Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Попытайся у Хель выкупить голову – сыщи пламя вод!


Попытайся у Хель выкупить голову – сыщи пламя вод!

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Время действия: 2011 г., 16 октября, утро.
Место действия: Швейцария, Приют, Дом Возрождения, коридоры, палата Синте Отля. 
Действующие лица: Синте Отль, Рагнар Торнбьёрнсен.

А дело было тут

http://s9.uploads.ru/tgJlm.jpg
http://s9.uploads.ru/qeWc3.jpg

+2

2

Плоскоэкранный видеоаппарат, что служил на Земле для информирования о новостях, неважно передавал изображение. Синте не хватало привычной голографической глубины, звучание музыки из двух динамиков тоже было плоским. Все же он досмотрел финальные выступления фигуристов, любуясь ими, как любовался бы всяким произведением искусства. Обыкновение людей оценивать и выбирать «лучшее» в подобных ситуациях приводило Синте в недоумение. Творчество не может быть соревновательным, оно уникально, как каждая душа, но Земле до этого понимания еще предстоял долгий путь. Когда начались награждения и речи, Синте выключил прибор нажатием на кнопку пластикового дистанционного пульта.
Он начинал привыкать к неуклюжей аппаратуре, контактным способам управления ею, не слишком далеким от механических. Он сумел адаптироваться к местной воде и некоторой местной пище, пропуская ее через внутреннюю детоксикацию уже почти бессознательно.
«Становлюсь землянином», – подумал он, повернув кресло к зеркалу на стене. Была в этой мысли определенная нотка самодовольства: непросто привыкнуть к среде, настолько тебе чуждой, к мыслефону, настолько далекому от естественного для тебя. Очень трудно было улавливать оттенки мотивов, когда люди что-то говорили или делали. Минувшие пол-года, восстановившись достаточно, чтобы искать вниманию какие-то точки фокусировки кроме здоровья, Синте посвятил настойчивому познанию землян.
Спасибо Тлану, тот всегда отвечал на запутанные вопросы и помогал соотечественнику разобраться в местных нюансах. Он же познакомил Синте с восхитительным местным творением – бумажными книгами, и теперь ДАЛ регулярно брал их в местной библиотеке. Брал любые, поначалу, пока Тлан не подсказал, что такое разнообразие интересов для местных выглядит странным. Тогда Синте привел свои запросы в некоторую систему. Эту неделю он читал произведения из раздела «книги для девочек». Обилие розового цвета, бабочек и единорогов приводило его в состояние восторженного замешательства.

Одна из таких книг лежала сейчас на подоконнике. Синте оценил расстояние и решил дойти до окна сам. Сосредоточенное воображение выверило каждый шаг, дыхание было ровным, мышцы отзывались его мыслям. ДАЛ аккуратно поставил ноги между подножек кресла, крепко взялся ладонями за подлокотники. Он уже проделывал такие экскурсии, это было возможно.
Это было необходимо.
Мысль пробежала по нейронам, проверяя готовность и связи между мышцами и «капитанской рубкой». Синте перенес вес на ноги, выпрямил тело, продолжая держаться за кресло.
От окна падал рассеянный свет, полузакрытые жалюзи создавали мягкую теплоту, придавая октябрю светлые, праздничные оттенки.
Окно было открыто, ветер приносил богатые ароматы осени. Запела и замолчала птица, она жила здесь неподалеку, а Синте все еще не знал ее имени.
Он перенес вес тела на одну ногу и послал мышцам другой ноги команду начать движение. Та подчинилась без усилия. Повод для спокойной радости. Синте следил за дыханием и гормональным фоном. Он перенес центр тяжести на середину и разжал руки, приноравливаясь к устойчивой позе. Теперь следовало переступить другой ногой.
По окну внезапно проннслась быстрая тень, на миг стало темнее, птица шумно взлетела, издав возмущенный писк. Сердце Синте от неожиданности сбило ритм. Он задержал дыхание, продолжая удерживаться на ногах, снова сделал вдох и выдох, спланировал и выполнил еще один полушаг.
Книга с рисунком девочки и единорога манила, ярко сияя под солнечными лучами на белом просторе подоконника. Это был его приз, от которого Синте не мог отказаться.
Когда-нибудь он опробует движение на тех странных полосках металла – коньках, – на каких кружили по ледяной площадке танцоры земного «чемпионата». Его чемпионат проходил сейчас и при закрытых дверях.
Еще шаг. Осталось два.

+4

3

Рагнар гулял. Во всяком случае, сам он называл неторопливый бег по пересеченной местности вдоль стен очередного корпуса именно так – у местных приборов слежения случались «слепые зоны» и Страж желал знать их все. Пригодится. Кроме того именно вдоль стен плотность всяких местных растений была заметно ниже и, если пригнуться, можно было пронырнуть по нижней границе возможного – там, где кроме ария перемещались местные четвероногие типа «кот» и типа «пес». Небоевые модели последних – сторожевые и рабочие собаки там, судя по следам, также не пробегали – пару раз Рагни пришлось пригнуться в промежутке между кустами настолько, что бег его перешёл в стадию четвероногого, а нос, хочешь – не хочешь, оказался совсем у уровня земли.
Это, однако, было четыре куста назад. Теперь же перед нордиком стояла сугубо функциональная проблема – кусты вдоль стены кончились, впереди было открытое пространство, выходить на которое Рагнар не хотел. Не хотел прежде всего потому, что там, на виду, придётся снова изображать медлительную пародию на себя, тормозить проявления своей натуры, контролировать каждое свое движение, а Бриньюльф невероятно устал от ежедневного, ежечасного, ежесекундного контроля.
Откуда-то вспорхнула испуганная птица и арий принял решение автоматически: попасться в кустах, в перепачканных земле больничных штанах, босым и не готовым к встрече было немыслимо. Перекинуть себя через подоконник полуторного этажа – на оценку высоты хватило одного косого взгляда – вполне реально, тем более, что местные, как правило, осенью окна открывали только тогда, когда в комнатах никого не было – Рагнар знал это наверняка, выдержав сам не одну и не две битвы за право открывать их с Исгером окно.
Арий бесшумно подпрыгнул, ухватившись за подоконник и перебрасывая себя через него, как через планку для прыжка в высоту, смазанно мелькнула чья-то тень, выворачивающая из-за угла, пестрый квадратик картона на подоконнике, легкая занавеска, стоящий силуэт...
Приземлился нордик на ноги, уже в перекате понял, что удача сегодня не на его стороне и вставать совсем не поторопился. Необходимо было принять новое решение – бежать или замереть, а для этого нужно было знать точно, стоящий одет в халат, или в халат. Пациент или местный лекарь?
Бежать следовало, на самом деле, в любом случае, просто если перед ним доктор или фельдшер, смываться придётся очень медленно.

+5

4

М-м-м… нет. Бесспорно, не принцесса. И не единорог, хоть книги и приписывали тем способность проходить сквозь стены.
Добрый день, – Синте придал голосу самое теплое и приветливое звучание, еще и потому, что спрятал за ним пронзительную вспышку боли. Не той боли, какая поначалу сопровождала каждое мышечное усилие, а реакцию хаотически смешавшихся нейронных сигналов. Внезапное появление гостя через окно вызвало кратковременный сбой восприятия. Он удержал равновесие, вцепившись в ощущение гравитации, как в спасательный круг, и выдохнул, слабея от резкого напряжения.
Хорошая погода для прогулки.
До кресла было бесконечно далеко, до подоконника – столько же, и ближе всего оказался пол. Тем более, что там же расположился и его гость.
Синте подогнул колени и мягкой тушкой осел на больничный коврик. Плечи обмякли, по телу побежали струйки пота, тут же высыхая, по мере того, как Синте возвращал себе четкость мыслей. Он облегченно улыбнулся и наконец-то испытал любопытство.
Человек – постойте-ка, человек?.. Гость был исключительно оригинален. Рослый, отлично сложен, с правильными чертами лица и безукоризненной лепкой тела, он был красив. Но что еще важнее – живая, яркая энергия пульсировала, лучась, вокруг него с каждым ударом сердца. Возникнув, человек сразу заполнил своим присутствием комнату. Синте охватило восхитительное эмпатическое ощущение… свободы.
— Я очень вам рад, – искренность этих слов, ответом на вторжение, могла ошарашить человека, так что Синте вложил свое дружелюбие не в слова, слова так и не были сказаны. Он придал своей ауре обертона теплого приветствия. Так мог обрадоваться встрече если не друг, то давний хороший сосед.

От человека пахло осенними листьями, землей и соком травы, он был перепачкан, полуодет, бос, растрепан – всем собой он являл захватывающую силу жизни, и ничто иное не могло бы так подействовать сейчас на Синте, всколыхнув все его чувства сквозь унылую больничную безмятежность. ДАЛ ощущал его настороженность, его готовность удрать так же резко, как появился, и вовсе не хотел сводить эту странную встречу к коротким паре минут.
Выпьете гранатового соку?
Куртуазность светского салона на уровне больничного пола. Синте не мог удержаться от внутреннего веселья.

+5

5

Рагнар и не претендовал. На принцессу так точно.
Вместо всяких реплик колени ария, присевшего было на корточки, опустились на пол – поза не-мгновенного скачка. Поза, располагающая к разговору на пару реплик. Просто потому, что такое вот выражение Боли-в-Себе арий уже видел у человека на странной коляске, захваченного во время вылазки в коридоре. Боль, и страх большей боли, которой пока что нет, но непременно будет. Через миг. Два. Три. Неотвратимо, как сам ход времени.
Боли, которая не проходит даже тогда, когда это «будет», ради исключения, не случается вовсе. Боли наказанного несовершенством тела.
Этот, незнакомый, замирает так же, так же обмякает, так же скупо на движения садится. Рагнар не помнит, где, но точно такое уже однажды видел. А может, и не однажды даже, просто не помнит. Вот этим чем-то он очень похож на то, что Рагнар не помнит, и запах... Запах дружелюбия и неуверенного любопытства – тоже похож на что-то, что арий видел уже. Во сне, или пока болел. Где-то, для чего нету времени в этом, настоящем, времени, где часы ходят только вперед, словно пешки.
Ощущение повтора Бриньюльфу не нравится, и он коротко, почти яростно, встряхивает головою. Очень быстро, чтоб этот, в халате, не мог заметить движения.
А потом Рагнар моргает. Медленно и задумчиво, словно на приеме у этого их Доктора. Так медленно, что секунды идут быстрее, чем трепещут ресницы Стража.
Гранатовый сок – это хорошо. Этот, незнакомый, одетый в такое же фирменное тряпье, напоминает что-то важное и тревожное, хоть и не пугающее – тоже хорошо. Можно спрятаться тут и тогда его, Рагнара, найдут здесь нескоро. Можно попробовать найти к этому, не закрывающему окон, подход, тогда у ариев будет база. Здесь.
Можно просто послушать кого-то, кто не ты. И гранатовый сок.

Рагнар вскидывается мятежным лососем на ноги, проверяет ручку двери в убежище-палату, смотрит обратно, нахмурясь, а потом неторопливо стекает вниз, на пол, почти туда, куда приземлился.
Смотря от чего тебя лечат. Если ты тут, чтобы отдыхать – не буду. Потом голова болит от того, чем тут заставляют отдыхать. Буду воду – так надежнее.
Рагнар смотрит на внезапного собеседника. Еще не закричал, значит не закричит вовсе? Не позовет? Нордик смотрит в себя, слушает звуки на дорожке, ловит шорохи в коридоре, но нет, все кажется тихо. Только глупая растревоженная птица кричит за окном. Глупая-глупая птица, время гнёзд миновало, незачем орать.

+3

6

Как быстро он метнулся… У людей такая внезапная спешка означает тревогу, но этот ...человек? – почему все же Синте не уверен в определении?.. – не был встревожен, он казался тем, кто живет в таком темпе. Стремительном, по птичьи внезапном. А тревога – да, она была. Внутреннее, ярко звучащее напряжение, и оно тоже выглядело гармонично с этим созданием, полным жизни и силы. Синте восхищала переполнявшая этого парня готовность к борьбе – каждый миг, за каждый вдох. Он был так далек от фатализма… от смиренного приятия чего бы то ни было. Недоверие. Прекрасно, чарующе неожиданно, – недоверие к глотку сока. Синте с изумлением улыбался.
У меня повреждена спина. Это лечат, – проговорил он, обдумав и вопрос, и то, что за вопросом ощущалось, – но ты прав, не доверяя тому, что не проверено. В холодильнике есть неоткрытая бутылка сока.
Насколько логична подозрительность гостя? Бутылка, открытая или нет, тоже может быть с добавками. Синте хотел понять, с каким мышлением он встретился.
И какими шаблонами оно сформировано?
Мое имя – Синте, – не самое популярное на этой планете, но ничем не хуже «Драгомысла» или «Йосимуры», как решил Синте в свое время, выбирая имя для жизни на Земле, – Будь моим гостем.
Он собрался с духом, чтобы тихо и осторожно поднять себя на ноги, прежде, чем называть имя. Как бы ни менялись декорации, а некоторые сцены недопустимо импровизировать. Синте не приходило и мысли, что можно представиться, продолжая сидеть в ломанной неподвижности на полу. Он стоял на ногах, ни на что, кроме своей гордости, не опираясь, и очень надеялся, что формальное знакомство быстро закончится. Коляска стояла все в тех же далеких двух шагах от него.
Сюда не зайдут до самого обеда, – он проследил, как гость проверил дверь, и сосредоточился, чтобы немного изменить свой гормональный фон. Следовало успокоить подозрительность парня, она была уж слишком всеохватна. Немного молекул в запахе самого Синте, и разговаривать станет гораздо проще. – Или если я позову, а я звать никого не намерен. Если мне потребуется помощь, ты ведь поможешь мне сам?
Слабость, подчеркнутая доверием. Доверие к тому, кто не доверяет. Синте пользовался такими приемами без раздумий, естественно, как дышал. Так же естественно и быстро он выбрал бы угрозы, если бы почувствовал, что угрозы могут действовать, или любой из тысяч других приемов. Сейчас доверие было лучшим выбором.
И самая малость окситоцина, рассеянная сейчас в воздухе в неосознаваемой, но ощутимой доле.

+4

7

Повреждена чем?
Наверное, тут это было не принято, но Рагнар считал этот вопрос совершенно уместным, раз уж об этой самой спине речь вообще зашла. Если бы сам арий чего-то стыдился, наверное умолчал бы об этом. Наверное, ответил бы иначе. А так… так для нордика не было никакого интереса в том, как именно лечат эту повреждённую спину. Только то, насколько уже починили и то, почему она повреждена.
Трудно, наверное, стоять с поврежденной спиной.
Не вопрос. Констатация, и нордик, устроившийся было на полу, встает напротив хозяина комнаты. Подвиг, свершение, даже (особенно) если это борьба с собственной немощью, Рагнару понятна и близка. Сближает больше, чем какой-то сок в холодильнике, и арий оказывает ответное уважение:
Меня зовут Рагнар и я рад быть у тебя гостем. Если не хочешь их звать, помогу тебе сам, в чем могу. Только тебе придется говорить мне словами – я не умею лечить чужих спин.
Манипуляции другими были Стражу чужды, оставляя по-детски почти доверчивым перед окружающим миром. И по-детски же жестоким, забывающим все прежние грани дружбы, к тому, кто решит использовать его доверие неправильно.
Нордик принюхивается и чихает, утирается запястьем, склоняет голову набок медленно, как в этих их смешных фильмах, и щурится, словно бы чуть близоруко пытаясь разглядеть того, кто стоит напротив – затем принимает решение: недоверчивость его отступает, а с нею пропадает и напускная медлительность, и чуть скованные жесты. Плечи Стража опускаются расслабленно...
Но если рассказывать долго, можно сесть и беседовать дальше за... соком. Или водой. На этом катучем кресле, или на полу.

Отредактировано Рагнар Торнбьёрнсен (06-05-2018 07:51:28)

+3

8

Один, он снова штурмовал бы свою высоту – он дошел бы до подоконника, взял детскую книгу, отдохнул бы, прислонившись к стене, и вернулся в кресло. Он проделает это позже. Синте не видел в тренировках страдания, только цель, что звала шаг за шагом: снова ходить. Снова жить целиком.
И Синте не допускал мысли, хотя знал, что ее допускают врачи, будто он не справится, будто что-то пойдет не так.
Он сделает свои четыре шага позже. А Рагнар… Синте бережно повторил его имя, приняв, как подарок, – предлагал помочь, и он обратится к нему за помощью. Несложной, самой нужной сейчас.
Коляску. Подвинь ее ко мне, пожалуйста.
Тело получает долгожданную опору и отдых, руки отзываются тянущими спазмами, и Синте вцепляется в подлокотники, чтобы  переждать, не дать им двигаться произвольно. Ноги, наоборот, на время теряют вес и ощущения, словео делаются невесомыми. Чувства сбиты. Знакомо, неприятно, привычно… и сейчас уже не так долго, не так изнуряюще, как месяцы назад.
...Никакой спешки, никакого перенапряжения, или... – Синте хорошо понял предупреждение. Сейчас его жизнь – терпеливый отсчет вечности.
Он принял помощь Рагнара, не смущаясь и не прячась за хороший тон. Было в этом парне что-то, что позволяло не мучиться маской. Синте поблагодарил его взглядом, открытым и признательным. Он с таким облегчением встретил уход боли, что не удержался от тихого смеха.
Я все же буду здоров. Нескоро, но – да. Пожалуйста, Рагнар, возьми в холодильнике то, что будет тебе по вкусу. А мне налей полстакана соку…
Он помолчал, дыша ровно и расслабленно, молча же, взглядом предложил Рагнару выбрать между больничным креслицем для гостей или кроватью, чтобы тот смог устроиться у невысокого столика. В холодильнике была какая-то легкая закуска, на случай внезапного аппетита, напитки и мороженое. Это лакомство Синте распробовал здесь, на Земле, и пристрастился к нему. Быть может, Рагнару тоже понравятся разноцветные шарики, политые сиропом и шоколадом. Синте знал, что сладости любят земные дети, но он не видел причины отмежевываться от детских пристрастий. Почему бы нет?
А Рагнар… в Рагнаре была чисто детская прямодушная четкость. Она отзывалась в душе Синте теплой волной.
Он ответил без замешательства, просто, как было спрошено:
Выстрелом. – И, помолчав, чтобы собрать в кратких словах память темноты и боли, добавил негромко, размышляя вслух: – Все же случайным...
Да, случай. Но так ли он случаен, да и могут ли быть случайности в сплетении судеб?
Случайна ли встреча его с Рагнаром, удивительным созданием, вошедшим в окно вместе с осенним солнцем?
Воздаяние. Хоть даже она не желала мне навредить… Я пришел извиниться. Она испугалась и выстрелила прежде, чем я что-нибудь сказал. Я убил ее мужа и ребенка. Смерть зовет смерть. Все справедливо. Только мне жаль эту женщину… Она обвиняет себя.
Синте чуть качнул головой, отчего волосы, растрепавшиеся в движении, сейчас упали ему на лицо и заставили с досадой улыбнуться.
Он посмотрел на Рагнара, взял сок и сделал жадный глоток.
Не могло быть иначе. Наверное, я жив, чтобы это понять. Я чувствую, что ты тоже понимаешь неизбежность? Связь событий, которую мы сами создаём. О, я не хочу быть мрачным. День так хорош сегодня! 

+2

9

Приятно, когда помогать легко. Рагнар, мельком знакомый с традициями этого мира, знал, что так бывает не всегда (это было странно и дико, но не было смысла лгать в этом и арий поверил), что от помощи можно отказываться, даже если в ней нуждаешься, что можно цепляться за странные отговорки, или швырять ее обратно в лицо. Ариев учили этому еще в самом младенческом возрасте, а может не учили вовсе, а этот завод просто впитывался с молоком и первой кашей – благодарно принимать помощь.
И теперь ему было как-то спокойно и легко подкатить к этому Синте коляску, пошарить на полках в поисках стаканов и налить в один из них соку. Самому Рагнару вещи из холодильника не нравились – был в них какой-то особый, несвежий, запах, неправильный холод, который, как в сказаниях о подземных землях Хель, делал пищу непригодной для еды. Злой и враждебной. Потому Рагнар особо не всматривался во вместилище недр холода, выкрав оттуда только сок и захлопнув дверку. Мороженое и все прочее осталось нерасхищенным, только стакан, второй стакан, нордик тщательно осмотрел, наполнил водою из-под крана, дав стечь первой, стоявшей в невкусных трубах, и почти сразу уполовинил, шумно и довольно отхлебнув.
Отвечать он не торопился, давая информации улечься в своей голове. Слишком много ее было.
Зачем извиняться перед теми, чьих родичей ты убил?
Вот это, единственное, непонятно Рагнару совсем и категорически не влезает в арийскую блондинистую голову. Скальд растягивается на полу без тени смущения, угадывая невысказанное приглашение и толкуя его по-своему в сторону комфорта, подпирает ладонями голову и упирается локтями в пол. Так удобно вскакивать и пол прохладен.
Я не люблю неизбежность – она лишь следствие принятых мною решений. Я мог бы решать иначе, но тогда не был бы собою. Но всё равно за себя я решаю сам.
Нордик молчит недолго и добавляет:
Разговоры о неизбежном – удел тех, кто смирился и сдался.
И не нужно быть знатоком истории Арийской Империи, чтобы услышать в этом осуждение и горечь.

+2

10

Да, в самом деле, чувство, что называть Рагнара «человеком» – в понятии земных людей – не вполне верно, укрепилось. Он не воспринял упоминание об убийстве, как воспринял бы местный. Синте смотрел на своего внезапного визави с ощущением близости, возникшим сразу при встрече и так спокойно, словно знакомы они были очень давно. Могло ли это быть?
Если убрать теории множества воплощений, – навряд ли. Синте избавился от нескольких часов амнезии за прошедший год и мог помнить, что с Рагнаром он не встречался.
А близости душ не нужны теории.
Он кивнул – своим мыслям, словам Рагнара одновремено.
Я потом сам не знал, зачем к ней пошел. Был пьян, но больше того – чувствовал себя неправым.
Синте вздохнул. А простил ли он себя, пусть и заплатил болью этого года и еще долго будет платить? Женщина осталась жива, осталась жить искалеченной – с искалеченной душой.
Но так ли? Что он может знать о чужих душах, что он может вообще знать о последствиях того, что сделал сам и вроде бы сам решил?
Делая, отпускай. Сделанное освобождается от тебя, но и ты освободи себя от него. Ты понятия не имеешь, что сделал. И все же Рагнар прав: нет смысла в словах. Нет смысла в разговорах о неизбежном. Последствия придут. Тебе останется только встретить их и сделать очередной выбор и очередной поступок. И снова идти к его последствиям…
Как у местных называется это верование? Буддизм, да. Недеяние как единственное счастье, «нирвана». Несовершение поступков, чтобы не навлекать последствия.
Синте усмехнулся, с неожиданной для себя жёсткостью.
Рагнар, ты показал мне глубину, куда я чуть не упал, – он посмотрел в сумрачно-ясные глаза собеседника. – Я не бог. Я иду с завязанными глазами, и нет шанса, что я буду знать, куда иду. Но это не повод, чтобы остановиться и стоять столбом до самой смерти. Ты мудр, друг мой. Я твой должник.
Синте улыбнулся, поднял стакан с соком в жесте салюта и, по неясному побуждению, сказал: «Скооль!» – улыбчиво глядя Рагнару в глаза. Кажется, так было принято у народов земного севера, а имя Рагнара напоминало о них.
Он хотел было заговорить снова, но взгляд Рагнара заставил прислушаться. По коридору кто-то шел, из-за хорошо изолированных стен, шаги были едва слышны, они приближались к двери палаты. Привычные, мелкие, женские шаги в легкой обуви, что делало их еще тише. Стук в дверь, деликатный и негромкий.
Мистер Отль, вы отдыхаете? Для вас передали посылку.
Синте недоуменно поднял брови.

+2

11

Среди нас нет богов.
Рагнар слушает, чуть нахмурясь. Не суровостью, состредоточением – среди многих слов и многих оттенков, которые использовал новый знакомый, было не так просто найти краткую тропу настоящего смысла. Словно бы важнее была оболочка, а не то, что слово значит. Словно три извинения могут стереть обиду, а сожаление, выраженное вслух – воскресить мертвого.
Или напротив, если слово не так весомо и больше не значит того, что должно значить.
Рагнар хмурится – то, что новый знакомый «громко думает» нравится ему больше, чем сказанные вслух слова. И это немного странно, потому что сам арий предпочитает, наверное, тех, кто думает так же, как говорит.
Ск¤ль, – соглашается нордик, поднимая свой бокал ответом на движение сока к потолку.
А потом все заканчивается.
Вода.
Стакан.
Разговор.
Стук не сдёргивает ария со своего места – Рагнар уже стоит там, за дверью, когда стук перестает звучать. Рагнар смотрит не на Синте и не на комнату – его глаза обращены внутрь и смотрят туда, за дверь, в коридор так сосредоточенно, что у стоящего там нет ни шанса скрыться. Стоит ему коснуться ручки двери и здесь появится тело – в этом можно не сомневаться, как незачем сомневаться в том, что эти прятки далеки от детской игры.
Напряжение ария выдает только очень уж естественная неподвижность и слишком спокойное дыхание: три счёта вдох, пять – выдох. Он сам сейчас – та самая ручка двери, которой нужно коснуться, чтобы спустить курок вероятности, и тогда... Тогда события поскачут галопом.

Отредактировано Рагнар Торнбьёрнсен (06-05-2018 18:47:53)

+1

12

Он вспомнил.
Время от времени Тлан, приходя навестить, отвлекал Синте рассказами о своей работе, делился мыслями, вызывал на дискуссии, чтобы Синте было о чем думать, кроме лечения, когда друг снова уходил.
Движение Рагнара к двери, бесшумное, моментальное, его настороженность, его фантастическое появление через окно, да само его имя… Синте понял.
Понимание ничего не меняло, кроме того, что он сообразил: действовать надо быстро. Пока Рагнар не принялся действовать сам.
Синте тронул кресло с места, одновременно с улыбкой подмигнул Рагнару и указал ему на левую сторону от двери. Корпус выздоравливающих был хорош многим, а особенно – возможностью уединения. Здесь не было прозрачных стен, как в палатах интенсивной терапии, или непременного правила, что двери должны открываться в коридор, для удобства срочного выдворения кровати-каталки. Дверь как раз открывалась вовнутрь, и Рагнар вполне мог поместиться позади нее, между дверью и стеной.
Когда было нужно, кресло-коляска двигалась быстро и маневренно. Синте приноровился пользоваться ею достаточно хорошо даже используя контактное, а не телепатическое или голосовое управление. Он был у двери в следующие несколько секунд и открыл ее сам – усилие, каким Синте не пренебрегал при любом удобном случае.
— Сестра Джемайма. – Учтивый наклон головы, любопытство во взгляде, улыбка, полная безмятежного интереса.  – Как удивительно, посылка? Кому я пошлю благодарность?
В руках девушки была плотно закрытая корзинка-плетенка квадратной формы, с крышкой из такого же материала. Она широко улыбнулась, поднимая приношение. Через плетеные стенки доносился восхитительный свежий аромат, способный унести воображением в сказку.
Пропуская сестру в палату, Синте развернул коляску так, что дверь осталась открытой нараспашку, а створка оставалась за его спиной.
Один из недавних знакомых Синте по Приюту, не связанный с этим местом недугом и более свободный в своих поездках, прислал с оказией корзинку свежих лесных ягод. Сестра Джемайма раскрыла корзинку на столе, сервировала некоторое их количество на блюдце, издавая обычные для персонала воркующие и ободряющие слова, по большей части, смысла не имевшие. Когда она вскоре покинула палату, выразив удовольствие бодрым видом и оптимизмом пациента, Синте позволил ей самой прихватить дверь за ручку и закрыть ее, аккуратно клацнув защелкой.
Шаги стихли в глубине коридора, и лишь тогда Синте оживленно зыркнул на Рагнара.
— Какой запах! Пошли полакомимся!
Подъехав к столу, он с детским увлечением долго разглядывал блюдце, выбирая среди красных, фиолетовых и черных ягод, пока не взял одну.
— Мне рассказали один интересный обычай. Если ты впервые в году ешь какой-то плод этой земли, фрукт или ягоду, – можно загадать желание, и оно обязано исполниться.

+2

13

…«этой земли»…
Рагнар прячется за дверью, не то чтобы послушно, просто это и в самом деле отличная позиция для атаки, пока самодвижущееся кресло не начинает мешать на пути. Агрессию страха сдерживает не оно, как раз с ним справиться проще простого, хоть бы и перепрыгнуть.
Нет, сдерживает ария то, что входит женщина и то, что руки у неё заняты. Он знает это не только потому, что Синте назвал ее вслух и не потому, что так безоговорочно доверяет Синте – ее отражение он видит в створке приоткрытого окна, когда на мгновение выдвигается в комнату после того, как слышит ее (и только ее) шаги, после того, как не слышит шагов других. Не то чтобы арий не мог напасть на женщину, скорее, он не относил местных женщин к разряду чего-то действительно опасного. За неимением такого опыта. И потому, что родные арийские дамы выглядели и вели себя иначе.
Именно поэтому Рагнар все еще стоял за дверью, когда та закрылась. Стоял, сжав кулаки и предчувствуя совершенно иное. И именно тогда слова «этой земли» рухнули соломиной на спину верблюду.
Этой...
Нордик смотрел с подозрением на того, с кем прежде пировал соком и щетиноусеянный склизкокожий змей свивал кольца внутри Рагнара, мешая дышать и видеть то, что есть, отделяя от того, чего не было.
Рассудок и росток личного опыта твердили арию, что это ничего не значит, что даже сыны Земли могли бы сказать – так, что совсем не всегда даже и Чужие являются врагами и что Этот пригласил его Гостем, а значит, не собирался... что? Нападать? Использовать в своих целях? Обмануть?
Рагнар не знал точно – знания, полученные во время курса обучения, вбитые в зигойгере, выпестованные Наставником – все они казались здесь, вдали от родины, вдали от стандартных ситуаций, которые приводились ими в пример, какими-то блеклыми, ненадежными. Рагни попытался вспомнить, что говорит на такой случай Устав, но буквы, вбитые некогда в плоть и кровь, сейчас расплывались, становились нечеткими. Там не было ничего о том, как надо действовать в плену, если в этом плену от тебя ничего не хотят, кроме того, чтоб ты вяло ползал и немощно болел. Ничего о том, как взаимодействовать с пленными иных рас. Ни слова о том, кому можно верить.
Бриньюльф моргнул.
Я не буду это есть.
Некое расположение к хозяину помещения заставляет ария продолжить.
Во всем, что исходит из их рук – яд и немощь.
Напрашивающееся «и ты, ты, Синте, можешь быть одним из Них, если до сих пор это не понял, так спокойно принимая их яд» не звучит, но видно отчетливо во взгляде ария.
Соломинка падает. Спина верблюда трещит.
Рагнар хмурится.

В окно он вылетает, словно птица, едва почуяв новый запах от растревоженной ягоды. Дары леса не пахнут так, мытьём и холодильником, пластиком и бумагой обертки и, пока Рагнар ускользает кустами, тревога не оставляет его.
Он не любит оставлять такие вещи невыясненными, а значит, скоро вернётся к тому, чьи окна без решёток, а двери открываются только по слову изнутри.

Отредактировано Рагнар Торнбьёрнсен (07-05-2018 10:03:07)

+2

14

Движения Рагнара были так быстры, что если бы совсем незадолго Синте не понял, кто перед ним, ДАЛ был бы очень озадачен.
Синте знал о нордиках немного, но достаточно, чтобы и прекрасное телосложение, и над-человеческая скорость, и – нордики ведь не телепаты, мыслей скрывать не обязательно? – определенная недалекость ума получили естественное объяснение.
А ещё – эта фантастическая, хлещущая вокруг Рагнара жизненная сила. Появление этого Тарзана пробудило в Синте скисшую было вконец жажду жизни, жажду с тою же легкостью прыгнуть в окно, босиком, пренебрегнув этикетной одеждой и правилами, и просто наслаждаться холодным осенним воздухом, грибной прелью листопада, силой мышц… радоваться всему, что доступно здоровому живому существу.
И паранояльная подозрительность к питью, а теперь и к ягодам получила объяснение. И порывистые, стихийные решения – вроде этого прыжка в окно с последним, недоверчивым и диковатым взглядом на Синте.

Не этим ли парнем заинтересовался, не о его ли жизни заботился Тлан?
В любом случае, Синте не знал никого, с кем мог бы поговорить о нордиках здесь, на Земле, более подробно. Если Рагнар – тот, спасти чью жизнь хочет Таэль, ему будет интересен этот эпизод. Если же нет, Синте просто получит от него совет. За недолгие минуты у Синте возникло море вопросов. Как стоит воспринимать это знакомство, что могут означать детали поведения Рагнара, чего не следует допускать или что непременно нужно при встрече с нордиком? Он ориентировался лишь на внутреннее чувство правды, и возможно, это был наилучший выбор.
Ти мог что-то посоветовать или нет. Сравнить впечатления в любом случае имело смысл.
Синте привычно потянулся мысленно к другу, но в диапазоне мысленной связи он не уловил знакомого образа. Возможно, тот куда-то уехал из Приюта.
Прибор, похожий на кусок шлака с кнопками, должен был обеспечивать аудиосвязь, как ему объяснили. Синте взял с подставки «телефон» и набрал бессмысленный короткий ряд цифр. Синтезированный голос предложил оставить сообщение после сигнала, что Синте и сделал. Ничего особенного, ничего, что не могло бы вписаться в обычное для Тиата: желание поговорить в удобное для друга время.                   

(Конец эпизода).

+2


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Попытайся у Хель выкупить голову – сыщи пламя вод!