Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Великобритания. Англия, Шотландия, Уэльс » Шотландия, г. Нэрн, Ферт-стрит


Шотландия, г. Нэрн, Ферт-стрит

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s5.uploads.ru/vWegN.jpg

+1

2

2010 г, 2 октября, два часа пополудни

Сколь ни мрачное расположение духа окутывало Эдвина в этот относительно теплый день, основная задача прогулки – развеяться, худо-бедно достигалась: в конце концов, на этой коротенькой улочке, на которую они заехали, выкатив за ограду пансиона и никуда не сворачивая, он по сторонам смотрел, а не под колеса, в асфальт. Головой, конечно, не вертел, как любопытный мальчишка, сохраняя гордую посадку молодого, но достаточно уже гривастого льва, но видел же, что вокруг и впереди. К счастью, этот белокурый барашек, сопровождающий медбрат, хоть и местный уроженец, но экскурсовода из себя не корчил, про местечковые достопримечательности не трещал, просто шагал то рядом, то чуть позади едущей прямо по мостовой коляски, не очень привычной еще, не своей, пансионной, но тоже электрической и, нельзя не признать, удобной. Пояснения любые МакБэйн бы оборвал, может, даже и не словами, просто высокомерным взглядом, и Чарли это почувствовал, что ли, умолк, едва выехали за невысокие воротца. Новенький все замечал сам, что ему было… ну почти интересно. При всем сходстве, Нэрн все-таки отличался не то что от Аберлауэра, но и от Элгина, хоть тот и расположен ненамного севернее по побережью. И тем не менее, этот городок был… курортным. Это выражалось во всем – в синем до беспечности небе с редкими паутинистыми облачками, в темных хвойных шапках сосен, приземистых от морских ветров, в том, что дома, а так же отели и отельчики, которых тут было чуть ли не столько же, сколько домов, здесь встречались не только привычного вида – из местного камня, розовато-коричневого, но и оштукатуренные, жизнерадостной южной белизны – то целиком, то вторым этажом.
Ишь. Прямо под Средиземноморье косят, – отрывая взгляд от ярко-красных ампельных петуний у тротуара, Эд коротко сопнул и так же коротко закашлялся в пышное кашне из тонкой шерсти, сам понимая, что неизвестно, чего больше в этом «ишь!» – презрения, или неохотного, снисходительного признания ненапрасности стараний местных любителей уличных красот. От кашля опять пробило испариной и досадливым испугом – что, опять температура?! И антибиотики ее уже не прибивают?
Черт… – головокружение качнуло мир, бывший актер поджал губы, теребя бахрому шарфа. – Ведь и выпустили на улицу, потому что намеривали третий день 36,4. Какого же хрена опять?.. – но жара или озноба он не чувствовал, голова не болела, а сонливость… это просто от слабости, наверняка. – МакБэйн плотнее вжался лопатками в спинку самоходного инвалидного кресла.
Ветер дует. Давай куда-нибудь под крышу заедем, – он все-таки чуть повернул голову в сторону Чарли, хотя тон получился не без властности. – Что там, тату-салон? С ума сойти, – недовольный фырк на самом-то деле предназначался проплывшим мимо ступенькам от тротуара к чьей-то двери, а вовсе не бестолковым владельцам заведения росписи по телу, открытого в таком малоподходящем месте.
Но кто ж об этом знал.

Отредактировано Эдвин МакБэйн (17-11-2017 02:22:04)

+1

3

Чарли шёл, засовывая руки поглубже в карманы брюк и ставя галочку мысленно: раздобыть перчатки. Ветер же, хоть и слабенький. Замёрзнет подопечный – и выдать ему нечего. Не плед же с собой носить, в самом деле.
Живо вообразив себя в клетчато-шерстяном плаще супермена и с аптечкой, Чарли улыбнулся украдкой. Мистер МакБэйн не оценит, он сегодня вообще мрачный, как кусок северной скалы. Как целая северная скала. Как фьорд, омываемый зимним морем. Даже цветовая гамма вот соответствующая, в пастельных тонах: коричневый, бежевый, белый...
Какой-то он белый совсем, что ж такое-то. Никак снова температура у... даже подопечным не назовёшь. Восседает, такой гордый, едет немного впереди, весь взрослый и та-акой суровый, что сравнения со скалами одновременно с умилением на ум наворачиваются толстым-толстым слоем.
Чарли давно замечал за собой нехорошую привычку считать всех пациентов собственными то ли детьми, то ли племянниками – кем-то младшим, неосознанно вызывающим желание обнять и защитить, поглаживая по голове, и с МакБэйном подобное отношение начинало казаться то ли кощунством, то ли забавным аляповатым гротеском. Но Чарли ничегошеньки не мог с собой поделать. Даже обычно властные интонации в голосе, даже каменное лицо и снисходительная манера общения, даже откровенное ворчание вызывали только теплоту и понимание: МакБэйну просто снова нехорошо. Может, устал, может, снова что-то болит, может, замёрз немного и даже не осознаёт этого, или его одолела непривычная и противная слабость. Чарли прекрасно понимал, как неприятно ощущается слабость после высокой температуры, и только кивнул молча, на всякий случай доставая одну руку из кармана и стараясь не улыбаться: пациент непременно подумает что-нибудь не то. Особенно такой гордый пациент. Особенно если ему снова плохо. Говорить что-либо сейчас было настолько излишне, насколько вообще возможно. Разве что подтвердить, что пациент услышан и понят, но с МакБэйном подобный подход ещё ни разу не сработал: он скорее испытает раздражение от поддакивания. Главное, чтобы своевольному подопечному не вздумалось сейчас заехать в это сомнительное заведение.
Зато он вносит определённое разнообразие в ландшафт, – неопределенно поведя плечом, Чарли не стал добавлять «не так ли», подчёркнуто не ожидая подтверждения от пациента, и шагнул дальше. Пять метров до кафе с крышей, нормальным заездом, на котором не придётся перегружать механизм кресла, и горячими напитками для озябшего МакБэйна, который никогда в этом прямо не признается. Упрямый, но все равно замечательный и очень милый вот так, когда закопан по уши в шарф и сидит молча... И странно вжимаясь в спинку уже с минуту как. Да ещё, кажется, носом клюющий. Совсем не дело. Но не спросишь же в лоб, как он себя чувствует и не пора ли обратно: посмотрит так, что страшно станет, и не ответит.
Чарли вновь поравнялся с МакБэйном, даже слегка приотстал, и спросил, пряча заботу за скукой:
Может, кофе?

+3

4

«Вносит разнообразие в ландшафт»! Ишь! – на этом самом «ишь» непоправимо гордого скотта, похоже, слегка замкнуло. Если бы Чарльз Как-его-там (на самом деле для цепкой и тренированной актерской памяти трудная задача – фамилию не вспомнить) шагал рядом, Эдвин, вероятно, окинул бы его, сбоку и вприщур, таким взглядом с ног до головы, что никакого ледяного душа не надо – на милю бегом энергии хватит, лишь бы подальше. Но парень держался ровно на пару шагов позади, как воспитанная японская жена, потому Эд, не оборачиваясь, (что было больно), и голову-то едва повернув, лишь снова высокомерно фыркнул в ответ на нейтральную совершенно реплику медбрата, прикрепленного к нему чуть менее недели назад, сразу по приезду в здешнюю богадельню. Во всяком случае, мистер МакБэйн предпочитал считать именно так, а не наоборот, и по фигу, что этот барашек золотистый еще у пары-тройки неходячих бедолаг такой «прикрепленный».
Однако, несмотря на псевдосредиземноморский антураж с безоблачно-синим небом, сахарной пористостью аккуратно оштукатуренных белых стен вокруг и ярко-красные брызги цветов в кашпо, ветер действительно вдоль улицы дул – заворачивая сюда с моря, более чем свежий, и руки начали зябнуть. Значит, ноги озябли тоже.
Бывают все же моменты, когда можно сказать: «хорошо, что я их не чувствую», – уголок недовольно поджатых губ дернула саркастическая ухмылка. – Как там твердят мне годами психологи, а теперь уже и психиатры? «Надо научиться искать позитив»? Ну вот, ветром надуло, сам пришел позитивчик… прилетел, вернее.
Бывший актер сунул свободную, левую и озябшую руку в карман, и поймал себя на том, что, остановив коляску, секунд десять уже разглядывает вывеску того самого салона нательной росписи. Не сказать, что она его, рисовальщика со вкусом, не безуспешного и не бесталанного, поразила художественными достоинствами, и даже не странное имя хозяйки остановило, (Витэшна… Харе Кришна.. хм… индийское что-то?..), и не насмешка в духе того, что на самой окраинной улочке тату-салон только ландшафт собою украшать и может – кто ж сюда потащится из центра городка. Нет, нет. Пути шотландской мысли неисповедимы: прищурившись и покусывая бороду, раздумывал МакБэйн о другом… вернее, даже не раздумывал, а вспоминал. Ведь только вчера… то есть заполночь, и формально уже сегодня, в первый раз после больничного-послебольничного простоя роясь в интернете, он наткнулся на подборку фотографий, озаглавленную «Татуировки, которые превратили увечья в произведения искусства». И действительно – уродливые шрамы, грубые рубцы и жуткого вида рытвины от ожогов, белесые послеоперационные швы превращались в розовые бутоны, ветви мэйхуа и сакуры, в кораллы, в павлиньи и орлиные перья, изящных змей, водяных драконов и рыбок, в торжественную руническую вязь или «молнию» прямо на коже. Это было… нет, это било по нервам, но как по гитарным струнам. Странным образом понимание и сочувствие смешивались с восхищением, рождая… пожалуй, щемящую нежность к этим людям, которые перенесли столько боли, но сумели превратить ее в красоту.
Эдвин никогда прежде не интересовался татуировками, тем более не хотел носить их.
Эдвин ненавидел свои шрамы. Горечь они вызывали, а не гордость, горечь и отвращение.
А сейчас, остановившись у тату-салона, такого неуместного здесь, что он, казалось, просто обязан  раствориться, как мираж, стоит им отъехать подальше, Эдвин всерьез прикидывал, какой рисунок изящно обыграет и скроет шрамы на его спине вдоль позвоночника – от нижнего угла лопаток до поясницы почти. Варианты роились, плавились, перетекая в нечто совсем иное, и сменяли друг друга в его воображении.
А?.. – бывший актер перевел затуманенно-сосредоточенный взгляд на медбрата, оказавшегося-таки рядом. – Да. Кофе, да. Непременно… Потом. Сначала мы зайдем сюда, чтобы на мне кое-что нарисовали.

+3

5

Тихо и горестно выдохнув через нос, Чарли остановился возле пациента и терпеливо дождался ответа. Сказать по чести, он заранее знал, что сейчас выкинет МакБэйн: раздумья, воспоминания и сменяющие друг друга идеи яснее ясного живописались на его напряженном лице, полном громкого внутреннего конфликта.
Чарли внезапно вспомнилась милейшая бабушка, преподававшая в его школе литературу у старших классов: её имя съела память за ненадобностью, но острый мышиный носик, седые благообразные букли и тонкие-тонкие очки, блестящие, как слезы восторженного трепета, когда она высоким голоском читала Байрона... Она очень любила искать в каждом герое внутренний конфликт. Пожалуй, мистер МакБэйн стал бы чудесным образцом для её анализа. Вот что ему такое внезапно ударило в голову? Шило внезапно ощутил? Оно ведь не физическое, такой благородный металл только духовный бывает. Или душевный, как там правильно... Вон, все как по книжке: идея, стремительное осмысление, какая-то горчинка, появившаяся во взгляде, и слегка разгладившийся лоб. Мистер МакБэйн и без того не слишком хмурился, но теперь... О, милая бабушка из старой доброй школы в Шотландии, вы бы тут уже прослезиться успели, махая в воздухе патетически очками с толстым стеклом. Да за созерцание такой картины и сам Чарли  обнял бы пациента, если б не знал так хорошо, что за подобной фривольностью последует! Но оставалось лишь наблюдать, умиленно и старательно скрывая умиление, что-то задумчиво-меланхоличное, почти романтическое в лице МакБэйна. Как будто бы влюбился человек на пару-тройку секунд – интересно, о чем это он? Или у него всегда лицо такое, когда он об эстетике размышляет?
И снова – варианты, варианты, варианты... Что же, это он настолько решительно настроен, что и эскиз принялся подбирать? А куда именно? Медбрату ещё не приходилось детально изучать спину подопечного, но приблизительный размах возможного татуажа он понимал и заранее ужасался: если действительно туда, то как же... Это же очень больно, если он в правильном направлении думает. Стоит тогда, наверное, начать сверху, чтобы МакБэйн успел осознать масштабы затеваемого и отказаться. Хотя, скорее всего, Чарли просто себя накручивал, и актеру – бывшими такие товарищи не бывают, вот не верится в окончание драмкарьеры – захотелось себе фразочку на латыни и пару рыбок на запястье. Или там... брутальное что-нибудь, вроде якоря на плечо. Это первая крайность. Окинув его повторно внимательным взглядом, Чарли невесело резюмировал: или же этот... лирический герой с шикарной шевелюрой и решительным настроем такой же упёртый, как кажется по поверхностным проявлениям. И тогда быть его спине покрытой узорами. Причём капитально так, хорошо, если не по самые уши.
Ничего-ничего, – утешал себя медбрат, понимая, что подопечный постепенно выходит из транса, – Зато узнаю получше то, из чего он слеплен, такой гордый и в кашне замотанный. Актеры – к ним нужен особый подход. Кто ж знает, что ему в этот раз придёт в голову отыграть. А тату – дело серьезное...
Левая рука замёрзла на ветру, и Чарли вновь убрал её в карман, ловя расфокусированный взгляд МакБэйна.
А? Да. Кофе, да. Непременно… Потом. Сначала мы зайдем сюда, чтобы на мне кое-что нарисовали.
Медленно, но очень тихо выдохнув, Чарли кивнул и внимательно уставился на две невысокие ступеньки, соображая, как бы их половчее преодолеть. Ничего особо опасного, но все равно неприятно, на казенном кресле-то. Не поцарапать бы, причём обоих: и кресло, и МакБэйна.
Почему бы и нет. Я дверь подержу, – все-таки улыбнулся Чарли, шагнув вперёд. Ничего-ничего, планы на кафетерий можно и отложить. А в тату-салонах при выборе эскиза обычно угощают теплым чаем... Обойдётесь, в общем, уважаемый подопечный, без простуд, обезвоживания и прочей гадости.

+4

6

Определенно, эти кованые решетки на окнах-витринах, на двери, выкрашенные в жизнерадостно красное, как и красные же (краску расходовали по-шотландски рационально) массивные-простые, шкафчиком, оклады картин в импрессионистском стиле на стене слева и справа от входа (танка была бы логичнее, кстати, с эстетической точки зрения… или эстетской?) действительно придавали некоторый индийский колорит типично местному дому – оштукатуренному местами до сахарной белизны, а местами – просто каменному, характерно серо-розовому. И ступеньки, мать их перетак, из того же… повсеместно-шотландского гранита, что ли?.. – две. Ровно две низеньких ступеньки. Пустяк для любого нормального, на ногах – два раза шагнуть, делов-то, и препятствие для коляски. Нет, не роковое, конечно, (для уроженца Хайленда, который на что-то напырился, вообще таковых не существует, коли он видит цель), но вызывающее, пусть и на миг, кислую мину. А кислая мина в исполнении актера, пусть и бывшего, способна ввести в уныние – или устыдить, в зависимости от смысла ея и оттенков настроения – даже гранитный камушек… лежачий. Ступенькой лежащий, собсна.
Еще пару секунд попялившись на довольно неряшливые граффити на фасаде с портиком, внезапным для такого простецкого здания, МакБэйн удивился другому… можно сказать, тоже фасаду – человека и момента: улыбке и словам своего златокудрого спутника. Удивление тоже выразилось на до избыточности одухотворенном лице Эда, точно так же, как ранее на нем отражалась инсайт и внутренняя борьба …с инсайтом, ага. Четко прорисованная матерью-природой бровь артиста выгнулась – полувопросительно, полуиронично: вот как? И что же, этот кроткий ангелочек на соцслужбе не станет его отговаривать от безумной выходки? Не станет причитать, что «в его положении»… а что, вообще-то в его положении татуаж? Вредно-опасно? Больно?.. – губы сложились в усмешку, тоже «полу» – полупрезрительную, а синие глаза опасно прищурились: вот только начни, малыш, только начни эту тему. Ведь пожалеешь об этом первым.
Но «мистер Как-его-там» оказался сообразительнее, чем могло бы показаться, и… согласился с тем, чем тщательно скрываемая дурь (она же «кельтский темперамент») снова шибанула по не пустым, в общем-то, и даже прискорбно трезвым чаще всего мозгам подопечного. А тот даже от неожиданности такой удачный случай проворонить себе не позволил.
Конечно, подержишь, – непререкаемо так получилось – типа, а куда ж ты денешься-то, милый. – Но самому мне все равно не заехать, так что… будешь поднимать, выходит.
Мазнув взглядом по компасной картушке, изображенной аж на двух голубых вывесках, и гадая к какому она-то селу или городу тут, Эдвин уже разворачивал к крыльцу задом коляску, чтобы Чарли так ее и закатывал, приподнимая и тягая. Они даже успели таким нехитрым манером неудачно штурмовать первую ступеньку, басовито брякнув подшипником (и эдовыми зубами), но… видимо, этот на диво солнечный час был еще и звездным: им обоим повезло – аккурат в ту секунду, когда Чарли примеривался повторить попытку приподнять заднюю часть не такой уж лёгкой колымаги вместе с седоком, а МакБэйн словил второе озарение, фигурно зарешеченная дверь отворилась, выпуская из салона симпатичного парня, нечаянно толкнувшего медбрата в спину и совершенно немужественно ойкнувшего.
О!Ну слава богу, уже не «ой!», – не сдержавшись, сыронизировал на второе восклицание незнакомца бывший актер, но благоразумно не вслух. – Кто у нас тут. Ребят, вы это… погодите. У нас же пандус есть.

Отредактировано Эдвин МакБэйн (26-08-2019 22:53:00)

+3

7

Легко и непринужденно замерев на ступеньке, Чарли уважительно посмотрел на исполняемый разворот – повидал он за свою практику разворотов куда менее изящных – и подождал, пока МакБэйн окончательно затормозит. С гордыми подопечными – нет, все-таки можно этого заносчивого господина называть подопечным, он так кажется более подходящим к собственному шарфику – нужно было обходиться как с... как с самолётом. «Просьба не расстегивать ремни и не покидать свои места до полной остановки транспортного средства». И не важно, самолёт оно или самоходное кресло: коснёшься несвоевременно - припишут излишнюю заботу, распускание загребущих рук, пару задокументированных в Библии смертных грехов и неэтичность в придачу. Оно нам надо? Оно нам не надо, не наш это профиль – грешить, даже если особо любящие постояльцы и называют иногда ангелом. Вернее, тогда тем более не надо. А то понизят еще. Будет у них падший ангел медбратом.
Цепко ухватившись за ручки, Чарли без удивления отметил: привычная нагрузка доставляет радость. Непривычная тоже, но сейчас он ощущал, как двигаются механически точно определенные мышцы: приподняв, сдвинув, подставив на секунду – чуть не уронил! – собственную ногу под колесо, закатив на первую ступеньку и слегка расслабляясь перед следующим движением. Как приятно, право слово, чувствовать себя полезным! Конечно, приятнее было бы вдруг оказаться ненужным именно в такой ситуации, но все же – все же было в этом что-то поэтичное и очень приземлённое разом. Как стихи Бёрнса. Но не цитировать же сейчас, право слово, стоя на середине дороги и подпирая задницей стену, стихи Бернса. Закончить бы для начала, да и записать сразу то, что в голову придёт. Вот сейчас...
«Сейчас» гордо фыркнуло почти по-макбэйновски и чхало на планы Чарли. Дверь распахнулась, кто-то влетел в спину медбрата, ойкнул – синхронно с Чарли ойкнул и куда громче, за что последний был незнакомцу премного благодарен – а потом ещё и выдал:
О! Кто у нас тут. Ребят, вы это… погодите. У нас же пандус есть.
Возмущённо засопев, Чарли пару секунд очень хотел высказаться об умных людях, ставящих пандусы там, где их не видно нормальному посетителю, но потом передумал. К чему, в конце концов, ругаться, если и ему не сложно сейчас спустить МакБэйна, и МакБэйну приятнее, конечно, самостоятельно въехать в салон, а ребята из пансиона нечасто заглядывают в подобные этому места. И хорошо, что пандус есть, так вовремя нашёлся, и мастер из салона нашёлся, и вообще все складывается просто замечательно, а он еще и размялся немножко перед длительным ожиданием где-нибудь на диванчике. Посему, спустив обратно на дорогу кресло с подопечным, Чарли обернулся с широченной улыбкой: какой приятный товарищ и как своевременно он возник!
О, здравствуйте! Простите, моя оплошность, не углядел. А где именно? Раньше не доводилось как-то к вам заглядывать.
Шотландия, г, Нэрн, тату-салон Витэшны

+5

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Великобритания. Англия, Шотландия, Уэльс » Шотландия, г. Нэрн, Ферт-стрит