Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Не вещие сны и ложные воспоминания


Не вещие сны и ложные воспоминания

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Время действия:
Около девяти вечера 6-го октября 2010 г.
Место действия:

Кабинет психиатра. (Доктор Адольф Киркегард)

http://s4.uploads.ru/51ISw.jpg

Участники: Профессор Киркегард, Сандер ван Дейк, Брэд Хант (Джон Джей Диксон).

http://s2.uploads.ru/tvZzm.jpg

+1

2

>>> Изолятор

Коридоры дома Озарений

http://sh.uploads.ru/zJcT2.jpg

Санитары приходят в одно и то же время. Время можно отсчитывать по санитарам. Вот сегодня что-то не по расписанию. Сегодня должна была быть только проверка, перед тем как выключают свет. Но это явно не она.
С тобой хочет пообщаться твой лечащий врач, – Хант не видел, но знал, как при этом ухмыльнулся санитар, – психиатр, Адольф Киркегард.
Ммм… понятно.
Я сейчас отвяжу тебе от койки и без фокусов. У меня в кармане шприц с нейролептиком.
Ладно-ладно, не бухти. Я сегодня в добром расположении духа. Всегда рад поболтать с профессором.
Почему ты называешь его профессором?
Не твое дело.
Вот как-то так и происходят все их разговоры. Хамить и пугать санитаров это, конечно, ребячество, но здесь очень скучно. За то время, что не спишь, и не находишься в галлюцинаторном бреде, можно много чего передумать и становится тошно. Не можешь больше об этом думать, и тогда становится скучно. И ни о чем другом подумать просто не можешь, не думается и все.
Адольф не спустился к нему в изолятор. Пригласил к себе, наверх, это приятно. Когда ты целыми днями привязан к кровати, это особенно приятно.
Санитар вечно командует куда идти и подталкивает под спину, поначалу за это хотелось убить. Ты так явственно видишь, как ломаешь его шею ногами, что видение возвращается снова и снова.
Вот и пришли.
Табличка на двери: Кабинет психиатра. Доктор Адольф Киркегард.
Да.
Хант стучит головой в дверь, руки-то заняты, потом легонько открывает ее ногой, медбрат просто не успевает сориентироваться. Он так и застывает в дверях позади пациента.
Пытаясь как-то оправдаться:
Доктор Киркегард, я… вот привел вам…
Добрый вечер, профессор. Несказанно рад вас видеть! И… – Хант видит молодого парня. –Да у тебя тут эльфятник, Адольф.
Разворот в сторону нового фигуранта:
Привет! Меня зовут Брэд, хот я в карте записано – Джон. Мне не подходит это имя, правда? А как зовут тебя?

Отредактировано Джон Джей Диксон (05-06-2017 22:56:21)

+3

3

Адольф ждал Ханта, он лихо крутанулся на стуле к двери, как только пациент постучал, по всей видимости, головой, и вошел.
Добрый-добрый, мистер Хант!
Санитару:
Свободен и дверь прикрой.
Проходи, присаживайся, – и тут же началась подготовка: верхний свет был приглушен, а на всех горизонтальный поверхностях доктор начал расставлять заранее заготовленные свечи, специальные не текущие, диаметром сантиметров семь-восемь. Делал он это с чувством и расстановкой, впрочем, не выпуская сигарету из зубов. Киркегард тут же их поджигал, чтобы понять, когда степень освещенности будет достаточной, чтобы полностью отключить верхний свет. Своего ассистента он, конечно же, ни о чем не предупредил. Наконец, интим был создан. В едва начавшуюся беседу между Хантом и Сандером Адольф не влезал намеренно. Комментарий про «эльфятник» он проигнорировал.
Ну, Брэд, надеюсь, тебе нравится. Не в смысле романтических соплей, просто хочу, чтобы ты расслабился. Но, если что не так, ты сразу говори, вернем освещенность на место.
Курить хочешь? Развязать тебя не могу – извини, а вот сигаретку подержать – это пожалуйста.
Хамелеон на плече как-то подозрительно притих:
– Что-то чувствуешь?
– Да не пойму пока.
– Припадок?
– Нет. Спокоен как удав, сожравший ягненка. Тут что-то другое.
– Голову мне только не морочь, рептилия.
– Будет что-то конкретное – тогда говори.

Наконец доктор присел и сам. Его и пациента снова разделял стеклянный столик, но котором стояла пепельница, бутылка воды без газа и пара пластиковых стаканов. Ну, и, конечно же, шприц в кармане халата, и Хант знал о нем, но при данных обстоятельствах это уже стало стандартной необходимостью.

+3

4

Как только в дверь постучали, Док крутанулся на стуле – без малейшего удивления, а даже с готовностью.
«Значит, он ждал», – подумал Сандер, а сам слегка напрягся. Кто знает, какие ещё сюрпризы готовит сегодняшний день.
Вошедший оказался мужчиной, который почему-то сразу, с порога внушал, если и не опасения, то уважение. Несмотря, кстати, на смирительную рубашку и присутствие санитара. Не дожидаясь и не спрашивая никаких разрешений, незнакомец открыл дверь, поздоровался и представился (причём, сразу двумя именами).
Эм... Привет! – произнёс Сандер в ответ, сочтя, что с пациентом лучше говорить в приятной тому манере. – Я Сандер. Это единственное имя.
Ассистент не рискнул комментировать, какое имя идёт гостю больше - Брэд или Джон. Зато очень хотелось спросить, что тот подразумевает под «эльфятником». Впрочем, для вопросов ещё будет время, тем более, их явно поприбавится, это Сандер чуял отлично.
На какое-то время он отвлёкся от Брэда, пытаясь понять, зачем Док расставляет свечи? Нет, ясно было, что он хочет изменить интенсивность освещения. Но почему именно с помощью свечей?
«Странные ощущения. Я как на первом свидании, Док прямо мастер создания интимной обстановки. Ну, или, если пофантазировать, то мы вот так романтично призываем демона. Уже призвали».
«Демон» при ближайшем рассмотрении оказался мужчиной привлекательным по меркам Сандера. Нет, это не значило, конечно, что он всех мужчин оценивал с этой точки зрения. Но он любил крепкую уверенную силу – не только в мышцах, но и в словах, в движениях. А надо было ещё постараться, чтобы двигаться уверенно в смирительной рубашке, да так, что даже санитар что-то там начинал неуверенно мямлить.
Док ничего своему ассистенту объяснять не собирался, но к этому Сандер начал уже потихоньку привыкать. Он пока остался сидеть на месте, но поглядывал то на Брэда, то на Дока, решив в итоге обратиться к последнему:
Доктор, может, отключить пожарную сигнализацию? Свечи и сигареты это хорошо, конечно, но обычно в таких учреждениях сенсоры системы довольно чувствительны. Нас может и водой залить.
«Что я несу? Чувствительность сенсоров... Чёрт, мне, правда, как-то неуютно рядом с этим Брэдом. Не то, чтобы он меня смущал, но в его присутствии я почему-то сам себя начинаю чувствовать пациентом. Или подопытным. Док ведь склонен к экспериментам, как выяснилось».

+3

5

Ух ты, не ожидал, профессор, от вас такого напряжения сил. Это в целях терапии, конечно? А почему парнишку не напряг, он был бы только рад помочь такому маститому ученому в таких мелочах, – в его словах и интонациях проскальзывала легкая ирония.
Курить хочу, даже очень. Но сигарету держи пинцетом, если он у тебя есть, – он рассмеялся. – Шучу.
Да. Он глумился. Но в его глумлении присутствовала толика благодарности.
Единственное имя это хорошо. Правильно даже как-то. Слушай, да он, наверное, лекции у тебя читал? Так ведь, Сандер? Я угадал? – улыбка. – Сандер – ты как солнышко, когда за окном осень. Вот зачем ты здесь на самом деле.
Док, напиши им рекомендацию заносить ко мне в изолятор свечи, на часик перед сном, чтобы мне приятнее думалось, или пусть тазик с утятами принесут, он так смешно попискивают. – Хант рассмеялся негромко, открыто.
Он попытался чуть-чуть изменить положение тела, поерзал на диване, расправил плечи, так что ремни, стягивающие его мощный торс, скрипнули в петлях. Но все без толку. Было заметно, как ему неудобно, в этом доспехе. Не на того рыцаря он явно пошит. Ну, ничего он стерпит, его учили терпеть.
Парню:
Расслабься, придвигайся к нам поближе. Я не кусаюсь. Вроде. И я тебя уверяю, в этом кабинете отключено все ненужное, а видеозапись включается только по желанию старшего товарища, известного в узких кругах психиатра Адольфа Киркегарда. Но ты ведь не психиатр. По глазам вижу. Они у тебя такие вопрошающие, и людей ты не ненавидишь, до равнодушия.
Рука Ханта рефлекторно дернулась. Наверное, он хотел поманить Сандера рукой. Потом снова повернулся к Адольфу:
Профессор, с чего начнем сегодня? Я бы немного рассказал про себя и про вас. Чтобы ввести Сандера в курс дела. Вы ведь ничего ему не рассказали, так?
Не хочу показаться нетерпеливым, но можно сначала сигарету. Я сразу расслаблюсь, обещаю, – и снова эта улыбка, которую обычно хочется смазать боковым хуком.

+2

6

Адольф затушил свою сигарету, прежде подкурив от нее следующую; действительно взял с подоконника длинный хирургический пинцет и поднес его к губам Брэда вместе с раскуренной сигаретой, присев на диван рядом.
Он, конечно, рассчитывал, что ассистент переключит на себя засть внимания Ханта, но что настолько. Тот даже стал хамить в два раза меньше, но поставил Альфа в щекотливое положение. Он ведь понимал, что хочет услышать Хант от Адольфа, а он не позволит Ханту рассказывать и его историю.
- Давай все же начну я, ты пока покури. Сандер Ван Дейк мой ассистент из Норвегии. Он тут совсем недавно. Я бы попросил не травмировать его психику шутки ради. Да я его защищаю, если ты это хотел услышать.
Сандеру:
- А ты придвигайся. Но что мистер Хант не кусает это не правда. Но тебя он не укусит.
После затяжки док, отодвинул сигарету от губ Брэда.
- Я знаю, что тебе в этом не удобно, но  правда не могу это снять, сам понимаешь. Как ты там оговоришь – «я зверь». Ты зверь, но раненый зверь. Я правда хочу залечить твою рану. В последний раз я подвел тебя, я и себя чуть до смерти не подвел. Впредь я буду осторожнее. Это типа извинения.
Он снова дал ему затянуться.
- Сигарета тоже. Не заставляй меня об этом пожалеть впоследствии.
Снова Сандеру:
- Сан, я не могу рассказать тебе о нашем с Брэдом эксперименте, это противозаконно и опасно. Не хочу тебя в это втягивать. Меньше знаешь – крепче спишь. Но обо всем, чём могу, я тебе расскажу. Включая нелепые теории. Брэд прав, никакие дымные и тепловые датчики тут давно не работают. Работает только кнопка экстренного вызова, телефон и камеры, которые ты уже знаешь, где включаются.
«- Адольф, что с тобой? Почему ты так отчаянно хочешь помочь этому ЦРУшному качку, который не раз пытался тебя придушить».
«- Не знаю. Это что-то подсознательное. Тебе лучше знать.
« - Не думаю, что ты хочешь это услышать».
«- Я тоже так не думаю».

Адольф внутренне не напрягся, немного открывшись в разговоре, но пинка со стороны Ханта ждал. Этот человек без этого не может, такова его личность, которую пока еще ничто не смогло уничтожить.
«-I want to believe, в любую чушь, лишь бы сработало».

+2

7

Брэд уже во второй раз назвал Дока профессором, и Сандер подумал, интересно, почему это? Впрочем, судя по ироничной интонации пациента и соответствующим по духу ответам Доктора, в общении этих двоих сложились свои маленькие традиции.
«А, раз они успели сложиться, значит, этот мистер Хант давненько здесь».
Вы угадали, Брэд, – кивнул Сандер, решив тоже обращаться к пациенту по имени, но при этом всё же на «вы».
Солнышко? Неожиданно, – улыбнулся он. – Я ещё никогда не был светилом. Не в моём возрасте и не с моим опытом.
«Что это? Меня потянуло на ответную иронию? Проклятье, это от смущения».
На самом деле, с Сандером всегда так бывало. Если он смущался, то пытался вот таким образом это скрыть. Получалось не всегда, а сейчас так точно – мимо. Было ощущение, что от этого Брэда ничего не скрыть. Впрочем, если отвести глаза, это только подтвердит, что Сандер не в своей тарелке. Поэтому он продолжал смотреть на пациента, отмечая, что тому адски неудобно в этих ремнях.
«Ещё бы. А кому было бы удобно? Да ещё и с таким мощным телосложением».
Перед мысленным взором почему-то предстала картина мифического героя, усилием мышц разрывающего оковы и бросающегося на врага.
«Но мы-то точно не враги, а Брэд не Геракл. Хотя, силой от него веет, даже если не придвигаться ближе».
Однако, придвинуться активно предлагали оба, так что пришлось последовать совету. Сандер переставил свой стул так, чтобы сидеть возле столика вместе с Хантом и Доком на расстоянии, комфортном для общения и взаимодействия. Место на диване рядом с пациентом уже занял Док с его пинцетом и сигаретой, но Сан бы вряд ли туда сел, даже если бы оно было свободно. Не решился бы.
Вы правы, я не психиатр. И с ненавистью действительно проблемы. Равнодушие, конечно, тоже не выход, но ненавидеть людей – это всё равно что ненавидеть дышать, – Сандер пожал плечами. – Я просто иду по лёгкому пути. Дышу, не обращая внимания, чем пахнет воздух.
«Ну и потянуло же меня разглагольствовать не в тему. Но хочется ответить на эту его улыбку. Хоть словами. Кто-то бы, наверное, ему по морде дал. А по мне так он славный, хоть и буйный. Раненный зверь? Хотел бы я знать, что это за противозаконный опасный эксперимент, и чем это вы, Док, так подвели этого человека. Но, раз мне нельзя это знать, я не буду настаивать».
Сандер серьёзно взглянул на Киркегарда и сказал:
Хорошо, Доктор, я не буду лезть не в своё дело. Хотя, не совру, если скажу, что все эти тайны слегка напрягают, да и пугают. Впрочем, я уже понял, что вы не вполне обычный психиатр, а «Приют» не вполне обычный медицинский центр. Поэтому рад буду узнать всё, что вы сочтёте нужным рассказать. Включая нелепые теории, да.
Сан бросил короткий взгляд на Ханта:
Хотя, мне кажется, Брэд не во всём с вами согласен, и явно хотел бы поведать мне больше. Так или иначе... я всё же приехал сюда, чтобы узнавать новое и набираться опыта. Не скажу, что прямо любого опыта, но разнообразного. Расскажите мне об эксперименте, Док. Правда, у меня ощущение, что некий эксперимент продолжается и сейчас, но если и так, я не против участия в нём.

+3

8

Брэд с удовольствием выдохнул сигаретный дым.
– Спасибо, – совершенно искренне. – Извинения приняты. Вы хотя бы попытались.
– Ну, моя официальная история доктору известна. В карте ее нет, потому что это секретная информация, там даже имя не мое. Я работаю на правительство, конкретнее – на Центральное Разведывательное Управление. Вернее, работал...
Хант вздохнул. Заметно было насколько его печалит ситуация, в которой он оказался.
– Как давно я в Приюте, мне неизвестно. До этого я поменял еще несколько военных госпиталей. Почему меня не пустили в расход при перевозки при, как это обычно пишут в отчетах – при попытке к бегству, я не знаю. Мы с профессором знакомы давно. Наша совместная работа обусловлена темой его докторской диссертации. Если он захочет – сам расскажет. Я не стану настраивать, ибо прямого отношения к делу это не имеет.
Надо заметить, Адольф очень оперативно давал Ханту затянуться и скидывал пепел точно в пепельницу, а не куда придется.
– Сандер, я делал много плохих вещей по долгу службы, и ни в чем не раскаиваюсь. Но того, в чем меня обвиняют, я не делал, или думаю, что не делал. Я ничего не могу вспомнить. Целью нашего с доктором эксперимента было помочь мне вспомнить, но что-то пошло не так. Я ничего не вспомнил, а то, что я увидел, больше напоминает бред сумасшедшего, которым по факту я сейчас и являюсь.
Брэд улыбнулся Сандеру:
– Эксперимент всегда продолжается. И ты в самом эпицентре.
«Какой все-таки симпатичный мальчик, где Адольф его только откопал».
– Если у тебя есть ко мне вопросы – задавай. Любые вопросы, не бойся показаться не корректным.
Если я начну вести себя странно, и доктор меня уколет или вызовет санитаров – это нормально. Я со своей стороны постараюсь держать себя в руках, насколько это возможно.

Адольфу:
– Ну, что ж, профессор, теперь я весь ваш.

+3

9

Брэд действительно вел себя приличнее обычного. Возможно, это была банальная усталость, возможно, что-то иное. Киркегард даже думать не хотел, что несгибаемый агент ЦРУ – сдался.
Нужно было что-то сказать Сандеру, но так, чтобы он не считал Адольфа хорошо сохранившемся работником Гестапо.
Скажу сразу, Сандер, я не знаю, что случилось с этим человеком. Не знаю, чем он болен, и что спровоцировало его заболевание.
Док задумался, как бы так сформулировать.
Мы познакомились с мистеров Хантом по время допросов военнопленных в связи с террористической угрозой США. Моя работа связана с медикаментозным подавлением воли, так что я помогал Ханту. Не могу сказать, что это была та работа, которой следует гордиться врачу, дававшему клятву Гиппократа. Но мне было любопытно опробовать свои теории на практике, и я согласился, к тому же, от таких предложений так просто не отказываются.
Он поглядывал на Сандера, наблюдая за его реакцией.
Сегодня я планирую провести очередной сеанс гипноза. Все интересующие тебя вопросы относительно моего прошлого, Сандер, ты сможешь задать позже.
Хант докурил, и Адольф затушил сигарету.
Надеюсь, тебе удобно, насколько это вообще возможно, – Адольф поднялся с дивана.
...теперь я весь ваш. – говорил он это как бы Адольфу, но смотрел при этом на Сана.
«– Вот да. Таких парней как ты, Брэд. просто не могут не отвлекать, в хорошем смысле этого слова, такие как Сандер ван Дйек. На то был и расчет».
Я знаю, что до меня с тобой проводили множество сеансов регрессивного гипноза, но что они там обнаружили, мне неизвестно, в карте ничего нет. Я хочу найти скорее не то, что есть, а то, чего нет в твоей памяти. Дверь, за которой провал.
Док улыбнулся, и направился к шкафу. Затем поставил на стол метроном. Противовес был начищен до блеска. От его металлической поверхности отражались огоньки свечей. Он легонько подтолкнул противовес пальцем, сначала спустив вниз где-то на треть. Кусок металла начал качаться неспешно и равномерно.
Смотри за его движениями, Брэд.
– Ты будешь слышать мой голос. Я буду произносить слова. Ты будешь пытаться представить их смысл в том виде, как тебе привычно.
– Начинай смотреть. Можешь моргать, просто следи за ним. Твои глаза могут начать закрываться – не сопротивляйся.

Адольф немного помолчал, потом начал негромко, но четко с паузами произносить слова:
Дождь.
                    Апельсин.
                                         Карбюратор. Свидание. Наливать воду.
                                                                                                                Выстрел. Ветреная погода.
Он говорил, с паузами, давая время представить.
Зонт,
                       Берлин, кобура,
                                                               белый снег, дружба,
                                                                                                          прикосновение.
Мы вернемся в любой момент, как только зазвонит колокольчик.
Киркегард наблюдал признаки наступающего транса: дыхание стало спокойным и размеренным, Брэд часто сглатывал.
Затем Адольф начал читать хокку, который помнил и боялся забыть в каждое мгновение:
На холм могильный
Принес не лотос святой,
А простой цветок.

Пациент хуже контролировал свою мимику, на равнодушно-сосредоточенном лице можно было различить легкие сокращения мимических, слишком хаотичные, чтобы определить эмоцию воспоминания.
Цветы засохли,
Но семена летят,
Как чьи-то слезы.

Киркегард наблюдал все новые признаки транса: Хант смотрел в одну точку, уже не на метроном, и почти не моргал. Он смотрел на то, что происходило внутри, на его внутреннем экране. Его мышцы расслабились настолько, что он слегка покачивал головой – вверх-вниз, в такт метронома.
Старый-старый пруд.
Вдруг прыгнула лягушка –
Громкий всплеск воды.

Адольф подошел и с небольшой силой уложил Брэда на спинку дивана, чуть стянув вниз, чтобы его затылок точно лежал на изголовье дивана, что стоило больших трудов щуплому профессору; после чего из последних сил остановил метроном.
Где ты сейчас, Джей?

Отредактировано Адольф Киркегард (26-06-2017 10:00:53)

+3

10

Глядя на то, как ловко Док при помощи пинцета помогает пациенту выкурить сигарету, Сандер подумал, что эти двое проделывают такой трюк явно не впервые. Захотелось тяжко вздохнуть вместе с Брэдом. Должно быть, это очень хреново – каждый день осознавать, что не только лишился любимой работы, но даже и сигаретку покурить самостоятельно не можешь.
Человек с двумя именами и двумя жизнями: до и после. Про такое обычно снимают кино, и бывает оно либо занудным и длинным с потугами на философию, либо экшеновым и динамичным до такой степени, что долго не «въезжаешь» в сюжет.
«Сдаётся мне, история Брэда – тот ещё экшен. И вряд ли главный герой сам поспевает за своим сюжетом».
ЦРУ, полная секретность, потеря памяти, несправедливые обвинения, странный эксперимент, невероятные видения... И правда, похоже на аннотацию к детективно-мистическому фильму.
«Вот только мы с Доком не сыщики, а в мистику верится с трудом».
Сандер улыбнулся Ханту в ответ и кивнул, когда тот закончил говорить. Он очень хотел подбодрить этого человека хоть как-то.
Док предложил задать все вопросы позже, и Сан был не против подождать. Пока ему хотелось просто немного устаканить в голове информацию, полученную от Ханта и Дока (особенно – от Дока).
«Вот уж никогда бы не подумал, что вы работали на правительство США, Док, да ещё и нарушая врачебный кодекс».
Но не Сандеру было судить кого-либо из присутствующих. Тем более, сейчас он был лишь наблюдателем. Он слушал Дока, погладывая то на метроном, то на Брэда, дыхание которого постепенно успокаивалось, а взгляд менялся. Сандера он уже не замечал, погружаясь в транс. Пламя свечей слегка колыхалось. Текст хокку оказался знакомым. Наверняка Сандер помнил их из курса японской литературы, или... Или Док был чертовски убедителен, так что даже Сандер вспомнил что-то, чего не знал.
Когда Киркегард подошёл, чтобы усадить Брэда поудобнее, Сан в первую секунду захотел встать и помочь, но остановил себя. Ведь сделав неосторожное движение, он мог сорвать сеанс гипноза. Поэтому он просто продолжил слушать, мысленно готовясь к чему-то, если и не фантастическому, то явно необычному.

+4

11

Брэд привычно наблюдал за метрономом. До него были равны раскачивающиеся шарики, пуля на цепочке и даже мишень на стене – не важно. При желании Хант легко входил в транс, а желание у него имелось.
«– Если уж кому и доверять, но такому же психу, как и я. Нормальный никогда не поймет, не станет всматриваться в чужую  тьму, испугается, отступит, но только не Одноглазый. Этот скорее умрет, но до правды докопается. Какой бы странной она не была».
… тик-так-тик-так-тик-так-и тик-и так-и тик – и так…
Он слушал голос. Хант уже успел привыкнуть к этой внятной, отчетливой, равномерной манере речи.
Казалось, он сейчас заснет, но нет, перед внутренним взором начали проплывать образы. Поначалу прозрачные, как тени, потом все отчетливей и плотнее.
«– Слышу шум падающей с неба воды. Она бесстрашно разбивается об асфальт, ей бояться нечего. Твои мокрые рыжие волосы всегда пахнут апельсинами и чуть-чуть корицей; люблю копаться в машине, особенно если она новая, менять масло, подливать воду, а ты ненавидишь все эти устройства. Ты считаешь, что в машине должен быть руль и кнопка «поехали». Тормоза? Тормоза, наверно, должны быть, но не карбюратор, это лишнее. Какие уж тут свидания, не схлопотать бы пулю в голову, бронежилет от нее не защитит. Ты пьешь много воды, тебе нравится пить воду, ты постоянно убеждаешь меня, что это полезно для здоровья. Может и полезно, почем мне знать – я не болею.
Нет. В тот день я не выстрелил, мне не мешал прицелиться ветер, я весьма неплохой снайпер. Просто, просто я решил, что сегодня не время забирать жизнь.
У меня есть, то есть был, огромный черный зонт, под ним можно укрыться втроем, но ты предпочитаешь мокнуть, говоришь, что любишь воду и мокрый Берлин. Не мешает ли мне кобура? Нет, не мешает. Мне мешает ее отсутствие.
Снег, белый, как белый лист бумаги, тает, как воспоминания. У агентов под прикрытием не бывает друзей, семьи и любовников. Прикосновение твоего шелкового шарфа к моей щеке – вот и вся дружба».

Когда Адольф начинает читать хокку, воспоминания начинают облеплять Ханта, словно вторая кожа, даже плотнее, чем смирительная рубашка. Хант начинает говорить, негромко, но слова вполне различимы:
Я в Берлине. Уже включили вечернюю иллюминацию, только кончился дождь, который лил два дня. Вечер пятницы. Я в маленьком арт-баре в полуподвальном этаже старого здания, прожившего бомбежки. У меня выходной или типа того. Я хочу слегка расслабиться и отметить удачную сделку. Я сижу за барной стойкой и пью ром со льдом из приземистого характерного стакана.

+2

12

Тело Брэда расслабленно возлежало на диване, спеленованное в смирительную рубашку, только глазные яблоки под опущенными веками совершали хаотичные движения. Адольф снова сел напротив.
Сейчас в полумраке свечей с закрытыми глазами и расслабленным лицом Хант выглядел уставшим.
Осмотрись вокруг. Чем пахнет, какая музыка играет. Ты один? В баре есть знакомые люди?
«– Надеюсь, в его воспоминаниях нет ничего хотя бы условно секретного. Хотя… столько времени прошло, что бы он ни знал тогда, сейчас это уже не представляет никакой стратегической важности. Агентов наверняка полностью сменили, и те даже не слышали ни про какого Джона Диксона и Вальтера».
Во что ты одет? При тебе есть оружие? Ты чувствуешь намерение его использовать?
«– Если я ничего не нарою, Ханта будут мариновать здесь до конца дней. Причем слово мариновать может иметь несколько зловещий смысл. Если вылечить его нельзя и осудить нельзя, по причине недостатка улик и см. выше – он псих, ему можно сделать лоботомию. Конечно, негласно, конечно, ее будет делать лично Адольф, как лечащий врач, и вообще по старой дружбе. А потом мистер Хант уже не будет опасен для себя и окружающих, и даже будет возможно полезен в качестве уборщика, садовника или помощника повара, ну, на крайний случай – как удобрение для цветов. По документам это будет выглядеть так – открытая форма туберкулёза, нечувствительность к антибиотикам, скоропостижная смерть и бла-бла-бла».
Нет, – едва слышно, но он кажется все-таки произнес это вслух.

+2


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Не вещие сны и ложные воспоминания