней протеста – заулыбался ещё пуще: Соня знала, чем его угощать в первую очередь. Скиннер шаловливо чмокнул бывшего конного разведчика в плосковатую азиатскую переносицу и заверил с ироничным апломбом:
Да никуда бы вы не уехали в день моего приезда, ибо! – указующий в потолок перст подчеркнул значимость следующей фразы: – Ноосфера же существует! – торжественность провозглашенного лозунга, который, впрочем, был пожизненнее многих-прочих, смазалась, однако, сызнова взвывшей кофемолкой. – Веди давай, – по-свойски велел он другу, ещё раз хлопнув того по плечу, – показывай своих жениха да невесту. Лапочку-дочку особенно.
Брови прекрасноликой Сони сошлись на мнении, что этот визит не к добру. Была бы ее воля, она заперла бы мужа-кочевника в подвале рядом с «Ямахой». Но мудрая валькирия ничего не сказала. Пошла накрывать на стол, пока муж лобзался с приятелем. Хадзи понизил голос до интимной громкости и поинтересовался:
Что втемяшилось в твою башку? По хитрым глазам вижу, ты что-то затеял? Турков, надеюсь, не будет? А то сейчас в мире какая-то нестабильная ситуация.
На полупротокольные вопросы о намерениях хитрый, как правильно определил по глазам ханский сын, шотландец пока отвечать не собирался. Такой разговор не на ходу ведется, не сходу, тут подходы надо знать. И подходцы.
Да что ты, на черта мне турки? Мне тюрки ближе гораздо… отдельно взятые, вдали от исторической родины стабильно прозябающие. На холодном ветру, я имею в виду, – но невинная улыбка Восьмого, конечно, никого не обманула. Рей решил затянуть интригу потуже.
«Вот хитро... умный скотт!» – внутренне возмутился внешне по-буддийски невозмутимый Хадзи, только в темный глазах пролетела искрой комета – пролетела и пошла на второй круг. Все, кто его знал — знал и о поистине межгалактических скоростях нейронов и аксонов в мозгах бешеного казаха. Хадзи же старательно воспроизводил вид добропорядочного поселенца. На скале. С мостом. Ага. Добра в семье Ереханова и действительно было порядочно, чтобы хранить и оберегать его.
Несколько килограммов, добавивших Хадзи внушительности и обстоятельности, – не востроглазый вьюнош поди уже – ему совсем не мешали, тем более, что равномерно разместились по всему телу, основательного, казахского кроя. Сидеть бы такому Шалтаю-Болтаю верхом на короткогривой кобылке да объезжать следом за солнцем необозримые табуны, но нет, свил он, понимаешь, «орлиное гнездышко».
Ноосфера существует! – поднял Хадзи указующий перст в потолок и согласно покивал. – Показать мой выводок? Отчего же не показать?! – и легким взмахом руки Хадзи указал на стенку, где на гостей пялились с фотографий целый ряд одинаковых узкоглазых лиц. Но чтобы друга не хватил удар, придержал за плечо и едва ли не носом ткнул в один из многих снимков.
Вот! Это мои, – показывая свою часть клана Ерехановых. – Арслан, а это моя младшенькая... – он заговорщически улыбнулся. – Пока.
Почти шестилетний Арслан героически обнимал огроменную рыбину – на заднем фоне мелькала рыбачка Соня со спиннингом. Трехлетняя Алия выглядела еще более колоритно в крошечном казахском национальном костюме, расшитом золотом и серебром – Талгат души не чаял в самой младшей веточке большого семейства. «Интересно, узнает меня друг в том статном и широкогрудом казахе, что сопровождает юною пери на снимке?» – Хадзи похмыкал. Он был каким-то необыкновенно молчаливым и спокойным, не говорливым – что делать, если наедине с Соней им хватает и пары взглядов, семейная «ноосфера» ведь тоже существовала!
Вот, тюрков все больше и больше... – покивал он. – Посидим у камина. Это Сонина страсть – огонь, живой... Прямо как я.
Дружеская длань легла Восьмому на плечо и развернула – носом в семейную настенную летопись. А что, очень удобно: даже когда семейство в отсутствии – оно все равно всё на виду, в наличии лиц. Одобрительно и (перенимая хозяйскую повадку друга-казаха) важно кивая, Рэй с искренним восторгом полюбовался и кряжистым аксакалом Талгатом, и его храбрым внуком Асланом, и прекрасной рыбачкой, и маленькой степной принцессой в драгоценном шитье, и даже рыбиной – она ж тоже старалась – позировала, вон глаза какие выпучен… выразительные то есть.
Да-а-а... – на самостоятельном уже развороте от генеалогического иконостаса протянул бывший штурман с восхищением. – ...скифы вы, да, азиаты вы. Вас тьмы, и тьмы, и тьмы... – певучая интонация как-то незаметно стала насмешливой, когда Скиннер на одном дыхании продолжил мысль: – ...но в деле продолжения рода вы отстали от нас, потому что... – рука фантаста уже порхала над экранными сенсорами айфона, парой секунд позже предъявленного под хадзин нос, – ...у меня уже пятеро детей, а младшеньких – пока! – мы родили сразу в двух экземплярах. Конни и Тамми ты ещё не видел, любуйся.

Место у камина

http://sh.uploads.ru/vPgWY.jpg

Валькирия принесла гостю кофе.
Явился, змей-искуситель.
Рэй сунул аппарат другу и подмигнул вошедшей Соне:
Что делать, муж и жена – одна сатана, шотландец и шотландка – это тоже огонь и огонь. Мы маленький гордый народ, нам надо ударно выправлять демографию. Змеи-искусители ведь этим занимались, нет? – Восьмому откровенно нравилось поддразнивать обоих, он шалил и знал, что его поймут. Он задорно окинул взглядом по-прежнему стройную фигуру прекрасной норвежки, забрал у неё полу-ритуальную чашку кофе, и охотно уселся в кресло у камина, вдыхая бодрящий парок.
Что в этот раз отчебучите? Вас ведь на секунду одних нельзя оставить...
– Жениться надо на валькириях,
– держа кружку обеими руками, серьёзно заметил Скиннер другу. – Вот мы – правильно женились.
– Да, как вам, болезным, иначе,
– откликнулась, не оборачиваясь, уходящая стряпать мадам Ереханова.
Бывший штурман весело и смущённо гыгыкнул, сделал харрроший такой глоток кофе, и, не возражая на эпитет «болезные» (против правды же не попрёшь!), ответил с невозмутимой наглостью мужа, уверенного в любви своей половинки:
Ну да, в случай чего и в Вальхаллу отволокут сразу.
– В вытрезвитель или санаторий, ты имеешь в виду?
– заинтересованно уточнил Хадзи.
Ну-у-у... – Рэй многозначительно повел носом. – Или хотя бы домой.
– Никакой фантазии,
– в видимых из гостиной дверях кухни Соня всё же улыбнулась, и фыркнувший во вкуснейшее кофейное варево Восьмой точно знал, что Анхель сказала бы то же самое.
Видимо, Хадзи тоже не случайно сел так, чтобы видеть те самые врата в кухонное царство. Убедившись, что рядом с ними уже никто не маячит, после паузы на глоток кофе и короткое раздумье неведомо о чём, казах обронил, переводя разговор на как бы нейтральную тему:
Хочу Дневники мотоциклиста пересмотреть.
– Вива, Куба!
– немедленно откликнулся бывший штурман, отставляя чашку и бросая на Хадзи самый пристальный взгляд. Ноосфера исправно работала на него, и явственно намекала, что не только для него снова приходит «время Че».
Помолчали, переглянувшись как бы невзначай, две пары тёмных глаз – узких и круглых – блеснули одинаково, и, кажется, виной тому была не вспышка горящих поленьев.
В Мексике Попа-пель. Пепелит... – столь же нейтрально сообщил Ереханов, выбирая ещё более безопасную тему – «о погоде и природе».
Скиннер недоумённо поднял брови, потом не вынес, заржал.
Попокатепетль? – переспросил он на всякий случай, и чуть нервно потёр ладонями кресельные подлокотники. – Это почти так же здорово, как Эйяфъятлайокудль.
– Телеведущий вдохнул и сказал,
– подтвердил догадку друга казах. – А я середину забыл. Короче, он проснулся.
Да чего сложного-то?! Попотекатепетль! – рассеянно пробормотал Восьмой, дивясь прицельно точной череде совпадений.
Это не исландец, да. – Хадзилев закивал, как китайский болванчик. – У них в семье сразу три фамилии!
Рэймонд, чувствуя, что ноосфера прямо-таки подпинывает их в нужном направлении, и другого такого случая можно не дождаться, вновь воровато взглянул в дверной проём, глубоко вздохнул, склонился к другу, почти выпадая из кресла, и сказал в самой заговорщицки-вкрадчивой манере записного соблазнителя:
Помнишь наш побег из Приюта? Хочу предложить тебе еще одну поездку... куда-нибудь!
– К Граалю?
– мигнул Хадзи.
Хм. Не. – Рэй смущенно мотнул головой. – К пирамидам Театиуакана.
– Не хуже, чё!

Хадзилев казался менее удивленным, чем фантасту ожидалось, и опять этот загадочный блик в зрачках – ну точно же мелькнул!..
Ну дык! – Восьмой, в свою очередь, хлопнув друга по плечу, шепнул горячо и с непонятной тоской: – Айда, нукер?.. Ветер в гриву!
– Скалка в ребро?
– незамедлительно откликнулся Хадзи и даже на тон ниже, зыркнув в сторону кухни.
Тишина за окном, кажется, раздумывала – не разразиться ли бурей. Глаз не сводя с лица бывшего гурия, Рэй затянул не только интригу, но и паузу по самое «не могу», и когда воздух уже запотрескивал от напряжения, произнес самым терминаторским тоном, почти не разжимая губ:
Мне нужна твоя одежда и мотоцикл.
– Вывалишься,
– ошалело отреагировал отзеркаливавший его позу казах. – Я поправился, располнел. Упитанный барашек в белой папахе.
– У тебя есть мотоцикл?
– не отставал Восьмой, который вообще-то был человеком деликатным. Иногда.
Мото в цепях в подвале-подземелье, – так же сдержанно, по-терминаторски, процедил Хадзи.
Рэймонд откинулся на спинку кресла и возрыдал горестно... радостно то есть ржанул со всхлипом:
Что-то я вспомнил детскую книжку с картинками, мне бабушка её купила... там у хана чудо-конь в цепях был, которого надо было на красотку обменять...

Отредактировано Рэймонд Скиннер (31-12-2016 18:23:34)

+1

3

Пировать переходим сюда

http://se.uploads.ru/MSWIn.jpg

Ступень вторая, пиршественная

Стол на кухне, судя по звукам, загружался яствами. Кофе был допит, и ничто не мешало перейти к месту грядущего столования. 
Милая, – все богатства интонаций слились в подозрительно слащавом голосе казаха, – Рэй хотел бы мой мотоцикл посмотреть...
А что такого, это слово, понятный для посвященных пароль, уже прозвучало в гостиной, отчего бы не продолжить тему.
Наглая, поистине наглая, так как всегда прощаемая раскосая рожица теперь смотрела в глаза Сони. Та обмахивалась краем полотенца, расшитым по краями солярными узорами.
На ночь глядя? Голодными? Это вы меня за доктора Швайнштайнгера принимаете? А ну марш за стол, мотоциклисты!
Соня, этот же из футбола! – всплеснул руками Хадзи. – А там был другой... немец.
Но хозяйка дома уже обратилась к гостю:
Ну, мой руки и за стол. Думал, в сказку попал?
Вот-вот, в нее самую. Сначала накормить, потом напоить... – при этом казах подмигнул, за что получил шутливый подзатыльник от жены, но продолжил: – и пытать... пытать... лампой в лицо!
Помолчи уж, – Соня спихнула его с дивана в сторону ванной комнаты, чтобы показал Рэю путь-дорогу. А пока мужчины совершали омовение, женщина с любопытством рассматривала багаж Скиннера. Тот скромно разместился посреди гостиной.
Не рюкзак, настоящий баул. Зоркий взгляд валькирии углядел его за плечами гостя, но вначале она решила, что шотландец рехнулся в той же степени, что ее казах, и решил заделаться туристом. Но пять детишек и Анхель, продемонстрированные с экрана смартфона, ее мгновенно разубедили. Она помахала свои телефоном, в котором, разумеется, было приложение – «а не бомба ли это?», тот исправно сигнализировал: «Интересно!».
Усадила за дубовый, круглый, как тарелка, по восточному обычаю, стол, уставленный рыбными деликатесами и заготовками, пересланными любезной свекровью из Казахстана. Советские замашки несколькими миллионами евро в бюджете не искоренялись.
Угощайся, свое, домашнее... Конечно, бешбармаком не угощаю, но селедка своя.
Обозревая стол, Восьмой восхищенно присвистнул. Бешбармака, в самом деле, не наблюдалось, но не наблюдалось только его – все прочие яства, мыслимые и немыслимые, красовались на скатерти, удивительно, что не самобранке. И Соня здорово поскромничала – своя была не только селёдка, ох, не только! Один из дядей Эрикссонов совершенно не зря подвизался в рыбоохранной службе – треску, сёмгу и палтус в норвежских (и не очень норвежских) водах тоже ловили отменного качества, а количество сданного улова явно отминусовалось частично и на это обилие рыбных блюд.
Усаживаясь (и ухмыляясь, и вооружаясь вилкой) Скиннер подумал, что хоть минимальная доля русской крови… нет, точнее даже – осуществленная возможность подышать «русским духом» дольше двух часов, видимо, воздушно-капельным путём передавала любому любовь к кухонным посиделкам… правда, конкретно эти, хоть и классические – на троих – стоило называть застольем. Или «пиром горой»? – в компании Ерехановых великий и могучий русский язык властно и радостно заполнял пересохшие лакуны в памяти литератора, как прилив под скалой, на которой они, собственно, обедали чинно... До некоторых пор чинно и важно.
Соня старательно подкладывала мужчинам в тарелки. Вот чуяла ее душа, шотландец явился сбивать Хадзи с пути домашнего, но хотя бы обильной едой надеялась она затормозить вылет гордой казахской птицы из гнезда.
Мешочек у тебя с секретом, – прокомментировала она и строго оглядела Рэя рентгеновскими лучами подозрения: – Очередные рога для Хадзи приволок? – ну, конечно, она имела в виду тот самый шлем Чингисхана, ставший причиной ее нежнейшей дружбы с паралимпийской сборной Норвегии по волейболу.
Рога? Какие ещё рога?.. Не-е, с рогами он у нас сроду, барашек степной. У него они свои, природные, тут моя помощь не нужна. Мы говорим «Хадзи» – подразумеваем «приключение», – не смутился бывший штурман, дохрустывая крошечным маринованным огурчиком. – Мы говорим «Рэймонд» – подразумеваем... – чего там подразумевать эдакое благопристойное, сразу не придумалось, в голову-то лезло опять же «приключение»… и это если в лучшем, отцензуренном варианте.
...подразумеваем – комедию абсурда, – уж не знал Хадзи, как там у Рэя складывается с другими приятелями, а для него лично дело обстояло именно так. Но он не обижался, ему даже нравилось, когда проложенный благоверной супругой путь складывался гармошечкой и попа взлетала на ухабах, будто на сиденье древнего, как сама казахская степь, сельского автобуса. Или так складывалось, потому что они оказывались вместе.
Он понимал, что Соня уже все просекла, поэтому усиленно питался на публику. Приключаться лучше на сытый желудок, – это было святое правило всех то ли восьми, то ли девяти дядек Эрикссонов. Скиннер же с особенным вниманием рассмотрел попочку корнишона, типа, размышляя, дожевать ли и её, или не надо, отложил всё же огрызок на тарелку и принялся вытирать пальцы о салфетку с монограммой – всё как у взаправдашних владельцев замка, красиво жить не запретишь. Как бы потому он не закончил фразу, сбившись на другое:
Но ты же знаешь, Сонечка, что валькирии, они такие… – Рэй неопределенно взмахнул салфеткой – совершенно в фольклорном русском духе «ай-люли, калинка-малинка», словно девушки из ансамбля «Берёзка». – …они же, валькирии, не только уносят, они ещё и приносят иногда. – Закончив мысль, бывший штурман сам обалдело посмотрел на кусок льняной ткани у себя в руке, насмешливо фыркнул, качнув головой, и бросил предмет сервировки на стол, будто он, пропитанный кислотой, жёг ладонь. – Да ещё, как сказал один советский сатирик – «Кто где работает, тот то и имеет». Ты вот мужу чингисханов конфискованный шлем вручила «на якобы продать», а я у жены-археологини сам забрал... – Рэймонд опять хмыкнул, косясь назад, на свой баул. – ...артефакт, но на «выбросить».
С рогами, значит, угу, – хрустел в унисон Хадзи. Подводная лодка из степей Казахстана очень так удачно всплыла в норвежском фьорде. А Рэй самым безответственным образом махал салфеткой.
Эй, ты к моей жене не подкатывай, – мол, ты ко мне подкатывай – позволил Хадзи себе немного взревновать.
Соня в свою очередь отмахнулась от мужа салфеткой. Обернувшись, Рэймонд серьёзно оглядел норвежско-казахскую супружескую чету, не сомневаясь, что Соня в сумку уже слазила, увидев упакованный в якобы стеклянный контейнер глиняный сосуд красновато-коричневого цвета, и подытожил:
В общем, это опасная штука. Много, много непокою принесла она с собою. Мы вот собственную экономку из прошлого едва выцарапали – в гирлянде из цветов и уборе из страусиных перьев века эдак четырнадцатого. Так что… с этим предметом сразу две сказочки вспоминаются – про Кольцо, которое надо отнести к Огненной Горе и сбросить в жерло, и про «горшочек, не вари».
Подперев щечку, Соня слушала гостя и неодобрительно качала головой:
Как же выбросить? Это не хозяйственно будет. Даже если и опасная, что с того? Есть же способ правильного применения.
Нет у него, душа моя, правильного применения, у артефакта этого, вообще нет, программой не предусмотрено. – Подтверждая слова ещё и жестом, Скиннер даже руками развёл – хорошо, что в пальцах уже не было платоч... салфетки то есть, и это больше не выглядело движением никакого народного танца. – И защиты от дурака тоже нет, наоборот, легковерные прям-таки притягиваются в зону его действия. Нет, я не тебя имею в виду, – прозорливо поправился бывший штурман.
Ну, это вам решать... – пожала плечиком мадам Ереханова. – Только не упокаивайте это в моем садике. Хадзи знает, какой там тощий плодородный слой и как долго пришлось разрабатывать...
...этот камень, – Ереханов сунул другу под нос ещё и хорошо разработанные ладони в мозолях. Рачительная Соня умела экономить семейный бюджет. И пока дети гостили у деда, в своем родовом замке домохозяин не сидел без дела.
Уже в следующую секунду Скиннер послушно пялился снова, теперь на трудовые мозоли друга – корчевателя камней. Покивал, оттопырил губу, показал большой палец – молодец, ударник.
Ну так... ты же под мостом живёшь? Вот троллем и работаешь, нет? Дарю тебе идею – забесплатно, цени! – скорчив самую таинственную мину, Рэй наклонился к уху поднимающегося из-за стола казаха и сказал очень громким шёпотом: – Из камней в саду можно устроить сад камней. И никто не прикопается, потому как – изыск, сам понимаешь! – назидательно подняв перст, изрёк он.
Бери свой горшок и валим в подвал. По дороге расскажешь! – скомандовал Хадзи, разрывая мучительную связь хозяйственных шотландцев и не менее рачительных норвегов. Домовитым казахам хотелось приключаться, поэтому они курили в коридоре. Предусмотрительно завершив обед.
Восьмой и сам вспорхнул со стула, приставляя его на место – к столу. Ему тоже до ужаса хотелось приключаться, поэтому приглашений следовать за неожиданно, как оказалось, курящим казахом не потребовалось.
Прислонившись одним плечом к коридорной стене, другим Рэймонд пожал, после того, как прохладным и насмешливым интересом оглядел друга с ног до головы:
В подвал-то я завсегда, но ты докури сперва, а то мало ли. Бензин, масло... а ты у нас кто? – сам же говорил, огонь. Прямо искришь и пепелишь, Попа...петль, – и, хмыкнув, свалил снова на кухню – подкатывать, конечно, к Соне, по-королевски восседающей посередь кухни.
Уж раз твой друг заговорил про Кольцооо, – протянула с хитрым видом белокурая женщина и откинулась на спинку кухонного стула. – Как там у оригинале было сказано: «Бейте тарелки, бейте розетки!».
Конечно, ты же женщина, а не посудомойка! – Хадзи чмокнул женушку в щечку и принялся наполнять чрево посудомоечной машины. – Рэй, извини, но чистота превыше всего!
Мизансцена «Хадзи и посуда» настолько Скиннера заворожила, что он даже передумал спрашивать, почему женщине, а не посудомойке не нанять в помощницы... еще одну женщину. В конце концов, не каждая домработница – Полли, а этим двум домоседистым-хозяйственным голубкам и Полли бы, наверное, помешала вот эдак ворковать. Однако никаких угрызений по поводу того, что сейчас вот разорит семейное гнёздышко, разрушит идиллию, фантаст по-прежнему не испытывал, и зазрений тоже – уж больно азартно горел узкий казахский глаз – и явно не отблеском красной индикаторной лампочки чудо-машины.
Хитрый же шотландец подхватил скатерть со стола, а стихи с полуслова – знал ведь, чем пронять:
Об пол бутылки! В печку салфетки!
Будет порядок – только скажи!
– глянул невинно на хозяйку, затолкав ком скатерти в стиральную машину: – Это тоже было в оригинале.

+2

4

Ступень третья, подвальная

Вот теперь можно было со спокойной (и радостной, и полной предвкушений) душой валить в подвал и выручать из заточения «мото». Рэймонд не удержался, сделал Соне ручкой, в смысле – показал «Рот Фронт» сжатым кулаком, перед тем как начать через две ступеньки ссыпаться по лестнице вниз, как мальчишка, еле дождавшийся звонка с урока. Все эти полтора года, что он ходил без палки и без боли, он и не ходил – бегал, все дни бегал, будто старался компенсировать семь сидячих лет. Иногда даже казалось, что присесть он попросту боится – а вдруг-де не встанется.
Вот придумал про «горшочек не вари»! Соня ж подумает, ты ее мультиварку проклясть решил. А что там с пирамидами? – поинтересовался Хадзи, еле поспевая.
Он мало что понял из объяснений про волшебный горшок. Впрочем, и никто не понял бы много – Круглый темнил вовсю. Вот и сейчас он дурака валял – обернулся у дверей, сделал непонимающую морду:
А что там с пирамидами? И где пирамиды?
У тебя! – слегка рассердился Ереханов.
А! У меня с ними все хорошо, – заверил этот шотландский паразит. – С пирамидами у меня всегда всё хорошо. Вот без пирамид – не очень.
Рэй, в общем, совершенно не удивился бы, стой на страже гаражного подземелья вся великолепная семерка сониных по-викингски канонно бородатых дядьёв, плюс еще парочка. Но нет, Хозяйка Семейной горы сочла, что хватит и дверей только – зато каких, банк иной позавидует. Восьмой аж присвистнул.
Скажи слово, друг, и... как там «друг» по-казахски?..
Хадзи смерил друга возмущенно-красноречивым взором.
Пойдем. Прекрасное не терпит суеты и смехоты, – отчеканил он.
Едва за его спиной осталась супруга, умудряющаяся и для горохового супчика из пакетика чистить картошку, жарить-парить овощи и сбегать за пряными травками в оранжерею, Хадзилев Талгатович стал серьезен не по весу. Хотя по весу... именно так, он больше не был легковесным барашком Хадзи, которого с легкостью удерживала ветка ясеня. Это когда турки решили реконструировать эпизод из «Золотого ключика», с Хадзи в роли Буратино, повешенного вверх тормашками на Поле... Поле Чудес в Стране Дураков.
Ныне казах был далек от Страны Шоколада и Сейфов, он был в горах, где солнце встречало свой закат, если смотреть сюда из Страны Восходящего Солнца. Именно оттуда и был привезен тайный зверь, стальной друг Хадзи – его Японский Дракон. В отличие от драккаров сониных родственников этот передвигался только по суше. В стране фьордов тут было не разогнаться, но не в скорости тут и было дело.
Врата Ада... о, простите, велено же было не прикалываться над прекрасным, (хотя неисправимо вредный шотландец закатил глаза, показывая своё глубокое сомнение по поводу того, что оно может потускнеть от «смехоты»), то есть внутренние гаражные ворота, так уж и быть, без суеты, как полагалось, распахнулись (и без скрипа, как не преминул заметить тот же шотландец, в отличие от подъёмного механизма моста), и восхищённым взорам – вот без дураков восхищённым – предстало чудо технической мысли. Рэймонд не сдержался – присвистнул, не только от восторга, но и от удивления: пленённое мотосовершенство от концерна «Ямаха» действительно прямо-таки до смешного напоминало ту самую картинку с могучим чёрным жеребцом, обвитым цепями. Ноосфера, судя по всему, просто по-хакерски вламывалась сегодня в две бедовых темноволосых головы.
Знакомься. Как ты любишь.
В глазах Хадзи вспыхнула какая-то далекая мысль, словно бы он что-то пытался припомнить, но воспоминание как-то ускользало от него.
Ну, так что там, в этой твоей Гватемале? Чемодан твой трясти-то можно? Как повезем и как полетим? Какие прививки делать? У них там нет случайно этого... петушиного гриппа? Я не из-за себя беспокоюсь, у меня – дети...
Говорливый до того не в меру скотт, в глазах которого тоже наплывом, как при наложении видеоэффектов, засветилось полупрозрачно нечто эдакое, романтично-мужественное, как береты идущих в закат барбудос, сглотнул и сипло проблеял:
А? Какая Гватемала?.. Какой чемодан?.. – сходство скованного по колёсам и рулю «мото» с памплонским чёрным быком было столь ошеломляющим, что дар речи, равно как и способность соображать, видимо, вернулась к фантасту не сразу. Он с трудом отвёл взгляд от зализанных обводов XJ900S, провёл ладонью по лицу, будто стирая морок. – А, ты про Мексику и рюкзак... можно его трясти, можно. Даже ронять можно, как меня уверили, там суперпластик, не расколется, только открывать контейнер ни-ни. А то...
Восьмой ещё и головой тряхнул, чтоб окончательно прийти в ум. Это помогло, потому что он смог смотреть не на мотоцикл, а на друга, и даже процитировал:
Приходил к нему Мондамин.
Молчаливо появлялся,
Как роса на землю сходит,
Принимающая форму
Лишь тогда, когда коснется
До травы или деревьев,
Но невидимая смертным
В час прихода и ухода.

Благотворное действие поэзии сказалось незамедлительно: мастер слова перестал загипнотизированно, незаметно для себя приближаться к Японскому Дракону, вполне разумно поясняя внезапный приступ мелодекламации:
То есть это к Полли он таким приходил... Оно... – Рэй опять запнулся, поправившись смущённо: – Он... Полли говорила, что это был мужчина. Стройный станом и прекрасный, он стоял в своем наряде; в головном его уборе перья веяли, качались. – Прерывистый вздох красноречивее, чем сам литератор, говорил о том, что просто явление индейского красавца – это ещё не всё. – Но к тебе или кому-то ещё придёт женщина. – Вся это труднообъяснимая, но, чёрт возьми, более чем реальная мистика явно выбивала бывшего штурмана из дорожной колеи, но он героически в неё вернулся. – До Латинской Америки точно полетим... ну или до Центральной, как ты решишь, у меня готового маршрута пока нет. А потом поедем, помчимся... Про прививки не узнавал. Кажется, надо от тифа, желтухи, и... в общем, стопроцентно не от петушиного слов... гриппа.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (25-05-2017 16:01:12)

+3

5

Ступень четвёртая, полётная

Простудиться можно и в апреле. Особенно в северной стране, особенно южному гостю. И если ты, Кел, в очередной раз полезешь к серфингистам и решишь, что гидрокостюмы с утеплением не для тебя придуманы – будешь снова проходить таможенный контроль в аэропорту с платочком у носа, убеждать, что у тебя не птичий грипп, не свиной, не атипи-пчхи-чная пневмония, вот и антигистаминное с собой, это на кошку подружки так по-пчхи-му-то среагировал.
А в Гватемале хорошо, тепло. Можно отогреться за те две недели, которые остаются до съемок. В себя прийти, по экскурсиям помотаться, отогреться – или об этом ты уже вспоминал? Экскурсии – это же просто мечта! Не говоря уже о любви ко всем этим древностям – там же и приключений хватает!
Мартон задумчиво пролистал сценарий, отложил его в кармашек на кресле перед собой, разложил столик. Возле иллюминатора – он с детства любил именно это место, возле иллюминатора, ближе к крылу, даже достопамятная катастрофа в Колумбии любви к самолетам не отбила. Только сейчас и лайнер побольше, и байк в багаже. Ехать куда-то без средства передвижения, надеяться на местные чудеса техники и на свои ноги – хватит, пробовал, не вдохновило.
Достав из рюкзака нетбук, Кел включил его. До взлета минут двадцать, еще успеет почитать. Сейчас начнется основная посадка, зашуршат сумками соседи по салону. Прохладно здесь все-таки… Он надел капюшон парки и снова углубился в чтение.
Ровно до того момента как вероятный сосед по креслам дипломатичным и нервным кашлем намекнул на то, что в вышеозначенное кресло планируется усадить «пятую точку», а не посторонний рюкзак потрепанного вида.
И кашель-то знакомый. Нервный, но такой знакомый, что и смотреть не надо.
Рэй, сейчас все уберу, не нервничай так, как будто тебе на килт наступили, – Кел рассмеялся, сдвигая капюшон. – Тебя куда несет?
И аккордом – тихо чихнуть в платок. Простуда, чтоб ее!

+3


Вы здесь » Приют странника » Будущее » На всякого простака довольно пирамид