Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 14. Неприятности на нижние девяносто


Сезон 4. Серия 14. Неприятности на нижние девяносто

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Время действия: 2446 г., 15 февраля-γ, 12:00-22:00.
Место действия: «Страж», звездолёт класса «Бесстрашный» (USS Guardian NCC-74741), каюта Неро Дини, столовая, медотсек, смотровая, мостик, каюта Леонарда МакКея.
Действующие лица: Неро Дини (Эдвин МакБэйн), Леонард МакКей (Питер Гудчайльд), Лиро (Эржебет).

http://sg.uploads.ru/6zkHn.jpg

0

2

http://sd.uploads.ru/vXPSA.jpg

Господь, ты видишь это тело.
В нем жил злодей и пасквилянт.
Его ты создал неумело,
Но дал мне шанс исправить дело,
Но дал мне шанс исправить дело,
Хоть, право, я не...

Я доктор, а не...

Госпитальные порядки и жаркий климат Латоны приучили Неро спать голышом. Но после вахты, считай, без отдыха, в шутке о подвиге раздевания доля шутки снизилась до сотой. Подушка-валик под коленями, в принципе, должна были обеспечить правильную, купирующую позу, а теплая постель и усталость – быстрое засыпание.   

…Людей оставляют в росистом саду, где цветы раскрывают умытые венчики навстречу новому дню. Пленные не могут перейти через силовые линии и толпятся на небольшом газоне у пенистого фонтана. Несколько охранников ведут себя беззаботно, словно вовсе не пленники должны бы стать объектом их внимания, а то, чем они любуются сейчас – танец прекрасной девушки в белом шелковом хитоне. Она танцует так легко, что кажется – маленькие, почти босые ножки в легких сандалиях с высокой шнуровкой не приминают мягкой изумрудной травы на небольшой лужайке.
– «Зрелище это мимолетное, подобное сну на утренней заре», – тихонько цитирует белокурый инг старинную поэму.
Люди тоже смотрят, как завороженные, они обо всем забыли. Где они, зачем, не помнится – колдовство да и только… Такое количество безудержной радости, чистого восторга, искреннего веселья, а если одним словом – благодати, идет от этого места.
Никто не успевает опомниться – секунды назад взгляд и душу ласкали трепетная красота и безмятежный покой, а сразу вслед за тем сталкивание в люк, в подвал, пытка, а для кого-то – смерть. Точек с именами на идентификаторе все меньше… Такие внезапные переходы из Элизия в Аид кого угодно выбивают из равновесия.
– Ну, ты, полоумный, двигай быстрее! – красивый стражник замахивается на Янсонса, последнего в печальном строю наряженных в белое пленников.
Шествие застопоривается. Валдис, жалобно хныкая, прикрывается связанными руками. На строго-прекрасном лице начальника караула мелькает гневное выражение. Он быстро подходит к подчиненному и рывком отдергивает его от пленного за мощное, облитое белым шелком туники плечо.
– Оставьте его! – произносит он тихо, – Вы будете строжайше наказаны!
Командир охраны, видимо, сдержал обещание – больше этот конвойный в охранение не заступал никогда. И раньше тюремщики вели себя в высшей степени пристойно, а после этого случая их вообще не в чем стало упрекнуть…

Дини, переводя дыхание, смотрел на узкие листья высокого цветка в изножье кровати. Не надо было спать, знал же! После очередного кошмара уже на взводе, а впереди трудный день, да еще маячит неизбежный визит в медотсек – испытание, которое не выдержать, если срочно не почитать что-нибудь успокаивающее. Что-нибудь, что всегда помогало.
Неро приподнялся, порылся в кармане сложенной на выступе кровати формы, нашел падд, набрал номер вызова и библиотечный код. На экранчике высветился алфавитный список заглавий. Пропустив все до буквы «В», штурман остановился на труде под названием «Вкус корней». Хун Цзычен. Старый мудрый китаец. Самое то. Вот спасибо собственной предусмотрительности! – достав с полки над головой книжную болванку, (и чуть не получив ею по голове), Неро зашуршал листами, ибо читать с падда неслужебное терпеть не мог.
«Если Небо обделит меня счастьем, я восполню это величием своей добродетели. Если Небо заставит меня до изнеможения трудиться, я противопоставлю этому возвышенность своего сердца. Если Небо не даст мне удачи, я пробьюсь к ней, идя своим путем. Что может Небо поделать со мной?».
Глаза начали слипаться через пару страниц… книга медленно легла обложкой на живот навигатора, чего он, естественно, не почувствовал. Издержав последние голубые «пуговки» браслетной суточной дозы, Неро кое-как подремал два беспокойных часа.

http://s5.uploads.ru/Sc368.png

К половине двенадцатого, тщательно умытый, невыспавшийся и злой как черт, он вяло ковырял бифштекс, собираясь с духом перед ежемесячным экзаменом.
Что, штурман, настроение на нуле? Опять пришла пора совмещать неприятное с бесполезным? – спросил, наматывая на вилку спагетти, Рикардо Барони, не только коллега, но и земляк-корианец.
Отвяжись от него, – посоветовал неотличимый от брата Фабио, – Видишь, он закипает, как чайник, того гляди, засвистит и крышкой забрякает!
Дини отвернулся, подумав: «Правда, срываюсь. Лихо мне, лихо. Даже притворяться, даже прятаться за притворным весельем не могу. Мрачен и тих, как море безлунной ночью. Метафора красивая, я заразился ими у ингов, но состояние – ужас!». И все же, как оно ни ужасно, не отвертеться от дороги в медотсек. Под ехидные пожелания близнецов не отваливать из кают-компании Неро хмуро допивал кофе, растянув это важное дело на десять минут, но у чашки все равно показалось дно…
Выкатившийся из столовой Дини проехал вперед по коридору, повернул направо и зарулил в кабину турболифта. Опустившись на пятый уровень, навигатор дорого бы дал, чтобы расстояние до докторского кабинета и смотровой чудесным образом возросло тысячекратно. На душе скребли не просто кошки – пумы, сколько Неро себя ни уговаривал, что осмотр – просто формальность.
Я верещать буду, – наисерьезнейшим тоном и абсолютно честно прямо из дверей предупредил он тирана-деспота из медотсека. – Громко и пронзительно, на весь корабль. Нечеловеческим голосом.

http://s3.uploads.ru/S4ptv.png

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (15-02-2018 03:48:00)

+4

3

Иногда у Леонарда всплывало сильное желание начать делать зарубки прямо на стенах кабинета. По одной на каждый день. Чтобы наглядно наблюдать течение времени, потому что в космосе время теряло свою актуальность. Череда искусственных смен суток, несмотря на разнообразие задач и ситуаций, с которыми они сталкиваются, сливаются в нечто… собственно, очень показателен был их личный «день сурка». Даже сохраняя память и трезвое сознание, невозможно было сказать, начался новый день или ты застрял в прошлом дне. Порой даже могло показаться, что это всё сон. Или сон во сне. Точно, пора начать ставить зарубки.
За такими мыслями и был застигнут Леонард МакКей. Хотя со стороны могло показаться, что он просто в раздумьях над очередным сводным отчётом медицинской службы, выуживает суть для составления итогового отчёта, что будет отправлен в базу флота… отчёт на отчёте и отчётом погоняет. Даже в дальнем космосе от бюрократии невозможно укрыться, только если частично.
Здравствуйте, Неро, – с секундной задержкой отреагировал медик, с усилием возвращаясь к реальности и фокусируя взгляд на штурмане.
Хорошо, что в смотровом кабинете хорошая звукоизоляция, – спокойно парировал Леонард. – Да, собственно, как и по всему кораблю, – док на секунду зловеще усмехнулся, сверкнув взглядом, говорящим «Кричите, сколько вздумается. Вас всё равно никто не услышит».
Но мгновение миновало и МакКей снова был профессионально сосредоточен. По пути к двери док перехватил падд, обратился к системе: «Приготовить первый смотровой кабинет», и, обогнув Дини, кивком головы указал ему следовать за собой. Смотровой кабинет был буквально в паре метров дальше по коридору, так что путь их был недолгим, но зашли они в уже освещенный отдельный бокс, где температура плавно поднималась до комфортных обнаженному человеку 22,5 градусов по Цельсию.
[AVA]https://pp.userapi.com/c845021/v845021543/be96a/9v9ZpBAnHvU.jpg[/AVA]

+5

4

Дни катились одинаковые, будто таблетки в упаковке. Однообразие сводило с ума, и от него кто уж как спасался. Да хоть бы и обычно ненавистное служение бюрократии годилось, как средство, – потемневшие почти до черноты синие глаза Неро следили за доктором, вылипающим из служебной документации. Больше отчетов богу отчетов… пусть их никто уже никогда не получит и прочесть их попросту некому в этом забытом кармане Вселенной.     
Здравствуйте, доктор МакКей, – не сказать, чтоб браво и радостно отозвался навигатор. – Ну, понятное дело, как без звукоизоляции в пыточной, – невозмутимость удалась ему даже сейчас, несмотря на продравший загривок от одного только слова мороз. И лавину образов уже не сдержать, там, за ставнями на миг всего опустившихся век.
 
Пол, наверное, тоже смертельно холодный, заиндевелый, хрустит. Хотя пола Неро ни разу не видел, но стены, точно, всегда были в инее… воет свет в длинных белых трубках, проклятый ледяной свет без теней! Кислый запах страха. Да, да! Он щекотал ноздри…
– …Погодите, лежачего сгружайте пока, его оставим на десерт. С ним дел-то всего ничего, – ясный голос инга посейчас звучит в ушах, – Господин Иирт подойдёт с обеда, тогда уж займется им лично. Осторожно, не уроните его…

Смигнув, Неро кивнул в ответ на приглашающий жест. Серо-стальной цвет стен его нисколько не угнетал, напротив – успокаивал и умиротворял. Вот если бы здесь было бело – уже вопил бы от ужаса и забивался в угол… которого тут и нет. А так… только ерзал в коляске, пытаясь найти для тела то положение в пространстве, в котором будет хотя бы терпимо, но тут не могли выручить все навигаторские умения. Сегодня позвоночник надумал испортить ему жизнь по максимуму. Обернувшись, Леонард мог бы увидеть, что взгляд штурмана стал отсутствующим, а губы на миг искривились. Нижняя часть туловища прямо от пояса болела вся, целиком. Он ощущал себя с середины мешком переломанных костей, который, к тому же, время от времени нещадно встряхивали. – «…Ах ты, волчья сыть…». О том, как резала и жгла тугая невидимая завязка, крепившая этот куль к относительно нормальной верхней половине тела, говорить не стоило. Показывать – тем более.
Нельзя, никому нельзя показывать своей слабости. Боунс хороший мужик, по сути-то, но если держать круговую оборону, то уж от всех. Если оглянется – улыбнемся ему, покажем: ничего не случилось. Трудно дается только первая улыбка, не так ли?..
Однако доктор, слава богу, топал себе вперед без оглядки, дальше, в свои владения, так что навигатор, не особо торопясь, ехал следом. Поспешал медленно, так сказать, на ходу начиная раздеваться, ибо… не, ну а что им с Боунсом время терять, таким привлекательным? Ясно же, чем все обернется в смотровой. Выворачиваться из форменки тоже было больно, но, поглядывая на собственное отражение во второй прозрачной двери, Дини с некоторым удивлением обнаружил, что его лицо стало менее напряженным.
Однако. Клин клином, что ли?
Дом, милый дом. И его до жути гостеприимные хозяева, угу. «Мы – санитары Космоса без края! – замурлыкал пиратскую песню вредный пациент, вкатываясь в место своего испытания. – Мы умножаем постояльцев рая!». И скажите, что это не годится для гимна медотсека.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (08-03-2018 23:30:30)

+4

5

Сзади раздавался только неясный шорох, но МакКей не торопился оборачиваться. Обычно почти все, кого он знал, испытывали дискомфорт и напряжение, когда дело доходило до медицинских манипуляций. Это было нечто на уровне генетической памяти, ещё со времен, когда разумная жизнь только зарождалась. Каждая из разумных рас прошла этот путь боли и ужаса, на определенном этапе своего развития, который отложился на подкорке каждого существа. Поэтому, доктор старался не торопить никого и реагировал на нервное ерзание штурмана в кресле… никак. То есть, как будто и не замечал, хотя для доктора осмотр начался, как только Дини появился в дверях. Отметить цвет кожных покровов, подойдя ближе, заметить зрачки, расширенные чуть сверх нормы, кожа в меру влажная… а значит, то, что вызывает расширение зрачков, не так уж сильно. И док мог бы биться об заклад, что такая реакция уж точно не на него самого, а значит – это, скорее всего, боль. Что совершенно неудивительно. Боль сопровождала их штурмана, как верная супруга, надоедливая стерва, которая назло тащилась за ним через галактики, цепляясь своими корявыми пальцами за кресло.
Но это лирическое отступление. Речь внятная, чёткая, незаторможенная. – Это было уже рефлексом – собирать анамнез всех, кого Леонард видел вокруг себя. Профдеформация.
Какие у Вас интересные представления о моей работе, – не то чтобы доктор не имел дел со смертью, но как-то все чаще старался спасти попавших к нему в руки, а не устроить их скорейшее отбытие в мир иной. Впрочем…
Размеренный поток мыслей доктора сделал резкий привал, когда он обернулся к Неро… полуголому. Бровь доктора помимо его воли поползла вверх, как и уголки губ.
Нет, всё было верно, именно это бы он спустя пару секунд бы и попросил сделать, однако такая ретивость штурмана немало позабавила Леонарда. Он даже хотел было сказать нечто вроде «Не так быстро, парень!», но у них уже было отнюдь не первое свидание, и док мужественно сдержался.
Что ж... Прекрасно, – после секундного замешательства и визуального осмотра выдал Леонард, не уточняя, что именно прекрасно в том, что он увидел.
Теперь было необходимо уложить Дини на усеянную всевозможными техно-рецепторами и датчиками койку смотрового кабинета.
Я вам помогу, – мягко, но ультимативно сообщил доктор, подготавливая место для осмотра. Автоматическая система транспортировки хороша, но Леонард предпочитал не доверять всю работу интеллектуальной технике, предпочитая максимально делать все своими собственными руками.
[AVA]https://pp.userapi.com/c845021/v845021543/be96a/9v9ZpBAnHvU.jpg[/AVA]

+5

6

Естественно, в этих закругленных серо-матовых помещениях бравого космокрейсера ничего хорошего Неро не ожидало, и он с досадливым раздражением оборвал бы всякого, кому пришла бы блажь разуверять в этом. Такого рода неприятности бывалый пациент давно научился автоматически зачислять в разряд неизбежных. А неизбежное можно только достойно встретить и пережить. Готовясь к нему – алгоритм-то был выучен назубок – Дини, пока коляска лавировала мимо при въезде в смотровую и уже внутри, успел и водолазку с себя стащить. Разумеется, ему далеко до непринужденного изящества, с каким раздевался вчера капитан, но… Хотя без «но»: мистер Гордон вне конкуренции.
Интересные? – со спокойной ленцой переспросил Неро, стараясь откровенно не морщиться от случившейся от раздевания добавки неприятных ощущений в пояснице и повыше. – Хотите сказать, неверные? – он пригладил пятерней растрепанные каштановые пряди. – Ну, о Вашей работе я сужу по наблюдения за другими врачами… многими.

http://s5.uploads.ru/f0MQt.png

Увидев на привычно хмуром лице вовремя, слава богу, обернувшегося доктора непривычно живой мимический этюд, означавший удивление, но, судя по беглой полуулыбке, скорее со знаком плюс, штурман тоже… совершенно искренне выразил удивление. Мимическим этюдом, разумеется: бровь мистера Дини поднялась не менее выразительно – чего, мол, пошло не так?.. Нет, хорошо, конечно, что и его, черт побери, недо-стриптиз кого-то порадовал, и даже показался прекрасным, но…
Мне приятно, что Вам приятно, доктор, – иногда от собственной вежливости Неро поташнивало, вот сейчас как раз настал такой момент. Как раз потому любезная фраза и прозвучала с дивным оттенком вкрадчивой угрозы, вообще-то, необъяснимым, безосновательным и напрасным в плане осуществления. Навигатору самому стало смешно от этого, он тоже легко и быстро улыбнулся, сразу как-то расслабившись. И, глядя вверх на МакКея, спросил совсем просто: – А что, не надо было ничего снимать? Серьезно? Так я и обратно надеть могу…
Для убедительности он даже взялся за лежавшую на коленях форменку – дескать, я мигом все напялю, дорогой и прям-таки любимый доктор, если Вы готовы меня без всех этих сомнительных осмотровых увеселений отпустить. Не только жестом, еще и взглядом Неро это выразил довольно отчетливо, но, правда, мгновенно – сам он не верил в эдакое счастье ни на грош. Ага, щас! А чего тогда доктор с аппаратурой колдует? Так, типа, по привычке, как аккуратная хозяйка в родной квартире салфеточки, вазочки, накаминные безделушки поправляет?
Расстегивая пряжку и стягивая туго прилегающее к запястью псевдоукрашение, Дини вдруг поймал себя на том, что ёрничать больше не хочется, доктор всего-то парой обыденных совершенно слов сбил весь боевой пыл.
Помогите, – согласился он без спора, но, косясь на приготовления доктора, добавил, так, уточняя варианты: – А может, андроида позовем?
Не, ну вот в таких-то случаях они же незаменимы, Леонард тоже не грузчик, а на высокую койку самому взбираться – еще одна пытка. И леший с ней, с гордостью. Не сегодня.
Вот, возвращаю, – Неро подержал у ладони пустой браслет, поглаживая подушечкой большого пальца побелевшие «камушки», потом протянул его врачу. – Пользовался, – признался штурман нехотя, метнув на МакКея сумрачный взгляд, – часто. Спина болит, – голос его был ломким от боли и раздражения, темные глаза стали совсем рассеянными. – Откуда мне знать, почему? Потому что неудачно сел, потому что не хотелось приходить сюда, потому что я дурак, потому что меняется микроклимат… да, я знаю, что предпоследняя причина Вам нравится больше всех.
Дини понимал, что за последние полмесяца ему стало значительно хуже. И раньше обострения случались, постепенно нарастая, а потом постепенно сглаживаясь, но такого долгого и свирепого не бывало давно. А может, и совсем не бывало.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (21-03-2018 05:12:28)

+4

7

Дини оказывается на удивление сговорчивым, и доктор видит в этой покладистости симптом. Симптом чего? Усталость, или нечто большее? Это и предстоит выяснить. Так что Леонард принимает его браслет: занятная безделушка, что позволяла им обходить необходимость вынужденного постоянного контакта, автоматизируя некоторые врачебные манипуляции. Потом МакКей без резких движений перекладывает штурмана на койку, устроив его максимально комфортно.
Мне не нравится ни одна из причин, ни сам факт того, что вы испытываете боль, – доктор не привык шутить на такие темы, иногда до зубовного скрежета занудно отстаивая мысль о том, что со здоровьем не шутят.
Как иронично: человеку, что сам гробит своё здоровье, так рьяно поучать всех остальных. Как хорошо, что у него самого было не так много тех, кто вообще были в курсе его графика жизни и работы. Ведь он буквально жил в медотсеке, зачастую после обязательных смен проводя время в лаборатории или личном кабинете, там и засыпая над всевозможными раскладками экспериментов, новых вакцин, алгоритмами лечения и просто за отчётами. Леонард педантично, с маниакальной упёртостью ведет всю предписанную документацию, это словно якорь, удерживающий его от безнадежности их положения. Он сохраняет видимость нормальности, не в силах по настоящему расслабиться и отдохнуть. Так что он прекрасно понимает Неро... он бы и сам сейчас не отказался от такого браслета. Но ему не положено, да и его проблемы этим не решить.
Запускаю сканирование, – он практически на автомате оповещает пациента о ходе осмотра, это где-то в подсознании засевшие схемы, как и руки, что действуют на автоматизме. Дедушка Леонарда говорил: «Привычка – это худшее, что случается с врачом... привычка, автоматизм действий, это свидетельство того, что мозг ленится. Мы не движемся вперед, когда шагаем по привычному маршруту».
Леонард хмурится. И не только от осознания собственной нейронной лени, но и от результатов сканирования.
Что-то не так... имплант. Тест-реакции отличаются, – мозг нехотя включается в работу, доктор перепроверяет. Потом проводит другой алгоритм. Снова проверяет. Пальцы порхают по панели. Он разворачивает экран к Неро.
Я не совсем понимаю, – немного напряженно произносит врач.
Нет, угрозы жизни, на первый взгляд, нет. Но и что-то идет не так. Определенно что-то идёт не так. Начиная от усилившихся болей штурмана... этого не должно быть.
[AVA]https://pp.userapi.com/c845021/v845021543/be96a/9v9ZpBAnHvU.jpg[/AVA]

+4

8

Ну-с, передача артефакта состоялась, теперь переходим к следующему этапу нашего совместного квеста, – провожая взглядом ненавистное «украшение», понял Дини – открытие, достойное архимедова возгласа, чего уж. – О-о, вот он, «момент Х», настал-таки, неизбежный.
Причем навигатор вовсе не был так уж уверен, что буква в закавыченном обозначении оного мига – это невинно-загадочный латинский «икс». Потому что… объятия с доктором крайне редко случаются по любви и сулят …наслаждения райские. С ним, Неро Дини, во всяком случае, такого покуда не случалось, и судя по всему, этот раз положения не изменит… в смысле, положение вещей, а не тел, – примерно об этом штурман и думал, заученно обнимая доктора за плечи в ответ на то, что Боyнc обнял его за талию, чтобы поднять-переместить, самому не срывая спину. Этому и ухмылялся рассеянно, укладываясь на супертехнологичной лежанке, и уложившись, ерзая и инстинктивно придерживаясь за ее края.
А мне-то как не нравится, – все-таки отпуская их усилием воли, пробормотал опытный пациент в тон врачу. – Вы себе представить не можете. 
Или можете? – лежа стало даже полегче, а из доступных в эти минуты и в этой… «позе трупа» занятий для Неро оставалось только наблюдение за хмурым, как обычно, доктором, желательно в тишине. Штурман ее и не нарушил практически, лишь коротко и спокойно угукнув в ответ на дальнейшие действия, полуавтоматически объявленные МакКеем. Спасибо ему, что доверяет сканнеру, а не пытается по старинке – еще и пощупать лично. Вот у очаровательной рыжей докторши в пансионе, где Дини жил до полета, прям руки чесались на каждом осмотре… а он злился и не понимал, зачем ей нужен этот устаревший метод, раз в её распоряжении множество измерений по всевозможным параметрам и снимков, только что сделанных, во всех проекциях и ракурсах. И в то же время понимал это «зачем» слишком хорошо – при его скрытности проще всего было схватить его тайну кончиками пальцев.
М-м? – снова ограничиваясь нечленораздельным междометием пока в ответ на неожиданную... и ожидаемую в глубине души реплику Боунса, навигатор приподнял голову, а потом и сам приподнялся – на локтях. – Что там? Что может случиться с имплантом?
Он неловко перевалился на бок, чтобы взглянуть на любезно развернутый доктором экран. Всмотрелся в знакомую, в общем, картинку. Что она означает, пояснений не требовалось – инги сразу после ранения вшили ему в спинной мозг фрагмент синтетической нервной ткани, и Неро, хоть и не был врачом, мог сравнить и расшифровать два изображения. 
Она меняется. В имплантированном участке увеличилась проводящая способность, возросло количество синапсов – связей между нейронами. И самих нейронов тоже… Это трансформа? – голос не дрогнул, только лицо отвердело. – Нет… Изменяется искусственная ткань, а не моя родная, – поняв это, навигатор облегчения почти не испытал. Ну или оно было настолько малым, что могло не считаться. Он сглотнул, нахмурился тоже, но упрямо договорил: – Тут другое. Болевой порог? По сравнению с предполётным уровнем и даже первыми замерами здесь, на «Страже», он снизился больше чем на треть. Да?
Под ложечкой тяжело заледенело: одно дело чувствовать изменения к худшему, но, пусть и легкомысленно, надеяться – пустяки, пройдёт, и совсем другое – знать точно, что…   
Вы хотите сказать, что... боли будут усиливаться? – тёмно-синие глаза смотрели прямо. Иногда Неро бывал совершенно бесстрашным.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (11-07-2018 18:25:05)

+3

9

Да, Неро не был дураком и почти мгновенно увидел то же, что и сам доктор. И, признаться честно, вот в данном случае Леонард бы предпочел растерянный взгляд и вопросы «И что это означает?», чем настолько близкую к его мыслям точку зрения пациента. Он наблюдает за сменой эмоций на обычно непроницаемом лице навигатора, и ловит себя на мысли, что не имеет права потерять его. Опасения доктора зашли уже дальше, чем озвучил Дини, и теперь МакКей невольно закусил щёку изнутри, словно боясь, что выскажет то, чего не стоит говорить вслух... организм навигатора и имплант работали в симбиотической связи, так что влияние организма на синтетическую составляющую говорило о том, что вероятность обратной связи весьма велика. Это лишь дело времени, когда изменения в теле Неро выйдут за пределы имплантированного участка.
Сейчас идёт активная фаза нейрогенеза, и новые клетки могут работать некорректно. Так что я бы не сказал, что обязательно будет лишь усиление болей. Нам необходимо более тщательно следить за этим процессом.
«Я боюсь, что клеточная регенерация выйдет из-под контроля и распространится», – имеет в виду Леонард, но скрывает свои опасения под более оптимистичными фразами.
Такими, как:
Предупреждён – значит, вооружен. Мне нужен круглосуточный динамический мониторинг вашего состояния.
Другими словами, доктор хочет повесить на шею Дини трикодер, который будет без передышки сканировать его состояние и отправлять данные. Но это привлечет внимание, а Леонард знает, насколько штурман не хочет внимания. И поддержать его решение входит в обязанности МакКея, так что он должен придумать способ, как это сделать.
Возможно, мы могли бы усовершенствовать ваш браслет... – задумчиво тянет Леонард, посматривая на структуру синтетической нервной ткани на экране. – Надо лишь добавить туда сканирующий чип и передатчик. – Док переводит взгляд обратно на Дини и в этом взгляде уже больше уверенности, чем опасений.
К тому же, это позволит вам избегать наших с вами свиданий. Я же знаю, как вы их «любите», – усмехнулся доктор, которому явно полегчало, это даже было слышно, как напряженные нотки ушли из его голоса. – А мне позволит быть чуть более спокойным, образно выражаясь, держа руку на пульсе.
Что ж, у них есть план, а это уже неплохо. Даже если план неважный и в итоге придется придумывать другой. Скорее всего так и будет, и понадобится подстраиваться под изменяющуюся ситуацию. Но доктор не хочет переживать из-за того, чего ещё нет.
Он будет решать проблемы по мере их поступления.
Да. А теперь стоило зарядить браслет и набросать требования к модернизации сего девайса.
Вот так. – Леонард перенес Дини обратно на его кресло и убедился в том, что тот устроился без риска травматизма.
[AVA]https://pp.userapi.com/c845021/v845021543/be96a/9v9ZpBAnHvU.jpg[/AVA]

Отредактировано Леонард МакКей (16-04-2019 06:08:26)

+4

10

Дураком Неро, вот уж точно, не был сроду, а сейчас к этой констатации факта, пожалуй, стоило бы добавить малодушное «к сожалению», потому что слышать и понимать сказанное иногда означает и несказанное слышать и понимать. Или сказанное не впрямую, намеком, даже умолчанием, а это далеко не всегда полезно для просто здоровья, не говоря уж о душевном спокойствии. И всё-таки, (да будь она неладна, эта отвага!) навигатор не был бы собой, если бы, не отводя взгляда, не спросил быстро:
То есть, что значит «не обязательно лишь»? Что-то еще, кроме?..
У него побелели и напряглись губы – даже у бесстрашия есть предел, и Дини его сейчас достиг, потому что... если бы ему грозило просто умереть! Господи, если бы!..
Зрачки навигатора неумолимо расширяются, так что глаза становятся совсем черными – он слишком чётко видит совсем не Боунса и не уютно-серые стены смотрового бокса.   

…Утро не торопится осветить заснеженные вершины горной Швейцарии. Румяный зимний рассвет не успевает в «Приют Странника» даже к восьмому часу. В небольшом подсобном помещении собравшийся персонал потрясённо переглядывается и перешёптывается, не решаясь высказываться громко. Вбегает дежурный врач с гипошприцем, молоденькая медсестра торопливо наливает воду – отпаивают одного из амбалов, обессиленно рухнувшего на табурет. Стакан в его руке ходит ходуном, зубы стучат о край, жидкость льётся мимо. Перед белой униформы здоровяка сплошь залит густо-красным. Мелкие брызги крови уже засохли и побурели на шее, на плохо вытертых щеках, отчего выпученные светлые глаза смертельно напуганного человека кажутся белыми. Он крупными шумными глотками жадно высасывает остатки питья и начинает сбивчиво рассказывать, захлёбываясь только что пережитым кошмаром:
– Буйствовал этот… бывший, с «Ётуна». Второй, белобрысый который …Янсонс. Он железку какую-то нашел, наточил, как мы недоглядели? Пришёл к штурману, хотел, видно, освободить… Да дело-то известное, мы с Хуго по инструкции действовали, как это безобразие увидели… Отобрали у него ножик, сунули в койку в мягкой комнате, заперли … Не мог он там изувечиться!
Амбал сжимает в кулаке стакан, так, что тот со звяканьем лопается, раня ему ладонь. Кто-то суетливо подаёт стерильную салфетку, чтобы унять кровотечение из пореза, которого сам санитар даже не чувствует. Не в силах остановиться, он говорит и говорит:
– Всё тихо было часов до трёх. Мы наблюдали за ним сначала, а потом… Не знаю, что случилось… Ничего не было видно, все следящие камеры будто ослепли. Может, он ногтями себя поцарапал… Или язык прикусил?.. Ничего мы ему не сделали… нас ведь предупреждали… Ни я, ни Хуго его пальцем не трогали! Потом он в дверь колотиться начал. Нам бы глянуть, чего там делается… А не было видно… Как же это, а? – вопрошает он, потерянно оглядываясь на слушателей, – Как такое могло быть?!
Ему никто не отвечает. Всякое бывало в богатой практике тихой лечебницы, но такого…
– Долго он колотился, часа два без передыху, – рассказывает дальше крепыш, – Мы ждали, ну, постучит и перестанет, надоест же когда-то. А потом… Всё произошло так быстро… Изнутри замолотило так, что дверь вспучило! Хуго подошел и сдуру заглянул в форточку. Я хотел сам, да он первый полез… Я отскочить только успел, и дверь вообще к чертям разнесло! Как картонную! А оттуда такое щупальце вырвалось, Боже!
Санитар со стоном прячет лицо в ладонях, его плечи вздрагивают, но потрясение требует выхода, и он продолжает, давясь словами:
– Оно сизое, скользкое такое, с этот стол толщиной, еле в проём пролезло… Присоски на нём, что твоя тарелка, здоровые, и хлюпают! Хуго концом захлестнуло, не оторвать, обмотало, сдавило… он посинел сразу и только мычит да дёргается. Смотрю – дело плохо, и тут его потащило внутрь. Человека через разорванную дверь проволокло, перемяло всего, силища какая! Кровища фонтаном хлестала! Я на Сссне такого не видел, уж на что была бойня… И тут же второе щупальце из дыры выметнулось! Шарило, шарило вслепую, по стенам, по полу… остатки двери выломало. И ко мне подбирается. Чуть не задело! Я убежать хотел, а ноги не идут. Стою, смотрю, как дурак… А в комнате чёрт-те что… или кто. Щупальцев этих целый клубок, перевиваются они все. Наружу в коридор вываливаются, как кишки из брюха, давят друг дружку, тесно им там… В серёдке огромный бурдюк какой-то бесформенный, вроде как желе в нём, а спереди – чёрные глаза не глаза… нет, смотрело оно, смотрело!
Голос говорившего срывается на визг, он снова затравленно оглядывается, и почти шёпотом объясняет не смеющим перебивать слушателям:
– Это же он был, понимаете?! Офицер Звездного флопа бывший! Смотрит на меня и Хуго щупальцами раздирает, вернее, то, чего от него осталось. Это Янсонс был! – повторил санитар, то ли для того, чтобы убедить других, то ли чтобы окончательно поверить самому, – Только он уже был не человек, а это… это… – он задохнулся, не найдя нужного определения, – Оно Хуго даже не сожрало, просто растерзало, как тряпку… располосовало на ленты… – и здоровенный мужик затрясся, громко икнув.
– Успокойся, – стоящая рядом степенная пожилая женщина гладит его по спине, – Успокойся, всё уже кончилось. Его больше нет.
– Да, да… – бедняга дрожит, как осиновый лист, – Многих уже нет… Почему же оно меня не тронуло? Почему?! Ведь оно не только Хуго убило! Потом… Оно вытряхнулось в коридор, как куча вонючая, и свистит так тонко! Щупальца во все стороны пораскидало... машет ими без толку, будто корчит его, одним меня с ног сшибло, отшвырнуло, об стенку спиной шмякнуло. Я подняться не могу, гляжу – Ремек на шум из палаты вышел… его оно сразу двумя руками… или что у него?.. ухватило, прилипло присосками спереди и сзади, сжало, и просто смяло в лепешку… Сразу насмерть! Отбросило, тут же второго схватило, я не видел, кого… и так же! Дверь в палату проломило, с одного раза! Ну, думаю, всё! Никого живого не оставит… они кричали так, кто проснулся! Оно их хватало и бросало, многих… хватало и бросало! Не знаю, убило кого ещё, или больше не успело – его распирать начало, раздувать этот бурдюк с глазами, прямо как пузырь… Медленно, дует и дует изнутри… А потом… потом он лопнул, взорвался! Разнесло его на куски! Я подумать успел – сейчас зальёт меня кровью или чем, а из него только пыль тучей...

Неро смигнул воспоминание, слишком похожее на наваждение, стараясь выдохнуть поровнее. Увы, он слишком хорошо знал, чем может обернуться трансформа, а ведь это ее МакКей имел в виду под «некорректной работой клеток»? Только в самом удачном случае, при самом большом везении все могло закончиться только его собственной смертью.
Или все-таки доктор о чем-то другом говорил? Да, надежда и самообман – два сходных недуга, иногда даже один и тот же, однако сейчас, кажется, знать только правду, всю правду, ничего, кроме правды, штурман был не готов. Он, в конце концов, не в суде, он в медотсеке. Пожалуй, даже на ложь во спасение он бы сейчас согласился, то есть вот прямо в этот момент, пусть она и дала бы облегчение ненадолго. Умница-доктор, кажется, это понял, деликатно отводил разговор от опасного края, за которым сплошная тьма отчаяния. И холод. И тишина, потому что все слова обессмысливаются. Честное навигаторское, Дини был благодарен врачу за это, но какой-то бес дёрнул его спросить всё же:
Значит ли эта «некорректная работа» клеток, что… чувствительность может не только увеличиваться, но и пропадать? – конечно, это меньшее из зол, и чтобы даже нечаянно не перейти к большему, Неро кивнул в ответ на слова доктора о мониторинге: – Нужен, конечно, я понимаю.
Ещё бы он не понимал, что чем раньше будут замечены признаки …нежелательных изменений, тем меньше риск для всех. Малодушие и отвага так перемешаны сегодня… Даже мысленно штурман старается не повторить это страшное слово – «трансформа». Сорвалось оно один раз с языка – и хватит. Будто мерзкая жаба с уст заколдованной принцессы… принца в их случае; жаль, нет такого волшебства, чтобы превратило ее в розу, и нет такой крапивной рубашки, которая превратит его обратно в человека. Хотя МакКей и старается быть добрым волшебником, спасибо ему, – неудивительно, что усевшийся на койке Дини счастьем, мягко говоря, не лучился.
Да, с браслетом – это было бы удобно, – деликатность Леонарда навигатор тоже оценил, – Можно попросить… да во хотя бы Нэда, для него это сущий пустяк. Он и не это впендюрить может, точно, – Выражение «держать руку на пульсе» в их случае было почти буквальным, Неро тоже усмехнулся в ответ, но не только этому: – Доктор, ничего личного, да? Если бы наши свидания проходили не тут, и включали бы бокал вина или партию в шахматы, а не вот это всё, – Неро cкупым, но точным жестом умудрился показать на все помещение разом, – я бы наведывался к Вам хоть каждый день. А так – сами понимаете.
Он качнул головой перед новым раундом служебных обнимашек с МакКеем, пересадившего его обратно в коляску. Горизонтальное положение, лёжа пластом, проще говоря, его несуразному телу нравилось больше, в спину опять дало так, что потемнело в глазах на миг. Но без обморока обошлось, ура.
Да, вот так, – снова согласился Дини, и, расправляя на коленях водолазку, добавил, не поднимая взгляда: – Док, мне уже плохо помогает этот препарат, дозы хватает на полчаса всего, – ей-богу, сегодня корианец переходил все границы позволяемого себе, потому что еще и спросил: – А этот нейрогенез можно как-то остановить? Что его вызвало?
И как его выключить? – кто подталкивал задать главный вопрос – тот самый бес или надежда?

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (14-07-2018 12:47:44)

+3

11

Доктор слушал штурмана молча. И как тот сыплет колкостями, и как не в бровь, а в глаз бьет вопросами, которые  МакКей даже самому себе не спешил задавать. Но долг профессиональный и человеческий требовал ответа. Даже когда замолчал и сам мистер «за словом в карман не лезу» – Дини, Леонард ещё долго, нахмурив брови, буравил взглядом несчастную водолазку штурмана, распластанную у того на коленях. Если бы одежда, подобно людям, могла краснеть, под этим взглядом она бы сделалась пунцовой. Тяжело выдохнув, МакКей, наконец, подняв на Дини глаза, устало произнес:
Будем честны, Неро, вы и так обо мне не самого хорошего мнения. В ответ я, пожалуй, испорчу его окончательно. И мои искренние заверения о том, что это для вашего блага, ничего не изменят. Поэтому давайте их опустим и сразу перейдем к части, где я являю собой образец редкостного мудачества, несомненно, выделяющего меня из безликой массы медиков, с которыми вам доводилось иметь дело, – МакКей грустно ухмыльнулся, затем взял взял в руки медицинский браслет штурмана, безнадежно «разряженный», повертел его в руках пару секунд.
На полчаса, говорите? Что ж, эффективность, и впрямь, так себе для столь сильного анальгетика. Придется вам, друг мой, обойтись без него несколько часов.
Взгляд МакКея стал холодным и твердым как сталь. Он поднял глаза и смотрел прямо на Дини.
Да, ты все правильно понял.
Зафиксируйте в историю болезни, – не отрывая взгляда от штурмана, чеканя каждое слово, надиктовывал МакКей бортовому компьютеру: – Пациенту № 1765 предписано временное исключение анальгетика из схемы лечения на весь период полувыведения препарата. Срок – шесть часов. Спустя это время – взятие пробы крови для определения концентрации препарата в плазме. По итогам принятие решения о дальнейшей терапевтической тактике. Конец записи.
Шесть часов, – продолжил он после краткой паузы. – Через шесть часов я жду вас у себя. Не здесь. В моей каюте. Не опаздывайте.
Не опоздает, конечно, не опоздает. За эти шесть часов ада я не удивлюсь, если он придет в мою каюту с бластером наперевес и его ненавидящие глаза будут последним, что я увижу в жизни. И даже трибунал космофлота его оправдает в этой ситуации. Но выбор у нас невелик, штурман. Прости. Главное, приди, иначе я приду за тобой.
Больше врач не взглянул на Неро. Он быстро вышел из медотсека и через мгновение скрылся в гулких коридорах корабля. Не сомневался, что Дини сам найдет дорогу, в конце концов, он больше чем пациент, он штурман.

Пока МакКей шел от одного конца палубы в другой, он успел раскидать всех назначенных на сегодня пациентов и должностные обязанности по коллегам, медицинским андроидам, на следующую смену и «как-нибудь потом». Он сделал несколько звонков по личному каналу связи, забежал к инженерам под видом консультации, на самом деле, чтобы тиснуть у них пару приборов; «проставился» одному из механиков заочным прохождением диспансеризации ради пары редких деталей; вынул из медблока резервный научно-исследовательский нессесер и аптечку, и заперся в своей каюте. За те часы, что он безвылазно провел там, он загрузился таким количеством нейростимуляторов и энергетиков, что если бы его кровь взяли на токсикологическую экспертизу, по её результатам началось бы немедленное служебное расследование и постановка в очередь на трансплантацию целого органопомплекса жизненно-важных органов. Когда МакКей закончил, глаза у него были красные от полопавшихся капилляров и черны от расширенных зрачков, лицо бледное от спазма периферических сосудов, а от ухающих ударов собственного сердца голова была готова взорваться. Но все это было не важно, ведь он успел. Как и штурман.
Дверь каюты он открыл незадолго до ожидаемого прихода гостя. На раскладном медицинском столике прямо посреди каюты стояли принадлежности для взятия крови, набор для экспресс-токсикологического анализа, инъекторы, портативный медицинский сканер, бутылка виски и два налитых стакана. Один из них доктор прямо с порога протянул пациенту. Знал, что тот не станет отказываться – не потому, что принимает «трубку мира», а потому что алкоголь, как ни крути, а все-таки анальгетик. Получилось, что пили не чокаясь, но обоим было сейчас явно не до традиций и суеверий. Осушив свой бокал залпом, МакКей стал наполнять следующий, параллельно совершая «прыжок с места в карьер»:
Один из моих друзей по академии не так давно обратился ко мне с просьбой оценить технологию, над которой работало его подразделение. Друг мой состоял в медицинской научно-исследовательской лаборатории, занимавшейся передовыми военными разработками. Они работали над программой ускоренной регенерации сложных органокомплексов, для случаев, когда солдаты получали столь масштабные ранения, что даже в условиях тканевой регенерации травмы оказывались несовместимы с жизнью. Идея состояла в том, чтобы создать и внедрить на субклеточном уровне нанитов, запрограммированных на стимулирование клеточного деления и специализации бластных клеток в полноценные высокодифференцированные с заданными метаболическими параметрами. И идея сработала. За считанные дни эти чертовы гении буквально воскрешали людей, чьи останки умещались в чашку Петри. Результаты были столь ошеломляющи, что их начали проводить и в мирной медицине – в кратчайшие сроки излечивать хромосомные и системные заболевания, останавливать и обращать в спять онкологические процессы. И сама процедура была технически проста до безумия, – МакКей взял в руки лежавший на столике инъектор.
Стоило ввести в кровоток лишь пару бластных клеток, усиленных нанитами, как они моментально приживались и скоро брали под контроль все процессы деления в организме. Но спустя некоторое время вскрылся неожиданный побочный эффект. Наниты, наделяя спецификацией усиленно делящиеся клетки, объединяемые в сложные структуры, вызывали формирование не только новых таканей и органов, но и нового типа психической конституции, нового сознания.
МакКой вернул на стол инъектор и, не спрашивая, налил в бокал Дини вторую дозу анальгетика семилетней выдержки, затем плеснул и себе.
Последствия этого были самыми разными. Кто-то будучи внешне полной копией определенного человека, ментально становился совершенно иным. У большинства развивались тяжелые психические заболевания. Были единицы, у которых новая личность приживалась наравне со старой, и им удавалось сосуществовать, не вызывая грубых нарушений психики.
МакКей поставил на стол бутылку виски и впервые за время появления штурмана взглянул ему прямо в глаза:
Ты ведь уже все понял, Неро, не так ли? Хотел бы я сказать тебе, что этот чертов сканер – глючный девайс, на который не стоит полагаться, но это не так. Хотел бы я сказать тебе, что мой врачебный опыт говорит о том, что все обойдется, и это временный сбой в генной программе твоего импланта, но я не могу. Более того, мониторить твое состояние, ожидая, что будет дальше – хорошая тема для отчетов и попытки успокоить собственную совесть, но изменения, подобные тем, что творятся в твоем спинном мозге, почти всегда носят лавинообразный характер и мое вмешательство может оказаться бесполезным. При всем уважении к этому передовому чуду техники, и великому, непостижимому пространству за его стенами, – МакКей повел руками в воздухе, обозначая, что имеет в виду их корабль, – а так же достоинствам наших коллег, мы все – лишь кучка людей, запертых в жестянке, одиноко летящей сквозь холодное, темное ничто. Мы готовы защищаться от внешних нападений, но если удар будет нанесен из самого сердца этого жалкого островка жизни, плывущего в бескрайней пустоте...
Он ткнул указательным пальцем руки, державшей стакан виски, в сторону Дини.
Ты – мой пациент, и ты нравишься мне, как человек. Но скажи, имею ли я право рисковать многими ради одного? Имею ли я право списать со счетов одного, ради безопасности остальных, если думаю, что у него ещё есть шансы? И черт возьми, я готов пойти под трибунал ради того, чтобы дать тебе этот шанс, потому что... потому что за своих пациентов я привык бороться до конца. А ещё потому, что у меня от этого бесконечного космоса окончательно поехала крыша. Чтобы минимизировать вероятность тяжелых побочных эффектов на момент имплантирования клеточно-нанитной массы кровь пациента должна содержать минимальное количество высокомолекулярных супрессоров нейронной передачи, таких, как начинка твоего браслета.
МакКей смотрел на Дини, пытаясь по его лицу определить, понял ли тот, что Леонард хотел ему сказать. Он не был уверен, что речь его была доходчива, ведь от переизбытка стимуляторов его мысли были готовы вот-вот пуститься в fuga idiorum.
[AVA]https://pp.userapi.com/c845021/v845021543/be96a/9v9ZpBAnHvU.jpg[/AVA]

Отредактировано Леонард МакКей (16-04-2019 06:25:44)

+5

12

Обычно такие затянувшиеся (или затянутые?) паузы ничего доброго не сулили. Вот и эта аж клубилась напряжением, тяжелым и едким, как чёрный-жирный дым, и так же спирала дыхание. Кажется, навигатор и не дышал, ожидая ответа МакКея, машинально разглаживая водолазку и словно забыв, что ее давно можно надевать – так мерзко и мёрзло затяжелело под ложечкой дурным предчувствием, которое, вроде, отпустило же? Ан, рано, рано, раз один разглаживает, а другой разглядывает ни в чём не повинную спецодежонку. Как она не затвердела и не покоробилась прямо на коленях, раньше времени превращаясь-превращаясь в бандаж?..
На первых, наконец произнесённых фразах Неро только повёл бровью недоумённо – поневоле же набираешься от вулканцев, с кем поведёшься: думать о докторе плохо и в голову никогда не приходило, с чего тот взял? Хороший врач, неплохой дядька, а что бурчит – так кто из них, медиков, не бурчит? Нет таких ангелов ни на кораблях, ни «на берегу», даже Жанна, вон, при самой ангельской внешности…
Распяливая подол уже натянутой на руки водолазки, Дини вскинул затаённо-опасливый взгляд; вопреки обыкновению, Боунс вертел браслет в руках рассеянно, как, и в самом деле, личную недорогую безделушку, а не колдовал над ним, заряжая необходимый медприбор до полной готовности. Сперва отдать его Нэду хочет, проапгрейдить, прямо сейчас? Ну всё верно…
Однако приказы компьютеру медотсека были совсем о другом, вынырнувший из ворота форменки пациент вздрогнул, будто его вытянули плетью по плечам. Изумленный возглас «Что-о?! Шутите, мне же на вахту, как я!..» уже готов был выдохнуться возмущённо, но не прозвучал. Штурман сомкнул губы и почти надменно повёл подбородком вверх, сами собой округлившеся секунду назад глаза прикрылись веками, гася гневный блеск в зрачках: так показывать слабость недостойно. Рывком одёрнув на себе водолазку, Дини молча кивнул. И не оглянулся на уходящего доктора, влезая руками в рукава куртки и сосредоточенно застегивая «молнию» на вороте с тремя кнопками.
«Как я...»? Да вот так. Как угодно. Скрипя зубами, твоюмать, но лейтенант-коммандер Дини вытерпит эти шесть часов. И смену свою отдежурит, иначе какого дьявола он здесь.
И дольше терпел. Дольше терпел, – это стучало в висках всю дорогу до каюты, прокатывалось гадостным ознобом по спине.
Навигатору нужно было остаться в одиночестве на всё возможное для того время. Попав к себе в каюту, Неро, не раздеваясь, улёгся с валиком под не широко разведёнными коленями. До начала вахты оставалось целых два часа, их можно тупо пролежать пластом, практически не шевелясь – это стало подарком судьбы. Правда, куда лучше было бы, придись эти два часа лёжа на конец назначенной пытки, но выбирать не приходилось. На второй пропущенной дозе с недопустимым опозданием дошло – МакКей сказал «взятие пробы крови». Это системная ошибка, превращающая в бессмыслицу любые его цели. Надо сказать ему!.. – Дини дёрнулся в попытке приподняться… и тут же замер, вновь прикрывая глаза: это не имеет значения. Теперь дотерпеть – вопрос личной чести, что бы там дальше ни было потом.
Хорошо бы горячую ванну, но пока в неё влезаешь-вылезаешь – весь эффект насмарку. Лежать. Просто лежать до без трех минут четыре, впритык. То ли помогла дыхательная гимнастика, которой учили в пансионе, то ли самогипноз (может, и впрямь где-то вулканские предки?..), то ли просто купирующая поза, но на мостик навигатор прикатил почти нормальным. И был почти нормальным целых три четверти часа.
Еще через час рулевой отошел – всем надо иногда в уборную. Всем, кроме тех, у кого катетер, но по-маленькому хотелось, не переставая. Зажмурившись, Неро переждал озноб, скрипнул зубами и вцепился в подлокотники коляски так, что побелели ногти. Медики, естественно, хотели, как лучше, а получилось, разумеется, как всегда. Избаловали его, доказав, что можно жить какое-то время почти по-человечески. Он даже поверил им, и теперь расплачивается за эту уступку, заново привыкая к мýке. Штурману самому казалось чудом – как он удерживается, чтоб не заскулить, как щенок, недавно принесённый в дом. Боль требовала этого звука, тихого, долгого и безысходно тоскливого.
Повезло, смена выдалась без происшествий, а то Дини, варившийся в раскалённом панцире собственного тела, которое от пояса будто заживо перемалывали, точно сорвался бы – примерно за час до конца дежурства начало сводить и руки, чисто от боли и напряжения. За полчаса до сдачи вахты его чуть не стошнило прямо на пульт. Ещё через четверть часа на мониторах уже плыли таблицы, сколько ни щурься. Без десяти восемь Неро тронул сенсор коммуникатора на панели:
Мостик подвахтенному навигатору. Ливи, подмени меня.
«Я больше не могу» говорить не понадобилось, красавица итальянка по голосу всё поняла, вид «считай, земляка» лишь подтвердил её худшие опасения – даже ямочки с мягкого лица через минуту вставшей рядом Оливии исчезли:
– Vai dai medici, subito.*   
– Sto già andando.**

В лифте его все-таки вырвало, хорошо, успел нагнуться вбок. Коридоры сливались в дурной лабиринт затянувшегося серого кошмара, доктор за отъехавшей с шелестом дверью каюты выглядел не лучше самого штурмана, МакКея разве что не колотило. Взятый стакан дрогнул в руке, но, да, алкоголь – обезболивающее, и теперь – можно. Градусов Неро не почувствовал, глотнул, как воду. И рта не раскрывал, пока врач говорил, слушал молча, только смотрел на Боунса и кивал, отпивая, когда доливали. То ли боль притупилась немного, то ли он сам слегка отупел от спиртного и совсем расплавился в своём аду, но то, что Леонард говорил, вызвало лишь короткую вспышку гнева в самом начале, от которой вспыхнули высокомерно и коротко совсем потемневшие глаза: и ради этого было всё мучение?.. Да теперь неважно. Все стало неважно, лишь бы скорее закончить. Абракадаброй сказанное Боунсом не было – Неро слишком давно стал пациентом, чтобы не понимать врачей, даже когда они переходят на свой малопонятный для простых смертных жаргон.
На взгляд в упор он ответил таким же, и наконец произнёс медленно и тихо, охрипнув от долгого молчания и першившего в горле виски:
Вы меня этим убьете – наверняка. Я был в Гейдельберге, знаете? Думаю, именно метод вашего друга ко мне так и не решились там применить, хотя думали… – он покосился на инъектор – без содрогания даже внутреннего, совершенно равнодушно. – Вы действительно даёте мне шанс, доктор – шанс умереть под вашим руководством. И я его приму, потому что я тоже сошел с ума. Потому что хочу всё закончить, и не хочу, чтобы из-за меня кто-то погиб. Только… – зрачки почти вытеснили тёмную синеву радужки, – я хочу умереть ещё человеком. Вы сможете помочь мне, когда… время придёт? Пожалуйста, когда понадобится, сделайте это быстро. Вы врач, вы знаете, как.

____________________________
*Иди к медикам, быстро (ит.)
**Уже иду (ит.)

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (20-04-2019 17:05:47)

+5

13

Доктор МакКей, хотя какой он после всего этого доктор, просто МакКей, предположительно мясник и душегуб, смотрел поверх прозрачного стакана с обезболивающим цвета земного заходящего солнца и думал, что этот Неро Дини либо абсолютно бесстрашен, либо абсолютно задолбался и действительно намерен покончить со всем этим любой ценой. Сам МакКей ни первым, ни вторым свойством не обладал, а потому даже сквозь этот на грани передоза коктейль стимуляторов, который он ещё и виски полирнул, у него пробивалось противное ощущение в районе кадыка – как будто что-то в горле застряло. Предположительно предчувствие самой большой ошибки в жизни вкупе с пониманием, что ничего-то лучшего он предложить не может. Ни пациенту, ни себе. МакКей залпом осушил свой бокал, поставил его на столик, а полупустую, хотя что это мы, давайте будем оптимистами, полуполную бутылку вручил штурману. Затем склонился над инструментами и принялся в них копошиться.
Знаете, Неро, я ведь ваши медицинские параметры знаю наизусть. Суточные колебания температуры тела, веса, биоэлектрической активности нервных синапсов и потенциала биополяризации мембран мышечных волокон. Я по изменению рисунка вашей ЭЭГ могу сказать, хорошо ли вы сегодня спали, не пропустили ли обед и сколько чашек кофе выпили во время последней вахты. Вот только этого не достаточно. При всей кажущейся прозрачности, вы во многом, очень во многом, человек-загадка, и за все время, что мы знакомы, мне так и не удалось приблизиться к пониманию. В том, определенно, моя вина – я могу подлатать тело, но совершенно не умею лечить душу. Есть вещи, которые не покажет ни один сканер, вы не сочтете нужным о них упомянуть, а в нашей ситуации я не могу даже в мелочах оставаться в неведении. – Он сделал паузу и пристально посмотрел на Дини, затем вернул свое внимание мединструментарию.
Я прекрасно изучил особенности и скорость вашего метаболизма, и тем более, в отношении каких бы то ни было анальгетиков. Я уверен, что биохимия вашей крови сейчас на уровне допустимого. Но нужно же было для медицинского журнала обоснование активации крио-камеры, которое я запросил почти шесть часов назад.
Боунс потряс в руках маленькую пробирку с реагентом, затем приложил к руке, а второй нажал на герметично закрытый колпачок. Раздался тихий щелчок активированного инъектора и через пару мгновений темно-красная жидкость, прямиком из вены Боунса, начала заполнять контейнер.
Надо же... Все ещё не вода, а вполне себе кровь, – удивился МакКей. Не тому, конечно, что в венах по-прежнему смесь плазмы и форменных элементов, а тому что в голову лезут всякие глупые художественные сравнения.
Сделав забор исследуемого материала, он ещё раз встряхнул пробирку и отправил в экспресс-анализатор – маленький прибор, стоявший тут же на столе.
Теоретически, чтобы проделать столь нехитрую манипуляцию с вами, – продолжил он, созерцая бегущие по дисплею анализатора циферки, – мне нужно было бы ввести вас в стазис, максимально затормозить процессы метаболизма, взять пробу крови, затем устроить пляску с цитостатиками, активаторами коагуляции, антибиотиками и призвать священника усиленно молиться, чтобы все это сработало и вы не истекли кровью, не умерли от инфекции или не совершили феерическое превращение в нечто, что заставит уже весь экипаж, включая меня, совершеннейшего атеиста, молиться о быстрой и не слишком мучительной смерти. И даже если бы это все сработало, то нас ждал бы второй акт этого театра абсурда, когда бы я попытался сделать вам инъекцию препарата. Но так уж вышло, что в академии я не только штаны просиживал.
...хотя, может быть, это и к худшему, – мысленно добавил Боунс.
Поэтому я сумел сделать препарат пригодным для перорального приёма. Правда, не обещаю, что вкус у него не полнейшая гадость - кулинарный талант никогда не был моей сильной стороной.
Ещё одна глупая шутка. Боунс, да у тебя сегодня внекалендарный «день дурака»!
Не отрываясь от показаний анализатора, он удовлетворенно кивнул, затем сунул руку в карман и извлек оттуда обычный кристалл для хранения и передачи данных, положил его на край стола ближе к Дини.
Здесь мое полное признание, а также заявление о том, что я воспользовался служебным положением и принудил вас к эксперименту. Вторым сообщением инструкция, что делать, если что-то пойдет не так, – он повернулся к Дини и, глядя ему в глаза, произнес:
Доктор Винтер очень хороший специалист и человек. Экипаж будет в надежных руках, – Леонард внезапно улыбнулся.
Знаете, Неро, считается, что главный принцип врача сформулирован ещё в клятве Гиппократа. Но многие доктора руководствуются другим девизом: плох тот врач, что не попробовал назначенное лекарство на себе.
Он подмигнул штурману, а в следующее мгновение схватил со стала инъектор, тот самый, которым размахивал перед носом Дини, рассказывая страшилки, приставил к сонной артерии и «спустил курок».
[AVA]http://s8.uploads.ru/7wCLE.jpg[/AVA]

+4

14

Пси-способности у корианцев редкость, у отдельных уникумов среди населения патриархальной и благополучной планеты встречаются только, так что если и была у мистера Дини эмпатия какая, то разве что в общечеловеческих размерах и формах – отзеркалил он МакКея, одним глотком допивая виски, совершенно неосознанно. О да, у них тут серьёзный до одури мужской разговор, не под валерьянку же его... Хотя бы дурнота от веками проверенного чудо-средства прошла… пока, и ржавая пила, кромсавшая позвоночник, больше не вгрызалась по самое не могу – алкоголь плюс адреналин, всё-таки. Башка тупая, как ватой набита, мысли короткие, из чувств, кроме взвинченности – ничего, типичный адреналиновый бум. Неро слегка потряхивало, но, кажется, это уже не было тем жарко-колючим ознобом, что окатывал на мостике, его-то виски приглушил. Да и согрел, пожалуй, по крайней мере, физически.
Бездумно пристроив между колен сунутую ему доктором бутылку, навигатор перевернул свой опустевший стакан и надел его на бутылочное горлышко. Стекло глуховато блямкнуло о стекло, Неро непонимающе глянул на дело рук своих – это он так, а на фига?.. – мотнул головой, накрыл донце стакана ладонью, и прищурился, пытаясь сосредоточиться. Инструменты доктора, в которых тот рылся, тоже поблямкивали и позвякивали – мерзкий и слишком хорошо знакомый бывшему пленнику звук, от него сжимались зубы и дыбились волоски на загривке, спирало дыхание, а каюта светлела-светлела-светлела, так что лампы, казалось, должны лопнуть от натуги, округлялась, словно при съемке в дупель пьяного оператора.

…Кто бы мог подумать, что белая скорлупа гусиного яйца так гладка изнутри… Слабо светящийся свод круглится вверху. Я в яйце… А я – это кто?.. Кто я? Гусь, что ли? Ну, ты и гусь!.. Где я? И почему так непереносимо страшно? Ой, как страшно!.. И холодно. И мокро. И больно. Очень. Я лежу на чём-то твёрдом. Это железо. Гусь на противне… Я лежу… значит, я могу лежать? А больше ничего? Ещё смотреть прямо над собой, как выяснилось, и всё.
А ещё слушать. Голоса. Шорохи. Что-то ровно попискивает. Гнусный звук какой! Звякает ещё что-то. Вся королевская конница… Металл о металл. Как ложки-вилки-ножи по вечному подносу из нержавейки в академической столовке, когда робот-уборщик посуду после всех собирает.
Опять голоса. Говорят, что они говорят?.. Не могу разобрать ни слова… Несколько человек переговариваются. А я никого не вижу… Вся королевская рать…
Чего это потолок накренился? И откуда я это знаю, он же круглый? Зачем кто-то берёт меня за плечо? Лица его не вижу, всё расплывается. Мне больно! Не может Шалтая, не может Болтая… Эй, не трогайте меня, мне больно! – не слышит… Шалтая-Болтая… Ещё бы – я же не говорю, я ведь и сам себя не слышу. Болтая-Шалтая… Не надо меня поворачивать, пожалуйста!.. Шалтая-Болтая поднять…

Неро с усилием моргнул, снова мотнул головой, отгоняя головокружение и подкатившую опять к горлу тошноту, перевёл дыхание.
Скоро всё закончится. Скоро уже всё, – так сжались побелевшие пальцы навигатора, что стекло под ними чудом не раскрошилось, словно суррогатный шоколад. – Скоро уже… – однако журчание речи Боунса обрело значение и… вдруг согрело изнутри – совсем как виски. В общем-то, для Дини не было новостью, что врачи в целом знают о нём всё и даже больше, (в конце концов, больше трёх лет в объектах исследования самой передовой медицины), и МакКей в частности. Как ему не знать, если ни на одну кровать (ни в медотсеке, ни в штурманской каюте) не ляжешь без того, чтобы в файлы СМО не поступили очередные «мене, текел, упарсин». Но от того же почему-то сейчас потеплело на душе – доктор не только читает его, страшненькую такую сказочку, но и помнит прочитанное.
Пронаблюдав цирковой-полутанцевальный номер с пробиркой, штурман, даже не без смущения, пожалуй, опустил голову – скрытность действительно черта не лучшая, но слишком крепко вросло в душу убеждение – «зачем кому-то вообще знать о моих трудностях, если в них ничем не помочь? Зачем мне напрасно волновать ими неплохих людей, к которым я хорошо отношусь? А смысл в этом какой? Еще и за их переживания обо мне отвечать…».   
Стоп. Стоп-стоп-стоп! – на полувздохе понятная человеческая признательность смешалась с удивлением, причем в оттенках досады: то есть, всё, что он, Дини, сейчас тут сказал, насчёт «Маша, я ваша, только давайте закончим поскорее», зря было, что ли? Боунс это мимо ушей пропустил? – Неро нахмурился – от сказанного его и колотило, всё далось не просто, он же сознательно отдавал себя МакКею со всеми потрохами, по сути дела, на убой, док, что, не понял?.. – брови штурмана сошлись сильнее – он, конечно, герой беззаветный, науке себя отдаёт безвозмездно, то есть даром, но всё-таки, как всякому нормальному человеку, хотелось, чтоб самопожертвование оценили… ну хотя бы заметили.
Молчавший по-прежнему Неро, ещё немножко послушал МакКея, между делом живописавшего вероятный процесс подготовки к лечению, и одновременно смущённо улыбнулся всё-таки, не поднимая глаз, и пристыженно покраснел: совсем же соображать перестал, ну как так можно! Доктор от намерений его исцелить не отказался, просто пытается… да продлить агонию, на самом-то деле. По большому счёту всё равно, от чего умирать – от самого укола, или от тех изменений, которые пойдут от таблетки.
Поднимая взгляд, штурман вдохнул и даже разомкнул уста, чтобы сказать «Леонард, драгоценный вы мой, какая, на хрен, разница, начнется трансформа через пару минут или через полчаса», но углядел, что к нему придвигают… о, кристалл памяти.
Да никто бы меня не мог принудить, за кого вы меня… – возмущённо вякнул он, и осёкся, не веря своим ушам: – Что?.. При чём тут доктор Винт… а вы-то куда, с руками ещё надёжнее?!
Светлая улыбка Боунса совсем не порадовала – от неё сердце в пятки совсем ушло, Дини с трудом сглотнул – горло пересохло, ошалело мигнул, лихорадочно пытаясь собразить, о чем мистер СМО вообще вещает – как затормозило-то сильно с этими волнениями, просто не мозг, а кляслая губка!.. – и, задыхаясь, выпалил в самой настоящей панике, не успевая больше ничего:
Да вы что творите, док?!
Почти черные глаза, кажется, стали в пол-лица – штурман офигел сильнее, чем во время провала корабля в хрензнаетгде, и практически возненавидел себя за это. Поэтому реплика его, последовавшая сразу поле эффектного поступка судового главврача, получилась недопустимо ядовитой:
Да-да. А еще говорится «Врачу, исцелися сам», как насчёт этого? Изуродовать-то себя каждый кретин сумеет. Мы теперь будем являть принцип «два дебила – это сила», видать, когда я вашего зелья тоже отпробую?       
Слабость накатила внезапно, пришлось практически лечь спиной на спинку коляски.
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (24-04-2019 20:00:10)

+4

15

Несколько месяцев назад. Бар «Кукушка», станция Накатоми

Они пили уже пару часов, обсуждая релевантность последних исследований Ханфорда в ксеногенетике и публикацию Уотермана в «Ланцет Юниверсал». Они не виделись давно, но превратностями личной жизни старые друзья делиться не спешили, ведь оба знали, её у обоих просто нет.
– Леон, послушай, могу я все же спросить – почему?
Человек в униформе гражданского врача, сидевший по ту сторону дисплея, выглядел озабоченным, почти встревоженным. Ещё бы, не каждый день старый друг сообщает тебе подобные новости. Леонард тяжело вздохнул, но все же попытался найти подходящие слова, чтобы объясниться:
– Помнишь, Луч, почему я отказался становиться одним из разработчиков?
– Да. Ты сказал, что в нашей команде и так много светлых умов и прямых рук, и будущее науки легко обойдется без ещё одной пары. А вот твои пациенты – нет. И тогда мы приняли и уважали твое решение. Но сейчас, Леон! Сейчас ты противоречишь сам себе! Ты отправляешься на край вселенной ставить рутинные прививки и брать пробы по протоколу. А как же благо других твоих подопечных, которым ты поможешь, которым спасешь жизнь? Леон, скажи, ты устал сидеть на пороховой бочке, ожидая, когда рванет – в этом дело? Это понятное состояние, многие ломаются. Но мы уже на финальной стадии! Через полгода, может, месяца через четыре, мы приступим к испытаниям на добровольцах, и ты один из первых кандидатов, помнишь?!
– Не надо убеждать меня, я не совет директоров, – МакКей улыбнулся. – Я верю в ваш успех, и в то, что он не за горами. Понимаешь, амиго, здесь нет противоречия. Просто я снова сделал выбор между абстрактным светлым будущим и конкретным тёмным настоящим. Есть люди, команда, которым я нужен, и есть мой друг, капитан корабля, которому не нужен уже никто, и именно поэтому я хочу за ним приглядеть. Как знать, может, в тех неведомых далях я найду что-то, что поможет нам всем?
– Ты уверен?
– Да, я уверен. Начинай искать кандидата мне на замену. Мы улетаем так далеко, что я вряд ли вернусь в срок, даже если вы выбьетесь из графика.
Собеседник МакКея молча и коротко кивнул. Он все понимал, ведь он был не просто хорошим ученым и врачом, но и хорошим другом.
– Могу я что-нибудь сделать для тебя, Леон?
– Да, если из присланных мной данных удастся вывести годную терапевтическую концепцию, назови её «Боунс-эффект».
Оба улыбнулись.
– Удачи, друг.

«Страж», звездолёт класса «Бесстрашный» (USS Guardian NCC-74741) наши дни.

Боунс знал, что эффект первой дозы у нано-сыворотки выражен слабо, но все же он ожидал чего-то …да хоть чего-нибудь. С минуту он стоял неподвижно, вперив в штурмана невидящий взгляд. Слова Дини МакКей почти пропустил мимо ушей. Ну как почти, будь он сейчас в обстоятельствах немного менее драматичных, чем испытание на собственной, пусть и толстой, но все же уязвимой шкуре сильнодействующего препарата, запрещенного к использованию из-за непредсказуемости побочных эффектов, он непременно бы отозвался эмоциональной (даже, пожалуй, эмоционально-ядовитой) тирадой. Но, он был погружен в драматизм момента и последовавшее за ним чувство легкой досады. Леонард недоверчиво скосил глаза на инъектор:
Не сработало, что ли?
Потом бросил взгляд на штурмана, обмякшего в своем кресле. И тут его словно громом поразило!
Да что же я творю?! – вскрикнул Боунс, отбрасывая в сторону инъектор. – Так вас до болевого шока и кето-ацидоза разом довести можно!
Сильная бледность, испарина на лбу, внезапная слабость – да у него глюкоза в крови рухнула ниже плинтуса! Наверняка на фоне болей он и не ел ничего все это время, а тут ещё такое зрелище. Так, надо срочно что-то питательное, легкоусвояемое, и чтобы не затормозило всасывание пероральной формы сыворотки в кишечнике.
Леонард ринулся к своим припасам, краешком сознания отметив мысль: теперь он ни капли не сомневается в том, что прием препарата показан и даже необходим штурману. Ещё на бегу он проанализировал параметры блюд, находящихся в досягаемости, и понял, что оптимальным вариантом будет плодово-ягодно-аминокислотный напиток, который он пару дней назад прихватил из корабельной столовки, да так и не выпил, а потому припарковал в дальнем углу шкафчика. О чём, конечно, благополучно забыл до сего момента. Не прошло и минуты, как МакКей уже нависал над Дини, откручивая крышку пластиковой бутылки с напитком, и отставив в сторону сосуд с «анальгетиком».
Вот, Неро, пейте! – он приобнял его со спины за плечи, чтобы приподнять, и поднес бутылку к губам.
Идиот! Какой же я идиот! Вот зачем была эта пытка? Можно было просто поменять тип носителя, чтобы изменить афинность сыворотки и дать ей возможность связаться с другим подтипом белков плазмы! Почему я об этом не подумал раньше? А компьютер как это прощелкал? Я же просчитывал оптимальные программы биоусвояемости.
Держитесь, Неро, сейчас станет легче.
МакКей достал из кармана браслет и надел его на руку штурмана. Браслет на мгновение засветился полным зарядом обезболивающего, но уже через секунду один заряд в обойме опустел.
Вот так.
Да… времени совсем немного. Биометрический прогноз компьютера был явно слишком оптимистичен. Асимметрия плеч сейчас минимум на 5 градусов сильнее, сосудистый рисунок кожи усилился, а раньше он бледнел сильнее и слегка в цианоз, сейчас же отчетливая белизна – капилляры равномерно спазмируются. Черт, как я раньше не замечал, что у него легкая периферическая недостаточность сосудов. А вегетатика сегодня шпарит сильнее – обычно он ведь не так сильно реагирует, держит все в себе, а сейчас nervus vagus его явно выдает. Налицо отклонение от статистической вероятности. Ткани мутируют. Времени мало.
Леонард опустился перед Неро, пока их глаза не встретились.
Какие они большие и темные, как чернота самого космоса. Зрачки расширены – черт, как же парасимпатика расшаталась.
Вам плохо, Неро, знаю. Но это скоро пройдет, обещаю.
Он верил в это. Он был уверен в том, что говорит. Он знал. Впервые за всю жизнь доктор МакКей совершенно точно знал, что нужно делать. В его мозгу словно зажглась лампочка, которая осветила все вокруг, прогнала тьму страха и невежества. Ему не нужны были ни биометрические сканеры, ни компьютерные прогнозы. Впервые в жизни он видел своего пациента. Он Видел Неро Дини.

Отредактировано Леонард МакКей (30-04-2019 23:05:12)

+6

16

Не будь мистеру Дини так худо, его бы, должно быть, удивил и позабавил вид вечно недовольного Боунса. Тот, собственно, и сейчас выглядел недоумевающе-сердитым, взирая на пустой уже инъектор в руке так, словно бездушный инструмент нагло обманул самые светлые докторовы ожидания. Ну ни дать, ни взять – самоубийца, нежеланно выигравший в русскую рулетку. Однако навигатору настолько поплохело, что даже столь редкое, а потому, наверное, ценное зрелище – МакКей в растерянности – прошло смутным фоном. Потому что глаза ни на что не смотрели, в ушах по-комариному отвратно позванивало, да вдобавок от резко накрывшей слабости опять замутило – будто душу вынули, а вместо неё гигантской ложкой шмякнули и натолкали от копчика до глотки мерзкого серого желе, которое тряслось ознобно, даже когда штурман не шевелился.
А доктор ничего, бегает даже, живчик, – заторможенно отметил Дини, пытаясь сглотнуть тошноту, хотя чем бы его стошнило снова? Даже в лифте вырвало почти одной желчью, не ел же с четырех утра. – Орет и бегает, силён мужик, – у самого навигатора даже туловище приподнять сил не было… даже бутылочку пластиковую удержать. Так МакКей из своих рук и поил, стыдоба. И салфеткой утёр, как младенца.
От душистого, густого, с мякотью фруктов, кажется, кисловато-сладкого питья тоже не стошнило, как штурман боялся, наоборот, зрение, как будто, прояснилось, задышалось ровнее. Про упавшую глюкозу Неро никогда бы не подумал – он все же пациент, пусть и опытный, а не врач. Зато за жизнь – свою, как-никак, собственную и неповторимую, известную от и до, да не в цифрах формул, а в самых что ни на есть ощущениях – успел усвоить: кое-чем он действительно шибко напоминает вулканцев, его скрытность и спокойствие – просто тактика самосохранения. У него не то что нет эмоций, есть. Просто они такой интенсивности, что... он сам их боится, и не без причины – очень уж выжигают они. Стрессы он переносит тяжело – это давно было ясно ему самому. Вернее, не сами стрессы, а именно свои эмоциональные вспышки, когда чувства накапливаются – и… При том, что ум и душа успокаиваются за считанные минуты – тело ещё долго мстит. Просто в тряпочку несколько дней. Но если бы только бессилием последствия ограничивались, если бы! Неро, в принципе, знал, как это называется – повышенная чувствительность каких-то там рецепторов к гормонам стресса… в общем, тоже чистая физиология: стоило понервничать – и боль превращалась в бешеного волка, рвала на куски. Еще минуты три бы – и здравствуй, обморок, опять – не то что не бывало. Так что возвращение браслета стало поистине благодеянием уровня «бог», Дини на доктора так и посмотрел – как на божество милосердия, по фигу, что Боунс же эту всю свистопляску сегодня и устроил. Он же хотел, как лучше…
Спасибо, доктор, – получилось тихо и хрипло, но Неро даже улыбнуться кое-как сумел. – Значит, моё превращение отменяется, только вы будете в медведя обращаться? Вас поцеловать для надёжности? – Навигатор, сам нажав ещё раз на браслетную пряжку, качнул стремительно легчающей головой и заглянул в оказавшиеся напротив карие глаза. – Ну вы и… отчаянный парень. Вот на фига было? И... можно процесс как-то обратить? 
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (05-05-2019 16:58:55)

+5

17

Хороший вопрос, мистер Дини. Ещё недавно я ответил бы на него категоричным «нет», но теперь... – МакКей и впрямь задумался.
Я подумаю над ним, обещаю. Но сейчас есть куда более насущные и важные вопросы, а именно – что из еды предпочитаете? У вас есть время подумать, примерно четыре минуты и двадцать семь секунд, – Боунс быстро отправил опустевшую бутылку в утилизатор и ухватился за ручки кресла штурмана, разворачивая его к выходу.
Столько нам потребуется, чтобы добраться до столовой. Это пероральное вливание раствора глюкозы, микроэлементов и допустимого количества балластных веществ не обеспечит должный субстрат для необходимого уровня энергетических и репаративных процессов. Проще говоря, вас нужно незамедлительно накормить. 
Он бросил быстрый взгляд на инъектор.

Ампула пуста и не маркирована. Никаких подозрительных реактивов на виду нет – стандартный исследовательский набор. Даже решись кто проникнуть в каюту, вряд ли заподозрит, что здесь творилось что-то, выходящее за рамки должностных обязанностей.

+4

18

Следующая беглая улыбка оказалась не такой натянутой, зато более растерянной. Неро хлопнул ресницами непонятливо – ответ доктора был уж больно двусмысленным, буквально, ибо относиться мог к обоим вопросам… нет, даже ко всем трём, включая «Ну и на фига?». Уже шевельнув губами, чтобы вслух уточнить – «Это вы про то, что насчёт «поцеловать» больше не скажете категоричного «нет?», навигатор вовремя спохватился: привычка нервно шутить не только выручала, но иногда способствовала наживанию неприятностей на пятую точку.
Хотя куда уж больше неприятностей  – всё, дальше ехать некуда, до точки конечной дошли… и на финишную прямую вышли, надо понимать. Штурман наконец отлип от колясочной спинки, нескрываемо поморщился – хотя и второй бирюзовый «камушек» в браслете побледнел до оттенка снятого молока, шевелиться ещё было больно, но скрывать это больше не имело смысла. Если подумать, теперь вообще мало что имело значение. Так, мелочи какие-то – вдруг стало досадно, что не вымылся и не переоделся в чистое, как положено самураю перед осознаваемым уходом, а ведь весь в испарине был. Она, конечно, впиталась в ткань формы, но псиной теперь несёт, самому противно. Это уж точно вопрос важнее и насущнее пропитания.
Из еды, – с честной усталостью ответил мистер Дини, – я сейчас предпочитаю ничего.
Он мягко, замедленным маневром вывернул ручки самоходного своего кресла из рук врача – что бы там ни было дальше, но пока он способен самостоятельно управлять транспортным средством, пусть и таким – мотор везёт, но рулит он сам. Да, знаменитое корианское упрямство, почти баранье, да, гордость, тоже не особо разумная.
Ах да… ещё и капризы, получается: не обязательно понимать всё до слова в медицинской абракадабре, чтобы уловить суть – Боунс сказал про энергетические и репаративные процессы, значит, телу нужна энергия и материя, чтобы… менять себя. Если не хватит того или другого, что-то может пойти особенно не так, и тогда у МакКея будет меньше шансов уцелеть.
Это прямо вкрай нужно, доктор? – сосредоточенно нахмурившись, неохотно вымолвил Неро и тронул джойстик движения вперёд. – Мне после всего не полезет…
Он действительно уж точно был не из тех, кто «заедает» стрессы. После сильных переживаний (да и несильных, вообще-то тоже) аппетит, вернее, желание хоть что-то съесть отбивало надолго, напрочь. Да тошнота только успокоилась, перестала гадостно щекотать глотку, блин!..
Случайно уловив взгляд доктора на столик, он удивленно шевельнул бровью; ампула, инъектор, анализатор, стойка пустых пробирок – всё это выглядело как-то… сиротливо и разорённо.
Как будто мы никогда сюда не вернёмся. Или без всяких «как будто»?.. – Навигатор равнодушно отвернулся и покатил в дверь.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (23-06-2019 22:12:54)

+2

19

Вот увидите, вам станет лучше, когда поедите, – уверенно произнес МакКей, выкатывая Дини из дверей своей каюты. Доктор все просчитал: вероятность того, что штурман сам прекрасно справится с собственной транспортировкой была, 85%; однако дополнительное напряжение и энергозатраты, необходимые на этот процесс, привели бы к снижению уровня глюкозы в крови ещё минимум на 0,5 Ммоль\л, что в данной ситуации крайне нежелательно.
Я бы рекомендовал вам виноградный сок, 357 миллилитров, пасту, только с томатным соусом, а не болоньезе, 442 грамма и стейк 553... нет, лучше 558 граммов. Но вы можете выбрать любые блюда, я пересчитаю граммовки, исходя из калорийности и нутриентного состава, пока репликатор будет синтезировать ваш заказ.
Пока они шли по коридорам, МакКей вместо приветствия бросал назначения встречным членам экипажа:
Антибактериальный состав №3, субконъюнктивально, по 2 капли в каждый глаз, как можно скорее – у вас не соринка в глазу, а начинающийся конъюнктивит.... Уменьшите дозу кофеина на сегодня вдвое – ваш пульс учащен и на 10% превышает норму... Немедленно явитесь в медотсек для получения больничного – ваша попытка скрыть растяжение связок провалилась; на 32 часа 45 минут – щадящий режим, иначе 76,7% вероятности, что разовьется тоннельный синдром.
Ошарашенные, внезапно оказавшиеся пациентами, они не находились, что ответить. Леонард же, не сбавляя темпа, продолжал доставку штурмана в корабельный пункт общепита, рассуждая вслух, как ни в чем не бывало:
Я вот тут подумал: вообще, это хорошая идея – надо бы к рекомендациям по итогам диспансеризации добавить индивидуальные схемы питания для членов экипажа. Потребуется около трех стандартных суток на мониторинг основных физиологических показателей, чтобы завершить настройку, так сказать, по месту, но зато потом рацион будет сбалансирован на 100%. А уже к концу стандартного месяца можно будет направить ребятам из гидропоники заявку на корректировку биомассы.
В столовой Боунс сразу направился с Неро к одному из репликаторов. У второго выстроилась уже целая очередь, а рядом с тем, что выбрал МакКей копошилась лишь парочка молоденьких техников.
Когда почините? – произнес Леонард вместо приветствия. 
Сложно сказать, доктор, – виновато пробормотал светловолосый парень, что секунду назад был полностью погружен в изучение результатов диагностики неисправности. – Мы уже вызвали старшего техника, но он сейчас на 9-й, устраняет неполадки в системе рекуперации. Прибудет, как только закончит там.
Дайте-ка это мне, – Боунс требовательно протянул руку к падду светловолосого техника. Тот окончательно стушевался и даже не пытался сопротивляться. Потребовалось показательно нахмурить брови, и потратить 2 минуты, тринадцать секунд времени, чтобы сопоставить данные на падде с воспоминаниями о том, как 11 недель назад МакКей нервно утаптывая пол вокруг такого же репликатора в медотсеке, недовольно пыхтел в затылок тому самому старшему технику, глядя ему через плечо, слушая вполуха пространные рассуждения о тонкостях подключения к основной цепи, ворчал, мол, «да-да, все это очень интересно, но не могли бы вы уже побыстрее закончить».
Тем же манером Боунс отобрал у юноши инструменты и, буркнув про то, что «переутомление из-за переработки не оправдание некомпетентности» – полез откручивать приборку и щелкать реле. На попытку техников помешать ему, МакКей невозмутимо сообщил, что они отстранены от несения службы до полной нормализации скорости нейронной передачи и восстановления уровня водно-электролитного баланса.
Проще говоря, – произнес Боунс, глядя на совершенно обалдевших техников и возвращая изъятое, – вам нужно выспаться и поесть. Можете получить из репликатора порции, согласно вашему стандартному рациону и вкусовым предпочтениям сразу после того, как мистер Дини получит свою. И никакого кофеина в напитках или пище! Я проверю!

+5

20

«Это наша корова и мы её дóим» – говаривал дедушка Неро по поводу и без, и самому Неро, деликатно вывернувшему заспинные ручки своего кресла из маккеевских рук, сейчас внезапно пришёл в голову своеобразный парафраз – «это наша коляска, и мы ее водим». Что б там ни думал себе доктор о своей силушке богатырской, далеко укатить заторможенную коляску у него бы не вышло, а расторможенную штурман намеревался водить самостоятельно даже при смерти. Сейчас же ещё состояние до такого не дошло (хотя к нему стремилось) – так и тем более, потому в коридор штурман выехал сам, и по коридору рулил сам – от кают к лифту, из лифта в столовую.
МакКей, слава богу, внял вежливому (может, потому что безмолвному) намёку «руки прочь», и обратил активность на другое, вернее на других – тоже. Как ни неважнецки чувствовал себя навигатор, которому вот сейчас прилетело со всей-то мощи обраткой от стресса, несколько раз он не мог не улыбнуться. Нет, его не удивили рекомендации Боунса относительно вотпрямсчас оптимального рациона в стиле «скока вешать в граммах»; ну пошутил доктор на нервной почве – она же у них обоих сейчас нервная? – и даже удачно пошутил, совершенно в стиле остроухих высказавшись. Ну, per l'amor di Dio! – кто не прикалывался над дотошностью вулканцев и их любовью к точности цифр в числе… после запятой? Да только ленивый не прикалывался... И попытка МакКея – опять же на диво удачная – изобразить человекотрикодер… а, нет, попытка в Шерлока Холмса с определением заболеваний по пятнышкам (в данных конкретных случаях – на веках и рукавах) тоже Дини не поразила: да при таком ежеминутном пополнении анамнезов всех и каждого из ста семидесяти двух живых душ на борту, каким вот уже месяц с гаком занимался СМО, можно не только диагнозами клеймить направо и налево, но и в гадалки успешные податься и будущее предсказывать. По медкартам, угу.
От высказанных на ходу и по ходу прихотливой, хоть и логичной врачебной мысли рацпредложениев по поводу индивидуально разработанных диет повеяло чем-то смутно знакомым… и ознобным таким, нехорошим холодком, Неро, тщетно соображая, с чего бы, и почему это лично ему кажется угрожающим, Боунсу всё-таки вежливо покивал – да-да, мол, надо-надо. Ну не спорить же. Во-первых, насколько старший навигатор «Стража» успел узнать, МакКей – натура достаточно противоречивая для того, чтоб из-за самого факта спора утвердиться во мнении и решении, а во-вторых, может, оно во благо? Займётся доктор расчётами сбалансированного питания каждого гаврика на  их злосчастном корабле – меньше будет зверствовать по чисто медицинской части, а то ведь совсем ох… ох, именно что, совсем – жалуется народ: выдёргивает в свои нерадостные пенаты под любым пустячным предлогом любого, кто ему на ум придёт. Ну и, в-третьих – надо быть ну полным идиотом, чтобы вступать в достаточно отвлёченный спор, когда самого притряхивает от слабости и хочется лечь прямо тут, на полу посреди столовой. Собственно, это в опущенном на ковровое покрытие взгляде мистера Дини и можно было прочитать, пока Леонард шпынял, нравоучал и починял техников, а потом (неожиданно!) и технику: что поверхность, затянутая ковровым покрытием, пусть и не мягкая, но чистая, ровная, а главное – горизонтальная, то есть лежабельная. Пока спина на третьей бирюзовой «пуговке» болит терпимо – можно было бы...
Скоро всё закончится, – одёрнул себя Неро, вскидывая взгляд на врача. – Скоро всё закончится, так или иначе. – Он не смог улыбнуться даже вымученно, но в посветлевших глазах не сквозило предательское «ну скорей бы уже» – и на том спасибо.
Еда поспела быстрее, чем ожидалось – штурман едва успел занять место за столиком в углу и кивнуть благодарно перекусывающему по соседству технику, так же безмолвно отодвинувшему ненужный стул – а Базен, радушно улыбаясь, уже принёс заказанное (или вернее было бы сказать назначенное?) доктором. Что ж... самое оно для последнего ужина, даже символично – пусть не домашняя паста, конечно, однако блюдо более чем корианское. И аутентичный виноградный сок, о, конечно. – Навигатор почти усмехнулся.
Есть по-прежнему не хотелось до оскомины, но… сколько времени уже он ест через силу, потому что «надо же на чём-то жить» и «на голодный желудок лекарства нельзя»? Боже, сколько лет… неужели когда-то это всё его вообще не касалось? Превратиться в такую руину всего на четвёртом десятке!.. – вспышка отвращения к себе выморила даже надежду на аппетит, но какое это имело значение? Вращательными движениями вилки, которую уроженец Коры держал вертикально, опустив в самую гущу спагетти, можно было любоваться, как всяким виртуозным владением инструментом, оттренированным с младых ногтей. Когда доковырялся стейк, пасты в тарелке поубавилось на треть (плюс-минус те самые пять граммов маккевской поправки), штурман отважился – тем более, умница-техник доел, снялся с места, торопясь на дежурство, и соседние столики совсем опустели.
Леонард, – почему-то обратиться сейчас так, по имени, показалось правильным. – Думаю, нам нужно условиться, пока я – ещё совсем я, дееспособен и адекватен. Я даю разрешение на эвтаназию в случае неудачного исхода... я сам прошу о ней. Что я должен подписать? – Неро снова бесстрашно взглянул в упор. – Вы не можете отказать мне, мы оба знаем, что речь идёт о жизни не только моей.
Зубцы отложенной вилки, перепачканные томатом, как-то слишком красноречиво поблёскивали лаково-красным.   
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

+4

21

Конец дежурства был, как всегда,невыносим. Цифры сменялись до отвращения медленно, а когда они, наконец, показали заветные ноли, Лиро вымелась из уже почти родного медотсека с такой скоростью, что заныли пальцы на ногах. Еда, теплая постель, где можно свернуться уютным клубком и накрыть нос хвостом, и пара книг на падде про метод лечения псионическим потоком – несмотря на почти нулевой уровень, она с интересом следила за подобными исследованиями. Врач несуществующей специальности, «новолог», как шутил один из ее учителей, она училась и работала – не штопая ссадины, а посвящая себя делу всей душой – с теми, кому отказывалась помочь официальная медицина. И такими методами, которые подвели бы ее, как офицера, под трибунал – если бы не четкий приказ командования, фактически давший ей индульгенцию на весь срок службы.
На «Страже» с подобным ей было, где разгуляться – половина экипажа, если не больше, могли бы стать подходящими образцами, но Лиро, как и любой из немногочисленных выпускников безымянного факультета института медицины во флотской Академии, всегда целилась на самые интересные случаи. Энсин с грибковым неизлечимым поражением? Банально. Штурмовик с то отрастающей, то отгнивающей рукой? Интереснее.
...болезнь Акира-Моргана? Неизвестная мутация? Сложнейшее психиатрическое поражение? Вот это был ее профиль. Изучить, подобрать методы лечения, свести воедино картину – и разрезать одним ударом заточенной костяной пластины на хвосте. Или росчерком пера по падду, что было менее романтично, но куда ближе к правде.
А в столовой было шумно, перенастроенный – спасибо Анке! – репликатор выдал уже привычную смесь мелко размолотого мяса и крови, и Лиро собиралась уже было так же стремительно отправиться к себе, когда чутко расширенных ноздрей коснулся такой знакомый запах с такими, чтоб его, характерными нотками!.. Скользящий шаг, демонстративно поставить высокий широкий стакан на столик.
Босс, подскажите, какое слово в сочетании «график сна» вам неизвестно? – абсолютно спокойный тон и почти не щелкать клыками, выдавая в пустоту очередное «Идиоты!» на родном языке. – Коммандер Дини, приветствую. Ваш запах... простите, сэр, но... у вас все в порядке?
Разумеется, нет, но не спрашивать же напрямую босса, какого черта тот отменил анальгетики. Еще пошлет, а это – еще бОльшая трата времени.
[NIC]Лиро[/NIC]

+6

22

МакКей смотрел на Дини, подмечая легкий тремор явно гипогликемической природы, незаметный стороннему наблюдателю, но бросившийся в глаза доктору, стоило штурману взять в руки вилку.
Ешь, а не болтай, глюкоза падает, – проворчал про себя Боунс, но прерывать штурмана не стал, решив, что лучше для пищеварения оного будет все же дать навигатору высказаться и потом спокойно завершить трапезу, тем более, что Дини болтливостью не отличался, так что… – промедление в поступлении необходимого количества калорий и нутриентов приемлемо по сравнению с возможным выбросом в кровь гормонов стресса, если прервать его монолог.
С учетом обстоятельств и степени эмоциональной близости между мной и мистером Дини, уместно будет после его слов взять некоторую паузу. За это время к нам как раз присоединится мой заместитель и наверняка предложит новую тему для разговора.

МакКей подивился собственной расчетливости краешком сознания, однако, это ощущение он осмыслить не успел, ибо Лиро и впрямь подошла да так, что Леонард просто не мог не отреагировать на её приход.
Встречный вопрос, офицер: подскажите, кто рекомендовал вам это меню? - он перевел взгляд на тарелку в руках Лиро. – По последним вашим биометрическим данным у вас нехватка гемового железа в рационе. А даже я могу определить по запаху этой порции, что в ней недостаточно гемоглобина, с учетом поправки на вышеозначенный дефицит. Но, ничего, я сейчас скорректирую это. Присаживайтесь.
Он указал Лиро на стул рядом с собой и взял у нее из рук стакан с едой, поставил перед собой, снял с него крышку. Достал из кармана брюк две антибактериальные салфетки, флакон антисептика. Вскрыл индивидуальную упаковку обеих салфеток, аккуратно положил их перед собой, продезинфицировал руки, взял принесенный Лиро столовый нож, протер антисептиком и его.
Пока проделывал все это, обратился к Лиро:
Только пожалуйста, давайте все вопросы к мистеру Дини после того, как он поест. Судя по вашим словам, вы верно диагностировали у него критические отклонения от нормы некоторых витальных показателей. Я рассчитываю, что они приблизятся к норме, после того, как он примет пищу. Со мной же можете беседовать, как обычно. И отвечая на ваш вопрос, в озвученной вами грамматической конструкции мне известно смысловое значение каждой речевой единицы.
МакКей взял продезинфицированный нож, и, быстрым и уверенным движением сделав разрез по своей левой ладони, начал поливать содержимое стакана Лиро своей кровью, как обычно поливают блюда кетчупом, периодически сжимая руку в кулак, чтобы усилить напор струи. Вскоре закончив, он взял оставшуюся салфетку, приложил к ране и крепко зажал в кулаке. Затем пододвинул Лиро обновленное блюдо.
Приятного аппетита, офицер. У вас есть ко мне ещё какие-нибудь вопросы?

Отредактировано Леонард МакКей (14-12-2019 22:57:47)

+4

23

Спасибо братцам Барони – они однажды сказанное самим же Дини радостно подхватили и разнесли по всему кораблю. Кто, спрашивается, теперь не знал, что у старшего навигатора «Стража» терпения вагон, тележка, ковшичек и ложечка? Правильно, все знали, все до последнего техника в трюмах. Оно, конечно, правда, но ведь теперь, при всеобщей-то извещённости, и вести себя приходится соответственно, даже если, по идее, можно и нетерпение проявить – например, добиваясь от Боунса соблюдения чётко обозначенных условий перед началом глубоко экспериментального лечения. Есть во время столь важного обсуждения как-то кощунственно, хоть как при этом паста стынет, и Неро терпеливо ждал ответа МакКея с вилкой наперевес.
Но дождался совсем не его. Бросив хмурый взгляд на Лиро, которую… вот тут самым точным глаголом было «принесло» - так не вовремя, штурман не без злорадства отметил, что самому СМО, оказывается, тоже иногда влетает за несоблюдение норм режима, всё-таки сунул намотанные на зубцы вилки спагетти в рот, начал было жевать нехотя, и...
…поперхнулся, снова поднимая взгляд на хвостатую мисс. Конечно, у вултуров нюх, как у собаки, в принципе, он об этом не забывал – любой из них определит физическое состояние рядом стоя… рядом сидящего собеседника, что твой трикодер, но чтоб вот прям так, за обедом о запахе тела вслух...
Ну а что, привыкать разве Неро Армандо Дини делать хорошую мину… то есть невозмутимо-доброжелательную морду лица в духе «Всё хорошо, прекрасная маркиза»?   
Ну что вы, ни одного печального сюрприза, за исключеньем пустяка, – почти пропел он, спешно запив не совсем удачно проглоченное рекомендованным виноградным соком, и мило улыбаясь Лиро во все свои зубы. – Не волнуйтесь, доктор, я уже принял лекарство, просто… у меня закончился браслет, – сходу изобрёл он практически правдивую версию, и заткнулся, вновь взявшись за вилку и сосредоточенно наматывая пасту.
О, да у нас тут на повестке дня скандалы, интриги, расследования? Однако! И Лиро отчитали за диетические погрешности, прелесть какая! – Неро прям до слёз умилился нынешним откровениям корабельных медиков, которые азартно и взаимно рушили друг другу авторитеты в присутствии пациента. Ну ладно, ладно, допустим не до слёз, но точно – до улыбки, которую корианец не счёл нужным скрыть перед отправлением в рот порции спагетти.
…снова поспешно проглоченных, ибо…
Да они, что, сговорились, что ли?! – Неро возмущённо фыркнул: – И Боунс решил про свой супер-нюх прихвастнуть? У него, чего, день косплея сегодня, юмора и пародий? То под вулканца косит, то под вултура? – глаза Дини на следующих репликах, а главное – действиях Леонарда стали большими и круглыми от изумления: не каждый день люди поливают свежеприготовленное блюдо коллеги собственной кровью, словно кетчупом, прямо из раны.
А цвет, кстати, почти одинаков, хреново репликатор оттенок кетчупа подбирает, оказывается, – задумчиво отметил штурман, косясь на чужую тарелку и нож, весьма, весьма отдалённо напоминающий ланцет. – Вы прямо пеликан какой-то у нас, Лео, своей кровью птенцов питаете. Очень.. драматично.
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (26-06-2020 20:47:28)

+2

24

Да-да, все как обычно… босс не спал третьи сутки, босс тут самый умный и самый красивый, прямо как та пихта, про которую лейтенант Чехов рассказывал так, что половина медперсонала инструменты удержать не могла – ржала в голос. Еще и рабочую руку порезал, как будто было до этого проблем мало.
Стакан оказался на столике через секунду, а еще через две Лиро перехватила благополучно рассеченную ладонь, разжимая пальцы. Хорошо, когда собственная физическая сила позволяет проделать подобный трюк, даже когда босс возмущается и пытается ругаться; а еще лучше – когда в слюне содержатся не только антисептики, но и антидоты к половине известных ядов, легкие стимуляторы регенерации и прочая полезная в условиях отсутствия прямо под рукой медрепликатора хрень.
Ну, а что смотреть такими глазами? Сам предложил гемоглобин поднять, так какого черта так удивляться, когда вултур, к слову сказать, вполне под это приспособленный, зализывает рану, собирая остатки крови?
– Простите, коммандер, за это зрелище, – почти ласковая улыбка Лиро обнажила второй ряд клыков, уже почти не окрашенных в розоватый оттенок проглоченной кровью. В, так сказать, диких условиях ее укус был бы весьма неплохо так ядовит – в конце концов, поедание ферментированного мяса предполагает развитие не самой благоприятной микробиологической культуры в полости рта поедающего, а проникновение всей этой гадости в кровоток означало очень нехорошие последствия для укушенного.
А теперь можно было даже не обрабатывать дезинфентантом, которым, к слову сказать, несло так, словно доктор Леонард «я-тебе-не-доктор-Айболит» МакКей пытался в нем искупаться. Нет, проблемы обостренного обоняния – это исключительно ее собственные проблемы, и то, что клыками не просто щелкнуть хочется, а аж зашипеть на грани мелодичнейшего ультразвука, это тоже ее проблемы – в конце концов, сама сняла блокиратор запахов, сама виновата, но…
…но можно было и не пользоваться настолько ядреной гадостью. Даже кровью пахло слабее, чем антисептиком, который таскал с собой добрый босс.
– Доктор МакКей, если вам известны значения каждой грамматической единицы, вы в состоянии соединить их в смысловое сочетание, которое будет обозначать необходимость поддержания заданных периодов отдыха и активной деятельности, – не нахамить в ответ, когда босс так соблазнительно подставился, да еще и при ком-то не сильно постороннем? Это в лабораториях можно перекусываться до бесконечности, на людях же надо держать морду лица и прочее, прочее, прочее… – Как и коммандер Дини, полагаю, если исходить из того, что он указал корректные специализации.
Между прочим, смешивание разных видов крови приводило к ухудшению вкуса, но говорить об этом смысла не имело вовсе. Приемлемо, не вызывает отторжения – какие еще вопросы могут быть? Особенно если вспомнить, какой дрянью на вкус, по отзывам подопечных, бывают некоторые реплицированные препараты, в которые нельзя добавить даже глюкозу или ароматизаторы для изменения имеющегося состояния.[NIC]Лиро[/NIC]

+4

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 14. Неприятности на нижние девяносто