Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » ФИО, планета Амадор » Амадор, атолл Калинди, отель «Амрита». Вход на верхнюю террасу


Амадор, атолл Калинди, отель «Амрита». Вход на верхнюю террасу

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://sd.uploads.ru/VKyW7.jpg

0

2

Вечерний бриз задумчиво и меланхолично шелестел пальмовыми листьями, будто заплутав в них и решая – пора уже менять направление и становиться береговым, или можно ещё немного подуть с моря, по крайней мере, пока совсем не стемнеет. В стремительных сумерках юга, подсвеченных уже окнами роскошных отельных зданий, размышления ветра не могли продлиться долго, и стук белых, но форменных ботинок Дейланна сперва по каменным плитам вдоль мраморной балюстрады, а теперь – по сыроватым деревянным мосткам отмерял время, словно сдержанный до равнодушия метроном. Сочный во влажном воздухе и из-за влажности же досок глуховатый, размеренный звук шагов составлял занятный контраст с доносившимся временами из-за стены зелени беззаботным смехом – непредсказуемо вспыхивающим, негромким, но искренним.
Всё приходит вовремя к тому, кто умеет ждать, – не отдать должное мудрости этого девиза Таэль не мог, пусть и родилась она у расы вражеской; в конце концов, ненависть к далийцам он изжил… практически, как чувство совершенно непродуктивное, а в поисках абстрактной истины эти Светлые и Старшие всегда были хороши.
Под новый прилив смеха впереди, шелест волн и пальмовых листьев-опахал справа, под неожиданно громкий, металлический стрёкот цикады из тёмно-зелёных густых зарослей по левую руку, главный ксенопсихолог орионского Космофлота на ходу усмехнулся тому, что сейчас абстрактная истина ДАЛов стала для него донельзя конкретной, мало того – в нём и воплощалась. Сколько раз он был на Амадоре? Бессчётное число раз – служба обязывала. Он даже жил на этой планете временами, определённый фавор Императора тому способствовал, но… ни разу не прилетал сюда, на Савитри, даже мысли нечаянной об этом не допускал в чужом присутствии. Однако теперь такая мысль зародилась не в его якобы пострадавшей в бою голове, и не его собственная воля (уголки тонких бледноватых губ еле заметно дрогнули) ведёт его в этот слишком хорошо охраняемый, «абсолютно защищённый от террористов» отель.
О, конечно, всё приходит вовремя... и он просто сел у реки времени, выжидая, когда проплывёт... – будто в ответ на усмешку, повернувший всё-таки к морю ветер прилепил к нывшей слегка скуле прядь тонких белых волос. Тональность шагов вновь изменилась – терраса под каблуками вымощена камнем, ступать неслышно тут было невозможно даже Белому Леопарду. Что ж… может, и к лучшему: сразу прояснится, стал ли он тем «всем», что пришло вовремя к тому, кто ждать уж точно умел. К тому, кто ждать учил.

+2

3

Месть.
Двести лет – не достаточно ли, чтобы смириться и забыть о ней, чтобы признать свое поражение?
Для человеческой расы это огромный срок, у них сменились поколения. Для дуэнде – отнюдь.
Люций Фарэй, обаятельный сибарит-гость Амадора, рассыпая улыбки, взбежал по лесенке от прогулочного катера, и милая прислуга смущенно зарделась, когда элегантный стареющий джентльмен потрепал ее по пухлой щечке. Мебель. Дорогая, изысканная, красивая. Люций отпустил девушке дежурный комплимент, – никогда не забывай о слугах, чтобы было кем пользоваться в нужный момент.
Администратор отеля, вышколенный юноша-человек, поклонился учтиво, но на прислугу зыркнул очень внимательно. Варианты: подозрительность, вполне обоснованная, или ревность, Тоже обоснованная, если вспомнить, как страстен был этот юноша в постели две ночи назад. Кажется, Роберт? Да, так. Эти быстро умирающие щепетильны в отношении своих имен, не приведи Бездна перепутать, - и чем короче срок жизни существа, тем трепетнее оно относится к своим внешним атрибутам, словно пытаясь заключить себя в магическую защиту с их помощью.
Месть. Им, мимолетным? Да ну что вы. За орионцами стояли те, кто знал реальный счет времени, и двести лет – это не срок забвения ни для дуэнде, ни для ДАЛов. Инструменты мести могут быть хрупкими и недолговечными, но обязаны быть острыми. Юный принц из окружения Императора так увлеченно старался следовать советам Фарэя в этой его детской борьбе с братьями… Братская любовь – очаровательный инструмент, он звучит многообразно и сильно. Примерно как женская ревность, но та слишком неустойчива и способна переходить в самые непредсказуемые формы. И пусть губы Люциуса сложились в усмешку в ответ его мыслям, – подумал он при этом отнюдь не о женщинах-орионках. Он уважал решение Матриарха вычеркнуть его имя из списка Ее уязвимостей, как тогда, попав в плен, так и теперь. Он не имел ни права, ни желания подставлять клан под удар самим фактом своего существования. Но вспоминать о внезапных ураганах Ее ревности было по-прежнему приятно. И знать, что сейчас в Ее жизни так и не появилось достаточно яркого предмета для ревности, было приятно вдвойне.
Быть заложником на Амадоре означало, для умного существа, держать руку на пульсе. Скольких информаторов сейчас насчитывала созданная Фарэем паутина «приятных знакомств», он не смог бы пересчитать и сам. Кто-то исчезал, кто-то появлялся, кто-то любил или ненавидел, других одолевал голод по информации или желание научиться чему-то у безобидного и достаточно сведущего амадорского «гостя»... В целом, все они пчелками тащили на своих лапках пыльцу сведений, и Люций мог быть доволен тем, насколько хорошо осведомлен о делах в этой шутовской Империи и вокруг.
Но не тем, как двигалось главное дело в его жизни.
Орионом будут править дуэнде. Это безусловно и необходимо.
Как бы мало нас ни осталось…
Военной силы сейчас Сетх не представлял. Все, что оставалось планете дуэнде – это жалкие полицейские подразделения по поддержанию внутреннего порядка. Но существовали иные возможности. Иные пути.
Люций их видел отчетливо, вариативные и многочисленные – пути, как подчинить верхушку орионской империи дуэнде. Для этого ему нужны были сами дуэнде.
И снова он натыкался на прежнюю, до отчаяния ригидную психологическую особенность своих соотечественников… Разрозненность привела к поражению в этой молниеносно короткой – жалкие двадцать пять лет! – и сокрушительной войне. Взаимная вражда оставалась главной жизненной силой большинства дуэнде и теперь…

Люций замедлил шаги. Мысли, роившиеся в его голове неумолчными стаями, не мешали ему следить за тем, что было вовне. Эта фигура в имперском белом. Этот силуэт плеч и наклон головы...

Таэль не раз бывал на Амадоре. Информаторы Люциуса сообщали о нем достаточно, чтобы учитель мог с одобрением отслеживать рост своего выученика. Но личных встреч Дейланн с очевидностью избегал.
Кто знает, почему. Это можно было бы понять при личной встрече – увидев глаза, почувствовав мысли и эмоции друг друга. Но как раз к ним ученик не стремился.
До сего дня.
Кем ты стал, Таэль? Оставим маски.

Чертовы подавители работали, хотя и не на полную мощность. Но за двести лет ты или деградируешь под их прессингом, или сумеешь скрытно усилить свои способности так, что откроешь в себе новые возможности и пути использовать данное природой.
Это была немного рискованная шутка, но Люциус не удержался.
Таэль оставался к нему спиной – шел по вибрирующим под его шагами доскам настила, и ароматы и звуки атолла овевали его почти зримыми узорами ощущений.  Оставаясь все так же позади, Люциус тихо и вкрадчиво мурлыкнул. Издал тот глубокий, без напряжения голоса, звук, от которого по коже всякого чувствующего существа пробегали сладострастные мурашки.
И послал этот звук точно к правому плечу Таэля.
Он ограничил слышимость одним Таэлем. Будто огромная кошка тепло заурчала прямо над ухом Беленького. Справа. А затем – слева. И – ощущение грузного тела, массивных лап на плечах.

Посыл был коротким. Нехватало еще возбудить подозрительность местных церберов, да и силы тратить на преодоление автопомех было ни к чему.
Просто – маленькая шутка. Просто – шепот прошлого за спиной Таэля.
Люциус отвернулся и отошел к балюстраде лестницы, заинтересовавшись птицами над лагуной. Усмешка ласково и жестоко кривила уголки его губ.

Отредактировано Люций Фарэй (20-08-2017 19:06:13)

+3

4

Амадор, атолл Калинди, отель «Амрита». Верхняя терраса

Отыграно совместно

Ветер дернул за полы плаща, обвивая легкую термоткань вокруг ног лорда Фарэя, шум волн погасил эхо шагов и голоса, оставленные позади. Люций прошел мимо немногих отдыхавших на террасе, рассеянно улыбаясь, когда его приветствовали взглядами и кивками. Фигура его спутника, белейшего Беленького, привлекала внимание. Строились домыслы, делались предположения. Градус общего возбуждения нарастал – маленький мир «Амриты» впервые за долгое время почувствовал дуновение ветра извне.
Люций отлично знал, как взбудоражены двойным визитом его товарищи по судьбе. Сам он оставил волнение в том давнем прошлом, где целовал свою Лэри, увидев на ее руках их первого ребенка, их дивную Шани.
Судьбы дочери и сына более двухсот лет оставались той замкнутой под черным замком областью мыслей, куда Люций не возвращался ни разу.
Сейчас внезапно он вспомнил детей – и тут же снова беспощадно отсек от себя этот пласт памяти. Он не знал о них ничего и, пока не мог ничего реально сделать – не собирался знать.
Небольшая площадка мирадора над скалами, чуть в стороне от отдыхавших, ничем не отличалась от остальной террасы. Но это было пятно тишины, о чем знали все проживавшие в «Амрите». Если там уединялись для разговора, их можно было «подслушать»? только читая по губам.
Или активировав прослушку через биочип, вживленный в руку любого из «гостей Императора».
Он обернулся к воспитаннику, пряча теплую улыбку в прищуре глаз.
Что можно сказать в краткие минуты, когда между вами – столетия? Слова лживы.
Люций встал так, чтобы Белый смог слышать слова – и видеть его губы. Неподвижные, замершие в полуулыбке.
Тихий конус. Старый лис за столиком справа будет пытаться считать нас, но он вполне безвреден и почти безумен.
В отличие от Совы, но понял ли это мальчик?
Леди Амат – чарующая, хотя и несколько выходящая из образов своего клана Змея. Это смена их политики или ее личный выбор?
Насколько ты осведомлен о происходящем, котенок? Насколько тебе позволяют осведомленность?

Народу на диванах немного прибавилось – должно быть, с окончанием праздника на берегу. Конечно, на них двоих, выходящих с террасы, глазели, на белого и младшего Леопарда, естественно, больше, чем на черного и старшего – к Люцию здесь привыкли, его здесь… нет, кто мог сказать, что знает лорда Фарэя? Только самонадеянный глупец. Сам лорд Камо к таким не относился. Однако, пусть сейчас его заслуги в том почти и нет, именно на него почти целиком было обращено внимание здешнего, несколько вынужденно собранного бомонда, он же стал новой фигурой. Глазели оказавшиеся сегодня домоседами немногочисленные лорды и леди, конечно, исподтишка, но, пожалуй, как никогда жадно. Настолько, что жадность этого любопытства куда как пересиливала старательно лакировавшее его презрение, ну да Тлану ведь не привыкать? Как интересно, благодарность за то, что он с малолетства слышал даже не слишком приглушаемое шипение «далийское отродье» и «бледная немочь», и за двести лет шепотков с кинжальными взглядами в спину, тоже пришла вовремя?..
Почему-то эти взгляды бодрили, как шампанское, не туманили голову, нет, но придавали дополнительную легкость – и настроению, и осанке, и походке. Кажется, Таэль летел за указывавшим знакомую уже дорогу наставником, как белая чайка, опиравшаяся острыми крыльями на ветер с берега. Пальмы шелестели, бриз тихонько дышал возле уха запахами экзотических цветов, которыми делился с морем.
И все-таки у хоженой ранее дорожки, оказывается, имелся секрет… – верноподданейший господин Камо не мигнул лишний раз, но про себя усмехнулся: властям Амадора, а еще пуще – сотрудникам имперского «Большого Глаза» здесь не позавидуешь – обуздать изворотливость дуэнде, которые не хотят быть полностью ограниченными в возможностях? Нет, мечтать, конечно, не вредно…
Змеи славятся умением очаровывать, – толерантнейший главный ксенопсихолог орионского космофлота и благовоспитанный сетхианский лорд отозвался самым нейтрально-любезным тоном, – однако леди Аноис – даже среди них, безусловно, нечто особенное. – И, оправляя так вовремя отогнутый ветром воротник плаща (вот ведь незадача), скрывая на мгновения нижнюю часть лица, добавил коротко и так же прохладно: – Ее приезд стал приятной неожиданностью для меня. Но матримониальные планы – святое даже для орионцев.
Ветер сегодня определенно был приручен Таэлем – он крайне уместно стих в тот миг, когда широкий ворот идеально лег на плечи; космофлотскую форму, вообще, кажется, проектировали специально под господина Камо, который сдержанно и любезно поклонился «старому лису». Считает его слова по движению губ? О, белый леопард будет ему за это только благодарен.                   
То есть Сова безумен совсем? – в голосе Тлана звучало искреннее сочувствие, ничего больше. Ах, эта неуловимая грань, когда понимание в тоне становится излишним и лицемерным, превращаясь в насмешку!.. Но ведь услышит оттенок в речи только наставник, а так… что же еще может думать приезжий, однако с младенчества знающий об особенности клана, к которому принадлежит лорд Эйо? – Неудивительно. Он еще неплохо держится для своего… состояния.

Медленная улыбка старшего из Леопардов могла показаться усталой, печальной, покорной судьбе – любая гамма чувств, последовательно демонстрируемых Фарэем все время его почетного заточения, но ирония в углах губ сводила на нет этот образ для того, кто – как и Беленький – знал Люция очень близко.
Совершенно. Ровно настолько, чтобы... выжить.
Выжить здесь. Выжить в мире, где дуэнде стали исчезающим видом. Выжить – иначе, чем ты, мой котенок, иначе, чем те, кто признал необходимость служить победителю. В конце концов, выжить сейчас стало главным.
И если бы ты знал, насколько это важно для меня…
Но прежде, чем Фарэй смог бы раскрыть свои мысли даже другу, и даже Беленькому, он должен был многое восстановить из времени, что разделяло их двоих. Да, когда-то они хорошо знали друг друга. Двести лет назад. Так-то.
Фарэй посмотрел на волны, отстраняясь от всего, что могло привлечь его внимание рядом. Он вслушивался в себя, в те особые микро-ощущения, которые могли бы сопровождать активацию нейроимпульсов прослушки. Странно. Он не ощущал, чтобы прослушивание активировали. Значит ли это, что дежурный псионик бьет баклуши? От орионцев этого можно было ожидать, как показал опыт. Или – что лорду Камо… слово, мучительное для любого дуэнде даже вчуже… доверяют?
Он перевел взгляд на Беленького и вопросительно поднял брови.
Сколько у нас времени, лорд Камо?

А может быть… – внезапно пришла следующая догадка, – этот «конус тишины», раз о нем знают все, оставлен здешним потенциальным противникам специально, эдакой отдушиной, призрачным уголком укромности и безопасности.
Ну не верилось Таэлю, что имперские службы допустили такой ляп, за двести лет не исправленный, не может такого быть. Орионцы, конечно, своим «завоеванным и освобожденным соотечественникам» в коварстве уступают пока, но в хваткости и сообразительности – отнюдь. Значит, намеренно оставили местечко, где можно стравить пар и выболтать секреты… а при наличии постоянного видеонаблюдения что мешает им точно так же, как «старый лис», читать речь по артикуляции?.. Вот то-то.
Но мы же не говорим ничего тайного и недозволенного, верно? Мы не приватно, а просто приятно беседуем об отвлеченных вещах. Вот когда полезна, как никогда, впитанная с материнским молоком, кажется, привычка вкладывать в нейтральные фразы двойной-тройной смысл и вовсю эксплуатировать контексты…   
Выжить… – задумчиво повторил Дейланн, убрав руки в карманы и тоже глядя на слабо светящиеся в тропической ночи гребешки волн. – Разве не этому мы все учились с отрочества? – чуть заметное пожимание плечами снова не выразило никакого отношения к извечной системе воспитания молодняка; ни осуждения, ни поддержки, всего лишь констатация факта. – Мне жаль Сову, думаю, он потерян для общества, фактически жив, даже, возможно, репродуктивен… но не продуктивен. – Таэль с сожалением покачал головой, смягчился – еще не улыбка, только теплое предвестие ее: – Я останусь на то время, наставник, в течение которого Вы пожелаете меня видеть.

Если и была какая-то нотка разочарования в чувствах Фарэя, такая холодная струйка ледяного воздуха посреди летней жары – она проскользнула так быстро, что никто, кроме него самого, ее не успел бы уловить. Разочарования – в чем? Обмозговывать собственные реакции он отложил на более подходящий час. Люций сам не мог сейчас понять, чего ожидал, но отметил, что ожидания были развеяны.
Размяк, Затмение, расслабился, поделом тебе.
Он обозначил свой ответ легким кивком, – слова Тлана были услышаны и приняты как есть, – и жестом гостеприимного хозяина изогнул кисть, словно обводя окружавшее атолл море.
Тогда позволь мне показать тебе местные достопримечательности. Ты знаком с планировкой «Амриты»?

Какой хороший вопрос! – это почти восхищенное восклицание про себя означало у Тлана вовсе не то, что оно означает обычно – мол, я не знаю, как на него ответить, вы так умны, что я должен подумать, дорогой собеседник, собрать информацию по проблеме, собраться с мыслями... Вопрос был хорош потому, что сам означал не то, о чем наставник буквально спросил, и понимать его следовало как «Знал ли ты, котенок, куда едешь?».
Превосходно! Фарэй не потерял навыков к кодировке смыслов… да и с чего бы? Они только развиться должны были в этой обстановке, при отсутствии возможности общаться телепатически …и в присутствии своих. Это же господин Камо иногда ощущал себя (если не вращался при дворе и не варился в кипящем супе интриг ближнего императорского окружения), как взрослый среди малышни – орионцам, при всей их одержимости информацией, а может, как раз от ее изобилия, не приходилось ее прятать и скрывать под слоями …да чего угодно. Вот хоть гостеприимства – не худшее прикрытие.
Я полистал рекламный буклет по дороге сюда, – Дейланн позволил себе уже откровенно улыбнуться. Разумеется, зная о том, какое место в иерархии занимает сейчас воспитанник, Люций шутку оценит, и сообразит, насколько отличались от рекламной макулатуры те отчеты об отеле, которые доступны были императорскому любимцу, – но, уверен, наяву все выглядит куда более впечатляющим. Разумеется, я буду очень рад посмотреть на все вживую, если Вам захочется показать мне, каково тут, мой лорд. 
Он с насмешливым энтузиазмом посмотрел в глаза Люцию – есть ли там другой, незаданный пока вопрос: «Знаю ли я, зачем ты приехал, котенок?».

Рай для туристов, – Люций не стал утруждать улыбкой губы, подпустив ее в голос. – Неподалеку есть колония мшанковых, к которой я особенно неравнодушен. Я наблюдаю ее почти так же долго, как живу здесь. У некоторых народов Ориона есть предположение, что одноклеточным наподобие этих они обязаны своим происхождением.
Ахх, сколько смыслов можно вложить в заурядные слова, особенно если ты намерен выглядеть увлеченным идиотом-ботаником! Дружески коснуться пальцами значка на застежке плаща, пока губы роняют что-то о «колонии мшанковых». Позволить ветру откинуть прядь волос от лица так, чтобы рефлексы от недавнего заката упали с моря и вычертили твой профиль, открыв твои губы «старому лису» – действительно наполовину помешавшемуся, глядя только в прошлое, увы. Слуха никакого, но зрение отличное, чего и ожидать от Cтервятника, – он легко прочтет упоминание о генетике в последнем слове с губ Фарэя.
А генетика сейчас на «Амрите» означает кое-что помимо брака – хотя теперь уже наверняка весь атолл знает, зачем прилетела чета из клана Змей – леди Анат и Совы. Эксперименты в этой области не дают покоя недолговечным из Империи… и порой эксперименты бывают опасны.
Пустить ложный след с помощью Ястреба, создать иллюзорную связь между появлением Тлана и этими, ставшими для кое-кого на «Амрите» пугалом, новыми опытами орионцев – зачем?
Затем, что управляемый хаос дает самый четкий порядок, если знать, как им управлять.
И попутно, котенок, мимоходом использовать твою дурную славу… твою одиозную известность. Что на самом деле ты спрятал под белизной своей формы теперь, умница-изгой?

Я предлагаю начать именно с них. С самого низа.
А теперь, котенок, хотя я не сомневаюсь в результате, все же проверим – насколько ты готов к «Амрите». Чтобы спуститься вниз, необходимы особые разрешения. То, что скрывает эта водяная могила – не для туристов, и просто имени Камо тут будет недостаточно. Подготовился ли ты к возможности приказывать на «Амрите»?
У Люция было разрешение посещать часть из нижних помещений, но не все, разумеется, разрешение на исследование тех самых мшанковых, используя особенности положения отеля. Он пользовался им регулярно, и обычно ему хватало таких спусков – чтобы пополнить записи наблюдений не только за одноклеточными, но и за самим собой. Внизу, на самом деле, был ад для псиоников.

Для туристов, – без интонации, считай, снова повторил Тлан вслед за наставником, и вопроса во фразе не было, даже уточнение стало трудноуловимым – мол, а для остальных, кто к туристам относится очень… номинально? Но «трудно» ведь не значит «невозможно», да? Тем более для того, кто учился улавливать с младенчества. Уж наставник-то не только сам это умел, но и Беленького учил, так что ему это – как вдохнуть запах моря, так же естественно. – О, мшанковые весьма любопытны.
…и орионцы тоже, – раз уж они потомки мелких полипчиков, покрывающих все подряд поверхности, подходящие для того и не подходящие, готовых облепить любой камушек в пределах досягаемости, присвоить, обжить.
А велика ли колония? Вееровидная или древовидная? За две сотни лет, должно быть, она разрослась невероятно, любопытно, полагаю, было отслеживать это. Вы же документировали наблюдения? – самый живой интерес, столь же доброжелательный, как прикосновение пальцев лорда Фарэя к выгравированному гербу Империи на застежке. Взгляд светло-серых глаз только будто потемнел, на секунды утратив беспечность праздной болтовни. – Вы, наставник, не хотите опубликовать результаты? Это было бы полезно для заинтересованных темой. Система размножения мшанок весьма остроумна, мать-природа богата на неожиданные ходы эволюции. Удивительно, но это помогло столь древнему и внешне непритязательному виду выжить и вполне процветать даже сейчас.
Мы о кораллах говорим, о кораллах, а Вы что подумали? Правильно, ничего.
Это кораллам до звезды все эти миллионы и миллионы лет, которые они процедили своими первичными ртами, а мы тут загибаемся… и помочь некому. Спасение утопающих дело рук самих утопающих, а уже утонувших практически кто спасет?..

Да и я бы посмотрел, как она менялась, – еще более доброжелательная улыбка, лишь самую малость кривоватая – ну так… увечье же. И правдива боль в скуле, которую господин Камо столь же нечаянно потрогал – у всех бывают непроизвольные жесты – заодно убирая прядь слишком легких белых волос, – Но еще интереснее увидеть все самому. – В завершение движения пальцевые подушечки, опять же, чисто случайно, конечно, коснулись височной кости. – Экскурсия в Вашем сопровождении драгоценна, наставник. Идемте? – легкое нетерпение в тоне и позе, показывающее, что задержек не будет, он имеет право идти всюду, куда ведет его долг. – Станьте моим Вергилием.

Отредактировано Дейланн Камо (03-09-2017 19:02:53)

+2

5

Море вздохнуло, влажно и тепло, поплавки декоративных фонариков всколыхнулись на волнах. С томительным криком пронесся над берегом чернокрылый киллан, резко упал в глиссаде и взмыл, зажав крючковатым клювом сверкнувшую серебром и закатом рыбину.
Фарэй зыркнул на воспитанника пронзительно и весело. Отодвинув пальцем манжет на запястье другой руки, он прижал кожу над имплантатом. В виске отдалось коротким давлением. Мало когда активацию нейропередачи инициировал на Амрите сам дуэнде, обычно этот канал связи использовали для прослушивания. Но ответ последовал тут же, неважно, был ли дежурный удивлен или нет. Вежливость, пожалуй, требовала сейчас произносить вслух то, что касалось их обоих, – а Фарэй пренебрег.
Он послал указание сжатым мыслеобразом: третий причал, двое дуэнде, спуск к страстно любимым Фарэем мшанкам... – и тепло сузил глаза, глядя на Беленького.
На подъеме торопиться не будем, хотя состав атмосферы вполне продуманный.
Что до спуска,
– он ни мускулом лица не двинул, чтобы подсказать ученику, как и на чем они будут добираться вниз.
В конце концов, они – на курорте, не так ли?
Помнится, после травмы у парнишки было что-то не так с сенсорикой. Вот и понаблюдаем, насколько и в чем именно «не так» обстоит дело сейчас.
Где находится третий причал, Фарэй тоже не собирался указывать. Им следовало спуститься к посадке минуты за полторы, хотя в любом случае экскурсионная капсула будет ждать, сколько потребуется.

+1

6

Плывут облака отдыхать после знойного дня, – вспомнилось в порыве, как в стоп-кадре, замершему Дейланну вдруг, будто море в одном ритме с ним дохнуло, или ветер принес вздохом, – стремительных птиц улетела последняя стая… – между прочим, чистая правда, стаи все уже улетели куда-то на ночевку, на темный берег, и тр-р-рагично черный птиц, шибко глупый или чересчур голодный, нырнул в набежавшую волну в полном одиночестве, от него, видимо, и стеная. Золотистые фонарики на той самой… нет, уже на следующей волне качнулись – то ли укоризненно, то ли сочувственно, многочисленные дробленые отражения их, почти столь же яркие уже, как сами огоньки-сердечки, задрожали. Таэль отвел внезапно уставшие глаза от танцующих на темном глянце бликов – это ощущение нарастающего недомогания здорово угнетало. Он, конечно, был достаточно информирован о том, что в плане ощущений его ждет в этом «благословенном месте», как всякого дуэнде, но знать о том, что можешь чувствовать, и непосредственно это чувствовать – совершенно разные вещи, просто небо и земля. Или небо и вода – так тут правильнее было бы сказать. 
Псевдостаринный манжет вдруг помешал наставнику, он как-то странновато и не особо вовремя принялся охорашиваться, у воспитанника висок, скулу, челюсть опять будто раскаленной проволокой прижгло, одновременно с очень отчетливо разаернувшейся перед глазами картинками причалов и их собственных схематичных фигур – свою, в длинном, почти до пят, плаще Тлан бы и не захотел бы, да узнал, уж очень характерно. Да и Фарэй – вот он, прямо перед глазами, сравнивай – не хочу. И глазами улыбается, щуря их… улыбается так забыто и памятно.
Нам некуда спешить, наставник, я в отпуске, пусть и краткосрочном, – светлые глаза тоже потеплели, – так что я в полном Вашем распоряжении и готов посвятить всего себя мшанкам в частности и биологии вообще.
Что же до спуска?.. – лорд Камо не стал переспрашивать, вопроса не отразилось и в его взгляде – тот остался таким же доброжелательно-спокойным, даже (нет, не от воздействия аппаратуры!) чуть рассеянным, «курортным». А зачем суетиться и ерзать? Он же сам попросил наставника стать его вразумляющим проводником по здешним …территориям, верно? Значит, нужно довериться. Ах, да, считается же, что дуэнде органически не способны доверяться и доверять? Ну-у, не стоит так категорично, можно же сказать мягче – «не умеют». Но ведь главный ксенопсихолог Орионской Империи, конечно, смог разобраться хотя бы в себе и исправить этот личностный недостаток?.. И он, естественно, отдает себе отчет в том, что лорд Фарэй этого делать не собирался, (как там звучит пословица про старого пса и новые трюки?) и будет не доверять, а проверять. Что ж, Таэль был готов. И лишь легкое, совершенно детское сожаление мелькнуло в его ментальном поле: они не поедут на лифте. Но ведь спуск в капсуле – это тоже интересно?
...и долго глядим мы,
Друг другу не надоедая,
– образ одного на двоих белого шелкового шарфа в реальности не появился, только на продублированном мыслеобразе тех самых фигур, направляющихся к третьему причалу. А всамделишный ветер снова очень своевременно прилепил слишком легкую белую прядь к виску и щеке, пришлось провести по ним пальцами уже на ходу.

Отредактировано Дейланн Камо (24-09-2017 04:03:10)

+1

7

Ночь легла быстро, бархатно, жестоко. Тяжелые темные лапы обняли мир. Фарэй почувствовал эмоциональное эхо из множества мелких капель, отовсюду и сразу, когда сущие под небом пережили очередную маленькую смерть.
Смерть дня, рождение ночи.
Перестройка всех систем, неосознаваемая, привычная, тем не менее, влияла заметно на эмоциональный фон.
Глаза дуэнде приспособились к освещению постепенно с наступлением вечера. Темнота не играла особой роли для него, лишь цветовая гамма изменилась, и психологически все сместилось в сторону реакций, привычных для ночи. В воздухе заметно усилится запах мускуса и цветов - отчасти, да, ночные цветы атолла были тому причиной, но сказалось и присутствие в одном месте множества дуэнде.
Рефлексы и природные реакции, работа естественных для его расы гормонов и желез.
Фарэй улыбнулся.
Он создал легкий флер в дополнение белому шарфу, - гирлянда невесомых полупрозрачных цветов, скользящая вдоль шелковой ленты. Аромат сконцентрировался на извивах, где цветы и шарф едва касались друг друга, и окружил фантазию легким мерцающим облачком.
Затем гирлянда приникла плотнее - там, где ее изгибы пересекались с плавным движением шарфа. Еще плотнее… цветы обрели странный, в полупрозрачности плохо различимый образ. Кажется, в них возникло что-то хищное.
По ленте тяжелыми каплями засочилась кровь, пропитывая легкий шелк и прижимая его к темному океану.

+1

8

Южная ночь накрывает мир быстро, мягко и безжалостно, как черная кошачья лапа, как черное бархатное покрывало – клетку с пестрыми крикливыми попугайчиками, самым ненавязчивым образом заставляя краски дня притихнуть и затаиться – то ли в легком испуге, то ли в ожидании чего-то. Зато – законы психологии, как всякие законы природы, неотменимы на любой из планет – от некоторой естественной сенсорной депривации, вызванной темнотой, роль зрения отошла на второй план, уступая …ну, вот, например, обонянию. И воображению, конечно же, воображению! Вот уж с чем у дуэнде вообще и, значит, у постояльцев «Амриты» в частности, проблем не было сроду, и, видимо, даже постоянный прессинг эту природную песню не задушил и не убил. Запах цветов, возникающих вдоль белейшего гладкого полотна, легшего по ветру, тоже был шелковист и сладостен, нежен и удушающ, если бы не тот самый ветер – так пахнут лилии, на них цветы и походили, только… этот перламутровый оттенок, эти опалесцирующие лепестки… не потому ли они таковы, что их присыпало пыльцой, что, кажется, осыпалась с крыльев фей?..
Дейланн застыл на миг в недоуменной сосредоточенности: в извивах, а главное, в прилегании к материи гирлянды почудилось что-то змеиное, а края лепестков высверкнули на развороте лезвиями, будто острейшие края морских раковин. Капли крови, неохотно впитывающиеся в шелк, его уже не удивили – образ был понятен: зловещая, убийственная красота, так ведь весь остальной мир воспринимал уроженцев Сетха. Мало того, они сами такими себя ощущали… и гордились тем, какую роль играли в обитаемой Вселенной.
Цветы зла… – под нарастающее колющее давление в висках припомнил главный ксенопсихолог когда-то поразившее его словосочетание, гадая, зачем старший Леопард показывает ему это, хотя даже Люцию при таком форсированном мыслеобразе становилось несладко. Однако ведь наставник ничего не делает просто так, верно?.. – Тлан не ускорил шагов по деревянному настилу, но пустил над тонущим в темной воде концом шарфа изящный завиток той самой сияющей пыли, похожей на недавние россыпи салюта в небе. И заставил другой конец воображаемого кашне сорваться с шеи собственной иллюзорной фигуры, вставая вертикально, обретая почти прозрачность и замирая призрачным столбом лунного света, в котором пылинки затрепетали беспокойными мохнатыми мотыльками.

0

9

Игра иллюзий, любимая забава дуэнде с детских лет, когда они осознавали свой дар, здесь, на атолле, приобретала характер испытания. И пусть Фарэй за двести-то лет попривык к особенностям «Амриты», но тем менее он был расположен тратить ментальные силы впустую. Пока Беленький справлялся с нагрузкой на мозг, пока этот чарующий поединок не принимал характера серьезного противоборства, а лишь радовал их обоих – его можно было продолжать. Люций не хотел истощать – лишь проверить своего выученика, да и себя, в игре с ним.
Проверить, вовсе не добираясь до последних резервов – и не раскрывая возможностей, какими был богат атолл. А он был достаточно богат на источники энергии, о каких орионцы и не могли подумать.
Жизнь – основной источник любых сил. Кто, как не дуэнде, были созданы, чтобы это знать.
Фарэй сразу отмел мимолетное и красивое, но неуместное побуждение взрастить под иллюзией Беленького настоящий цветок – к этому следовало приложить лишь на чуть-чуть больше сил, чтобы пробудить к жизни спавшее в грунте растение – он воздерживался делать что-то подобное там, где за ним плотно наблюдали. Вместо этого он охватил сияющий образ Беленького иллюзорным же прозрачным кубом, будто стеклом для выставки в кунсткамере, и поставил на пьедестал, возникший из моря, из черной воды и синих камней.
Куб захватил сияние в прозрачный и несокрушимый плен… какой смысл был в этом образе, Беленький мог и не гадать, так это было прозрачно. Тем временем мостки привели их к стоявшей у причала экскурсионной капсуле. Элегантной, простой – орионцы немалому научились у старших рас, надо признать, и даже войны были для них неплохим уроком – и, как знал Фарэй, очень удобной.

Отредактировано Люций Фарэй (02-10-2017 21:39:38)

+1

10

Все-таки Таэль скучал, сейчас он особенно отчетливо ощутил, насколько сильно он тосковал по наставнику. Да вот хотя бы по той спетости и слитности, с какой творилось это привычное для сетхианских лордов и леди «волшебство», по тому, как легко подхватывал и развивал Люций его идеи и образы. Предки, неужели они не делали этого вместе два с четвертью века?! Неужели сам Дейланн Камо не творил такой прелести примерно столько же времени? – эхом мелькнула мысль, полная запоздалой горечи. Однако, как видно (правда, только им двоим, но и этого достаточно), умение никуда не делось, разве что дается тяжелее… или виной тому все-таки «особый режим» супер-отеля? Что ж, все познается в сравнении, стоит проверить, с какими усилиями будут выстраиваться иллюзии вне Калинди… и особенно дома.
Роившиеся в лунном свете без луны мотыльки забились о бликующие прозрачные стены, оставляя на стекле мучнистый налет. Так отчаянно, так гибельно, так безысходно… – право, первым побуждением Таэля было пустить трещины по иллюзорному кубу, но… он позволил это сделать самой «Амрите», просто прекратив вливать силу в поддержание иллюзии, лишь на миг задержав взгляд на том, как выставочный контейнер осыпается осколками, блестевшими на осыпи поехавшего блестящим песком синего камня. Уже черный шелк волн сомкнулся на этой кремниевой феерии, будто и не было ничего, а мотыльки… мотыльки разлетелись, теряясь и растворяясь в шелесте пальмовой листвы. Лунный свет погас, но Тлан знал, что ненадолго, скоро взойдет реальная луна, вот только это произойдет, когда они уже будут на глубине, ведь капсула – вот она, они с наставником дошли.
А забавно, что этот вид развлечений я так и не опробовал до сих пор, – усмехнулся господин Камо, останавливаясь у сходен, чтобы рассмотреть небольшой подводный кораблик, казавшийся почти игрушечным в своей какой-то уютности. – Впрочем, с развлечениями у меня вообще было как-то небогато, – поправил безупречный служака, образец трудолюбия всея Империи и прочая, прочая, прочая. – Может, наверстать немного? А то тут я, как пример, не гожусь, непорядок. – Каблуки белоснежных форменных ботинок прогрохотали по трапу.

Отредактировано Дейланн Камо (02-10-2017 21:45:53)

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » ФИО, планета Амадор » Амадор, атолл Калинди, отель «Амрита». Вход на верхнюю террасу