Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Интерлюдия 7. «Страдания юного Эмдена»


Сезон 4. Интерлюдия 7. «Страдания юного Эмдена»

Сообщений 31 страница 52 из 52

31

И это он тоже сожрёт, – предположил Эшли и не без злорадства отметил, что предположение это мгновенно сбылось. Он совершенно не обратил внимания на того, кто вошёл, и то, что было в его сумках: его внимание всецело принадлежало объекту ненависти и зависти. Вероятно, первое было лишь следствием второго, а называться должно было словом менее хлёстким, но Эшли не вдавался в словоблудие и мотивы собственных чувств: в конце концов, даже его персонаж плохо разбирался в эмоциях, так к чему ему самому в них вникать? Обойдётся. Не стоит оно такого внимания. Не стоит Кит Харингтон такого внимания.
Отворотившись без излишнего пафоса к столикам гримерш, заваленным непонятными приборами и ещё более непонятными материалами, Эшли принялся задумчиво поглаживать одним пальцем большую кисть – такой его лицо тонировали в едва зеленоватый – и размышлять. И первым, что пришло ему на ум, было вполне достойное и рациональное:
«А что бы делал МакБэйн?»
Зеркала давали широкий обзор. Не оборачиваясь, Эшли вновь облокотился на стену, стоя ко всем боком – в достаточной степени культурно, но отдельно – и выискал между спинами, конечностями и головами лицо Эдвина в обрамлении бороды и рук гримерши.
Спокоен, как стадо слонов, кто бы в нем сомневался. Но всё же предположим, всего только предположим без далеко идущих планов, что и ему приглянулась та милая... Да что там, та потрясающая девушка с её неподражаемой манерой чуть качать бедром, когда она тянется за пудрой или лаком, с невыразимо ясными глазами лани и с Китом возле её ног – и, что гораздо важнее, почти у неё на груди... Так вот, эта чудная девушка, это совершенство чего-то классического и провансальского, приглянулась МакБэйну. Ну вот такое нашло на мужское население фургончика единовременное помешательство. А Кит, в таком случае, ему совершенно не приглянулся. И кто сокращает благородное имя до «Кита»? Риторический, несомненно, вопрос... Так как бы поступил мистер МакБэйн?
Под невидимым большинству окружающих, увлечённых своими делами, взглядом Эшли МакБэйн вполне благостно щурился, косился по сторонам и подставлял под экзекуции бороду. Либо условия предложенной задачки были уж совсем далеки от реальности, либо ему удавалось восхитительно скрыть свои переживания по данному поводу. Метод сдерживания любых порывов был Эшли чужд, однако почему бы не попробовать ещё немного поиграть всё того же вулканца? Вот уж кто точно снобы... Сто очков вперёд даже Эдвину выдадут.
Тихо выдохнув и окончательно взяв себя в руки – ровно настолько, чтобы не сверлить взглядом Кита и «его леди» (женат он, как же!) – Эшли вновь повернулся ко всем с абсолютно спокойным лицом, какое делал он на съёмочной площадке. В конце концов, сейчас действительно не время как-то влиять на ситуацию, потому что...
Потому что что-то произошло. Что-то повисло в воздухе, и растянулось при перемене мест, и до странного стих Майкл Морган, и мистер Фарэй сидел неподвижно и будто бы занято чем-то, что недоступно было пониманию Эмдена. Потому что тревога, странная и ни к чему не относящаяся, и новый пик эмоционального фона – да как так, почему этому идиоту?! – зацепили и не отпускали, не отпускали при том, что он не слушал предыдущие фразы, не вникал в диалог, не знал Кэтрин, и Глэдис, и странную медсестру, заплутавшую где-то в пещерах – никого, кроме упомянутого раньше «капитана Гордона». Что-то было категорически не так, как раньше, и это ощущение позволяло более или менее сносно контролировать самого себя.

+6

32

В гримерке оказалось неожиданно «жарко», но не в плане температуры. Что-то витало в воздухе, словно перед грозой, что-то, что не должно ощущаться человеческими чувствами, но, тем не менее, воспринимаемое на уровне «жопой чую».
– «Из огня, да в полымя… не, у меня наоборот получилось – из полымя, да в огонь…»
Продолжая белозубо улыбаться, Константин распахнул все свои доступные чувства, стараясь охватить всю картину разом… Нелегкая задача, однако.
Кудрявый здоровяк, которого перекрашивали в нечто бледное и синее, с ходу заинтересовался содержимым пакетов.
– «Вечно голодный? Тут что, перебои с продуктами? Харингтон… знакомое что-то… Надо обязательно прочесть сценарий и внимательно, Рай!» – на Земле как-то сама собой вернулась привычка беседовать со своим внутренним «я».
Конечно, держи, Кит, – Костик переложил мандаринку в протянутую ладонь, которая дотянулась почти до пакетов. Та моментально отправила её в другую и вернулась для рукопожатия. – Да какой я святой? – фыркнул рыжий, ощущая, как его ладонь крепко стиснули, – Будем знакомы. Рад, если угодил. Там еще яблоки есть.
– «А симпатичный, чертяка… Сам ты мальчик!»
Нет, у меня вполне взрослая роль, думаю, загримировать меня под ребенка уже невозможно даже местным волшебницам, - он дежурно улыбнулся всем девушкам сразу.
– «А из тебя вон полуживого явно делают… И кто такой этот «русский друг»? Тоже актер, наверное… Да у меня же какой-то русский в партнерах, чего это я? Вряд ли их тут много. Читать, Рай, читать обязательно!»
А Синди пропала? – немного растерялся Константин. Не то, чтобы его особенно заботила эта пропажа, но коробки–то он должен кому-то передать…
Но его уже втянуло в водоворот местной жизни, как песчинку, что волей или неволей пересекла «горизонт событий» – из кресла поднялся холеный мужчина, по-барски кивнув и уступив ему свою гримершу, не Кэтрин.
Да мне всё равно, как скажете… правьте, как нужно… – на автомате подчиняясь вертящим его рукам (ну, не хастлера же учить следовать за руками, пусть на этот раз и женскими), Костик оказался в кресле, усаженным на ту самую точку, коей он что-то почувствовал в воздухе гримерки. Обзор сократился по причине женских рук, фиксировавших голову, зато выручило почти панорамное зеркало перед носом – парень продолжил наблюдать за присутствующими.
– «Интересно, кто этот красавчик, что мне место освободил? По виду, так настоящий граф голубых кровей… Вот кого Ноэлю надо было на СПИЗ везти… хотя нет, староват он для тамошних игр, Кит этот больше бы подошел… Что? Еще пропавшие? А я думал, еду в тихое место…»
А что, тут люди постоянно пропадают? – Костик как-то нервно дернулся, слушая факты, излагаемые «красавчиком» про местные пещеры.
– «Странно, я не страдал мистикой, да и Синди мне эта… как до той звезды…» – он растерянно улыбнулся отражению «красавчика» в зеркале и перевел взгляд на другого гримируемого, с немного отстраненным видом, что посчитал пропажу подозрительной, так и не убрав своей натянутой улыбки.
– «Сговорились они все, что ли… Подозрительно, опасно, мертвые дети… а сами сидят, словно сценарий пересказывают… Вот Кит готов бежать искать, хоть один нормальный…»
Но мысли свои Костик пока держал при себе, раз все так спокойны, еще и порадовался, что среди людей нет телепатов. Входя в чужой монастырь, оставь свой устав за порогом, как говорится. Колоритный бородач в другом кресле, причем инвалидном, а по виду – ну чистый царь у цирюльника, тоже вон спокоен, как удав…
– «Интересно, кого он играет? Знакомая, вроде, физиономия… ладно, мелочи, потом разберусь… Сценарий, главное, не забыть где-нибудь…»
Эта пухлая папка теперь приобретала значимость той самой соломинки для утопающего, ибо только она и могла помочь парню разобраться или хотя бы понять специфику местных взаимоотношений. А для начала просто выучить – «кто есть кто, да кто есть где».
Еще один молчун так и вовсе в угол забился, даже и внимания не обратил на вошедшего, перебирая кисти для макияжа.
– «Не иначе, роль заучивает», – мелькнула уважительная мысль в рыжей голове. – «Один ты, Рай, оболтус и лентяй… Нет, а кому же я коробки-то отдам? Мне-то они нафиг не сдались, да и воняет от них лекарствами…»
А у Синди есть помощники? Ей, кажется, медикаменты передали из города, а они могут быть тут нужны… – Костик спросил всех сразу, немного ёрзая в кресле, словно пытался активировать ту точку, что вначале дала информацию, а вот конкретики не предоставила.

+6

33

Мело-мело по всей земле… и здесь, в канадском медвежьем углу – тоже. Вчера. И точно во все пределы – когда рано утром выходил из трейлера, дорожку к которому еще не прогребли, нога ушла в снег чуть не по колено. Так и ковылял по снежной целине, как полярник, с полным погружением… сапог. Валенки надо было у этого кудрявого британца забрать с ушанкой, ей-богу, не стесняясь – подарок там, не подарок... Ему, понимаешь ли, это все – русская экзотика только, а тут у человека ноги коченеют. И у...хи. Мороз и солнце, блин.   
Снег жизнеутверждающе и аппетитно хрустел под подошвами, свет дневной – аж глаза слепило! – что называется, зажигал, буквально – подсвечивая этот самое снежное покрывало в пленительно-плавных изгибах миллионами огоньков, похожих на малипусенькие лампочки новогодних гирлянд из димочкиного детства. Сейчас таких не делают… 
Выхожу один я на дорогу, так-так, и путь, значит, блестит… пусть не под луной и не кремнистый. Главное же, что блестит, и что вообще путь есть, как таковой: целое шоссе прогребли, пока один небезызвестный русский актер… нет, актерище, болтался на турнике, как сосиска, цепляясь за молодость. Ну а как же: артист обязан хорошо выглядеть. Если вызываешь не симпатию, а отвращение – надо менять профессию. Даже чтобы играть некрасивых героев, необходимо быть привлекательным. Привлекательность – это та харизма, которую можешь наработать в течение жизни, а красота – это то, что дает природа.
Ох уж эти канадцы, затейники, право слово: мало того, что из горы всю внутренность ее повынимали, пораспилили – и на продажу, мало того, что ягодные фермы (звучит-то как!) развели в округе, и живут черникой да клюквой, они еще и последствия суперметели ликвидировали часа за три. И не удивлюсь, если со смехом и радостно, снежками швыряясь, на зависть случайным туристам и нам, грешным, – Корицкий натянул тонковатую вязаную шапку поглубже и прищурился, вглядываясь в прыгающую по снежной целине фигуру. Знакомую. Странную. Кажется, она к тому же нежно позванивала при каждом движении?..
Красавчик. На полусогнутых. В шляпе. Синие круги под красными глазами. Сразу видно, наш, питерский парень… даже если родился… где он там родился, этот чудик кудрявый?.. – Dimitry снова заскрипел снегом, стараясь не улыбаться на ходу. Партнер всего за несколько дней что-то сделал с ним такое… странное.   
Как говорил Корней Иванович: «И такая дребедень – целый день». Я ведь пришел на съёмки с абсолютным ощущением того, что это ремесло, и ничего нет проще, чем страдать в кадре с умным выражением лица. Но очень быстро понял, что такое отношение не прокатит. В итоге я слишком глубоко погрузился в это. Видимо, из-за отсутствия таланта, потому что есть артисты, которым такая роль далась бы по щелчку.
«Димочка» снова приостановился – уже неподалеку от гримвагена, пережидая, пока из «Ниссана» перед входом выгрузится еще кто-то, навьюченный, как Дед Мороз. И этот гримироваться? Вот прям со всем добром? Однако, – на финишной прямой к теплу русский ускорился, припоминая старую шутку: кот, уснувший в стиральной машине, проснулся только на пятом круге, но сразу выбился в лидеры, обогнав лифчик и три носка.
Ухмылка, как всегда, получилась кривовата, но и она работала на имидж. Дмитрий потянул на себя обжигающе-ледяную дверную ручку, и медведём ввалился в нагретое и пропахшее парфюмерией, по идее, просторное, но набитое людьми помещение.
Здравствуйте, леди и джентльмены, пис вашему хао…хаусу, – светлый взгляд в прищуре окинул всех разом, словно бы призадерживаясь на каждом, отметил сваленную на столик провизию, мандариновые корки у одного из кресел, и, взбежав по белой пелерине салфетки, остановился на знакомом лице: – Ты молодчага, о мой умирающий друг. Ну просто, просто красавелла. Просто молодчага – опять ешь. Умница же, ну! Идеальное средство от поклонников и их неадекватности, уж ты-то точно не пропадешь. Меня мой дедушка кормил и говорил: «Ешь больше. Толстых мальчиков тяжело украсть».
Сколько-то шляхтич и татарский князь чуть заметно кивнул вальяжному типу с локонами и рядом с шубой, и закрыл за собой дверь. 
Интеллигентность, изысканный петербургский стиль. Ну а что вы хотите? Я яркий представитель Петербурга. Изысканный, – усмехнулся он на этот раз про себя, и потянул вниз язычок «молнии», расстегивая теплую, красно-белую куртку. – Ну, может быть, не сегодня.

Отредактировано Дмитрий Корицкий (20-02-2019 15:22:24)

+5

34

Тревога от слов актёрствующего врача прихлынула одномоментно и принялась пропитывать МакБэйна от нечувствительных пяток до макушки, будто кусок рафинада в чае: как так Крис и Инга тоже пропали? Это что за дела ещё? 
Это что за?.. – пробормотал Эдвин вслух, на секунду придерживая творческий экстаз мастерицы визажа и её саму – рукой. – А с кем мы сниматься-то будем, если ни капитана, ни Миледи? У нас как раз сегодня общие дубли намечены!
Бесчувственный сноб, который думает только о себе… точнее о себе в кадре, – мысленно хмыкнул шотландец, поймав взгляд гримёрши и величаво ей кивая – и в смысле того, что так и есть, и разрешая продолжать. – Да, я такой, именно, вот так и знайте.
Забавно, – отметил он ещё, – братство братством, равноправие актёрское равноправием… но некоторые животные равнее; уже пошла дифференциация по кораблям: узнай я, что пропал кто-то из коллег, играющих членов экипажа «Квиринала», обеспокоился бы меньше. Вот тоже аспект погружения в вымышленную реальность… хотя, конечно, и с реальной реальностью тут прямая связь – сколько дней съёмочных потеряем со всей этой котовасией поисков, пересмотра системы безопасности, переназначением охраны с приступами паранойи – «туда нельзя, сюда нельзя, опасно, за флажки не заходить, в коридоры не заглядывать!»… а зима уходит, снег таять начнёт – чего тогда, взаправду в Антарктиду, к пингвинам? – практичность хайлендского уроженца опять проснулась и по-индейски заулюлюкала – совершенно не аутентично, но с достаточной степенью паники. Именно потому мистические россказни псевдовельможного сотоварища у суеверного вообще-то шотландца вызвал только скептическую ухмылку.
Ради бога, – Эд даже поморщился слегка, что вызвало недовольное, истинно кошачье шипение Кэт, – ну какие заморённые в шахтах дети? Мы в Канаде, сюда люди-то пришли, дай бог, если к концу 19-го века, а промышленность развилась годам к тридцатым века двадцатого, и то... я сильно сомневаюсь, скорее всего, позже, не угольные же шахты. Детский труд уже не использовался, его запретили намного раньше.
Вечно я против всех иду, вразрез настроениям общества, каким бы маленьким оно ни было. – МакБэйн умолк, задумавшись. – Ты смотри, а? Приступ здравомыслия настиг так же внезапно, как лихость вчера. Эх-х… вот они, каледонские качельки противоположностей. Как зашарашит в башку – и приехали, конец любому романтизму. Ну или начало – как повезёт.
У Сидни не только помощники, у неё даже начальство есть, – ответил рыжему пришельцу МакБэйн и даже, улучив момент, головой повёл в сторону доктора Моргана, – вон сидит. Ему и можно отдать приношение Эскулапу с Гигейей и Панацеей. Как главному жрецу.
...у которого гематогена нет, одна ношпа и бинты просроченные. Ну, бедный нонче жрец пошел, недоукомплектованный, что поделать. Или народишко резко оздоровился, не в пример мне, – вздох Эдвин сдержал, хотя, между прочим, долго сидеть в одной позе с его позвоночником...
…так, а собственно, почему так долго-то? – он только сейчас позволил себе заметить, что ножницы щелкали раздражающе близко, у самого уха и губ, а теперь Кэтрин и вообще взялась за триммер.
Э, э, красавица моя, – снова остановил девушку Эдвин, и снова за локоток… хоть подержать хотелось не эту, не эту, и в глаза не этой проникновенно заглянуть: – Ты что это удумала, а?
Так, а… это… – замялась та косноязычно, – бороду же снимаем сегодня.
–  Да?.. – неподдельно изумился МакБэйн. – Что, уже? – тёмно-синяя радужка будто осветилась воспоминанием: – Ах, ну да… «Двойника» же снимаем сегодня-завтра, точно!
Вот она, «магия кино» во всей красе: в самом начале съёмочного периода снимали эпизоды, которые пойдут ближе к концу сезона. Эдвин выпустил было из пальцев женскую руку, успев кивнуть ещё одному остро нуждающемуся в гриме, образовавшемуся в вагончике, но тут же взялся за неё снова:
Но, погоди-ка, радость моя, если Инга пропала, всё откладывается, нет?
[AVA]http://s5.uploads.ru/XDIio.jpg[/AVA]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (19-05-2019 16:17:41)

+5

35

Ух ты, ух ты, МакБэйна побреют! – восхищенно возопила треть сознания. Так, наверное, чувствовали себя вулканцы, распределявшие внимание частями на разные объекты: часть мозга ликовала из-за мандаринов, часть вопила, что моське щекотно, часть ругалась за «моську», часть...
О, Димочка! Димочка выжил, Димочка пробился через пургу и даже почему-то без ушанки! Может, потому, что ушанка бывает одна на сериал, не больше? Да ещё и декоративная, с флагом. Никакой порядочный русский не будет носить игрушечную ушанку под чужими флагами.
Вот ты и толстей. А у меня шикарный метаболизм, тебе до такого молодеть ещё и молодеть! – заявил Кит и захрустел ехидственно яблочком. Яблочко, намекавшее на молодильные – не зря сказки читал в детстве, ох не зря! – подозрительно быстро кончилось. Как отобрали... А Димочка не злой, Димочка сейчас молокососом обзовет и не обидится. Хороший он, чего тут... Добрый.
Кит вздохнул и вернулся в кресло, прикрывая послушно глаза. Недовольная милая девочка, его гримировавшая, отошла для всех на второй план и из-за этого, кажется, сердилась. Хотя, возможно, причиной стали волокна мандариновой кожуры, симпатично, но негигиенично развесившиеся на китовских усах.
Прости, пожалуйста. Я больше не буду, – произнёс он волшебную фразу, раз за разом спасающую растяпистых людей от менее растяпистых. Гримершица вздохнула, беззвучно закатила глаза и взялась за кисточку. Кит старательно повесил нос, усы и даже кончики ушей. – Точно не буду.
Что не будешь-то?
Всё не буду! Есть мандарины не буду. Пить по праздникам не буду. Реактивы под матрасом химичить не буду, за бакланами не буду гоняться, от бакланов гоняться тоже, на снегоходах кататься, в столбы врезаться, варенье из банки рукой есть... В комнате приберусь, – быстро-быстро застрекотал Кит привычное перечисление своих оплошностей. Необходимый эффект был достигнут ещё на упоминании бакланов: девушка захихикала и щекотно мазнула кисточкой по носу:
Всё, давай-ка, красавец помирающий, изобрази скорбную мину и не мешайся.
Кит честно, но ненадолго изобразил. Коротко из-под ресниц окинув всех присутствующих взглядом, он смежил веки. Хорошо. Более чем хорошо. Все очень заняты собою и друг другом, и маленькое приключение-переключение актёра Кита Харингтон на его роль никто не остановит. Точно-точно, он это чует пятой точкой. Всё, теперь...
Теперь – собраться. Шум мы весь отбросим, пускай уйдёт на самый дальний план. Глаза закрыты, руки вниз и прямо. Лицо расслабить. Тихо. Сверху вниз от лба, от центра, и к виску направо скользит холодный, очень мокрый спонж. Представь себе, как ледяная губка врезается в мимические складки, раскатывает мышцы, снимает ломоту в висках и боль уставших глаз – когда успел напрячь? Не важно, не сейчас. Перед глазами – чёрный-чёрный бархат. Спонж медленно проходится по векам... И по щекам, по подбородку, к шее... И по запястьям ледяной волной. Всё.
И теперь, когда все отвернулись и никто не заметит, как резко стал выглядеть трупом один из актеров – заново: под тонкой кисточкой, сбегающей со лба до кистей рук, касающейся плеч и вьющейся вдоль ног, рисуем Джона. Тихо, тихо... Тихо. Пора вживаться в роль. Давно пора. И помни: плечи – по-госпитальерски ровно.

Отредактировано Кит Харингтон (27-02-2019 23:15:01)

+6

36

[NIC]Майкл Морган[/NIC] [STA]УберДобро[/STA]
[AVA]http://s9.uploads.ru/E1iWk.jpg[/AVA]
[SGN]Анкета

Доктор Уберзло

Он творит генные организмы, целые расы и механизмы генетического контроля над ними.
Хотите себе идеальную живую игрушку с набором заказных параметров? Пожалуйста!
Хотите идеального солдата? Да не вопрос!
Царская чета хочет себе отпрыска потолковее/покрасивше/невосприимчивого к похмелью? Тащите ДНК мамы и папы!
Галактической корпорации нужна новая раса гуманоидов, работящих, устойчивых к трудным климатическим условиям и легких в управлении, чтобы разрабатывать ископаемые на новой планете? А потом нужен вирус, который в одночасье их всех уничтожит? Легко!
Создать клона вице-канцлера межзведной федерации с новой прошивкой мозга? Обращайтесь!
А еще он творит для души! И вот эти «зверюшки» самые забавные у него, иногда он специально «вбрасывает» их в обычный мир. А кое-кто сам сбегает и так весело искать беглецов по всему космосу…

[/SGN]

Насмотревшись на особенные павлиньи настроения у сразу нескольких вокруг, доктор стал отбрыкиваться от гримера. Она, в целом, закончила. Майкл радовался тому, что его миновала задача играть пришельца с чем-нибудь на бровях, носу или еще прочие шланги из, например, ушей.
- Что вообще у всех за манера с пришельцами? Не внеземная форма жизни, а какая-то скрытая реклама архитектуры бровей, - фыркнул скорее вникуда Морган. Доктор собрался, начал выходить. Прежде лишь бросив на Константина задумчивый взгляд.
- А к вопросу про пропажи - тут почти везде некомплектные аптечки. Думаю, тут повальная пропажа мозгов. Я засиделся. Хорошего дня, - вежливо кинул докторишка и пошел по своим делам, сунув в зубы сигарету.
Открыв дверь, доктор ушел со своим чемоданчиком в холод. Захлопнул за собой дверь. Раздались почти сразу же щелчки зажигалки. Звуки шагов, тихие ругательства...
Морган, как Мамай, проходился и разорял недобросовестно собранные аптечки. Данью были просроченные препараты и порченные.
Но он же был и дарителем: восстанавливал комплектность, приговаривая всё, что думает о просроченных вещах, о начальстве, о людях, о сериалах, о своей идиотской деятельности (с нормальной работы у себя, скатиться по факту до тупого мерчандайзера!), о начальстве ФИО, об орионцах, о каждом тупом идиоте...
Ну, в общем, день шел своим чередом.

Ремарка: персонаж покинул эпизод, ждать его хода больше не нужно. К отыгрышам с малым количеством игроков рад примкнуть.

+4

37

Господи. Оно ещё и бакланы.
Эшли фыркнул. Очень громко фыркнул: у него пока что не было усов ни по роли, ни для удовольствия, а то ощетинивание, которое произросло с последнего бритья, звукоизоляцией не отличалось. Фыркнул Эшли на весь вагончик.
В конце концов, всё не так уж плохо, – думал он со сбитым дыханием, какое предупреждает и смех, и кашель, и стараясь сдержать улыбку. – Какая же девушка позарится на такое разлаписто-клюквенное? Разве что с чрезмерно развитым материнским инстинктом. За таким только бегать с конфетами и мандаринами, ни на что серьезное...
Он посмотрел на разгладившееся лицо Харингтона, на гримершу, ещё на лицо и исправился:
Ни на что серьезное вне игры какой-либо роли этот человек не способен. Ремарка: вероятнее всего. Более того, эта кучерявая сволочь женат... Да что ж это со мной, право слово?
Эмден беззвучно смеялся, и вполне архитектурные почти-вулканские брови неловко взлетали домиком. Он попытался замаскировать смех под кашель. Но на душе заметно полегчало: перестало томить странное интуитивно уловленное и непонятное. Мистер Морган – о, надо же, запомнил – отмер, Люций перестал делать лицом... ну, то, что у него называлось обычным лицом, это страшноватое немного выражение, и в воздухе как-то поубавилось феромонов в связи с проветриванием.
Наверное, показалось, – решил он, вытирая украдкой лоб и оттягивая воротник рубашки. – А у стояния в углу есть свои минусы.
Он огляделся; мест совсем не было. То есть только что освободилось одно, но к нему следовало пробираться едва не по трупам, а касаться кого-то в гримерке означало навлечь на себя кару от милых фурий с кисточками. Да и трогать коллег...
Я становлюсь похожим на своего персонажа, – счёл Эшли и не нашёл в себе эмоционального отклика. – Это будет... целесообразно. И хотя было бы приятно продвинуться к свежему воздуху, в этой точке пространства обзор тоже вполне себе неплох. Двери видно, всегда можно будет первым сообщить о присутствии капитана.
Губы вновь неумолимо растягивало в улыбке.

+2

38

Снег. Снег, снег, снег... Нет, жизнь в Хорватии совсем не настраивает на снега. Даже суровых русских. Даже суровых петербуржцев, которые всегда с зонтиками.
У Марии Владимировны зонтика давно уже не было. У неё был баул любимых тряпок из индийского магазинчика, три собаки, одна спортивная форма и пара кросс. Зонтик покупался по мере надобности в очередной командировке и выбрасывался там же; тёплые вещи пылились в шкафу веками и доставались раз в год, на новогодние праздники. Но даже Гатчина, серая и неуютная, и разноцветный уютный Питер с его минус пять – это вам не зима в Канаде. Вот где медведи по улицам ходить должны.
Но городок здесь был ну совершенно пряничный. И домики маленькие, и улочки чистые, и даже кофе в крафтовых стаканчиках на каждом углу продают. Правда, кофе Мария Владимировна не любила, а в ярко-розовом лыжном костюме её все принимали за заблудившуюся то ли эко-туристку, то ли действительно горнолыжницу. Где тут ближайшие склоны с подъемниками, она выучила за первый час в городке, причём на трёх языках: французском, английском и русском. Она знала ещё и немецкий, но, кажется, конкретно здесь никто на нем не говорил.
А стоянку замело, замело, как родной замок – так же страхолюдно и с такими же смутными силуэтами. Только катка на заднем плане не хватает и китайских туристов. И воздух здесь все же пах иначе... до тех пор, пока она нос не заморозила до полной потери обоняния. Шарф, купленный ещё в Петербурге, грел мало, хоть и смотрелся симпатично, так что нужный фургончик – три штуки направо и ещё один вперёд, аве спортивному ориентированию и сплавам – казался землёю обетованной. Да ещё и плечи устали, надо же. Всего ничего ведь прошла.
А возле самого фургончика кто-то маячил. Вернее, шёл к нему не менее уверенно, может, даже немного нахрапистее, по одной из соседних троп. Симпатичный мужчина, уверенный, смуглый... Мария читала, конечно: южных типажей были корианцы, некоторые вулканцы, которых поверх зеленили, и джаффа. Для корианца мужчина был даже чересчур смугл и имел излишне суровый вид. Вулканцы были несколько суховатее, Мария видела фотографии. А вот джаффа... Похож. Волевой типаж. Правда, не разглядеть особо черты лица, воротники эти жуткие... Но почему бы не попробовать? В конце концов, совесть и смущение остались где-то на второй или третьей съёмочной площадке, так что что она потеряет?
Morozil’nik kakoi, – вздохнула Мария и немного ускорилась. – Прошу прощения... Капитан Джар’ра. Вы не знаете, в этом фургончике находится Синди? Мне сказали, она занимается приёмом и адаптацией новеньких из актерского состава. А, да... Мария. Мария Кравиц. Простите, не успела выучить имена исполняющих роли, но вас сложно с кем-либо перепутать.
Правда ведь, характерный персонаж. Так что и не врет она, и не блестите так сурово и брутально своими темнющими глазами...

+4

39

Снег, зима, съемки. «Влеталки-разгонялки» от режиссера с диким криком «ладно, ты себе свернешь шею, но мне же весь сценарий менять!» и его задумчивый ответ о том, что как раз получится вполне живенько. Точнее, мертвенько, но в космосе гибнут так часто, что никто и не подумает, что не сюжетный ход. А папку со сценарием, брошенную в него, он поймал, получил еще полтора фырка и посыл… Пока что в гримерку со строгим приказом «Байк оставь на стоянке! Там все равно сугробы и тропинки». Напугал, как же. На мотоцикле зимой – это же восхитительно! Никакие снегоходы не сравнятся – чуть не назвал мотонартами, по привычке.
Скорость – это было лучшим наркотиком, выпивкой и всем, чем обычно увлекались. Байк, наушники, хорошая музыка и дороги, которые мелькают так быстро, что ничего не видно по сторонам. Когда нет предела, когда все нервы стянуты в один узел и напряжены, когда только ты – и дорога. Ощущение полета, сравниться с которым уже не могут даже лайнеры – там уютно устроившаяся в мягком кресле «пятая точка» просто-таки изнывает по приключениям.
Тропинки действительно были. Хорошие, протоптанные, по таким и ходить, и ездить – одно удовольствие, особенно вот в такой морозец, когда и снег срывается, и ветерок, и хорошо так бодрит.
И похоже, не только его. Вот там из снега вынырнуло что-то розовое, быстро почти добежало, явно спасаясь от холода, до него… Вот только обращение по роли заставило успокоиться. Папарацци точно имя знают. Значит, можно спокойно кивнуть.
Кел Мартон. Вы совершенно правы во всем сказанном: Синди в этом фургончике, она занимается адаптацией новичков, я играю роль капитана Джар’ра. Рад знакомству, – на то, чтобы незаметно снять кожаные митенки понадобилась секунда, на то, чтобы протянуть руку и поцеловать протянутую – для рукопожатия, но зря его, что ли, учили – тоже. – Наверное, стоит войти внутрь, вы, скорее всего, непривычны к подобному климату.

+5

40

«Ух, вот завертелось, закружилось и помчалось…» – Константин на некоторое время притих под руками гримерши и старательно впитывал всё, что мог впитать. Песчинка явно разбухала, словно рисинка в супе – а что, атмосфера гримерки, с перебрасываемыми репликами, шутками, колкостями, перчинками, очень походила на густую такую похлебку, медленно кипящую, с хаотично возникающими и тут же лопающимися вкусными пузырями, выпускавшими парок таких ароматных сплетен, слухов и еще чего-то, почти неуловимого, но однозначно притягательного и будоражащего. Рыжий пока не очень разбирался в тонкостях подаваемых специй, но очень хотел всё распробовать.
Величавый «царь» вот тоже пропажей озаботился… с чисто практической стороны – партнеры они ему, оказывается. Костик поднапряг извилины, ведь в самолете он все же по диагонали, мельком, но перелистал сценарий, пока не заснул:
– «Не… этот все же не из моей ветки… другой корабль, точно… Значит, не русский…»
Спасибо, – на автомате кивнул он «царю», за что тут же получил чем-то мягким по затылку от своей гримерши, и продолжал уже, как истукан, ровно глядя перед собой, одни глаза туда-сюда бегали, – что подсказали.
Но декорации тут и правда менялись со скоростью кипящего варева, выдающего на поверхность кусочки разноцветных ингредиентов – начальство этой пресловутой Синди уже гордо удалялось к выходу, буркнув что-то про некомплектность аптечек и мозгов.
– «Серьезный какой…»
Так я занесу потом коробки в медпункт, – Костик повысил голос, чтобы спина услышала, радуясь, что есть четкое указание, где ему избавиться от своей, начавшей немного беспокоить, поклажи.
Дверь впустила еще одного страждущего обрести «лицо», с порога подколовшего хрустевшего чем-то Харрингтона – Тьери прищурился… да, вот же он, тот русский актер! Уж его фото парень повнимательнее разглядел, с ним же первым дубли идут.
Траф-ствуй-тии, – Костик выдал единственное заученное на чужом языке слово, – Дмитрий! Я Константин, Ваш партнер.
Громкое «кхм» из угла, где маячил еще один серьезный субъект, отвлекло внимание, но пока рыжий старательно выполнял гимнастику для глаз, взор наткнулся на того кудрявого балагура, которого уже успел отчитать русский – и парень пораженно замер. Перемена была разительной. Вместо жизнерадостного здоровяка в кресле сидел явно страдающий неизлечимой болезнью человек… или не совсем человек, сценарию-то Костик еще не уделил должного внимания.
– «Твою мать… учись, Рай! Молча учись, чтобы никто не догадался, что ты тут вообще левый… Вот так в роль входить надо… и не просто входить, а въезжать со всеми потрохами.»
Ушам как-то вдруг прохладнее стало, и только тут Тьери сообразил, бросив взгляд в зеркале и на себя, любимого, что гримерша уже успела «поправить» и прическу – срезала лишние вихры, причесала – и на Костика из зазеркалья удивленно уставился… офицер Звездного Флота.
– «Бенет Фалк… вот мы и встретились… а ты ничего так… глаза чуть прищурь, улыбку сотри… Ты же сухой технарь, знающий все эти корабли, как свои пять пальцев… Какой у них тут век-то? 25-й, кажется… вот и соответствуй… отпускник».

+4

41

«Архитектура бровей»? На этих-то словах местного главного доктора и аптечек командира бровь самого МакБэйна непроизвольно поехала вверх, к вящему неудовольствию Кэт. Будь Эдвин новичком, как многие тут, он бы испугался ее шипения. А так у самоуверенного и покушавшего уже славы шотландца только идея возникла: вот же кого на мелькательную роль самки рептоида позвать можно – очень органично в роль войдет девушка. Да, маленькая месть, так ведь есть за что: фиг ли она таки тянет ручки к святому не только для каждого гнома, но и для отдельно взятого МакБэйна? Вроде как сказано было – «Только не за бороду!». То есть «Только не сегодня за бороду», но сути-то это же не меняет!
«Архитектура бровей», ну надо же! – Эд оценил оригинальность выражения: – Интересно мыслит мистер Морган, ай да доктор. Хотя, конечно, те же вулканцы… вот у них правильно выстроенные брови – прямо сакральный признак. Повезло тем, кто играет всего лишь выходцев из человеческих колоний – никаких накладных ушей, носов, мозгов... всё своё, натуральное, что уж и сколько выросло.   
Да-да, пожалуйста, – по инерции, с прохладной любезностью отозвался МакБэйн на благодарность француза, за которого тоже всерьез взялась гримёрша. – Доктор Морган – человек, конечно, занятой, это мы все тут только актёрствуем, а на нём ещё и аптечки с их потребителями.
Вообще, ничего себе так эвфемизм для больных – «потребители аптечек», – хмыкнул про себя шотландец, не поворачивая головы, (ножнички Кэтрин опять хищно защёлкали у уха), и взглядом только провожая встающего Рори Джейна. Того пока гримеры не трогали, а почему?..
Ах вот, в чем дело! – тонкий слух Эдвина не только уловил, но и опознал слышанный не далее как полчаса назад звук – шорох и постукивание откатываемой двери встроенного шкафа-купе. – Ему сперва одеваться, а уж потом гримироваться, он же в форме снимается, это мне в больничной рубашке на лазаретной чудо-койке возлежать все сегодняшние сцены… или не сегодняшние?.. Инга же пропала, и Крис…
Да, но раз этот эпизод снимать пока не с кем, может, таки форму тоже примерить? Ну, коли случай выпал и время есть… конечно, дня простоя никто не допустит, поменяют график и приступят к съемке какой-то другой серии, однако покуда всё утрясут… Кэт смилостивилась, убрала руки, позволяя уставшему от напряжённой неподвижности шотландцу сменить позу – подвинуться на сиденье, повернуть слегка корпус, чтобы посмотреть на… как оказалось, не на Родерика и шкаф, а на шалопаистого коллегу, того, что звенел колокольчиками сомбреро. Эдвин замер прямо так, на полуобороте, и миг спустя, оставшись по-королевски невозмутимым, внутренне, про себя, присвистнул – удивлённо и с уважением: умеет же человек вживаться. Надо же, а так посмотришь – обалдуй обалдуем, вечное дитя. Глубок, видать, омут…
А ты-то так можешь? – на растянутый миг всмотревшись в собственного зазеркального двойника, шотландец поймал взгляд отражения и отметил, как тот смягчается, становится …не отрешённым, нет, но менее требовательным, углубляется, словно обращается внутрь. – Вот так-то. Всё-таки можешь. У тебя условия вхождения проще – психофизические параметры идентичны, их наигрывать не надо. Ну и ладно, иногда и мне везёт.
Тронув пальцами джойстик, МакБэйн подал коляску назад – в аккурат до стены, чтоб немного развернуться и выкатить уже в проход к шкафам, никого не задевая. Всякая форменная одежда обладает волшебным свойством идти всем, но хотелось проверить, будет ли так и в этот раз. Джейн уже её застёгивал и выглядел… о да, сногсшибательно – построжел и похорошел, ух ты!
Оу. Нет. конечно, во все нарядах ты прекрасен, вплоть до пледа на чреслах, но сейчас... – сериальный старший навигатор восхищённо качнул головой: – Какой бравый психиатр, а?
Дверца шкафа откатилась уже под рукой Эда, но в этот момент и дверь гримвагена отворилась в очередной раз.
[AVA]http://s5.uploads.ru/XDIio.jpg[/AVA]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (19-05-2019 16:26:53)

+4

42

Плечи широко, лопатки ещё пошире. Немного устало, как будто корсета не хватает, но не сутуло, просто – не танцевальная это осанка, слабая. Выправка есть, да не та.
Открылась дверь. Закрылась дверь. Вышел Сардус.
От порога дохнуло настоящей бантийской зимой, но без можжевеловой горечи в воздухе. Кто-то кашлянул, вулканский мальчик стрельнул глазами из угла, ненатурально розовея, и упал, пружиня, на пол крученый локон.
Длинноволосые попадаются актёры, и тоже – кудрявый, рыжий.
Открылась дверь. Закрылась дверь. Глаза, защуренные от яркого света, как у крота, приглядываются к капюшонам и закрываются; барышня в розовом присвистывает на сомбреро и горной козочкой перепрыгивает чужие ноги, форменки и хвосты.
С какого она корабля?
Глаза слипаются под тяжелой кистью, тяжелым гримом, тяжёлой рукой гримёрши. Внезапно оказывается, что спать нужно больше часа в сутки. Уголки рта непроизвольно едут вниз, собираются в скорбную складку и разглаживаются через секунду: нельзя.
Соберись, Джон.
Леди с кисточкой удовлетворенно фыркает, слюнит нерабочий кончик своего инструмента, стучит им о край зубов.
Сойдёт. Надевай-ка плащ, посмотрись...
– Спасибо.

У плаща достаточно широкий хвост, метущий пол, чтобы проехать им по всем ногам и спинам. За спиной – забавный малый – проползает, пыхтя, стражевский ушастый вторпом, находчиво воспользовавшись проложенным коридором. Кит останавливается почти на пороге, морщит лоб на секунду, отмаргиваясь от снега, и топчет вокруг джаффы до двери неуклюжим полукругом:
Разрешите... – откланяться. – Пойду. Головной убор унесу позднее. Анзори, до площадки семнадцать минут. Ты ел?
Да ел, конечно. У него другие методы игры.
Да, м... Пока, – и половинчатый жест рукой. – До встречи, господа, пойду... До свидания. Холодно сегодня на улице.

+4

43

Единственным удобством сидения на металлическом поручне у входа в гримваген было то, что на таком, ну вот уж в точности насесте, не рассидишься. Но ведь он, собственно, и не собирался, цель прихода была какая? – явить себя народу, красивого такого, познакомиться, презентовать себя, так сказать, на народ тоже посмотреть… кого еще не видел и не знал. Ну и Киту напомнить заодно, на каком они свете и что делать должны. Расстегнув куртку слегка, Корицкий оттопырил нижнюю губу:
Молчи, грусть мандариновая, молчи. Это тебе фруктовая диета для поддержания формы и вектора «назад в будущее» нужны, а я и так... Красота, молодость и опыт – это то, что я сочетаю в себе.
Неожиданно нашлись перчатки – в глубине левого кармана, куда полез рукой, чтобы отвести полу. Ну надо же, вот вечно так – все находится, когда уже не нужно. Впрочем, еще же назад идти, а не похоже, чтоб зима внезапно так прошла за полчасика, – расправляя зачем-то и перекладывая перчатки в другой карман, чтоб больше не терялись, Дмитрий встал, дабы никому не помешать – люди могут войти… а кое-кому ворчливому, вон, выйти приспичило. Медику. Хм, – раздумывая, не этот ли красавчик – прототип всех врачей сериала, поголовно обожающих бухтеть на всё и вся, Дмитрий встал с горизонтальной трубы-перекладины, и пропуская мимо себя Моргана, сующего в зубы сигарету, поздоровался, получилось, что с уже уходящим:
Доктор, доброе утро. Приятно вас видеть невыспавшимся.
Народу, однако, в гримерке набилось, как семечек в огурце. Как говорится: Коля пел, Борис молчал, Константин ногой качал: кто просто сидел или стоял, кто переговаривался тихо с соседом, кто мерил форму, кто флиртовал с гримершами, кто в самом деле отдался в руки мастериц мейк-апа, совмещая ожидание результата с медитациями… разного рода. Ну, если уж Бенедикту нашему Камбербатчу нужно до зарезу полчаса времени, чтобы сосредоточиться, то нам, простым малоизвестным актерам…
Обычная рабочая обстановка, в общем, привычная – еще не храбрые космические волки и доблестные рыцари, просто актеры, просто люди. Корицкий не очаровывался давно магией закадровых дел, но и не разочаровывался в людях – за масками ролей скрывались еще и сиюминутные личины, человеческие.
У меня, во-первых, нет времени прорываться сквозь маски, а во-вторых, абсолютно нет желания. Интересного человека, думаю, я по-любому замечу и пойму, что он интересен. Не навязываю себя ему в друзья – мне просто либо интересно, либо нет. Что касается артистов, здесь немножко другой расклад. Как очень верно было сказано «Если любишь артиста – не ходи к нему за кулисы. Наслаждайся тем, что он делает в профессии». Я вот не так серьезно отношусь к своему месту в искусстве, как это свойственно некоторым. Есть такие товарищи, которые всю последующую жизнь рассказывают, как им было тяжело в кадре, когда они перевоплощались в своих героев. Я к ним не отношусь – перелистнул страничку и пошел дальше. Всегда помню, что то, чем я занимаюсь – индустрия развлечений, в разных ее проявлениях. Она затрагивает разные струны души – радости, горести, но, тем не менее, это индустрия… – Димочка чуть не запнулся о конечности вальяжного типа с шубой, и не без иронии откомментировал:       
Люций, все в порядке? Просто вы не меняете позу уже двадцать минут, мы начинаем волноваться. Конечно, не мое дело, но… На протяжении всего номера с аптечкой вы сидели вот с этой вот лучезарной улыбкой, шевеля пальцами на ногах. – Он посторонился сам, пропуская коляску, пошутил опять: – О, мистер МакБэйн, не узнал вас в бороде и усах. 
Но роли, какие у всех шикарные роли… – Корицкий мельком взглянул на поправляющего плащ Харингтона, оценивающе прищурился, кивнул почти себе. – Каждая серия здесь – это кино. Я для себя определил, что мы снимаем несколько десятков полных метров, и по тяжести съемок это очень похоже. Это большое кино с приличным бюджетом и совершенно филигранной драматургией. Но, как говорится, нет такой драматургии, которую мы не можем испортить. Поэтому теперь моя задача – своим присутствием не сильно изгадить продукт.
Да, Джон, спасибо большое за китайское «здравствуйте», можешь покинуть …кабинет, – И это сказал уже Анзор, с характерной усмешкой и интонацией, пойманное партнером настроение Сноудона передалось в момент, вовлекло в себя и русского. – Я скоро буду. Плащ застегни, баран бантийский. Народную примету вашу помнишь же: «Если вы кинули камни в воду и не видите кругов, значит, наступила зима». Я утречком проверял – кругов на озере не дождался.
Дмитрий устроился в одном из кресел – все не торчать на холоде, добежать до площадки дело-то пяти минут. А тут вон люди интересные пожаловали, надо же послушать.

Отредактировано Дмитрий Корицкий (23-05-2019 22:31:52)

+5

44

Плащ кучерявого пожирателя чужих сердец, мандаринов и, судя по новому цвету лица, смерти размел между людьми неширокий проход. Эшли скользнул в него же, осторожно переставляя ноги, как настоящий Моисей: сейчас как накроет, как ливанёт... Но не люди, товарищи-актёры, ливанут; нет, ливанёт смех, вернее, дикий ржач, распирающий лёгкие изнутри, как гелий распирает шарики. Интересно, если он сейчас что-нибудь скажет, голос будет, как у Микки Мауса, или нормальный? Эшли едва не проверил, вовремя закашлялся и прикрыл рот рукой. В двери втиснулось что-то субтильное и поскакало бойко едва не через головы.
Она из каскадеров? Что-то тощая.
Очень захотелось курить.
Курить в вагончике было бы возмутительно: наглеца погнали бы грязными тряпочками для кистей. Тут как в картинной галерее, а художницы и тем более гримерщицы-феи – создания нежные, трепетные... А ещё тут МакБэйн. То есть у порога тоже нельзя: выедет, увидит окурок в снегу и посмотрит... И всё, и прощай, спокойный сон и чистая совесть.
Из чувства противоречия курить захотелось сильнее.
Оглядевшись, Эшли негромко спросил сигарету у одной из девочек и получил отказ. Не больно-то и хотелось, конечно, курить дамские тоненькие бумажонки, но свои кончились. Совсем. Похлопав растерянно по карманам, Эшли присел на подлокотник дивана, потеснив шубу Люция, и зашарил рукой под подушками. Где-то там была нычка осветителя, который забегал сюда к даме сердца через каждые два часа. У него сигареты приятные, а возместить можно будет потом... Натурой.
И что за дурные шутки, спрашивается, лезут в голову поутру?

Отредактировано Эшли Эмден (23-05-2019 23:45:04)

+2

45

Занимательный какой дядька. Мария пару раз хлопает глазами, дёргает углом рта и кивает:
Очень приятно, мистер Мартон. Вы же не станете так делать на съёмочной площадке? Это серьезно подобьет статус... Подорвёт статус моей героини. Разрешите представиться: вторая помощница капитана «Квиринала». Очень приятно ещё раз.
Маша улыбается. Всё же знакомые лица – пусть и косвенно, только так, по сценарию и теперь ещё первой встрече, дают точку для нового старта. А это новое лицо, носатенькое, но приятное, чем-то напоминает одного очень загорелого кузена из Тбилиси. Наверное, только чернявостью, но всё равно приятно.
Открывается дверь. Выходит ещё один дяденька, ругается, таранит сугробы и исчезает из виду.
Его лицо не знакомо. Из фургончика пахнет мандаринами. От следующего дяденьки – в смысле, мужчины, конечно, Маша, рано, рано – пахнет мандаринами тоже. Английская речь на пару секунд тормозит. Местный Санта? Такой лохматый и полумёртвый, чем они его так не кормят? А тот, ругающийся, врач, это по осанке даже видно. А этот... Мария заныривает в фургончик, озирается и бодро скачет между чужими телесами и конечностями – ах, хорошо быть тощей сушеной рыбкой! – к ближайшей девочке-гримерше, только освободившейся, кажется, судя по отмываемой кисти.
Здравствуйте. Мне бы...
Новенькая? Антураж вон там, инструментарий – там, мальчики...
Мне бы мою форменку, милая.
Девушка поднимает глаза, скептически разглядывает её прическу и вздыхает:
А ты кто?
А я, извольте, Мария Рингольдовна Кельх. Будем знакомы, – Мария прислоняется спиной к стенке фургончика и глядит на благородное собрание из-под полузакрытых век. – Здравствуйте, господа. Прошу простить вторжение за. Прошу вас, можете минуту не называть друг друга по именам? Хочу сопоставить присутствующие лица со сценарием. Спасибо. Мистер Дини, вам чрезвычайно идёт борода.

+2

46

Skazhi, otkuda ty vzyalas', moya nechayannaya radost', – так и вертелось на языке. Не узнать этот легкий, едва ощутимый акцент, он не мог. Зато мог промолчать. Как говорят в Техасе: «умеешь считать до десяти – на восьми останавливайся». Подчеркнуто вежливый поклон головой:
Считайте это обыденной вежливостью светского приветствия и представления столь прекрасной леди. В дальнейшем, а тем более в рамках съемочного процесса, все будет исключительно по сценарию.
Из фургончика один за другим – с небольшим перерывом, выходят двое. Успев заметить, что уже в гриме, причем в неплохом, Кел покачал головой, а когда вошел – коротко поприветствовал присутствующих.
Особый запах. Тальк, инкапсулирующие растворы, силикон, спиртовой и жировой грим. К спиртовому он привык больше, все-таки в театре играл не так часто. Запах гримерки всегда словно щелкал невидимым тумблером – и  Мартон уходил на второй план. Включался тот, кто выступит вместо него. Сейчас – не то инопланетянин, не то человек – Интар Джар’ра. Вокруг все шумело, кипело, требовало внимания и получало его. Новая знакомая уже успела привлечь внимание – а ведь интересно получается… Не будь такой маленькой – не была бы незаметной – не расставляла бы так акценты на себе.
Ne budili zvezdnye dozhdi мoego voobrazhen'ya…
Кел уверенно подошел к гардеробной, буквально за пару минут нашел полагающиеся плечики с костюмом и скользнул туда же, переодеваясь за стройными и плотными рядами вешалок с одеждой. Теперь грим. А девочки, как назло, заняты все. Что же, невелика звезда, бороду и усы нашел, свободный край зеркала – тоже, руки не из … оптимизма выросли. Хотя, похоже, с самостоятельностью он перегнул, на него начали косо посматривать уже после первых уверенных контуров. Гримерши – за то, что работу отбирает, мало ли, вдруг еще нажалуется. Остальные... А кто их знает, взгляды у всех разные. Кто-то удивился, кто-то заинтересованно смотрит, кто-то…
Так, надеюсь вот то облизывание губ в углу, замеченное в зеркале – это просто отсутствие завтрака.
Если здесь, помимо Марии Рингольдовны, есть команда «Квиринала», я буду очень признателен за информацию о том, какой эпизод снимаем сегодня. Кел Мартон, исполняю роль капитана Интара, – он поднялся и четко повторил описанный в сценарии салют ЗФ. Надо же тренироваться.

+5

47

Собственное отражение подействовало на Костантина, как удав Каа на бандерлогов – парень притих, посерьезнел лицом. Звуки гримерки, не теряя своей индивидуальности каждый, стали тем фоном, который на ближайшие месяцы будет теперь сопровождать его жизнь – постоянная смена декораций, партнёров… нет, не тех партнёров, что на СПИЗ были, а соратников по общему делу. Как и запах – рыжий сделал глубокий вдох, на секунду прикрыв глаза – и словно только сейчас уловил весь аромат в комплексе – своеобразную ауру съемочного процесса.
– «Это только пролог…»
Ну, что застыл? – Глэдис улыбнулась его отражению, мазнула напоследок шутливо мягкой кистью по носу, – Сам себя не узнал? У тебя же только акценты расставить, а так типаж полностью совпадает. Иди вон к тому шкафчику, – плавный жест всё той же кисточкой, – меряй форму и освобождай место. А то тут вон сколько торопливых…
Merci, Глэдис, – Константин проследил за её не очень одобрительным взглядом – а, это один из вновь прибывших уже самостоятельно о себе позаботился… Ловко как, кстати, надо взять на вооружение, чего девочек зря отрывать… Парень облизнул губы чисто на автомате – ну, не привык он еще ко всем этим мазилкам – и поднялся из кресла. Потянулся к своим пакетам, выудил мандаринку и вручил её начальнице ножничек и командирше кисточек, еще и ручку успел чмокнуть, опять получив по затылку кисточкой, что уже воспринималось почти как ласка.
Девочек… одна такая бойкая зайчиком вон на середину от двери пропрыгала. Розовым. Медитативное осознание себя не помешало французу чисто на автомате, периферическим зрением отмечать прибывших-убывших, станция научила. Любитель мандаринов удалился, словно в крестовый поход отправился.
– «Интересно, кого эта пигалица играет?.. Упс. Мария Рингольдовна», – Костик запомнил необычное имя в сценарии с первого, даже поверхностного, прочтения, – «виноват, не признал Вас без грима… Искуплю чем-нибудь… Ух, голос-то командный какой! Теперь точно не перепутаю».
Наполовину-Бенет двинул в указанном глэдисовой кисточкой направлении к шкафу, попутно, и совершенно не прикладывая усилий (что особенно порадовало), выполняя и просьбу-приказ своего теперь второго помощника капитана – помолчать. Да и не запомнил он еще всех настолько хорошо, чтобы сыпать шутками и остротами направо и налево… как вот этот русский Дмитрий, например. С тем кудрявым балагуром они уж порядком тут отыграли, вон, как друг друга узнали, подшучивают…
– «Интересно, где он камни для проверки берет? Тут сугробы метровые, не роется же он с лопатой… А, наверное из пещер таскает», – рыжий представил, как в конце съемочного дня СМО «Квиринала» Анзор Сахим нагибается, подбирает в пещере пару камней и прячет их за пазуху… Не сдержал улыбки, фыркнул.
А костиково упражнение в словесности он вообще, видно, не понял…
– «Ладно, я не обидчивый… наверное, плохо запомнил произношение, надо еще раз потренироваться вечером, с ним площадка только завтра», – Константин окинул русского… да, bon sang*, уже не русского, а СМО «Квиринала» Сахима внимательным взглядом, непроизвольно расправил на ходу плечи.
Время собирать камни, доктор? – улыбнулся невинно.
И едва не задел пришедшего недавно, но уже полностью преобразившегося и готового к работе офицера.
– «Так, а этот самостоятельный, шустрый и смуглый красавец, оказывается, мой капитан».
Рыжий отзеркалил салют ЗФ, зрительная память у него была отличная:
Константин Тьери, в кадре Бенет Фалк, офицер технической службы «Квиринала», капитан, – он чуть нагнул голову, – сегодня в массовых эпизодах не задействован, работаю над личной сценой.
– «А ведь через несколько дней у нас с ним эпизод… Не зря его капитаном сделали».
_______________________
*bon sang (фр) - черт возьми

+3

48

Ты мне льстишь, Эдди, – улыбнулся, слегка краснея, Родерик, бросая украдкой взгляд в зеркало. Его собственное гримирование заняло отчего-то куда меньше времени, чем у того же Эдвина. Впрочем, ему кардинально менять внешность не надо было. Даже побриться от успел с утра сам – девочкам всего-то и надо было, что втереть в кожу лица основу, чтобы выровнять тон, да пройтись кое-где кисточкой, подчеркнув скулы.
Родерик на автомате подал другу вещи из шкафа, чтобы тому не пришлось ни тянуться, ни нагибаться.
- Кстати, о пледе, дорогой мерзляка... Я тут нашел... – и он выудил с верхней полки замечательный клетчатый плед, чей узор и расцветка сильно смахивали на тартан МакКензи. Да и размерами он явно не уступал гранд-килту. – Тебе бы еще остролист на плечо – и чисто горец... Берег остролист от любой беды и отчаянья... – чуть криво напев далекую шотландскую мелодию, когда-то сыгранную на кельтской арфе его хорошим другом, Родерик улыбнулся, опуская плед на колени Эдвина. И тут же поднялся, глядя поверх головы товарища на вновь вошедших.
Смотри-ка, я вижу «Квиринал» в сборе. Почти. А вот наших все нет и нет... И пропажи эти, чтоб их...
Родерик поморщил лоб и даже потер его, забыв о гриме, чем вызвал недовольный возглас пробегавшей мимо девочки-визажистки, а после – опять утащен в кресло под смешки товарищей-актеров. Он только беспомощно развел руки, мол, грешен, даром что актер со стажем... И опять потянулся почесать переносицу, за что получил по шаловливым ручкам от еще одной девочки, обрабатывавшей в кресле рядом, кажется, единственную барышню среди актеров.
Простите, ребята, не успел расслышать ваши имена. Я Родерик. Можно Род или Ро, – он улыбнулся. – Вас еще не напугали детективной историей в лучших традициях английских романов?

+3

49

Здесь шарлотка, плов, капуста, три котлеты, чтоб на ужин, пирожки МакБэйнам, корм – давай-ка сюда, я его заберу, и что это он тут делает? Ай, хозяйка, забыла выложить еду для котика! Малыш, забери гребешок. Давай-ка я тебя поцелую на удачу, а внутрь не пойду. Нет, пойду. Нет, ну как можно такое пропустить?
Из-за вновь распахнутой двери послышался стук толстеньких удобных сапожек с претензией на микрокаблучок, и в фургончик последовательно вошли супруги Рокколини: сначала Дейзи, потом Малькольм. Малькольма было в полтора раза меньше, и вместился он в фургончик быстрее, оперативно закрывая дверь и поёживаясь в парадном пальто. Он только что вернулся со встречи с продюсером.
Шарф в пакете, чай в пакете, а подушка в рюкзаке. Спи на ней, как доктор прописала. Мальчики! Как я вас давно не видела!
Тихо и чинно улыбающийся Малькольм забрал пуховик жены и украдкой переглянулся с МакБэйном.
Доброго всем дня, господа и дамы.
– Эдвин!

Дейзи ринулась вперёд, взглядом орлицы выцепив знакомое лицо:
Здравствуй, Эдвин! Сколько тебя не видела, а ты уже опять успел похудеть! А куда тебе худеть? Тебе некуда худеть! Здравствуйте, Дмитрий, здравствуй, Кел, и вы вот тоже, куда это вы от нас сбегаете? Малькольм, дорогуша, куда я положила вафли? Эдвин, я привезла твои любимые вафли с земляникой. А Малькольм, если не будет жадничать, сейчас мне их отдаст...
Свет мой, как я могу не поделиться с Эдвином его личными вафлями? – рассудительно отозвался мистер Рокколини, шурша пальто и шелестя пакетами.
Шарлотку не помнёшь?
Она и мятая вку... Конечно, душа моя, никуда не денется твоя чудесная шарлотка. Дай мне минутку.
– Хорошо, хорошо. Ох, Джо, котик, я так по вас с братиком скучала! А когда Джим будет? А ему есть где остановиться? Вы опять будете в одном фургоне? А вам не тесно? Мальчики...

Миссис Рокколини ничтоже сумняшеся наклонилась через чьи-то колени и прочие телеса, почти никого не задев, и Эдвин-«Джо» МакБэйн был расцелован в обе щеки и основательно обнят.
Тысячу лет не видела вас с Малькольмом на съемочной площадке! Когда у вас будет совместный эпизод, дорогуша? Я схожу к Атанасиосу, посижу мышкой в уголке. Полюбуюсь, – и Дейзи, расплываясь в нежной улыбке, ласково погладила Эдвина по щеке.

[NIC]Дейзи Рокколини[/NIC]
[AVA]https://sun9-6.userapi.com/c854224/v854224749/1e7a88/8xa8iHKwB3E.jpg[/AVA]

+2

50

Просто какой-то неэвклидов вагон, этот трейлер-гримёрка, чесслово – столько народу в него зашло, и что главное – поместилось, не теснясь, а вышли, между прочим, только двое, то есть вдвое меньше, чем вошло. Доктор Морган убежал по делам – и совсем не киношным, у него и таких в этом медвежьем углу дофигища, да госпитальер в черном плаще с крова… а, нет, с меховым подбоем, но с тем же количеством пафоса (джексоновский Арагорн бы от зависти поплакал, ей-богу!) шагнул в задверный холод, снова впуская седые морозные пряди в надышанное тепло. И вот рыжий из новеньких, который и Константин, и Рай сразу, усажен в кресло и взят в оборот гримершей, носатый-лысоватый тип со взглядом снулого терминатора и развязной манерой речи устроился сперва на насесте поручней, а потом перебрался на место актёрствующего врача… сам такой, ага, вернее, наоборот – актёр, врача играющий.
Когда же в гримваген вошла невысокая молодая женщина с неяркой, невзрачной даже, совсем не актрисочной внешностью, Эдвин напрягся. Незаметно, но напрягся. Она поздоровалась, он кивнул на её приветствие так же мимолетно, как рыжему и русскому. И их незаметную переглядку с Келом и Родериком после её следующей фразы, конечно, никто не заметил, Мария – прежде всего. Не называть друг друга по именам? Да ради бога… он, МакБэйн, вообще молчит в тряпочку – практически буквально, отвернулся назад к гардеробу – он ведь как бы занят. Он ведь очень-очень занят выбором костюма, да? Он совсем не прячет глаза, просто захотел вдруг выбрать себе всё-таки форменку. Мартон, умница, золотой души человек, ещё и подыграл – типа, действительно новичок наша Маша, хорошо, что гримерша, заговорившая с мисс Кравиц, тоже пришла только с этого сезона, приняла за новенькую – не диво, Мария без грима неузнаваема, уникальные у неё в этом смысле внешние данные – можно почти любое лицо сделать.
Я удачно замаскировался, – лениво, мимолётно и в чисто шотландском стиле – без улыбки – отшутился Эд на подначку русского, и выпустил из пальцев рукав звезднофлотской формы, подвытащенной уже из плотного ряда вешалок, потому что… как не обернуться к Родерику? Он, вон, рубашонку синюю достал, больничную-корабельную. МакБэйн неторопливо прикинул её на себя – размер вроде подходил. О, и плед, да. – Друг мой, – чтоб скрыть смущение, снисходительно фыркнул он в усы, дослушав, видимо, строку из песни, малость скомканно пропетую, – я и так «чисто горец» по праву рождения в Хайленде, а килтпины не обязательно с остролистом. Но спасибо, да, я бы не дотянулся, а ногам холодно будет.
...наверное, – это Эд договорил мысленно, – всё бы отдал, чтобы это почувствовать.
Да, из наших стражевских тут только мы, – согласился он, чуть мрачнея и поглаживая плотный пушистый флис с клеткой, как назло, МакКензи. – Наш капитан и наяву мастер совать голову в неприятности, ты же знаешь. Я пытался его остановить, но...
МакБэйну вообще можно было помалкивать – во-первых, он не с «Квиринала», во-вторых, Мария его уже опознала как-то, амнезия там у неё, не амнезия… могла в сценарии прочесть, в конце концов, двое всего бородатых в экипажах. Но ведь не молчалось же – вот скорпионья натура!.. 
А чем тебе прежнее «Рори» не понравилось? – мурлыкнул шотландец сладенько, но ещё не ядовито по-настоящему. – Лавры «мадам Ро» спать не дают, или Рода Стюарта?..
Джейн же не обидится, не сочтет этот недо-укус за плату злом за добро этого утра?..
Дверь снова хлопнула, впуская уже доносившиеся снаружи голоса… и чету Рокколини. Если что и могло растопить высокомерную невозмутимость «шотландского сноба», то только певучая скороговорка добродушной американки с итальянской фамилией – проверялось это не раз. Она и сама – как сдобная булочка, Дейзи, такая бесхитростная доброта кого угодно сразит и пленит. Тётку она Эдвину напоминала, ту самую родную тётю Лу, что оставила ему дом в Аберлауэре. Вот наверняка в доме у Дэйзи точно такая громадная светлая кухня, чуть старомодная, но уютная, а обои с занавесками в гостиной-спальне-ещё-спальне в такой же рябоватый и жизнерадостный цветочек. Прованс, будь он неладен, клинический прованс, как он есть.
Да, Дейзи, душа моя, здравствуй, – вот кто бы поверил, что «ехидна МакБэйн» способен так краснеть в неподдельном смущении? – Да ничего я не похудел, я наоборот… Вафли? Вафли – это восхитительно, а земляника – ещё лучше… – единственное, что «красивый брат» успел сделать – это спихнуть с колен на ближайший диванчик плед и костюм для ближайшего эпизода. – Джим… он приехал, да, но сейчас не здесь, в гостинице, в городе…
Эдвин почти затравленно покосился на Малкольма: с одной стороны, Дейзи – тот самый хороший человек, которого должно быть много, с другой – понятно, откуда у её супруга эта непробиваемая добродушная флегма. Хороший муж – послушный муж, да и возможно ли этой сияющей дружелюбием пышечке хоть в чём-то отказать? Атанасиос тоже не откажет, проверено не раз. И хорошо, если это будет сцена первой встречи дяди и племянника на Фрее, а не… о, господи, – уже не «почти», а просто затравленно МакБэйн покосился на больничную рубашонку, – драматичный донельзя эпизод в медчасти подземного города. Потому что играть под всхлипывания Дейзи – это каменное сердце надо. А расцелованнный Эд отчаянно румянился под бородой и пылал ушами, всем доказав, что у него такого нет.   
[AVA]http://s5.uploads.ru/XDIio.jpg[/AVA]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (16-02-2020 17:00:36)

+7

51

...Кристальная пустота, с ползущей отовсюду живой тьмой, зачаровывала и манила. Наполненная иллюзиями, она так отзывалась эстетике дуэнде, что Фарэй любовался ею как шедевром…
Но более важно было иное. Сознание, создававшее этот мрак и эти образы. Восприятие дуэнде ощутило его присутствие, едва существо всколыхнулось где-то поодаль – неподалеку, в космических масштабах, на этой же планете и более того – совсем близко. Образ пещеры, наполненной фантомами, мелькнул не визуально, он тронул несколько каналов восприятия, для дуэнде привычных, но не человеческих.
Необычно, неожиданно и главное – где, на этой заштатной Земле, планете, едва вошедшей в сферу внимания цивилизованных миров!
Сконцентрировавшись на едва мелькнувшем присутствии, Фарэй углубил внимание, поддерживая вместе с тем не только иллюзию себя-человека в вагончике гримерки, но теперь и более сложную – маскировку от сознания, за которым он сейчас мысленно шел. Нет, не телепатия. Телепатия – восприятие чужих мыслей, эмпатия – восприятие эмоционального фона, – все эти игрушки были доступны людям, зачастую – неосознанно. От них существо в пещере пряталось без усилий.
Его присутствие было скрыто и от дуэнде, пока создание – чье? для чего? – неожиданно не ожило, словно проснувшись из некоего бездеятельного сопора.
Фарэй слышал обращенный к нему вопрос одного из артистов, озаботившегося его здоровьем, но проигнорировал. Не из трудности вести два, три или шесть потоков внимания одновременно, беседу и внетелесный поиск, - а из небрежения. Внезапно вся затея с земными развлечениями в роли местного актера утратила интерес для дуэнде, появился более значимый объект.
Проводя время в компании артистов, Фарэй забавлялся от души, – он еще позабавится, когда будет желание, – но тот, кто сейчас… забавлялся… поблизости, делал это таким знакомым дуэнде образом, так увлекательно и виртуозно, что не мог не притягивать внимание.
Установив его местоположение, Фарэй аккуратно ощупал пространство его обитания, прислушиваясь во всех ощущениях к деталям. Существо было частью места, так оно себя воспринимало – а могло ли оно отделиться? Мыслило ли оно вне пределов своего обитания, или его способности к абстрагированию были усечены тем, кто его создал? Говоря иначе – каков был уровень его разума и каковы были его задачи?
Плотно связав один поток внимания с появившейся теперь целью, Фарэй глубоко вздохнул, ласкающе провел пальцами по своей шубе – ее щекочущий кожу мех был приятным ощущением совсем иного плана, – и с видом человека, о чем-то не просто задумавшегося, а крепко поразмыслившего, взглянул на Корицкого с ленивой усмешкой.
Порой это самое увлекательное занятие в природе... Благодарю. Приятно знать, что обо мне здесь беспокоится не только помощник режиссера с таймером. Так, – он поднялся, – Прекрасные дамы, господа. Как ни холодно снаружи, но путь к вершинам славы лежит через мороз в павильон. Встретимся на площадке.
...или не встретимся, – мог бы он добавить, но не стал. Всему свое время.
Фарэю совершенно не улыбалось сегодня терять время на съемки, так что, выходя из вагончика, он нащупал сознания режиссера и операторов и послал императивный импульс беспокойства, окрасив его тонами личностей исчезнувших людей. При этом Фарэй вовсе не собирался направлять поиски туда, где те на самом деле находились, так что добавил нотку неуверенности и образы попеременно разных направлений, исключая нужное, и заодно – напомнил о полиции. В ближайшем городке полицией называли учреждение, на которое люди сбрасывали свои проблемы, когда не хотели их решать сами, – несколько человек, усердно поглощавших пиво и бургеры, имевших нездоровый режим прозябания и никакого стремления выполнять свою работу, если только уж очень не прижмет.
«Искать пропавших» Фарэй собирался сам. Для отвода внимания ему нужен был кто-то, по происхождению и разуму – местный, хотя бы с Земли, кто-нибудь, чье социальное чувство подтолкнет его к действиям.
Закутанный в шубу по самые глаза, дуэнде добрался до съемочной площадки как раз вовремя, чтобы тревожность съемочной группы уже повысилась на нужный градус. Конечно же, как можно проводить съемки, когда отсутствуют внезапно ставшие такими ценными сотрудники! Долой съемки, пофиг на деньги, все – в поля на розыски цветов папоротника. Или как там это называется у землян? В погоню за диким гусем.

Отредактировано Люций Фарэй (30-03-2020 13:38:29)

+3

52

Нужные плечики нашлись быстро – молодцы девочки, хорошо работают, надо будет им из городка конфет потом привезти… Или не конфет – а интересно, что больше по вкусу местным феям преображения? Ничего, за пару дней он тут освоится, всё разузнает, а раньше и не поедет никуда.
Дверь снова хлопнула. Константин выглянул из-за стройных рядов разнообразной формы – о, еще двое – и с их приходом тут сразу стало шумно. Может, в гримерке есть расписание посещений? Наверняка есть, это он, новенький, ввалился, как медведь в посудную… нет, там не медведь был. Медведь – это его этот русский сбил на общеходячий стереотип, хотя ведь сразу видно, что от упомянутого зверя у этого балагура ничегошеньки и нет. Больше всего он напоминал лиса – белого и немного облезлого. Зато матёрого.
Тьери усмехнулся, вспомнив свой ник времен хакерства – теперь прошлое казалось ему вообще другой реинкарнацией… да полно, к чему вспоминать? Француз прикинул на себя найденную форменку – фигура у него стандартная, подойдет. А вот по морозу в ней ходить как-то не улыбается, ткань тонюсенькая, да и расписания съемок ему еще не дали, сказали после гримерки найти помощника режиссёра, с каким-то интересным именем… он помнит, что записал на сценарии. А где сценарий, кстати? Прижав к боку плечики с костюмом, Костик стал пробираться к тому столику, где, как помнится, он оставил свою папку… Ну да, там она и лежит, просто сверху уже разложена всякая снедь этой прекрасной, вновь прибывшей сеньоры.
- «Похоже, тут полно любителей поесть… Ну, тогда я не ошибся с первым взносом.»
Вернувшись на Землю, Тьери с удивлением понял, чего ему не хватало на той удивительной станции больше всего – еды, обыкновенной земной еды. И все две недели адаптации в Приюте он каждую свободную минуту проводил на тамошней кухне, наслаждаясь запахами, видами и доведя повара своими вопросами, что и как готовить, чуть не до белого каления.
А принесенное этой сеньорой весьма недурно пахнет – Костик с удовольствием втянул аромат – но нет, он же торопится.
- Простите, мадам, я заберу, чтобы вам не мешалась, - парень изловчился и одной рукой выдернул свою вожделенную папку из-под кучи пакетов, пакетиков и сверточков – еще бы, в ней же информация, без которой он тут чистый инопланетянин… да, в каждой шутке точно есть доля шутки.
- «Кажется, пора уменьшить концентрацию актеров в этом вагончике… Вон, и водитель шикарной шубы плавно вывел её за дверь. Эх, как тут не вспомнить мою белую, орионскую… Ну да ладно. Кстати, он же пошел на площадку…»
- Рад был познакомиться со всеми, еще увидимся, - Костик послал белозубую улыбку в пространство вагончика, быстренько накинул на себя свою куртку и вытек за дверь.
Шуба успела отойти на приличное расстояние, но направление он заметил. Бодренькой рысью, не накидывая капюшон, чтобы не смазать творение Глэдис, Тьери, похрустывая снежком, торопливо  потрусил в нужную сторону.
Ну что ж, первое впечатление - приятное во всех отношениях. Пожалуй, он неплохо проведет здесь время.

(Персонаж покинул эпизод)

+2

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Интерлюдия 7. «Страдания юного Эмдена»