Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Былое » Выжженая земля


Выжженая земля

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

[STA]~эстель~[/STA]
[Сетх, 700+ лет назад]
[ava]http://s5.uploads.ru/DioSA.jpg[/ava]
Время действия: начиная с 22 июня 1300 года.
Место действия: Сетх, побережье континента Аннý.
Действующие лица: Люций Фарэй, Лахеса Калани, Деланей Вультур из клана Грифа, Камхи Токэла из клана Лис, Намир Ниэнн Сурниа.
Сюжет: когда клан забывает свои берега и границы в поисках новых земель, Война, Глад, Мор и Смерть могут внезапно вспомнить о его существовании... и генохранители – тоже.

Отредактировано Намир Ниэнн Сурниа (03-06-2018 14:21:39)

+2

2

Нежные и неповторимые, мгновения юной нелепости запоминаются как великий стыд, а с годами вызывают улыбку. Пройдут сотни лет, когда Фарэй, лорд Леопардов, будет снова лететь на глайдере над извивами зеленого побережья и угадывать в сплетении зарослей когда-то золотые пески и ухоженные владения прекрасного клана, канувшего в небытие.
Здесь он бежал вслед за длинноногой девушкой, увязая в песке, а ее сильные лодыжки неутомимо мелькали перед его глазами, будто стройные птичьи лапки. Она наступала легко, как будто летая, а он шлепался ногой в ее след и на том же месте находил то вымоину, то осколок раковины, резавший ногу, то просто выдыхался там, где Эйала порхала без усилия, с волны на волну, по мелководью, по брызгам и радугам.
Ему было и смешно, и неловко, ему, считавшему себя едва ли не самым проворным и ловким из Леопардов. Розовый отсвет рассвета делал ее похожей на ее птиц, на Фламинго, но Эйала казалась Фарэю куда изящнее и красивее и этих голенастых птиц с долбоклювами, да и девушек ее клана, пытавшихся выглядеть более тощими и длинными, наподобие своих тотемов. Эйала не пыталась изменять ничего, она жила морем и смехом, и Леопард, гость их клана, открыл охоту, как только ее заметил.
Или это она по-птичьи стала заманивать его отблесками крыльев?
Каждый день на несколько часов она исчезала поутру, до рассвета, и он не мог уследить, куда, – тропа вела в табуированную часть леса, к узкой речке, скрывавшейся в джунглях.
Леопард, он мог бы выследить, но эта милая игра в запрет и повиновение, – да и табу чужого клана все же правда существовали.
Сегодня что-то изменилось, что дало Эйале право пригласить его с собой. Разрешить бежать хвостиком за яркой и задорной птицей, за её танцующими по волнам ногами.
Фарэй опять споткнулся, но не злился, он был терпелив, и к тому же упорно боролся с накатывавшим в эти дни каждые пять минут наваждением. Стоило ему подумать – даже не об Эйале, а о чем угодно что могло быть с нею связано, хоть о рыбной корзинке или пене волны на песке, – и у него устанавливалась мощная, несокрушимая эрекция.
А побегай-ка за девчонкой по песку, когда оно так…
Эйала замечала много больше, чем говорила, она посмеивалась, но не превращала смех в обиду. Была в ней восхитительная, женственная доброта к неуклюжему щенку леопардов.
Взрослому щенку, но здесь, в безмятежном розово-перламутровом сказочном месте Фарэю порой грезилось, чтоон опять превратился в толстого валкого малолетку. И что невероятно, – он не приходил в бешенство от этой мысли.
Не так много времени прошло со дня, когда его признали взрослым, – шрамы, какими было оплачено взросление, порой еще ныли и зудели. У Наставника уже никакие шрамы не болели, Люций действовал наверняка и с благодарностью за науку.
Теперь он позволял себе быть ребенком и играть в подчинение. Ему не требовалось ничего доказывать никому, тем менее – себе.
Он налетел на Эйалу, не замедляя бега, будто бы не заметил, что она приостановилась. «Ой, извини!..» – чтобы прижать ее к себе крепче, будто удерживая от падения. Ее бедро отчетливо ощутило всё, что он не собирался говорить словами. Фламинга подняла смеющиеся глаза, медлительная улыбка приоткрыла ее большой яркий рот. Вместо слов она захватила его руки своими, прижимая к своему телу, и подалась в пеструю тень листвы, стволов и трав.
Она была быстра и точна как птица. Ее длинная нога гибко легла на его плечо, – и… у Фарэя никогда не бывало столь стремительного взлёта. Это было экстатично и просто, и могло стать разочаровывающе, если бы он не успел сообразить – в те секунды, когда вообще не имел привычки соображать.
«Не-ет, погоди…» – он сумел зажать протоки прежде, чем все превратилось бы в поистине лишь «птичий грех». Эйала хотела лишь быстрой игры, наверняка не первой и не последней. Фарэй не собирался оставаться лишь черточкой в ее календаре. Была немалая разница между птицей и зверем, и ей он, наконец, обучит свою розокрылую.

...Солнце изменило рисунки теней, а Фламинга смотрела на Леопарда сквозь удивление и истому, из наспех сооруженного ими пальмового укрытия, не то гнезда, не то норы. Он притащил пару манго, утолить жажду и голод, прежде, чем собрался поохотиться на что-нибудь посытнее.
Тут, наконец, Эйала вспомнила о времени и о том, зачем все же они шли к тенистой скрытой деревьями речке, табу ее клана.
Птенцы! Я хотела посмотреть, как Чиарру выведет их на полет… она уже не прячет их, и ты сможешь увидеть.  Я должна пойти...
Ей так не хотелось вставать с измятой листвы…
Фарэй рассмеялся, его переполняла жиивая радость, сейчас как никогда они были лишь женщина и мужчина, и разница эта плескалась морем вокруг их убежища.
Он подхватил Эйалу на руки. Если должна, значит так будет. Почему бы Леопарду не забросить добычу себе на плечи и не отнести – а ты говори, куда?

Пройдут года, и сотни мгновений, прекрасных, как самый свет жизни, будут разбиты о боль и огонь. Но не станут от этого менее прекрасны, – нет, совсем нет. Фарэй помнил этот берег и эти полосатые от тени пальмовые пески с тем же сладостным счастьем, даже зная, что случилось через минуты.
От звуков их укрыли сплетения деревьев, а дрожь земли поначалу так сливалась с дрожью их тел, что лишь усиливала возбуждение. Они были далеко, чтобы что-то увидеть, и не слишком близко, чтобы сразу расслышать среди звуков леса изменившиеся вдалеке всполошенные ноты.
Фарэй был почти у опушки, – нести тонкокостную Эйалу было так же легко, как птицу, – когда, наконец, запахи гари, бойни и страха просочились сквозь терпкие ароматы леса.
Эйала соскользнула на землю, зыркнула остро и гневно, с подозрением, ничем не обоснованным: «Твой клан?».
Но его взгляд был искреннен, и она поверила.
Уже не любуясь, а высматривая, вслушиваясь и ловя мыслями каждый знак, они бросились назад, к поселению.
Эйала с усилием повиновалась его жесту, когда Леопард заставил ее умерить прыть. В лесной разведке преимущество было за зверем, не за водной птицей. Ей пришлось сдержать свой порыв и сменить ярость на расчет.
Но своих врагов лучше знала прибрежная птица, чем забредший погостить зверь из глубины материка.
Вон там, смотри против солнца. Завис их корабль. Это Акулы, мой кот… снова Акулы.

Отредактировано Люций Фарэй (04-06-2018 20:42:53)

+4

3

Южное побережье материка Анну, земли клана Фламинго, замок Майсур.

Судьба в это солнечное утро улыбнулась гарнизону и жителям замка Майсур акульим оскалом. Этот мерзкий бродячий клан давно не обращал внимание на берега, обжитые кланом Фламинго, их здесь почти перестали ждать, хотя прекрасно помнили. Самым опасным фактором была не хорошая техническая оснащенность клана, позволявшая им годами обходиться без стационарного домена и не повадки хищников – мало кому из дуэнде они не свойственны. – а их проклятые технологии, позволявшие в считанные минуты перебросить свою кочующую флотилию, фактически, в любую точку мировых вод, омывавших континенты. Этот неприятный факт наглядно воплощался в данный момент перед мрачными лицами гарнизонных офицеров. Мирно мерцавшая до этого голограмма побережья на глазах покрывалась рябью красных точек и концентрических окружностей.
Два десантных катера в районе деревень Мали и Пелека. Десантная группа приближается к дельте Кеоны. Ударная группа идет в нашем направлении.
Выливки! Доложите состав, Арке.
Тяжелый крейсер, корабли поддержки, малые десантные...
Облако красных точек группируется, меняет форму, неумолимо надвигаясь на берега. Лорд Силайо, комендант крепости, напряженно думает, перебирая и отметая варианты действий, но как ни крути, деревни отстоять не получится – Акул в этот раз слишком много, едва хватит сил отбросить их от замка. Десант, идущий в сторону Кеоны, тоже станет костью в горле угловая пушка накроет район речки без проблем, но ни у одного Фламинго рука не поднимется накрыть ударом клановую святыню. Что же касается замка...
Обнаружены воздушные дроны...
Совокупная огневая мощь...
Замок должен выдержать. Флотилия Акул, конечно, потягается с ним огневой мощью, пошлет не одну волну десанта, но пока энергетические щиты в порядке, им не пробиться.
Поднять энергетические щиты. Орудия к бою. Режим полной боевой готовности. Лэри, ее семью и гостей замка препроводить в комнаты уровня В.

Лорд Силайо! Леди Эйала... ее нет в замке. И лорд Фарэй из клана Леопардов...
Он еще не покинул Майсур?
Нет, мой лорд. По крайней мере, официально.
Лорд Силайо нецензурно поминает леопардьих Предков до седьмого колена. За стенами замка творится огненная вакханалия. Тяжелый крейсер бьет по замку из главного калибра, поднятые с кораблей поддержки воздушные дроны прочесывают побережье. Жив ли теперь вообще этот авантюрист-Леопард, лорду Силайо не хочется даже думать, но разыскивать непутевую младшую дочь лэри придется любой ценой.
Арке, отправляй оперативную группу, пусть прочешут берег.
Но, мой лорд...
Лэри лично тебе выклюет печень, Арке, если с леди Эйалой что-то случится. Отправляй, Арке.

Сигнал тревоги громогласным воплем заходится во всех помещениях замка.
Лорд Силайо, мощность энергетических щитов...
Можно и не докладывать, это очевидно теперь уже всему составу – диаграммы мощности щитов на глазах ползут вниз, схлопываются, наглядно показывая, что замок Майсур полностью лишится защиты в ближайшие несколько минут.
Готовьте эвакуационый флот, Арке.
Залпы корабельных орудий одну за другой разносят орудийные башни, белый камень стен взлетает в воздух мелким крошевом. Дроны стервятниками опускаются ниже, выискивая бреши в обороне. Наконец проседает купол парадного зала и покоев лэри, рушится часть несущих стен, медленно и почти беззвучно, заставив замок дрогнуть до основания.

+3

4

(совместно с лордом Намиром)
Континент Орофоджу, земли клана Сов, поместье лорда Намира Ниэнна Сурниа.

В целом, этот день не обещал как-либо отличаться от вчерашнего, и даже от позавчерашнего и двух предыдущих. Заполненные занятиями, они тянулись однообразной чередой, похожие один на другой, как бусины четок. Но и такое однообразие было необходимостью – сила и мастерство копятся по крупицам как раз в такие неприметные дни.
Так и в этот день они вот только собрались в общем зале, в ожидании Наставника. Лахеса делал вид, что медитирует, боковым зрением следя за Камхи в ожидании очередной его каверзы. Но сегодня даже он как-то разочаровал.
Сигнал пришел неожиданно: яркая вспышка не то перед глазами, не то где-то в голове. «Общая тревога. Замок Майсур атакован. Общая тревога». Перед глазами, наслаиваясь на окружающий интерьер замелькали ряды каких-то чисел – очевидно, не предназначенные конкретно ему коды либо что-то еще. Развернулась трехмерная голограмма побережья, сопровождаемая одномерной картой местности.
Эй... – Камхи потыкал пальцем в плечо слегка одуревшего Лахесу. На этот раз даже без телекинеза обошелся, надо же. – Ты в порядке?
Сейчас даже Деланей глядел в сторону Фламинго чуть внимательнее, чем с привычным отстраненным выражением.
Ага, – кивнул Лахеса, и тут в голове снова провернулась прежняя шарманка, начиная с «Общей тревоги». Отыграла, закончилась, и через минуту заново. «Запрос помощи. Замок Майсур атакован. Запрос помощи». Судя по однообразию транслируемого сообщения, его посылало какое-то устройство, а не живой телепат. Но Лахеса совершенно не понимал, почему именно ему, и что вообще с этим делать, кроме как срочно возвращаться в клан. Или хотя бы связаться с ним. А это можно было сделать только через лорда Сурниа.
Ну и где носит Наставника? – раздраженно пробормотал он, ничего не отвечая на вопросительные взгляды учеников.
Лорд Намир! – послал он телепатический зов в глубину зеркальных отражений.
Наставника носило в воздухе, ведь не учениками едиными жив дуэнде, особенно если учеников у него несколько, и занять друг друга они вполне себе могут. Намир не считал, что эти несколько лет должны его жизни должны принадлежать чужим потомкам безоглядно: он учит детей новому, дети учат новому его – в мире и во всей его жизни должно было быть равновесие. И именно равновесие занимало его сейчас, когда тревога начала свивать свои кольца где-то там, внизу, в комнатах под теми, где лорду Сове приспичило учиться летать.
Впрочем, кроме тревоги, совершенно недвусмысленного букета смешанных эмоций (всё же они пока слишком маленькие, – вздыхает Намир) в пространстве появляется и обращение – описывает круги вокруг щитов Совы, словно назойливый светлячок. Зов. Это уже не просто так тревога оставленных без внимания подростков, это даже не... хулиганство или какая-нибудь восхитительная выходка, которыми полно ученичество для обеих сторон. Это – то, чего не должно было бы быть, но есть, и лорд Сурниа не теряет времени на спецэффекты, открывая для юнца из клана Фламинго целый канал своего восприятия. Целиком. Ответный импульс сегодня не полон ледяных осколков, которых щедрая рука запихивает за шиворот дерзнувшему, – он скорее полон нетерпением гнущейся под ветром травы и ощущением полёта.
Те несколько вдохов и выдохов, что нужны Наставнику на то, чтобы появиться в помещении не иллюзией даже, а лично, ветер обнимает Фламинго, а трава – слушает внимательно каждый вздох и звук.
Наставник, я прошу Вашего разрешения вернуться в клан, – телепатически выпаливает Лахеса, почувствовав сосредоточенное на себе внимание лорда Сурниа.
Он чувствует, как Вультур легко и ненавязчиво пробует прочность его щита и прекращает неудавшуюся попытку.
Замок Майсур атакован – я только что получил сообщение. Это соседний замок с моей родовой Виллой Калани, и теперь, как каждый мужчина клана, я должен предстать перед своей лэри и ждать ее дальнейших распоряжений.
Лахеса немного лукавит – ученики в клане Фламинго не считаются взрослыми мужчинами и находятся под отвественностью Наставников, но тревога за дом сейчас оказывается важнее.
Отказываю, – это произносится вслух, когда зеркальная поверхность очередного стекла выплёвывает Сову за спиною у юного грифа. Звук подзатыльника разносится в тишине, странным образом подкрепляя тяжеловесные слова.
Вультур, Токэла – у вас ровно семь минут на то, чтобы приготовиться к уроку на открытом воздухе и оказаться в глайдере.
Лорд атакует чужое сознание исподволь, не проверяя чужие щиты на прочность, а обходя их с грацией, достойной иного танца. Отказ использован как отмычка, тревога - как уязвимость, лукавство – как брешь. Тем не менее сам «агрессор» практически не оставляет следов, не желая быть замеченным. Важнее не урок, а информация и Наставник преодолевает расстояние между зеркалом и живой взволнованной плотью до почти-касания. Он не находит нужным напоминать, что взрослым этот конкретный Фламинго ещё не стал – для этого нет ни времени, ни резона – важнее то, что он, Сурниа, может считать себя связанным с чужим кланом. Хочет считать.
В клане Фламинго достаточно мужчин, чтобы мои ученики не понадобилсь... лэри.
«Потому что это – потеря времени».
Но это не звучит вслух, это просто-напросто лишние слова.
Пять минут до старта, Лахеса.
За годы ученичества лорд Калани освоил то же нехитрое умение, что осваивает любой дуэнде, собравшийся жить долго и счастливо – не давиться подкатившим гневом, а осознавать его и трансформировать в свое излюбленное оружие – иллюзию ли, пирокинетический поток или пробивающий щиты телепатический удар. Лахеса перехватил всплывший на волне гнева совершенно неразумный и бесполезный импульс к неповиновению, и свернул его, все еще держа наготове. Короткая мысленная переглядка между тремя учениками – в последнее время она возникала все чаще и как бы сама собой, на секунду превращая троих разных дуэнде в нечто одно, способное атаковать и защищаться. Но лорд Сурниа быстро нарушил их единство – Гриф с Лисом, по-армейски четко отрапортовав «Да, Наставник» побежали к посадочной площадке. Лахеса, поняв, что остался в меньшинстве, развеял свое оружие, загнав попутно как можно глубже крамольную мысль, посещавшую его уже не первый раз. Сейчас самое оно было занять голову чем-то другим, если не собираешься неожиданно и безвременно с ней расстаться. Хотя бы тем, куда Наставник решил направиться так срочно и безотлагательно, прихватив разом всех трех учеников. Но делать это уместнее уже на бегу в сторону посадочной площадки.

...

https://pp.userapi.com/c841036/v841036280/260f3/NcuhmlYBwbc.jpg

Южное побережье материка Анну, земли клана Фламинго, замок Майсур.
Проверка личных данных завершена. Добро пожаловать в земли клана Фламинго, - мелодичный женский голос, поприветствовавший их на подлете, замолкает. Навигационная служба Майсура на связь не выходит, и скоро становится ясно почему. Поднимающийся над лесной зеленью замок представляет собой руины: крошево камня, арматуры и цветные капли разбитых витражей. Из гущи растительности со стороны посадочной площадки поднимается струйка дыма от искореженного подбитого глайдера. Все трое учеников буквально прилипают к окнам, и, как ни странно, молчат. Даже Камхи.
[AVA]https://i.pinimg.com/564x/d5/66/b7/d566b715f4944bac5f3018afd6f2772b.jpg[/AVA] [NIC]Лахеса Калани[/NIC]

Отредактировано Лахеса Мортимер Аабо (11-07-2018 16:52:56)

+4

5

Никогда такого не было, и вот опять...

А могли бы пожертвовать собой... – думает Ниэнн, краем глаза уловив происходящее там, за стёклами глайдера. Он сейчас смотрит на происходящее глазами пилотов и не одёргивает прилипших носами к стёклам мальчишек.
Ничего, им полезно.
Да и клану Фламинго, в целом, полезно тоже, – считает Сова, – забывчивость – не то свойство дуэнде, что позволяет выживать, на побережьях или вдали от моря – всё равно. Забывчивость, которая не обернётся полной гибелью – вполне себе практический урок выживания. Как бы беспечны ни были вайтьеро, они запомнят надолго. И его троица запомнит тоже, уж он постарается.

Надо же, всего сотня лет прошла, и уже...
Это – последняя связная мысль в голове лорда-Совы. Связная мысль не о том, что надо, потому что глайдер уже слишком близок, и его тоже могут заметить. Потому что у него на борту – трое мальчишек и горстка слуг, неважное подкрепление обороняющимся. Потому что менять свою жизнь на чужой клан не хочется. Рано, – говорит что-то внутри. Что-то, что всегда лучше Совы знает, сейчас или не сейчас. Рано, и Ниэнн знаком указывает молчаливому слуге, как тому лучше встать, чтобы Сове было удобно зачерпнуть. Когтистые пальцы укладываются на шею низшего, отпечатываются багровыми полулуниями там, где бьётся сама жизнь, держат крепко – рванись в испуге, и останешься без головы, чего прочего.

За глайдером, чуть выше в небе, с той стороны, куда не смотрят ученики, проступает из полной прозрачности тяжеловесный корабль, ничуть не похожий на то, чем пользуются оборотни. Иллюзия, но иллюзия настоящая до последнего блика и последней детали. До отблесков на колпаках чужих глайдеров, окружающих махину боевого корабля. Ниэнн надеется в своей наглости на то, что слава и память о ГОРН еще не развеялась – вряд ли в набеге Акул участвуют одни малолетки по сотне лет. И на то, что дуэнде, те, которых клан готов разменять на новые территории, не настолько стары, чтобы помнить настоящие корабли рептоидов. Хотя это вряд ли станет помехой – то, что Намир «принёс на хвосте» до ужаса настоящее, и то, как вокруг сплетенного образа дрожит воздух только прибавляет достоверности этому летучему ужасу. И ужасом пахнет от него, как «пахнет» кровью, смертью, жестоким убийством... безысходностью.
Лорд-из-Сов надеется на то, что у страха будут велики глаза, потому что иллюзии не обмануть датчики, не заставить видеть себя в тепловом диапазоне и не принудить пеленговать по микрошумам, но ведь корабль ГОРН и не должен пеленговаться.
Что такое сотня лет для рептоидов? Как ушли, так вернулись, и обманка, величаво плывущая в небе, тенью накрывает крейсер Акул и десантные корабли.

Калани, – корабль ГОРН подрагивает, словно от попаданий в энергетические щиты. Намир медлит, давая Акулам время осознать то, на что они только что подписались. Это не с Фламинго воевать, – мы снижаемся, но не садимся, постарайся зацепить своих. Если есть, кому эвакуироваться, пусть поторопятся, пока этот утюг – парит. Вультур, Токэла – на вас наши щиты.

Потому что больше не на ком. В остановившихся глазах Генохранителя пляшет нехорошая, скупая усмешка – хорошо, что её не видно другим. Слишком много сил нужно на такие фокусы, чтобы успевать смотреть по сторонам, так что следующего дуэнде из числа молчаливых и верных, лорд Сурниа находит вслепую, перешагнув бесстрасстно через осевшую чёрную оболочку. Слуги. Батарейки. Живого щита. Не-расправившей крылья птицы. Чтобы атаковать Акул, «кораблю ГОРН» потребуется немало сил, но живая чёрная кровь капает на пол и «корабль» атакует то, что видят пилоты.

[STA]~эстель~[/STA]
[Сетх, 700+ лет назад]
[ava]http://s5.uploads.ru/DioSA.jpg[/ava]

+4

6

[AVA]http://s3.uploads.ru/6LDy4.jpg[/AVA] [NIC]Деланей Вультур[/NIC] [STA]Ученик чародея[/STA]
Даже самое унылое и однообразное занятие – это опыт, это навык, это никак не потеря времени. Даже ожидание – это минуты напряженного анализа, всестороннего рассматривания собранных драгоценных крупинок знания, их комбинация в нечто единое и цельное, там, за крепкими на диво щитами очень юного еще лорда, спокойно и даже вроде бы расслабленно ожидающего воспитателя, коротая время за расставлением фишек на доске для игры в нур-та-зеш. Каждый анализ дает знание, а знание – сила, ибо, если обладаешь знанием, у тебя в руках весь мир.
Понятие «скука» в лексиконе юного Вультура отсутствовало начисто, попросту оттого, что в жизни Грифа ему места не было – с тех пор, как он начал осознавать мир вокруг себя – слишком многообразный, чтобы в нем заскучать, чрезмерно кипящий событиями – не всегда крупными, но неизменно занимательными. Смотри вокруг, замечай, запоминай. Запечатлевай в памяти: взгляды, неосторожные слова, нечаянные улыбки, неважно чьи – слуг, убирающих спальни, однокашников, гостей Наставника... с самим Наставником, правда, это не прокатывало – рассчитывать на оброненное ненароком, без цели, по рассеянности или недосмотру не приходилось, лорд-из-Сов был слишком умен и осторожен, прожив в несколько раз дольше, чем все они, вместе взятые.
Очередная фишка с магнитным донцем неслышно прилипла на светлый квадратик вертикальной доски, встроенной в горизонтальную. В этой игре Деланей, как ни странно, был еще не так хорош, как в Зе-Нарри, Игре Игр, его сковывали условности и малые возможности стратегии игры воинов. Мысль об этом соскользнула с доски вместе с привычной оглядкой, и излишне живое обычно лицо Фламинго показалось необычно застывшим. Гриф мгновенно напрягся: всякое изменение привычного хода вещей потенциально грозит неприятностями... или чем-то интересным, ибо каждое изменение в чем-либо сопровождается какой-либо причиной.
А если палочкой потыкать? Телепатической, конечно, а не шестом для занятий... Не хочется ведь, чтобы заметили так скоро, – Дели почти деликатно попробовал на прочность щиты Лахесы. Первого касания тот даже не заметил... может, потому что несносный Лис как раз тыкал его – пальцем в плечо. Токэла, конечно, в репертуаре... но тоже что-то почуял?
Юный Гриф не мог списывать со счетов знания и ум остальных, это было неприемлемо, ведь каждый обладал своими талантами, однако уровень интеллекта был примерно один, иначе бы они не оказались здесь и сейчас. Впрочем, его интуиция или, как он привык это называть, просчет вероятностей, его не подвело: что-то намечалось.
Внезапное появление Наставника не стало неожиданностью, по крайней мере, не для них – не услышать бормотанье сперва вслух, а потом мысленный зов (если не вопль) «розовой птицы» можно, конечно, было, но слугам, а не дуэнде. Удивило, скорее, то, что Лахеса дозвался. С чего бы это?.. – Деланей нажал на щиты ощутимее, и… получил по своим. 
Ладно, не до того сейчас, понял, не дурак. Приказ относительно глайдеров, мотивированный подзатыльником, не оказался таким уж сюрпризом. Поэтому Деланей и не думал отлынивать. Да семь минут – это целая вечность, «Айе, Наставник», – и Гриф ракетой унесся в ангары, исполняя все в лучшем виде, прекрасно понимая, что отмучишься сейчас – и в дальнейшем это принесет свои плоды… если выживешь в очередной раз.
Облачиться в спецкостюм, занять место в корабле – быстро-быстро-быстро, думать едва хватает времени, а чувствовать что-то совершенно некогда. И хорошо, что некогда, меньше нервотрепки – выше продуктивность. Взлет прошел штатно, полет тоже. Посмотреть в иллюминатор он позволил себе всего один раз, но Намордник увидел. Тьма!.. – Дели отпрянул от стекла и облаков за ним. Летели на юг. Совсем на юг, на южное побережье Аннý.
И прибыли поздно. Майсур не отвечает, через мгновения становится ясно, почему. Надо бы посочувствовать чужому горю, но… слова тут уже бесполезны, эмоции, впрочем, тоже, уместно только молчать, смотреть на еще свежие, мелко подрагивающие, парящие от собственной раскаленности руины... и запоминать. На будущее. Пригодится.
И держать щиты, больше-то некому, естественно, кто лучше Фламинго учует своих, а Наставник... хозяйский жест, каким изящная рука черного близнеца сцапала загривок одного из подручных, не глядя, будто вещь, причем вещь, ему принадлежащую, сказал юному Вультуру, что это тоже стоит запомнить, хотя зрелище будет неаппетитным. Но от щитов оно не отвлекало, наоборот, делало внимание к ним сугубым, тупо чтоб не тошнило как раз от вида «выпитого». А потом и второго – такого же «одноразового стаканчика» с энергией, использованного и смятого так же просто.
Цена маленькой, но уже не иллюзорной войны, – Деланей прикрыл слишком пристальные глаза на миг, они казались темными на побледневшем от напряжения лице, и перед ними плыли загогулистые зелено-багровые кляксы, как от взгляда на солнце. – Две жизни в обмен на… сколько?
Пока только две… 

+4

7

...«Не зацепить пташек, или меня сожрут».
Естественная расстановка приоритетов, когда ты в птичьем клане. И неважно, с кем ты переспал или переспишь в следующий раз, или чьей печенью угостишь лэри клана.

Острые запахи прелой травы, пряная тина, застойные воды, режущий нюх крепкий дух птичьих гнезд и погадок, – а сквозь всё это журчащая свежесть реки, ледяное дыхание с самого дна, где выбивались в воду источники, тонкий ажур пузырьков.
Жаркое солнце здесь стало тусклее; воды накрыло сплетение веток, листвы, духоты от цветущих лиан и подгнивших стволов, почти поглотив яркий свет.

«В спешке можно не расслышать шепот Предков».
Еще один глубокомысленный вывод. Люций знал свой долг – лорда и гостя – перед дочерью хозяйки дома и просто девушкой в опасности. А ей на его долг было наплевать, Эйала подумала в первую очередь о клановом святилище, местечке, укрытом излучиной реки и джунглями, в часе пешей ритуальной ходьбы от берега. «Они же сейчас почти без защиты!».
Поэтому она намерена идти защищать гнездовье?.. Ну, здравствуй, лишай на хвосте удачи, – молча решил Фарэй.
За эти дни он узнал Эйалу, и не видел смысла терять время на уговоры. Проще будет выбрать момент, схватить девчонку и бегом отнести в крепость. Эйала весила немногим больше ее любимых фламинго, и Люций уже прикинул, как прихватит ее, словно барашка, за руки-ноги и – себе на шею. Гнезда, птенцы, понятно, что это важно, так есть же при святилище свои стражи и жрецы, верно? А дочери лэри самое место – у лэри в охапке.

Быть может, у Фламинги хватило чутья понять его молчание; она ускорила шаг и на ходу бросила, что, мол, они пойдут не ритуальным, а коротким путем, и потом от святилища в замок вернуться будет намного быстрее.
Джунгли создавали им укрывающий фон, среди множества живности они были лишь еще двумя источниками тепла, то и дело терявшимися среди прочих, да еще в такую жару. Фарэй изворотливее Эйалы карабкался по деревьям и влёт перепрыгивал по сучьям, зато когда дошло до заболоченных, заросших травой и корнями промоин воды, тут уже она помогала ему, указывая надежные корневища и коротким жестом оберегая от опасных, с виду прочных сплетений травы.
Он запыхался, когда, наконец, они добрались до изгиба реки, создавшего здесь озерцо. Очень ровное и тихое, оно не вызывало доверия своим мелководьем.
Подозрение Фарэя подтвердила быстрая усмешка Эйалы. Она подвела его к сросшемуся шатру из древесных корней и указала на приставленные к сплетению длинные шесты-«ходули».
Вот уж на чем Леопарду не доводилось показывать класс, да и вообще трогать лапой!
С неизреченной печалью младший лорд Фарэй таращился на приспособление для своего посмешища, и на какой-то десяток секунд даже мысли о нападении Акул отступили гуськом по ту сторону предстоявшей пробежки на орясинах.

Эйала в это время продолжала оглядываться вокруг, среди высоких корней и перетропленой птицами и людьми травы.
Она прислушивалась к чему-то вне осознания Люция; он понимал, что сейчас идет интенсивная клановая телепатическая связь между Фламинго. Мужчины ушли защищать замок, сказала она рассеянно. Это было логично, по мнению Фарэя, но девушка выглядела и раздраженной, и встревоженной до испуга. «Они не должны были оставлять гнезда в эту пору, ты еще не понял, кот безмозглый?».
Все он понимал, – гнездом парней был их замок, и его они защищали, и Фарэй сам хотел бы поскорее доставить туда свою принцессу, под защиту гарнизона…
Но оказалось, что шепот предков она слышала яснее. Земля дрогнула под их ногами, донося сквозь себя глубокий стонущий гул. Эйала покачнулась, но не от содрогания земли; в ее лице исчезли все краски. Он поддержал ее, обнял.
Надо думать, им повезло, что они были сейчас не в замке. Он всмотрелся в ее глаза; зрачки Фламинги были с булавочную головку, точно она приняла неслабую дозу, а тело мелко дрожало адреналиновой дрожью. Леопард не выводил ее из изменёнки; сейчас происходившим управляла она, – он узнает потом и только то, что ему дадут узнать.

Резкий звук донесся сразу отовсюду, словно загомонили, заклекотали тысячи птиц на здоровенном приморском птичьем базаре. Люций едва сообразил поставить щиты, настолько оглушительно явной была иллюзия. Он удивленно посмотрел на Фламингу, ее логика от него ускользала. Эйала встретила его взгляд сосредоточенно и ясно, она уже вышла из медитации. Ее пальцы показали короткий знак-требование открыться для прямого телепатического соединения, более плотного и защищенного, чем просто мысленная .болтовня.
Доверие на закрытом уровне? Даже общий враг не всегда подталкивает к такому союзу. Фарэй дал ей увидеть, что он колеблется. Она была изумлена и он поймал нотку искренней обиды, – не доверяет, после того как… – но даже лучший секс не аналогичен доверию, тем более, для кота. На миге от возмущения Фламинга вдруг поняла, что он подшучивает, и все ее напряжение вытекло в беспомощно-тихом смехе.
В тот же миг, когда она была расслабленна почти так же, как в соитии с ним, Люций открыл мозг и сомкнул между ними двумя канал связи, используя как ключ миг смеха и релакса посреди захвативших их событий.
Связь экономила время и энергию. На то, чтобы рассказать, а более того – убедить в искренности, рассказчику и слушателю требуются много минут и слов.
Сейчас Люций увидел глазами Эйалы всё то, что показали ей птицы, и что так встревожило её – сильнее, чем судьба родного дома.
Судьба птиц. Тех самых, из священных гнезд. Чиарру и ее детей.
О, предки…
Фарэй принял полученное, как оно было дано, но ему пришлось запихать в самый дальний угол и на самое отдаленное время свои мысли о птичьих мозгах клана Фламинго.
Спасать какое-то клещами траченное гнездышко пичужек, до которых никому нет дела, пока враги сжигают и грабят твой дом? И этим, она хочет, чтобы он с нею занялся?
Люций нашел бы куда более приятную и не менее полезную трату времени, если уж они категорически не спешат воевать с Акулами.
Но тут же, с быстротой едва возникшего протеста, его глазам открылось то, что потребовала от птиц Эйала. Девушка оказалась не просто умненькой дочерью лэри, но ученицей птичьего шамана-пестуна, и ее связь со святилищем была почти очеловеченной.
Фламинго в панике разбегались и прятались от чужаков. Те вломились от моря, не щадя ни лес, ни животных. Они высадились на краю священного озера, – и вряд ли они знали, где тут что святыня, а что – кормовая грязь и мелкие рачки в болотном иле, – чужаки выбрали место потверже и посуше. А значит – достаточно далеко от всех гнёзд, и от Чиарру тоже.
Но они взяли скутеры, сети и отправились ловить птиц.
Там, где клан Фламинго бережно передвигался на ходулях, боясь потревожить матерей и птенцов, Акулы скользили над грязью на плоских досках скутеров. Им было плевать, что они до инфаркта пугают птиц, или что смертность и мутации после такого стресса могут оказаться необратимы.
«Нам надо укрыть Чиарру и ее птенцов», – твердость решения Эйалы обхватила все мысленные картины, и гвалт птичьего базара, и иллюзии, посланные ею на вторженцев, – стаи и тучи самых неожиданных птиц, нападающих в защиту своих мест.
«Троих птенцов и Чиарру».
Недоумение Фарэя было очевидно, – птичек тут были сотни и сотни, и спасать можно было всех, кто подвернется, да не очень-то стратегично. Разве что религиозно.
Ответный импульс Фламинги был похож на крепкое ругательство в сочетании с самой низкой оценкой кошачьего интеллекта.
Фламинго – не «птичка». Чиарру – тем менее, и ценнее ее, быть может, у клана нет ничего. Да хвала Предкам, что Акулы, похоже, знать не знают о ней!
Чиарру – феникс, как и ее дети.

Э... шта?..

Да не в том смысле, болван усатый! Не сказка и уж точно не бессмертие в огне. Часть фламинго, редчайшие из них, рождаются фениксами… И нет времени объяснять! Все дело в биохимии и том «птичьем молоке», каким они выкармливают птенцов-подростков. Капли такого «молока» идут бесценным товаром. Клан поднимется из любых руин, если сохранит своих фениксов.
...Какого ж джакуруна вы не берегли эту вашу Чиарру, как золотой ус? Тут должна быть армия, а не старикан-шаман, скончавшийся от апоплексии… Но болтать не о чем, как действуем? Под иллюзиями птичьего гогота хватаем фениксов, а потом?
..Фарэй воздержался от шуток вроде: «Держимся за хвосты священных птичек и улетаем в синие дали»… Он вычленял детали из мысленного сканирования, что показала Эйала, и прикидывал шансы разжиться глайдером десантников.
Пока двадцать или около того пацанов гоняют на скутерах за птичками – вопрос, зачем, если они не в курсе фениксов? – в машине, наверное, один-два Акулы…
«Сможешь послать кого-нибудь вроде колибри на разведку в глайдер? Сколько там осталось на охране?».
Кот, ты похоже, считаешь всех птиц за фламинго. У колибри и язык другой, и психика…

Если честно, то кот сильно хотел жрать, и обилие неприкосновенных птичьих окорочков вокруг было для него испытанием стойкости. Но и эту мыслишку Фарэй припрятал подальше, до лучших времен. В конце концов, пока его натаскивал в ученичестве старый аллигаторов хрен, Люций привык и к постам, и к соблазнам изобилия, не теряя здравого смысла. Утром он позавтракал вполне увесисто, дня на три хватит, даже без напряга…
И снова мысль-тень пощекотала воображение: и будут ли эти три дня?
Если принцесса врет, что очень возможно, то она просто хочет выручить любимую птичку с его помощью. Это лучший вариант.
Если же она не соврала – то выдала тайну клана чужаку?
Здравый леопардов смысл подсказывал, что правду говорят без опаски только смертникам.

+5

8

Да, мой лорд! – по-военному четко отзывается Лахеса, успевая выровнять дыхание, выравнять эмоции и разгладить рябь телепатических щитов. И дело даже не в иллюзии ГОРНовского корабля, который сейчас исполинским облаком наползает на побережье, заслоняя собой солнечный свет. Очередной, хоть и не такой острый, как раньше, повод для зависти. Молодой Фламинго за прошедшие несколько лет многому научился у лорда-Совы: его иллюзии могли довести жертву до паники, а могли и воодушевить истекающего кровью подняться и осилить оставшиеся несколько десятков шагов до заветной цели, но подобный масштаб был ему пока не под силу. А дело было еще и в том – Лахеса буквально почувствовал это спиной – что тот, кого он все эти несколько лет про себя называл Молчуном, Черным, Пустым – действительно опустел, моментально и без какого-либо сопротивления. И спустя немного времени – еще один, с яростным, но очень коротким рывком сопротивления смерти. Совершенно бесполезным, угасшим полсекунды спустя.
Лахеса не обернулся, но затылок его похолодел.
«Со мной так не будет», – упрямо сказал он себе. – «Ни со мной, ни с ними», – имея ввиду свое маленькое войско, состоящее всего-то из двух дуэнде, самых способных учеников лорда Сурниа. Те бестолковые времена, когда он занимался ерундой, были в прошлом. Он давно бросил эти неразумные попытки доказать Камхи, кто из них двоих сильнее, а Деланею – кто сообразительней и логичней. Глупо мериться в том, в чем ты не первый, гораздо полезнее использовать чужие сильные стороны себе на пользу, убедив этих двоих объединить усилия, доверять друг другу больше, чем раньше Наставнику. В числе прочего это означало и прикрывать в определенные моменты их спины.
Иллюзия возымела действие – сейчас можно было видеть, как под наползающей тенью корабля ГОРНов вражеский флот отступал все дальше в океан. Видно, голос разума этому морскому отребью был все еще свойственен. Внизу началось движение: три штурмовика взмыли в воздух, парой точных залпов раскрошили не успевшие отступить разведывательные авиадроны Акул и зашли на широкий вираж вокруг замка. Из подземного ангара на взлетную площадку всплывал глайдер, поднимаемый антигравитационной платформой. А им все не давали посадки, в голове Лахесы белым шумом рябили отзвуки телепатических импульсов из которых пока не выделялось ничего, адресованного лично им. Эвакуация что-то затягивалась. Пока, наконец, в голове не сверкнуло жестким приказным тоном:
Лэри Надайн Меоллана Майсаори, глава семьи Майсаори и владетельница замка Майсур желает личной беседы с вами в пределах своего замка. Вам выделено место для посадки.
Глайдер лэри продолжал неподвижно стоять на посадочной площадке, рядом с ним в томительном ожидании маялась группка слуг. На некотором расстоянии от них розоватым светящимся кольцом обозначилось второе посадочное место. Больше ничего не происходило.
Лахеса слово в слово передал послание лорду Сурниа, попутно скользнув вниманием по его щитам - если тот потянется еще к чьей-то шее, надо было среагировать хотя бы на мгновение быстрее.

Замок Майсур

У посадочной площадки их встретил эскорт из пяти офицеров.
Мой лорд, – обратился старший из них, после того, как вся пятерка отсалютовала лорду Сурниа, – позвольте препроводить Вас в штаб, Лэри Надайн Меоллана Майсаори желает беседовать с Вами.
В целом, ничего нового они не услышали. Их группа нырнула в коридор, тонувший сейчас в почти полной темноте, если не считать красных дорожек «тревожного» освещения, тянувшихся по полу и стенам. Коридор, поворот, два уровня вниз, снова поворот, коридор. Лахеса понятия не имел, куда их ведут, также как и была ли в действительности штабом та комната, в которой они оказались. В Майсуре он до этого не бывал.
Но, моя лэри…
Это мое последнее слово, лорд Силайо. Я не покину замок, пока не буду уверена, что жизни моей младшей дочери ничто не угрожает. Но моя старшая дочь, а также моя благородная сестра с дочерьми и слугами должны покинуть замок при ближайшей возможности.
В центре комнаты, стены которой тоже терялись в темноте, жемчужными оттенками переливалась голограмма - лэри Надайн в полный рост и собственной персоной. Ее Лахеса имел счастье видеть раньше, тоже не часто, когда главы семейств в сопровождении части родственников собирались в домене. Сходство было очевидным, однако почему она не вышла поприветствовать лорда Намира лично?
Лорд Намир, – голограмма лэри величественно кивнула вошедшим, – сожалею, что мое семейство не может оказать Вам в этот раз достойного приема, но, как бы то ни было, рада видеть Вас в замке Майсур. Полагаю, это Вашими стараниями мы получили передышку?

[AVA]https://i.pinimg.com/564x/d5/66/b7/d566b715f4944bac5f3018afd6f2772b.jpg[/AVA] [NIC]Лахеса Калани[/NIC]

Отредактировано Лахеса Мортимер Аабо (17-06-2018 16:43:07)

+4

9

Река Кеана, природное святилище клана Фламинго

Присутствие группы поддержки обнаруживается не сразу – сначала в виде едва уловимых колебаний воздуха, а потом и в форме полупрозрачных, словно соткавшихся из этого воздуха и колышащихся травяных зарослей, фигур.
Леди Эйала...
Капитан Зубери! Отлично, Вы очень вовремя, нам нужно найти и укрыть наших… птиц. Видите тот катер? Так вот…
Леди, я получил приказ лорда Силайо вернуть Вас и лорда Фарэя в замок живыми и невредимыми, о птицах позаботятся без Вас.
Я никуда не пойду без них! – запротестовала леди злым запальчивым полушепотом.
На пару минут повисла пауза, в течение которой она и капитан отряда смотрели друг на друга в упор с самыми недобрыми выражениями лиц. Суть телепатической перепалки так и осталась скрытой за щитами, однако в итоге Эйала вздохнула и кивнула головой.
Я согласна. Но за их жизнь вы отвечаете головой.
Можете на меня положиться, леди.
Лорд Фарэй, – Эйала потянула Леопарда за руку и кивнула в сторону замка.
Пробираться по окружающим реку зарослям получалось медленно, то прижимаясь к сплетениям лиан, то чуть ли не по пояс увязая в очередном пятне мутной воды. Несколько минут спустя со стороны оставленной заводи сквозь птичий гомон донеслись залпы и крики.
Лорд Фарэй… – вкрадчиво толкнулась в голову беззвучная речь, но больше девушка ничего не сказала. Ее пальцы коснулись руки Люция и тут, прямо между ними и первой парой конвоиров воздух прошили два мощных импульсных залпа. Конвойные резко стащили их с места за ближайший валун, реальность зарябила – они начали выплетать иллюзию. Фигура Эйалы вдруг растворилась в ней, оставив Фарэю только ощущение невидимой трепещущей птички в правой ладони.
Лорд Фарэй! – Леопарда словно потянуло за руку в сторону, сквозь мельтешение ветвей, листьев, бликов воды и чего-то еще – мелкую иллюзорную рябь.
Ну вот и все, теперь они просидят в собственной иллюзии хоть до вечера, – Эйала с озорным и торжествующим выражением лица материализовалась рядом. – А залпы были мои, похоже ведь? Ну что, теперь назад, на поиски Чиарру!

+4

10

Избавь меня, Боже, от таких друзей, а с врагами я как-нибудь и сам справлюсь
[STA]~эстель~[/STA]
[Сетх, 700+ лет назад]
[ava]http://s5.uploads.ru/DioSA.jpg[/ava]

Намир никогда не концентрируется на одной только задаче – жизнь для этого слишком уж коротка, а значит, нужно делать и успевать в три раза больше, чем позволяет линейно текущая река времени. Два тёмных тела, кажущихся объятыми смертью лежат на полу – надёжная защита от желающих добить неприятеля. Гарантия того, что и в следующий раз «батарейка» подойдёт под руку без сопротивления и ненужных эмоций зная, что после ждёт благополучие и безопасность, пусть и в обмен на какие-то способности. «Корабль ГОРН» палит из пушек по отступающим, иногда попадая – подбитые челноки Акул дымят чёрным – это важно, это отличает иллюзии от реальности, не позволяет усомниться нападающим в том, что пугающее их – не просто жестянка на палке, призванная отогнать ворон. Воронов в данном случае. Труп фламинго шевелится и выдает приказ, небрежно завуалированный формулировкой «лэри желает». Лорд Сурниа прикрывает поток своих дополнительных мыслей отдельными щитами – ученики любопытны, как все дети, но слышать, что именно он по этому поводу думает, им совершенно лишнее. Лорд Сурниа не любит матриархат в той его части, что может подставить его под удар от клана, сохранившего свою лэри, но угробившего немалое количество мужчин, поэтому из глайдера он уходит агрессивно, позволяя своим трём теням бросаться на стены и кусать сопровождающих. До крови. Это, можно сказать, искреннее чувство. Единственная капля искренности посреди моря спокойствия, разливающегося вокруг лорда Сов. Он, вышедший-и-оставшийся в глайдере, желает быть не здесь и находит глупым необходимость тащиться в полуразрушенный замок.
«Вы получили её не для того, чтобы принимать гостей», – несказанное проступает на поверхности щитов, словно алая пена, на границе дозволенного.
Ну и дура, – проступает по пене для тех, кто способен это увидеть, необыкновенно личным посланием. Намир не позволит увидеть это присутствующим ученикам, но не удерживает это внутри. Лэри едва не погибшего клана сейчас куда более опасна для него, чем весь клан Акул. С тех пор, как Раниэль обзавелся детьми, это так, сверхъестественная природа перестала быть защитой от генохранителей, а Ниэнн аккуратно блюдёт свои интересы даже сейчас. Плотно сплетённый кокон недомолвок и иллюзий, сплетен, слухов, – ощеривается шипами, демонстрируя нежелание витийствовать на том самом уровне, что является уже стыком интуиции и ассоциаций. Тени Ниэнна сходятся за спинами учеников, демонстрируя принадлежность присутствующих к определённой грани бытия.
Вы удивляете меня, Лэри.
Этого достаточно для ответа и для аккуратной вежливости. Тот-что-в-глайдере смотрит снова с высоты за полем недавней битвы. Сверху лучше обзор и в голове лорда Сов то и дело мелькают проблесками кадры вида на дельту. Там вроде бы тихо.
Только после этого, словно спохватившись, Намир Ниэнн Сурниа склоняется перед лэри в поклоне и вместе с ним склоняется затаившаяся поодаль от голограммы темнота.

+3

11

[AVA]http://s3.uploads.ru/6LDy4.jpg[/AVA] [NIC]Деланей Вультур[/NIC] [STA]Ученик чародея[/STA]
Деланей солгал бы, сказав, что ему не страшно. Впрочем, он и не сказал бы такого – он едва ли не с рождения умел неудобную информацию на всеобщее обозрение не выпускать, принимая ее, однако, в расчет. Другое дело, что страх не ввергал его в растерянность, смятение, неаккуратность – сейчас он будто недогружается, собственно, в эмоции, он остается лишь знанием «мне страшно». Ледяным сквозняком по загривку, не проникая внутрь, он отчужден от самой сердцевины личности, а потому вполне контролируется. Ценное и хрупкое «Я» юного Грифа сейчас вообще закапсулировано, превращено в каземат… если не склеп, в самой сердцевине того замка, стены которого – щиты для всех, те самые щиты, которые приказано держать вокруг корабля лорда Нам…ира. Дели, не мудрствуя лукаво, оставил им образ собственной ментальной защиты. Хорошие такие стены, мрачные, из черного отполированного ветрами и дождями гранита, от них веет холодом, предупреждая, что лучше не лезть. Иллюзия немудреная, но внушительная, для тех, кто все же умудрится шариться вокруг ментальным поиском.
Юный лорд из рода Вультур умел быть упертым и сосредоточенным, но и многозадачность его не пугала – вот уж нет. Держать щиты вдвоем, когда они уже тщательно выстроены, не так уж тяжело, поддерживать что-либо вообще не так энергозатратно, как создавать. Можно было уступить часть нагрузки Лису, и распахнуть поле внимания во всю ширь. Теперь хватало сил и времени на то, чтобы осмотреть все… с высоты положения, так сказать. Самое милое дело для Грифа. А еще – похватать фактов. Нет, не только фактов, не столько даже. Наблюдениями нужно оперировать здесь, пусть даже и не сейчас, потом они тоже пригодятся, а вот то, что их окрашивало, лучше спустить на хранение в тот самый каменный мешок. Во тьму и тишину, чтоб и дальше не мешало, не фонило, не сбивало. Тот же страх, например, стекал туда по тайным желобкам… и что потом выбродит из этой маслянисто-черной субстанции, что напишется этими чернилами – предкам только ведомо. Однако процесс-то изменения уже снова пошел, процесс дополнения, дочерчивания постепенно выстраивающейся за эти годы схемы. Уважение, вот что еще примешивалось теперь к страху, почтение к тому, кого, кажется, начал понимать. Хоть отчасти, хоть местами. В какой-то миг Деланея осенило: при всей вроде бы случайности выбора жертв под хищную, но изящную совиную лапу не подвернулись загривки единственных детей в семье – у молчаливого черного Ястреба было трое братьев, у Совы из мелкой знати – младший брат и старшая, уже замужняя сестра.
Айе, Наставник. Что значит брат лучшего генохранителя и аналитика… и сам аналитик!.. – на этой мысли как раз молодой Гриф оглянулся, и… осекся дыханием. Не узнать корабль ГОРНов было невозможно. Как и мощь, вгоняющую в отчаяние, что от него исходила. Целых две секунды – рекордно долго! – Дели в нем зависал, веря, что все это настоящее. Но… огненная вспышка заряда, объявшая один из десантных катеров Акул, вывела и из оцепенения, и из недоумения «откуда-почему-теперь-мы-все-умрем».
Враг моего врага – мой друг.
ГОРНам незачем стрелять в Акул.
Это не ГОРН.
Это иллюзия.
Мы на такое не способны. Фламинго тоже.
Лорд Намир. «Выпитые». Вот на что все пошло.

Еще один десантный катер задымился – и падать начал по-настоящему, и рухнул в прибрежные джунгли, взметнув над пальмами клуб бледного в солнечном свете огня, до крайности натурально. Какая великолепная иллюзия!.. – цепкие серые глаза Вультура ухватили и еще один беспомощно пикирующий в море акулий катер со шлейфом дыма, и два осевших тела на полу, – …или нет?.. Вот темная кровь на полу точно была не иллюзорной. Но только ли она одна?
Неважно. Важно, что поверили Акулы. О, конечно, это тактическое отступление, а не бегство. Против ГОРНов воевать они не собирались. Эти клыкастые, как ни мало у них мозгов рыбьих, все же не суицидники, верно? Чай, не Лебеди. Правильно-правильно, прочь от замка, раз над ним такая дура зависла, смертельно опасная и кусачая даже не в пример им. А мы тихо-тихо спустимся с горы… прямо в замковый двор. Во всей броне еще усиленных щитов.
Ожидание на посадочной площадке не кусало Деланея нетерпением, ему было некогда, он был занят – приказа держать ментальную защиту корабля злой пуще самих Акул наставник не отменил, значит, это действие по-прежнему на них с Такэлой. А уж откуда держать воображаемые, но очень настоящие и крепнущие только с каждым шагом стены – изнутри глайдера, или из коридоров и залов Майсура – нет никакой разницы. Ни-ка-кой. Наставнику же вот не помешало ничего раздвоиться под еще один выдох тихого восхищения юного Вультура. После такого даже величие лэри Фламинго меркло… как ее голограмма. Двойник лорда-из-Сов куда более настоящий, Деланей поборол желание прикоснуться к нему, будто нечаянно. Остановила только уверенность, что и пальцы ощутят всё, что положено – ткань костюма, тепло и плотность жилистого тела под ней…
Разговор ни о чем, пустой, светский, демонстрация идеальных манер немолодых дуэнде. Будто замок не превращен наполовину в груду камня и цветного стекла, будто не полыхает над ним бой. Что в это время кипит за щитами обоих – и лэри Майсаори, и лорда Сурниа – знают только они, для других – полная непроницаемость, гладкий, как стекло, обжигающий лед с обоих сторон.
Их защита идеальна… – даже мысленно Лис говорит шепотом.
Научиться бы такой, – отвечает Гриф.
Где тебе, – Камхи был бы не Камхи, если б и сейчас не поддразнил.
Дели только вздергивает подбородок сдержанно. Отвечать колкостью в ответ – терять достоинство… и концентрацию.

Отредактировано НПЦ (04-07-2018 13:05:52)

+2

12

«Ах, ведьма!» – Люций испытывал и восхищение, и ярую злость к изворотливой принцессе Фламинго. Не восхититься было невозможно. Эйала поступила как истинная женщина – и как лэри, пусть неопытная и не слишком дальновидная.
А злость поднималась в Леопарде от желудка, не урчавшего лишь потому что организм дуэнде не выдавал своего владельца в опасные минуты – физиологическими звуками или чем еще. Уж дисциплинировать своих учеников Аллигаторы умели в совершенстве, а Фарэй был добросовестным выучеником – он выжил.
Подчинись сейчас Эйала требованию матери и эскорта, они бы уже были на пути к покою, чистой одежде и обеду, – но то была бы не Эйала.
И вряд ли другую Люций добивался бы все эти дни так упорно.
Он крался чуть в стороне от Фламинги, не беспокоя тростников, чувствуя ее движение поблизости. По пути Люций набрал ила и нанес на лицо, одежду и тело полосы и пятна. Игра света на листьях и стеблях, блики на воде и тени в сплетении зарослей отвлекают взгляд, а приборам определить живой организм среди множества подобных не так просто, если они не откалиброваны по точным данным и не нацелены прямо в их с Эйалой сторону. То была школа Аллигаторов – экономить силы и не распылять иллюзии там, где поможет сама природа.
Спидеры Акул, способные плясать почти вплотную над бурливыми морскими волнами, не знали препятствий над тихим озером. Должно быть, Акулам движение казалось слишком спокойным, они выделывали на своих досках фигуры и развлекались шутовскими столкновениями, не грозившими никому из них, благодаря амортизирующей прослойке воздуха. Оружие болталось на ремнях за их спинами, в руках были сети, и порой они падали не на птиц, а на летевших слишком близко Акул, вызывая хохот остальных.
То, как варварски равнодушно обращались охотники с пойманными птицами, заставляло Фарэя беспокоиться, как бы Эйала не ринулась в атаку, разделяя их боль, сочившуюся отовсюду почти зримо. Но девушка стремилась к своей цели, и Люций испытывал к ней возраставшее уважение.

Они миновали почти треть заболоченного берега, огибая промоины и опасные места, которые Эйала чувствовала наитием или знала. Фарэй был готов рысцой нарезать круги вокруг болота, лишь бы не вспоминать о ходулях. Он быстро  сообразил, что Эйала хочет подобраться к глайдеру захватчиков. Или эта её Чиарру имела счастье устроить гнездо поблизости, или Фламинга собиралась пойти на захват глайдера вместе с ним? Фарэй мысленно кинул девушке вопрос. Она нарисовала серию картин, показавшихся Люцию напрочь невнятными, пока он не сообразил, что Эйала снова пользуется образами птичьего зрения.
А когда он понял, что видит, то невольно пригнулся, ссутулив плечи, как зверь, попавший в ловушку.
Ни за что! Никаких ходулей… и как вообще скрытно ковылять на ходулях?
Хотя, может, Эйала и умела так ловко на них балансировать, чтобы одновременно удерживать иллюзии, но о себе Люций был очень трезвого мнения.
Немедленно он показал девушке свой план, который та тут же отвергла.
Ну, в этом она тоже оставалась женщиной. Фарэй понял, что они могут спорить до зеленой луны, к тому же он помнил, как ловко Эйала провела иллюзиями эскорт…
Он укрепил собственные щиты и создал иллюзию фламинго. Как Фарэй и ожидал, такого надругательства над священной птичкой Эйала не выдержала. Она замерла, остолбенев, под властью двух неукротимых порывов, захохотать до колик – и наброситься на безмозглого кота с кулаками и объяснениями, почему не бывает четвероногих фламинго с буро-пятнистым оперением. А через долю секунды взялась за дело сама. Ее фламинго был настоящим до последнего белого перышка в окоеме крыла.
Один из охотников тотчас клюнул на эффектную приманку. Его аэроскейт круто скользнул в сторону иллюзии, выбравшийся из тростников. Парень развернул сеть для броска.
Повинуясь Фарэю, иллюзия леопарда тихо ждала в засаде, следя приближение спидера.

+5

13

«Это последний оплот перед виллой», – неотвязно крутится в голове, и отгонять эту мысль бесполезно, лишняя трата драгоценной энергии. Остается смириться и продолжать действовать позволяя ей то растворяться, то снова возникать холодным спазмом в основании шеи. Деланею и Камхи тоже наверняка сейчас не по себе, уж во всяком случае, ему бы на их месте так и было. Но Тьма поглоти, Лахеса сейчас с радостью бы оказался на месте любого из них. А хоть и в рушащемся замке, лишь бы не в своем. Но жизнь ни с кем из их боевой троицы не советовалась, и сейчас каждый справлялся, как мог. Дели забарикадировался наглухо – не понять и не достучаться – разве что в какой-то момент Фламинго удается поймать горячей ладонью его запястье и снова выпустить, просто, чтобы дать знать: все, мол, под контролем. Сам он не привык настолько отчуждаться от своих эмоций, они всегда рядом, всегда его реальность. Страх, переплавляющийся в злость, гудит натянутой сквозь все тело струной, но Калани знает свой предел – семь лет тренировок – она не порвется, пока он этого не позволит. Уж точно не сейчас. Все под контролем.
Оказавшись в комнате, Лахеса подшагивает чуть вперед, ненавязчиво закрывая собой Лиса от взгляда лорда Силайо. Потом, подумав, выплетает совсем легкую, едва заметную иллюзию, чуть искажающую черты его лица. Вряд ли в Майсуре настолько пристально интересовались Лисами, чтобы опознать в Токэле одного из них, но осторожность не помешает. Отношения между кланами и без того натянутые, хватит сейчас и этих едких улыбок, что адресуют друг другу Наставник и леди владетельница.
Камхи за спиной подначивает Грифа, и это хорошо, это заставляет Фламинго коротко усмехнуться и на несколько секунд смахивает напряжение. Все-таки Дели временами забавен: восхищается ментальными щитами старших и умудряется не замечать, насколько продвинулся в этом сам - такие баррикады возвел, что не подкопаешься. Он собирается было сказать об этом Грифу, но...
Тихо! Что-то... не так. Будьте внимательны оба.
А вот что именно «не так» толком объяснить не удается. Это легкое ощущение однократно нахлынуло еще в коридоре и исчезло. Не то непонятный запах, не то... холод? Едва заметный, но... Если учесть, что системы кондиционирования прекратили работать, в раскаленном дневным солнцем и прошедшим обстрелом замке должно быть жарче. Или это все фокусы Наставника, материальное, так сказать, отражение его отношения к хозяйке замка?
Вы удивляете меня, Лэри.
Неужели?
По лицу лэри Надайн пробегает отнюдь не тень праведного гнева или высокомерного недоумения, а что-то такое, чего Лахеса, пожалуй, не видел: хищноватая и одновременно какая-то кокетливая улыбка, уместная на балу, а отнюдь не в полуразрушенном замке. Толстая струна ярости снова натягивается и скручивается в груди у Фламинго. Голограмма в течение нескольких секунд дергается и бежит рябью.
«Что это сейчас было?»
Однако сейчас, памятуя о союзе между нашими кланами, я вынуждена просить Вас о помощи, лорд Сурниа, – на лицо лэри возвращается обычное для нее выражение вежливого превосходства. – Как ни прискорбно это признавать, но мне нужна помощь в поиске и возвращении моей младшей дочери, коль скоро оперативная группа расписалась в своей полной некомпетентности в этом вопросе.
Лахеса видит, как лорд Силайо, опустив голову, медленно выдыхает сквозь стиснутые зубы.
Я буду Вашей должницей, лорд Сурниа, если Вы найдете и вернете ее живой...
Ладонь лорда Силайо сжимается в кулак и голограмма замирает на полуслове. Фигура лэри Надайн повисает в пространстве с чуть приоткрытым ртом. Комендант смотрит на лорда-Сову тяжелым взглядом.
Мой лорд, я готов в полной мере нести ответственность за происходящее сейчас, но прошу Вас не покидать замок – Ваша помощь гораздо нужнее здесь. Леди Эйалу сейчас ищут, и поверьте, найдут и доставят в замок живой. Даже если... в любом случае, здесь ставки выше.
Лахеса чувствует, что в натянутую струну эмоций вплетается еще и раздраженное недоумение. Все, что он может понять – комендант и лорд Сурниа сейчас ведут беседу, не предназначенную для чужих ушей. Лица снова касается едва заметная волна прохлады. И воздух едва заметно пахнет ароматом приближающейся грозы.
[AVA]https://i.pinimg.com/564x/d5/66/b7/d566b715f4944bac5f3018afd6f2772b.jpg[/AVA] [NIC]Лахеса Калани[/NIC]

Отредактировано Лахеса Мортимер Аабо (18-07-2018 00:09:48)

+4

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Былое » Выжженая земля