Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Регистрация » Алистер Лоури


Алистер Лоури

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

1.  Имя\Псевдоним:
Алистер (Ал, Лис, Тери) Лоури.
Alastair Lawrie.   
               
2.  Пол:
Мужеский.

3.  Возраст:   
30 лет.
09 июня 1980 года.

4.  Раса:   
Человек.
Негроидная раса. Восточноафриканский тип.

5.  Внешность:   
Высокий по европейским меркам, но не особо высокий по меркам своей нации тип (194 см). Впрочем, по всем меркам иметь при 194 см роста всего 85 кг веса –  некоторый недобор. Кожа чуть более светлая, чем у других представителей той же расы, и если бы не довольно характерные черты лица, мистера Лоури можно было бы принять за просто очень смуглокожего человека. Но, увы, черты лица отражают расовую принадлежность, хотя губы и нос «раздуты» не чрезмерно. Вообще, если не брать в расчет рост, то весь прочий облик Лиса можно было бы назвать словом «минимализм» или – «не очень»… Не очень темная кожа, не очень большие рот и нос, не очень крупные руки… Разве что голова подпадает под определение «очень не…». Проще говоря, Алистер лыс, как колено.
За несколько последних недель Ал немного приспособился к своему положению, однако движения его продолжают оставаться чуть дерганными – будто марионетку дергают за ниточки, неловкими и осторожно-неуверенными, а оттого до крайности сжато-скупыми. Он частенько замирает на одном месте, не завершив действия или движения, словно проверяя – правильно ли делает и туда ли идет.
И все же, несмотря на все свои проблемы, мистер Лоури старается хотя бы одеваться аккуратно и даже изящно. В одежде предпочитает рубашки светлых тонов и темные костюмы и обувь. Вы спросите – откуда он так уверен в цвете? Сам он говорит, что «чувствует цвет пальцами». Кстати, пальцы у мистера Лоури очень чуткие и чувствительные. Он почти постоянно носит кожаные перчатки, чтобы не повредить «свой рабочий инструмент».
На улице все время с белой тростью, дома – по стеночке, в незнакомых местах поначалу с синяками, но без помощи.

6.  Характер, темперамент, тип мышления:
Довольно неуверенный в себе тип. Да и в остальных сомневается. Точнее, во всем остальном мире и отношении этого мира, а окружающих – к себе. Нерешителен, по нескольку раз все взвесит, посомневается, перепросчитает, еще раз посомневается – и лишь затем примет решение,  или откажется от него. Пожалуй, неким девизом мистера Лоури могло бы стать: «А не будет ли хуже, если…» Впрочем, к его деятельности это не относится. Разве можно сомневаться в том, правильно ты пишешь, или нет? Это же от души и для души. А что на душу не ложится – то и писать не надо. Впрочем, отражается это лишь на несколько дерганых и, одновременно, чуть замедленных движениях – основные сомнения «кипят» у мистера Лоури в душе.
Но, несмотря на неуверенность в себе и некоторую рассеянность, Алистер Лоури – приверженец пунктуальности и порядка. А если быть еще более точным – структурированности всего и вся.
У мистера Лоури довольно своеобразный юмор – местами под цвет его кожи, а то и темнее, однако в какой-то степени Ал – романтик и идеалист – верит в лучшее. Вы спросите – а в чем разница между идеалистом и оптимистом, и почему Ал – не последний? Просто обычно оптимист ищет пути к достижению лучшего, а идеалист просто об этом лучшем мечтает. Так и Лис – делать что-то делает, но надеется на то, что и без его участия все будет хорошо и обойдется.
Впрочем, иногда он умеет быть жестким и упрямым, тогда окружающие полагают его человеком злым и эгоистичным. Так это или нет – пусть судят другие. Сам же Алистер себя таковым не считает. Ну, разве только чуть-чуть. Чуть-чуть эгоистичен, чуть-чуть вспыльчив, чуть-чуть мизантропичен, чуть-чуть ленив… Впрочем, ленив он не чуть-чуть, и это затрагивает почти все сферы жизни мистера Лоури – даже его любимое творчество.
Однако вот жестоким его назвать нельзя. Несмотря на свой эгоизм и лень, Лис с удовольствием и даже радостью помогает тем, кому посчитает нужным, или кого считает близкими. Впрочем, близких людей у него почти и нет.
Ко всему прочему можно добавить, что, если на него «находит стих», мистер Лоури бывает не прочь попафосничать и пофилосовствовать. Но такое на него «накатывает» очень нечасто.
А еще Алистер Лоури обожает цитировать в разговорах разные книги и фильмы, и приводить примеры – из своей жизни, жизни знакомых и многочисленных родственников, словно боится, что иначе его не так поймут. Он несколько косноязычен – говорит зачастую путанно, словно мысли бегут в голове кросс-марафон, стараясь опередить одна другую и все они – речь. Но это относится именно к быстроте речи и четкости (точнее, наоборот, неточности) подачи информации, а не о качестве речи.
Скажете – не бывает столь «калейдоскопных личностей»? Мистер Алистер Лоури до какого-то времени подобную личность видел каждый день. В зеркале.

7.  Место жительства: 
Не очень большой (около 30 тысяч человек) город в Великобритании, известный всем своими конными соревнованиями – Эпсом.
Сейчас приехал одновременно лечиться и отдыхать.

8.  Особенности персонажа:
Слеп, как крот. Читает с помощью шрифта Брайля. Зато слух – как у лисицы, выискивающей под снегом мышей. Имеет аллергию на звериную шерсть, оттого лишен возможности пользоваться помощью собаки-поводыря.
Время от времени принимает «легкие» наркотики (ЛСД, Экстази) – «для успокоения, расслабления и для того, чтобы лучше Увидеть…».
Подвержен приступам сильной головной боли.

9.  Профессия, род деятельности и пр:
Писатель-мистик, экстрасенс-«контактер» 

10. Биография:   
В разные времена разные народы могли справедливо называться многодетными, потому как в семьях обычно бывало от трех (самое малое) до десяти ребятишек. Монголы, ирландцы, китайцы, русские, индусы, евреи, итальянцы… Африканские народности также не отставали от своих белокожих и желтокожих соседей по планете. А слыхали ли вы когда-нибудь об африканском еврее? Нет? Ну и верно – нет таких на свете. Впрочем, как и негров-шотландцев. Ну, а что фамилия такая… Так история сия долгая, запутанная и порытая пылью. Хотите лазить по чердакам и архивам, снимать паутину и чихать от пыли? Как знаете. А вот Лису это не интересно. Да сейчас уже и бессмысленно. Хотя по детству, живя в каком-то крохотном (такие даже на карту не всегда наносят) городишке некогда Великой Британии, с двоюродными братцами-сестренками подобного рода «раскопками» пытались заниматься, пока не влетало от дядюшки и, одновременно, приемного отца – проповедника пуританской церкви. Ну да, Алистер рос почти что сиротой. Ну, то есть – без биологических родителей. Мать «сложилась» после передоза наркотиков, когда ей было всего семнадцать, и Алистер обитал на этом свете всего три месяца; а отец… Нет, ну, теоретически он, конечно, был – не могла же мать «залететь» от святого духа – многовато чести для юной наркоманки. Но в глаза его никто никогда не видел. Ни дядя – старший брат матери, взявший малютку из сострадания в свою семью, ни сам Алистер – когда вырос и стал уже довольно известным сочинителем. Дядя же, боясь, что племянничек пойдет по стопам непутевой мамашки, взял пацана в ежовые рукавицы. Грозясь постоянными карами небесными и геенной огненной, упрекая, а то и лупя пацана  за любую оплошность, утверждая, что тот ничего не стоит и вообще – «великий грешник».  Как результат: вырастил запуганного, неуверенного в себе, да еще и скрытного парня, напугал и навсегда отвратил от церкви. То есть, сотворив полностью противоположное своим желаниям.
В школе Лиса дразнили «чернокнижником», прибавляя нелицеприятное насчет цвета его кожи, а еще – тыкали в нос сходством звучания имени-фамилии с именем и фамилией одного из известнейших сатанистов, и издевались на тему: «Эй, ты, где первую букву потерял?». Дети зачастую грубы и жестоки. Ну и не только обзывали, нередко вдобавок к обзывательствам прикладывали кулаки. Конечно, за побитый вид и порванную одежду влетало еще и дома. Дядя упорно отказывался верить в то, что Лиса просто лупят – он считал, что «это отродье нечистого», сам затевает драки, а потом старается оклеветать других. Ну, лет до тринадцати Тери терпел, но потом ему надоело приходить домой измутуженным и получать на закуску добавочные подзатыльники с приправой из проповедей с моралями. К тому времени уже выяснилось, что Ал Лоури отлично пишет разного рода творческие задания. Так что Ал просто-напросто договорился с одним из самых крутых драчунов в классе: тот учит Лоури драться, а за это Ал помогает драчуну сочинениями или «подтягивает» по предметам. Вскоре темнокожий мальчишка, благодаря однокласснику. мог дать отпор хотя бы одному противнику – от двух и более, правда, приемы не спасали; а Барти Крауч… Да-да, кто ж виноват, что так вышло и мистер Реджинальд Крауч назвал своего сына Бартоломью? – выбрался из низких оценок по литературе и языку. И именно тогда Барти «угостил» своего темнокожего приятеля-«учителя» «травкой». Легкий наркотик подарил Алу восхитительное ощущение свободы. Свободы от всего – от ощущений побоев, от страха, от неуверенности в себе. Но, несмотря на «улет», пацан головы не потерял и, очнувшись от «радужных грез», прекрасно понял, что это за развлечение, а еще – что за подобное по голове его если и погладят, то чем-нибудь тяжелым. Так что дядюшке о таком, само собой, знать не стоит.
Только одна девочка на класс старше не смеялась над Алом и не принимала участия в его травле. Именно тогда пацан предположил, что влюбился. Он носил за девочкой портфель, сочинял специально для нее добрые или волшебные сказки, покупал ей мелкие сувениры на те скудные (от скупости дающего, а не от бедности) деньги, которые давал племяннику «на завтраки» дядя. Увы, но романтические отношения были прерваны по независящим от «Ромео и Джульетты» причинам – родители девочки уехали в другой город, посему юным влюбленным пришлось расстаться. Это была первая любовь и первая неудача на любовном фронте Алистера.
Кстати сказать, преподобный Вильям Лоури настолько «допек» к тому времени бОльшую часть своего многочисленного (семь душ детей от семи до семнадцати) потомства, что те, кто решился на бунт, его и устроили. Нет, довольно тихо и так, чтобы отец не знал, но все же… Две сестры Ала начали принимать участие в «спиритических сеансах», которые проводила их одноклассница, а потом втянули в это весьма захватывающее занятие-мероприятие самого Лиса и еще двоих – брата и сестру. В школе в это время изучалось творчество Алана Эдгара По… По, «травка» и «спиритическая деятельность»… ядерная смесь, верно? Если бы Тери продолжал оставаться в лоне церкви, он стал бы, наверняка, мистиком церковным, «ударенным» религией. Но, благодаря дядюшке, от церкви Тери старался оказаться как можно дальше. Тем глубже он погружался в спиритуализм. Изучал труды Артура Конан Дойла (те, что не относились ни к знаменитому сыщику, ни к бригадиру Жерару, ни к профессору Челленджеру), Кийта Гилберта Честертона и прочих авторов, пишущих на эту же тематику.
Что же до По – он стал у Ала любимым писателем.
Еще учась в колледже, куда Алистер поступил после средней школы, Лоури начал писать в местной газете для молодежи, взяв себе псевдоним «Чернокнижник», которым его дразнили в школе. Писал коротенькие рассказы и новеллы мистического толка – поначалу, подражая своему любимому Алану Эдгару, но постепенно оттачивая мастерство и приобретая свой собственный стиль. В квартале многие знали, кто именно скрывается под псевдонимом, но пока это не дошло до дядюшки, все было вполне себе терпимо. Когда же преподобный Вильям сложил два и два: тягу племянника к «маранию бумаги» и появлениям новых рассказов в «богомерзком листке»… В колледж Алистер пришел только через три дня, и лишь природный цвет кожи мог хоть как-то скрыть страшные синяки, но все же губы распухли сильнее положенного, а свороченный кулаком преподобного Вильяма нос мистер Алистер Лоури как следует выправил уже гораздо позже. А тогда… Тогда Ал с трудом отсидел занятия и почти потребовал у Барти «дозу на лошадь», а потом Крауч крепко держал темнокожего приятеля, когда после отказа тот спокойно пожал плечами и ушел на кухню, а через пару минут Барти, которому что-то тревожное показалось в этом спокойствии, уже вырывал из рук Ала тонкий нож для разделки рыбы, а сам Лоури, захлебывался вырвавшимися рыданиями и криками о том, что: «На хрена мне эта гребаная жизнь и нахрена я этой гребаной жизни?!».
Тогда Алистер, и правда, хотел умереть, и лишь благодаря нескольким затрещинам и «скрутке» с небольшой дозой, выданными поочередно одно за другим Краучем, почти пришел в чувство. Так что то, что произошло позже, можно уже спокойно расценивать как действие с обоюдного согласия. Барти был внезапно аккуратен и опытен, а Тери – страстен и жаден. Конечно, наркотик сказывался, но все же он лишь придавал ощущениям легкости и яркости, чуть притупляя боль. После всего оставалось лишь надеяться, что у Лиса получится собрать вещи прежде, чем дядюшка каким бы то ни было образом прознает обо всем. 
Перебравшись к Барти, (благо, у того родители не были против дружбы своего сына с темнокожим мальчишкой, зная, что именно он поспособствовал тому, чтобы Барти выбрался из плохих оценок), Лис не терял связи со «своей духовной группой», как они называли свой спиритический кружок. Учебу также не бросил, как и написания рассказов в газету. А затем попытался отправить свои «вещи» и в более крупные издательства. И, на удивление, не отказали парню уже в третьем. Наоборот, напечатали и попросили написать еще. И Ал, немного уверовав в свои силы, принялся за работу. Правда, теперь его мистические рассказы и новеллы  стали чуть более ядовитыми, почти в каждом присутствовал «негр-проповедник-святоша», который оказывался жертвой разного рода нежити и нечисти, черных колдунов и обольстительных ведьм, и всегда погибал самой жуткой смертью. Преподобный Вильям бесился и попытался пару раз «призвать к ответу за оскорбления» газету, а племянника проучить затрещинами. Но и тут Барти, к тому времени начавший уже всерьез «качаться», вступился за приятеля-любовника. В общем, уезжать пришлось обоим.
К тому времени известность Ала Лоури уже стала набирать баллы-очки-обороты. Так что парням удалось снять небольшую квартиру-студию, но уже в другом городе. Там же поступили… Точнее – поступил. Лис – в ниверситет. И продолжил печататься. А Барти… Барти связался с какими-то парнями, занимающимися явно не совсем законными, а то и вовсе незаконными делами. Тери попытался как-то предостеречь, удержать друга, но Крауч предложил «заткнуться и припомнить, кто приносит Лису дурь»… В общем-то, в какой-то степени Барти был прав, потому как именно он продолжал снабжать «восходящую звезду мистики» наркотиками. К тому же, у Терри в ту пору случился головокружительный роман с однокурсницей – яркий и довольно долгий – целых два года. Так что Тери даже на какое-то время отдалился от бывшего любовника. Однако ничего дальше романтики не получилось. Кто-то из группы,  видимо, рассказал девушке о предпочтениях Ала… Разговор был бурным, со слезами и обвинениями, а затем Лиззи хлопнула дверью. Причем вовсе не в фигуральном смысле. И все вернулось на круги своя. Отказ девушки снова пошатнул уверенность темнокожего парня в себе. Увы, Алистеру просто необходим был кто-то, кто его поддерживал бы, был рядом. Таким человеком мог бы вновь стать Барти – парни не ссорились и не расходились окончательно. Но Крауч «зарывался» все сильнее и сильнее… покуда не перебежал дорогу одному из «шестерок» влиятельного человека.
Случилось это, когда Лису было двадцать (пара месяцев оставалась до совершеннолетия), а Барти – почти двадцать два. Кем именно был этот влиятельный человек, Алистер так и не узнал. Просто однажды Барти ворвался в квартиру и принялся торопливо собираться, бросив приятелю короткое: «Линяем!», не дав ни объяснений, ни времени повозмущаться. В самом деле – срываться куда-то в конце семестра? Жест отчаяния, глупый и бессмысленный. В этом Алистер убедился уже позднее, когда они уже почти подыскали через газеты объявлений о сдаче комнат и квартир, подходящую «берлогу», перебравшись, как и прежде, в другой город. «Влиятельный человек» был и в самом деле влиятелен…. Взрыв их «мини-купера». именно тогда, когда парни ехали смотреть потенциальное жилье – уложил Барти Крауча в землю, а Алистера Лоури – на больничную койку с сотрясением мозга. Легким, как показалось поначалу – пациент нормально реагировал на внешние раздражители. Более серьезным, как показала последующая практика. У Ала начало ухудшаться зрение. Поначалу это были просто кратковременные помутнения четкости увиденного, а затем эти помутнения стали все чаще и продолжительнее.
«Помутнение хрусталика», – говорили врачи. 
«Прогноз неопределенный», – говорили врачи.
«Надежда на то, что регресс приостановится, а затем и прекратиться вовсе, есть», – говорили врачи.
И Ал верил. И почти успокоился. Конечно, принимал лекарства, капли, выполнял предписания… И регресс на какое-то время, и вправду, приостановился. Лоури вплотную взялся за работу. Каждую неделю он писал по новелле или рассказу, задумал большой мистический роман, и даже начал его. Нет, не как у многих «непризнанных гениев», а, правда, начал, и медленно – по полглавы дня в три-четыре – писал. И продолжал «закидываться дурью для лучшего восприятия». Он восстановился в институте, но учился уже удаленно, боясь возвращаться. И, уже завершив обучение, снова перебрался в другой город – теперь он мог себе это позволить. К тому же, это было интересное место, вдохновляющее не менее, чем «травка». Уже в Эпсоме подписал договор на издание своих сочинений с одним издательством. И… закрутил роман с милой секретаршей редактора. Впрочем, теперь уже Тери понимал, что ничего, кроме романтических ухаживаний с представительницами прекрасного пола у него не получается. Теперь это даже вполне устраивало, да и секретарша издателя, поняв это, не стала возмущаться, поскольку ей нравились ухаживания молодого человека, которые ни к чему дальнейшему не обязывали.
Где-то с год назад (или чуть раньше) Алистер Лоури засел за новую книгу. Работа шла довольно тяжело, «картинки» сюжета не желали «проявляться», а сдавать рукопись надо было к определенному сроку. Потому Тери решил «чуть-чуть взбодриться». Вот только не особо рассчитал это «чуть-чуть»… Придя в себя, он обнаружил себя лежащим на диване – как и лег перед принятием дозы, но… В глазах стояла черная темнота. Проморгатся не получалось. Алистера охватила паника. Сначала он пытался встать – получилось, и понять, что произошло, где он, и вообще… Понять, где он (в своей комнате), получилось, правда, после немалого количества набитых шишек и ссадин. А вот что и почему это все произошло – понять получилось только после похода к врачу. Точнее, девушка-секретарша, с которой у Ала на этот день была договоренность на встречу, не дождавшись его, позвонила, попытавшись возмутиться в телефонную трубку, но… заслышав растерянный, полный прорывающейся паники, голос любовника, забеспокоилась и сама, приехала и… увидела. И до сих пор Алистер благодарен ей, что она не бросила его и не оттолкнула, как первая (не считая первой детской влюбленности) девушка, а, наоборот, помогала всеми силами и способами. И даже помогла приобрести сотовый телефон и компьютер-дисплей – с брайлевским шрифтом. Правда, к ним пришлось привыкать, но зато Алистер не оказался впоследствии полностью отрезанным от мира. Хотя серьезно пострадала его психика и снова качнулась на минус самооценка.
Несколько месяцев поездок по разным врачам и попытки операций на глазах (неудачных), несколько месяцев психологической реабилитации, и вот теперь Алистер Лоури приехал поправлять здоровье, отдыхать и работать. На людях он очень старается не показывать свою неуверенность, но это не всегда получается.

11. Сексуальные предпочтения персонажа:   
Гомосексуален и биромантичен. По причинам, которые объяснять не надо, пассив.

12. Связь:
Голосовые сообщения на телефон с особыми функциями. (ЛС) 

13. Планируемая интенсивность посещения форума:
По мере необходимости и наличии соигроков.

0

2

Милости просим, Алистер Лоури. Приятного отдыха, мы Вам рады.

0


Вы здесь » Приют странника » Регистрация » Алистер Лоури