Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Былое » Purgatorio


Purgatorio

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время действия: 1513 г., 21 июля.
Место действия: область подсознательного, физически - вероятно, Сопорис. 
Действующие лица: Безымянный, Лахеса Мортимер Аабо.

Встреча на узкой полосе между Морем Душ и берегом живущих. Безымянный на практике изучает психологические и культурные особенности дуэнде, Лахеса пытается понять, когда и как перешагнул грань этой жизни и что теперь с этим делать.

вместо эпиграфа

Придя в ночи к открывшему дверь,
Молил, как бога или дитя:
Я поздно вырвался в мир людей,
Ты можешь всё - верни время вспять

Там без меня менестрели молчат,
Поблекли краски и мир как уснул,
Застыла ржавчина на мечах
И нет надежды вернуть весну
Тэм Гринхилл - Молитва

Отредактировано Лахеса Мортимер Аабо (16-09-2018 02:12:49)

0

2

Аилла… Аилла! – лорд Аабо приподнимает за плечи почти безжизненное тело своей жены. Ее пальцы ласково трогают его подбородок, через мгновение превращаясь в стальные шипы. Еще через мгновение лорд  Аабо ощущает вкус собственной крови и успевает услышать хруст нёбной кости, прежде чем все это потонет во вспышке запредельной боли. Кажется, она длится целую вечность. А может быть долю секунды, прежде чем погаснуть.
«Я… все еще жив?..»
Все обозримое пространство заполнено тьмой?... полумраком?... полусветом?... или просто надо открыть глаза?
Лорд Аабо!... еще дышит… Сколько у нас времени? – еле слышно доносится откуда-то издалека, словно сквозь огромную толщу воды, и Лахеса не может припомнить, кому принадлежат голоса.
Он осторожно прикасается к подбородку, но не ощущает ни крови, ни рваных ран, которым там – он точно помнит – было бы самое место. Да и сами телесные ощущения сейчас едва уловимы. Наплывают… исчезают… наплывают… и вот их снова нет. Фламинго даже не может понять, стоит ли он сейчас или лежит. Видно, последний иллюзорный удар все-таки сильно повредил часть рецепторов.
«Допустим, лежу».
Лахеса постепенно восстанавливает иллюзию последнего момента дуэли. Вот ощущение песка под боком, под ладонью… Шум прибоя. Мгновениями налетает ветерок. Небо постепенно затягивает тучами и серо-зеленые волны с кромками пены дотягиваются почти до того места, где он лежит. Временами иллюзия рябит и рвется, в прорехах ее зияет нечто, что нельзя назвать ни «светом», ни «темнотой», ни «полумраком». Может быть… может, именно так выглядит та самая Тьма?... Дурной знак, но держать иллюзию пока еще удается. А это значит, что и дуэль еще не окончилась. У него еще хватит сил на последний удар, и вот уж теперь он постарается не промахнуться.
«Прижмите хвост, лорд Креван, вы пока еще не победили», – усмехается Лахеса и оглядывается вокруг, пытаясь найти хоть какие-то признаки того, что противник еще здесь. Но берег пуст, на нем уже нет лежащего тела, кому бы оно ни принадлежало раньше, на нем нет никого, кроме самого Лахесы. Но это ни о чем не говорит – враг может принять любой облик.
«Давай же, хватит прятаться. Я знаю, ты тоже серьезно потрепан, так закончим это побыстрее». [AVA]http://picele.com/photo/ioan-gruffudd/ioan-gruffudd-13.jpg[/AVA]

Отредактировано Лахеса Мортимер Аабо (19-09-2018 00:41:09)

+4

3

[AVA]http://sg.uploads.ru/75sPU.jpg[/AVA]
Это сознание было доступным. Оно было здесь и не здесь одновременно. Всегда такие моменты видны ярко.
Безымянный не мог пропустить подобное зрелище. Медленно, почти ласкающе, древний проникал слой за слоем, совершенно бесшовно. Ай. Нет, все же слишком сложная процедура. Медлительность здесь не поможет, и, кажется, орионец заметил следы присутствия Безымянного.
Игры теней? – удивился он иронии: создание из света дуэнде принял за полную противоположность. Такое явление было скорее в манере ГОРНов. Но это было несущественно.
Сознание хваталось за иллюзии. Безымянный услышал отголоски прошлого... или будущего. Голос юноши. Было ли это предвиденье, или воспоминание, или просто – чьи-то мысли вокруг? Мелочь.
Сознание дралось с самим собой, пытаясь укутаться в ничто, набить пустые подушки из нереальной ткани воображаемыми перьями и уснуть в комфорте. Провести мгновения, цепляясь за себя. Цепляясь за свои победы. Высокая фигура в Сопорисе, в углу палаты лорда висела неподвижно. Не касаясь пола, не касаясь ничего. Черная мантия, капюшон и маскировка скрывали лицо дважды.
Образ «мелочи» просиял сильнее. Талек буквально увидел мгновение с милым юношей-дуэнде над койкой больного лорда. И лорд тоже увидел это мгновение, благодаря вмешательству древнего.
Расслабьтесь, не пытайтесь ничего контролировать, все равно у Вас это не получится, ведь последствия мне потом устранять, а я не всесилен, – говорил он над кроватью своего пациента. Будет говорить? Говорил? Скажет?
Безымянный не удержал линию времени в голове, и совершенно не понимал, откуда этот образ. Часть внимания отправилась на поиски. То было не сознание лорда. Это была комната. Комната, что будет вокруг его тела.
Или была?
Юноша с серыми глазами и шрамом в уголке губ. Он говорил интересно. Безымянный не отвлекался. Безымянный позволил угасающему сознанию просуществовать еще немного. Он вдохнул капельку сил в это тело.
Этот разум может длиться еще немного, – решил он, содействуя стабильности. Нет, он не был уверен, что спасает жизнь лорда. Тогда, скорее всего, Библиотекарь бы просто вырвал его душу в момент смерти.
Это была... бесплатная помощь. А может быть, и существенная. Незначительно, в масштабах момента.

Песок. Вызов. Упорство.
Безымянному нравился этот разум.
Дуэнде...

+4

4

Никто из троих врачей, склонившихся над пациентом в операционной палате Сопориса не замечал висевшую в воздухе фигуру, явно не принадлежавшую дуэнде. Их внимание перемещалось между пациентом на операционном столе и парившей над ним многоцветной голограммой его мозга с бежавшими по ней строчками различных показателей.
Активность левой височной доли угасает. Активность затылочной доли снизилась на шестьдесят два процента. Интенсивность пролиферации... сокращается. Плохо. Монгво, вы еще удерживаете его?
Нет контакта с теменной, – отвечает энерготерапевт, почти полностью ушедший вниманием в попытки восстановить «звено», – лобная... нет контакта. Горло... контакт...
Продолжаем.

Иллюзия морского берега все сильнее рассыпается на что-то мелкое - то ли это клочки пены, то ли мелкие белые перья. Или крупные хлопья снега. Здесь? На южном морском берегу?
Изволите прятаться, лорд Креван? Чего еще можно ожидать от Лиса? – Фламинго изо всех сил держит бодрую мину, хотя игра чем дальше, тем менее кажется успешной.
«Тьма, где Руад? Где Экин?? Они должны поддержать иллюзию, если я не смогу. Или... я остался последним?»
Присутствие сокланников не ощущается, да и противник на удивление хитро затаился. Сил на то, чтобы концентрироваться на иллюзии, становится все меньше, и Лахеса позволяет куску берега слева от него растаять в проглядывающем сквозь него полумраке, как вдруг...
Странные у вас шутки, лорд Креван...
Фламинго практически уверен в том, что лица этого дуэнде, с серыми глазами и коротким шрамом на верхней губе, он никогда в жизни не видел – память на лица у него всегда была отменная. Кто он вообще такой и зачем он здесь? Устранять последствия дуэли? Из пространства позади этого незнакомого дуэнде льется мягкий белый отсвет и там чудятся белые стены с высокими сводами. И все это так знакомо, но... память тоже рассыпается и среди ее осколков не отыскать этих стен и этого лица.

Теменная – контакт!
Вместе с легким импульсом, посланным Безымянным, голограмма мозга расцвечивается новыми столбцами показателей.
Отлично, Монгво. Так, что у нас... Пролиферация еще не угасла, зона распространения... делаем еще одну попытку.

Тело снова продувает порывом прохладного ветра, сознание снова фокусируется.
«Здесь есть кто-то еще...»
Кто ты? – спрашивает Лахеса не у этого незнакомого дуэнде даже, а у того странного присутствия, что угадывается за ним. Лазоревое лоохи. Белые стены. Это ведь... Сопорис? То самое место, куда ни один дуэнде не хотел бы попасть по доброй воле.
Кто ты и зачем вмешался в нашу дуэль?
[AVA]http://picele.com/photo/ioan-gruffudd/ioan-gruffudd-13.jpg[/AVA]

Отредактировано Лахеса Мортимер Аабо (19-09-2018 00:41:46)

+4

5

[AVA]http://sg.uploads.ru/75sPU.jpg[/AVA]
Сознание дуэнде продолжало коллапсировать. С привязанностью наркомана к веществу, он пытался все свести к битве. Играл в нее и за нее же скрывался. Действие лирианца отголосками проявились в мире комы, куда попал этот гуманоид. В воздухе, вернее, в иллюзии пространства над оазисом пляжа, возникла верхняя половина песочных часов. В стеклянной чаще вдруг возник песок. Не иначе – исчезнувший ранее с самого пляжа. Пески появлялись, отражая ту дотацию лирианца.
Врачи в реальности немного повеселели. И Талек без зазрения совести начал впитывать эти переживания, восполняя свои энергозатраты. Благотворительность? Точно не стоит рассматривать Библиотекарей для таких целей. Они в этом не хуже евреев из анекдота: всегда выгоду найдут. И всё-всё уравняют: и доход с расходом, и добро со злом.
Песок, наполнил чашу и она посыпалась вниз, в оставшуюся пустоту вокруг островка, увеличивая его пространство. Послышался шум волн. Подул ветерок, раздувающий не только песок в разные стороны, но и пространство.
Угасший костер можно разжечь, – представился «гость», проявляясь слоями белого свечения. Голос этого существа был голосом одновременно двух или трех существ. Переливами разных интонаций, настроений. Белое свечение пока представляло из себя лишь несформированные очертания, узоры в пустоте этой симуляции. Библиотекарь не спешил проявляться, но уже и не скрывал реальность своего присутствия. Хотя бы в это мгновения появлялись шансы, что с ним не будут играть в продолжение дуэли. Этот дуэнде не выдержал бы продолжения своей погони ранее.
Голограмма мозга лорда засияла в височных областях, будто бы там шли фейерверки – голос был услышан. Насколько это возможно. Но это сознание, будучи подстегнуто к жизни, еще долго не будет присутствовать в теле, если можно так выразиться. Библиотекарь, не шелохнувшись, вися в комнате, посмотрел на окружающих орионцев. Свои батарейки. Было бы удобно, если бы здесь были более близкие, более значимые.
Кто ты, – послышался «ответ» в утвердительной форме. Но это был ответ твердый, сильный. Это был добрый десяток голосов, а может и больше. Оно раскатывалось как гром, проникало в каждую песчинку на этом пляже. И... оживляло. Появлялся запах моря. Будто следы от чьих-то когтей, сверху появились облака. Из тонких полос они нехотя расползались. Пространство заполнялось, раскрашивалось. Песчинки больше не были одинаковыми, они стали разными, необычайно разными. Тысячи полутонов, как разные голоса в речи Безымянного.
Талек понимал, что привычный стиль взаимодействия был бы бестолковым. Сознание на грани было слишком нестабильным.
Дуэли нет, – говорил Библиотекарь множеством голосов. Медленно, не спеша. – Битва проиграна, – даже многозначительно. – Ничего не сможешь взять с собой. Лорда Лахесы – нет, – пошел на немыслимую заботу и доброту Безымянный, что, можно сказать, вошло бы в историю. – Пока нет, – добавило пятно, указывая рукой на струйку песка импровизированных часов. И каждая песчинка что-то меняла. Показался вдали горизонт. Волны песка рядом стали синеть и преобразовались в жидкость. До самого горизонта. Другая сторона, сторона песка и часов, пока была недостроенной. Лахеса сопротивлялся, цепляясь за свои привычки, свои игры.
Ты бесполезен сейчас. Тебя нет. Будь здесь.
Библиотекарь в палате открыл глаза. Синие и яркие, они выделялись на фоне наряда, но гость оставался всё так же невидимым для орионцев. Эти глаза смотрели только на лорда Фламинго. И эта картина проявилась в мире угасающего разума лорда. В двух шагах от них прямо этот песок переходил в пол, стены... Они оба – пятно и Лахеса – видели, как по другую сторону от океана, в пустоте утерянных уголков разума, упущенной силы к концентрации, проявлялась прогалинами реальность. Палата в Сопорисе.
Аппараты.
Голограмма мозга.
Лекари.

Но Лахеса видел всех присутствующих в этой комнате. Он видел как нависла черная фигура, парящая в углу напротив койки. Страшновато, но отчего-то совершенно не зловеще. Он видел, как два синих огонька глаз прорезались на черном полотне лица.
И, подчиняясь показанному, белое пятно, поселившееся в мире Лахесы, приняло облик этой же фигуры. Все также же нечитаемое, пустое. Но Талек действительно не мог скрыть самого факта присутствия после того вливания, что совершил. Он был здесь, вместе с этим орионцем.
Битва окончена. Чего ты хочешь? – эхом этот вопрос разносился вокруг.
Фигура в черном, с синими огнями, подготовилась. Под капюшоном, в глухой черноте достроился образ зеркала вместо лица. Появился костюм. Под мантией теперь был один из обликов – облик «звездного проводника», как иногда звали эту личину некоторые народы, далекие от дуэнде. Если, а точнее, когда – он попытается прочитать этого своего «Вергилия», то он найдет там лишь Нечто. Пустое, но осознающе. Это должно напоминать зеркало, а смотреться в лирианца-Библиотекаря в таком состоянии – что пытаться вглядеться в зеркало, стремиться проникнуть взором за амальгаму ртути, формирующую отражение. Но, в отличие от зеркала, это не просто пустота, но Пустота с большой буквы. Она разумная, самоосознающая и в тоже время – никакая. Не ничто, но лишь Нечто.
Под мантией теперь скрывался хранитель и гид, лишенный лица, ибо он был соткан из вселенной. Из звезд, туманностей и ледяных комет. Безымянный рассчитывал, что сознание дуэнде еще будет сопротивляться, бежать, пытаться сорвать маски. Ему было так важно победить. И для него теперь была хорошая маска. Для этого неугомонного дуэлянта.
Это вызывало симпатию, несмотря на тщетность.

+4

6

Иллюзия вдруг снова ожила, и Лахеса торжествующе улыбнулся – все-таки противник дал знать, что он еще тут, иначе кто сейчас восстанавливает иллюзию? Оставалось только найти ее источник, и он потянулся разумом к всплывавшей среди иллюзии сияющей фигуре, рассчитывая, что, как обычно бывает при телепатическом касании с незнакомым дуэнде, сознание натолкнется на чужой щит. Но щита не было. Не было сопротивления, не было и свойственного незакрытому сознанию хаоса мыслей и образов. Фламинго почувствовал, как проваливается в чей-то абсолютно пустой разум, как в вакуум космоса.
Кто же ты, если не дуэнде? ДАЛ? ГОРН? Предок?
Иллюзорный мир вокруг становился настолько живым, насколько его не смог бы сделать ни один дуэнде, кроме, разве что, его Наставника. Но хуже всего было видеть две реальности одновременно – эту, с берегом, и ту – с врачами. И фигуру в каждой из них, которая, Лахеса точно понимал теперь, является одним существом.
«Но, если я вижу Предка, значит, я... умираю?»
Как это нет? – крикнул он этой сияющей фигуре. – Как это нет??? Я вижу! Слышу! Ощущаю. Значит, я жив.
По правде говоря, сейчас ему хотелось видеть меньше, чем получалось. Какую-то одну реальность из двух. Чтобы было на чем сосредоточиться и снова попытаться взять происходящее под контроль. Понять, что с этим делать. Лахеса попытался выскользнуть из реальности операционной палаты. От лиц склонившихся над ним врачей. От почти выжатого энерготерапевта, теряющего «звено» И особенно от этой пустоты, что сквозила из черной фигуры в углу – не угрожающе, но очень опасно. Словно открытый люк в безвоздушное пространство.
Я хочу жить, – ответил он безмолвному голосу. – Я не должен умереть сейчас. Слышишь? Не время! Я еще не все сделал. Не нашел генетический банк. Не разобрался, как это лечить. Не отомстил. Дай мне еще времени, если ты Предок. Скажи Морю, пусть еще подождет.
[AVA]http://picele.com/photo/ioan-gruffudd/ioan-gruffudd-13.jpg[/AVA]

Отредактировано Лахеса Мортимер Аабо (21-09-2018 02:00:51)

+4

7

В обычных условиях он бы стал его Наставником. Стал бы образом, чьё значение для этого сознания велико. Но Древний не имел сейчас таких обычных для его расы целей. Изучение, не подразумевало прямое влияние. Но... беседа.
Кто ты? – спросил его вновь странный гость.
Море взволновалось, шумно накатывая волнами на берег. Песок, струящийся из стеклянной чаши, зашуршал, будто бы его звучание усилили. Шум песка и шум моря становились все более и более схожими, проникали друг в друга, накладывались, рождая новые узоры звука.
Звуковой поток.
Звук потока.

Ты – тот, кто видит? – спросил лирианец своим сложносоставным голосом, переливчатым, включащим в себя разные тона. И в это мгновение Лахеса лишился зрения. Все просто исчезло.
ы – тот, кто слышит? – спросил вновь лирианец, не давая опомниться своему визави. Зрение вернулось так же быстро, как и исчезло, но в это мгновение лорд избавился от слуха. Даже звук собственного организма, результат костной передачи – ушел. Ушел и шум моря, шум в ушах, шум ветра, шум песка...
Ты – тот, кто ощущает? – спросил Древний, возвращая своему собеседнику слух. И в то же мгновение пропали все ощущения. Пропал ветер на коже, пропало ощущение веса, положения тела... самого тела Лахеса более не ощущал. Видел, но не более.
И вдруг... Опять исчезло зрение.
Или этот дуэнде? Видит? – лишился зрения, чтобы видеть уже другую «истину». Видел своими физическими глазами. Закрытыми глазами, сквозь веки в них бил свет. Черно-красный. Сосуды, просвечивая кровью, рождали ослепительно-темную картинку.
Этот дуэнде слышит? – и лорд стал слышать ушами своего тела.
Ощущает? – набирая темп, добавил лирианец ощущение кровати, тяжести в теле. Неподъемное, неживое и живое. Кровь в сосудах, сердце. Дыхание, вызванное не по воле лорда.
Он услышал свой голос:
Значит, я жив, – голос с надрывом. Голос-заклятье.
Жив? Этот дуэнде? Другой дуэнде? – спросил гид из двух реальностей одновременно.

Ответ из десятка вопросов закончился. Лорд смог вернуться в свою уютную песчаную обитель. Песок из чаши сыпался ровно. Шумело море. Ласково. Островок все так же содержал комнату из реальности. Две фигуры гида были рядом. Пустые. Но, кажется, они стали менее угрожающими? Или, наоборот...
Угасший костер можно разжечь, – повторил он свои же слова, уже как звук. Сквозь капюшон они звучали словно теплый ветерок. Обещание? Или...
Но зачем тебе гореть?

Пламя маленького костра появилось не далее, чем на расстоянии вытянутой руки от Лахесы. Он был словно костер, собранный лилипутами. Бойкий язычок пытался расползтись, окруженный песком.
Твоя битва проиграна.
Этот дуэнде мстил и бился, – по непонятной причине было ясно, что речь идет о теле лорда, о том дуэнде, что лежал в палате. – Хочешь мстить и ты? Сожжешь всё дотла, пока не кончится последнее?
Костер у ног дуэнде захватил все поленья, весело и с треском дожигая их.
Пространство разрасталось, где-то в дали, на песке появился росток... Кажется, несколько. Может быть, лес? Может быть, враг? Может быть...

Безымянный не понимал одержимости дуэнде к битве. Он ощущал силу его порыва. Порыва разорвать врагов, для того, чтобы сделать хоть что-то. От бессилия сбежать. От бессилия поражения. Стоять на трупах своих врагов, чтобы, утвердившись в своей победе, забыть на миг, что род и все, что представляли из себя Фламинго, больше не существовует.
Зачем ты здесь? – почти вкрадчиво, на задворках сознания. Не указывая, о какой из двух реальностей спрашивает, спокойно, в ритм волн.
[AVA]http://sg.uploads.ru/75sPU.jpg[/AVA]

+4

8

- Хватит! Прекрати! - крикнул Лахеса всем своим существом, пытаясь остановить неподвластное ему переключение органов восприятия. - Я понял.
Чтож, если органы чувств были теперь были ему не подконтрольны, глупо себя с ними отождествлять. Однако, у него все еще оставалась возможность внятно формулировать мысли и беседовать с этим существом, цели которого были не ясны. Оно нависало над ним, одновременно черное и белое, словно свет и Тьма. Или, правильнее сказать, жизнь и смерть? Действие и созерцание? Два принципа, между которыми балансировало все устройство жизни дуэнде, а также состав их кланов. Наверное, не будь Лахеса учеником лорда Сурниа, одного из двух сотворенных Близнецов, тоже представлявших собой непостижимое двуединство, он бы сейчас сходил с ума от ужаса. Но уроки лорда Намира не прошли даром, и сейчас Фламинго мог держать себя в руках в достаточной степени, чтобы продолжать беседу с этим странным существом, которое не было ни Предком, ни ГОРНом, ни, очевидно, ДАЛом.
- Кто я? Я - Лахеса Мортимер Аабо, вайтьеро из Белого крыла клана Фламинго, сын лэри Мэйаны Ниам Калани, супруг лэри Айилы Рэи Аабо, подданный Матери Закатных Птиц. Но сейчас все это не имеет значения, верно ведь? Сейчас я всего лишь некто, способный вести с тобой диалог. Некто, у кого есть история и память...
Когда-то Лахеса слышал предание о том, что каждый ушедший в Море Душ вайтьеро предстает перед своими Предками и рассказывает им истории. О своей жизни и о чужой. Обо всем что слышал, видел, пережил и даже придумал за всю свою прошедшую жизнь. Рассказывает, поет, создает иллюзии, разматывая свою память как клубок пряжи... И когда от клубка не останется ничего, когда его разум полностью опустеет, настанет пора воплощаться заново. В новое тело: невинное, чистое, полностью свободное от памяти и ран прожитого. Сейчас он переживал нечто похожее, разве что двойственная фигура не была его Предком, тотемом, первым Фламинго на Сетхе.
- Зачем я здесь? Хочу ли я мстить? - пляшущие язычки огня возрождали надежду и вместе с ней снова нарастала дрожь ярости. - Ты бы не спрашивал этого, если бы и сам был дуэнде. Что мне еще осталось, кроме мести? Я прожил достаточно, чтобы понимать, что поражения неизбежны, а вот с каждым ли из них можно смириться - это еще вопрос. Можно принять поражение, но можно ли простить смерть клана? Смерть наших женщин и детей? Оставить их неотомщенными... Что это иное, как ни предательство по отношению к ним? Но я скажу тебе, что это решение дважды преступно. И второй раз потому, что любое деяние, будучи безнаказанным, повторится. Смертные создают для себя законы и пытаются жить по ним, но ни одного дуэнде закон не удержит. Каждый из нас - сам себе закон, и если дуэнде что-то задумал, остановить его может только власть его клана или другой дуэнде, оказавшийся сильнее. И крепкая память о том, как можно получить по заслугам, - одна из гарантий порядка среди нас.
Быть может, Лахеса немного и лукавил, ибо причин было больше, чем одна, но эта казалось достаточно веской, чтобы представить ее двуединому существу. [AVA]http://picele.com/photo/ioan-gruffudd/ioan-gruffudd-13.jpg[/AVA]

Отредактировано Лахеса Мортимер Аабо (23-09-2018 21:55:04)

+3

9

Лишь имя. Звук. Названия, придуманные, чтобы отличаться. Дессигнации группировок, во имя желаний ваших творцов. Очередная мысль королевы ГОРН, каталогизированная, уложенная в хранилище данных.
Вы – лишь генетические кумуляции, на фоне игры природы в энтропию? Лишь предпочтения в соитии и разделении социальных обязательств? Лишь указания обещаний: кому служить, кого считать союзником. Лишь указания кого считать врагом...
Неужели он ошибся и пришел зря? Неужели его ощущение привело его к познанию своих ошибок? Была ли мудрость в этом дуэнде той, что привлекла вначале? Лахеса застрял между, между «тик» и «так». Между «да» и «нет».
Существует ли дуэнде, если у него нет врагов? – спросил Безымянный, будто в пространство, изрекая своего рода коан. Это был риторический вопрос, как было ясно. Это был вопрос-размышление и вопрос-преддверие.
Ты – твоя память и твоя история? – спросил он, уже никак не влияя на лорда Лахесу Мортимера Аабо, вайтьеро из Белого крыла клана Фламинго, сына лэри Мэйаны Ниам Калани, супруга лэри Айилы Рэи Аабо, подданного Матери Закатных Птиц.
Этот дуэнде творил историю. Ты – лишь помнишь её, – без всяких спецэффектов было ясно, что под «этим дуэнде» фигура имела в виду тело в палате.
Он замолчал, и без того неразговорчивый, он приопустился, коснувшись ногами под полами мантии песка. Стало заметно, что фигура в мире, где ныне находилась душа Лахесы, высокого роста. Реальность палаты неспешно отдалялась. Фигура той реальности закрыла свои синие прогалины глаз, вновь став монолитным чёрным пятном.
Песок в чаше замедлялся. Нет, он не кончился в чаше, но окончание близилось, он замедлялся не потому, что ослабевало давление. Он, наконец, будто бы задумавшись, замер. Это отражение отношения древнего к речам дуэнде.
Лирианец задумался. Сожалея о воплощении мудрости ГОРНов. Сожалея о том, куда ведёт себя сам лорд. Сожалея о том, что вскоре, судя по всему, уйдет. И он сожалел о том, что останется ещё ненадолго. О том, что сделает с этим дуэнде. О том, что этот дуэнде сам сделал с собой. И к чему это его приведёт.

Раз ты – не это всё, то кто же мстит? За что ты хочешь мстить? Здесь? – спрашивал он голосами детей, женщин, стариков, мужчин, продолжая дальше. – Он проиграл, – вновь пауза, чтобы дать очередному легкому порыву ветра и осознания ласково потрепать волосы. Благодаря этому диалогу уже не требовалось пояснять некоторые моменты. Было совершенно без «слов» понятно, что «он» – лежащий в палате. Это вновь повторяющаяся рефреном мысль «Лахесы нет».
Ты... тоже проиграешь? – голоса вновь стали отчетливо разными, сонм не выражал озабоченность отчётливо, но рождал её, как общий подтон, едва слышный.
Дуэнде верил в то, что говорил. Истинно верующий в концепцию, объясняющую и декламирующую битву ради войны, как единственный способ существования. Именно так. Но это было и прекрасно. И омерзительно. Наконец, голоса, словно успокаиваясь, стали менее различимым множеством, единым:
Смирение не требуется. Свершившемуся безразлично, примирился ты с ним или нет.
Нависла пауза. Но это было молчание, куда большее, чем слова, звучащие раньше. Это молчание-уважение, молчание-размышление, молчание-рассказ. И в этой тишине, посреди шума песка, отголосков осколка другой реальности, происходило Нечто. Наполненное и осмысленное.

Нет, у меня в душе стоят морозы,
Но я люблю и стужу и буран.
К тому ж ущербный месяц сквозь туман
Льет тусклый свет с угрюмым видом скряги.
Ни зги не видно, и при каждом шаге –
Перед тобой, негадан и неждан,
Ствол дерева, и камни, и коряги.
Я у блуждающего огонька
Спрошу, как лучше нам пройти к вершине.
В горах нет лучшего проводника.
Вот сам он, кстати, легок на помине.
Не откажи, чем даром тратить пламя,
Нам посветить и вверх взобраться с нами.

Ты – лишь воспоминания того дуэнде, – резюмировал и вопрошал пришелец тихим многоголосьем. Печальным?
Пауза мира, быстрая и долгая одновременно. Теперь она ощущалась остро, ведь она была вне времени. Не опустошенная, но словно муха в янтаре. Бесконечное мгновение. Между секундами. Между ударами сердца. Между выдохом и новым вдохом.
Тогда пламя разрушит этого дуэнде и всё то, что он мог бы согреть. Навсегда. Тогда этот дуэнде разрушит и нас, – да, печальным...

Костер у ног Лахесы загорелся ярче. Он радовался близости фигуры в чёрном, пытаясь дотянуться до неё. Он хотел и желал гореть, бился за своё жизненное пространство среди песков.
В палате, где лежал лорд с кучей титулов, под тяжестью травм и событий, появилось пламя. Фигура в чёрном стала уплывать в стену, растворяться в ней. А палата – занималась пламенем, взявшимся слово из ничего. Горело само пространство. Пузырилась кожа на врачах, орал синтезированный материал устройств, расплавляясь... Всё превращалось в пепел, под треск, гул, свист, крик и прочие звуки пожара... или хорошей резни.
Огонь полыхал там, правил и победоносно сиял.
Он радовался и горел всё ярче.

Песок из реальности, где встретились Безымянный и Лахеса, тоже начинал плавиться, превращаясь вначале в стекловидную жидкость, а потом... в пепел. Серый, никакой. Фигура Безымянного одна осталась с лордом, и тоже занялась пламенем. Раньше гость словно сопротивлялся контакту с Лахесой, но не теперь. Мантия горела, прилипая к лицу-зеркалу, не обнажая его, не выдавая очертаний. Фигура быстро превращалась в скелет. Пеплом, с которого осыпались остатки мантии, плоти, органов, ткани. Скелет упал на колени, будто в замедлении протягивая обожженные кости руки к лорду, будто бы предлагая руку помощи... или прося её? Бесшумно он умирал на глазах того, кто был всё дальше от «тик» и всё ближе к «так»...
Тик...
Так... Будет ли «Тик»?
Пламя между ними занялось, будто весь пляж смочили горючей смесью. Неспешно, но молниеносно, оно запалило те зелёные очертания вдали, заполонило пески. Оно выжигало с ужасающим воплем-шипением море. Море душ? Оно выпаривало его и плавило пески, удаляло все прочее и лишнее. Всё в этом мире оно разбирало и раздирало острейшими языками красной ярости, а желтые языки, будто желчь, разъедали оставшееся.

Но всё имеет конец. Кончились крики врачей из палаты. Кончилось шипение моря. Кончился ветер.
Был лишь оглушительный гул горящего везде огня. Часть пепла и золы запачкали одежды лорда, она сама занялась. Непроглядный ураган пламени бушевал везде. Всё ещё опадал скелет Безымянного, опираясь одной рукой о пепел, утопая в нём; упорный в своём бесполезном жесте, тянулся он костлявой рукой к Тому, кто помнил...
Огонь. И пепел. «Тик» – открылась челюсть скелета, совершая последний выдох, тем, чего не было...
Так...
Или этот «так» был последним?
[AVA]http://sg.uploads.ru/75sPU.jpg[/AVA]

+4

10

– Существует ли дуэнде, если у него нет врагов?
Клубок воспоминаний продолжал расплетаться.
"Нет, конечно же нет, далеко не вся наша жизнь состояла из вражды. Даже у самых опасных из нас, у тех, на кого не каждый осмелился бы поднять взгляд без дозволения."

- Представь, что это только иллюзия. Башня. Глайдер. Ветер...
Перед глазами Лахесы возникает картинка из его ученического прошлого - безмятежное лицо Наставника, и глубокий покой придает  острым чертам Нерожденного лорда удивительную мягкость и гармоничность.
- И тогда что будет, если мы умрем - прямо здесь? Что останется от глайдера или башни, как думаешь?
- Наверное, я перестану видеть глайдер, башню и… вообще всё. Но, может быть, буду видеть что-то другое? Предков? Море Душ? Ведь я не перестал чувствовать то, что я есть, даже когда башня и глайдер становятся всего лишь иллюзией. Но, Наставник... зачем мне учиться умирать?

"Насколько наивен я был тогда. В прочем, за прошедшие затем двести лет я так и не стал более искушенным в этом вопросе. Разве смерть - это не поражение? - спросил я тогда у Наставника. Разве это не проигрыш? Зачем учиться проигрывать тому, кто намерен побеждать?"
Все это вертелось в голове под аккомпанемент звучащего многоголосья:
- Он проиграл. Ты... тоже проиграешь?
Клубок памяти продолжал разматываться, и с этой точки все, что произошло с остатками клана Фламинго в последние дни, виделось иначе. Все, кого они тогда потеряли, были здесь, по эту сторону, и не нуждались в новой пролитой крови. Все это было нужно только им, опустошенным от горя мужьям, братьям, отцам... Ведь у них были принципы. У них была честь клана. У них были ярость, отчаяние и жажда убивать. И они подбросили в костер вендетты еще много топлива - своих жизней и чужих, не задумываясь о том, что делают это вовсе не в память своих мертвых.
- Нет, подождите... - запротестовал Фламинго, словно он мог таким образом остановить нарастающий огненный шторм. - Нет!!!
В тот момент, когда огонь поглотил его тело вместе с палатой и врачами, Лахеса испытал короткую вспышку ужаса - это была точка невозврата. Последняя надежда вернуться к жизни сгинула в пламени вместе с именем, титулами, с моментально сгоревшим клубком памяти о прошлой жизни. Впереди оставалась только громадная неизвестность. Да и то вопрос, оставалось ли что-нибудь впереди, если даже то существо, казавшееся ему бессмертным, горело и на глазах рассыпалось в прах. Может быть, и будущее тоже сгорало вместе с ним, и все, что теперь останется - это бесконечное остановившееся "сейчас".
"И тогда что будет, если мы умрем?.. Видимо, сейчас мне и предстоит это узнать."
Лахеса тянул руку к обгоревшей руке существа, понимая, что это будет очень короткое касание: мгновение, - и от его прикосновения и эта рука рассыпется и упадет в пепел. Но кроме этого мгновения у них все равно больше не оставалось ничего. А вопрос о том, что же остается, когда исчезает все: имена, память, тело и даже сохранившиеся здесь, за краем, способности мыслить и создавать иллюзии - так и остался не разрешенным.
Когда пальцы Лахесы прикоснулись к невесомым как пыль фалангам Безымянного, рев пламени словно оборвался и настала полная тишина. [AVA]http://picele.com/photo/ioan-gruffudd/ioan-gruffudd-13.jpg[/AVA]

Отредактировано Лахеса Мортимер Аабо (28-09-2018 01:09:05)

+2

11

Прикосновение. Именно через касание двух рук люди изображали акт творения.
Дуэндэ не был безнадежен. Безымянный, все так же висящий в палате, улыбнулся, под капюшоном мантии.
- И как же вы, братья, - обращался он в мыслях к ГОРН, инженерам этой расы, - упустили эту пакостливую ДАЛийскую черту?
Безымянный внутренне победоносно и искристо улыбался. Это была определенно победа парадигмы их расы в их бесконечной войне Древних за души. Души младших рас.

Предприняв попытку, именно в момент, когда шансов уже не было. Когда не было больше лорда. Когда не осталось клана, когда кончились все известные части Лахесы. Когда не стало даже песка. Только без необходимости, раскрывается настоящий выбор. Выбор за пределами причин, за пределами условий. Как выйти из бесконечности в вечность?
Предприняв попытку взять протянутую руку-просьбу, руку- предложение, когда от него остались лишь кости. Когда не было больше гида, не осталось стража или проводника, мудреца или пугающего надсмотрщика. Когда не стало даже зыбких песков сновидческого мира.
Это был он - новый Лахеса, другой Лахеса. Он стал Кем-то. Не Лахесой. Это существо потом вновь станет называться именем Лахеса, думать о себе как о лорде. Но не сейчас. Сейчас он был тем, кто готов идти дальше.
В полной тишине, пламя, будто замороженное. Кисть гостя, от прикосновения оживала. Безымянный был спасен. Прямо от руки Лахесы костлявая длань обретала прежние очертания, наполнялась жизнью. Струйками, плоть ложилась на кости, выбеливая ее. Фигура прекратила тонуть. Темное пламя угасало, возвращая ровный свет.
Пепел просачивался вниз, уступая песку пространство. Рядом возвращался костер. Он озорными каплями горел, словно извиняясь за содеянное. Набравшись плоти, фигура, не разрывая контакта принялась вставать. Все еще неполноценная, с достраиваемой плотью, она пока не имела возможности говорить. Лишь в глазницах забрезжили два синих огонька, цвета молний.
С плотью возвращались и узоры одежды. Клочки мантии, собираясь приставали к фигуре. Атмосфера поменялась. Тишина была как свежий глоток воды для испытывающего жажду.
Фигура Безымянного, обретая очертания наполнялась темным синим, космическим глубоким светом. Но теперь - живым. Нечто, сплетенное будто бы из самого Лахесы обращалось в кусок вселенной, туманностей и звезд, планет и созвездий. Мантия не думала скрывать лицо, пока что. Череп и ткани лица обратая массу, менялись, демонстрируя лицо-зеркало, отражающее саму вселенную... и уже нового дуэндэ. Того, кто вышел за предел своей законченной дуэли.
- Ты, - он единым хоралом голосов выделил это местоимение, рассекая тишину, - будешь длиться ещё, - да, теперь уже обличая свое вмешательство. Ибо теперь это было решение. Безымянный принял его, не утвердился в нем. Окончательным решение сделал Лахеса.
Вернулась чаша с песком, который посинев, стал водой. И она лилась тончайшей струей. Вода тушила застывшее пламя. Рождала и творила мир вокруг, плодородный и живой. Также, как восстановило прикосновение скелет гостя, так и вода возвращала жизнь этому месту. Но это не был пляж, что был раньше. Парадигма мира поменялась. Новый мир. Новый дуэндэ?
Безымянный стал еще аккуратнее, едва скрывая свое теплое расположение, впервые проявляя к расе дуэндэ подобные чувства, лирианец-библиотекарь, ощущал, как просачивается оно в тишину. Дружественная фигура гостя, улыбнулась.
- И тогда что будет, если мы умрем?.. Видимо, сейчас мне и предстоит это узнать, - мыслил он чуть раньше. Но теперь, тихими голосами, говорил гость:
- Тебе решать, что будет дальше. Ты - тот, которому решать. Костер тебе дарован. И его пламя - сожжет нас всех. Или согреет. Возьмет или дарует. Закоптит или покажет путь. Я не знаю. Ты не знаешь. Ты узнаешь. Но решать тебе, - отвечал гость, понимая сложность ситуации, с которой столкнулся дуэндэ, лишенный их кластера душ. Безусловно, для древнего все выглядело немного иначе, в плане перерождений.
- Мир не остановится. Но остановился ты.
Вновь пауза, пока мир вокруг продолжал расти, принимая все более и более приятные для Лахесы очертания. Это был не райский мир, нет. Но живой и приятный. Приятный, как родной из самых лучших моментов детства, но другой, совершенно новый.
Безымянный почти ощущал смятение, что не может появиться перед своим визави в своем обличии - это было бы уважительно, на фоне реакции. Лицо и тело, полностью восстановились. Даже мантия собралась полностью, закрыв собой гостя. Он нехотя оторвал руку, чтобы снять капюшон мантии, в приветственном жесте. Талек обнажил лицо, сотканное из звезд, вселенной. Не то, что было раньше, не маску без носа и очертаний. Но вполне себе подобное тому, как выглядят дуэндэ. Лишь одно их теперь отличало - гость был соткан из звезд, материи космической. Но отныне теплой. Вселенная улыбнулась Лахессе. В прямом смысле слова.
- Настала пауза. В которую Ты будешь продолжаться. И дальше. Мгновения, секунды или годы перед новым, - Безымянный и правда пока не знал насколько уйдет дуэндэ в кому. И он не видел смысла уже повторять и так понятное для лорда, ту разницу между двумя дуэндэ - проигравшим дуэль, который мог только сгореть и другим... который протянул руку неизвестно чему, в безнадежных условиях без какой-либо нужды. Но исход тем и был определен - Лахеса вернётся.
- И дальше, - повторил он, оглядывая новое пространство, которое в прямом смысле - не без помощи гостя - сотворил Лахеса своим действием. Лицо Безымянного гостя на время стало очертаниями походить на лицо Наставника. Нет, это не была иллюизя или дешевое использование образов, предложенных лордом. Это была такая, чисто лирианская форма выражения признательности.
Из Бесконечности перейти в Вечность?[AVA]http://s9.uploads.ru/0UX4D.jpg[/AVA]

+1


Вы здесь » Приют странника » Былое » Purgatorio