Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 2. Виварий » Сезон 2. Серия 6. Детки в клетке


Сезон 2. Серия 6. Детки в клетке

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Время действия: 1947 г., 3 февраля.
Место действия: Швейцария, кантон Берн, клиника Салем Шпиталь, корпус Е.
Действующие лица: Люка Вебéр (Таркос Ри`Дольк), Натан Вербеке (Натаниэль Гринберг), доктор Рихтер (Питер Гудчайльд), Габриэль Туиред (Юсси Лехто), фрау Рухх (НПС), (Ноктис Вейн),  (Эйлиас Мирко).

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/122775.jpg

Внутри

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/631022.jpg
https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/345449.jpg
https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/934492.jpg
https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/300906.jpg
https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/439987.jpg
https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/116139.jpg
https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/182485.jpg
https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/670059.jpg
https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/930858.jpg

+1

2

День не выделялся из общей череды остальных дней. Утром их, как всегда, разбудили и отправили умываться, делать зарядку и прочие входящие в утренний ритуал маленьких пациентов в госпитале вещи. Завтрак был, как обычно, безвкусным, но питательным. Может, вкусовые качества и не входили в приоритет местного повара, но вот жаловаться на недостаток витаминов, минералов и всяких полезных веществ точно не стоило. Энергии для организма полученные на завтрак овсянка, чай и яблоко давали достаточно, чтобы дожить до обеда, в том режиме, который предусматривали врачи этого заведения.
Люка привередливым не был. Главное, чтобы еда не вызывала омерзения и была питательной. А все остальное уже второстепенно.
До осмотра оставалось еще время, и мальчик проводил его, как и каждый день, за книгой в общей комнате, выполнявшей здесь функции то ли гостиной, то ли комнаты отдыха. Остальные его «сокамерники» после завтрака разбежались кто куда, заниматься своими делами. Люка остановился на очередном предложении, дочитав его до конца, и задумался.
Дети, находившиеся здесь вместе с ним. Они были похожи на него, и в то же время не похожи, порой даже до противоположности. Взять того же Натана. Совершенно непонятный ребенок, с совершенно непонятными устремлениями и мотивами. Иногда его действия не лишены логики, но в рассуждениях ее, кажется, нет вообще. По крайней мере, в привычном для самого Люка понимании. Его «правильно» и «справедливо» совершенно не имели ничего общего с «правильно» и «справедливо» Вебера.
Мальчик покачал головой, снова возвращаясь к чтению. Наблюдать за этими детьми было интересно. И это одна из причин, почему Люка так спокойно отреагировал на предложение доктора Рихтера и даже принял его. Как завоевать уважение всех, таких разных и непонятных детей, он не знал, но для себя расценил это, как еще один способ совершенствоваться. Еще один способ получить нужную информацию и узнать об этом мире больше. Почему бы и нет. Пожалуй, все, что волновало мальчика в этой жизни, так или иначе связано с поиском знаний и информации. Как-то Люка услышал фразу: «Владеющий информацией – владеет миром». Оно очень заинтересовало ребенка, и определенно нуждалось в изучении. А начать вполне можно и с их маленькой группы. Ведь, чтобы сломать пучок прутьев, нужно начать с малого, чем Люка и собирался заняться. Не уничтожением прутиков и пучков, нет. Изучением и наблюдением, получением информации и манипуляциями с ней. Это ведь как рецепт в химии, или даже кулинарии. Да любой рецепт, где смешивая несколько ингредиентов, получает совсем новый результат.
Для самого мальчика, это был просто еще один очередной интересный эксперимент. Доктор Рихтер, скорее всего, знал об этом, потому и предложил такой вариант развития событий. Он знал, что такого мальчика, как Вебер, заинтересует подобное исследование. Не мог не знать.
Этот человек очень умен. – Люка провел пальцами по краю листа и перевернул страничку. – Умный и прагматичный. – Мальчик уважал Рихтера. И по-своему восхищался им. Этот человек позволял узнавать то, о чем другие бы никогда не задумались, он рассказывал и показывал много интересных вещей, давая возможность мальчику развиваться в том направлении, в котором ему самому было интересно. Как говорят в таких ситуациях, к чему лежала душа. Душа Люка лежала к знаниям... даже не так: она лежала к Знаниям! А мужчина уверенно и умело направлял интерес мальчика в ту область, которая выгодна ему самому, раскрывая весь потенциал далеко не глупого и весьма способного ребенка, что вполне устраивало самого Люка. Это по-своему было интересно и главное – полезно в первую очередь для него самого.
[NIC]Люка Вебéр[/NIC]
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/512296.jpg[/AVA]

Отредактировано Доктор Штейнвальд (09-07-2018 04:34:48)

+4

3

Утро как-то совсем не задалось – очень, просто до слез не хотелось вставать, потому что спал Натан плохо, все время просыпался в поту, хорошо еще, что без крика, только не хватало будить Люка. Он, конечно, противный, но не виноват же в наттиных кошмарах, и причинять ему неудобство было бы несправедливо и неправильно. Потом надо было одеваться самому, а это оказалось ужас как трудно, получилось, что напялить штаны, носки, рубашку и джемпер стало само по себе такой ненавистной гимнастикой, что он супился сердито и еле сдерживался, чтобы не зашипеть.
А зарядка? У-у, как люто Нат ее не любил, а сегодня особенно: правая рука никак не хотела подниматьcя, фрау Рухх его отругала сначала… потом, правда, поняла, что он, на самом деле, попросту не мог сделать того, что полагалось по упражнению – перенапряженные мышцы скручивало отвратительно тянущей болью, потревоженный гипертонус перекинулся и на левую ногу… в общем, с зарядки его раньше других отпустили на завтрак. Овсянка – это здорово, а яблоко разрешили взять в карман и съесть после, когда захочется.
И все равно обидно, – большеглазый мальчишка скривил подвижное лицо на очередном неловком движении. – Отчитали ни за что, как будто я из вредности не сделал или из-за каприза... Это нечестно!
Обычно крутить колеса коляски было легко, но не сегодня. К тому же от блестящих никелированных обручей еще сильнее мерзли пальцы, а ерзающие по сиденью ягодицы саднило сильнее обычного – витаминные уколы, Б-1 и Б-6, только белые сегодня, очень болючие… и делала их не фроляйн Клее, а сама фрау Рухх, что означало – попа проболит дня три, а то и неделю. Нат сумел не зареветь, лежа лицом вниз на белой клеенчатой кушетке в процедурной, и это было немножко подвигом, зато потом прохлюпал пол-дороги, кусая губы, смигивая слезинки, слизывая те, которые докатывались до краешка рта, а остальные неловко вытирая рукавом, потому что нельзя, чтоб видели – вдруг кто выйдет в пустой так-то коридор.
Вообще… он ехал в свою палату, чтобы там полежать и почитать-успокоиться, но увидел в дверном проеме Люка и приостановился, потому что вспомнил: взятая в общем библиотечном шкафу книжка вчера вечером кончилась, и перечитывать то, что он отлично запомнил, совершенно неинтересно. а У Вебера всегда было самое интересное – про анатомию, физиологию... Вдруг этот вредина все-таки снова поделится?..
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/617102.jpg[/AVA] [NIC]Натан Вербеке[/NIC] [STA]Творец иллюзий[/STA]

Отредактировано Натаниэль Гринберг (21-02-2018 20:44:14)

+4

4

Присутствие другого ребенка он почувствовал сразу. Это пока что оставалось необъяснимым для него фактом. Но разобраться с ним Люка собирался. Следовало поговорить об этом с доктором Рихтером, когда он соберет немного больше фактов. Иначе что ему рассказывать? Что он откуда-то знает, что рядом кто-то есть? А порой даже может угадать, не глядя, кто это? Звучит не очень убедительно. Подняв голову от книги, Вебер посмотрел по направлению источника странных ощущений.
В проеме двери со стороны коридора сидел в своей коляске его сосед по комнате – Натан. Странно. Еще мгновение назад Люка думал о нем, и вот этот странный ребенок здесь. Как магнитом притянуло. Хотя такого быть не может, скорее всего, просто совпадение. Все же он находился в общей комнате, и вероятность встретить тут кого-то из других детей была довольно высока. Глаза инвалида были мокрыми. Длинные ресницы слиплись от влаги, хотя тот и пытался выглядеть спокойным. В голове тут же всплыло расписание процедур: Натан Вербеке – утренние инъекции витаминов. Вычислив из всех препаратов самые неприятные, можно было не сомневаться, почему тот ревел. А доктор Рихтер вчера упоминал вскользь, что сегодня фроляйн Клее будет занята в городе по его поручению, значит, и детьми занимается сама фрау Рухх. Да, не самый приятный человек в их больнице. Люка, пожалуй, даже пожалел бы мальчика, если бы ему были доступны такие качества, как жалость и сострадание.
Вообще у Вебера была отличная память. Он мог с точностью до запятой описать любое событие, в котором принимал участие или которое видел своими глазами. Мог рассказать, что читал, слышал или наблюдал с точностью до секунды, если сознание имело возможность фиксировать промежутки времени. Люка никогда ничего не забывал, и относился к этому весьма спокойно. Иногда его, конечно, удивляло, когда кто-то из других учеников говорил, что забыл что-то сделать. Но доктор Рихтер объяснил, что такая память как у Люки – это очень редкий случай. Мальчик гордился своей памятью. Гордился бы, если бы не воспринимал ее, как само собой разумеющееся, потому и запомнить, а в данный момент вспомнить расписание всех процедур каждого из учеников проблемой не было.
Положив закрытую книгу себе на колени, Люка внимательно смотрел на соседа – тот явно что-то хотел, но продолжал молчать. Стоит ли спросить его, или подождать, пока мальчик сам решится на этот шаг? Подобные этические задачи вставали перед Вебером часто, и оказывались гораздо труднее, чем математические или химические формулы. Люка вздохнул, поднялся и подошел к инвалиду.
Ты хочешь книгу?
Откуда в его голове появилась подобная мысль, сам Вебер не знал, но почему-то был уверен, что его догадка верна. Вчера он дочитал одну, но не успел еще вернуть доктору Рихтеру. Потому мог бы одолжить ее на время Натану. Тот читает быстро, да и интересы у них иногда схожи. Только Люка не так переборчив и читает много разной литературы, стараясь охватить весь спектр знаний, а Натану нравятся отдельные отрасли. Собственно, книга, которую читал до этого Люка, вполне подходила и его соседу.
Она в комнате.
Он уже собрался пойти в нужном направлении, но вспомнил слова доктора, и задумчиво покосился на мальчика в коляске. Попробовать всегда можно, а там уже выводы делать, разве не так эксперименты проходят? Методом проб и ошибок. Ухватившись за ручки передвижного кресла, которым приходилось пользоваться Натану из-за проблем со здоровьем, Люка толкнул его перед собой, направляя в их общую комнату.

[NIC]Люка Вебéр[/NIC]
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/512296.jpg[/AVA]

+3

5

Коляска рывком, вильнув слегка в сторону, вкатилась в гостиную – хотя вернее было бы сказать «втолкнулась», ведь ее заставили двигаться неловкие руки маленького голландца. Натти бегло и застенчиво улыбнулся, торопливо, будто вспугнутый чем-то воробей, кивнул. 
Я… да. Я хотел попросить ее. У меня кончилась книжка, а в библиотеку ехать...
Нат запнулся; тут по коридору-то, конечно, и недалеко совсем, а сказать, что крутить колеса и вообще двигаться больно, ему было стыдно – в конце концов, это только укол… ладно, пусть два укола, да еще и витаминов, вправду же лекарство, не такое, как… – светлые глаза мальчика враз потемнели – так расширились зрачки, правая рука резко и судорожно дернулась, невольно отцепляясь от обода колеса, скрючиваясь пальчиками, тоже похожая на птичью лапку, ее неумолимо повело за спину, он рвано выдохнул. Нет-нет-нет, нельзя вспоминать!.. Ни сейчас, ни… вообще – в комнате заметно потемнело, вернее, в углах зашевелились темные тени, а все вокруг словно выцвело, лишаясь красок, становясь миром грязно-коричневых и серых оттенков – как выгоревшие на слишком ярком свету фотографии, причем выгоревшие, кажется, буквально: горько запахло дымом, а кое-где по мебели и стенам побежали язычки пламени, пока робкие, с синеватым острием, и все это за несколько секунд – до второй реплики Люка про то, что книга в комнате. К счастью, Нат успел вовремя себя остановить. – его ноздрей тоже коснулся запах – совершенно реальный, не иллюзорный запах, и это почему-то отрезвило, вместо того, чтобы еще сильнее затянуть в давно минувшее. Для десятилетнего мальчика два года – это действительно «давно», и это тоже к счастью.
Как в комнате? – светлые брови взметнулись удивленно, а потом озадаченно сошлись. Натти скорее мотнул головой, чем кивнул – снова, на это раз указывая на книгу в руке соседа по спальне: – А это что? – он настороженно покосился на обходящего его подростка, увидел мельком как тени слева в углу. где крашенный зеленый шкафчик, тают, а огонь гаснет, будто его никогда не бывало, и… все-таки снял с колесного обода и левую руку, берясь ею за подлокотник и не мешая себя везти. – Тебя тоже отпустили с занятий? – оживленно спросил он уже на движении инвалидного кресла назад, в коридор, куда его потянул старший мальчик.
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/617102.jpg[/AVA] [NIC]Натан Вербеке[/NIC] [STA]Творец иллюзий[/STA]

Отредактировано Натаниэль Гринберг (23-08-2018 19:50:08)

+3

6

День начался как обычно. Подъем, умывание, зарядка, завтрак... Правда, настроение с утра было какое-то непонятное. Вроде бы выспался и никаких неприятностей не предвиделось, но не было привычного радостного подъема. Да еще фрау Рухх с утра наворчала на Натана во время зарядки – словно не понимает, что мальчику-инвалиду очень трудно выполнять даже простые упражнения... Эта несправедливость царапнула Габриэля сильнее обычного.
После завтрака Габ вернулся к себе в комнату. Хорошо бы пойти погулять, но одному не разрешат, а общая прогулка будет позже, если только ее не отменят из-за погоды. Или еще из-за чего-нибудь...
Габ присел на подоконник, глядя на заснеженные далекие вершины. Папа когда-то обещал, что они вдвоем обязательно там побывают. Но вот уже сколько времени папа не приходит даже просто его навестить... Может, он просто не знает, куда переселили ребят из приюта? Может, сейчас папа ищет его по всем городам?
Мальчик тихо вздохнул. Жаль, что он не птица – поднялся бы высоко в небо и сам отыскал бы папу. Сверху ведь все видно...
[NIC]Габриэль Туиред[/NIC]
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/56240.jpg[/AVA]

Отредактировано Юсси Лехто (09-09-2018 17:01:12)

+3

7

Люка медленно толкал коляску спереди себя, размышляя о том, что следует сделать и как выстроить разговор с этим мальчиком. По сути, они были соседями, уже некоторое время были. Но что конкретно он знает о Натане, кроме расписания процедур, занятий и прогулок? Некоторые увлечения, например, чтение, еще тематику интересующих книг. И? Все. Этого крайне мало для достижения его цели. Значит, нужно узнать больше, и лучший источник информации – это сам мальчишка.
Ты сильный мальчик, Натан.
Док говорил, что добиться расположения у других можно двумя способами – запугать или польстить. Первое было понятно, но не разумно, второе непонятно, но казалось разумным.
Их комната находилась недалеко, потому добрались до нее они быстро. Люка вкатил коляску с мальчиком в комнату и замер: как следовало поступить дальше? Просто отдать книгу? Или нужно сказать что-то еще?  Наверное нужно, Вебер ведь хотел получить информацию, а раз так, стоило что-нибудь спросить Натана.
Обойдя коляску, Люка направился к своей постели, выигрывая себе время. Как вести обычный разговор, он не знал. Было бы это общение с доктором, или какая-нибудь конференция… хотя насчет конференции данных у мальчика тоже не было, так что и это оставалось под вопросом. Потому он и уцепился за призрачный шанс – фразу самого Ната.
Эту книгу я еще не прочел. У меня есть другая, мне ее дал доктор Рихтер.
Люка взял книгу, которая лежала у изголовья его кровати, и подошел к соседу, протягивая ее. Книга называлась «Основы сенсорной физиологии» и самого Вебера заинтересовала. Правда, он собирался попросить что-то посущественней, но сначала ему стоило дочитать ту книгу, что он начал сегодня. Они с Натаном читали примерно с одинаковой скоростью. Точнее не так, читали с разной, просто у его соседа было больше свободного времени для этого, а Вебер читал чуть быстрее. Так что, когда он закончит с этой книгой, Нат успеет дочитать свою, и их можно будет вернуть доктору вместе.
Тебе нравятся такие книги?
Вообще, ответ Люка знал и так, но как оказалось, формировать вопросы для обычной беседы с другими мальчиками оказалось непростой задачей, а потому приходилось задавать вопросы, ответ на которые очевиден, чтобы хоть как-то поддержать разговор. Непосильная задача, но Люка с ней справится. Для него это словно вызов. В мире не должно быть ничего, с чем он не смог бы справиться. Узнавать новое и постигать разные виды знаний – это ведь так увлекательно.
Он снова отошел к своей кровати и сел на край. Книгу, которую читал сам и все это время нес в руках, мальчик положил на кровать, на место той, которую отдал только что Натану. Он вовсе не старался отвлечь Вербеке от боли или каких-то мыслей. Люка преследовал свои цели, и совершенно не думал о том, что это может как-то положительно отразиться и на самом Натане. Вот что-что, а тонкости этических манипуляций и построения этических взаимосвязей в отношениях для него были тайной за семью печатями.
[NIC]Люка Вебéр[/NIC]
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/512296.jpg[/AVA]

+2

8

[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/617102.jpg[/AVA] [NIC]Натан Вербеке[/NIC] [STA]Творец иллюзий[/STA]

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/633789.jpg

Все-таки хорошо, что его вез Люка, и хорошо, что в спальню, их общую спальню на двоих, такую укромную, уютную даже. Утром Натан и не надеялся оказаться в ней до тихого часа, но все вышло здорово, можно будет хотя бы тихо посидеть в ней с книжкой, даже если не получится прилечь. Вообще десятилетнему мальчику не должно хотеться полежать прямо утром после завтрака, это неправильно, но от слез, а тем более от слез из-за несправедливой обиды, которые еще и прятать пришлось, еще сильнее захотелось спать. Да еще эта вспышка, чуть не подпалившая гостиную… от такого всегда очень устается, иллюзии – это же непросто, и доктор Рихтер об этом как-то говорил, и учителя твердят все время...
Интересно, а Люка видел? – краем глаза заметив сидящего на подоконнике Габриэля, Нат удивился – что ли, и его с уроков отпустили? – и зябко поерзал, трогая уголок губ кончиком языка, что придавало его лицу шаловливое выражение, хотя шалить у Вербеке и в мыслях не было. Он просто трогал языком болезненную трещинку у рта, что появилась утром – смертельные для многих голод и страх, пережитые в концлагере, до сих пор вылезали болячками у маленького голландца, и хорошо, если всего лишь такими безобидными, как «заеды». Но ее щипало от попавшей слезинки сейчас, Натти чувствовал соленый привкус. – Он видел, или нет, все-таки? Ведь и дымом пахло, и язычки пламени по дивану… хорошо, что успел погасить. А иначе, ох, и попало бы…
Да ну-у… – смущенно протянул мальчишка, наконец пристраивая за спиной сомкнувшуюся в судорожный кулачок кисть. – Ничего я и не сильный. Говорят, кашу надо есть, вот тогда-а…
Значит, он видел, раз сильным назвал. – Натан судорожно вздохнул. – И испугался. И расскажет фрау Рухх, он же всегда все рассказывает. Или доктору… это бы ладно еще, герр Рихтер добрый, он не накажет, только опять будут тесты и таблетки... и уколы…
Стало совсем тошно, Натти сник, напрягся сильнее, пушистая после недавнего – вчера вечером – купания голова неловко мотнулась, что совпало с остановкой инвалидного кресла возле его кровати.
А, ну да, – смущенно пробормотал храбрый, но воспитанный еврейский мальчик, которого давно умершие мама с папой учили вежливости, – если не прочел, тогда конечно. Но можно и другую, мне сойдет.
Оказалось, что это он говорит уже отходящему, вернее, обходящему со спины сперва его самого, а потом и соседнюю кровать Веберу. Оборачиваться поэтому не имело смысла – через пару секунд Люка вновь появился в поле зрения. Протянутую им книжку, взятую с подушки, Нат взял было, но так неловко – даже относительно здоровая левая рука от переживаний сегодняшнего утра слушалась плохо – что чуть не уронил, хоть и успел неуклюже и некрасиво схватить за обложку. С книгами же так не обращаются… устраивая бедняжку у себя на коленях и бережно закрывая, мальчик виновато вздохнул, но тут же вскинул широко расставленные глаза на соседа по палате:
Конечно! Это же самое интересное – как в человеке все устроено. Как мы видим, слышим, чувствуем вообще… – Натан с нежностью погладил матерчатую корку желанной книги.

Отредактировано Натаниэль Гринберг (18-11-2018 18:12:05)

+1

9

Доктор Рихтер стремительно шествовал по больничному коридору. Волосы его были по обыкновению взъерошены, халат развивался, точно плащ флибустьера. Передвигался он дерганно, скачками и настолько быстро, что его собственная тень едва за ним поспевала. Вернее, тени, ведь у Рихтера было две. Одна – темный мужской силуэт, беззвучно скользящий по стенам, вторая – невысокая молодая женщина, которой, напротив, сегодня следовало бы быть не столь многословной.
Доктор Рихтер, дети ещё не готовы. Об этом говорит все: уровень кортизола в крови, энцефалограммы, результаты психологических тестов. Они попали в новое для себя окружение. Им нужно ещё немного времени на адаптацию.
Айрис, я говорю, начнем работать с тем, что есть. Я тоже не в восторге, но такими темпами снег в горах стает, а мы так и не приступим к экспериментам. Я предвидел, что могут возникнуть сложности. Как раз на этот случай я и включил в схему исследования... – они вывернули из-за поворота, где Рихтер чуть не налетел на ребят.
Люка, мальчик мой! – Рихтер расплылся в довольной улыбке: – Рад тебя видеть! О, да ты с другом! Привет... – он запнулся.
Натан, – подсказала женщина.
Натан, – повторил доктор. Вгляд его упал на книгу в руках мальчика – Достойная литература, полностью одобряю! Вот видите, Айрис, ребята не теряют время зря, и, похоже, не склонны прохлаждаться. Юный ум требует пищи не меньше, чем тело.
Женщина будто бы проигнорировала его слова, склонилась к мальчику в кресле, коснулась его плеча:
Дорогой, фару Рухх сказала, что у тебя сегодня во время зарядки были трудности. Как ты сейчас себя чувствуешь? – произнесла она с тревогой и сочувствием.
Лицо Рихтера приняло суровое выражение, он сунул руки в карманы и тоном, не терпящим возражений произнес:
Айрис, вы мой ассистент, старшей медсестрой в этом отделении является фрау Рухх, курирую пациетов я, поэтому, будьте добры прекратить нарушать субординацию и немедленно вернуться к исполнению своих прямых обязанностей. Список кандидатов вы получили. Потрудитесь собрать всех в первой смотровой как можно скорее. Исполняйте.
Да, доктор. Я зайду проведать тебя вечером, хорошо? – произнесла она, прежде чем отправиться дальше по коридору под суровым взглядом Рихтера.
Ох уж эти женщины! – с нескрываемым удовлетворением от её ухода произнес он. – Даже умнейшие из них почему-то не могут принять тот факт, что для настоящих мужчин исцеляющая сила достойного занятия куда сильнее, чем эта их так называемая забота. Добавлю, что, по моему убеждению, приобретение знаний является достойнейшим из таких занятий и самым щедрым на плоды, кстати.
Он наклонился и взял с колен Натана книгу.
Предлагаю вам, друзья мои, сделать следующий шаг – от теории к практике. Если вы желаете разнообразить госпитальную рутину и готовы окунуться в дивный и поистине безграничный мир науки, то прошу проследовать за мной в первую смотровую, которая с сегодняшнего дня официально носит имя «научно-исследовательская лаборатория №1».
[NIC]Ханс Рихтер[/NIC] [STA]Менгеле №***[/STA] [AVA]http://s7.uploads.ru/WSkrt.jpg[/AVA]

+3

10

Это просто безобразие, форменное безобразие! Отделение, которое обязано содержаться в порядке образцовом, сейчас не имело приближения хоть к какому-нибудь порядку. Распустился персонал, капризничают пациенты – где это видано! Доктор будет недоволен, и совершенно справедливо! – дверь первой процедурной закрылась со щелчком замка. Ключ от него отправился в карман форменного передника, жестко накрахмаленного и безукоризненно белого. Жестом, который мог бы показаться кокетливым, невысокая, но статная женщина поправила волосы: кончики ухоженных полных пальцев коснулись безупречной завивки за ухом.
Если бы фрау Рухх спросили, какого именно доктора она имеет в виду, старшая медсестра безмерно удивилась бы – разумеется, герра Рихтера! Других врачей здесь (нет, пожалуй, везде) для нее попросту не существовало. Сколько бы курсов они ни окончили, сколько бы лет ни практиковали, пусть даже успешно, в этой больнице или в других – неважно. Разве могут сравниться эти подмастерья... ну или, в лучшем случае, ремесленники, с истинным гением от медицины? Вот то-то! – двойной подбородок фрау Рухх надменно вздернулся, и она поплыла по коридору еще величественнее, рассекая пахнущий стерильностью воздух монументальной грудью и быстро перебирая крепкими ногами в плотных чулках и туфлях на резиновой подошве, которая скрадывала звук шагов.
Тонкие, аккуратно подкрашенные помадой губы старшей медсестры поджались еще сильнее. Она приведет здесь все в надлежащее состояние, ведь именно здесь, в корпусе Е, закрытом практически для всех, даже расположенном поодаль от прочих зданий клиники, зрело и вынашивалось самое главное детище доктора. Уж она-то знала! О, она не подведет великого человека, который доверил ей такое важное дело, оправдает надежду герра Рихтера на то, что здесь все будет работать идеально, выглядеть идеально, заканчиваться идеально – запланированным успехом.
Для начала она приостановилась, дойдя до оставленной в коридоре коляски, и одним точным движением выправила ее, так чтобы спинка была ровно под прямым углом к стене, а передние колесики – строго параллельны друг другу. Глазомер у старшей медсестры на диво точен, а рука тверда, касалось ли это процедур или наказаний – об этом всем было известно. Резиновые подметки вновь мягко зашелестели по выложенному плиткой полу, проходя мимо возившей по нему тряпкой уборщицы, фрау Рухх милостиво и медленно кивнула ей, награждая вдобавок сладкой улыбкой. Молодая женщина выдавила улыбку в ответ – испуганную и кривоватую, и расслабилась, судя по проступающей плавности движений, лишь когда грозная начальница удалилась на пол-коридора.
Мимо одной из палат, почему-то открытой, старшая медсестра почти прошла, задумавшись, но остановилась, сделала шаг назад и заглянула в дверной проём, нахмурилась, и совсем вошла.
Так-так-так, девочка моя, – вкрадчиво пропела она низким, не очень женственным, хотя и мурлыкающим голосом, – и что это мы тут делаем?   

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/830602.jpg
[NIC]Фрау Рухх[/NIC] [AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/24/303727.jpg[/AVA] [STA]Молчать! Какие невоспитанные дети![/STA] [SGN]Morgen, morgen, nur nicht heute, sagen alle faulen Leute[/SGN]

+3

11

Она правда была не виновата. Оно само. Совсем само, просто шарик выскользнул вчера из рук, когда она попыталась его подбросить и поймать, и остался на кровати – а потом показалось солнышко, ненадолго, но она тогда была в другой комнате, и шарик забыла… а папа говорил, что такие шарики могут зажигать вещи, а она ему не верила. Папа шарик принес еще до того, как совсем пропал, и Эльви его старалась всегда с собой брать, потому что это было почти как папе рассказывать, а тут – остался лежать, и на простыне осталось пятно, некрасивое, как будто свечку уронили.
А фрау Рухх узнала бы. Эта фрау всегда всё знала, и почему так было, Эльви не могла понять. Но фрау Рухх забрала бы шарик, а так было нельзя. Он же от папы, почему они этого не понимают?

Папа тогда был веселый. Смотрел на маму, смеялся, пил какую-то невкусную штуку и говорил, что скоро все будет хорошо. Скоро они уедут в новый дом. И у Эльви будет братик, с которым можно будет играть и гулять. И что он купит ей куклу – фарфоровую, красивую, как та, в витрине. И чтобы волосы у куклы были длинные-длинные! И платье красивое!
А мама не смеялась. Мама почему-то была грустная и говорила, что папу там убьют, и чтобы он не ходил никуда. Папа дал Эльви шарик и сказал, что когда из него вылупится птичка, настоящая волшебная птичка, он придет и принесет ей куклу. И братика. И надо было немножко подождать.
Эльви умела ждать папу – он ведь настоящий солдат, и он никогда ее не обманывал. Это мама не верила ему, говорила, мол, что эти красные (и Эльви тут же представлялись страшные-страшные люди, вымазанные все в крови, как соседка, делавшая кровяную колбасу) его обязательно убьют, и что ему нужно остаться дома. А папа смеялся еще громче и говорил, что не пройдет и пары лет, как они вернутся и все будет хорошо.

…шарик в ладони был холодным-холодным, как кусочек льдинки. И не таял, не согревался, как было нужно. Если она даст ему остыть, то волшебная птичка не вылупится, и на солнышке его больше оставлять будет нельзя. И папа не вернется. И не заберет ее отсюда… это же мама ее привезла. Сказала, что нужно будет пожить тут. Недолго. Пока папа не вернется…
А папа придет. Он всех победит и придет, и заберет ее. Это было важным, самым важным, и шарик тоже был важным. А фрау Рухх папа бы победил тоже… но фрау Рухх ходила тихо-тихо, и от нее нельзя было убегать, иначе бы Эльви убежала, честно-честно. И отсюда тоже убежала к папе, он же говорил, что его отправят в какой-то Лемберг, она бы его нашла сама. Она же взрослая, ей уже целых… почти десять лет. Десять будет через два месяца.
И птичка, может быть, вылупится в этот день. Это же будет целых десять! Почти как у ее соседей, и значит, ее наконец, может быть, пустят поиграть в тот кабинет, куда ее не водили пока что ни разу, а других – водили, и они играли там столько, что сразу потом ложились спать, и фрау Рухх не сердилась на это и не требовала встать и расправить складочки на постели.
– Ничего, фрау, – губы дрогнули. – Я… просто убирала постель. Там были складки…
…папа говорил, что она совсем не умеет врать. А может быть, в том кабинете есть телефон? Как тот, по которому мама говорила с теткой Фридой, еще до того, как папа ушел? И может быть, там можно поз-во-нить папе?..[NIC]Эльвира Гроссе[/NIC][STA]звери вошли и убили всех[/STA]

+2

12

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/919404.jpg

Окно в комнате было высоко.
Так высоко, что Кони выглянула в него всего один раз, когда её только-только привели сюда. Её оставили одну – и она забралась с ногами на кровать, потом подпрыгнула, подпрыгнула ещё раз, и с третьей попытки только уцепилась за подоконник. Опиралась на изголовье кровати ногами, подтягивалась, сумела рассмотреть: там, за окном, всё в снегу.
Кони снег не любила. Как будто мало в жизни тоски, нужен ещё этот крошёный лёд. В зиму не вот-то разбегаешься, придётся тут пересидеть, пока не застучат по подоконнику капели. Весной меньше шансов замёрзнуть, да и какую-никакую травку уже можно отыскать... и люди по весне веселее и добрее. Вдруг...
Вдруг. Значит, пока быть паинькой и ждать. Присматриваться, запоминать. Приноравливаться к распорядку, выяснять, с кем быть настороже, от кого ждать подвоха, а кого можно не бояться.
Быть паинькой Кони умела, пусть и не подолгу. Тут, правда, получился уже достаточно большой период, её слишком часто оставляли одну-одинёшеньку в комнате. Вторая кровать у противоположной стены была — но жильцов на ней не было. Играть и притворяться сутки напролёт не перед кем, а во время выходов в столовую и на какие-то мудрёные процедуры к врачам... почему бы и не поиграть. Чуть-чуть, в послушную умницу.
Кажется, от Кони здесь требовалось только одно: молчаливое присутствие. Зачем? Непонятно.
Начав считать дни, она сбилась где-то к концу третьей недели. Слишком всё было монотонно и однообразно. Сон, еда, процедуры, еда, сон...
Кони лежала в темноте и смотрела на дрожание пятен света на потолке: кажется, снаружи был уличный фонарь, похоже, свет от него дрожал из-за снегопада.
Кони не боялась спать, нет. Просто не хотела.
Там, во сне, к ней приходила... не мама, красивая добрая шувани. Кони не видела раньше такую, не знала её имени, не понимала, зачем она приходит каждую ночь, о чём говорит, чего хочет.
Шувани пела незнакомые, очень смутно понятные песни, тягучие, как переваренный сироп, обжигающие теми крохами понятного, что удавалось разобрать. Они, песни, звали тонуть, скользить невесомой тенью между речных стеблей, потому что где-то там, там, там-там-там есть выход, должен быть выход, непременно должен, и нельзя ждать, пока к нему принесёт течение – надо искать самой.
Скорее.
Кони с радостью бы нашла выход из этого пансионата, больше похожего на больницу, но дверь комнаты – палаты? – практически всегда была закрыта, а за пределами комнаты рядом с Кони всегда был кто-то из взрослых. И – зима.
А по ночам приходила шувани... ведь поначалу Кони приняла её за маму. Лица не могла разглядеть, от голоса помнила только слабое эхо, так почему бы и нет. Констанция Пайк – цыганка, шувани – цыганка... Но шувани сама ей сказала, без песен, словами, понятными почти полностью, что в Кони нет крови этой шувани.
С первой ночи своего появления она учила Кони. Показала простой жест, как погладить саму себя по лбу, сверху вниз и чуть наискосок... и больше никто не будет стучаться в мысли, пытаться влезть Кони в голову. Показала другой жест, почти такой же, только справа-налево и вверх – и юной цыганочке становится видно куда больше намерений человека, стоящего рядом.
А может быть, это всё сон. Могло же Кони всё присниться.
А могло и нет.
Вчера ночью шувани пела какую-то новую песню, и от неё Кони стало страшно. Шувани пела про иглы, стрелы, ножи. Иглы, суровые нитки, они прокалывали губы Кони, зашивали ей рот, прокалывали веки, зашивали глаза, прокалывали горло, и Кони хотела проснуться, но не могла.
Теперь она просто решила не спать.
Пока – получалось. Но надолго ли...

[NIC]Кони Пайк[/NIC] [AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/606679.jpg[/AVA]

+1

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 2. Виварий » Сезон 2. Серия 6. Детки в клетке