Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 2. Виварий » Сезон 2. Интерлюдия 2. Юноша смелый, в наше жилище


Сезон 2. Интерлюдия 2. Юноша смелый, в наше жилище

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Время действия: 2012 г., 30 января, 11:00-13:00. 
Место действия: Шотландия, г. Нэрн, дом семьи Скиннер. 
Действующие лица: Рэймонд Скиннер, Рагнар Торнбьёрнсен, НПЦ (Элеонора Скиннер).

http://s9.uploads.ru/Av7St.jpg

Внутри

Мансарда
http://s9.uploads.ru/dhoIa.jpg
http://s6.uploads.ru/jZxIF.jpg

Спальня миссис Скиннер
http://se.uploads.ru/wY5PA.jpg
http://s6.uploads.ru/ODTzv.jpg

Гостиная
http://sh.uploads.ru/6PFfz.png

Малая гостиная
http://s6.uploads.ru/oeKVH.jpg

Кухня
http://s1.uploads.ru/WVi9D.png

Вторая спальня
http://s5.uploads.ru/HEbCV.jpg
http://se.uploads.ru/jn2vY.jpg

0

2

Да, до свидания, – Рэй постарался, чтобы в прощальной улыбке для мисс Лейза были только тепло, уважение и благодарность. Да, собственно, он и не чувствовал ни неприязни, ни раздражения, а с растерянностью из-за неожиданных предложений можно справиться. Но тоже потом, потом, – вот нетерпения скрыть не получалось, как ни старайся «держать лицо», нетерпение било где-то под ложечкой вкрадчивым щекочущим фонтанчиком, потому в ответ на дружеский тычок нордика шотландец ухмыльнулся понимающе, и даже на ногах устоял. Хотя этому, вообще-то, и палка, уткнувшаяся в рыхловатый снег, помогла.   
Стоило выйти за массивные, будто бы сами собой открывшиеся ворота в невысокой каменной ограде – и оказалось, что безветрие царило лишь в обширном внутреннем дворе «Зелёного дола», окруженном со всех четырех сторон корпусами, а вдоль по улице очень даже ощутимо дуло, причем с севера, с моря. Хорошо хоть не в лицо, а в правую щёку, она тут же замёрзла, и бывший штурман, прохромав десятка полтора шагов, снова встал, поправил, вздёрнув повыше, ворот куртки, потом озябшими пальцами нащупал в кармане телефон – не зря же положил его туда заранее, второй, новый, ещё непривычный. Перчатки, конечно, в такой холод – вещь хорошая, но набирать номер в них, пусть и в одно касание быстрого вызова – та ещё радость. Машинально оглянувшись, Рэймонд увидел, что Рагнар так и идёт босым – не по асфальту, а по заснеженной обочине с торчащим кое-где толстым быльём. Смущённая улыбка перекрыла готовое сорваться с губ «обуйся» – что тут дойти-то, господи, ярдов сорок по Парк-стрит, а потом, после поворота на Юнион-стрит, ещё меньше. Нет, нельзя сейчас арию ничего говорить, вообще ощущение, будто нечто глубоко личное подсмотрел, что не всем показывают... а может, и вовсе никому. Нельзя это прерывать неловким словом, тем более, что трубка у уха уже нагуделась и наконец отозвалась напевно-доброжелательным «Да?..».
Мам, мы идём, – коротко, потому что от волнения перехватило дыхание, сказал Восьмой. – Вот уже вышли, открывай.
Math dha-rìribh!* – сказал материнский голос, и по нему было слышно, что пожилая шотландская леди улыбается, и вовсе не по рассеянности ответила сыну на родном языке. – Я вас жду.
Телефон запикал отбоем – наверняка миссис Скиннер бросилась вынимать пирог из духовки, Рэй видел это практически воочию безо всякой телепатии. Впрочем, кто из них двоих – матери и сына – посмел бы сказать, что взаимной телепатией они не владели? – пряча сотовый обратно в карман, Рэй улыбнулся, и ненужно потыкав тростью в хрусткий зимний сахар – тоже. Отжатые морозом досуха снежинки здесь, на улице, танцевали уже не ламбаду, а неслись по ветру в едином порыве танго, чтоб в какой-то непредсказуемый миг всей массой рвануть назад – циклон, видимо, стоял прямо у побережья. Как раз в тот самый миг Рэймонд перешагивал через cliath chruidh, противоовечью решетку поперек сливных щелей на мостовой, что оказалось не таким простым делом сегодня, но он справился, справился. А свернув на Юнион-стрит, первым делом увидел идущего впереди ТиВи Джона – не узнать его, высокого, с легкой походкой юного индейского следопыта, Восьмой не смог бы и в откровенном буране. Не улыбнуться тому, что ветер сдувает на одну сторону завязки черного берета этого пожилого джентльмена, кажется, не оставляющего следов на тонкой снежной пелене, кроющей асфальт – тоже. И разве удивительно, что даже в тишине снегопада мистер МакИвер встал, будто услышал команду, медленно поворачиваясь в их сторону?
О, Рэймонд, – свежее, на диво гладкое, слегка разрумянившееся от ветра лицо старика выражало только доброжелательность – хороший знак. – Твоему другу не холодно? – внимательные серые глаза щурились озорно.
Нет, Джон, – так же негромко отозвался Скиннер, пряча улыбку. – Норвежцы, ты же знаешь, снега не боятся.
О, конечно, – МакИвер блеснул взглядом, однако остался мягко-невозмутимым, как сугроб. – И рождаются прямо с лыжами на ногах.
Ну да, – прилаживаясь более-менее к шагу почти соседа, Рэй взглянул на ботинки на шее нордика и всё-таки не фыркнул.
Поторопитесь, молодые люди, – чуть громче, чем для одного, посоветовал ТиВи Джон. – Элеонора уже всю улицу соблазнила запахами угощений, – и снова понизив голос, сказал спокойно и тепло, искоса взглянув на попутчика, которого знал ещё мальчишкой с тёмными вихрами: – Ты идёшь гораздо увереннее.
Ну… надеюсь, – Восьмой снова смутился, на пару шагов потупился, потом снова взглянул на ария, – Рагнар, стой, вот этот дом на углу наш.             
__________________________________ 
*Чудесно! Очень хорошо! (гэльск.)

Отредактировано Рэймонд Скиннер (05-03-2018 23:01:08)

+2

3

Единение с укрывшим землю снегом Рагнар продолжнает ровно до того момента, как след его окрашивается алым – не то непочтительная колючка встречает арийскую ступню, не то ему везёт на осколок, но Рагнар немного отстает, наклоняется к окрашенному следу, что-то шепчет, и кладет поверх широкую ладонь. Братание окончено, пусть даже арии не верят в само колдовство, традиции в них достаточно сильны, чтобы некоторые вещи происходили «как надо».
Так что разговор Рагнар пропускает, а вот фигуру второго человека нет – встречает, уже не по обочине вышагивая, словно аист, а по людски перебирая ногами по тротуару. Про лыжи он спросит Реймонда потом, потому что не очень понятно, зачем ему рождаться с лыжами, если он «официально» играет в волейбол. Настоящие, не такие как он и Исгер, спортсмены, играют в него на лыжах? Вроде бы нет, Рагнар такого по телевизору не видал. Вот как на лыжах стреляют – видел, и нордику это очень даже понравилось, впору самому пытаться попробовать, а чтоб на лыжах и с мячом...
Тем не менее, первому встречному он улыбается, немного смущенно, но вполне дружески.
У Рэймонда он спросит уже сильно позже, почти у самого входа:
Он давно тебя знает, да?
Потому что арии же наблюдательны, как никто, даже когда только-только обнимались с зимой.

+2

4

Ну-у, – задумчиво протянул в ответ Восьмой, опуская взгляд и пару шагов поперек улицы в самом деле подсчитывая годы знакомства с ТиВи Джоном. – Когда он вернулся в Нэрн, мне было лет семь, а сейчас – тридцать четыре. Всё это время мы соседствовали, можно сказать.    
Между прочим, мистер МакИвер, которого миссис Скиннер в снежной круговерти мельком заметила из окна кухни, уже спешащего снова по своим делам – или, вероятнее всего, не совсем по своим, а по делам, коими официально ведал констебль Макбет, нисколечко даже не преувеличил – пирогами пахло если не на всю Юнион-стрит, то уж на треть-то улицы точно. Два из них – со свежей рыбой, которая еще вчера утром плескалась в реке, уже «отдыхали» на столе, на пустой уже разделочной доске с метельными следами муки, в вынутых из духовки противнях под льняными полотенцами в нежно-розовую и нежно-зеленую полоску, а третий, с брусникой, как раз сейчас со скрежетом въехал в пылающее нутро печи. Остальное же было приготовлено заранее – слабосоленая морская форель, устрицы, окорок, нарезанный щедрыми ломтями, рассыпчатый вареный картофель с нерастаявшими еще островками сливочного масла и задорными крапинками мягких укропных иголочек, бело-фиолетовые кольца лука, густо покрывавшие сельдь с черной лоснящейся спинкой, а с языком, запеченным с овощами, она вчера провозилась весь вечер, сейчас он шкворчал, разогреваясь в сотейнике, и ждал самого последнего этапа – заливания виски. Как только тот прогорит – можно подавать на стол, пока гости раздеваться будут, как раз и успеется.
Элеонора захлопнула дверцу духовки, без лишней почтительности подвинула ногой в мягкой домашней туфле черную коороткошерстную кошку, которой, разумеется, приспичило разлечься посреди кухни, вытерла руки о такой же льняной фартук, и взялась было за ручку холодильника, но открыть его позабыла, потому что хлопнула калитка.
Пришли. Ее мальчик и его гость.
Открывая входную дверь, она увидела сразу всё – и что идёт старший сын гораздо увереннее, чем в прошлый приезд, и что озяб, и что смущён тем, что ночевал не дома, хотя мог прийти сразу к матери, но... она понимала, почему не пришёл, не в срочных делах в пансионе с Хелен, конечно, дело – хотел показаться не измученным с дороги, ох уж эта врожденная гордость.
Рэй, кажется, был еще несколько оглушен эхом вроде бы самого простого звука – стуком калитки о кованые воротные столбики, но если это родная калитка, которую навешивал еще твой отец – звук становится неповторимым, его невозможно спутать ни с чем больше, он драгоценнее аккордов любой «Оды к радости», и ликование вызывает практически такое же, если не сильнее. Женщина видела, как тёмные глаза сына засияли, как вдруг сбился шаг уже на крыльце.
Нас почти замело, пока дошли, – сказал он хрипловато, косо вваливаясь в дверь, но не споткнувшись всё-таки, молодец. Еще и сам придержал ручку, оглядываясь. – Смотри, кого я тебе привёл. Спорим, таких закалённых гостей у нас ещё не бывало? Отцу бы понравилось, да, мам? Рагнар, заходи в тепло, зиме пока конец.
Зиме конец, начало угощению, буду вас сейчас потчевать, – улыбнулась из-за его плеча смугловатая пожилая леди, с такими же живыми тёмными глазами. – Ботинки можете на полку поставить, Рагнар, – она взглядом показала на обувную стойку в прихожей. – Тапочки вам дать? Хотя босым тоже неплохо, свободнее.
Ну разулся человек заранее, что такого? Дядюшка Рэймонда, опять же, так через весь город ходил, да еще и после бани – и ничего.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (29-03-2018 19:39:09)

+2

5

Откуда вернулся?
Брини любопытствует аккуратно, но ему отчего-то кажется, что сам Восьмой этим, где там странный человек в берете был, почти горд, как если бы это была его, Восьмого, заслуга. Двадцать семь лет соседства – нордик не очень представлял, как это – с ариями редко случалось такое, чтоб вести совсем уж оседлую жизнь. Ещё реже их застигало такое в том возрасте, когда можно прожить ещё два десятка лет. Разве что старцы Совета Старейшин... но от их опыта Рагнар был, пожалуй, ещё дальше, чем от традиций землян.
Он, вроде бы, собирается спросить ещё что-то, но приумолкает ровно так, как до этого приумолк Рэймонд, не желая вмешиваться в очень личное, пусть даже это скрип калитки.
Он еще успевает прикрыть за ними обоими дверь и протянуть женщине руку (тут же так, руками, здороваются все, даже и с женщинами)... только потом Харальд переводит на собственные ноги взгляд и смущается непоправимо, насмерть. Попирать чистые полы ногами грязными совершенно невозможно, но и вдеть перепачканные стопы в чужую обувь... Элг замирает, как стоял, неловко, с протянутой для знакомства рукой, со ставшими вмиг неудобными ботинками, перекинутыми через шею, с бодрой резинкой от скатанных в трубочку трусов, выглядывающих из кармана тренировочных штанов, с утерянной по пути курткой и подцепленным где-то на шевелюру перезимовавшим листом. Неуверенность в том, что именно теперь сделать было бы правильно сковывает движения и мысли, и Рагнар только смущенно моргает, растеряв все иноземные слова и никак не в силах сообразить, что же будет теперь правильно. Его «очень приятно» вылетает совершенно автоматически и плюхается между ним и Хозяйкой с грацией комка остывшей манки...

+2

6

Уж конечно, протянутая для пожатия рука Рагнара в воздухе неловко не повисла – миссис Скиннер, снова вытерев ладонь о фартук, ее пожала, просто и охотно, заверив со всей искренностью и серьёзностью, (но с лукавыми искорками в глазах), что и ей очень приятно запланированное знакомство. Между прочим, это было чистой правдой – симпатия к белокурому детинушке народилась сразу, Элеоноре уже не надо было ни спрашивать, ни догадываться, что такого нашёл в нём её старший.
Так, мой дорогой, а дам-ка я вам теплые носки, обоим, – решила хозяйка расторопная и внимательная, и потянула слегка за сильные мужские пальцы, направляя молодого человека в нужное место: – Пойдёмте-ка мы с вами в ванную, вытрем вашу заснеженность. Сынок, ты тоже разувайся, дай ногам отдохнуть, – не забыла мягко сказать пожилая учительница, сразу уравнивая обоих пришедших. 
Всё она, естественно, замечала: и как Рэй прислонил палку к стене, и как потянул вниз молнию куртки, и как слегка нахмурился, выворачиваясь из неё, и вешая на привычный с детства, свой крючок, и как тяжеловато присел возле обувной стойки, чтобы снять ботинки, но всё это краем глаза, чтобы не смущать. На то же, чтоб не увидеть растерянность и неловкость уже разутого гостя, и внимания особо напрягать не было нужды – на его открытом, бесхитростном лице читалось всё до последней мысли и во всём спектре ощущений. Стесняется мальчик, ну бывает же – чужой дом, незнакомые люди. Миссис Скинннер так и вела его за руку по коридору, как смешавшегося ребёнка, до ближайшей спальни в нижнем этаже, как раз гостевой, и остановившись, развернулась, аккуратно сняла с мягких золотистых прядей прицепившийся к ним прошлогодний еще листок, бурый и заскорузлый, машинально сунула его в карман передника, прежде чем взяться за ручку двери другой рукой.
Вот, тут ванная, полотенца сами найдете, а я пойду поищу носки потеплее, – она улыбнулась молодому мужчине ободряюще и ласково. – Очень постараюсь успеть, но и Вы не спешите.

[NIC]Элеонора Скиннер[/NIC]
[STA]Бывших учителей не бывает[/STA]
[AVA]http://s0.uploads.ru/qN8KY.jpg[/AVA]

Отредактировано НПЦ (11-04-2018 17:38:38)

+1

7

Ну как это – «не спешите»? Рагнар, взятый этой небольшой леди за палец, покорно отвелся, куда велено, словно за ним валькирия пришла, или еще какая дева битв. Неудобство не то чтобы совсем пропало, скорее затаилось пока, спрятавшись в ария, словно дикий зверь в нору. Поди знай, когда оно теперь высунет свой нос наружу. Но точно уж не сейчас. Были сейчас у ария дела поважнее. Это хозяйка могла гостеприимно игнорировать грязные следы через весь коридор, пусть и старался арий следить поменьше, считай на цыпочках шел, а все равно – стоит только посмотреть от двери – вот она, цепочка отпечатков на полу, хорошо еще, что не на коврах.
Так что медлить нордику некогда было. Надо было устранять последствия собственной халатности и расхлябанности. Расхлябанность Рагни не любил, так что сперва послушно нырнул в дверь «спальни», уже не притормаживая себя в движениях. Словно оцепенение с него спало, и первым делом Бриньюльф отмыл тщательно ноги. Потому что чужая обувь – это еще кое-как, а на носки он соглашаться не намеревался. Значит, ноги следовало отмыть так, чтобы от носков удалось отказаться.
Потом пол. Проще всего, конечно, было замыть его полотенцем. Вон оно какое... Рагнар потрогал покрытую мелкими петельками «махровую» ткань. Да, полотенцем бы – оно и впитывает хорошо и воду хорошо отдает, но вот только... поднаторевший среди землян нордик был уверен, что пропажу полотенца (не оставлять же его грязныем после операции помыва полов) хозяйка заметит. Это не больница, то есть, извините, пансионат, где тряпкой больше, тряпкой меньше. Наверняка полотенца здесь считанные, раз сама хозяйка знает, в которой комнате они у неё лежат, а в которой нет.
Выбор оставался не особо богатый – куртки у ария уже не было, без штанов и майки здесь в гости ходить было не принято. Хотя в странных коротких ненастоящих фильмах с выдуманными существами сплошь и рядом на них были одни только штаны. Или только майка. Или, как у странного медведя, застрявшего по пути на завтрак у зайца, вовсе ничего. Но то у тех, выдуманных. А на самом деле Рагнар чтобы так, в простоте, ходили, совсем не видел – даже для плавания здесь специальные штаны надевали, а то еще и майки. А одна девушка, которая даже Харальду понравилась и вроде бы ничем таким не болела – вообще пришла плавать на озеро совсем одетая, даже в обуви и в перчатках.
В общем, получалось, что выбора у Рагнара особенно и не было, так что приоткрыв дверь и убедившись, что в коридоре никого нет, нордик бесшумно, а значит неслышно, принялся затирать пол и мокрые на нем следы той единственной вещью, которая была у него вроде как лишняя и пропажи которой хозяйка этого дома хватится вряд ли. Правда резинка у той тряпки, в которую умелые руки превратили извлеченные из кармана трусы, очень уж мешалась. Да и самой тряпки из них получилось не так и много, так что Рагни пришлось действительно поторопиться, раз уж приходится так часто возвращаться в спальню, чтобы грязную воду отжать, да тряпку прополоскать.
Сильно поторопиться, почти что так только быстро нордик мыл пол, как только вообще мог.

+2

8

«Да что ж такое-то, а?..» – вот именно этим коротким, неопределённым в смысловом плане и определённо досадливым выражением можно было полностью выразить не только ощущения Скиннера под порядковым номером 8 в минуты, проведённые им, сидя под вешалкой в прихожей, но и, что прискорбно, мысли тоже. Их, мыслей, вообще наскребалось не ахти, да и те тонули в ощущениях, увы, не особо приятных. Одно размышление начиналось фразой из странного русского анекдота, который когда-то рассказал безумный казахский друг – «А я долго лечился, чтобы…». Что там имелось в виду в смешной байке – неважно сейчас, потому как у Восьмого все равно проворачивалось в голове скрежещущей спиралькой: «Я же долго лечился, чтобы… разуваться было не больно». И раздеваться. И вообще жить – ходить, стоять, вставать.
Самое смешное, что иногда казалось даже – от нескольких часов до дней – не зря ведь лечился-то, но… вот как сегодня: неудачно лёг, сел, встал, не с той ноги, угу, и всё, все успехи от леченья улетали псу под хвост, а все мученья возвращались во всей… мощи. Но дома-то, матери-то, что всё идет так, да не так, тем более нельзя выказать, ну и… Хоть и медленно, куда медленнее, чем можно бы, Рэй стащил ботинки и установил их, куда положено – рядом с полкой, на которой сидел, сунул ноги в тапочки, кажется, даже тёплые. Успел, ещё сидя, улыбнуться маме, шмыгнувшей из кухни в комнату, глазами больше, чем губами, и лишь когда она скрылась за одной из дверей, хмурясь, встал, с почти слышным скрипом, но почти не придерживаясь за стену. И, прихватив трость, стараясь не сильно хромать, пошёл по коридору – помогать по хозяйству.
Притормозил на секунду возле гостевой спальни в сомнении – заглянуть, проверить, как там гость дорогой, или не стоит мешать и тревожить человека? Рэймонд даже руку протянул, но вовремя отдёрнул пальцы от матово-гранёного стеклянного шарика дверной ручки. Нет, не стоит. Пусть освоится сам, привыкнет к дому. В конце концов, с приёмными детьми эта тактика отлично срабатывала. Мама рассказывала, что и Русик, и Сонечка сперва сидели в своих комнатах тихо, как мышата, затаившись, но постепенно начинали осваивать дом, как территорию для новой жизни. Сейчас, конечно, в школе оба ребёнка – даже по обувной полке видно, по обеим парам домашних тапочек, дожидавшихся хозяев.
Матушка как раз с умелой небрежностью смазывала растопленным сливочным маслом верхнюю корку пирога. Кисточка так и порхала, делая её глянцевой и до того аппетитной, что удержаться и не сглотнуть слюну было немыслимо. Рэй и не пытался, зайдя на кухню. Он сделал то, что давно было пора, а уж до чего хотелось! – дошёл до стола, встав немного боком, не выпуская трости из пальцев, забрал в охапку невысокую и хрупкую пожилую женщину, ткнулся носом в её стриженый висок, выдохнул почти неслышно:
Мам… – и чуть длиннее выдох: – Мам, прости, что так долго.
Всё хорошо, сынок, – миссис Скиннер почти не шелохнулась, только выпустила из пальцев кисть и подняла руку – погладить своего старшего по смугловатой щеке. – Я же всё понимаю. Не проси прощения за то, что не в твоей воле. И за то, что ты такой, каков ты есть, тоже, – она чуть улыбнулась, ворохнувшись, чтобы взглянуть на него, – я ведь тебя таким и люблю.
Суховатые пальцы легонько похлопали по мощному мужскому предплечью: «Я тебя любым люблю, мой мальчик». Он и вдвоём-то теперь оставались нечасто, не то чтоб вот так пообниматься, пока никто не видит… просто постоять так, еле заметно покачиваясь, в тепле объятий, самых родных во всех населённых мирах.       
А детишки наши когда вернутся? – будто прочитав мысли матери, спросил Восьмой, ещё не опуская рук. – Как у Руслана дела в школе сейчас?
Про Сонечку он и не спрашивал, Сонечка – солнышко и ангел, с ней вообще никому никаких хлопот. А вот парнишка, входящий в пубертат, да ещё с детдомовских прошлым…
Сын, – с лёгким и веселым смешком ответила Элеонора, – ну ты сам подумай: можно у меня в доме учиться плохо? – она усмехнулась снова, уже вместе с Рэем, наконец-то опустившим руки. – А что поведение иногда дикое – ну так… мальчишка же, что я, мальчишек не воспитывала? По-моему, даже неплохо получилось.
На очередную её лукавую усмешку сын мог ответить только точно такой же.
Пирог тоже получился ничего, – немного наклонив голову набок, пожилая леди критично оглядела дело рук своих. – Я уж боялась, тесто что-то неважно подходило, всё раздумывало. Твой друг пироги ест? – для порядка спросила она.
Да он всё ест, – отступая на шаг, честно ответил Скиннер, мгновенно припомнивший «великое палатное сидение» с нордиками, краденую когда-то-колбасу, сыр в салфетках и честь по чести преломленный хлеб. – Вот уж кто неприхотлив…
Миссис Скиннер, кажется, в ответе не сомневалась, ещё когда и вопрос-то только задавала. Во всяком случае, кивнула она совершенно серьезно, только в глазах, где миг назад читалось смешливое «Да я уж заметила», мелькнуло беспокойство:
Ох, я же ему носки обещала. Надо их подогреть. Думаешь, он уже помылся?
Сейчас я проверю пойду, – Рэй предостерегающе придержал мать за плечо – она, поди, убегалась уже за утро, а ему всё равно расхаживаться надо. Да и он, в конце концов, отвечает за гостя, как пригласивший.
…и закрыв за собой кухонную дверь, Восьмой снова поблагодарил свою интуицию: зрелище «арий в рапиде вытирает пол… трусами?!..» выдержит не всякий. Даже не всякая учительница. Сам бывший штурман вот в первую секунду даже не понял, что творится, а во вторую – нажал ладонью на дверь, так что щёлкнул замок и сам подпёр её плечом. Первый порыв – воскликнуть «Боже, что ты творишь?!», он сдержал, не хотел пугать мать, да и фраза… нордик – парень простой, решит ещё, что действительно божество человек призывает, дабы предъявить претензии к качеству мироздания. Второй порыв оказался… менее порывистым, и имел шансы что-то исправить.
Рагнар, заканчивай быстрее, – тихо попросил шотландец тем же мягким тоном, каким обычно говорил Сонечке «пора спать». – Или хотя бы тряпку половую возьми, она в чулане. Я покажу, где.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (25-04-2018 03:53:20)

+3

9

Я уже.
Арий застывает, чтобы не мельтешить при свидетелях, разве что «тряпку» прячет за спину очень, очень неторопливо. На то он коридор при кухне и оставил на потом, что там было больше шансов попасться на горячем. Впрочем, этот случай Рагнар за «попался» не считал, иначе не попался бы – полно времени было, чтобы от момента произнесения Восьмым обещания выйти до времени открытия дверей куда-то себя деть. Просто Брини как-то считал уже изрядно давно Скиннера за своего, от которого прятаться не надо и при котором, чего греха таить, можно быть не таким медлительным. Ну не побежит же Восьмой сдавать его врачам? Рагнар уверен был, что нет. Не побежит.
До чулана далеко. Неудобно.
В смысле «неудобно будет, если не хватит времени вернуть тряпку в чулан».
В мусор надо выкинуть, и готово.
Да, будет совершенно готово, только улики изничтожить и всё. Рагнару даже дышится свободнее после этих нескольких минут, прожитых в нормальном, приятном для жизни темпе – аж глаза блестят и щёки не судорожно пунцовы и не анемично бледны, а нормального, человеческого цвета, словно у мальчишки, бегавшего наперегонки с ветром за мячом. Нордик рассматривает Рэймонда, пока тот медлит с ответом, и решает, что пироги или не пироги, но тому тоже было на пользу что-то, словно Восьмой там, за захлопнутой им бережно дверью, тоже успел перехватить глоток воздуха.
И дело явно не в пирогах.
Идём. Она услышит, что ты не шёл.

+3

10

Отлично, что уже, – Восьмой поднял взгляд на Рагнара, и тон у него был таким же ровно-доброжелательным – мама из кухни не должна ничего эдакого, необычного в его голосе услышать, это же просто разговор по неукоснительно выполняемой программе «хорошо принять гостей», вложенной генетически в сознание каждому уроженцу Хайленда. И неважно, что в сиюминутном, но стойком ощущении себя в роли воспитателя умственно отсталых детишек или отца ещё одного ну о-очень взрослого (однако не шибко умного) детины Рэймонду хочется поднять очи гóре, а рука так и зудит изобразить сакраментальный фейспалм. Мало ли, чего кому зудит, мало ли, чего кому хочется. Важно, что сейчас эта самая левая рука спокойно опущена, только плечо по-прежнему подпирает дверь.
Ещё бы удобно, – хмыкает Скиннер тоже спокойно, но имея в виду несколько иное – мыть пол такой тряпочкой, которую прячет сейчас за спиною Бринъюльф – это все равно что ложкой вычерпать… ну, по крайней мере, ванну, да. Тут же ассоциацией мелькнул ещё один странный русский анекдот про тест сумасшедших на вменяемость перед выпиской. Сам-то Рэй, когда мыл дома пол в старопрежние времена, (а он это дело любил, и такой простой работой по дому ни разу не брезговал), ту самую, вечную, похоже, половую тряпку из собственного детского байкового одеяльца расстилал намоченной и отжатой на пол-комнаты... и уборка всего немаленького коттеджа помещалась в час времени.
Да, ты прав, идём, бросишь это в грязное бельё, – отлипая от двери, Восьмой рукой с палкой показал на то, что всё ещё оставалось трусами. Рачительность в каждого шотландца тоже закладывается прямо в момент зачатия – что поделать, маленький, гордый, но отродясь бедный народ. – Мама выстирает потом – и нормально будет. – Первый шаг снова получился слишком тяжелым. Но ведь это увидит только Рагнар, а он не выдаст матери даже по своей простоте душевной. Не выдаст же?.. – А потом завтракать, есть же хочешь?
Вопрос был из разряда риторических: после физических упражнений в таком-то темпе, когда фигура нордика смазывалась от скорости движения, его наверняка одолевал волчий голод. С завтраком же они здорово припозднились из-за всех этих околокиношных хлопот.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (03-05-2018 02:05:19)

+3

11

Нет, – нордик на самом деле был не менее упрям, чем всякий шотландец. По сути и рачителен не меньше, просто во главу угла арийская империя ставила не бедность даже, а паранойю (с бедностью немного проще справляться там, где имущество иметь не принято – так и лишения бедственные, нагим и босым, терпеть способнее). Так что на последующую стирку, как бы Рагнар ни берёг имущество родной державы, арий согласиться не мог. Дураком надо быть, чтоб не связать странного (а Рагнар не сомневался, гость он странный) посетителя с внезапно в стирке обнаружившимся бельём. Чужим, цвета грязной землицы. И, раз уж Харальд мыть пол за собою считал постыдным, он и стирку безобразно угаженных трусов постыдным счёл.
Я спрячу, потом выкину. Сам.
И только так, потому что Восьмому в этом доверия ария не было. Тот уже предложил неправильное, значит, в данном вопросе придется без него решать. Так что Брини свою часть гардероба отжал, сложил плотненько, да все в тот же карман попрятал, приготовившись тем самым к ответственному процессу совместного вкушения пищи.
Единственно, что нордика тревожило, о том он перед тем, как войти, и спросил:
А есть в таких случаях надо много или мало?
Потому что, конечно, есть последнее время Рагнар хотел чуть не вдвое против своих старых привычек – как ни удерживай движения и жесты, а сердце стучало у скальда быстрее, размашистее и чаще качали воздух легкие, больше требовали мышцы. Однако и терпеть Рагнар умел и, коли принято в гостях не есть особо, показывать свой достаток и обилие пищи в родном котле, – арий готов был и на такую жертву. В курсе, все еще болтавшемся в арийской головушке, вроде бы упоминалось и то, что есть принято обильно. И то, что обжираться не принято в гостях было. И как меж этих двух линий свою выбрать, того Рагнар не знал, пусть даже глаза не привыкшего к притворству Стража и блеснули голодно при запахах с кухни, да обещании завтракать.

+5

12

Ну нет, так нет. Значит, выкинешь. Сам, – мягко согласился Восьмой на втором, подпёртом тростью шаге, совсем не по принципу «с психами не спорят». Не потому, честно. Ведь, в конце концов, он сам, по мнению многих, недалеко от заслуженного звания психа ушёл. Да он сам-то до недавнего времени в этом, считай, и не сомневался – пока не узнал, что вот этот самый гость его дома, которому по принципам радушия надо угождать по мере возможности, к примеру – вовсе не простой, как деревянный столб, парень-деревенщина из не такой уж далёкой отсюда Норвегии, как могло бы показаться, да и казалось – той же матушке, а рождён и не на Земле вовсе.
Руки вымоешь на кухне тогда? – на подходе к нордику задумчиво наблюдая тщательное складывание и прятание в карман злосчастных, во всех уже смыслах помоечных трусов, спросил Рэймонд с интонацией, от которой в конце фразы напрашивалось «горе ты моё». И чуть не споткнулся от прозвучавшего вопроса, вновь вскидывая в изумлении тёмные глаза.
Нет, не то, о чём Рагнар спросил, удивило Скиннера, наоборот – поразительная понятность беспокойства нордика, глубокая правильность самой постановки вопроса. Хотя, опять-таки, казалось бы – инопланетянин. Казалось бы – вокруг них двоих цивилизованная, давно не бедствующая европейская страна. Но… память поколений и поколений предков никуда же не делась, а предки – вот ведь самая большая и главная странность! – принадлежали, очевидно, к одной культурной традиции. Норвегия-то, чёрт возьми, действительно близко.
Есть принято вдоволь, – очень серьёзно ответил Рэй, разворачиваясь возле ария почти ловко, почти не хромая. – Чтобы уважить хозяев, ну ты понимаешь, да? А матушка вообще пока тебя пирогами по макушку не натолкает – не успокоится. Они, кстати, удались, и попробуй только не оцени. – Бывший шурман скупо, но искренне усмехнулся, не без лукавства блеснув глазами искоса, ступая уже легко. И поди различи, какие там корни его необычного семейства в нем сейчас шевелились – шотландские или русские. – А устриц ты пробовал, кстати? Рыбу любишь?

Отредактировано Рэймонд Скиннер (03-05-2018 02:01:50)

+4

13

Вымою, конечно. Куда лезть за стол с грязными руками?
Вот за кого его, интересно, Рэймонд принимает? За совсем уж дикого человека? Мысли, как и запахи пирогов, крутились в голове, не давая от себя свободы. Вот например... Натолкает, – напоминает себе нордик, – это значит плотно наполнит. Многозначные слова оставались такими же неподатливыми, как прежде, хоть Рагнар и считал, что продвинулся в землянознании дальше, чем всякий. Может быть кроме тех, кто так и остался на этой планете жить. Себя скальд за такого не считал, ощущая своё присутствие здесь, даже и в гостях просто – присутствием не просто себя, а и всей империи тоже.
Может ли представитель империи чего-то в явной форме не знать? Тем более, если старается сойти за местного?
Конечно, пробовал. Очень вкусно. А что это?
По всему выходило, что не рыба, иначе Восьмой не спросил бы так. Но что тогда?

Одновременно Рагнар решительно приоткрывает ту самую дверь. Промедление пытке подобно и, пусть он не выдаст никогда Восьмого, тянуть свыше необходимого тоже поперек его желаний и мочи: сколько уж можно вокруг двери гарцевать.
- Простите, что припозднился. Не сразу разобрался с водою...
...тряпкой и чистым полом.

+4

14

[NIC]Элеонора Скиннер[/NIC]
[STA]Бывших учителей не бывает[/STA]
[AVA]http://s0.uploads.ru/qN8KY.jpg[/AVA]

Элеонора закончила умащивать румяную корочку пирога, задорно и маняще заблестевшую, и поставила миску с остатками растопленного сливочного масла на дне в холодильник, промыла под краном кисть, наконец-то щедро плеснула виски в сотейник, невольно прислушиваясь к тому, что происходил в коридоре. Слышать в доме мужские голоса было очень приятно, но уже и непривычно даже – давно миновало то время, когда ее выросшие мальчики приезжали домой часто, а Рэй Седьмой был здесь хозяином, который не убирал из кармана рабочих брюк маленького молотка. И еще несколько лет ждать, прежде чем Русик заговорит ломким пока юношеским баском. Конечно, Эд живет совсем близко, далеко ли Инвернесс, но наведывается её младший теперь куда как реже. Она сейчас в этом доме и голова, и крепкое плечо… но в эти часы – нет. Можно чуть-чуть расслабиться и отпустить бразды управительницы, доверить некоторые дела мужчинам… о, эти мужчины более чем заслуживал прилагательного «настоящие», что был очевидно. В своём старшем миссис Скиннер, вернувшаяся к столу, чтоб в последний раз осмотреть его сверху, как генерал – поле грядущего сражения, не сомневалась, а его приятель… – пожилая леди, перфекционистски передвинув хлебную тарелку на пол-дюйма, снова слегка улыбнулась – из тех застенчивых и рукастых фермерских сыновей, что и корову подоить, и телевизор починить могут одинаково легко, это же с первого взгляда ясно. Да у него даже голос звучит степенно…
…и уважительно, – Элеонора подняла глаза на вошедших в кухню.
Ничего, милый, – и впрямь он ей мил, потому тепло в улыбке самое настоящее. – Главное ведь, что разобрался. А долго ли… – взгляд женщины опустился вниз. – О, господи ты боже мой, носки! Опять я забыла! – уже на лету всплеснула руками шустрая для своих лет леди, которая иногда двигалась, как будто, не намного медленнее Рагнара. Во всяком случае, фыркнувшему смущенно Восьмому именно так показалось, потому что уже из дверей… нет, из коридора даже до него донеслось: – Рэй, сними горячее с огня!..

Отредактировано НПЦ (05-05-2018 03:20:10)

+1

15

Может быть, не надо?
Рагнар реплику подает уже вслед промелькнувшей хозяйке – проблема носков не сильно его заботит. Впрочем, не тапки, и то хорошо. Носки можно и пережить, в конце концов.
К чужим кастрюлям арий рук не тянет – тянет в себя запах, вздыхает, сторонясь от входа, а потом, как обещал, приступает к мытью рук – основательно и неторопливо, со всем тщанием человека (ария), серьёзно относящегося к разнообразным ритуалам гостеприимства. И с почти детским прилежанием того, кто находит в таких ритуалах неизъяснимое удовольствие.
Воду Рагнар закрывает осторожно – боится отломать такой надежный с виду, а внутри хрупкий кран, но справляется и с этим, так что, пока вытирает влажные от воды ладони об штаны, может с пристрастием взглянуть, что там такое Восьмой потащит с огня и не потащить ли самого Восьмого, если он не справится один. Горячее же, – сразу сказано. А народная местная мудрость говорила, что таскать из огня для кого-то горячее – неполезно для здоровья. Опасно.
Помочь?

+3

16

Уверенно пробираясь по сугробам к заветной входной двери, Эд обратил внимание на поврежденный свежими следами снег. В доме явно кто-то был, и у него нашлось время хорошо подумать – насколько он желает увидеть в доме матери кого-то из гостей. Конечно, он понимал, что слишком редко бывает здесь там, чтобы требовать наличия или отсутствия кого бы то ни было, но внутреннего интроверта такие мелочи не останавливали. Бывали такие дни, когда хотелось просто сидеть и бухтеть, а причины сочинялись сами собой. Но последние недели выдались очень тяжелыми, в жизни все шло кувырком и что еще делать в таких случаях, кроме как обратиться за помощью к матери?.. Уж она всегда знает, когда что сказать, когда промолчать и налить чаю, а когда и не чаю.
У двери Эд остановился, чтобы отыскать ключи. Во вроде бы небольшой сумке через плечо нашлось что угодно. кроме ключей. Заныканные сигареты, которые Эд специально сегодня не доставал, потому что дома учуют запах и плевать-то матери, что сыну давно не 15. Кошелек с мелочью из разных стран. Блокнот с неимоверным количеством скидочных карт, которыми Эд в жизни не пользовался, но гордился, что когда-то покупал в таких местах. В конце концов, заветные ключи обнаружились, и Эдди тихонечко вошел в дом, желая удивить своим долгожданным приходом мать и кто там к ней еще пришел.
Но интриге недолго суждено было довольно потирать ручки, облизываясь в предвкушении. Сумасшедшие запахи кулинарного оргазма и знакомая куртка на вешалке мгновенно подсказали младшему, что тут происходит. Побив рекорд по скорости снимания ботинок, Эд забежал в кухню с радостным восклицанием:
Рээээй?!? Надеюсь, ты съел еще не все мамины пирожки, и оставил мне парочку?!

+3

17

Да, матушка, конечно, такая матушка!.. – Восьмой зашёл в кухню вслед за Рагнаром, дверь за собой прикрыл… в том числе для того, чтоб не было соблазна юркнуть в открытую, удирая. Нет, заподозрить ария в трусости невозможно, и даже мыслью такой Рэймонд его не оскорбил, но… мало ли. Однако миссис Скиннер на пути к необходимым босому гостю носкам столь несущественная преграда, как дверь собственной кухни, удержать не могла ни в коем случае. Ее указующий возглас, кажется, еще не отзвучал, А Рэй уже оглянулся на друга – как он там, не смутился, не в недумении? Но нет, вроде нет… моет руки со старательностью хирурга или дошкольника. Ну ладно… похозяйиничаем тогда пока.
Смирись, Рагни, носки неизбежны, – констатировал почтительный старший сын.   
Он шагнул к плите, приподнимая крышку сковороды предусмотрительно прихваченной простеганной прихваткой, выпустил струистое облако ароматов, удовлетворенно хмыкнул, пристраивая раскаленную покрышку на столике и одновременно выключая конфорку, ответил не оборачиваясь, Рагнару за спиной:
А чем бы? Но вообще, если хочешь, помоги – освободи местечко на столе для главного блюда.
Само главное блюдо – в смысле большая глубокая тарелка, уже стояла наготове, в него-то Рэймонд и вытряхнул протушившееся мясо и овощи, сгребая их ложкой… которую, разумеется, не преминул осторожно облизать, глубокомысленно замерев на секунду и одобрительно шевельнув бровью: да, такое и инопланетному гостю подать не грех. Он даже не хромал, донося блюдо до стола – обеими руками, как нечто почти священное, во всяком случае – как дар. И успел его поставить, улыбнувшись:
Ну вот как-то так. Моя бабушка говорила: стол – божья ладонь…
…быстро повернув голову к открывшейся двери, Рэймонд замер, почти не веря глазам, потом улыбнулся медленно и удивлённо:
Однако, братец, у тебя и интуиция! Умеешь же ты появляться вовремя, а? – Восьмой качнул головой, распрямляясь. – Пироги ещё не начали есть, а пирожки, по-моему, даже из духовки не вынули пока, так что ты ничего не упустил.
Так сиять взрослому мужику, должно быть, даже неприлично, но… да и леший с ним, с этикетом! Вот сейчас необходимое сказать – и послать его совсем. Рэймонд шагнул назад и повел рукой на незнакомого Эду гостя:
Рагнар, это мой младший брат, Эдмонд. Эдди, это Рагнар, он… он из Норвегии. Ну по нему, собственно, видно, – мягкая усмешка смикшировала неизбежную всеобщую неловкость. – Он мой хороший друг.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (06-03-2019 23:02:47)

+2

18

Взялся помогать – помогай, по крайней мере, так Рагнару думалось, когда кроме звуков от Восьмого и его матушки добавились ещё какие-то. Идентифицировать их отчасти помогало то, что сам Бриньюльф был в том же помещении совсем недавно, так что, расчищая стол, можно даже внутри себя визуализировать: вот приходящий тычет в замок ключом, а вот с этим звуком снимает ботинки. Приветственные крики и вовсе сложно хоть с чем-то перепутать и Рагнар, расчистивши место тарелке под посадку, почти что замирает, задумчиво и молчаливо. Под раскатистые Рэймондовы слова мысли о неизбежности носков и о том, что за бог должен быть, коли ладонь такая, сменяются той особой заторможенностью, с которой хороший пёс принюхивается к незнакомому запаху, про который уже и сказали, что «свои», но всё же...
Очень приятно, – хорошенько обдумав торопливо Восьмым сказанное, соглашается «норвежский» гость. Широкая ладонь ария так же неторопливо движется навстречу пришедшему.
Эдди, значит...
Вот тебе носки и отдадим... – добавляет Рагнар, задумчиво, сверху вниз, изучая ноги вошедшего. Тоже без признака каких-либо тапок.
Лучшее – младшим.

+2

19

Очень приятно, Рагнар! – Эд от души пожимает руки обоим мужчинам. – Носки делите? У вас одни на всех, что ли? Я бы не отказался чем-нибудь согреться, если можно – и внутрь, и снаружи. Я хоть и младший, но совершеннолетний и требую выпить! Тем более такой повод!
Болтая, Эдди оглядел брата, отметив, как тот держится и как рад их встрече, и странноватого северянина, пытаясь понять, почему тот так диковато выглядит. Его брат всегда умел находить необычных друзей, и младший это очень ценил. У него самого с людьми как-то не ладилось, жизнь шла совсем не так, как хотелось бы. Жаловаться ему в принципе было не на что, но почему-то маленький червячок зависти и ревности всегда начинал грызть душу, когда он видел кого-то из близких с новыми, незнакомыми ему друзьями. Определенно, ему стоит еще многому научиться в этой жизни у старшего брата.
Еще в прихожей Эдди снял теплую верхнюю одежду, оставшись в яркой красной рубашке и джинсах. Его ровесники давно начали переходить на строгие костюмы или военную форму, а он все не мог расстаться с любимыми футболками и рубашками. На шее висела тоненькая цепочка с маленьким серебряным скорпионом, как бы предупреждая окружающих о том, кого же им придется окружать.

+3

20

Носки – это не у нас, – якобы мрачным тоном, в котором не слишком-то старательно прятался смех, поправил брата Восьмой, наблюдающий за рукопожатием Эдди и Рагнара с насмешливым интересом, – носки – это у матушки где-то. Сейчас она их принесёт – и, скорей всего, некоторое время мы будем дружно и любезно делить одну пару на тро… на двоих, – Рэй выразительно глянул вниз – на носки собственных тапочек: изредка удобно быть даже примерным сыном, который на автомате соблюдает домашние правила, освоенные ещё в глубоком детстве. – И я бы на это посмотрел, – сообщил он сразу и серьёзно, и злорадно, переводя взгляд на «мистера Торнбьёрнсена». – Лучшее, конечно, младшим, ты прав, но младшие уже настолько не дети, что им давно можно греться изнутри. А значит, право первород… тьфу ты, первоочередного пользования носками переходит к гостю. Гость важнее, разве у вас не так… в Норвегии?
Рэймонд щурился, стараясь не улыбаться, но тёмные глаза старшего из братьев смеялись – ситуация определённо его забавляла.
Ах, да, этикет, приличия, они же, в конце концов, учительские дети и просто воспитанные шотландцы, конечно! – Восьмой даже не фыркнул, только почти незаметно, но озорно подмигнул Эдмонду, и сказал уже совсем неформальным тоном:
Ладно, ребята, будем считать, что теперь вы знакомы, и… может, мы уже сядем за стол, раз он накрыт? Чувствую, мама найдёт для Рагни не только носки, но к тому времени остынет же всё. Ты, как я понял, голодный?
Опять взглянув на Эда, Рэймонд, подавая пример, первым отодвинул стул и уселся. Не без облегчения, надо признаться, однако бывший штурман крепко надеялся, что его нечаянный вздох отнесут к чему-то другому. Вот ведь… и прошел-то всего улицу наискосок, а спина-а…
На несколько напряжённых секунд Рэй всё-таки не совсем вежливо завис, просто рассматривая брата – красив же, чертёнок, и знает, что красная рубашка ему идёт. Им обоим такое шло, ну да. Глаза Восьмого наткнулись на скорпиона на цепочке, а губы дрогнули – то ли спросить о чём-то хотел, то ли улыбнуться понимающе – сам же такой.
Однако не успел ни того, ни другого – дверь кухни еле слышно скрипнула, впуская миссис Скиннер, которая успела на ходу вывернуть второй из длинных узорчатых мужских носков домашней вязки, но не успела сложить их вместе, чтобы подать застенчивому белокурому другу старшего сына. Ну… почти не успела, – живые глаза пожилой леди блеснули тем же лукавством, когда она молча, зато с улыбкой, протянула норвежцу аккуратно сложенную пару.
О! – естественно, она заметила внезапно появившегося в комнате младшего сына. – Эд, дружочек, вот сюрприз. Хотя… пироги же, – здраво рассудила она, окидывая стол взглядом беглым и одобрительным: всё правильно поставили помощники, всё туда. – На нашем семействе спонтанную бытовую телепатию можно изучать, действительно, – она с улыбкой качнула стриженой «под мальчика» головой. – Мой руки, сынок, и… там еще противень с пирожками, надо вытащить, а то засушатся.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (14-03-2019 05:12:05)

+2

21

Совершеннолетний? Рагнар изо всех сил не торопится, окидывая новое, яркое, действующее лицо взглядом. Сначала сверху вниз, снова до неохваченных тапками ног, потом – снизу вверх, замедляясь взглядом на изрядно лохматой шевелюре. В возрасте совершеннолетия местных жителей нордик уже раз запутался (как это по эту сторону реки один, а по ту – другой, существа же одинаковые?) и теперь старался просто ничему в этой области не удивляться.
Не удивляться было сложно и на чрезмерно спокойном лице ария всё же проступало лёгкое недоверие. Во-о-от такими буквами написанное. Даже после того, как Восьмой подтверждает сказанное быстрым юношей Рагнар неуверенно щурится – не похоже на шутку.
А вот про гостей в «Норвегии» – вполне похоже.
У нас так, как гостю удобнее. А не как хозяину правильнее.
Про это и легенды есть, как раз о неудобстве хозяев ради удобства гостей. Другое дело, что обижать хозяйку Рагнару совсем не хочется, приходится с носками смириться.
А вот садиться нордик не торопился, поскольку не очень понимал, куда ему теперь сесть положено. Хорошо ещё, что надевание носков некоторым образом оправдывало заминку, а значит, надевать их Рагнар собирался долго и старательно. Пока табель о рангах за столом не выяснится сама собою.

+2

22

Услышав, что фирменные пирожки нужно срочно вытаскивать, Эд быстро составил план их спасения и тут же кинулся его осуществлять по всем пунктам.
Для начала заглянуть в ванну и вымыть руки с мылом – сделано. Мытье рук при входе в помещение было для младшего Скиннера настолько автоматическим и естественным действием, что иногда приводило в ступор друзей, к которым он приходил в гости. Пока руки не помыты, он не мог ощутить себя дома, так уж приучили с раннего детства.
Вторым пунктом значилось эти руки вытереть, тут приличные люди обычно вежливо уточняют каким полотенцем это можно сделать. Но Эдди, пока его никто не видел, всегда вытирался первым попавшимся. И его ни разу не спалили!
Теперь мигом к духовке – операция по спасению пирожков в самом разгаре! Беглым взглядом младший братец нашел полотенца и прихватки, вооружился ими и аккуратно занялся противнем.
Тут дело такое, главное не спешить. Опасностей много – противень горячий, а пирожки вкусно пахнут. Если задумаешься и отвлечешься, можно очнуться с пирожком во рту и с обожженной до костей рукой. И доказывай потом докторам, что сражался с духовкой.
Спустя пару минут огромная гора румяных ароматных пирожков уже красовалась на столе.
Как в детстве! Время идет, а здесь всегда как будто стоит. Пирожки всегда одинаково обалденные! Рагнар, очень рекомендую попробовать сие произведение искусства, если ты тут впервые! – болтая, Эд невозмутимо плюхнулся на свободное место у стола, не вникая, кто и где планировал сидеть до его прихода.

+2

23

Да и у нас удобство гостя всего важнее, – мягко усмехнулся Восьмой, кивая сперва матери, а потом неизбежности носков для «норвежца»… если не на язык, то в мысли просилось шаловливо – «пленного». – Видишь, не так уж и разнятся обычаи.
Старательность и обречённость, с какой нордик упаковывал в парадные носки босые ноги, и смешила, и умиляла, право, но явно смеяться и умиляться бывшему штурману не позволял… нет, даже не этикет, совесть (оже пряча улыбку по-маминому) пальцем грозила. А Рэймонд что? Он учтивый, как полагается простому парню из маленького городка в Хайленде.
Миссис Скиннер всё же улыбалась едва заметно, но ей, хозяйке дома и старшей – можно, нужно даже – радушно и чуть озорно – ну-ка, ну-ка, мальчик, что ты такое у нас? Пожилая леди присела возле угла за стол одним движением привычным, как-то по-птичьи грациозным, и не заметив его, обводя взглядом троих молодых мужчин. Пока всех разом, на каждого в отдельности он ещё насмотрится, и, хотелось верить, не только в течении обеда. Тёмные глаза Элеоноры блестели радушно и задорно, совсем по-молодому.
От говяжьего языка, который шкворчал на сковороде какие-то минуты назад, аромат исходил одуряющий. Овощами пахло не хуже, а когда унюхаешь печёную паприку, аппетит приходит ещё до еды, и жрать захотелось зверcки. А потом ещё вынули пироги…
Да, вот теперь Рэй совсем, что называется, всей душой ощутил – до-о-ома. На той самой кухне, где сидел ещё со слюнявчиком в детском стульчике, и – оно так нечаянно вышло, ей-богу! – кажется, даже на том самом месте, где этот самый детский стульчик когда-то стоял. Во всяком случае, точно он стоял тут в те времена, когда в таком же примерно ел свою младенческую кашку Эдди. 
Старший из братьев Скиннеров вытянул под столом ещё гудевшие от пустяковой ходьбы ноги, тихонько хмыкнул и сложил руки на груди, чуть наклонив голову – теперь-то младшего братца, такого взрослого, что аж сам давно отец, кашкой не накормишь. Да он сам кого хошь… пирогами, вон.
Рэймонд украдкой вздохнул – то ли с горечью, то ли слегка завистливо даже – сколько раз за время его отсутствий почти бесконечных, Эд вот так помогал маме? Уж точно чаще, чем он сам. И какими бы уважительными ни были их причины, вновь шевельнулась досада – как много домашнего тепла он упустил.
Да, именно такие пироги ещё бабушка пекла, – подтвердил Восьмой тепло и мягко, подбирая ноги под стул. – Так что, друг мой Рагнар, и тут традиции, остынут – и их почтишь. Да?.. – бывший штурман чуть оживился и, вспомнив, что он ели во время «палатного сидения» с Брини и Исом, спросил с искренним интересом: – Как вообще в вашей этой Норвегии с пирогами?

+2

24

Впервые, – соглашается нордик, пока люди рассаживаются по своим выбранным местам, - тут у каждого же свои критерии – кого на этом самом месте с ложки кормили, кому идти дальше лень, кто любит так сидеть, чтоб можно было быстро выбежать при случае, а кто больше всего удобство сиделища ценит. Рагнар ценил больше всего то, на каком месте оказываешься в разговоре – сядь  против хозяина и, так или иначе, а рот вряд ли получится на замке держать, а он много говорить не собирался. Эвон, даже и Восьмой его не спасет, случись не то что-то рассказать про эту их «Норвегию». Это тебе не испанский турист или швейцарский комментатор – мигом на чистую воду выведут – вон, взгляд какой у хозяйки пронзительный и цепкий. Вот и друг туда же...
Рагнар смотрит почти укоризненно, усаживаясь не так чтоб совсем напротив пирогов, а сдвигаясь со стулом вместе вправо.
С пирогами у нас хорошо. Можно?
Нет, он помнит, что сказали «когда остынут», но ведь вот, постояли уже, наверняка и остыли. А то будет как с местеыми горячими напитками – вроде и пар от них идет, а на деле чуть только тёплые. Так что Рагни осторожно протягивает руку, словно проверяя, сколько ему как гостю тут можно. Хулиганит, скрывая горячий пирожок в широкой ладони – дома, небось, так не рискнул бы наглеть, а тут расслабился.
С ягодой пекут и с яблоком, с творогом и рыбой-лаксом. – была не была, ведь друг наверняка не про это спрашивает, – а еще бывает kransekake. Елочка. Но такой редко пекут – хорошо, если раз в год его попробуешь. Но зато у нас пекут хлеб. С орехами и сухими фруктами – вместо пирога – его чаще делают там, где на целый пирог яблок нету.

+1

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 2. Виварий » Сезон 2. Интерлюдия 2. Юноша смелый, в наше жилище