Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Былое » Координаты чудес


Координаты чудес

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время действия: начиная с 22 сентября 1292 года, Осенняя Смена Ветра, канун Ночи Шепчущих и далее в течение нескольких лет.
Место действия: Сетх, континент Орофоджу, поместье лорда Намира Ниэнна Сурниа.
Действующие лица: Намир Ниэнн Сурниа, Лахеса Калани, Деланей Вультур, Камхи Токэла.
Сюжет: повесть о том, как лорд из клана Сов, сотворенный ГОРНами, наставлял учеников, и что из этого вышло.

Пейзажи

https://pp.userapi.com/c638718/v638718379/3c14c/ElepxZL2Ltg.jpg
https://pp.userapi.com/c638718/v638718306/4624f/0o5xv77glfY.jpg
https://pp.userapi.com/c638718/v638718355/4ce79/qJr_4MWMfaw.jpg
https://pp.userapi.com/c638718/v638718035/4cc35/lV8tuTx3CX8.jpg

Поместье
Общий вид

https://pp.userapi.com/c844416/v844416047/6af2d/8HQcMABusDY.jpg

Интерьеры

https://www.rutasymapas.com/wp-content/uploads/2016/09/Laberinto-de-espejos-en-Praga-900x500.jpg

[AVA]https://i.pinimg.com/564x/d5/66/b7/d566b715f4944bac5f3018afd6f2772b.jpg[/AVA]

Отредактировано Лахеса Мортимер Аабо (18-06-2018 00:04:25)

0

2

Здесь слишком холодно, чтобы быть правдой,
Но кажется, это граница снегов.
Сюда добираются лишь от отчаянья
Или бегут от врагов.*

Куда ты меня привез? Здесь слишком холодно.
Это правдиво едва ли на четверть: да, здесь и в этот сентябрьский день холоднее, чем бывает на южном побережье Анну в середине зимы, но термокостюм стабильно держит комфортную температуру, разве что лицо и щеки обжигает порывами холодного ветра. К тому же Лахеса прекрасно осведомлен о том, куда его привезли и зачем. Но сейчас, далеко от дома, когда все клановое общество представлено фигурой Килана, немолодого и почтенного, хоть и не высшего, дуэнде, ходившего за ним с детства, юный лорд Калани позволяет себе покапризничать. Он давно еще мечтал попасть в обучение к Чайкам, но эта идея была отвергнута матерью сходу и бесповоротно. Потом Лахеса всячески подталкивал родительницу к мысли отправить его к Соколам, и был почти уверен в том, что смог ее убедить, и эта неожиданная отправка в ученики к лорду-Сове была сродни чаше противного липкого сока дерева абангу на голову. И что с того, что дед у него был из Сов? Все знают, что эти дуэнде (ладно, кроме деда) немного... того. Стукнутые на голову. Чему толковому у них можно научиться? Сейчас Лахесе больше всего на свете хочется имбирного печенья, кружку подогретого вина со специями и домой. Купаться в теплом море. Валяться на мелком белом песочке. Но как и полагается лорду, он гордо молчит, держит осанку и шагает по вымощенному камнем внутреннему двору, оставив позади глайдер, который привез его сюда.
Впереди, в том конце внутреннего двора, что ближе к высоким массивным створкам ворот, маячат еще две фигуры – повыше и пониже. Ветер раздувает на них черные плащи. Лахеса немного удивлен тем, что лорд Сурниа, оказывается, собирается учить не только его, если только те двое, прилетевшие чуть раньше, здесь не по другому делу. Фламинго нагоняет их уже за затворяющимися дверными створками перед внутренней парадной лестницей поместья, где молчаливые слуги принимают у них верхнюю одежду, а потом провожают всех вместе в приемный зал. Лахесе кажется, что здесь почти так же холодно, как и снаружи. А еще, на вкус Фламинго, как-то темно и мрачно. И слишком много камня. Слишком массивные стены, низкие проемы и нависающие своды. От мысли, что здесь придется провести несколько ближайших лет, Лахесе становится неуютно и даже немного тоскливо. Чтобы отвлечься и заодно удовлетворить свое любопытство, он нагоняет тех, более ранних гостей.
Лахеса Калани из клана Фламинго, – отвешивает он изящный полупоклон, не сбиваясь с шага. – С кем имею честь познакомиться?
Деланей Вультур из клана Грифа, – негромко и как-то бесцветно отвечает его визави, худой, бледнокожий и светловолосый парнишка примерно одного возраста с Лахесой. За его спиной тенью следует сопровождающий.
«Грифы... и почему я не удивлен?»
Дальнейшая беседа как-то не клеится:
Вы тоже в ученики к лорду Сурниа?
– Да.
– Из Завира прилетели?
– Нет.
– А слышали, что...
– Врут. Бесстыдно врут.

Гриф хорошо держал щиты, и как ни старался Лахеса его растормошить, эмоциональностью не сильно отличался от ближайшей каменной полуколонны.
Первый сюрприз случился на входе в приемный зал. В какой-то момент Лахесе показалось, что они с Грифом на ходу впечатались в невидимую стеклянную стенку. Правда, прочностью она была не выше корочки льда и тут же раскололась, но ушибленный нос пришлось потереть.
Очень остроумно... – язвительно пробормотал Лахеса, встретившись взглядом с третьим претендентом в ученики. А может быть, уже учеником лорда Совы. Судя по тому, как этот рыжий фыркнул со смеху, творцом стеночки был именно он.
Айе, мои лорды, – в голосе рыжего слышался легкий смешок, когда он отвесил обоим гостям непринужденный поклон. – Айе! Камхи Токэла из клана Лис к вашим услугам.
Гриф молча кивнул в ответ, никак не прокомментировав случившееся.
[AVA]https://i.pinimg.com/564x/d5/66/b7/d566b715f4944bac5f3018afd6f2772b.jpg[/AVA] [NIC]Лахеса Калани[/NIC]

______________________________
Йовин – Лапландия

Отредактировано Лахеса Мортимер Аабо (18-06-2018 00:05:19)

+3

3

[STA]~эстель~[/STA]
[Сетх, 800+ лет назад]
[ava]http://s5.uploads.ru/DioSA.jpg[/ava]

Про это место говорили, наверное, разное. Лорд Сурниа никогда особенно не интересновался – было бы просто, наверное, подглядеть в мысли слуг, выдернуть оттуда мысли других, чужих, слуг, и хорошенько приобщиться к сплетням Сетха. Сам он никогда этим не занимался – на то у него был помощник, – отдельный дуэнде, обученный и получающий удовольствие от того, что для самого Лорда было тяжким и неблагодарным трудом: сплетни, слухи, информация, разговоры... Неистощимый источник знаний, который нужно было отслеживать. Колодец с дерьмом, в который надо было погружаться с головою ради сомнительного удовольствия отсеивать жемчужины.
Для всего этого у Совы был отдельный слуга, неудачливый ученик, давно, ещё на заре Наставничества лорда Сурниа расставшийся с волей и индивидуальностью в попытке Наставника превзойти. Тому уж едва ли не пять сотен лет минуло и нынче этот дуэнде, не принадлежащий ни к одному из кланов, оставался ровно таким, каким был когда-то. Разве что молчаливым – навык вербальной речи он, кажется, потерял вместе со свободой воли, памятью о себе и неповторимой личностью. По крайней мере, говорящим вслух его не слышали очень и очень давно. Сейчас же он появился в галерее зеркальных стен и, встав так, чтобы ни отразиться в безднах ни разу, сделал знак, призывающий к вниманию. Сказанное им далее для тех, кто умел обращаться со щитами, было по форме ледяным, словно сложено из голубоватых осколков, - такое же острое, колкое, морозное, продирающее до самых глубин, пусть даже и было по содержанию приглашением чувствовать себя как дома, располагаться в комнатах и провести здесь несколько минут, пока... Соообщение было ненавязчивым и таким же ненавязчивым, искусным и незаметным был сбор информации. Той, что неизбежно выпирает из-за щитов, стоит им хоть чуточку приоткрыться.
Той, что необходима для знакомства, но которую долго и муторно добывать словами.

Эхо этого предложения не успело как следует затихнуть, забыться, как в зеркалах, именно в зеркалах, не по эту сторону гладких поверхностей, родилась точка, обросла черно-белыми перьями, приблизилась, взмахнула крылами и оказалась совой, нет, не совою - фигурой, состоящей из белого и черного оперения доспеха, тяжкого взгляда и ощущающегося сквозь любые щиты веса, словно до того все присутствующие парили и вот сейчас только земля Сетха приняла их в свои объятья. Первым звуком становится шелест пера по камню. Первым движением – немигающий взгляд, который пришедший переводит на своих старших гостей, не касаясь покамест ни юного Грифа, ни молодого Фламинго. Лису достается немного – пришедший смотрит на него коротко, весомо, молча, пока забывшийся ученик не отведёт взгляда, не вспомнит, как сам недавно входил именно сюда.

Я рад тебе, Деланей Вультур, и тебе, Лахеса Калани, в своём жилище и подтверждаю готовность принять вас в ученики.
На бледном, белее белого, лице фигуры по эту сторону зеркал проступает, словно трещина во льду, улыбка – бескровная и бесцветная.
Но этого недостаточно, и, раз уж это ваш первый шаг по пути к тому, чтобы стать взрослыми, я хочу, чтоб вы сделали его сами, по доброй воле... Или не делали его вовсе.
Сопровождающий юного Грифа раскрывает рот, словно готовится что-то сказать, но чёрно-белая Сова успевает быстрее. Здесь,  среди хитрых отражений, Совы больше чем Грифа, и она, эта Сова, попросту смотрит юному Грифу в глаза. Выжидает. Моргает. А в следующий миг заглядывает в глаза молодому Фламинго, рождая заново все сомнения, что только были у того от начала его пернатых времён.

Отредактировано Намир Ниэнн Сурниа (03-06-2018 17:12:44)

+4

4

«Понятно, теплого вина тут не дождешься, а печенья – тем более».
Приветствие камердинера, управляющего, слуги или кем бы он там ни был у лорда Сурниа, было крайне неприветливым – как будто ледяной рукой провели против перьев. К тому же обращение к новоприбывшим гостям не вслух, а телепатической речью, старый трюк, известный и южанам, в клане Фламинго считался не вполне тактичным жестом для первой встречи.
«Я бы и сам рассказал, если бы меня потрудились спросить», – колко и не особо деликатно ответил он. Впрочем, может, ему всего лишь показалось, что ледяная рука тронула сознание? Может, и показалось. Может, это всего лишь гуляющий по коридорам замка осенний ветер.
Появление Наставника было впечатляющим. Выразительным. Наверное, даже повергало бы с трепет, родись Лахеса в каком-то другом клане, а не среди Фламинго, для которых иллюзии были основным средством самовыражения. Когда ты каждый день ходишь по зыбким иллюзорным тропинкам, когда вокруг тебя то и дело вырастают то перехватывающие дыхание своей красотой миражи, то такие химеры, от которых в миг покроешься холодным потом и хорошо еще, если не станешь заикой... И все это твои старшие братья и сестры творят то для тренировки, то ради шутки, то со злости, то от скуки... Тогда и чужой эффектный выход вызовет разве что удивление и увлеченный интерес художника.
«А ведь, наверное, мы тоже кажемся другим немного сумасшедшими», – почему-то подумалось сейчас. Еще бы, веками жить среди нереального. Среди радуг и воздушных замков, меняющих форму по твоей прихоти. Грезить наяву.
Но вот когда ощущение спокойствия и уверенности, обычно исходящее от стоящего позади Килана, такое, на которое всегда можно словно опереться спиной, когда недостает собственной храбрости, вдруг тает и отступает куда-то, когда он сам – спиной чувствуется – как будто съеживается и становится меньше, вот тогда становится нехорошо.
«Иллюзия. Это всего лишь иллюзия, он просто проверяет», – убеждает себя лорд Калани, наблюдая расползающуюся по лицу Совы холодную улыбку. Очень и очень не хочется, чтобы такая была у Наставника на самом деле.
Вслед за приветствием и долгим пронизывающим взглядом лорда Сурниа наплывает тяжелая волна сомнений.
«Тьма, что я вообще тут делаю? Я хотел учиться у Сов? Нет. Я выбирал его своим Наставником? Тоже нет. Его выбрали за меня, и я не обязан... Да, я не обязан делать шаг, который и не собирался делать».
И он поворачивается спиной к зеркалам совиному лорду, лицом к Килану, единственной лояльной ему живой душе в этом мире. Он ведь по прежнему его преданный слуга, и стоит Лахесе сказать лишь слово или даже ничего не говоря сделать шаг из залы, Килан, не протестуя, не убеждая, не разводя лишних увещеваний, проводит его до глайдера и отвезет домой. Ааа, стоп. Воспользовавшись неожиданно случившимся замешательством слуги, Калани понимает – тот повезет его не домой, не на Виллу Калани к его детской комнате, не к уединенной хижине деда, и даже не к матери, а к Матери. Прямиком в домен, где его позорное отступление в считанные часы станет известным всему клану. И тогда даже повторная инициация не смоет с него позорного пятна до конца жизни.
И это неожиданное понимание своего полного одиночества, отсутствия тыла и путей к отступлению, а по факту  –  путей в никуда, ставит все по местам.
Килан Барди, верный прежде клану Фламинго и своему господину, слушай мои слова в последний раз, – немного запинаясь, произносит Лахеса формулу разрешения вассальной клятвы. Слуга протягивает ему сложенные лодочкой ладони, и когда лорд Калани берет их в свои, ему кажется, что из без того немолодой Килан принял на свои плечи еще десяток лет. И эта глубокая, почти до тоски, печаль в его глазах, кажется Лахесе какой-то неправильной и неуместной. – Я благодарю тебя за верную службу и возвращаю все данные тобой клятвы. Отныне ты свободен вернуться в свой дом или предстать перед Матерью клана, ожидая ее повелений, – дальнейшее получается куда тверже и увереннее, и только произошедшая со слугой перемена сбивает с толку.
«Ну чего он так смотрит? Почему не рад? Он же теперь свободен».
Уж он-то на его месте был бы рад – свобода же, Предки! Наконец-то! Мчался бы к глайдеру вприпрыжку.
Иди же, Килан. Иди, – твердо и непреклонно говорит молодой лорд Калани, стараясь подавить нехорошее ощущение, будто прогоняет верного пса, прожившего в его доме не один десяток лет. И не дожидаясь, когда поникшие плечи слуги скроются за входным порталом зала, оборачивается к наставнику.
Ныне я, Лахеса Калани из клана Фламинго, – он делает шаг в сторону лорда Сурниа, и еще один, продолжая произносить выученную в клане формулу, согласно которой в первый раз в жизни принимает обязательства перед кем-то не из своего клана, – желаю быть только твоим учеником, Намир Ниэнн Сурниа, лорд Сов, – губы его тоже растягиваются в улыбке, как ему кажется, такой же холодной и страшной, как у будущего Наставника, хотя на самом деле испуганной и напряженной. И главное, не споткнуться сейчас как-нибудь по-дурацки и не шаркнуть по полу, чтобы остальные не заметили ненароком, что ноги-то предательски ватные. – И смиренно преклоняю перед тобою колени, прося о знании и опыте, которым способен наделить только ты, и о священном имени, которое Предки дадут мне твоими устами. Отныне и до дня, когда я докажу свою готовность покинуть тебя и ходить своими путями, ты говоришь, а я внимаю; ты приказываешь, а я исполняю; ты подвергаешь испытаниям, а я прохожу их, и никак иначе.
«Предки, сколько пафоса! Ладно, можно похвалить себя хотя бы за то, что не скомкал формулу».

И заодно облегченно выдохнуть, когда колено наконец-то касается пола, а голова оказывается чуть ниже ладони совиного лорда, и Лахеса едва касается лбом его одеяния. Чуть повернув ее в сторону, Фламинго косится на остальных. С любопытством. Сейчас ведь их очередь. Внутри как-то по-глупому легко и страшно, как бывает, когда ты только что на спор прыгнул с прибрежного откоса и летишь камнем вниз, к белеющим барашкам волн.
Прямо сейчас и начнем, Наставник? Или нас хотя бы покормят?

[AVA]https://i.pinimg.com/564x/d5/66/b7/d566b715f4944bac5f3018afd6f2772b.jpg[/AVA] [NIC]Лахеса Калани[/NIC]

+5

5

[AVA]http://sd.uploads.ru/YDIkF.jpg[/AVA] [NIC]Деланей Вультур[/NIC] [STA]Ученик чародея[/STA]
Просторный черный плащ делал тощеватого, не по годам вытянувшегося подростка еще выше. Его серые, спокойные и внимательные глаза из-за этого полуритуального одеяния казались темнее, чем были на самом деле, и они, по обыкновению, замечали каждую деталь во внутреннем дворе замка. Деланею не пришло бы в голову спрашивать сопровождающего, куда тот его привез. А если бы пришло – он бы презирал себя за тупость и детскость. Конечно, Виндхейм не был для него совсем уж terra inсognita. Вот уж нет, еще дома юный Гриф досконально изучил все, что смог найти об этом поместье в общем информационном доступе, и теперь видел все, о чем разузнал, воочию. Видел, переосмысливал и снова запоминал. Почти бесстрастно, всякое волнение кончилось в тот момент, как глайдер приземлился на здешней посадочной площадке, оно просто отвалилось, как ненужная, отработавшая свое ступень ракеты, чтобы больше не тратить ресурс. Осталась только боеголовка, причем бинарная – любопытство и желание выжить здесь. О том, что в этом мрачном месте придется именно выживать, каждый день, каждый час, который пошлют предки, Дели тоже имел наивозможно полное представление, собирал его немало лет, составлял – из рассказов отца, брата, дяди, из всего, что нашел и вычитал сам. Так что, нет, он не просто знал о предстоящем, он готовился. Принцип «предупрежден, значит, вооружен» еще никогда никого не подводил.
То, что его наставником будет Сова, он тоже знал заранее, но объяснить этот выбор родителей хотя бы для себя так и не сумел. Это изрядно раздражало. Совы странные, это твердили все, единодушно, сумасшедшие, нездешние. Нет, Грифы тоже ходили к Морям душ, недалеко и недолго, лишь провожая умерших, но эти Дети Лунной Ночи – они же нелогично возвращали в мир живых тех, кого клан Деланея качественно, со всем почтением растворил в природе планеты. Нелогичное тоже выбивало из колеи. Наверное, ему понадобится не просто много, а очень много терпения, чтобы вынести из лет обучения как можно больше пользы, – в этой мысли не было сожаления, Дели просто принял это к сведению, поместил и этот факт в ряд других, а раз так – чего играть лицом? Достаточно того, что ветер играл полой плаща, приподнимая его, отгибая и показывая подкладку в клановых цветах и узорах.
Терпение и сдержанность были затребованы практически с первого шага во внутреннем дворе поместья – парень с хитрыми глазами (как раз по ним юный Вультур определил, что он Лис, раньше, чем прозвучало родовое имя) заговорил с ним так, словно они не поделили уже материнскую грудь.
Вот как? С чего бы? – Деланей никогда прежде не слышал, чтобы их кланы как-то особенно недолюбливали друг друга, общих полей для игр выгод и интересов у них не было.
Стало быть, это личное?.. Ну-ну. – Юный Гриф улыбнулся про себя: какое забавное мальчишество. Но хорошо то, что этот хитроглазый и впрямь не дурак – про клан не спросил, заметил цвет нитей тканых узоров, пока пола плаща не опустилась под собственной тяжестью на ходу.
Еще один, казалось, совершенно не ожидавший здесь оказаться юнец появился позже, попытался завязать разговор. Желания светски беседовать не было, к тому же от этого мальчишки, пытающегося соответствовать своему имени, сильно разило страхом. Он был полной противоположностью Вультуру, это чувствовалось кожей, как ветер за стенами этого поместья. Только некоторое любопытство относительно чужого восприятия заставило Дели осторожно прощупать так рьяно рвущегося пообщаться Фламинго. Сложилось впечатление, что этого птенца выкинули в неизвестность, и теперь он, взъерошенный, пытается понять, что вообще происходит. Деланей слегка удивился такой непредусмотрительности, но у него не нашлось особого желания растрачиваться на подобное. К тому же к ним вышел хозяин и их будущий Наставник.
Ого. То, что для одних – странность, для других – сила?.. – почему именно такая мысль промелькнула в его голове, юный Гриф не смог бы сказать, а анализ он решил оставить на потом, когда появится время подумать. Взгляд лорда Совы был тяжелым, видящим насквозь и даже дальше, повдоль всей прошлой, настоящей и будущей судьбы воспитанников, как минимум. Такое ощущать на себе было несколько неприятно, чувствовать себя разложенным на кусочки подопытным, которому не объяснили сути эксперимента. Впрочем, кто сказал, что это не так? Они теперь в полном распоряжении и власти Наставника, и тот может делать все, что посчитает необходимым для их формирования необходимым для каждого из ним опытом.
Клятва Фламинго, заученная им, была, на вкус Деланея, сама по себе слишком пафосно-экспрессивной, однако юный лорд Закатных Птиц попытался выдержать первый шаг достойно. Что же, Вультур тоже не хотел бы ударить в грязь лицом, когда колени норовят подогнуться, а ты падешь перед Учителем ниц раньше времени. Не для такого развлечения собравшихся здесь Дели себя готовил.
Еще и разрешать вассальную присягу ему, к счастью, не требовалось: сопровождающий его троюродный дядя уже покинул замковый двор вместе со слугой, провожавшим в предазначенную ему гостевую комнату. Собственно, лорд Фазма прибыл сюда, в имение рода Сурниа, с сугубо официальным визитом, а юного родича прихватил по пути – рациональность свойственна Грифам во всем и всегда, не так ли? Вот и чýдно, что он не будет присутствовать на церемонии: чем меньше знакомых, да и свидетелей вообще, тем меньше шансов сбиться с шага, мысли и порядка вызубренных слов.
Это просто еще одно занятие танцами или строевой, – сказал себе Вультур, делая первый шаг к лорду Намиру, – причем на редкость простое: четко пройти и опуститься на одно колено. Всего-то.
Могло бы показаться, что он двигается несколько деревянно, но это совсем не было следствием волнения, просто общеподростковая неуклюжесть быстро растущего тела, уже лишившегося детской грации, и не нашедшего еще новую, взрослую пластику.
…я, Деланей Вультур, желаю… – уж точно не покормиться, – …только твоим учеником… – брусчатка под коленом на редкость неудобная опора, неровная, но... – …смиренно преклоняю колени. – Смиренно? О нет, только терпеливо. – …ты говоришь, а я внимаю, ты приказываешь, а я исполняю… – ни малейшего артистизма в тоне, сухо, внятно, как оглашают договор… или приговор. – …подвергаешь исытаниям, а я прохожу, и никак иначе.
И никак иначе для всех.
Вот так. На уроках риторики доставались тексты и посложнее. От плаща лорда Сов, легендарного сотворенного близнеца, пахло обыденно – намокшей под дождем домотканой шерстью, что почему-то было правильно. С этим ощущением Дели и замер, ожидая церемониального ответа.

Отредактировано НПЦ (17-06-2018 18:04:16)

+3

6

[STA]~эстель~[/STA]
[Сетх, 800+ лет назад]
[ava]http://s5.uploads.ru/DioSA.jpg[/ava]

Молчаливый дуэнде молчит, не считая нужным объяснять молодому птенцу Фламинго, что это-то вот и есть «спросили», что время существования под родным крылом так или иначе кончилось, и что дальше спрашивать всерьёз будут хорошо, если так, а не таранным ударом по щитам, «лёгкой и ненавязчивой атакой» – ведь если не выживет, значит собеседник не был интересным. Тёмный силуэт слуги медлит, пока оба птенца и лисёнок не вспомнят о необходимых словах и действиях, а затем растворяется где-то в тени тёмного угла. То ли есть он там, то ли ушёл уже и только мерещится, словно мерещится присутствие в висящих пустых одеждах.

Сова медлит, опускает тяжёлую и неожиданно горячую сухим ярким жаром ладонь на плечо Фламинго: ты молодец, а теперь подожди. Лунные, серпами изогнутые глаза совы мерещатся и пропадают – не может, никак не может сейчас лорд Сурниа заглянуть на-самом-деле в глаза Калани, но заглядывает, и улыбка, бесстрастная на лице трещина, смягчается. Всё правильно.

Ледяная обжигающим холодом пронизывающая клановый плащ ладонь ложится на плечо второе – того, кто с виду спокоен больше. Ученик из рода Вультур – это всегда дело для Ниэнна особое. Не всегда, но часто. Ему в глаза луна, вечная спутница игры теней на ветру, зимнего морока и сиреневого сумрака, не смотрит, ему больше дают запахи. Мокрой шерсти. Ночного ветра. Запутавшейся в подоле травинки. Искрящегося инеем камня.

Я, Намир Ниэнн, лорд Сурниа, принимаю вас под своё крыло, говорю вам, показываю вам, распоряжаюсь вами, в ожидании того дня, когда ученик превзойдёт учителя.
В пёстропером движении рук и впрямь проносится – мелькает – отступает ощущение безопасности от внешнего, надёжного от внешнего мира укрывища под крыльями большой птицы. Мелькает и пропадает, когда те же ладони, что на плечах лежали тяжестью, тянут вверх, принуждая вытянуться, расправить плечи. Ниэн касается губами, тёплыми, словно у живого, губами, каждого лба поочерёдно, затем только отстраняет от себя.

Время для важных слов прошло. Настало время для того, чтобы найти место для жилья, согреться молоком с приправами и мёдом, рассмотреть то, где вы очутились, принюхаться к новому месту. Камхи Токэла покажет вам вашу, теперь для троих общую, башню, а может, и поделится тем, что успел уже узнать сам. До первого часа сумерек вы – его, а он – ваш. После же, с наступлением сумерек, каждый из вас – мой и должен стоять тут, ровно на том месте, откуда ушёл.
Лорд Сурниа делает шаг назад, затем ещё, спиною упираясь в поверхность тяжёлого, во всю немалую высоту залы, зеркала.

Отредактировано Намир Ниэнн Сурниа (04-07-2018 10:49:28)

+4

7

«Какие у него горячие руки...»
Прикосновение лорда Сурниа, неожиданно теплое, вызывающее напоминание о припекающем макушку южном солнце, оставшемся где-то далеко позади, начисто смывает прежний фрондерский настрой. Он ведь должен быть средоточием холода в этом холодном северном замке – легендарный лорд из клана Сов. Нерожденный. Неприступный. Так казалось на первый взгляд. Но пока Фламинго утрясает в голове это столкновение чувств с ожиданиями, образ лорда-Совы дробится и тает в бесконечно помноженных на себя самих отражениях зеркал.

Свернутый текст

https://kino-novosti.org.ua/uploads/posts/2017-07/1500571505315005714973labirint-film-1986-g.jpeg

А по-моему, лорд Сурниа говорил про башню.
Массивная сосновая лестница под ногами троицы учеников четкими квадратными витками уходила куда-то вниз, что в корне противоречило словам Наставника.
Мы и идем в башню, –  невозмутимо отозвался идущий первым Лис. Губы его снова растянулись в насмешливой ухмылке, когда он полуобернулся к спускающимся следом новичкам.
Тонкий лисий юмор? Я был лучшего мнения о Ваших клановых способностях, мой лорд.
На этот раз Камхи останавливается и оборачивается полностью, облокачиваясь локтем на заглаженные прикосновениями рук деревянные перила. На секунду, пока физиономия Лиса видна в полоборота, его улыбка принимает нехороший хищный оттенок, потом снова становится насмешливо-снисходительной.
Ну так может сам нас поведешь, умник? – Токэла отвешивает что-то вроде издевательского полупоклона, широко обводя рукой пространство лестничного спуска.
Вот тут приходится заткнуться и молча признать свою некомпетентность в вопросах выбора маршрута.
Одни вы за первым же поворотом заплутаете, спорим на ваше молоко? – подтрунивает Лис, когда они спускаются дальше. Лахеса мрачно помалкивает, придумывая план мести. Вот сейчас они спустятся на два пролета, и надо будет создать какую-нибудь иллюзию... интересно, чего может бояться Лис?
Однако, за первым пролетом действительно следует поворот, а за ним... Лахеса восхищенно выдыхает, оглядываясь вокруг - каменный зал, в который они вышли, оказывается полон лестниц, идущих в разных направлениях, начинающихся из стен с потолка, и от того, что видимо, является полом, хотя теперь и об этом нельзя сказать с уверенностью. Одни лестничные марши повисают в воздухе и обрываются, другие касаются стен под совершенно невозможными углами. В арочных проемах, расположенных то ли хаотично, то ли по какому-то совершенно не очевидному принципу, открываются пространства соседних залов, похожих как две капли воды на этот, в которых тоже висят и обрываются в никуда каменные лестничные пролеты.
Камхи останавливается на лестнице, оглядываясь на новичков с той же самоуверенной ухмылкой, но сейчас она кажется какой-то натянутой. Их лестница ведет вдоль стены, минуя арку, упирается в стену, поворачивает и благополучно ложится на бок. Да, это почище, чем тот фокус с зеркалами. Но если лорд Сурниа собрался еще раз их испытать, то не на тех напал. Лахеса сосредотачивается, внимательно вглядываясь вслушиваясь в звуки и ощущения – под ногами, под пальцами руки, которые скользят по шершавой каменной стене. Создать такую масштабную иллюзию сразу на всех каналах восприятия не так просто, а значит... где-то должны быть «слабые места». Места, где иллюзия убедительно выглядит, но не звучит, не ощущается пальцами. Или наоборот. Так ведь ему рассказывали дома? И он сейчас что-то такое найдет, и оставит Камхи без его порции молока.
Эх ты... – тихо роняет Лахеса, проходя мимо Лиса, который без вопросов посторонился, чтобы пропустить его вниз по лестнице. Вот сейчас он точно что-то найдет, но... нет. Стена под ладонью идеально шершавая, каждый стык между каменными блоками ощущается со всей убедительностью, как и тихий звук шагов, и косые лучи света из арочных проемов. Ни единой зацепки. Ничего, что говорило хотя бы намеком о ненастоящести этого безумного места. Показывать свое замешательство спутникам неохота, поэтому на ближайшей площадке Фламинго сворачивает в арочный проем – заодно и проверить, чем следующий зал отличается от предыдущего.
«Ах, Тьма!»
Следующий зал оказался тем же самым, да к тому же – вон, они, Гриф с Лисом, торчат на лестнице у противоположной стены! Лахеса попятился обратно в ту арку, откуда вышел, чтобы вернуться назад и осмыслить увиденное. Зал, откуда он ушел был тем же... почти. За исключением того, что лестница и замершие на ней фигуры теперь наклонились под девяносто градусов от своего прежнего направления. При том, что полы одежды обоих учеников, как и полагалось свисали вниз. Точнее вбок. То есть выходило так, что он, Лахеса, стоял на стене, а они висели на полу... или нет, стояли на стене, а он...
»Тьма, нам нельзя было расходиться!»
Эй, вы! Не расходитесь! А лучше вообще стойте и не двигайтесь! – крикнул он через пространство зала. – Я сейчас что-нибудь придумаю... – добавил уже тише и не так уверенно.
Лахеса неожиданно понял, что фатально вляпался – если его однокашники сейчас найдут правильную дорогу, то по ней и уйдут, а вот он останется, если не сможет добраться до них. Под коленками снова возникла предательская слабость, и Фламинго сел на каменный пол. А может быть, стену. Ну так... передохнуть. Идей, как на зло, никаких нет. Рука машинально роется в кармане, нащупывая там горсть камушков и ракушек – набрал их зачем-то перед отлетом из дома. А, вот она и идея! Хотя бы какая-то.
Зажав в пальцах ракушку, Лахеса ее ребром царапает на каменном блоке линию, пытаясь нарисовать звездочку. Если уж с дорогой такая путаница, надо помечать те места, где он уже был, чтобы не ходить по ним дважды. Ладно, теперь неплохо бы понять, где в этом проклятом Тьмой месте верх, а где низ, а также где право и лево. И Лахеса бросает как можно дальше извлеченный из кармана морской окатыш, следя за ним взглядом: долетит ли до лестницы, на которой сейчас стоят те, двое. Если все нормально, он должен упасть на ступеньку где-то рядом с ногами Грифа. Ведь если все это иллюзия, созданная лордом Намиром, то эти камушки, о которых он не знал, единственное, что должно в ней оставаться настоящим.

[AVA]https://i.pinimg.com/564x/d5/66/b7/d566b715f4944bac5f3018afd6f2772b.jpg[/AVA] [NIC]Лахеса Калани[/NIC]

+2

8

[AVA]http://sd.uploads.ru/YDIkF.jpg[/AVA] [NIC]Деланей Вультур[/NIC] [STA]Ученик чародея[/STA]

Здесь не будет безопасно, – твердит разум, знающий это с момента своего полного пробуждения. – Здесь в каждую минуту завернута смерть: тронь – и развернется петлей, набросится, задушит; здесь в каждую секунду запакована опасность, будто пружинное страшилище в потешную коробочку: задень случайно крышку – и выскочит, и прыснет в глаза, да не водой, а кислотой или ядом. Здесь не может быть безопасно, – стучит в висок молоточком упрямый и безжалостный рассудок, и… проигрывает на несколько мгновений чувствам, вернее даже – ощущениям. Пока пахнет старый, ношеный, промокший в осенней снежной мороси плащ, пока тяжкая и холодная руки наставника лежат на плечах, пока они же, но словно горячий ветер уже, поднимают, заставляя, кажется, и не плечи расправить, а крылья, пока теплые губы метят точку между бровей, где – уж Деланею ли не знать! – одно из крупнейших сплетений каналов кии-шакти, энергетический центр, средоточие предвидения. Пробуждая его? Или, наоборот, усыпляя на время? Понять это сложно, что-то понимать вообще сложно сейчас – слишком плотно, отвлекающе, облегающе облекала юного Вультура внезапно проснувшаяся чувственность. Скафандром, который закрывает от всего извне, заставляет вариться, томясь, в тесной оболочке собственного тела, собственных эмоций. Наставник сразу обнаружил его слабое место… И все равно в этом не чувствовалось угрозы, не провиделось подвоха. Сейчас, точнее вот прямо на сей момент, лорд Сурниа, грозный и опасный, как сама смерть, ничего плохого с ним не сделает – такая странная уверенность, откуда она? Однако сильна она настолько, что хочется… остановить эту минуту, остаться в ней на час, на день, на год… спрятаться под могучее, но теплое, защищающее от бед крыло.
А нельзя. А хочется.
И вас согреют молоко и мёд… – голос наставника выделяется из шума, похожего на шорох в приложенной к уху ракушке с южных берегов, слова обретают смысл, Гриф смаргивает видение падающего на пол керамического сосуда, вернее – его брызнувших фонтаном загорелых черепков, делает шаг назад. Он видит не невысокого мужчину перед собой, но сову. Огромную серую сову в черном узоре крапин. Мягкость оперения делает ее силуэт акварельным, размытым. Тем легче ему раствориться в зеркале.

Я помню только комнату и стол.
И жёлтый свет над ним
Я помню, как разбился на куски
Твой глиняный кувшин
Не спеши.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Сконцентрироваться на дыхании, как учили. Излишняя сосредоточенность на внутренних процессах лечится парадоксально – сугубым вниманием к простейшим телесным нуждам. Вдох-выдох. Шаг-разворот-шаг. Ощутить их – шаги вниз, ощутить во вдохе запах пыли на проморенном дереве и его гладкость под ладонью – тысячи и тысячи прикосновений других рук отполировали перила, они кажутся навощенными.
Воск. Мёд. Молоко.

Нам остаётся сделать ход
На линию вперёд,
И нам помогут молоко и мёд.
Молоко и мёд.

Мы и идем в башню, – серьезным эхом вслед за Лисом. – Вверх по лестнице, ведущей вниз, – и эта фраза в голову Деланея залетела откуда-то готовой, как прежде – стихотворные строки, она в ритме шагов по ступеням. – Вниз по лестнице, ведущей вверх.
Никакого юмора сейчас, никакого ерничества, не тот момент для юного Вультура. Слишком он… насыщен ожиданием и почти мучительным смятением, от которого в ритме шагов сам воздух, кажется, дрожит, как от зноя. Дрожит чужим предвкушением, испугом, чужим жаром, чужими рифмами. Чужими ли?..

Ты не бросай стихи в огонь,
Огонь их не возьмёт,
Тебя согреют молоко и мёд.
Молоко и мёд.

С таким трудом выровненное дыхание снова сбивается, когда они, все втроем, ссыпаются на лестничную площадку. За какую линию делать ход? Вперед? А где теперь перед? Где верх, где низ? Где начало, где финиш? Куда идти, когда все направления выглядят так обманно? Смятение достигает пика… и успокаивается вмиг, словно его отключили – и это несмотря на то, что теперь покруживается голова – уж слишком сбивает с толку видимое. Может быть, как раз поэтому Дели совершенно ясно – зрению доверять нельзя, глаза тут лгут невольно, а вот руки – нет. И ноги – нет, потому что пока под ними что-то есть – оно и вправду есть, настоящее, реальное.
Ладонь Грифа теперь ложится на стену – можно верить только тому, что можно пощупать. Чужим осязанием сложнее всего овладеть – слишком много у него разрозненных путей, по которым проходят импульсы к мозгу… да и в самом мозгу слишком много участков отвечают за восприятие тактильных ощущений. Деланей совсем опускает ресницы, чтобы видеть лишь ступени. Здесь пока все незнакомо, все неизучено, а наставника рядом нет. Лис, конечно, не особенно тянет на того, кто сможет по-настоящему защитить в случае чего, но он, по крайней мере, знает, где этого «чего» точно нет. Значит, надежен, как проводник, и разумно идти за ним. Молчать и идти. Да, это не очень храбро выглядит, ну и что? – теперь Дели абсолютно спокоен, он лишь слегка повел плечом на укоризненное «Эх ты». Фламинго все же совсем еще птенец, хоть и длинный вырос, не понимает, что лихость и смелость – совсем не одно и то же. Хотя чего вообще ждать от птиц, которые и кормятся-то вниз башкой?.. Его предостерегать Грифу даже на ум не пришло: хочет сам ноги да шею переломать – кто ж ему лекарь? Сам выбрал – сам отвечай. И все же…

Я помню только комнату и стол,
И кисть дрожит в руке.
Как будто я опять забыл зажечь
Фонарь на маяке
Вдалеке…

Мы стоим, стоим, – ровно говорит Деланей. Он схватил за рукав рыжего, уже повернувшегося было, останавливая его, едва смолк отзвук от щелкающего падения обкатанного морем темно-серого голыша. – Иди, мы ждем тебя. – Лис хмыкает и  взглядывает – его зеленые глаза из удивленных становится насмешливыми, но Вультур смотрит, не мигая, и спокойно, равнодушно словно бы даже. Что там вертится теперь уже в трех головах, мельтешит, бьется, как мошкара у лампы летним вечером?...

Уже сигналят корабли,
Весна растопит лёд,
И к нам вернутся молоко и мёд.
И нас согреют молоко и мёд.
И нам помогут молоко и мёд.
Молоко и мёд.

Холодный и чистый звук флейты, кажется, сочится из-под ступеней. Или с потолка.

_______________________________
*Сплин – Молоко и мёд

Отредактировано НПЦ (29-08-2018 01:09:51)

+2

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Былое » Координаты чудес