Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Призрачная надежда


Призрачная надежда

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Время действия: 2011 г., 13 мая, день-вечер. 
Место действия: ФИО, планета Сетх, континент Орофоджу, Пригорье, имение семьи Эйо.
Действующие лица: Тэль Алмиз (НПЦ), Лахеса Мортимер Аабо, Ольгрейн Эйо, Ирдес Корриган, Фиах Амат, Аррек Эйо, Фиах Амат, Ренэ́ Асио.

http://s5.uploads.ru/JvZN8.jpg

Оплот

http://sh.uploads.ru/V39vW.jpg
http://sg.uploads.ru/p1flg.jpg
http://sg.uploads.ru/shIaB.jpg
http://s5.uploads.ru/uDj56.jpg
http://sa.uploads.ru/J28uC.jpg
http://sd.uploads.ru/X9TVF.jpg
http://s7.uploads.ru/AfXmi.jpg

Рассветный дом

http://s5.uploads.ru/hbcY2.jpg
http://sa.uploads.ru/AzgRk.jpg
http://s7.uploads.ru/aQXjy.jpg
http://s9.uploads.ru/U1eBV.jpg
http://s3.uploads.ru/rbvNY.jpg
http://s9.uploads.ru/uGPsy.jpg
http://s9.uploads.ru/EQCsF.jpg
http://s9.uploads.ru/VrmzL.jpg

+1

2

[NIC]Тель Алмиз[/NIC]
[STA]Управляющий имением Пригорье[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/3FbTE.jpg[/AVA]

Под каблуками веселым стуком отзывались каменные ступени высокой и пологой лестницы, лужайка перед домом управляющего сияла свежайшей зеленью молоденькой травки, и радовалась мохнатенькими ярко-желтыми солнышками медуницы вперемешку со скромно-голубыми крапинками незабудок. Господин Алмиз прищурился счастливо. Сколько он себя помнил, то есть порядка сорока без малого лет, в эти дни последнего весеннего месяца в Пригорье всегда, всегда числа с 9-10-го, как по расписанию, погода становилась премерзкой – исключительно холодрыга и пасмурность, не со снегом, так с дождем. Но мир, в этом уже никак не приходилось сомневаться, менялся, во всяком случае, в плане климата, потому хотя бы, что вот уже дней пять как солнечная и безветренная теплынь и не думала уступать место последкам зимним.
Тэль находил слегка забавным то обстоятельство, что такая практически летняя погода установилась в аккурат после приезда дорогого гостя, о котором лично его сопроводивший в имение милорд Аррек наказал всемерно заботиться и всячески ублажать, что, впрочем, управляющий (и мажордом по вечному и ненапряжному для него самого совместительству) делал бы и так, не только по служебной обязанности, но и по собственной охоте – очень уж лорд Аабо ему приглянулся. Сразу видно – из прежних господ, сейчас таких не делают: полный достоинства, элегантный, лощеный, смотрит орлом… пусть и Фламинго, пусть и не особо здоров еще. Да такого гостя и сама миледи Нанна одобрила бы, упокойте благие боги ее совиную душеньку в тепле кланового моря, такому дуэнде и служить-то любо.

http://s7.uploads.ru/8tlou.jpg

А что? – Тэль по привычке оглядел на ходу аллейку крошечного сквера, отделяющего его дом от собственно имения, довольно отмечая, как блестит белоснежным редким кружевом в полуденных лучах свежепокрашенная ажурная ограда беседки и галерейки. – Говорят, вайтьеро ранешних времен и погоду умели заговаривать, вполне даже возможно, что лорд Фламинго, из южных земель выходец, взял, да своим хотением и искусством и создал комфортный для себя микроклимат. В их же долинке укромной-тесной тепло долго держится, если его ветром не выдувает. Сейчас вот тихо, и на небе ни облачка – синь такая, благоуханье цветущих деревьев, благода-а-ать…
…забот только выше крыш Пригорья: милорд Эйо нынче рано с утречка (как и не Сова прямо!) новостью огорошил – готовиться к приему новых гостей, да каких! Званых, избранных, вот уж воистину. Жданных ли? А вот это как сказать… жданных так давно, что и ожидание само истаяло за века-то, как горький дым военного пожарища, оставшись все же в воздухе древних теремов, в переходах, в галереях, в складках даже не раз сменившихся портьер чем-то неуловимым… в осуществление чего уже трудно поверить. И все же, все же… Как, опять-таки, не вспомнить леди Нанну, все убивавшуюся по старшему внуку – «вернется, мол, вернется же?..». И вот ведь – впрямь вернется нынче, подумайте! Жаль, старушка не дождалась, однако тем более – хотя бы ради памяти ее встретить милорда Ольгрейна надобно со всем радушием, да и на легендарную леди Ирдес посмотреть весьма любопытно. Про них обоих прадед слова худого ни разу не сказал. 
Каблуки управляющего чаще застучали по мощеной дорожке. По распорядку дня, коим милорд Аррек в обращении с гостем велел руководствоваться неукоснительно, почтенному лорду Аабо полагалось вкушать сейчас целительный послеобеденный сон, но господин Алмиз готов был поставить в споре свою серебряную галстучную булавку с агатом, что, как и вчера, найдет милорда Лахесу не в прохладе спальни, а в уголке парка у прудика, в кресле под навесом. И хорошо, если дремлющим.
Сделав еще несколько шагов, Тэль отвел от лица тяжелую кисть душистых лиловых соцветий, свисающую вертикально с ветки, и, выходя из-за поворота тропы, другой машинально тронул изящно сколотые складки жабо – ну конечно, булавка не могла не остаться при нем! Даже столь блестящие лорды так и норовят нарушить порядок, между прочим, для их же благополучия придуманный.
Милорд, я надеюсь, Вы хотя бы пообедали? – укоризненный вопрос был не намного громче журчания низкого фонтанчика в пруду, а руки эконома сцепились в неплотную чашечку на пояснице, на хлястике с галуном.

http://sd.uploads.ru/1c6F7.jpg

Отредактировано НПЦ (20-05-2018 20:32:58)

+3

3

для настроения

Предки определенно благоволили к последнему представителю клана Фламинго. Еще полгода назад лежавший бессознательным телом в палате Сопориса, теперь он разгуливал по тропинкам имения семьи Эйо и чувствовал себя по-настоящему живым. Самые черные дни, когда он узнал о том, что у него больше нет ни клана, ни семьи, ни дома, куда можно вернуться, когда он совершенно не понимал, ради чего теперь жить, и люто, хоть и несправедливо, ненавидел весь персонал Сопориса, и в первую очередь, лорда Эйо за это непрошенное возвращение к жизни, остались позади. Боль, ужас и чувство вины все еще оставались рядом, смутной давящей тенью за левым плечом, но теперь, хвала Предкам, не составляли основной фон его жизни. Они постепенно вытеснялись чем-то новым: сладковатым майским воздухом в аллеях Пригорья, ощущением теплого солнечного луча на щеке, спокойным, почти лишенным мыслей созерцанием покачивающейся на легком ветерке листвы... Благодарностью Арреку, не отстранившемуся от него, несмотря на весь этот вал обрушенной на него ярости и обвинений. Утренними медитациями, сплетанием иллюзий для новой вайаты, в которой теперь будет и этот свежий, колкий по утрам, воздух северных предгорий, и щебет птиц, и звонкое бормотание ручейка, и тихие шаги по деревянным половицам этого старого имения.
Вместе с тем он понимал, что эти чудесные дни в Пригорье не продлятся долго. Он не может бесконечно злоупотреблять гостеприимством лорда Эйо, рано или поздно настанет момент «становиться на крыло» и обустраивать свою жизнь самому. Вести свою песню. Наполнять ее своим смыслом. И лорд Аабо, целыми днями вроде бы без дела шатавшийся по тропинкам, ненадолго замиравший то у того дерева, то у этого куста, на самом деле перебирал в голове варианты своего предполагаемого будущего, свои шансы и возможности, свои будущие цели. Рылся в глобальной сети в поисках крупиц информации. Копил осколки постепенно восстанавливавшихся воспоминаний, встраивая их в общую картину – болезненный, но совершенно необходимый сейчас труд. Он был последним, оставшимся от клана. Последним, кто мог хоть что-то сделать. Попытаться найти и сохранить то, что может быть, еще не утрачено насовсем. А если нет, найти виновных и спросить с них по полной.
Именно этому было посвящено послеобеденное время нескольких последних дней – Лахеса сидел в кресле под навесом, перебирая пальцами по контактной поверхности ручного терминала доступа в сеть, в воздухе перед ним разворачивались одна за другой информационные голограммы. Списки погибших в те черные дни: женщин клана, девочек... мужчин клана – да, та авантюра по поиску источника заражения и его создателей дорого им обошлась. Списки потерь родственных кланов, где были дети от мужей-Фламинго. Имена и фамилии не переживших войны и планетарных бомбардировок.
«Но ведь это еще не все... Неужели после войны никого не осталось? К примеру, эти трое: Руад Лиэн Джикони, Терло Кихи Асита, Экин Бамидел Шикоба... Достоверных данных об их смерти нет, все трое были не старше меня, значит еще должны быть живы... Но где? Как?.. Вернулись в свои кланы, взяв прежние материнские фамилии? Попали под бомбежку и похоронены как неопознанные?.. Сменили имена и улетели в какие-нибудь колонии, пока до них не добрались те, кто решил нас истребить?»
Аабо сосредоточенно вглядывался в висящие в воздухе строчки, перечитывал их раз за разом, надеясь вывести хоть какую-то общую картину из скупых крох информации, когда услышал приближающиеся шаги. Вздохнул. Управляющий... Он уже привык различать его походку.
Алмиз... – Лахеса ответил на явление господина эконома сдержанной и короткой, одними губами, улыбкой. – Да, разумеется.
Что, на самом деле, было враньем – к обеду он едва притронулся, а недопитая чашка чая с остывшим тостом стояла рядом, на столике. Этот ежедневный поиск уже который день перебивал аппетит, вытаскивал лорда из-за обеденного стола раньше времени, постепенно превращаясь в навязчивую идею, хотя Лахеса все еще продолжал убеждать себя, что он делает не больше и не меньше необходимых для достижения цели действий. Сейчас лорду Аабо хотелось побыстрее отделаться от камердинера, избежав при этом его укоризненных тирад о нарушении режима, и снова вернуться к делу.
Лорд Эйо просил что-либо мне передать? – небрежно поинтересовался он, в большей степени для того, чтобы превентивно свернуть с пути рассуждений о пользе обеда и послеобеденного отдыха.
За плечом Фламинго призраками прошлого висели полупрозрачные купола и арки Корсо-Кьяварри, древнего домена Фламинго, и отливающие бирюзой стрельчатые витражи того, чем он стал в заботливых руках Зимородков. Сквозь них просвечивала безмятежно-зеленая листва Пригорья. Несколько окон, непредназначенных для глаз господина Алмиза, лорд Аабо все-таки успел закрыть.

Костюм

https://i.pinimg.com/564x/72/cf/5e/72cf5e5d2237c1ba9c0707def1803acf.jpg

Отредактировано Лахеса Мортимер Аабо (30-06-2018 23:38:44)

+5

4

И в темных одеждах, как скорбная тень,
Один лишь венка из цветов не надел…

Здесь, в уголке парка, сияющем полдневным золотом, отрадно-светлыми пятнами яркой зелени и сочным мазками свисающих цветочных кистей, лиловых, темно-розовых и белых, просторные антрацитово-блестящие одежды лорда Аабо казались не то чтобы неуместными, но, на вкус прослужившего много лет личным камердинером Тэля …чересчур выразительными, он бы так выразился, если бы это был милорд Аррек. На грани вульгарности, практически – эдакое настойчивое напоминание о переживаемой личной скорби. Однако, во-первых, его мнения никто не спрашивал, высказывать же оное непрошенно не своему господину, да еще и гостю – вопиющее и совершенно непростительное нарушение всех норм вежливости; а во-вторых, он слышал, что в культурных традициях кланов, обитающих на юге – проявлять бóльшую открытость в отношении собственных эмоций и настроения, чем это принято у сдержанных, и по мнению многих, излишне чопорных северян. Горячие южные лорды, не выходя за жесткие рамки клановых этикетов, могли себе позволить и не такое, так что господин Алмиз только вздохнул про себя, бросив еще один внимательный взгляд на восседающую в изящном кресле фигуру милорда Лахесы, закутанную в мантию, похожую на обрывок полуночной темени, невозможной в эту пору кратких и светлых предлетних здешних ночей, и почтительно склонил голову чуть вбок. Он действительно сочувствовал последнему Фламинго и его большому горю, пусть то и случилось полтысячи лет назад, когда и рода-то Алмизов еще не возникло, однако ведь огромная потеря нагнала их гостя только сейчас... вместе с возвращением к жизни, собственно.
Как скажете, милорд, – мягко отозвался Тэль на неправдивый ответ. Все дуэнде лгут, но, как в это ни сложно поверить, не всегда убедительно. Вернее, не всегда для всех. Разумеется, недопитый травяной отвар и недоеденный тост не укрылись от цепкого взгляда управляющего, а то, что они вообще были здесь на столике, явственно говорило, что стараниям госпожи Коко гость не уделил должного внимания – после в самом деле съеденного обеда, приготовленного кухаркой Пригорья, добавка обычно не требовалась никому. Тем не менее, хозяин – барин, он лорд, а не дитя, которому необходимо настырно внушать очевидные вещи вроде необходимости нормально питаться и спать. На нет и суда нет, закрыли тему. – Да, милорд. Лорд Эйо просил передать, что вернется сегодня и не один, а вместе со старшим братом и тетушкой.         
Управляющий по-прежнему щурился слегка, листва еще не стала густой, кроны просвечивали насквозь, и здесь, под сенью, что называется, свет был ярким. Но кое-что он все-таки не скрывал – разбитое сердце всегда поначалу ищет убежище в грезах, нереальных, полупрозрачных и прекрасных, как очертания нынешнего домена Зимородков. «Жизнь несет надежду и боль», – говаривал покойный папенька милорда Аррека. – «Привязанности держат нас на этом свете». Уж ему ли, Пауку, не знать…   
[NIC]Тель Алмиз[/NIC]
[STA]Управляющий имением Пригорье[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/3FbTE.jpg[/AVA]

+4

5

Конечно, Аррек был рад встрече с братом, родным старшим братом, но он совершенно не ожидал его увидеть в столь подавленном состоянии. Не морально, но физически. Их семейное упрямство сейчас явно не шло на пользу Ольгрейну, и Нуад очень надеялся, что возвращение домой, пусть это теперь и не его родное гнездо, поможет брату хоть немного. К тому же сам же он мог быть ему полезен, да и за лордом Аабо стоило присматривать. Собственно, поэтому младший Эйо прибыл раньше своих дорогих гостей, ведь он хотел удостовериться, что к их прибытию все готово.
Испытывать удивление, не обнаружив лорда Аабо в своих покоях, не приходилось. Зачем соблюдать его рекомендации? Какая чушь! Они сами лучше всех все знают... Аррек злился вплоть до того момента, как мягким бесшумным шагом приблизился к выбранному Лахесой укрытию. Алмиз стоял к нему спиной, докладывая лорду о распоряжении младшего Эйо, что давало тому момент для маневра.
Значит, только я заслуживаю от тебя многозначительного укоризненного молчания в адрес своего неподобающего поведения, мой дорогой Алмиз? – Аррек намеренно подобрался к управляющему и наклонился к его самому уху. – Остальным же ты делаешь поблажки, хотя они не соблюдают режим, назначенный им лечащим врачом?
Очень хотелось нарушить такую железобитонную выдержку управляющего, чье постоянное следование правилам, иной раз устаревшим, порой вызывало в юном Эйо чувство сродни зубной боли. А еще это напоминало бабушкины времена, а это не радовало тем более, страх перед ней, отпечатанный на подкорке, все еще был жив в молодом Сове. Вот уж с кем ему точно не хотелось бы встречаться в Море душ.
Лахеса, – покачал головой Нуад, заметив в руках Фламинго планшет с раскрытыми вкладками, но, покосившись на Алмиза, исправился. – Мой лорд, я забрал Вас из Сопориса в надежде, что здесь Вы позволите себе отдых. Но пока я вижу, что Вы все так же продолжаете себя изматывать, - он мягко забрал планшет из рук лорда, подойдя ближе. – Не спеши, восстановление твоего организма все еще продолжается.
Темы погибшего клана и этого постоянного траура по ним заставляла уже ворочаться самые темные чувства в младшем Эйо. Ревновать к ушедшим было непозволительно с его стороны, но Арреку так хотелось вновь увидеть ту гордую и красивую птицу, которая предстала перед ним во сне, на том приеме. О, чего ему стоило сдерживать себя в порыве просто выкинуть все эти темные тряпки лорда Аабо, встряхнуть его и напомнить, что второй шанс надо прожить, а не потонуть в скорби... но разве он имел на это право?
Скоро прибудет мой брат. Ты присоединишься к нам? – легкое касание кончиков пальцев к плечу Лахесы, это все, ему позволенное.

+5

6

Служа в поместье кого-то из Детей Лунной Ночи, дóлжно привыкнуть к тому, насколько бесшумно любой из них может очутиться рядом, что бы ни находилось под подошвами его обуви – пушистый ворс алисанских ковров, навощеный паркет или мраморная мозаика, палая листва, весенняя мурава или плитка садовой дорожки. Однако привыкнуть к такому человеку все-таки сложно, и если бы поза управляющего была менее устойчивой, он бы, наверное, вздрогнул. Но, к огорчению младшего Эйо, господин Алмиз в это момент прочно стоял на ногах, и на вкрадчивый шепот в самое ухо лишь чуть повернул голову, выражая внимание к собеседнику за своим плечом – странное расположение для «поговорить», но опять же, хозяин – барин. Нельзя сказать, будто на лице Тэля не дрогнул ни один мускул – дрогнул, и далеко не один, потому что красивая темная бровь приподнялась слегка, мно-о-ого чего выражая, перед тем, как он ответил столь же мягко и почтительно:
Могу заверить Вас, милорд, что в адрес лорда Аабо я тоже весьма укоризненно помолчал, – эконом взглянул на вызвавшего немилость Аррека – подтвердите, дескать, господин хороший, укорял я Вас так, что мало не показалось. – Смею к тому же заметить, милорд, что это и все, позволенное мне правилами, по отношению к гостю. К тому же Вы не уточнили, что рекомендации лечащего врача следует исполнять и принудительно, даже против воли милорда Лахесы.
Тэль был искренне огорчен тем, что не понимал в этот момент: как милорд представляет себе соблюдение больничного режима в сугубо домашних условиях, да еще с высшим лордом, который, если именно такое содержание ему не понравится, в бараний рог «исполнителей рекомендаций» согнет, будь он хоть трижды слаб и нездоров. Нет, они бы, конечно, даже постарались, вышколенная прислуга на что только не способна, он сам и девочки обеспечили бы и такой уход, но ведь распоряжений об этом не поступало!
Эконом сделал несколько шагов, одновременно изящно разворачиваясь к лордам – леди Нанна настояла, чтобы в юности с ним занимался учитель танцев – не позорить же знатный род неуклюжим слугой, на которого смотреть тягостно. Столь же обыденно-импозантно управляющий поклонился, доложил хозяину, дождавшись паузы в разговоре господ:
Мой лорд, Пригорье совершенно готово к визиту указанных Вами лиц. Гостевые комнаты в Старом и Рассветном Домах прибраны и проветрены, в первом этаже, как Вы велели, – нет, Тэль ничему не удивлялся, каких только странных привычек гостей он не перевидал за эти годы. – Обоим домашним искинам переданы подробные инструкции, буривуха я сам перенес в спальню, предназначенную для милорда Ольгрейна, – управляющий позволил себе слабую, но приятную улыбку: – и, кажется, Момóн доволен новым местом обитания. – Ну еще бы, после-то парочки эклеров госпожи Коко он и в хлеву зажил бы припеваючи. – Новое меню согласовано с кухаркою, охрана получила все указания. Будут еще какие-нибудь пожелания, мои лорды?
[NIC]Тель Алмиз[/NIC]
[STA]Управляющий имением Пригорье[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/3FbTE.jpg[/AVA]

Отредактировано НПЦ (31-05-2018 17:12:10)

+4

7

Лорд Аабо, по-прежнему казавшийся погруженным в созерцание голограмм, тем не менее, внимательно прислушивался к господину управляющему – не только к словам, но и к малейшим изменением в тембре голоса, к дыханию и к той ряби эмоций и отголосков мыслей, что скользила по поверхности сознания Алмиза. Влезать в разум преданного семье Эйо человека он не хотел, – хотя бы из уважения и благодарности к хозяину Пригорья. И странно было ощущать в чужих мыслях это... сочувствие? Непривычно осознавать, что никто не слетается стервятниками на чужое горе, ожидая его слабости, которой можно будет воспользоваться, никто не наблюдает с отстраненным холодным азартом за чужой трагедией, как за любопытным зрелищем, которым можно разве что пощекотать нервы, прекрасно зная, что тебя оно, скорее всего, обойдет. Всего того, чего было с избытком тогда, пятьсот лет назад.
«Да и верно, хватит об этом. Не полгода ведь – полтысячи лет. Должно же было что-то измениться в мире. В законах. В нравах».
Да, милорд. Лорд Эйо просил передать, что вернется сегодня и не один, а вместе со старшим братом и тетушкой.
А вот тут Фламинго уже окончательно оторвался от планшета. Траур трауром, но надо было заново выходить в большой мир, обзаводиться связями, и тут любое знакомство могло оказаться полезным, и упускать такую возможность было бы глупо.
В таком случае, и мне стоит подготовиться к этой встрече, – ответил Лахеса, собрался было отдать распоряжения насчет костюма... и тут сообразил, что совсем упустил из внимания как вопрос одежды, так и произошедших за эти пятьсот лет изменений в этикете в целом. Фламинго понятия не имел, что стоит надеть, чтобы не выглядеть в глазах предстоящих собеседников нелепо старомодным – вовсе не это впечатление он собирался произвести.
Положусь на Ваш вкус, Алмиз, – подберите мне что-нибудь подобающее случаю.
«Только бы что-нибудь ярко-розовое не подобрал», – закралось на секунду нелепое предположение, но хватило одного внимательного взгляда на изящный костюм управляющего, безупречные складки жабо и серебряную булавку с агатом, чтобы отмести сомнения в тонком вкусе и отнюдь не шаблонном подходе господина Алмиза к вопросам внешнего вида.

Аррек возник за спиной управляющего почти внезапно, Лахеса даже готов был поставить свой планшет на то, что Алмиз сейчас слегка подпрыгнет от испуга, но... порадовался, что не поставил. А впрочем, без разницы – лорд Эйо все равно быстро и заботливо лишил этого девайса. Придется потом возвращать назад всеми правдами и неправдами, поскольку, несмотря на все укоры и увещевания, прекращать свои поиски лорд Аабо не собирался. Разве что пойти на компромисс и уменьшить отведенное на них время.
Прошу, не корите господина управляющего, лорд Эйо, он исполняет свои обязанности относительно заботы о моем здоровье сколь деликатно, столь и настойчиво.
В голосе лорда Аабо сквозила легкая, добродушная ирония, благо вся эта разыгрывающаяся рядом сценка – словесный танец между слугой и его молодым лордом – была так же легка с виду и даже забавна, но душу Лахесы бередило то, что исходило сейчас от Аррека, то, чего управляющий знать и ощущать не мог. Проклятье, сколько раз он умудрялся сомневаться в том, что было очевидно! Желать, но не подпускать к себе, объясняя это то взрощенным в себе недоверием, то странностью всей этой истории, начавшейся где-то за гранью реальности, в зыбкой ткани снов, то скорбью по погибшему клану... Этот простой и невероятный факт, что все происходящее с ним небезразлично кому-то – вне каких-либо социальных игр, помимо личных и клановых выгод и расчетов.
Прости... – то, что протянулось вторым слоем, глубже внешней беседы.
Исправлю эту оплошность, мой лорд и доктор, и впредь буду проявлять умеренность в своих делах. И... просто рад Вашему возвращению.
...скучал по тебе.
И ничего не выдает этих двойных посланий, разве что, поднявшись с кресла навстречу лорду Эйо, Фламинго кажется словно выше ростом себя прежнего, плечи развернуты шире и вольнее, а во взгляде появилась не наблюдавшаяся до этого толика тепла. Лахеса останавливается на вполне пристойном для формальной беседы расстоянии, хотя ему сейчас хочется подойти вплотную к Арреку, настолько, чтобы ощутить его дыхание на своем лице. Ему хочется, чтобы это касание не было мимолетным, чтобы Аррек не убирал руку с его плеча. Но пока, в присутствии управляющего, он избегает даже слишком пристального взгляда глаза в глаза. Слуги зачастую гораздо внимательнее, чем этого хотелось бы их господам, даже при условии, что они не способны читать мысли и эмоции также легко, как высшие дуэнде. И он окутывает лорда-Сову иллюзией, легкой и ненавязчивой, которую тот волен легко оборвать в любой момент, и в которой есть тот самый запах цветов, принесенных в его палату и запах трав из выкуренной трубки, как знак, что ничего из произошедшего тогда не забыто и не потеряло значение. И теплое прикосновение ко лбу, откидывающее прядь волос, к щеке и уголку губ.
Да, мой лорд, с радостью присоединюсь. Пора уже, что называется, «выбираться из скорлупы», – добродушно усмехается Аабо, потом слушает отчет управляющего. И все вроде так гладко и умиротворенно, и единственное, что цепляется за разум легким беспокойством – «буривух». Функция этих птиц известна Лахесе на собственном опыте, и потому слегка настораживает, но мало ли... Возможно, это местный жест гостеприимства или личная причуда пока неведомого лорда Эйо-старшего.

Отредактировано Лахеса Мортимер Аабо (30-06-2018 23:38:05)

+5

8

Сколько ни упрямься, а пришлось признать – вряд ли он долетел бы сам-один сейчас, Аррек был прав, слишком далеко, слишком тяжело. Хотя действительно два с лишним века вообще без полетов не наверстаешь за семь месяцев, даже если не есть, не спать, не жить, а только летать, не стоит себя обманывать – не столько в отвычке дело, сколько... вообще не в ней. Но Ольгрейн перестал уязвляться этим как-то подозрительно быстро – смирился со своей слабостью, что ли?.. – и это тоже не особо обнадеживало. Вел бы воздушное суденышко сам – не так наваливалось бы волнение, от него-то положение праздного пассажира отвлекало куда меньше, совиный лорд совершенно не мог ни на чем сосредоточиться, мысли рассыпались неотмеренными горстями разнокалиберного цветного бисера. Одна задержалась на миг, на удивление не колючая и не горькая: даже долететь самому и загнуться от этого было бы не страшно, не грустно, не жаль… это ощущалось как нечто правильное, если б сталось именно так. Но происходило иное…
Полет длился, а Оли с того самого момента, как убралось шасси, медленно и неоспоримо пропитывался радостью. Это не было тем ликованием, что бурлило в душе, когда улетали с Амадора, второго консорта леди Аноис Амат переполнял не тот сумасшедший восторг, от которого хотелось кричать в голос, нет. Эта радость была тихой и омывающей, сияющей, словно медово-золотистая пыльца. Так же молча крепла благодарность к нанятому пилоту из Чаек – он не трепался по обыкновению всех таксистов (независимо от того, какого рода «кобылу» они водят и на какой тяге), не пытался развлечь пассажира или что-то у него выведать. При подлете к Мглистым горам этому раздолбаистому на вид, но приятно сдержанному на деле усатому мужику средних лет даже говорить ничего не понадобилось – дело свое он знал туго: глайдер пошел на снижение как раз с той точки и в тот ювелирно выбранный миг, чтобы нужный распадок раскрылся с самого выгодного ракурса, во всей своей живописности. Просто дух захватило от потаённой прелести лепившегося к горам старинного поместья. У самого пилота захватило, судя по тихо выдохнутому «Пре-е-едки», а уж про бывшего лорда Эйо и говорить нечего.
Ничего он не забыл за двести тридцать лет, ни-че-го. Оттенок солнечного света, в этот послеполуденный час золотивший противоположные лесистые склоны родной до самой что ни на есть реальной боли в сердце теснины, пену строптивой реки, седые пряди водопадов, крыши и стены башни и домов, оказался тем самым, что вставал перед глазами чуть ли не каждую ночь.

http://sg.uploads.ru/qOJoL.jpg

Предки, эта красота была почти невыносимой!.. Кажется, Оли даже не удержал щитов от ее проникающего удара, иначе с чего бы Чайка посадил кораблик перед мостом, как ему и хотелось, а не на взлетке уже внутри основной части Пригорья, где их уже наверняка ждали?..
Удачи, мой лорд. – Это была третья, после «Устроились, готовы?» и «Вам удобно?» фраза пилота за все путешествие.
Спасибо, – успевший отстегнуть силовые ремни безопасности и поднявшийся из кресла Лейт ответил рассеянно, бездумно, на автомате, но тут же собрал внимание, и, на миг обернувшись в дверном проеме, добавил серьезно и тепло: – Спасибо, мой лорд. И я Вам желаю… всегда возвращаться домой.
Под удивленное на этот раз молчание Оли ступил вниз, как мог собранно, следя за тем, чтобы не споткнуться на коротеньком трапе и не омрачить физической неловкостью первые шаги по земле, которая ждала его так долго. Неловкость поведенческую наверняка искупила более чем щедрая плата за подвоз, он отдал ее еще до взлета, сделав Чайке выручку за день… а то и за три. Все видимое плыло в золотисто-радужном мареве – то ли правда слишком яркого света, то ли слипающихся от влаги ресниц. Ком в горле никак не глотался. Лучше, должно быть, пока смотреть на плитку, вымостившую посадочную площадку и, собственно, мост – новую, матово-серую, с еле заметным розоватым отсветом. Как всегда, падающая в ущелье вода заглушала шаги по мосту, в аккурат на его середине ветер от взлетающего глайдера толкнул в спину упруго и ласково, вернулся, отразившись от мощных опор Оплота, пахнýл в лицо ароматом цветущего вереска и терпкостью молодой еще листвы. Сладость и горечь – легкие, растворенные в пьянящей свежести…

http://sd.uploads.ru/hMFRD.jpg

Проморгался совиный лорд не у кустов возле входа в надвратную башенку, не на галерее даже, а лишь на площади уже, как раз вовремя: явно посланный встречать черноволосый мужчина был одет так, что показалось, будто всех этих лет не было. Наваждение какое-то… – Оли еще раз ошарашенно мигнул.
Алмиз?.. – неуверенно спросил он в ответ на искренне радушное «Добро пожаловать в Пригорье, милорд».
Тэль Алмиз, милорд, – щеголь в черно-серебристом камзоле повел рукой, на вход в аллею, собранный в крупные оборки опаловый шелк манжета колыхнулся и снова накрыл изящную кисть. – Вас ждут, я провожу Вас. Или Вам угодно сперва освежиться? Могу показать Вам Ваши комнаты.
Мои комнаты… – бывший лорд Эйо задумчиво усмехнулся – теперь он здесь всего лишь гость, пусть какой угодно желанный. Это закономерно, но почему-то кольнуло печалью. – После, это после. Если ждут, надо пойти к ожидающим, идемте… Тэль.
Пятна света и тени в аллее, одуряющий запах цветущего сада, стекающие с ветвей лиловые и белые кисти глициний, должно быть, тех самых, над которыми в ранней юности Оли столько хлопотала бабушка, с фамильной настырностью выписывающая из питомника ежеосенне чахнущие на севере южные деревья… все это было нереально, как в счастливом сне. И даже увидев мужскую фигуру в легком кресле у фонтана, Ольгрейн не проснулся. Аррека здесь не было, странно. Но и с незнакомцем все же необходимо поздороваться.
Доброго дня, мой лорд, – Ольгрейн щурился, кивнув эконому и выходя мимо него на площадку, хотя свет здесь уже не слепил.

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (29-06-2018 00:27:16)

+6

9

Старший лорд Эйо, вынырнувший из-под тенистого полога аллеи в сопровождении Алмиза, принес с собой странное ощущение двойственности. Он был словно плоть от плоти этого места, но ступал по земле Пригорья не так, как ступал бы ее хозяин. Не так, как ходил по ней Аррек или даже управляющий. Впрочем, это можно было списать на долгое отсутствие лорда в своем имении. Как понял Лахеса, нынешнее поколение слуг и вовсе не видело его в глаза. Как и он сам, фактически ничего не знавший о лорде Ольгрейне, кроме его имени. Аррек по какой-то причине не любил распространяться о своей родне. К тому же сейчас он, как назло, куда-то запропастился, и, похоже, честь приветствовать лорда Эйо-Старшего выпадет Фламинго.
Лорд Аабо поднялся с кресла с грацией расправляющей крылья птицы и даже успел сделать пару шагов навстречу гостю. Последовал почтительный полупоклон.
Доброго дня и Вам. Лахеса Мортимер Аабо из клана Фламинго к Вашим услугам, мой лорд. Рад нашей встрече.
Выдержав небольшую паузу, в течение которой оба лорда обменялись взглядами, Лахеса снова заговорил.
Я не ошибусь, если позволю себе предположить, что вижу перед собой лорда Ольгрейна Лейта Эйо?
Фламинго прислушался к тому пространству, что неизбежно возникает между двумя беседующими, тактично не касаясь щитов лорда, улавливая лишь то, что просочится из-под них само. Как знать, нуждался ли сейчас лорд-Сова, наверняка накрытый волной нахлынувших воспоминаний в собеседнике, но этикет требовал продолжения беседы, ненавязчивого, как журчащая вода фонтана, и неспешного, как размеренная прогулка под майским солнцем. Пока, наконец, все, кто должен, не будут в сборе.
Надеюсь, дорога сюда была не слишком утомительной?
И Фламинго развернулся вполоборота и сделал шаг в сторону фонтана, вовлекая собеседника в неспешный ритм прогулки и разговора.

костюм

https://pp.userapi.com/c824604/v824604900/14e9f5/krKF8Q8aFAs.jpg

Отредактировано Лахеса Мортимер Аабо (30-06-2018 02:02:18)

+4

10

Честное слово, несколько секунд находясь между управляющим поместьем (Алмиз же – фамильная должность, стало быть) и неизвестным покуда гостем, Оли почувствовал себя бедным родственником-замарашкой. По сравнению с такими изящными и разодетыми господами его простой не по-дуэндийски летний наряд в стиле «жарко же, и долететь только» казался не просто скромным, но именно бедным. Что же… пришлось искупать простоту дорожного платья изысканностью манер – Лейт полуобернулся, чтобы величавым, но любезным кивком отпустить слугу заниматься хозяйскими делами, коих, очевидно же, так много, что они и хозяина-то самого от дорогих гостей отвлекают. Полупоклон грациозно вспорхнувшему с белого сиденья лорду Оли вернул в зеркальном отражении – ровнехонько той же глубины.
Повисшая после представления этикетная пауза оказалась удивительно кстати – прозвучавшими именем и принадлежностью к клану урожденный Эйо был несколько ошарашен, но слишком откровенно показывать это этикет и не позволял. Говоря по правде, полагалось бы вообще не выказывать недоумения, однако… Главной фишкой Детей Лунной Ночи всегда была странность, и будет ею всегда, главным козырем и защитой. Они, эти совоокие, и сами-то порой от себя не ожидают того, что делают – все происходит по наитию, интуитивно, но потом оказывается самым верным, оптимальным.   
Фламинго?.. – и от удивления этот крупный Сова не вытаращил глаза, как вообще-то полагалось по всем канонам невербального общения, а напротив, сильнее прищурился. – Но Фламинго же вымерли давно и полностью, еще до войны задолго. – Чем еще хорош прищур – он скрывает подозрительность и недоверие во взгляде, а щуриться на солнечной площадке так естественно… особенно Сове. – Этот щеголь в сером пошутил, разыгрывает меня или издевается? Или это проверка на вшивость, тест на разумность и знание деталей жизни Сетха? Но зачем?.. И ведь, главное, действительно напоминает Закатных Птиц, я по манере двигаться его за Журавля принял... – вспыхивающие в уме вопросы и предположения не помешали Оли улыбаться – разумеется, не менее чарующе в своей якобы смущенной манере:   
Айе, мой лорд, Вы не ошибетесь, меня зовут именно так, и я польщен возможностью увидеть и выслушать представителя клана столь легендарного.
Я адекватен и не оторван от сетхианских реалий, – вот что на самом деле означала эта фраза Ольгрейна. Он, проходя мимо незнакомого, нового уличного кресла, почти с нежностью погладил псевдокожу и дерево верхнего торца спинки, продолжая соображать, зачем, а значит, кому нужно это испытание его рассудка и терпения: не устроил ли этот тест Аррек? А за Арреком всегда стоит Фло, за Фло – тетушка Фило, и значит – интересы клана. Что ж… их отвергать нельзя.
Моя дорога домой оказалась очень долгой, – Лейт улыбнулся снова, оглядывая большой желтый зонт, неглубокий бассейн с фонтанчиком, каменный бордюр, деревья, – но я счастлив, что наконец добрался сюда, – улыбка стала по-настоящему сияющей. – Здесь… мало что меняется.

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (01-07-2018 16:41:51)

+3

11

...и я польщен возможностью увидеть и выслушать представителя клана столь легендарного.
Лахеса слегка кивнул, поглядывая на своего собеседника с учтивым вниманием. Только губы едва заметно вздрогнули и сжались. Помнить о том, чем именно клан Фламинго, сейчас, пятьсот лет спустя, был обязан своей легендарности... это до сих пор болезненно цепляло. Однако эмоции были надежно скрыты за щитами, и от Фламинго исходил лишь эмпатический фон вежливой доброжелательности.
«Интересно, сколько предположений уже успел построить в уме лорд Ольгрейн? И каких? Или это действительно всего лишь солнце? Клановая неприязнь к яркому свету?»
И следуя неожиданно возникшей идее, лорд Аабо неспешно обходил площадку, на которой встретил лорда Сову, чтобы снова нырнуть вместе со спутником в аллею глициний и лишить того возможности щуриться от солнца.
Очень долгой… – эхом повторил он за собеседником, прикидывая, откуда путь на глайдере действительно мог подпадать под понятие «долгий». – Должно быть, с юга? С побережья Анну? Жду – не дождусь, когда смогу снова увидеть южные земли, – сообщил он, доверительно улыбнувшись, хотя правдой это было только наполовину – Фламинго и ждал, и одновременно боялся увидеть воочию, а не на голограммах, во что теперь превратились домен и многочисленные клановые виллы. – А пока я, волей лорда Аррека, являюсь гостем этого прекрасного места, мне о них напоминают только эти деревья, – кивнул он на пышно цветущие кроны глициний.
«Лучше сразу внести ясность, чем сообщить все то же самое, уступая его инициативе. Так или иначе, он все равно бы поинтересовался – не у меня, так у Аррека».
Лорд Аабо искоса взглянул на Сову, наблюдая, какую реакцию породят его слова.
Все меняется, – Лахеса тихо выдохнул, опустив взгляд к садовой дорожке, словно внезапно заинтересовавшись мысками туфель – своих и собеседника. – Тем ценнее иметь место, которое осталось неизменным еще со времен детства. Где можно забыть о бремени прожитых лет хотя бы временно. Отдаю должное Вашему управляющему и всем, кто заботился о Пригорье, пока Вас здесь не было. И теряюсь в догадках, сколько времени могло пройти с тех пор.

+2

12

У хорошего брака есть ряд незыблемых правил. Иногда тебе стоит быть как можно ближе, а иногда – как можно дальше. Даже если твое ментальное здоровье почти не подвергается сомнению и только изредка беременная супруга косится на чуть съезжающую маску совершенного благополучия. Не будешь же ты волновать ее дорогой ценой последствий всех развлечений как с вызволением Совы, так с отравлением… Да и несколькими еще неприятными факторами. Не сейчас.
В отличии от Ольгрейна, Фиах ничего не скрывал от супруги, и потому в его теплом, нежном «Я прогуляюсь вместе с Совой. Проверю, как доберется» звучала отраженная внутри усталость. Несказанное «Мне нужно немного побыть наедине со своими снами», прикрытое не только разыгранным желанием познакомится с семьей Ольгрейна, но и искренним волнением за второго консорта.
Тот, со всей своей чудесатостью, мог не заметить каких-нибудь нелепых неприятностей.
Договоренности с Совами – не сложно. Это не Вороний клан, который теперь Змей на порог к себе не пустит, а его лично – на расстояние прямого выстрела. Это совсем другое дело.
Одинокий полет – Фиах хорошо справлялся с транспортом и не нуждался в сопровождении. Ему было нужно лишь одно от этого – безграничное небо, облака, которым наплевать, если у тебя кривится улыбка. Если, отвечая на сообщение ученику, ты отчаянно закатываешь глаза. Если, вглядываясь в лес, сожалеешь, что с такой высоты не разглядеть бег большого волка, даже если он есть где-то там. Если ты смотришь на такие привычные атрибуты клана Змеи с легким оттенком ощущения ошейника. Не в Аноис дело – в ее семье. Чем лучше Фиах адаптировался к их правилам и привычкам, тем чаще хотелось заживо снять с себя кожу. Но только в такие моменты – открытости самому себе. А потом проходило. И сейчас пройдет.
Не скажешь же супруге, что тебе все чаще снится война. Что Кина гуляет по твоим снам, как никогда того не бывало?
Упасите предки от знакомства новой Матери Клана Воронов и Супруги – точно же перьев не соберут потом. Ни он. Ни Игнис. Ни Ольгрейн, попавший под раздачу по признаку второго супруга.
Совиное пристанище. Место совсем иное, чем ровные и резкие змеиные поселения и чем маленькое, сжатое до единственной деревни, воронье. Как и всякое «исконно-чье-то» - несущее отпечаток своих хозяев.
Ворон едва ли спешил. Напротив. Вступив на твердую землю, первым же движением он обернулся прочь – к воздуху, просторам. Некуда было спешить. Не черный он, чтобы проверять нужное и сразу возвращаться домой. И дать время обратить внимание на собственное присутствие и принять все те меры, которые сочтут нужными – от вежливой встречи, до «ищи дорогу сам, Ворон». Не столь и важно, в конце концов.

Красиво и нет – совсем чужое. И все же возвращающее к воспоминаниям о доме.
…юношеский смех совсем не такой, как у взрослых. Высокие ступени обители Воронов уносят быстрые мальчишечьи ноги вдаль. Вдаль от земли. Вдаль от ворот. Вдаль от бытовых вещей туда, где на раскинувшейся плоскости ютятся немногие дома. Где все знакомо до дрожи в коленях.
На последних ступенях мальчишка запинается – ему не хватает дыханья. Второй, совсем такой же, ловит брата за плечи прежде, чем тот полетит вних.
– Финне, глупый, ты же так разобьешься, – смеется голос над ухом. – И что тебе Большой Волк скажет на это?
– Что я… – мальчик улыбается, падая на ближайшую ступеньку на колени, – должен пробежаться так еще три раза, если хочу сегодня обедать….
И они смеются. И в смехе утопают шаги. Шаги тяжелые и мягкие одновременно. Черных сапог, что рисуются перед глазами. Веселого волчьего «Птички», звучащего над головами. Того, как он подхватывает Вороний Выводок, чтобы поднять наверх.
– Ну и как вы будете защищаться, скажите мне на милость? А если нападут?...
А если.

Если.
Тот, кто теперь носит не свое имя, опускает голову, отправляя далеко-далеко эти мысли.
Он уже не ребенок. Он уже знает, что делать, если нападут – пальцы сами проверяют кнут на поясе. И убирает руки от оружия – пусть и дальше кажется «чисто символическим».
Ворон разворачивается и прикидывает направление. Время для одиночество ушло.

+3

13

Вслед за собеседником обогнуть, плавно, действительно, как в фигуре танца, мини-прудик с рассыпчато-веселой струйкой из фонтанного вазона, столик и кресла под огромным лимонно-желтым зонтом, нырнуть под кружевной нежно-зеленый полог крон с пышными кистями-фестонами, в благодатную тень, неосознанно даже подстраиваясь под ритм чужих шагов, настроения, дыхания, подхватывая интонации собеседника – все это так естественно для белого. Конечно, без очередной социальной пляски – из категории «любезно знакомимся с ранее приглашенным гостем» не обошлось бы никак, Ольгрейн на такое везение и не рассчитывал даже в глубине души. И никому не интересно – есть у Совы силы непринужденно скользить в этом менуэте, или нет. Обязательная программа в бессчетном этикетном турнире на то и обязательная, что должна быть выполнена безусловно и желательно безукоризненно, без помарок и упущений, полным перечнем элементов – шагов, разворотов, поклонов глубоких и помельче, ужимок и прыжков. О, второй консорт леди Аноис Амат тоже должен быть безупречен, чего бы это ни стоило, во что бы то ни стало.     
Мой загар похож на южный, мой лорд? – Лейт по-мальчишески сморщил короткий прямой нос, рассмеявшись легко и беззаботно, как положено беспечному отдыхающему. – Вот что значит жара в неурочные сроки!
Он расслабил плечи и походку, сунул руки в карманы брюк – не скованный традициями крой его костюма и поведение позволял сделать более свободным, удивляя, наверное, визави… да, именно визави, потому что круглые, светло-карие изжелта, совиные глаза уставились на лорда Аабо (неужели и в самом деле Фламинго?..) в упор:
Вполне разделяю Ваше нетерпение и восхищение, южные широты Большого Материка – места волшебные, – и тон совершенно курортный, тон приятной, прогулочной беседы ни о чем. – Побывать там радостно само по себе, не могу с Вами не согласиться.
Прогулка, это всего лишь прогулка, не так ли?.. В тени деревьев свет не так режет зрение и виски, проще… не напрячься, но внутренне сосредоточиться, чтобы сказать все необходимое, не выдавая ни крупицы лишнего, сколько-нибудь не только личного, того, что не каждый на Сетхе знает давным-давно, что уже даже источником сплетен не служит – навязло в зубах у светских хищников.
Най, мой лорд, я прилетел сейчас не с юга, с востока, отдыхал там возле Афолаби, – скрывать это уже не имеет смысла, как и возвращаться туда, в запущенное именьице-башню за эти часы, наверное, успел въехать новый жилец. – Горы Мсана, знаете ли, изрядно напоминают наши Мглистые. Но эти, родные-то, конечно, милее мне. – Еще один смущенно-теплый взгляд, так искренне ищущий понимания, и в этом – ни грана лжи. – Я рад, что Аррек достойно содержит родное гнездо все эти годы… века. Представляю, как это нелегко, он честно заслужил право владения Пригорьем.
Оли кивнул будто подтверждая собственное мнение, тоже опустил скромно ресницы, и позволил себе незаметно выдохнуть: все необходимые надстрочные знаки расставлены, вся схема прав и положений в семейной иерархии прорисована беглыми, но точными штрихами: «Имение не мое и уже не будет моим, я такой же гость, как Вы».
Алмизы всегда служили верно. уверен, что и господин… Тэль не стал исключением. Его прадеда я учил стрелять из лука в юности, подумать только, – Ольгрейн с задумчивой улыбкой качнул головой, отвел от лица очередную длинную кисть темно-розовых цветов. – А эти глицинии… они так мучительно прирастали в здешние вёсны, помню. Бабушка исхлопоталась над ними. – Желтизна глаз Совы, ласкающих парковую арку, теперь тоже теплая, солнечная. – Не знаете, мой лорд, в каком из домов нас решили устроить? Аррек, наверное, забегался, или тетю встречает, не хочется его отрывать…

+4

14

Лахеса улыбнулся и покачал головой – надо было быть внимательнее к деталям. Действительно, на юге вот уж несколько месяцев должна стоять такая жара, что Сова обзавелся бы до неприличия густым загаром за гораздо меньший срок, чем сотня лет.
Ах, я-то понадеялся на расхожий стереотип о том, что Дети Ночи загореть могут разве что под Луной, даже пребывая на жарком юге, – рассмеялся Фламинго, поддерживая шутливый тон беседы. – А ночи там и правда чарующие. Небо темнее, чем по ночам здесь, и настолько глубокое... Если долго смотреть, запрокинув голову, и за ближайшими яркими звездами находить сотни менее ярких, а за ними еще сотни едва заметных, и дальше... Начинает казаться, что падаешь в это небо, не отрываясь от земли, – смех истаял и теперь лорд Аабо смотрел куда-то вдаль и одновременно вглубь себя, как бывает у погруженных в свои воспоминания. – А волны выносят на песок целые созвездия маленьких голубоватых огоньков. Кромки набегающих волн словно горят, а потом откатываются в море, теряя на берегу искры. Настоящее чудо... если не рассуждать в этот момент про биолюминесценцию. Мы с дедом частенько так гуляли по ночному берегу.
Фламинго легко вздохнул и вернулся взглядом к собеседнику.
Он тоже был из клана Сов.
«И даже у нас с Вами, если подумать, найдется что-то общее, мой лорд. Так-то».
Неспешная беседа приобретала все более лиричный и даже, казалось бы, теплый и не лишенный взаимной симпатии оттенок. А впрочем, так неизбежно будет казаться, когда завязываешь разговор с представителем Белого крыла. Лахеса, хоть и не спрашивал, а все более и более уверялся, что лорд Ольгрейн был именно Белым – столь мягкое и, да что там, практически искреннее и умиротворяющее впечатление он умел произвести. А как оно порой может быть обманчиво, – о-о-о! – кому, как не другому Белому это знать. И какой удивительный контраст при всем сходстве он составлял своему мрачноватому и истинно откровенному, отбросившему щиты, Черному брату.
Действительно, странно, что лорда Аррека до сих пор нет. Досадно будет, если его отозвали по службе, такое вполне может случиться в любой момент.
Беспокоить Аррека вызовом по коммуникатору Лахеса не решился – при действительно острой ситуации в Сопорисе ему будет сильно не до них, в противном же случае он свяжется и даст указания сам.
Да, я помню, Алмиз говорил о Рассветном доме. Если не возражаете, можем до него и пройти, коль скоро общая встреча немного откладывается.
«И все же, мой лорд, если отбросить всю эту лирику, где Вас носило эти... больше сотни лет? Не верится мне в такой затянувшийся отдых. Даже если допустить, что на Афолаби...»
Та простота и безмятежность, с которой Лейт намекал на отсутствие имущественных претензий, вкупе с общим сбором этой маленькой совиной семьи, который должен был состояться сегодня, порождала множество предположений. Не стал ли Фламинго свидетелем какой-то внутрисемейной игры? Не является ли это спокойствие и смирение лишь маской, под которой лорд Эйо готовит удар? А может быть, все проще – он женится, либо недавно женился, либо только собирается это сделать? Предки, женитьбой в другой клан вполне можно было объяснить и его столетнее отсутствие в Пригорье, если бы не одно но – он отозвался на «Эйо» и, даже не вздрогнув, подтвердил, что это его имя. Будь он женатым сто лет, его непосредственная реакция была бы другой. Значит, остаются внутрисемейные игры. И буривух.
Афолаби... – задумчиво проговорил лорд Аабо, разглядывая кисти глициний. –  Спорные земли, много раз переходившие то в руки Тигров, то к клану Медведей. Тоже, в своем роде, легендарное место. Ущелье Эрлен считают древним местом обитания Дэлэнте Сагайан Джеро, лэри клана Тигров. О ней в восточных землях сложили немало вайат, совершенно противоречивых, в зависимости от того, в каком клане их пели. Тигры до сих пор называют ее Андамой – Могущественной, а Медведи – Д'хабари, Матерью Кошмаров, Госпожой д'хабов. Духов, вызывающих ужас и доводящих до безумия. В те времена, когда о клановой особенности Тигров знали только... хм, как любопытно. У нас еще один гость?
Впереди, за засвеченной аркой аллеи, под ярким солнцем, маячила еще одна мужская фигура, притом незнакомая.
А ведь мы никого, кроме Вас и Вашей почтенной тетушки, больше не ждали.
Легкая расслабленность моментально растаяла, Аабо чуть приподнял руку с браслетом-коммуникатором, думая, не вызвать ли Алмиза. Однако, если этот дуэнде сейчас стоял на земле Пригорья, о его визите была в курсе, как минимум, охрана поместья, а вероятно, и сам управляющий, а значит, демонстрировать тревогу и недоверие, по крайней мере, в данный момент, было бы неуместно.

Отредактировано Лахеса Мортимер Аабо (17-07-2018 15:51:32)

+6

15

Ренэ бежал, летел, порхал, взмывал над лестницей: никто ведь не увидит, не узнает, так что зачем держать в узде такой порыв? Он редкий, крайне редкий за последний – год? А может, больше? Слишком сложно. Отслеживать свои порывы – благое дело, но конспектировать по дням своё душевное здоровье – так раньше времени с ума сойдёшь. А время в Сопорисе беспощадно ко всем, в том числе и к совиным Хранителям: не сегодня, так завтра станешь в ряд со своими пациентами, и без того с причудами Сова.
Но в этот день, конкретно вот сейчас предаваться печали не хотелось, да и не моглось: на плечах не лежал хоть подъемным, но значительно весящим грузом целый мир, целый Сетх, целый Омут, и только его отголоски отдавались привычным шумом где-то возле затылка и пульса, стучащего в шею. Ренэ взлетал по ступеням с улыбкой, той самой улыбкой дуэнде, за которой не видно лица; что внутри – не покажет, но благостно светит чужим – то есть всем. Ну, почти что всем. Где-то здесь бродит наставник... И ему – вот как только найдёт – он расскажет подробно о том, какой Трайг замечательный, как легко и прелестно бегают его пальцы по микросхемам и какую чудную вещицу соорудили на досуге они на пару! Немножко логики, чуть-чуть умелых рук и очень, очень мудрый Сов, способный так вот р-раз – и выдать идею об усилителе телепатии! Вернее, о ретрансляторе. Или нет... Да какая ему разница, как эта штука работает и называется, важен сам факт, да ещё и кружком больничной самодеятельности прихвастнуть заодно: гляди-ка, наставник, как я хорошо прижился, со мной работают! Меня уважают и ценят! Вернее, кх-кхм, на, погляди: сидим чинно с Трайгом в его хламовнике, повсюду детальки, мой мышь упоённо жрёт под кроватью кусок стены, а мы беседуем о патологиях тета-ритма со всеми нужными и ненужными «да, лорд, вы совершенно правы» и «нет, лорд, ни в коем случае», и нам хорошо! Понимаешь, хо-ро-шо! Ты за меня рад?
Конечно, поймёшь. Разумеется, рад, – думал Ренэ, прислушиваясь к голосам за поворотом. – Само собой разумеется, но рассказать-то хочется. Он может пригодиться, этот странный Жираф с его тягой к ручному труду и кругозором десяти учёных. К тому же я им родственник по папеньке... Им с братом, старшим Айсирафу. Споёмся, верно говорю. А дальше уж решим, зачем нам это надо. И нужно буривуха не забыть, просили, а то лорд Эйо уволок куда-то зачем-то казённого... Да кто ж это там, в самом деле? У меня память на голоса хорошая, и вроде бы даже знакомый...
Ренэ не умерил шаг. Так и влетев под сень домов и деревьев, он нарочно тряхнул головой и принялся поспешно приглаживать вихры, как только завернул за угол. Лицо его, всё целиком, от щеки до щеки и от лба и до подбородка, светилось, и только улыбка старательно гнулась так, как подобало случаю.
Приношу глубочайшие извинения за вмеша... – он запнулся и убрал руки от лица за спину трогательно-детским жестом. К сожалению, в лоохи не было карманов, куда можно было бы засунуть руки; для пущей невинности, слегка, но заметно переигрывая, Ренэ пустил почти не фальшивой вины в голос. – За вмешательство, лорды, в вашу беседу. Я буду бесконечно благодарен вам, если вы подскажете, в каком направлении я могу найти лорда Улулу или лорда Эйо...
Близоруко прищурившись, он будто бы только что разглядел, кто перед ним, и лучезарно улыбнулся Фламинго:
О, лорд Аабо! Вы сильно изменились с той поры, когда мы виделись в Сопорисе! Бесконечно рад созерцать процесс вашего... О, простите.  Беседы о здоровье – не лучшая тема, это профессиональное искажение и меня, кажется, лишает манер. А...
Сейчас – сложно, – ёмко измыслил лорд Асио и всем корпусом обернулся ко второму знакомцу. – Но не слишком ли я?.. А, в конце концов...
И вам доброго дня, лорд Ольгрейн Эйо. Я искал не вас, но оттого ничуть не меньше рад, что нашёл. Я – Ренэ Асио, будем знакомы. Насколько я знаю, мы раньше нигде не встречались.
Его речь, дружелюбная и всё ещё слегка смущенная, и расслабившиеся руки, не повисшие плетьми, но принявшиеся теребить лениво и небрежно край лоохи, как теребят свои перья птенцы, в сочетании с разворотом всего тела и взглядом – о, Ренэ научился изображать «взгляд Хранителя и достойного выученика» за эти месяцы! – смотрелись дико. То ли мальчик забыл все правила... то ли уж слишком увлёкся тем, с кем он говорит.
Так вот он какой, лорд Ольгрейн Лейт Эйо, вживую, – подумал Ренэ и с хирургической дотошностью выпилил в памяти каждую его черту. – Наставник смотрит иначе... Он выше, всё верно. Какой интересный тип.

+5

16

А что, собственно, делает тут, в Пригорье, Фламинго – даже если неким чудом этот импозантнейший лорд из белых, и впрямь, Фламинго? – только сейчас эта простенькая и закономерная мысль доплелась до скорбной головушки Ольгрейна, которую то ли напекло, несмотря на парково-глициниевые цветущие сени, то ли затопило непозволительным для взрослого дуэнде волнением – выше всякой ватерлинии, по самую маковку. – То есть понятно, что гостит, братец же про какого-то гостя поминал все, но... по тому, что Лейт успел заметить, это не залетный визитер «на денек, на огонек» – уж больно вольготно, привычно даже, как в знакомом, насиженном месте расположился он в кресле у фонтанчика, да и тропинки в парке не путает – явно они им хожены-перехожены.
Занятно, – Оли, однако, по одной из этих тропинок в аллею и следуя, без труда сохранил на лице в меру заинтересованную и доброжелательную улыбку «тоже гостя», просто гуляющего и приятно беседующего. – Вот так вернешься, что называется, в пенаты, а тут – Фламинго из вымерших, будто бы, да не призраком, только Совам видным, а во плоти, раз и управляющий с ним разговоры ведет… не первый день, похоже, – как ни раскалывалась злосчастная лейтова черепушка, такие тонкие детали он замечал… точнее даже – чуял: иначе говорят при знакомстве дольше недели, иначе смотрят, иначе держатся – и господа, и слуги. – Что ж... раз уж лорд Аррек Нуад Эйо более чем полноправный и признанный хозяин поместья, о чем я только что более чем громогласно распинался, он волен приглашать в свое имение, кого его душенька пожелает, не так ли? А может и не приглашать. Этого вот кавалера в сером, элегантного, как рояль… кхм, вот уж верно, в кустах, пригласил, и кто я такой, чтоб спрашивать, почему? Меня он тоже пригласил – и спасибо, и стоит, пожалуй, засунуть любопытство, сколь угодно обоснованное, в… далеко, в общем, засунуть. Тем более, что… терпение и умение слушать, как говорят не только заповеди белых, но и не бедный уже личный опыт, приносят больше знаний об окружающих, нежели прямое любопытничанье.
Гости дома – это святое, гости хозяина дома – святое в кубе, – фланирующий по садовой дорожке Ольгрейн улыбнулся заметнее, показав ямочки на щеках и понимание шутки, и будто лаская, погладил кончиками пальцев свисающую аж до половины его предплечья узкую и прохладную кисть нежно-лиловых цветов на последнем в этом ряду дереве. – А я что… а я ничего, просто бывший Эйо, перешедший в другой клан… просто Сова, потому что перестать быть Совой невозможно.
О, мой лорд, – легкость тона дается уже не так трудно, – тут ведь как: с одной стороны – расхожие стереотипы на то и стереотипы, что в чем-то верны и часто соответствуют реальности, однако с другой... уж слишком много в них нашей знаменитой межклановой «любви», чтоб им можно было хоть сколько-то доверять. – Эдакое степенное рассуждение в такт прогулочного шага тоже сопровождалось улыбкой, которая на миг ушла из взгляда. Но незачем незнакомцу-всего-лишь-гостю догадываться, куда до конца дней и на тридцать воплощений вперед Лейт будет мысленно посылать красоты южного моря – дневные и особенно ночные. Тем теплее и проникновеннее улыбка, скрасившая нейтральность фразы: – Океан, как и небо, прекрасен в любое время года и дня, воистину, мой лорд, и при любой погоде. – Вот, дивно… и тему можно безболезненно сменить, повезло, спасибо, дорогой белый собрат. – В самом деле? И из какого же рода ваш чтимый дедушка?..
Раз уж сам заговорил об этом, можно и поинтересоваться, так ведь? Хотел бы скрытничать гостенек – не заикнулся бы о дальнем-передальнем, но родстве. Теперь уж его дело, захочет – скажет, назовется, не сочтет нужным – да ради предков, было бы предложено.
Буду рад Вашему обществу, мой лорд, – крыши теремов уже видны сквозь ветви, и от этого сладко и холодно подмирает сердце. И ноги сами несут, не устоять… Аррека-то, в самом деле, ни рядом нет, ни вблизи не наблюдается, значит – продолжаем разговор и чинно прогуливаться до Рассветного дома, кивая благостно рассуждениям о медвежьих углах и связанных с ними легендах. Всё равно пока больше... о!.. – яркий свет слепил, Лейт снова прищурился, глядя туда же, куда посмотрел внезапно оборвавший напевное рассуждение гость.
Ворон?.. – иногда и дуэнде не верят тому, что видят… пожалуй, они-то, мастера иллюзий, чаще, чем кто-либо. – Фиах здесь? Но мы же договаривались, что… – ветка шевельнулась под ветром, качнулась вверх-вниз слепяще-белая, по-сопорисовски, цветочная кисть с руку длиной – и вот уже нет никакой мужской фигуры, будто и не было никогда. Но ведь видели ее вдвоем, значит, не почудилось?..               
Пасет меня все-таки ma êistir, – привычная мысль по-прежнему отдает горечью и виной – такие не дуэндийские чувства. Но поступить нужно правильно для сумеречного лорда – не заметить, раз старший консорт леди Амат желает незамеченным остаться. Они – тот редкий, редчайший на Сетхе случай, когда что-то... все делается ко взаимной пользе, и безопасно потакать чужим желаниям и планам. 
Однако до места, назначенного хозяином новоявленному брату для гостевания, им, похоже, дойти и до вечера не удастся – еще одно чудо… в перьях на шествующих неспешно лордов чуть ли не налетело с разбегу. 
Сов всегда узнают по глазам. И неважно, какого цвета будет радужка – чайно-золотистая, как у самого Оли, тёмная, как у тети Ирдес, зеленовато-ореховая, как у Фло и Фило, или серая, как у Аррека и вот этого совсем юного совенка – смотрят эти глаза днем так, словно лорда или леди внезапно и не вовремя разбудили – чуть расфокусированно и с выражением лёгкой паники в духе «кто эти люди и где мои вещи?!». Лазоревое лоохи на юном коллеге братца отозвалось таким же внутренним содроганием, как рассуждения «Фламинго» о свечении ночного моря под южными небесами, но разве это хоть как-то читалось по лицу Ольгрейна? А для мыслей и ощущений есть щиты – за припыленным стеклом которых не различишь ничего.
Асио, Асио… небольшой род с небольшим имением в глуши, бабушка Нанна, алмазную тропу ей под ноги, даже количество душ во владении не преминула бы сейчас спросить у любимого внука – помнит ли. Помнит, конечно, но информация сия да-авно не актуальна. Разве что для глубины поклона…
Най, мой лорд, Вы нам отнюдь не помешали, а где хозяин дома, нам не ведомо. Сами мы не местные, – уже откровенно озорничая, добавил младший консорт леди Амат.   
Аабо? Серьезно? Он сказал «лорд Аабо»?.. Что, в самом деле Фламинго?! – удивление все-таки проникло во взгляд Оли.
О, ну вот и Сопорис помянули… значит, господин в сером и там гащивал? Однако. Птенчик так запросто выдает чужие неприятные секреты? Либо глупенький птенчик, либо хитренький. Глупенькие у нас не выживают, этот – живехонек, значит, вывод очевиден. Коллега, значит, по способу маскировки… ах, как забавно, что он воспитанник Фло, похоже.
Айе, мой лорд, мы точно нигде не встречались, – золотые совиные глаза блеснули лукавством, а может, это просто солнечный блик в них попал, оттого что Лейт повернулся на сдержанное «Милорды, милорды» от дворецкого, сгинувшего, оказывается, ненадолго.

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (31-10-2019 20:55:23)

+3

17

Аррек шел бесшумно – как совы летают. Еще издали услышал довольно оживленный разговор, чуть призадержал шаг – и позволил себе улыбнуться. Конечно же, не узнать голос брата было невозможно. Значит, Лейт его провел – и умудрился-таки проскочить мимо, хотя он даже Алмиза навстречу выслал. Впрочем, быть может, это именно Алмиз умудрился провести старшего Сову бесшумно и аккуратно, как добросовестный лоцман из одноименного терранского романа водил корабли в прибрежных водах в туман – порой Сове казалось, что Тель Алмиз сочетает в себе все качества, достойные лорда, и мог бы выполнять обязанности будущего консорта никак не хуже, а, быть может, даже лучше него – Аррека. По крайней мере, невозмутимости и следования этикету в нем было куда больше. К тому же он всегда знал, когда лорду Арреку нужно побыть одному...
Совиный наследник осторожно раздвинул ветви глициний, прикрывавших тропинку свисавшими гирляндами крупных цветов, сверху нежно розовых, снизу – темно-фиолетовых с желтыми прожилками, и ступил пред очи гостей.
Прошу прощения, меня действительно отвлекли срочные дела, однако я вновь здесь и весь ваш, – Аррек широко улыбнулся и кинул один точный взгляд на лорда Фламинго, чуть склонив голову.
Рад видеть твою улыбку, мой лорд.
Оли, я был уверен, что ты будешь рад увидеть брата, а не прятаться от меня по зарослям. Неужели я настолько тебе надоел? – Аррек сделал пару шагов, коснулся плеча брата, на мгновение прикрывая глаза. Что – там, за щитами? Ты рад? Обеспокоен? Удивлен? Уже познакомился с моим гостем, не так ли? Молчи, о нем – ни слова. Не здесь. И не сейчас. Потом. Я рад, братец.
Лорд Асио! Сколько времени прошло! – усмехнулся совиный лорд, оборачиваясь к новому гостю. – Вашим желаниям свойственно исполняться, знаете? Вы искали меня – и я перед вами! Ну-ну, отдышись, друг мой, я вовсе не желаю, чтобы ты умер от удушья у меня на глазах.
Аррек засмеялся, мягко вклиниваясь между братом и лордом Фламинго.
Раз уж вы так удачно познакомились без моей помощи, я предложил бы продолжить знакомство за чем-нибудь относительно крепким и приятным. К тому же, если мы пропустим время чая, молчание Алмиза станет еще более выразительным, а у меня и так уже горят уши от этого красноречивого молчания.
Невзначай коснуться ладони Лахесы, приобнять за одно плечо, за другое – братца, дружески подтолкнуть к павильону, куда расторопный управляющий уже, верно, принес все необходимое.
Ренэ, составьте нам компанию? Или дело столь срочное, что не терпит отлагательств?

+2


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Призрачная надежда