Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 37. Двойник


Сезон 4. Серия 37. Двойник

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Время действия: 2446 г., 16 февраля-η, 18:30-22:00.
Место действия: «Страж», звездолёт класса «Бесстрашный» (USS Guardian NCC-74741), медотсек №2. 
Действующие лица: Неро Дини (Эдвин МакБэйн), Хелен Винтер (Ингеборга Буткуте), Алик Сноудон-Инва (Саша Романов), Неро Дини II (Эдвард МакБэйн).

http://s8.uploads.ru/6N7PB.jpg

Сюжет:
Мой двойник обнажён до предела,
То хохочет, то плачет навзрыд,
А его одинокое тело
По ночам в саркофаге лежит.

0

2

…После полной тьмы даже рассеянный свет пасмурного дня режет глаза. Неро заслоняет их рукой, пытается протереть. Что-то мешает, тянется следом. А, это закреплённая на запястье тоненькая прозрачная трубка капельницы. Губы стягивает насохшей корочкой. Ещё несколько мгновений силуэты предметов расплывчаты, неясны. Ласковый женский голос тихо спрашивает:
– Разбудила я тебя? Извини.
Жанна. Как красивы её зеленоватые глаза. Должно быть, в данный момент старший навигатор представляет собой нечто ужасное, судя по внимательному состраданию, с каким они смотрят… Что ж так плохо-то, а?..
– Не извиняйся, всё в порядке, – наждаком царапает рот язык, такой большой, что кажется, он один и помещается в совершенно пустой голове. – Мы где?
– На Ружейене, – Жанна нежно убирает с его лба пряди влажных волос.
Ого! Захудалый мирок. Дыра дырой, если по совести. Планета земного типа, в системе Деделе, вторая от одноимённого жёлтого солнца. Масса… Диаметр… Состав атмосферы… Открыта почти двести лет как. Сельское хозяйство. Вялотекущая добыча ископаемых. Численность колонии – всего-то сто пятьдесят тысяч человек. Крупных поселений нет.
Странная всё-таки штука – память. Сведения о Ружейене всплывают моментально, будто затребованный файл открыли, а вот теперь бы вспомнить, как и зачем они сюда приземлились…
Надо по порядку. Где была последняя швартовка? На Ледоре. Перекрёсток миров, черти бы его взяли… а, так ведь они уже и взяли. Планета, как, впрочем, и вся система Кстулл, находится в совместном управлении трёх рас – летеолийцев, ппадамов и зыхов, которые от чертей недалеко ушли. Все три равноправных хозяйствующих субъекта, естественно, притягивают противников и союзников, партнёров и конкурентов. Народищу в этом центре торговли-контрабанды-откровенного-пиратства просто кишмя кишит. Всякой твари по паре. Миллиардов.
Тамошняя причальная система из грозди космопортов – местечко не намного приветнее дантового чистилища. Во всяком случае, устроено по его образцу – концентрическими ярусами швартовочных гнёзд, воздетыми от тропосферы до ионосферы. Вот уж где вавилонское столпотворение показалось бы степенным семейным обедом сектантов.
«Ётун» зарулил туда для незначительно ремонта. Который закончить вроде бы не успели?.. Потом они с Ли полдня болтались по городу, искали места в гостинице. Потом наконец нашли. Потом ехали в одном лифте с полудохлым йыйыном. Тот держал хобот под мышкой и, не переставая, полузадушенно чихал. Выходя на своём этаже, он споткнулся, грохнулся на бок, его морщинистый обсопливленный хобот выпал из-под средней руки. Раздался громоподобный фырк, и лицо старшего из наклонившегося ему помочь навигаторов окатило тёплой и вонючей голубой пеной. Поднимая и отряхивая несчастного йыйына, Вон непростительно невежливо для приверженца конфуцианской этики хихикал, пока его оплёванный начальник Дини утирался.
Полностью смыть следы жизнедеятельности йыйына получилось далеко не сразу, потому что до своих номеров штурманы так и не доехали, их срочно отозвали на корабль. Да и сам-то «Ётун» покидал Ледор весьма спешно – рискованно не торопиться, если из Штаба Звёздного флота сообщили, что им на перехват вылетело звено из трёх крейсеров класса «Но-Ку», 79-ой эскадры 236-го сектора Объединённого Космофлота Абрины и Ушраба. А ушрам на зуб не попадайся. Хоть и нет у них зубов. Люди оторвались от преследования с грехом пополам. Вальге всё-таки настоящий виртуоз! Каким убийственным виражом увёл фрегат из-под носа «превосходящих сил противника» прямо у входа в Тэтскую Нору!
Неро старался соответствовать, и сначала это было легко. Потом, когда они ушли, и ушры не висели больше на хвосте, штурман начал чесаться, совершенно неприлично для порядочного джентльмена. Потом на следующее утро увидел у себя на груди мелкую красную сыпь… Потом весь день его лихорадило, а к вечеру сделалось так худо, что после вахты он еле доплёлся до каюты и слёг. Потом, кажется, очень сильно знобило, он изнурительно нисходил куда-то во тьму в окружении тенеобразных чудищ. А потом, непонятно через сколько времени, ненадолго отогнав их, этот же самый милый голос Жанны сказал нараспев: «О, да он сильно болен!». Это последнее, что ещё хоть как-то помнится.
– Давно мы тут?
– Третью неделю.
– Что со мной? Что-то серьёзное?
– Да. Сначала думали, это просто осложнение обычной простуды, случившееся из-за постоянного стресса и нежелания себя беречь, пока Ли не рассказал, что с вами случилось на Ледоре. Оказалось – лихорадка Арбэ-Хэрэ.
Ну ни фига себе! Это вам не жук чихнул!
Не жук. Йыйын. Видно, что йыйыну здорово, то человеку – смерть. А что йыйыну не здорòво, то человека всё-таки не убило. Только вот… Как бы после этого не вылететь со службы. После такой пакости, как лихорадка А-Х, на следующей медкомиссии заветное слово «годен» может затеряться в рыданиях врачей.
– Я один заболел? Или кто-нибудь ещё?
– Однозначно ты один. – Жанна отвечает уверенно и чуть насмешливо, что очень кстати, – Если бы болел кто-то ещё, я бы разрывалась между ними и тобой. А так – всё внимание тебе.
– Боже, как приятно…
О-о, быстро же он выдохся. Голова вновь начинает кружиться, Неро облизывает губы, но язык так же сух, как они. Девушка предостерегающе качает головой:
– Уже устал? Пока больше не болтай, ты ещё слаб. Хочешь попить?
Свою левую руку Жанна подсовывает под подушку, вместе с ней приподнимает голову Неро, а правой подносит к его губам белую чашку. Кажется, это разведённый водой сок каких-то плодов. Кисленькое красное питьё ничем не пахнет, но освежает хорошо. Чашка быстро пустеет. Девушка оправляет подушку, снова улыбается больному.
– Мисс Дюран, вы здесь? – звучит от входа голос ребёнка, – А что вы делаете?
От этого явления у Дини широко открываются не только глаза, но на секунду – и рот: в дверь просовывается головёнка мальчика лет девяти. Зрение штурмана уже совсем отладилось, и ему отчётливо видна копна ангельски-золотых кудряшек, ясные голубые глазки и проказливая улыбка на милой рожице. Ни дать, ни взять – немного подросший Купидон. Неро почему-то уверен – если мальчишка проскользнёт в комнату весь, то выяснится, что он разгуливает голышом. И никакой одежонки на нём не окажется, зато непременно будут присутствовать маленькие золотые крылышки за спиной, и золотой лук в ручонках.
– Выйди вон, – спокойно, но очень строго говорит Жанна, обернувшись.
Уф-ф, слава Богу! Не почудилось, значит. По обмётенным губам штурмана пробегает слабая усмешка. Такой тон знаком ему с пелёнок. В точности так, внушительно, однако голоса не повышая, мама выпроваживала из класса нерадивого ученика.
Ружейенский Амур боязливо исчезает, даже дверь за собой закрыть забывши. Жанна встаёт притворить её. Неро с наслаждением, как музыку, слушает переливы её певучего голоса:
– Это уже начинает утомлять. Не припомню случая, чтобы мне без помех удалось посидеть с тобой хоть полчаса. В самом деле, дёргают беспрестанно. В деревенских детках поровну вредности и невоспитанности. Ты видел? Он просто так просунул мордочку в дверь и смотрит, что это я делаю. Хорошо, что сегодня он один. А то вчера с шумом и гамом, как будто одни в больнице, всей компанией спустились со второго этажа, столпились в дверях и уставились на меня, как на какое-то диковинное животное.
Говоря это, Жанна проходит чуть дальше мимо Неро, останавливается, открывает пошире белые жалюзи. За изножьем кровати громадное окно, во всю стену – от пола до потолка. Оно выходит в сад, весенний сад, где на аккуратно обрезанных кустарниках уже лопнули почки, дразнясь нежно-зелёными язычками листьев. Навигатору неудобно лежать, солнечный зайчик от чего-то на улице прыгает прямо в глаз, снова слепя, Дини не без труда, со смешным самому сопением сдвигается на койке...

…и чуть не сваливается с неё, узкой и жёсткой, невольно вскрикивая.
…Эй, ты чего?.. – пробасил встрёпанный со сна Фабио, мигом оказавшийся рядом, осторожно подпихивая старого приятеля в бок, спихивая его тем самым подальше от самого-то края лазаретной лежанки и прекращая падение плоховато сбалансированного штурманского тела. – Орёшь, как псих. Бормотал чего-то, потом как заорёшь! Всех на уши поднял! – Лейтенант навигационной службы с некоторым (и вообще-то сильно преувеличенным) страхом посмотрел на приятеля: – Неро, ты больной.
Ты только сейчас это заметил?
На голову больной.
И это не ты открыл. Я тебя еще в Академии предупреждал, что кричу во сне.
Пока младший Барони забирался на свою кровать, они беззлобно, по-семейному, переругивались, что не помешало Дини осмотреться. Результаты не обрадовали: медотсек. Да не просто, а медотсек восьмой палубы, не боунсовский. Однако…
Фабио залез под одеяло, зевнул во весь рот, лёг, устроил поудобнее ноющую руку и сказал с мечтательной опаской:
Теперь бы уснуть…
Ты не думай об этом, – посоветовал Неро, поворачивая к нему только лицо, потому что пальцы еще судорожно сжимали края кровати, а спину заклинило здоровенное раскалённое шило. – Пробуй представить что-то приятное. Помогает.
Н-да. И теперь, раз человек спать собрался, чисто из человеколюбия уже не расспросишь, по какой-такой причине они здесь оказались и долго ли им тут куковать.     

http://s3.uploads.ru/sPyIX.jpg

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Со щитом, а может быть, на щите»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (25-10-2018 21:21:11)

+5

3

«Послушай, что скажет женщина, и сделай наоборот». Либо автор этого афоризма был женщиной, либо мужчиной, лютой ненавистью ненавидящим своих собратьев по гендеру. Иначе, по мнению доктора Винтер, сочинить совет, способный испортить жизнь не только женщинам, но и, в первую очередь, мужчинам, было просто невозможно. Недоверие к словам Женщины всегда имело далеко идущие и тяжкие последствия, со времен падения одного десять лет отражавшего грозного врага древнего города до эпохи покорения космоса.
О, как красиво, как романтично она начиналась! Желающие преодолеть силу притяжения Земли и выйти за пределы ее атмосферы проходили жесточайший отбор по медицинским показаниям, а в ходе тренировок некоторые еще и отсеивались. Куда ты ушло, золотое время? Мир переменился. Нынче достаточно оказаться для чего-то нужным при выполнении миссии – и пожалуйста, борозди просторы! И пользуются этим теперь все кому не лень. Печальный пример тому – их экипаж.
Клуб самоубийц в космосе, простите мою душу!
Нет, они очень хорошие, добрые, славные, но как порой страшно бывает за этот лазарет невыросших детей, непоротых (а как их пороть?!) мальчишек с горящими глазами, даже в таком состоянии умудряющимися выполнять свою работу и, надо отдать им должное, выполнять хорошо...
Мрачные размышления Хелен прервало сообщение от Боунса, просившего помочь «разобраться там с чужим медотсеком». Похоже, расслабиться сегодня вечером явно не получится, и, проворчав что-то себе под нос, Хелен направилась к приборам, посмотрев на которые, слегка побледнела. У одного почти разряжен браслет, у второго ухудшение состояния. Ухудшение, ага, этот пока умирать не будет, без конвоя в медотсек и не заглянет. Одним словом, в медотсек Хелен Винтер шагала с твердым и заранее обдуманным намерением: оперативно и как можно качественнее помочь этим красавцам, а потом задержать обоих там, пока их состояние не перестанет внушать опасения. А с Боунсом она попытается договориться.
Добрый вечер, герои! Нравится кому-то или нет, но на хозяйстве сегодня я. Давайте сначала сами расскажите, что можете, а я пока делом займусь.
Этим делом была перезарядка штурманского браслета.
Только не врите, ладно? Все равно по приборам перепроверю.
[NIC]Хелен Винтер[/NIC]
[AVA]http://sh.uploads.ru/W3Xeg.jpg[/AVA]
[STA]Цинизм. Любовь. Космос[/STA]

Отредактировано Ингеборга Буткуте (21-07-2018 19:25:15)

+5

4

Спину будто отбили. Чего лежать так неудобно? Ах да, это же медотсечная койка! – вспомнил старший космонавигатор, удивляясь тому, что сам задремал. Но две дозы обезболивающего – и без задних ног.
Подъем! – гаркнул ему на ухо Фабио, и добавил не тише: – Здрасте, леди Винтер.
О, Господи, зачем же так орать? – Дини вздохнул, поморщившись.
Полные штаны уже? – радостно спросил Барони.
Нет, – штурман силился продрать глаза.
Не полные? – уточнил Фабио.
Неро, на котором штанов не было вообще, засмеялся, окончательно проснувшись, спросил:
О, доктор, а мы тоже в ваше хозяйство входим? Инвентарем?
Спорим у них сейчас было совещание с Боунсом на наш счет «Будем их лечить, или пусть живут?». – Обормотистый младший близнец приподнялся на локтях, внимательно рассматривая Миледи.
Фабио, друг, выручай! – воззвал к нему Дини со слезой в голосе, – Эта пара мясников, МакКей и МакКей в женском виде, того гляди, пустит меня на колбасу.
Не переживай! – сказал Барони, усаживаясь и обнимая руками колени, – Я тебя никому не отдам. Даже в виде колбасы, – бодрый тон коллеги к концу фразы заметно съехал в сомнение, – Разве что Церберу?..
О, Господи! М-мать моя!.. Ведь как чувствовал… – штурман воззрился на соседа с самым разнесчастным видом, – Не миновать мне пастей трёхголового…
Экзотический питомец семейства Барони, собакой считавшийся чисто номинально, уже лет эдак двадцать как стал притчей во языцех маленького городка на Коре, где они оба росли. Фабио немедля скроил довольную рожу, после чего широко и радостно ухмыльнулся – уел-таки дружка.
У тебя-то голова будет только одна… – небрежно заметил он.
Как знать… – с коварной улыбкой взглянул на него Неро, – Я не был бы в этом так уж уверен…
С кем я связался! – с весёлой обречённостью воскликнул младший близнец.
Вот такой я забавный зверёк! – сказал Неро с умильным видом Змея Горыныча, только что схрямкавшего полдеревни, и свернувшегося погреться на солнечном холмике.
Несерьёзное отношение к собственном персоне на самом деле было незаменимым средством самозащиты. Дини спешил первым обсмеять себя, пока этим не занялись другие. Причём делал это настолько беспощадно, чтобы больше ни у кого не возникало желания проделать это снова – кому же охота повторять зады?

Штурман и совсем умолк, выпроваживая назойливую мысль, что у кого какие дурные привычки, а у него, видимо, всего одна, но дурная зато до крайности – забывать, как и когда попал на больничную койку. Но… да бросьте, ну, какая амнезия, что-то же брезжит… надо только хорошенько сосредоточиться.
Точно: в половину девятого утра, после своей смены в рубке, он не поехал завтракать. Общие трапезы в офицерской кают-компании – одна из традиций Звёздного флота, которая соблюдалась почти неукоснительно. Завтраки, обеды и ужины собирали всех, кто был свободен от вахт. И по правилам строгого этикета, за этим столом считались запретными три темы: работа, религия и здоровье. Сколько раз Неро благодарил древних за мудрое правило хорошего тона! Но сегодня… (это же было сегодня?) даже на этих условиях, навигатор не нашёл в себе сил присоединиться ко всем, просто не смог себя заставить выехать из каюты. Коротко извинился по общей связи, и, не объясняя причин, применяя единственное послабление, допускаемое для него, попросил у соратников разрешения не присутствовать. Отозвалась Хелен, неожиданно спокойно и любезно: «Да-да, конечно. Обойдёмся как-нибудь без тебя. Отдыхай».
Не будь Дини так измучен усилившейся болью, которая уже несколько часов кряду перепоясывала его, он бы задумался, с чего бы пунктуальная Винтер вдруг оставила его в покое, и не стала расспрашивать ненавистным тоном чуткого доктора, что да почему. А тут он просто мимолётно обрадовался, что не последовало ожидаемых придирок, и не надо выдумывать отговорок поубедительнее.
Отвлекаясь от себя, Неро выбирал чего позаумнее в библиотечном списке. А, вот, «Лунные бабочки» – трактат теолога О`Па`Нча с болотистой Хранги. Её обитатели, ценившие знания больше всяких материальных сокровищ, в своё время накинулись на изучение психологии человеческой расы, как уличные собаки на брошенную кость. Дини ещё не читал эту вещь, хотя был о ней наслышан. Сам куани О`Ку`Ккуа`Кан очень рекомендовал сей труд. На потолке появился раскрашенный авантитул старинной книги. Ну-ка, почтенный О`Па`Нча, что вы тут понаписали?..
«Душа человека похожа на серебристую косичку, сплетённую из трёх самостоятельных частей, первая из них – нефеш – душа детства, вторая – руах – душа судьбы, третья – нешмах – душа смертного дома, которая, собственно, и есть душа в нашем обычном понимании»…
О еде и думать не хотелось, хотя обед в два часа дня Дини тоже пропустил. Пришлось всё же сесть в кровати, когда через час андроид с камбуза принёс стакан молока. Плотненький румяный Базен, похожий на плешивого и разбитного католического монашка из средневековых памфлетов, стоял вблизи, ожидая, пока штурман допьёт, чтобы опустевшую посудину сразу отнести на кухню и вымыть. В последнем глотке Неро почудился солоноватый привкус, странно знакомый. Он успел лишь с автоматической вежливостью поблагодарить, разрешить уйти и удивиться, почему стюард не унёс пустой стакан, а поставил на столик… и андроид подхватил падающего назад человека, уже спящего, чтоб тот не ударился затылком. Базен повозился, бережно пристраивая темноволосую голову штурмана на подушке. Неро прошептал что-то совсем неразборчивое…

А что рассказывать? Пациенты нуждаются в уходе врача, – сказал Барони снова во весь голос, подмигнул земляку и соседу по палате и договорил потише: – Чем дальше уйдёт врач, тем лучше будет для пациентов.
Славное начало, – одобрил Дини. – Только сразу не передеритесь, господа офицеры. Леди Винтер по ошибке подлила мне не яд, поэтому, уверен, восполнит это килограммами попреков. На двоих будет выносимо.
О, мумия опять заговорила! – отреагировал Фабио.
Зато она сказала кое-что осмысленное, – вяловато спросонья огрызнулся Неро, тоже усаживаясь, – И, представь себе, литературным языком. Только мне тоже особенно нечего рассказывать. Ничего нового, слава богу.
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Со щитом, а может быть, на щите»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (22-07-2018 03:22:43)

+5

5

Миледи случая не упустит, свои килограммы попреков эти стервецы, особенно Барони, еще получат. Но не раньше, чем покинут медотсек: судя по показаниям трикодера, сильные стрессы сейчас противопоказаны обоим. Что, впрочем, не дает парням права хамить.
Не яд, – сохраняя внешнюю невозмутимость, сообщает Хелен, продолжая изучать показания датчиков биокроватей на мониторах. – Но не по ошибке. В таких вопросах я не ошибаюсь, – сообщила доктор Винтер, делая легкий, едва слышимый чуткому уху акцент на слове «таких». – И, нет, Фабио… – («ох, только не перепутать бы их!») – …не так уж ты и прав. В некоторых случаях чем дальше уходит врач, тем ближе подходит патологоанатом.
С этими словами она подошла к Неро.
Руку даем.
Нет, она знала, конечно, что в экстремальных ситуациях штурман мог застегнуть и расстегнуть браслет без посторонней помощи, но сейчас предпочла сделать это сама. Если эти ухари докосячились до медотсека – всё, из доверия они временно вышли. Особенно вон тот, на соседней коечке, с ехидным любопытством взирающий на медицинские манипуляции.
Затевать драку на космическом корабле. Надрать бы тебе уши, Барони!..
Вам, штурман, придется подзадержаться здесь. – В данной ситуации это было оправдано. А поганец Барони давно, по мнению Хелен, нуждался в хорошей воспитательной работе. – А чтобы Вам не было скучно, – добавила она, обходя лежанку навигатора со стороны изножья, – компанию может составить... допустим, Фабио, – чуть насмешливо закончила доктор Винтер, начиная обрабатывать ссадины близнеца.
[NIC]Хелен Винтер[/NIC]
[AVA]http://sh.uploads.ru/W3Xeg.jpg[/AVA]
[STA]Цинизм. Любовь. Космос[/STA]

Отредактировано Ингеборга Буткуте (02-08-2018 16:35:30)

+5

6

А сердца не надо? – машинально отшутился Дини, предъявляя мисс Винтер затребованное запястье. – Яд сэкономила на поплеваться, да? Окстись, душа моя, какое «подзадержаться»! У меня дежурство с восьми. Нет, – с трудом усевшийся навигатор обессиленно прислонился поясницей к подсунутой под нее подушке. – Я не должен взваливать на Рики и Олафа двойную нагрузку, вот и всё. Они не справятся. И потом – с Фабио в одном помещении? Да ты шутишь! Он же из меня к ночи фарш сделает! Или я из него, – на раздумчиво-угрожающей ноте Неро моргнул, уставившись на товарища, высвободившего руку из рукава больничного одеяния.
Ссадины. Ссадины, да, свежие, но синяки на плече – именно такие, он уже видел вчера. Близнецы, конечно, во всём одинаковые внешне, но не до такой же степени… 

Все эти дни чувствовал он себя, честно говоря, не ахти; моральное состояние и то не на высоте, а уж насчёт физической формы этого тем более не скажешь. Спину с утра не по-хорошему резало, будто поперёк неё застрял большой осколок льда с острейшими краями. Всегда весной его одолевала не любовь ко всему миру, как положено нормальным людям, а тоска и разочарование. Настроение – повыть охота, – с неудовольствием признался себе штурман вчерашним не ранним вечером. Ну не к психиатру же с ним идти?.. Оставалась последняя палочка-выручалочка – братцы-акробатцы, земляки-корианцы. Если бы не они, Дини, наверное, уже украшал бы собой какую-нибудь балку в трюмах. На тихое урчание электромотора «тележки» Неро младший навигатор высунул взлохмаченную голову из-под одеяла.
– Почивать изволите? Всё-всё… – штурман, не слушая заговорившего близнеца, закрыл за собой дверь. И сразу, уже за ней, в коридоре, нос к носу столкнулся с другим Барони, который страстно завопил:
– Ну ты обнаглел! Неро, ты чего вообще творишь-то? А ну вернись! Закатывайся давай, водка стынет! Нет, вы видали?! Совсем страх потерял! Какая наглость! Я вне себя от возмущения!! Дини, ты растерял остатки совести!!!
– Наконец-то. Они мне так мешали…
– Да нет, – пузырился… всё-таки Фабио, – Ты какие-то другие потерял! Нужные!! Это ж надо!!!
– Что плохого я сделал? – офигел старший навигатор, крайне настойчиво подпихиваемый в спину... в спинку, точнее, колясочную. – Просто не хочу мешать. Время позднее, баиньки пора.
– После такого «баиньки» можно заснуть и не проснуться, – из каюты высунулся, а потом и вышел взъерошенный и хмурый Рикардо.
– Вы сегодня так агрессивны… – Неро переводил взгляд с одного Барони на другого, – с чего?
– Чашку разбил, – буркнул Рикардо, – Любимую. В виде слона, помнишь? С хоботом-ручкой. Мне её подружка подарила.
– Как тебя угораздило? – Фабио бессознательно занял позицию между братом и коридором, словно закрыл близнеца и земляка-Дини от всех проходящих мимо. – Опять швырнул?
– Да как же! В обморок я брякнулся. Весна, батенька, весна скоро… Пошёл кофе налить, а потом – бац! – валяюсь на полу, вокруг осколки, и Рози сверху так испуганно спрашивает: «Рики, что с тобой? Ты в порядке?». «Ага, – говорю, – в полном!». Ну вот, очухался, потом полчаса на карачках по каюте ползал, подбирал осколки – глазки слоновьи, ушки, ножки, хвосты…
– А что, что с тобой случилось? – спросила из-за спины Фабио милая блондиночка Викки, случайно услышавшая окончание разговора.
– Обыкновенный припадок, – не оборачиваясь, с нарочитой небрежностью ответил младший Барони, – Что, припадочных не видела?
Энсин Мяккиннен испуганно попятилась.
– Иди, докладывай Боунсу! – крикнул её вслед Рикардо.
Таки заезжая к ним в каюту, Дини спрятал улыбку в бороде, внутренне изумляясь тому, что даже тайные страхи у них с близнецами, оказывается, одни и те же.

Увидев, что садится Неро, заметно осторожничая, лейтенант Барони поспешил завести всякое такое тра-ля-ля:
Как твои кости, старик? Рассыпаются в прах помаленьку?
Даже мой железобетонный оптимизм дал трещину, – только что лукаво заухмылявшийся было штурман посмотрел мрачно. – Всю неделю я пытался её зализать. «Пытался», не значит – «смог».
Ну не злись. Хотя… злись-злись, чем больше злишься, тем быстрее пойдёшь на поправку. – Пока не разоблаченный близнец, морщась, взял с легкой трехногой табуретки кувшин с водой, и прижал его прохладный бок к своей голове. – Шишка вылезла и заболела, – пояснил он удивлённому другу, – И синяки тоже… Это от здешних стен. Ещё полчаса назад ничего не было.
Вечер перестаёт быть томным! – оживился Неро: – Откуда украшения?
Отрыжка праздника, – буркнул Рикардо и стал рассказывать, заметно веселея: – Собирался к тебе, вышел в коридор, смотрю, все бегают взмыленные: «День рождения!». «Кому, спрашиваю, так не повезло?». «Тюбику, – отвечают, – двадцать один год, совершеннолетие по-любому, надо отпраздновать». Пришли к мальцу, уселись всемером вокруг запылённого пузырька с тёмной, вонючей жидкостью…
Какой ещё жидкостью?!
С настойкой омобо. У Новы выкрали.
Так, стоп. А я тоже там был? – в голосе Дини уже со всей определённостью слышалась паника. – Хелен, я там был?! Ни шиша не помню…
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Со щитом, а может быть, на щите»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (10-09-2018 21:53:58)

+5

7

Хелен внутренне усмехнулась: наступал ее звездный час. Месть за «поплеваться ядом» будет сладкой и страшной. С творческой фантазией у доктора Винтер проблем не было никогда.
Был, был, – спокойно и почти весело сообщает она. – И все напитки пил. По усам, конечно, текло, но и в рот определенно кое-что попало. Твой тост «За Миледи!» был трогателен и шикарен. Аж на слезу пробило. Только я вашу веселую компанию покинула. Ибо моя работа сама себя не сделает, – с нотками легкого торжества в голосе закончила Хелен, наслаждаясь произведенным эффектом.
И все же месть местью, а дело есть дело, да и забота штурмана о товарищах не могла не внушать ей уважения. Поэтому Хелен перестала ерничать и заговорила хоть и грубовато, но серьезно.
Забота о ближнем, это здорово, конечно. Но надо понимать, что без старшего навигатора на корабле придется тяжко. А датчики нервных импульсов пока ничего хорошего не показывают. – Тоже мне. секрет, он и сам мог это увидеть. – Это не шантаж, просто если я отсюда кое-кого недолеченным выпущу, этот кто-то опять сюда в бессознательном состоянии попадет, и на этот раз надолго. Чьим тогда товарищам очень долго придется двойную работу делать, а? Так что не спорь со специалистами, хорошо? Взамен обещаю подобрать приемлемую концентрацию и скорость подачи аэрозоля не черепашью.
Взглянув в сторону Барони, Хелен мгновенно вернула себе прежний ернический тон:
Увы, господа, на отдельных камер, пардон, палат, в медотсеке на всех бузотеров не хватит. Не хотите друг друга видеть – да не надо. Обеспечу темными очками и занавесочку между вами повешу. Фарш друг из друга делать не стоит, ребята. Все равно такую отраву никто есть не будет, желчи многовато.
Отделали, однако, лихого парня с Коры крепко так, с душой.   
А из тебя, дружок, – Хелен старалась не называть его по имени, чтобы не ошибиться. Скажешь «Фабио», а вдруг нет, позор же будет, – похоже, уже пытались делать. И не без успеха. Дело ж не в том, какой ты сейчас красивый, а том, какой небоеспособный. Полежишь, передохнешь, перетрешь со штурманом мои бедные белые косточки – и опять за дела, – вынесла вердикт Хелен, ехидно подмигивая близнецу.
[NIC]Хелен Винтер[/NIC]
[AVA]http://sh.uploads.ru/W3Xeg.jpg[/AVA]
[STA]Цинизм. Любовь. Космос[/STA]

Отредактировано Ингеборга Буткуте (05-10-2018 14:25:55)

+5

8

Кто небоеспособный?! Я?! Да побоеспособнее некоторых тут специалистов!
Возмущенный Рикардо дёрнул плечом, чуть не пролил воду из кувшина, и покосился на женщину недовольно. Винтер и братцы Барони друг друга не переваривали. У них случилась самая настоящая нелюбовь с первого взгляда. Близнецы не без оснований, единодушно и влёт определили Хелен в разряд злобствующих девиц исключительной стервозности. Но в отличие от Дини, который ухитрялся усматривать в Миледи положительные детали и качества, Рикардо и Фабио не собирались вооружаться микроскопом и с его помощью выискивать то, чего нет. Винтер – всего лишь эгоистка, хитрая и жёсткая, так они считали, которая находит совершенно непристойным тот факт, что они не обращают внимания на неё – разумницу и раскрасавицу, тогда как все остальные молодые офицеры мужского пола увиваются за ней, будто пчёлы вокруг мёда.
Кажется, это мнение (однажды предусмотрительно высказанное вслух) обозлило Хелен ещё больше, и она в свою очередь перестала замечать близнецов – чего те и добивались. Короче говоря, антипатия была взаимной, глубокой и прочной. Тем более, что обе враждующих стороны не делали встречных шагов к пониманию и примирению. Зато не упускали приятной возможности подложить друг другу славных розовых поросяток.
Кошмар, – между тем убито отозвался навигатор, – точно пора усы эти сбривать, давно собираюсь, а то вечно мне попадает меньше, чем остальным. Меньше хорошего, в смысле.
Он уже обозначил лёгкий поклон в ответ на сообщение о тосте – мол, завсегда пожалуйста, за милых дам грех не выпить, и теперь лихорадочно соображал, с какого места во всём этом трёпе, начатом, теперь уже ясно, что Рикардо, надо отделять овец от козлищ… в смысле, чистые приколы с обломами от чего-то действительно имевшего место быть. В одном сомневаться не приходилось: эпохальной вечеринки он точно не помнил. И тогда, разве что, успев заделаться лунатиком, напропалую гусарил во сне, не приходя в сознание. Или его собеседники вовсю развлекались сейчас, плели небылицы… с разными целями. Так эту болтологическую завесу можно и поддержать, тоже обдумывая за ней нечто более существенное… или уходя от неприятной темы.
А зачем вам вообще какой-то пузырёк? – пробормотал он близнецу, следуя этой тактике и ухом не ведя на «непущательные» доводы Миледи, которые, конечно, вообще ни разу не шантаж. – У вас же в каюте «закрома родины»?
А кто о них знает? – Барони самодовольно ухмыльнулся, – Вернее, кто их видел?
Хочешь сказать, народ всё-таки пришёл кое-кого раскулачивать?
Пришёл, поискал. Ничего такого нету, – лейтенант принял вид оскорблённой невинности, – Как мы можем нарушить устав? На борту пить запрещено… На борту братья Барони не пьют, не курят… с другими. Мы люди тонкие, чувствительные, – капризным тоном сказал Рикардо, проказливо поглядывая на Неро, – не то что другие, которым всё равно с кем и где.
Как вы этот трюк с исчезновением провернули? – штурман широко раскрыл глаза.
Операция «Двойное дно». Народ не знал пароля. А без него срабатывает система дистанционного управления мини-транспортером в мини-баре.
Я знал, что ты тип предусмотрительный, но что настолько…
В нашей замечательной компании быстро научишься быть начеку и устраивать двойное – и тройное! – дно. Поживёшь в таком долбанутом обществе… Да ещё в ограниченном помещении…
Да ещё с неограниченной фантазией… – поддержал навигатор, – И после облома с алкоголем революционные массы взбунтовались?
Они твёрдо решили нарушить «сухой закон». Поэтому пошли громить лабораторные склады.
И тогда взбунтовалась Нова?
Ничего подобного. Сперва она фырчала, а потом презентовала то, перед чем мы сидели всемером. Даже сама притащила стаканы и графин воды – больше вот этого, пятилитровый, не меньше! – разбавлять. Сидим, облизываемся... Представь, братья Барони в ожидании бокала… воды с запахом валерьянки.
И тут они взбунтовались!
Тут кто-то очень умный заявил, что не может доверить женщине такое важное дело, как разлитие напитков…
Неро взглянул вопросительно и на этот раз Рикардо подтвердил его догадку:
Уронили водку на пол, оторвали Рики руки.
Совершеннейшее враньё, – давно понял Дини, – с первого до последнего слова. Но одно обстоятельство сцепляло его с реальностью – они в медотсеке, коим заправлял руководитель научных программ «Стража». А почему?
Либо они сами чем-то крайне интересны доктору Турсею... – Дини даже замутило от страха, отчего упомянутые датчики нервных импульсов показали очередное «ничего хорошего», переходящее в «мини-катастрофу». Неужели то самое началось и уже шло, пока он спал?! Никто, и прежде всего он сам, не представляет, с чего начинается трансформация. Как её распознать? Чего опасаться? Что должно насторожить? Каковы её первые признаки? Вдруг они уже есть?
Господи, нет!.. – Неро зажмурился, медленно выдохнул, и ещё раз, как мог спокойно, оглядел себя и помещение. Оно было бы отдельным, уж точно, если бы это началось, уж нашли бы ради того, чтоб больше никого не...
Нет, если дело не в научном интересе Сардуса, значит, медотсек пятой палубы забит народом под завязку. За это говорит тот фак(т), что с ними сейчас возится не Боунс, а леди Винтер. Видимо, МакКею настолько некогда, что хроников отдали под попечение Хелен… однако и самообладание у нее!..
Так, королева медотсека, страшная женщина, которой боится сам кардин… Боунс, – не поднимая ресниц и не меняя интонации, произнес Неро, – а теперь скажи, какого рода у нас опять грандиозное ЧП?
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Со щитом, а может быть, на щите»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (11-08-2018 17:05:45)

+4

9

Я не настолько стара, чтобы быть знакомой с кардиналом Ришелье лично, – в тон Дини ответствовала Хелен, стараясь не только ни единым движением, но и ни единой модуляцией голоса не выдать того, как бесят ее сейчас эти ребята. – Тем не менее, рискну предположить, что, в отличие от всех без исключения членов нашего лихого и славного экипажа, женщин он не боялся. А в ограниченном пространстве космического корабля, штурман, никакая катастрофа глобальной по определению быть не может, если только локальной по вине некоторых.
С этими словами Хелен уютно откинулась на спинку стула и, делая вид, что вчитывается в появляющиеся на экране строки, несколько безмолвных секунд украдкой изучала самого Дини, ориентируясь отнюдь не на показания приборов.
Красивый молодой человек, умница. Широкоплечий, высокий, сильный… был. Посадить такого мужчину в инвалидную коляску до конца дней – преступление. Но кому предъявить обвинение в нём? Роковой случайности? Самой жизни? Тому, кто расписывает сценарий каждой судьбы?..Человек-чёрная-дыра – всё в себя впускает, почти ничего не выпускает. Человек-зеркало. Всегда таков, каким его хотят видеть. Весел, дружелюбен, терпелив, а что на уме?.. – нелегко понять даже мне, – подумала Винтер, – уж больно он скрытен. Про таких говорят: «в тихом омуте черти водятся». Горд, как верблюд, и упрям, как осёл. Странная участь, странный характер… так напоминающий мой собственный.
Возможная реакция на этот взгляд паразита-близнеца Хелен волновала мало: ляпнет что-нибудь неподобающее – просидит здесь столько, сколько будет угодно ей. Ей, а не Боунсу. Вот и посмотрим, что он тогда запоет. Хотя по сравнению с тем, что действительно волновало доктора Винтер сейчас, дерзости ребят из медотсека были мелочью, сущей мелочью.
Недостатков у Хелен было много, чем она порой даже гордилась, но вот одного порока у нее не было: доктор Винтер не любила врать. Именно не любила, хотя при необходимости могла сделать это настолько хорошо, что упомянутая выше «страшная женщина, которой боится сам кардинал» тихо стояла бы рядышком с конспектом, записывая ходы и изучая технику. А складывающаяся ситуация определенно требовала даже не победы в затеянной ими и подхваченной Неро игре «Кто кого переврет», а лжи. Самой настоящей лжи во спасение этих двух обормотов. И, возможно, не только их. Однако пока Дини и Барони знать об этом вовсе не обязательно.
То, что штурман интуитивно определил как катастрофу, началось ночью. Хелен уже собиралась отходить ко сну, да что там собиралась, уже отходила, когда в каюте послышался какой-то странный звук, а в противоположный угол комнаты метнулось что-то темное. Доктор Винтер повела себя чисто по-женски, на ходу запрыгивая на кровать и уже там лихорадочно натягивая на себя экипировку. Не то чтобы она боялась мышей или крыс, вовсе нет, только это существо явно было куда крупнее, да и лапок у него было побольше. Оставляла желать лучшего и форма зубов.
Собственно, это было все, что женщина успела разглядеть. Да большего ей и не требовалось. Схватив с ночного столика, как ей показалось, фазер, она направила оружие на недокрысу.
Промахивалась доктор Винтер редко. Существо подняло омерзительный визг (кто здесь, спрашивается, визжать должен?!) и закружилось по комнате, багровея, вереща и кусая собственный хвост. Но, о ужас, оно не упало замертво! Ужас испытала и Хелен, поняв, какую ошибку совершила, использовав вместо фазера баллончик с женской парфюмерией. Но исправление этой ошибки принести пользы уже не могло. Когда, прикончив тварь по всем правилам, бедная Хелен вылетела в коридор, в его конце она заметила еще двух таких же зверушек, скрывшихся раньше, чем она успела прицелиться.
Однако не рассказывать же от этом позоре парням! Засмеют ведь! Поэтому на прямой вопрос штурмана доктор Винтер постаралась ответить как можно более уклончиво и нейтрально:
Катастрофы никакой нет, просто по коридору бегает пара любопытных зверушек местного производства, пересекаться с которыми я, как медик, категорически не рекомендовала бы. В целях безопасности и гигиены.
[NIC]Хелен Винтер[/NIC]
[AVA]http://sh.uploads.ru/W3Xeg.jpg[/AVA]
[STA]Цинизм. Любовь. Космос[/STA]

Отредактировано Ингеборга Буткуте (05-10-2018 14:29:53)

+4

10

Интересно, сколько раз уже за этот полёт Неро проклял знаменитые биокровати звездофлотских корабельных лазаретов? Был бы он в самом деле потомков вулканцев – не поленился бы и подсчитал, а так… Человеческая и, видимо, единственная составляющая психики мистера Дини прикинула примерно, и велела больше не париться, невзирая на всю любовь к царице наук, остановившись на том, что каждую койку, на которой незадачливый старший навигатор успел полежать за эти три с лишним недели, и на каждой из них – все прочие, размещённые на кораблях Федерации, гражданских в том числе, Потому как, сказала та самая человеческая лень, так облегчающая существование иногда, сколько ни занимайся такими вычислениями, лично для него эти лежанки удобнее не станут. Сейчас, кое-как пристроившись полусидя, штурман старался положения больше не менять, пока спина позволяет – браслета-то пока нет, заболит от лишних ёрзаний – и отмахаться нечем. Разговор тоже на время иссяк, Рикардо вообще капитально так устраивался лежа, судя по всему, смирившсь с тем, что именно здесь придётся коротать не ночь, так остаток вечера точно, Неро тоже умолк, пожалуй с облегчением. Хелен выполнила обещание – если немного прищуриться, можно было даже увидеть, как разбызгивается из крохотных форсунок в кроватных бортиках лекарство, как оно на мгновения застывает еле заметным туманом и плывет легкой, практически прозрачной водной взвесью вверх, заполняя и обозначая для зоркого глаза обычно невидимый силовой купол над лежащим, как постепенно растворяется в воздухе, оставляя только запах. Нет, не тревожный и неприятный – медикаментов, от которого рефлекторно хочется если не сбежать отсюда, то удавиться, ну или хотя бы затаить дыхание. Пахло нежно и сладко – лесными ягодами, – ноздри Неро вздрогнули, он поневоле вдохнул глубже, пытаясь определить – какими. Земляника. И, кажется, малина… да, она. Душистая, как в лесной чаще на Коре, дома.
Специально для меня подбирали, – навигатор усмехнулся внутренне, невинная уловка медиков тоже согрела сердце – о нём действительно заботились, думали не об абстрактном пациенте, а о нём лично, со всем его прошлым, памятью и предпочтениями. Немудрено было растрогаться и даже затормозить с реакцией на последнюю реплику Хелен. 
Зверушек, опять? – тихо ужаснулся он, поднимая потемневший взгляд. По-настоящему, между прочим, ужаснулся, впечатления вчерашнего дня были ещё очень и очень свежи. Да одного воспоминания о нечаянном взгляде в лифт хватило бы для кошмаров до конца жизни нормальной продолжительности. – Что, снова здóрово, вчерашнее зоологическое безумие ещё не кончилось? – Неро задумчиво поскреб ногтем большого пальца бороду и пробормотал: – Ну, тогда я понимаю, почему мы в этом медотсеке.
Канэшн, – подал голос якобы Фабио, закидываясь одеялом. – Типа, звери в своей норе не гадят. Ну в смысле, где жрут.
Кажется, он сам понял, как неоднозначно это прозвучало, потому что фыркнул одновременно с Дини, но громче и прямо в одеяло, которое картинно так опустил себе на лицо. 
М-да, – глубокомысленно прокомментировал навигатор эту пантомиму «Я тут отныне вообще молчаливый труп», снова поскрёб заросшую щёку, спохватился-смутился, и, видимо, от этого смущения, попросил откровенно: – Хелен, у тебя ножниц нет? Хочу бороду подстричь. Или сбрить её вообще к чертям?.. А то сам как зверюшка, мохнат, как триббл.
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Со щитом, а может быть, на щите»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (26-10-2018 01:38:16)

+5

11

Жалко же зверя! – подумал он искренне, переступая порог турболифта. – Грустит Бамбино без хозяина... А раз жалко – значит, надо идти.
И всё-таки Алик медлил. Шагал неторопливо, пытался руки уместить в карманы, ловил и слушал где-то между переборок чьи-то эмоции и всё гадал, кто это так, бедняга, вымотан сегодня – тот милый инженер с промасленными рукавами или энсин-научник, у которого позавчера отобрали рассаду чего-то особо вонючего? Главное, чтобы не спустили в утиль: он-то, этот научник, намылился уже как-то плоды трудов своих спасать и активно использовать. Будет грустно, если они сейчас проплывут там, за стеклом... В космосе.
Проходя вдоль огромных окон-иллюминаторов, он вёл по ним, прохладным, горячей рукой и пересчитывал перемычки: раз, два... Очень не хотелось в медотсек. Не то чтобы у мамы были предубеждения на этот счёт: она в медотсеках бывала так часто, что уже почти свыклась с необходимостью их посещать, но Алика воспитывать в смирении с необходимостью и добротой врачей не было шансов. Доктора вызывали лишь трепет, легкий страх и – года два последних – всё нарастающую браваду, застящую всё остальное. Алик знал: это называется «вступление в пубертат». Это нужно придерживать, и тогда лет через пять пройдёт. А не пройдёт, так жить с этим научится...
Вон, лейтенант Сонак живет же со своей нечеловеческой ранимостью. И Тарк как-то держится своими страшно длинными медитациями. Ничего, значит, и у меня получится никого совсем не огорчать... А потом женюсь на такой же интересной даме, как Ира из ксенолингвисток, и буду так же детей воспитывать. Правда, Ира хочет семнадцатерых, у них так принято, но я все равно вырасту позже, чем она выйдет замуж, так что это не важно. А вот, как говорит Тарк, «теоретически»... А всё-таки интересно, будут ли у моих детей способности к телепатии. Или хотя бы эмпатии. Ведь важный вопрос-то, а! Но «исходя из фактов, которыми мы располагаем» – даже я ведь не телепат, а так... эмпатирую потихонечку. Интересно, а как люди без ощущения чужих эмоций могут жить? Им, наверное, неудобно...
Вон у того высокого дяденьки тоже, наверное, нет способности к эмпатии – то-то он такой растерянный стоит... Иначе бы уже смутился, что я его разглядываю. Красивый какой. Плечи широченные, профиль классный – эх, рисовать бы научиться! – а руки! Руки-то какие! Вот их бы да на пульт навигатора, чтобы р-раз – и одним движением... Он, наверное, октавы две может разом взять, если постарается. Как Неро, наверное. И вообще похож – интересно, а сколько в штурмане роста? Уж точно не меньше этого дяденьки был, когда это был рост, а не длина. И такой же красивый, но не был, а есть. А если его побрить... И почему у него такая поза грустная? Что-то случилось? Но я бы тогда почувствовал, наверное. Или он какой-то особенный инопланетянин? Ференги? Да ну, он совсем не похож!

Мистер, – тихо и осторожно позвал Алик, подходя к мужчине и осторожно заглядывая в его лицо. – Что-то случилось? Вы чем-то расстроены, да? Вы простите, что я так лезу...
Что-то странно знакомое было в том, как он повернулся и посмотрел. От приближения и напряженного вслушивания что-то уже прояснялось в мальчишеской голове: мужчина не был грустным, он просто не испытывал... Почти ничего?
Созидал? Медитировал? А вулканцы так же ощущаются, когда... Когда они вулканцы. А этот не вулканец, у него глаза – синие. Синючие-синючие, а если добавить коротенькую веселую складочку-морщинку в уголке – будет вовсе как штурман... Будет просто штурман.
Ой... Неро! А вы что это, а вы как это... Как это так? – Алик непроизвольно качнулся назад, заглядывая в глаза неожиданно тихого штурмана. – Вы не можете быть голограммой, я же вас чувствую! Что это с вами доктор Турсей такое... Вот такое... Вот такое! Как это?
Не давая сказать ни слова, Алик цепкой мальчишеской ладошкой уцепился за рукав поразительно тихого штурмана и потащил, как на буксире, в сторону медотсека спиной вперёд:
Погодите, там идёт кто-то, я чувствую... Вы почему без браслета? Вам совсем не больно? Это доктор Турсей что-то, да? Подождите, не отвечайте, давайте на минуточку в медотсек – вы так странно думаете, что я за вас боюсь. Всё в порядке? А зачем вас побрили?
Он толкнул дверь лопатками, затянул Неро вовнутрь и рассеянно произнёс, не оборачиваясь:
И здесь Неро... Штурман? Ри... – Алик притих и пару секунд переваривал странную информацию. Затем лицо его просияло. – В смысле, Фабио! Так вот оно что, это какой-то один большой розыгрыш! Неро, Неро, почему вы не предупредили? Я тоже хотел поучаствовать!
Он обернулся со сверкающими от восторга глазами, не отпуская рукава Неро-1:
И вы тоже участвуете, Миледи? А можно мне с вами? Можно же?

[STA]Когда-нибудь и мне быть лейтенантом[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/7LgjS.jpg[/AVA]
[NIC]Алик Сноудон-Инва[/NIC]

Отредактировано Сашка Лазарев (13-02-2019 17:38:53)

+5

12

Увы, ножниц нужного вида у Хелен с собой не было, в отличие от маникюрных, которые в форменных карманах практичной Миледи имелись всегда. Но для парикмахерских манипуляций они не годились явно, особенно потому, что просил их Неро, ухитрившийся, если быть честной перед собой и перед ним, зарасти не то что, аки триббл, но много хуже триббла.
Нормальных нет, чуть попозже занесу, – спокойно ответила Хелен, одарив издевательским взглядом «натюрморт» «Близнец и одеяло», сопящий на соседней кровати. Интересно, это тот же, с которым она так мило поболтала во время транспортировки сюда шурмана, или он братцу дежурство возле Неро передал?.. Как будто не всему «Стражу» известно, что кто-то из Барони постоянно рядом со старшим навигатором. 
В палате еще приятно пахло, отнюдь не лекарствами… как отнюдь не мифическая вечеринка с микстурой в роли выпивки привела сюда пациентов. Хелен не стоило больших усилий скрыть довольную улыбку: все вышло так, как было запланировано. 
Минут через десять после того, как Базен покинул каюту Дини, туда вошла мисс Винтер и нога за ногу втащились Макс Рыбко и Аурелио Торрес – санитары, в упряжке из гравитационных носилок, с физиономиями настолько кислыми, словно их только что насильно накормили лимонами. В действительности эти двое были профессиональными бездельниками высочайшей квалификации, на дежурствах в медотсеке они в основном дулись в карты на консоли, а тут их нагло оторвали от столь увлекательного дела. Вместе плечистый белобрысый Рыбко и жилистый брюнет Торрес представляли собой презабавную пару, в которой вечно и безуспешно конфликтовали флегматик и холерик.

Приблизившись к постели, Хелен вгляделась в лицо Неро. Дышит ровно, глаза закрыты, на щеках тень от длинных ресниц. Спит, вот и хорошо. В этот момент губы навигатора шевельнулись – он снова шепнул что-то. Кент склонилась и уловила последние, еле различимые слова: «Фим ла эла Иннэа». «Лев богини Иннэа» – этот язык Хелен знала. Иинглаянский, чистейший столичный выговор. И этот тоже разговаривает во сне…
Носилки плавно снизились до уровня матраса, Макс протиснулся к изголовью штурманской постели, Аурелио встал с противоположной стороны, сперва с бурчанием вытащив оттуда какой-то квёлый фикус. Надо отдать им должное – спящий от быстрого и ловкого перекладывания не пробудился, а вот дальше здоровяк не рассчитал, толкнул носилки от себя так, что его коллегу в изножье чуть не сшибло с копыт долой и не переехало.
– Эй, смотри, чего творишь! – взвизгнул фальцетом чернявый Торрес, – Танк белобрысый!..
– А ты не стой на дороге! – басисто прогудел Рыбко, – Не видишь, двигаю я? Нет бы помог… Тяни давай на себя, хиляк!
– А можно потише? – прошипела вошедшая следом Хелен, грозно нахмурившись.
Она ни в коем случае не хотела разбудить Неро. Глубокий сон – спасение для него. Последнее убежище от боли. Если б можно было хотя бы погрузить его в стазис! Обошлись бы они как-нибудь и одним навигатором. Но риск велик: угасание жизненных функций выведенный из зыбкого равновесия организм мог воспринять как медленное умирание, и в качестве защиты запустить процесс мутации. Как бы тогда не пришлось вычерпывать или отскребать от стенок образовавшееся в анабиозной кабинке!.. Конечно, при условии, что её не расколет изнутри, как яйцо, получившийся монстр… 
После тихой, но бурной перепалки с Рози, белобрысый «Танк» и его непутёвый помощник, кряхтя, вытолкали-таки заказанного пациента в коридор. Оба санитара единодушно – невиданное дело! – честили про себя докторшу, запретившую пользоваться телепортом при перемещении такой тяжести. Винтер запросто могла подрядить для этого андроидов, и всё было бы сделано без споров, косых взглядов и недовольных мин. Но должны же эти двое хоть изредка заняться чем-то полезным, а то лишь едят, спят, да обдирают друг друга в покер. Торреса сколько не корми – он худ, будто проморенная щепка, а на Рыбко глядеть уже противно – зажирел, как боров.
Процессия миновала короткий коридор палубы, потом благополучно, никого не встретив, неспешно доплыли и до грузового турболифта, сталось впихнуть носилки с крепко спящим навигатором в кабинку, когда возле него возник из-за коридорного поворота человек: который-то из близнецов Барони возвращался из тренажёрного зала.
– Это что, похищение? – близнец остолбенел от неожиданного зрелища, – Куда это вы его?
Кент, вконец взъярившаяся от понуканий двух из двадцати восьми непонятливых ослов, устало попросила принесённого невесть каким чёртом третьего:
– Хоть ты-то не ори! Не съем я твоего друга. Поваляется немного в медотсеке. Ему необходимо.
– Случилось чего? – встревожился Барони.
– Нет. – Хелен была невозмутима, как Снежная королева. – Пусть побудет в палате, пока угроза на корабле окончательно не ликвидирована.
– А… – с вопросительной интонацией начал корианец, но Хелен не дала ему договорить:
– Для вас ничего опасного нет. Только для него, – она кивком показала на заворачивающие за угол носилки и хитрого Торреса, который по-мальчишески поджал ноги, решив прокатится за счёт силушки недотёпы Рыбко: – МакКей в курсе.
Докторша развернулась, посчитав, что ответила на все вопросы. Барони постоял секунду, раздумывая, пока Винтер не лязгнула лифтовой дверцей, снова повесил полотенце на шею, и пошёл к себе.

Вопрос навигатора вернул мисс Винтер в реальность настоящего момента. Однако реакция штурмана на ее слова о зверушках заставили молодую женщину внутренне напрячься, слегка нахмуриться. Неро Дини, не отпускающий шуток по поводу женщин, способных остановить то ли коня на скаку, то ли птеродактиля в полете, но визжащих, точно василиск на вакцинации, при виде любого мелкого грызуна — плохая, очень плохая примета. Явно серьезно говорит, не издевается. И, кажется, действительно боится, что для него не характерно. Да, кому-кому, но штурману точно лучше побыть здесь. Значит, поганых недокрыс видела не она одна. Неро тоже их видел и, вполне возможно, что-то о них знает.
Быстренько записав в падд про ножницы и еще про кое-какие одним медикам понятные мелочи, Хелен повернулась к штурману:
Безумие? Не сказала бы. Скорее, зоологический бардак. – Маленькая рука автоматически сделала жест, напоминающий выбрасывание чего-то нехорошего в корзину.
Вроде работа была сделана, можно было и уйти, но желание выговориться и узнать о тварях побольше пересилило. Только не признаваться же в том ребятам! Нет, этот психотерапевтический сеанс с элементами допроса лучше всего замаскировать под милый светский треп.
В докосмическую эру целый ресторан могли закрыть за волосок в супе. Золотое время было. А у вас тут крысы по коридорам бегают. Позорище! – убедительно отыгрывала свою роль Хелен, мысленно соображая, какую высшую силу надо просить о том, чтобы это оказались действительно крысы. – Во-от такие, представляешь? – она раскинула руки жестом хвастливого рыбака с любой обитаемой планеты, показывающего, я, мол «во-о-от такую поймал».
В принципе, это ведь и не ложь даже. Ведь если взять нормальную крысу, хорошенько ее раскормить, наколоть соответствующих стимуляторов в гипофиз и вырастить ей десятка два дополнительных зубов, то примерно это и получится.
Уже получилось.
Ну, ладно. Сейчас она немного успокоится, разберется с ребятами, а потом пойдет вытрясать душу из каждой креативной сволочи, по непонятно чьему велению и хотению названной отделом науки. И заодно узнает, можно ли разбираться с поганой живностью чем-нибудь, кроме фазера. Есть, конечно, подозрение, что нельзя, ну а вдруг...
О том, что там вдруг, Хелен додумать не успела... Волосы зашевелились у нее на голове, а сердце рухнуло куда-то вниз. За дверью послышался шорох и скрип.
Твари! А у меня двое больных.
Ну, нет, страшно-не страшно, а пациентов она защищать будет. И женщина решительно кладет руку на фазер, готовясь выхватить его в любой момент. Однако за дверью послышался знакомый детский голосок.
Алик, всего лишь Алик, а я истерику устроила, – Хелен даже покраснела, помогая открыть дверь, в которую малыш с сияющими глазами втягивает кого-то. Но, когда этот человек (а человек ли?) повернулся к ней лицом, женщина выдохнула изумлённо:
Неро?!..

Отредактировано Ингеборга Буткуте (09-07-2019 01:10:56)

+3

13

Существо развернуло лёгкие из влажного комка, которым они были мгновение до; поднялась грудная клетка — диафрагма опустилась вниз, растягивая лёгкие; вдох — стон, прервавшийся кашлем от боли и непривычного, режущего горло кислорода, так не похожего на вязкую массу, которая сейчас комками вылетала с каждым приступом.
Существо не знало, что оно родилось. Существо знало, что такое дыхание, как бьётся сердце и рассчитываются вектора движения в разных слоях варпа. Существо знало, как найти путь среди звёзд, как работает варп-двигатель и сколько энергии нужно, чтобы обойти чёрную дыру по манёвру Харриса, как правильно выставить параметры для перенаправления потоков варпа в четвёртом слое и сколько секунд уходит у класса «Вознесение» на переход на самый глубокий.
Существо не помнило больше ничего.
Ни имени.
Ни того, кем оно было раньше-до-сейчас-будет.
Ни даже как оно должно выглядеть.
Рука поднялась — покрытая полупрозрачной жидкостью, в непонятных разводах поверх кожи («Почти как рассеивающее масло для внешней обшивки», — мелькнула мысль и тут же пропала), рука сделала плавный жест и опустилась обратно. Короткое движение — как будто перебрал невидимые тумблеры, проверил готовность к полёту, ласково почти обвёл незримую консоль пульта.
Существо подняло только что прозревшие глаза вверх — и не увидело ничего. Потом взгляд привык, и проступили очертания потолка, стен, каких-то приборов (их названия послушно всплывали в голове, когда оно смотрело на них, как будто кто-то постепенно разворачивал огромную базу данных внутри).
Зрение. Слух. Осязание.
Последней существо узнало боль, превратившую его в ничто.

Воздух обжигал легкие, но оно — он — помнил/о, как нужно дышать, чтобы слишком сухая смесь газов не так сильно полосовала глотку, трахею и все, что пересохло от недостатка влажности. Одежда, которую он/о натянул/о привычными и от этого незамеченными самим собой жестами, раздражала кожу почти до тошноты, цепляя мелкие волоски на теле, и он/о терялось от переизбытка ощущений.
«Сенсорная перегрузка», — шепнул изнутри тот же голос, который называл слова и понятия. — «Выдохнуть, зажмуриться, закрыть уши».
Не вышло — схватил кто-то за руку, заставляя сдвинуться с места и ощутить, как меняется давление на кожу, как под стопами, закрытыми жесткой подошвой, перекатываются ребристые части пола, как по коже проходит воздух, превращая мир в очень странную, изощренную пытку.
Существо не знал/о этого слова, зато почему-то вспомнил/о, как заходятся переливами огоньков пульты, если входящая информация несет слишком много противоречий и требует структурирования вручную. Голос… звук, раздавшийся от того, кто тянул его, почти добил, почти заставил открыть рот, пытаясь попросить (или приказать?) замолчать и оставить в покое, но он/о не успел/о, будучи скованным и переполненным зрением, слухом, осязанием, давлением и тысячей ощущений, которым он/о знал/о только названия.
В ту секундную передышку, когда настала тишина, он/о лишь склонил/о голову, жмурясь и шумно выдыхая, выталкивая из легких весь этот острый, царапающий гортань кислород. Если сейчас задержать дыхание, досчитать до ста, а затем резко, глубоко вдохнуть и запрокинуть голову — мир исчезнет. Откуда он/о это знал/о?
Память молчала.
Он/о закрыл/о глаза. Выдох. Почему-то секунды отсчитывались абсолютно точно, он/о знал/о это так же, как и тринадцать признаков неправильной балансировки ядра.
Одна. Две. Три. Четыре…[AVA]https://sun9-2.userapi.com/c206628/v206628029/5070c/aqg7znjetOM.jpg[/AVA][NIC]Неро-2[/NIC][STA]твари не ходят в белом[/STA][SGN]лишь стоит по прозрачности стекла серебряной ладонью провести[/SGN]

+3

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 37. Двойник