Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Былое » Доктор и котёнок


Доктор и котёнок

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

Время действия: 2008 г., октябрь.
Место действия: Италия, Венеция, тайный бордель Дом Забвения.
Действующие лица: Эрел Доусон, Харт Гейдрих.

+1

2

Комната Эрела Доусона

http://sa.uploads.ru/k1CZp.jpg

С опущенными веками лежать было даже хорошо – казалось, что сейчас встанешь, и день пойдёт так, как только что задумал, под одеялом планируя распорядок... хотя, собственно, какой у раба распорядок? – даже если это день выходной-неприёмный, как вчера был, например... однако стоило глаза открыть – их тут же начало ломить. Бессонная ночь... очередная бессонная ночь сказывалась, настроение пропитывалось невесть откуда взявшейся едкой горечью, а законная утром бодрость уходила, как вода в песок. Потом она, может быть, вернётся, не вся, конечно, какой-то, с каждым разом меньшей долей, но Эрел надеялся на то, что снова сможет протянуть до вечера, как смог вчера и позавчера, да и третьего дня тоже. 
Самое обидное, что, в принципе, ни прошлой, ни позапрошлой, ни ещё одной ночью раньше спать ему никто не мешал – ни собственные клиенты, ни господа, искавшие плотских удовольствий в соседних комнатах, ни сами беспокойные соседи, коллеги, так сказать по секс-индустрии – все, словно сговорившись, вели себя на удивление прилично... а шотландец, тем не менее, глаз не смыкал до рассвета, да и после солнечного восхода засыпал беспокойным неровным сном на пару часов, не больше.
Вот что за гадство! – проводя подушечками пальцев по чуть покрасневшим векам, досадовал писатель, хотя вопрос был риторическим, а ответ известен – он банально переутомился. Всё пытался себя обмануть, урвать от сна полчаса-час для письма – вот допишу страницу, вот только закончу главу. Ну и… за что боролись, на то и напоролись, сон отступился от упрямца из Хайленда.
Судорожно зевнув, лежавший навзничь в широкой и упругой кровати, на свежезастеленном вчера белоснежном белье Доусон зябко натянул одеяло на плечи – даже в пижамной куртке рубашечного покроя было прохладно – она всё время распахивалась. Молодой мужчина хотел её запахнуть под тёплым одеялом, утопая в мягкой подушке растрёпанной русой головой, но левая рука безвольно упала на обнажённый живот – накатила дремота, тонкая и сразу же тающая, как клочки осеннего тумана над тротуарами вдоль канала, куда выходило окнами палаццо. Ладонь в полусне неосознанной, легчайшей лаской заскользила вниз, по гладкому, как у восьмилетнего мальчика, лобку, тоже вчера аккуратнейшим образом выбритому – полвечера было посвящено личной гигиене – промыванию кишечника, купанию, бритью всех мест, кроме скальпа... Занятно, что эти, в какой-то своей части даже унизительные, интимные процедуры перестали смущать Эрела задолго до попадания в должность бордельного раба, незаметно так, естественно даже став частью госпитальных будней. Коснувшись члена, Доусон тихонько застонал, скорее даже удручённо выдохнул, понимая, что последняя надежда хоть ненадолочко уснуть исчезла. Чистые, несмотря на бессонницу, глаза распахнулись, созерцая матовую белизну потолка.

Отредактировано Эрел Доусон (04-05-2017 21:24:41)

+3

3

«Бессонница. Здесь почти все ей страдают. Кто-то от безделья, кто-то от смазанных границ суток, кто-то из-за постоянного ожидания боли, кому-то не терпится заполучить оплаченное довольствие. Боюсь, скоро это постигнет и меня. Но нет, я хороший доктор, по крайней мере, для себя».
Гейдрих идет сюда уже во второй раз. Он прописал безобидный гормон сна, дал инструкцию, у парня все нормально с головой, даже странно, должно помочь, хотя бы на пару недель. Если все действительно в порядке.
«А разве здесь такое бывает»?
«Эрел, он такой чистый, так хочется его испачкать, но не так, чтобы кровь на белоснежных простынях... не так, только не так. И да, так думаю я, убийца. Что это за странная дрожь, сродни волнению? Но это не то волнение, что бывает на охоте, это другое. Я действительно хочу его видеть».
– Смеется, тихо, беззвучно, лишь стенам виден его смех...
«Я хочу кого-то видеть? Ложь. Я хочу его трахнуть, я хочу быть в нем. В его душе и его теле одновременно. Интересно, он любит виноград? Я вот люблю. Я должен был узнать, что он любит».
У Гейдриха в пакете не только виноград, там коньяк, шоколад, безе, и всего понемногу. Только  здесь у него появилась эта дурная привычка что-то приносить с собой. Как в больницу. Бордель – та же больница, если подумать так, как думает Харт.
Сейчас утро. Непосредственный стояк уже спал под струями ледяного душа. Но дело не в нем. Дело в желании овладеть, слиться, пропитаться чужим потом, и довольно отвалиться, как насосавшийся клоп, вот в чем суть. Мерзкая надо сказать, но с годами научаешься воспринимать это, как должное, особенно, если это твоя работа – воспринимать все, как должное.
Все же утро и доктор облачился в белоснежный накрахмаленный халат, он вымыл руки под горячей струей воды, даже тщательнее чем обычно, его маникюр, как всегда, безупречен. У него есть все, чтобы понравится, и даже больше. Он уверен в себе на 120%, но все же, где-то скребут эти подлые лохматые существа.
«Выдохни. Это всего лишь пациент. Нет, это не всего лишь пациент, но теперь можно. Теперь можно потрогать, а не только делать зарисовки в блокноте, теперь можно даже... больше».
Вот это и выводит из равновесия – всегда было нельзя, а теперь можно.
«Просто прими это, Харт, и живи дальше».
Так и следует поступить. Тихий стук.
– Я вхожу.
И он входит, ведь не скажет же ему раб – нет. К тому же, ему совершенно не обязательно говорить – нет. Доктор пришел с максимально добрыми намерениями, на которые вообще способен.
Он проходит в комнату и присаживается на край кровати. Пристально смотрит:
– Вижу, опять не спал. Таблетки не помогли?
От доктора ничего не скроешь: ни взгляд, чуть подернутый сонной истомой, ни чуть приоткрытые влажные губы. Уже без слов он проводит по одеялу ладонью, заставая там руку. Харт улыбается. Мягко, одобрительно. Он поглаживает поверх, то, что он испытывает, пока еще не успело вписаться в его матрицу, то, что он собирается испытать, туда точно не впишется. Кажется, пахнет марципаном.
«Нет. Это иллюзия твоего одурманенного сознания. Дезинфектор – максимум, освежитель. Так пахнет этот мальчик».
«Так глупо. Дьявол, как глупо. Завтрак в постель. Но ведь не было, ни разу».
Он опускает руку вниз, недолго шебуршит в картонном пакете и достает почти идеальную кисть винограда.
– Хочешь? – и в этом «хочешь» не банальное предложение напитать бренное тело. Этим «хочешь» доктор предлагает все, что вообще может предложить в сложившейся ситуации.
Непозволительно, но он прикладывается рядом. У него есть целых две руки, чтобы одной поглаживать слегка напряженный член, а другой подносить к лицу ароматную гроздь винограда.
«Вот бы еще пару рук, но смотрелось бы некрасиво».
«Кажется, здесь я впал в какую-то дикую иллюзию, наподобие глупых детских сказок. Раб кажется мне ангелом; хоть я демоном себе не кажусь, и то славно».

Скоро этот чертов халат займет положенное ему место на полу, а вероятно ему составят компанию и другие ненужные вещи.
«Его кожа. Я так хочу прикоснуться к ней всей возможной поверхностью».
В Доме Забвения доктор следит за своим внешним видом даже более, чем обычно. Волосяной покров нужен лишь для антуража, для всех других целей он излишен.

+3

4

Чем ещё плохо отсутствие нормального по качеству или хоть по количеству сна – скорость мышления катастрофически падает, мысли становятся рассеянными, короткими, беспорядочно рассыпающимися, будто кучки трепещущего в падении конфетти, да и скорость реакций никуда не годится. Вообще никуда… – заложивший правую ладонь за затылок, чтобы потянуться, и тем пробудить хотя бы тело, нывшее от череды неудобных положений, в которую в очередной раз превратилось ночное время, Доусон с опозданием воспринял и стук в дверь, и предупреждающую реплику из-за нее, и само открытие двери. Белый халат доктора Харта вообще его словно заворожил, парень только мигнул удивлённо – не ожидал визита вот так, прямо сразу по пробуждении, и не успел убрать шалунью-руку с собственного… хм… уже даже и не живота.   
Но это же врач… – кажется, шотландец смущённо и чуть виновато улыбнулся уже знакомому человеку, с мистером Хартом они уже виделись здесь, тот произвёл приятное впечатление, да и вообще Эрел врачам доверял. Просто потому, что без них точно не дожил бы до сегодняшнего, пусть и не самого радостного утра. – Однако… ценная же я всё-таки игрушка, видимо: стоило вчера во время наведения красоты пожаловаться помогавшему рабу на возобновившуюся бессонницу – и пожалте – к вашим услугам снова психотерапевт. Как в лучших домах Парижа и ЛондОна… хотя кто знает, как оно, в тамошних-то Домах.
Не спал. – Эрел не стал лгать присевшему на кровать медику, это не имело смысла. – Таблетки… помогали сначала… – он досадливо свёл брови – и оттого, что знал, в общем-то, что прописанное Хартом лекарство поможет слабо и разве вкупе с сильным обезболивающим, а без него это мёртвому припарки, но постеснялся сказать об этом врачу и прослыть капризным пациентом-всезнайкой-ипохондриком, и потому, что теперь правую руку убрать было особенно необходимо …и особенно неудобно.   
Да и поздно к тому же – её накрыла рука Гейдриха. Попытавшийся приподняться на локте шотландец взглянул почти жалобно – вот видите, какой я испорченный, сам прямо не ожидал – и это сожаление было искренним, так что видеть во враче очередного извращенца Эрелу не позволяла совесть. А кто тут не извращенец?! Сам-то каков? Правда, извиняло писателя то, что эрекция была у него очень редкой гостьей, а чтоб вот так, без стимуляции практически – вообще чудом можно счесть.
Виноватый взгляд пропитывался симпатией – после ночи боли ощущать рядом кого-то живого и сильного казалось чем-то вроде спасения… ну чем-то желанным – точно. Бросив попытку приподняться, Доусон снова лёг затылком и плечами на подушку, освобождая правую руку, чтобы от прекрасной кисти отщипнуть пальцами янтарную продолговатую ягоду.
Хочу, спасибо…
Удивительно, но ощущение того, что бордель – это больница, Эрел в полной мере с Гейдрихом разделял, того не зная. Иногда гостинцы – большая радость для пациента… а ягода, наверное, сладкая… губы уже округло обхватили гладкую кожицу, а передние зубы сдавили посредине, наполняя рот прохладным соком.
[AVA]http://s5.uploads.ru/saDJM.jpg[/AVA]

Отредактировано Эрел Доусон (09-05-2017 14:03:36)

+3

5

С увлажненных сочным плодом чувственных губ Харт переводит взгляд на инвалидное кресло.
«Хороший агрегат! Спортивная».
Ходовая рама усилена, колеса имеют уклон вовнутрь.
Доктор Гейдрих посмотрел на губы и пальцы, которые доставляли сладкое удовольствие к месту назначения.
«Эрел, неудачно упавший ангел», – доктор улыбнулся своим глупым мыслям. – «Хотя бы я не вижу себя демоном».
Он, наконец, убрал руку с его паха, там все отлично функционировало и без его участия. Он видел смущение, на чуть порозовевших щеках парня. Он старался не прижиматься к его боку, и хотел бы скрыть, что врачебный халат до поры до времени скрывал, безотказность действия на доктора смущения. Эта было одной их тех вещей, перед которыми Харт не мог устоять, несмотря на свой схематичный, разделенный на ячейки рассудок.
Как ты чувствуешь себя, Эрел? У тебя же болит все тело, ты поэтому не спишь. Тебя посещают печальные мысли? – шепотом в самое ухо, щекоча дыханием волнистые пряди. Еще тише: – Я могу увеличить дозу опиатов.
Дальше... Гейдрих словно в трансе, который он навел на себя сам, правильными тональными переходами голоса. Он обхватил запястье пациента и коснулся губ его пальцами, теми, в которых Эрел держал виноградину. Обхватил губами, провел языком с внутренней стороны, от средней фаланги к подушечкам; потерся о них языком. Затем выпустил пальцы изо рта с явным разочарованием, но руку парня оставил лежать в своей крепкой ладони, не сжимая, так, словно предлагая на нее опереться.
Он найдет способ избавить парня от боли, он так хочет посмотреть на его удовольствие, от так хочет его целиком. Чтобы хотя бы несколько часов мир не требовал с него дани. Доктор почувствовал сухость во рту и аккуратно откусил одну ягоду от грозди. Его бедра непроизвольно двинулись вперед, и он прижался к бедру Эрела своим отвердевшим членом.
Я могу избавить тебя от боли. Правда, вылечить я тебя не могу.
«Слышишь меня, Гиппократ. Я не хочу стать причиной его боли, несмотря на то, что я делал раньше и сделаю снова».
Медленно прожевав первую, Гейдрих отделил еще одну ягоду, склонился над Эрелом, и вложил ее между его чуть приоткрытых от удивления губ.

+4

6

В двух первых вопросах доктора не было вопроса – Гейдрих знал то, что Эрел пытался если не скрыть, то хотя бы не выпячивать – боль действительно свирепствовала во тьме – собакой Баскервилей грызла спину, на зависть любому палачу выламывала бёдра и колени, вязкой, тяжёлой лавой затекала в живот. И не было другого способа справиться с ней, кроме как отдаваясь, заставляя сломанное тело гнать в кровь одурманивающие вещества собственного производства. Эрел делал это с полным осознанием – не мальчик всё же, знал, что ни доктор Харт, ни другой здешний врач не доведут дозу обезболивающих до приемлемой, и помочь себе хоть на несколько часов можно, лишь отдавшись очередному клиенту. Да, способ странный на взгляд иных пуритан – ну да что Эрелу до них? – с тех пор как младший брат – юный волшебник – инициировал его, направив сдержанную сексуальность старшего на этот момент Доусона в русло мужской любви, тот успел узнать, что оргазм нижнего-принимающего гораздо мощнее, и для его цели гораздо эффективнее. Но секса у шотландца, по здешним меркам, не было давно, почти пять дней, (не так уж много находилось желающих провести время в приятной беседе с почти беспомощным в постели сказочником, когда есть игрушки куда более умелые и яркие – на любой вкус и каприз), так что работал Доусон спокойно и прилежно в другой своей ипостаси – раба литературного. Шотландец в полной мере разделял постулат мистера Кинга, (который Стивен): если писать десять лет подряд каждый день хотя бы по полтора часа – станешь хорошим писателем. Этот тренаж, эта привычная подёнщина доставляла Эрелу немалое, хоть и невидимое, не разделяемое ни с кем удовольствие днём …и тихие, тоже незаметные никому страдания ночью. Вот уж верно – невидимые миру слёзы.
Третий же вопрос – на тёплом выдохе в ухо – действительно имел целью что-то узнать, открыть какую-то крохотную личную тайну, на какие есть право даже у невольников. Вот только Эрел не собирался таиться в этом, ибо... что за ребячество, право! Да глупо попросту скрывать то, чем можно гордиться. Так что Доусон, проглотив прожеванную виноградную мякоть и шкурку, убрав наконец руку, потому что доктор убрал свою, на выдохе сказал полушёпотом:
Посещают, конечно, я же не идиот, хотя иногда и выгляжу жизнерадостным дурачком. Но я давно научился гнать таких нежеланных посетителей взашей. Или… выдаивать их досуха.
Он успел произнести эту фразу, не успев, однако, пояснить, что имел в виду, потому что зрачки удивлённо расширились на следующих словах Харта – «Я могу увеличить дозу опиатов».
Вот так просто. – Эрел судорожно сглотнул, прищурился, и не отнимая пальцев, которые ласкал губами и языком доктор, смотрел на него пристально, испытующе, сведя брови до отчётливой вертикальной складки на лбу… – Гейдрих сделал беспроигрышный ход, он знал, что пообещать, и писатель досадовал на свою предсказуемость.
Впрочем, он, хороший парень Эрел, всегда был предсказуем. Стоило ли об этом сокрушаться? – должно быть, этот вопрос мелькнул в его взгляде, но потом… шотландец просто оперся на предложенную ладонь, всё-таки немного приподнимаясь. Самым сложным и тонким делом в искусстве его выживания стало умение принимать помощь, никогда о ней не прося. Не просить ему, гордому от природы, было просто, а вот принимать помощь без чувства, что жалеют и унизили – это нелегко… нелегко.
Он отчётливо чувствовал бедром возбуждение доктора, и прекрасно понимал, что будет дальше, воспринимая это как… неизбежную и необходимую процедуру. Даже если док не сможет выполнить обещание – а Доусон более чем допускал, что ему этого не позволят, как бы сам Харт того ни хотел – у них оставался ещё один верный и дозволенный здесь способ.
Не можете… насовсем вылечить не можете, – тихая понимающая улыбка, от которой серые глаза мягко засияли, больше, собственно, взглядом улыбка, чем движением губ, и просьба ещё тише, с них слетевшая: – но ведь можете спасти на сегодня, правда?
Взять ртом новую ягоду, соприкасаясь с губами доктора почти такого же вкуса, как отметили рецепторы на кончике языка – это был жест согласия, так же как лёгшая на спину Гейдриха левая ладонь.
[AVA]http://s5.uploads.ru/saDJM.jpg[/AVA]

Отредактировано Эрел Доусон (09-05-2017 14:04:19)

+3

7

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Харт Гейдрих (09-05-2017 09:57:03)

+3

8

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

[AVA]http://s5.uploads.ru/saDJM.jpg[/AVA]

Отредактировано Эрел Доусон (09-05-2017 14:02:43)

+3

9

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Харт Гейдрих (09-05-2017 09:56:49)

+3

10

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

[AVA]http://s5.uploads.ru/saDJM.jpg[/AVA]

Отредактировано Эрел Доусон (09-05-2017 14:01:51)

+3

11

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Харт Гейдрих (09-05-2017 09:56:37)

+3

12

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

[AVA]http://s5.uploads.ru/saDJM.jpg[/AVA]

Отредактировано Эрел Доусон (09-05-2017 14:01:11)

+3

13

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Харт Гейдрих (09-05-2017 09:56:25)

+3

14

[AVA]http://s5.uploads.ru/saDJM.jpg[/AVA]

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Эрел Доусон (09-05-2017 14:00:19)

+3

15

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Харт Гейдрих (09-05-2017 09:56:10)

+3

16

[AVA]http://s5.uploads.ru/saDJM.jpg[/AVA]

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Эрел Доусон (09-05-2017 13:59:05)

+3

17

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Харт Гейдрих (09-05-2017 09:55:53)

+3

18

[AVA]http://s5.uploads.ru/saDJM.jpg[/AVA]

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Эрел Доусон (09-05-2017 13:58:14)

+3

19

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Харт Гейдрих (09-05-2017 09:55:34)

+3

20

[AVA]http://s5.uploads.ru/saDJM.jpg[/AVA]

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Эрел Доусон (09-05-2017 13:54:39)

+3

21

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Харт Гейдрих (09-05-2017 09:55:17)

+2

22

[AVA]http://s5.uploads.ru/saDJM.jpg[/AVA]

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Эрел Доусон (09-05-2017 13:55:24)

+3

23

«Какой молодец», – думал Харт уже как врач. Это его образование очень часто мешало его кайфу – он слишком хорошо знал человеческое тело. Никаких сюрпризов с нормальными. Но Эрел не был совсем нормальным, он был поврежденным, это понравилось Харту изначально.
Его странный, плохо ощущаемый членом оргазм, но вполне ощущаемый руками – будоражил. Доктор ждал, пока закончатся последние конвульсии, чтобы кончить самому. Сейчас он хотел кончить внутрь, хотел увидеть, как его сперма вытекает из ануса. На что тут смотреть? Не суть, это личное.
«Я приду к тебе еще. Ты мне понравился, что редко бывает».
Перенеся вес тела на руки, он поцеловал Эрли в макушку, нависнув над ним.
– В следующий раз у нас будет упражнение, – голос стал формально теплым и приятным, таким, каким должен быть голос врача.
Врачи...
Нельзя смеяться вслух.
Он не врач сейчас, сейчас, он удовлетворенная похоть, и все то, что осталось за рамками. Он все еще жаждет боли и крови, и, возможно, отыщет их в этих тихих коридорах. Но этот милый ангелочек пока будет избавлен от других ипостасей доктора Гейдриха. Не из жалости, просто по произволу конкретных обстоятельств.
И вот кончив внутрь, вынув член, он ждет, пока естественные сокращения ануса вытолкнут лишнюю жидкость наружу. Да, он хочет это видеть, перед тем, как снова тщательно проведет все гигиенические процедуры. Брезгливость – то, что мешает многим, но не мешает доктору Гейдриху.
Слова, которые положено говорить. Слова нежелательны. Доктор не любит слов. Он заменит их поглаживаниями бедер, спины, ягодиц. Он хочет молчать. Он хочет уйти молча, поле всех стандартных для него процедур. Харт не хочет сказать: я вернусь, хотя он вернется. Он любит уходить молча. Он не станет мыться до конца дня, «новый день – новая пища».

+2

24

[AVA]http://s5.uploads.ru/saDJM.jpg[/AVA]

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Эрел Доусон (09-05-2017 13:57:07)

+3

25

По обыкновению, посторгазменное марево довольно быстро улетучилось из тела и сознания Харта. Нет, ему не хочется прилечь рядом, понежиться в удобной, надо заметить гораздо более удобной, чем его собственная, постели.
«- I’ll be back», – он улыбнулся, а руки тем временем привычно устраняли последствия сексуальных желаний, в последовательности известной только ему.
Это настраивает на нужный лад, помогает быть осознанным и внимательным, не допускать ошибок, обращать внимание на мелочи. Эрел не будет сопротивляться, спрашивать – какого хрена он делает, для него это также естественно, как и для доктора – гигиенические процедуры. Ничто не помешает завершить ритуал. Потом Гейдрих уйдет, а саморефлексия пациента сделает свое дело.
Харту не было свойственно упиваться реальной или мнимой властью над пациентами, хотя, его это нисколько не удивляло в коллегах, во многих из которых копошился маленький диктатор. Подчинения он требовал исходя из других соображений. Наблюдение и самонаблюдение, ритуалы и сценарии. Именно это давало ему чувство сопричастности, когда наблюдатель превращается в наблюдаемого. Доктору не нужны марионетки – это слишком скучно, ему нужна экспрессия, что-то настоящее, неуловимое, как смысл бытия.
Легкий шлепок по заднице, прежде чем укрыть простыней и начать одеваться. В сознании пусто, все кажется простым и понятным, как солнечный зайчик. В то время как одна иллюзия сменяет другую, желание, словно пугливый пудель. Не стоит тратить много времени на получение желаемого, время решает все.
Доктор одевается очень буднично и довольно быстро. Шлюзы задраены, переборки закрыты, маска вошла в пазы еще раньше. Это не напрягает, это и есть жизнь. Свобода, как осознанная необходимость.
Напоследок присесть на корточки у кровати:
– Меня ждут дела, а тебе нужно поспать, – теплая ладонь накрывает кисть Эрела сверху.
«- Если тебе не помешают».
– Я зайду позже.
«- Если не будет клиентов».
Реальность, разделенная плотно прилегающими дверьми. Стоит закрыть одну такую за собой, и все становится воспоминанием.

+2

26

[AVA]http://s5.uploads.ru/saDJM.jpg[/AVA]
За окном громче, ритмичнее зашуршал и зашлёпал дождь, а в белой комнате нетягостно царило мягкое, расслабленное, понимающее безмолвие. Последняя угасающая волна наслаждения будто приклеилась ко влажной салфетке, которой Харт обтирал с кожи невольника «следы свой страсти», и тянулась вслед за клочком мокрой материи, щекоча от копчика до яичек, вокруг них и обратно, сладко поламывая изнутри, потом почти-мокрыми прохладными мазками по внутренней поверхности бёдер, остужая пыл и успокаивая, показывая тактильно, что всё-всё-всё уже, время тревоги и даже приятной боли истекло, буквально, нежно-прохладными капельками по кожным складкам. Зачем доктор делает то, что делает, Эрел действительно не спрашивал, для него, давно привычного к тому, что некоторые, скажем так, пикантные вещи он не может сделать сам без значительных усилий, эта помощь в интимной гигиене была нормальной – в голову не пришло ни удивляться, ни протестовать, тем более. Зачем хороший отец, не делая из этого ни малейшей проблемы, меняет памперс ребёнку? – глупый же вопрос, верно? Это естественно, это входит в понятие «позаботиться». Харту это ничего не стоит в плане трудности выполнения, но он знает, что для спинальника, которому непросто изменять положение тела, чистая и главное сухая кожа, чистая и сухая постель – это условие не нажить пролежни, избежать лишней боли, лишней опасности подцепить какую-нибудь совершенно не нужную и для него втройне опасную инфекцию.
Услышу твоё:
«Я о тебе позабочусь»
В шёпоте дождя.

Кажется, осторожный шлепок по ягодицам – опять-таки, невербальный знак: всё хорошо, ты молодец, теперь ты волен делать, что хочешь – будто впечатал в память всплывшие в сознании слова. Доусон знал, что хокку канонично, что слоги считать не надо – слова сами подобрались и составились в нужном порядке, стихотворение выпало в мир гладким и чистым, как шар в лузу, и что оно не забудется, дождётся момента, когда шотландец сможет его записать. Эрел повозился, сползая с грелки, чтобы доктор мог убрать её, аккуратно укрытый простынёй, лёг щекой на подушку, уютно вздохнул, опустил веки, вслушиваясь в шорохи снаружи и внутри комнаты, производимые дождём из-за рамы и одевавшимся врачом. Вдруг подумал, что, наверное, так выглядела бы для него счастливая жизнь – засыпать рядом с человеком, который знает, как обращаться с его неправильным телом; да, дух сильнее, фантаст знал это слишком хорошо... и скорей всего, именно поэтому мечтал хоть иногда устраивать в этой вечной войне перемирия. С деятельным участием миротворцев, о да... – уголок губ дрогнул в еле заметной усмешке как раз в тот момент, как руку накрыла тёплая ладонь присевшего на корточки Гейдриха. Шотландец почти неощуимо шевельнул пальцами, уже слегка сонные серые глаза снова взглянули тепло и благодарно:
Да, доктор, Я постараюсь поспать. – Только бы дали, выходной же был вчера, а сегодня... – Я буду рад Вам всегда. – Вам – точно.
Дверь закрылась почти так же беззвучно, как сомкнулись веки Эрела.
Помочь тебе повернуться? Ты неловко так лежишь…
Он и не понял, что спокойный голос матери, укладывающей на полку шкафа стопку высохшего, несмотря на сырость, только что проглаженного, пахнущего горячим утюгом постельного белья – это уже сон, последний перед пробуждением уже вечером, в темноте, подсвеченной сиреневато-белым ожерельем фонарей.

Отредактировано Эрел Доусон (09-05-2017 13:56:27)

+3

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Былое » Доктор и котёнок