Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 23. Тела семейные


Сезон 4. Серия 23. Тела семейные

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Время действия: 2446 г., 14 февраля-ε, 04:00-06:00. 
Место действия: «Страж», звездолёт класса «Бесстрашный» (USS Guardian NCC-74741), каюты экипажа.
Действующие лица: Эльм Леальд (Лайонел МакЭлвин), Тринн (Ник МакКеон).
http://s3.uploads.ru/V0sOa.jpg

0

2

http://s3.uploads.ru/9LUmn.jpg

Ночь плавно перетекала в утро в каютной уютной темноте. Еще в начале полета старший из жильцов убедительно попросил компьютер жилых отсеков нагревать помещение, особенно ночью, до температуры, которую, пожалуй, даже вулканцы сочли бы приемлемой, а люди – настоящей жарой. Нет, уроженцы Деваэра с вулканцами в родстве не состоят никаким боком, а от людей отличаются очень мало, но конкретно этим двум тепло необходимо: Эльму, чтобы естественным образом расслаблялись болезненно напряженные мышцы, а самому Тринну – чтобы тратить как можно меньше калорий на поддержание температуры тела.
Еще и толстое, пухлое даже одеяло, судя по игривому золотистому вензелю, вышитому на одном из квадратов простеганного сиреневого шелка, не казенное-корабельное, как у всех, а явно прихваченное в полет в качестве личной вещи, тоже их совершенно не смущало. Еще меньше, кажется, смущало то, что укрывало оно сразу двоих: ксенолингвист и ксенобиолог, ничтоже сумняшеся, с самой первой ночи на «Квиринале» делили одну постель. Вот и сейчас в кровати расположились два тела: с левой стороны Тринн, засунув свой край лилово-стеганного роскошества под руку до самой подмышки, свободно устроился на боку. Подложив другую под голову и удобно подогнув колени, он сопел еле слышно почти в позе беззаботного эмбриона. Справа лежал на спине с широко раздвинутыми, согнутыми ногами Эльм. Укрытый одеялом до носа, он задыхался, не в силах разлепить веки, глазные яблоки беспокойно двигались, юноша пытался мотнуть головой, но крепкий сон забрал его в свою полную власть, держал крепче черной смолы.

Ритмичное жужжание работающего вентилятора, благодаря которому принц жил в течение последних лет, все-таки проникало в сознание. Глаза оставались закрытыми, и Эльм почувствовал успокаивающий прилив воздуха, входящего в трахейную трубку у основания шеи и заполняющего легкие. Искусственный вдох заставил грудь немного подняться в соответствии с давлением изнутри. Когда-то это казалось неестественным и нежелательным, тело подсознательно боролось с этим ощущением, когда Эли просыпался утром, пока не вспоминалось, что произошло, в течение первых нескольких месяцев после того, как наследник престола стал зависимым от этой машины. Теперь, прожив с ней немало времени, принц полюбил этот устойчивый ритм. Свистящий-шипящий звук мехов – чуть ли не единственный признак жизни в неподвижном и немом теле. Ощущение мягкой подкладки, охватывающей его почти целиком – это следующее, что чувствуется: начиная с кончиков пальцев, ноги Эльма упакованы в синюю стеклоткань с двумя штангами, разводящих их почти на 120 градусов. Пластиковый панцирь соединяется на бедрах и талии, оставляя большой вырез в промежности – для пеленания, выводящих трубок. Воздух щекочет там, живот и спину под жесткой коркой. На плечах тоже гипс, вниз по рукам, держа их на расстоянии полупрямого угла от туловища. Если снять одеяло, можно увидеть профиль из четырех металлических прутьев, закрепленных в стеклопластиковой кирасе на уровне подмышек. Эти стержни идут прямо, как шпили над комбинацией проводов и трубок, соединенных с дыхательной трубкой у основания шеи, чтобы закончиться венцом из восьми штырей, просверленных в черепе. Венец последнего принца дома Лэлис, какая горькая ирония!.. 
Лучше пока не поднимать веки, понежиться в тепле одеял и тонкой скорлупы, с годами занимавшей все большую площадь. Теперь ее мягкое, но непреклонное давление, обеспечивающее безопасность ног, рук и туловища, даже отчасти приятно. Эльм никогда бы не подумал, что привыкнет быть запертым в этой броне, но оценил иммобилизацию, потому что единственные движения, на которые его тело осталось способно – неконтролируемые и жестоко болезненные спазмы. Сейчас же заблокированные жестким материалом мышцы неподвижны, они не разрушают тело, не ломают хрупкие кости. И уже будто вторая кожа, оберегающая – гипс и растяжки. Да ведь и без них принц давно не в состоянии двигаться.
Зато двигаются другие, и это можно почувствовать: ласковая рука мягко убирает бисеринки пота с его лба – Тринн проснулся тоже. Все эти годы он не оставлял воспитанника, которого неумолимо побеждала болезнь, спал рядом, на случай, если что понадобится ночью, был рядом каждую минуту каждого дня, отвечал за каждую потребность Эли – от смены подгузников до отсасывания слизи из трахеи, от мытья до регулировки трубок и смены гипса. Без него совершенно беспомощный теперь принц не смог бы выжить.
Его темные ресницы трепещут, воспитатель успокаивающе вышептывает имя своего мальчика. Тот наконец открывает глаза. Мгновение спустя – мягкость подогретой мочалки, нежно омывающей по-прежнему красивое лицо и вытирающей слюни, которые скопились за ночь в уголках рта. Чистое теплое ощущение, благодарный взгляд в ответ – их утреннее приветствие весной и летом, осенью и зимой. Но дыхательное горло забито слизью, которую легкие принца больше не могут изгнать, чистые серые глаза закатываются – это тоже знак, и Тринн замечает его, подойдя к стенду с десятком мониторов, включает машину. Шумит она ну точно, как пылесос. Принц опять опускает ресницы – к этому ощущению привыкнуть невозможно. Его щеки снова касатся теплая ладонь, чтобы успокоить, а другой рукой Тринн аккуратно вводит всасывающий катетер в трахею. Со всхлипом трубка втягивает слизь, веки Эльма дрожат, очень хочется кашлять, но он не может и этого, тело не реагирует. Через секунду ощущение проходит, и воздух беспрепятственно поступает в легкие.

Эльм с хрипом делает вдох, глаза распахиваюся в ужасе, по виску в темные волосы, щекоча, стекает слезинка. К чести наследника деваэрского трона – единственная.
Тринн, – такой же хриплый, но, благие боги, самостоятельный выдох. – Тринни…
И можно повернуть не обритую, ничем не зафиксированную голову на светло-фиолетовой подушке, протянуть руку, можно самому коснуться кончиками пальцев сливочно-прохладного плеча спящего рядом друга, воспитателя, телохранителя… пока можно. 
Страшнее всего – до колючей ледышки под ложечкой – что сон, еще висевший над королевской поистине постелью, будто невидимая больше никому голограмма, был очень реален, и не потому, что все виделось и ощущалось таким настоящим. Не реалистичен, а реален – в смысле, именно такое существование ждало юного Лэлиса, по мнению врачей Деваэра… и не только. Через пять лет, если дышать воздухом подвластной ему планеты, если не повезет, или через десять, если повезет больше, и удастся найти какую-то более продвинутую систему лечения, направленная на стимуляцию его специфической ремиелинизации. Принц Мидас... только наоборот – он неизбежно превращается в неживое золото от прикосновения родины.
Принц Мидас, – одними губами повторяет Эли, задерживая легко скользящие пальцы на плече Тринна. – Помнншь эту легенду?

[AVA]http://s5.uploads.ru/vtFon.jpg[/AVA] [NIC]Эльм Леальд[/NIC]
[STA]На корабле мы сегодня уходим за Море…[/STA]
[SGN]

«Принц, очень приятно, принц»

Единcтвенный наследник правящего дома Лэлис, будущий монарх планеты Деваэр – лакомого кусочка для многих, настоящей сокровищницы ценных природных ресурсов, пока сохраняющей политику неприсоединения и независимости. Призванный в будущем отвечать за жизнь и благополучие миллиардов подданных, он – заложник титула, высокого социального положения… и своего физического состояния. К сожалению, принадлежность к роду Лэлис одарила Эльма не только славой предков, но и неизлечимым заболеванием, которое тоже стало результатом борьбы за власть: далеко не все желали многих лет династии Лэлис, и очередное покушение на правящую чету пришлось на время беременности королевы. Для взрослых отравление не имело серьёзных последствий, зато они проявились у ребёнка, когда он родился. Недуг, вероятнее всего, не позволит принцу дожить до старости. Однако и за недолгий срок правления можно сделать много хорошего для родного мира – так всегда считали в его семье, так считает сам Эли.
На корабле Звёздного флота принц находится инкогнито – официальная версия гласит, что Его Высочество отправился путешествовать к самому краю Вселенной в целях образовательных и дабы залечить разбитое несчастной юношеской любовью сердце. Действительная же причина – осуществление последней надежды на исцеление, которое может дать успех миссии «Стража».

[/SGN]

Отредактировано Лайонел МакЭлвин (16-01-2019 04:02:45)

+2

3

[NIC]Тринн[/NIC]
[AVA]https://i.ibb.co/XzZPCg9/2.jpg[/AVA]
Крепко спать, чтобы никакие шумы не мешали, чтобы тревожные сны не заставляли подрываться по несколько раз за время отдыха, дабы по пробуждении чувствовать не сковывающую череп своим нудным обручем усталость, не разбитость в каждой клетке, не боль от подскочившего глазного давления, а наоборот лёгкость, переполненность силами и готовность снова нести свою службу с тем же рвением, как в первый день много-много лет назад, – это, пожалуй, дар. Или вопрос долгих и упорных тренировок, самоустановок и медитаций. Телохранитель Его Высочества – почти идеальное оружие, оно не имеет права давать осечек ни в какой из возможных моментов, а значит, за этим оружием необходим тщательный уход и возможность регулярного полноценного отдыха. А караулом вполне может заняться симбионт.
   Вот кто никогда не дремлет и чьё незримое присутствие не ослабевает ни на секунду. Это древнее и непознанное наукой существо, чувствующее на таком плане реальности, какой недоступен ни одному гуманоиду и мало какой сверхточной технике, предвосхитит любую опасность и разбудит того, с кем делит одну телесную оболочку, вовремя.
   Потому Тринн всегда позволял себе спать спокойно и расслабленно. Откровенно говоря, ему для глубоко сна не требовалось и особо удобного места – не раз он засыпал вовсе стоя и неплохо проводил подобным образом час-другой, после чувствуя бодрость и готовность к новым подвигам. Но то, разумеется, он сам – принцу же условия требовались иные, потому при заселении на борт балагур и шутник неожиданно для тех, кто уже успел немного ближе с ним познакомиться, начал жёстко требовать, выбивать и договариваться, и под его вечным напором бурной горной реки снабжение предпочло сдаться и выполнить условия. Как говорится, проще дать, чем объяснить почему нет. Зато именно благодаря тому концерту отныне Эльм может отдыхать на широкой и удобной кровати, а некоторые снабженцы, завидев новых научных сотрудников, пытаются забиться в любую щель, как те самые земные тараканы, лишь бы не попадаться им на глаза. А то мало ли что этой парочке ещё захочется, Луну там, сопровождающую звездолёт…
   Колебания панических эмоций и изменение дыхания под боком симбионт уловил почти сразу, но так как реальной угрозы поблизости не ожидалось, поднимать своего носителя по тревоге не стал. А вот тихий голос, спустя пару минут зовущий по имени, уже был поводом вытолкнуть сознание на поверхность стремительным рывком.
   – Что такое? – хрипло и неразборчиво выдохнул Тринн, толком не проснувшись, приподнялся на локте и усилием воли разлепил глаза. Выработанные годами рефлексы собирали информацию о положении дел вовне: чутьё молчало, шумов вокруг не было, из всего движения – лишь протянувший к нему руку Леальд-младший. – Что произошло? Какой Мидас? – это деваэрец произнёс уже чётче, перехватил хрупкое запястье, которое скорее увидел, чем почувствовал на своём плече, и прижал его к щеке. Если тело успело отреагировать на сигнал симбионта, то мозг пока не спешил так шустро просыпаться.
   Воспитатель Его Высочества повёл туманным взглядом по каюте, зримых причин для беспокойств не нашёл снова, мимоходом мазнул губами по узкой ладони, которую не выпускал из руки, и наклонился ближе к юноше:
   – Что ты не спишь, Эльм? Время ещё есть, торопиться некуда.
   Как хранитель и разума, и тела, позволить своему подопечному самому барахтаться в своих размышлениях ли, тревогах ли, или обычной бессоннице он не мог, так что кое-кому сейчас придётся покаяться во всём. Именно это сообщал прямой взгляд Тринна, направленный на красивое и такое любимое лицо напротив.

+3

4

Такое обнадеживающее тепло чужого тела под пальцами и ладонью, скользящими по щеке, не такой уже гладкой, как сразу после бритья, но и от этого только уютнее.
Ничего не случилось, – сказал Эли торопливо, проглатывая слова. Вот только не хватало встревожить Тринни, эх. Принц смотрел снизу вверх на привставшего в постели воспитателя, не поднимая головы с подушки, словно боялся, что попытка это сделать докажет невозможность даже такого простого движения. Отросшие, но еще не неряшливые русые пряди рассыпались по наволочке, cерые глаза казались (да и были) виноватыми. – Прости, пожалуйста, я не хотел разбудить, это просто кошмар.
Эльму стало по-настоящему стыдно в этот момент – даже ночью не давать покоя человеку, который практически всю жизнь посвятил тебе, твоей безопасности, благополучию и комфорту – это уж совсем бессовестно. Но… страх еще трепыхался где-то под ложечкой юрким ледяным шариком, стыл на дне широко распахнувшихся глаз, и наследник дома Лэлис, кое-как поворачиваясь на бок, потянулся таки к своему вечному защитнику – как в детстве, как иногда и сейчас, детство давно покинув, уткнулся прохладным, в испарине лбом в широкую и тоже теплую грудь, как раз чуть выше черно-красной камеи симбионта, прилипавшей прямо к коже.     
Всё было настолько реальным… – пробормотал принц, вдыхая так хорошо знакомый запах сильного и красивого тела. – Снилось, что я самостоятельно и дышать уже не могу, на ИВЛ. Ужасно.
У него дрогнул голос, дыхание снова перехватило – уже наяву и от вскипевших эмоций. Эльм замолчал, посапывая и щекоча длиннющими ресницами ключицу гувернера, закинул изящную руку ему на плечо. Пауза, кажется, получилась слишком долгой, и к ее концу воспитанник Тринна совсем помрачнел.
А если мы не вернемся, мне не станет хуже? – пробормотал он, ненавидя себя за этот вопрос, и всё-таки не в силах его не задать. – Доктор действительно говорил, что здесь миелинизация может даже повыситься при правильной терапии, или мне и это приснилось?..      
И стыдно, стыдно, стыдно поднять взгляд. Позорно для будущего монарха желание сбежать от своих обязанностей, от долга перед подданными. Безответственно и трусливо..
[AVA]http://s5.uploads.ru/vtFon.jpg[/AVA] [NIC]Эльм Леальд[/NIC]
[STA]На корабле мы сегодня уходим за Море…[/STA]
[SGN]

«Принц, очень приятно, принц»

Единcтвенный наследник правящего дома Лэлис, будущий монарх планеты Деваэр – лакомого кусочка для многих, настоящей сокровищницы ценных природных ресурсов, пока сохраняющей политику неприсоединения и независимости. Призванный в будущем отвечать за жизнь и благополучие миллиардов подданных, он – заложник титула, высокого социального положения… и своего физического состояния. К сожалению, принадлежность к роду Лэлис одарила Эльма не только славой предков, но и неизлечимым заболеванием, которое тоже стало результатом борьбы за власть: далеко не все желали многих лет династии Лэлис, и очередное покушение на правящую чету пришлось на время беременности королевы. Для взрослых отравление не имело серьёзных последствий, зато они проявились у ребёнка, когда он родился. Недуг, вероятнее всего, не позволит принцу дожить до старости. Однако и за недолгий срок правления можно сделать много хорошего для родного мира – так всегда считали в его семье, так считает сам Эли.
На корабле Звёздного флота принц находится инкогнито – официальная версия гласит, что Его Высочество отправился путешествовать к самому краю Вселенной в целях образовательных и дабы залечить разбитое несчастной юношеской любовью сердце. Действительная же причина – осуществление последней надежды на исцеление, которое может дать успех миссии «Стража».

[/SGN]

Отредактировано Лайонел МакЭлвин (02-03-2020 21:28:23)

+2

5

Тринн хмурился, что в полумраке спальной каюты для подопечного оставалось незаметным.
   Сколько раз он пытался представить себе в красках, что же испытывает Эльм каждый день, каждую минуту своей жизни! Воспитатель практически все эти минуты проживал рядом с ним, был ближе и роднее кого бы то ни было на Дэваэре ли или в необъятных просторах космоса за бортом «Стража». Именно он, Тринн, лучше всех, кроме его ненаглядного принца, осознавал, какой груз моральных терзаний, проблем и вопросов лежит на хрупких юношеских плечах, которые слабнут от недуга с очередным прожитым годом всё больше. Осознавал, но не мог объять разумом и всеми органами чувств в полной мере. Мог лишь догадываться. И отчаянно мечтать, молиться богам своей родины, пантеону соседних планет, каждому мифическому существу тех цивилизаций, чьи представители состояли в команде звездолёта – о том лишь, чтобы он, телохранитель, мог взвалить пускай бы половину непосильной ноши на себя. Хотя бы поменяться своим здоровым, сильным и теперь сверхвыносливым телом с тем, какое убивает наследника рода Лэлис. Только боги молчат, молитвы уходят в пустоту и никакого чуда не произойдёт.
   Тринну снова и снова придётся изобретать иные способы помощи своему господину и будущему королю. Хотя в условно предрассветный час можно воспользоваться и старыми.
   Он мягко обнимает Эли, притискивает к себе вплотную, чувствуя, как остаточная нервная дрожь после сновидения нет-нет – да пробирает худое тело, а потому медленно и размеренно водит широкой ладонью по чужой спине, кажется, слегка прохладной даже в условиях плохо переносимой жары. Неспешные и повторяющиеся движения успокаивают на бессознательном уровне, а сейчас для напуганного принца сгодится любой способ.
   Тринн мягко целует своего «ксенобиолога» в лоб, скользит губами по скуле и шепчет на ухо, задевая его при произнесении слов:
   – Выбрось из головы. Здесь и сейчас – ты живой, ты подвижный, ты со мной – я тебя в обиду не дам.
   Его сильная ладонь теперь гладит драгоценного воспитанника по волосам, оглаживает кончиками пальцев контур лица. Если бы можно было такими простыми действиями забрать чужую душевную боль…
   – Просто не думай, – новый поцелуй касается уголка чувственных, красиво очерченных губ. – Не стоит незадолго до подъёма портить себе жизнь подобным, правда? – ласково улыбается Тринн. – А утром всё забудется, даже не вспомнишь.
   Отвлечь, помочь задвинуть ужас перед лицом будущего в дальний уголок разума – что ещё остаётся тому, кто почти жизнь положил к ногам Лэлиса, добровольно сотворил с собой непоправимое и ни секунды об этом не пожалел. Ещё можно сделать вид, что не было их, таких по-простому трусливых и мелочных мыслей: не возвращаться домой. Не возвращаться в собственную гробницу, временно выпустившую погулять. Такое желание простительно рядовому подданному, однако никак не монаршей особе, чьё предназначение – жить, дышать, функционировать на благо Дэваэра, пускай и пять лет на престоле, или даже год-полтора.
   Но Тринн не обращает на слабость своего воспитанника ни капли внимания. Потому что лучше, чем кто-либо ещё, понимает, насколько Эльму тяжело и страшно. Потому что сам давно борется с такими же порывами.
   – Мы справимся, Эли, – точно кот Баюн, мурлычет высокий аристократ, надеется усыпить тоном, отогнать тяжёлые думы. – Мы нашли отличных ребят, и они точно нам помогут. Провидение благосклонно к нам, и все трудности помогает нам преодолевать. Ты ведь тоже это заметил? – его руки не успокаивались ни на секунду: гладили почти везде, потирали кожу, нежно разминали такие сейчас расслабленные мышцы, увлекали и отвлекали. Не желали отпускать от себя, отдавать на растерзание бессовестно жестокому миру и року.
[NIC]Тринн[/NIC]
[AVA]https://i.ibb.co/XzZPCg9/2.jpg[/AVA]

+5

6

«Трудно быть богом», – говорил иногда здесь, на «Страже», Джеймс Гордон, со вздохом, но в шутку. Эльм его в эти моменты отлично понимал, каждый раз взглядывал на капитана очень серьёзно и мысленно добавлял, что королем быть тоже не слишком просто… и как же хорошо, что бесконтактных телепатов на корабле – раз-два и обчелся, не то бы плакало все инкогнито Его Высочества, который сейчас жалось к воспитателю на манер напуганного зайчика. Что поделать, детские привычки – штука почти неистребимая, а искать защиты у Тринна последний принц Лэлис привык так давно, что почти и не вспомнить, когда было иначе.
Тринн всегда был рядом, с того покушения, которое сам Эльм не очень-то осознал и прочувствовал, а потому благополучно забыл – с детьми такое случается, вовсе не каждое трагичное с точки зрения взрослых событие становится психологической травмой и влияет на характер и мировоззрение. Вот ежечасное присутствие рядом Тринна – влияло, еще как влияло! Ну хотя бы тем, что ближе человека у Эли не было, и даже понятно, почему оно так получилось: у Трини-то, в отличие от монарших родителей, всегда находилось на него и время, и силы. Да только из-за этого, только из благодарности не только за заботу, но и за искреннее заинтересованное внимание должны были у наследника зародиться и окрепнуть самые теплые чувства в гувернеру и телохранителю в одном симпатичном лице. Однако дело же не только в них, правда? Тринна просто есть за что любить – ум, добрый и веселый нрав, острый язык, терпение и обаяние, глубина... как же Эли повезло-то с наставником и другом, а?..
Именно эту теплую и каждый раз ошеломляющую мысль можно было бы прочесть в глазах Эльма, подними тот ресницы. Но… поднимать их пока не хотелось, слишком хорошо штатному ксенобиологу сейчас лежалось, слишком приятно было впитывать прямо кожей, всем телом, что называется, тепло, заботу и любовь, особенно на контрасте со страхом, только что пережитым – пусть во сне, но более чем по-настоящему, тоже всем организмом.
А между прочим, утешали и ласкали принца сейчас не только руками – кого надо нога нежно так обвила ногу Эльма, а тот в ответ, еще вздрагивая, как проходящем ознобе, погладил кончиками пальцев плечо наставника, подставил лицо под губы, совсем закрывая глаза. Так можно полнее насладиться их касаниями.
Не думаю, – шепнул он согласно. – Уже выбросил, голова мне тут для другого нужна. Завтракать, например, и целоваться… – дрогнувшие в шаловливой улыбке губы тоже потянулись к аккуратному уху, чтобы… шепнуть: – «Нет ничего, кроме текущего момента»… кажется, так говорится в одной мудрой книге, которую мы тоже изучали?
Теплые в буквальном смысле слова выдохами тоже щекотали кожу Тринн – как раз возле мочки, которую Эльм пока не решился прихватить губами легонько. Хотелоcь-то давно, но можно ли сегодня?.. Все-таки час действительно ранний, и правильнее было бы наставнику дать доспать, да и самому… 
Да, здесь все очень славные, нам все-таки очень повезло с кораблем. И ты со мной, да, значит, всё хорошо, – пальцы младшего Лэлиса сейчас бережно и легко касались красно-черного щитка на груди телохранителя. Словно большой медальон, но намертво влипший в кожу на солнечном сплетении. Дар для детей Дэваэра, для тех, в ком жива кровь Древних, Первых, Изначальных. Спаситель для одного, а что для другого? Проклятье, пытка, просто дискомфорт? – Эли стыдился спрашивать.   
И сейчас не станет, не время, да и мрачное настроение таяло, как предрассветный туман под солнцем, хотя какой тут, на жестянке в космосе, восход? – разве что в окне обманка. И все же солнце было – живое и с теплыми руками, оно сияло и грело, обнимая. Удивительно ли, что принц жмурился довольно и тоже начинал улыбаться?
Справимся, конечно, когда-то потом – сейчас все эти вопросы про «если» все равно неактуальны. Кажется, нам всем пока не грозит вернуться.
Но я и об этом подумаю потом, – наверняка не слишком оригинальная мысль, зато очень подходящая к случаю. Пришла-ушла – и можно потянуться за новым поцелуем.             

[AVA]http://s5.uploads.ru/vtFon.jpg[/AVA] [NIC]Эльм Леальд[/NIC]
[STA]На корабле мы сегодня уходим за Море…[/STA]
[SGN]

«Принц, очень приятно, принц»

Единcтвенный наследник правящего дома Лэлис, будущий монарх планеты Деваэр – лакомого кусочка для многих, настоящей сокровищницы ценных природных ресурсов, пока сохраняющей политику неприсоединения и независимости. Призванный в будущем отвечать за жизнь и благополучие миллиардов подданных, он – заложник титула, высокого социального положения… и своего физического состояния. К сожалению, принадлежность к роду Лэлис одарила Эльма не только славой предков, но и неизлечимым заболеванием, которое тоже стало результатом борьбы за власть: далеко не все желали многих лет династии Лэлис, и очередное покушение на правящую чету пришлось на время беременности королевы. Для взрослых отравление не имело серьёзных последствий, зато они проявились у ребёнка, когда он родился. Недуг, вероятнее всего, не позволит принцу дожить до старости. Однако и за недолгий срок правления можно сделать много хорошего для родного мира – так всегда считали в его семье, так считает сам Эли.
На корабле Звёздного флота принц находится инкогнито – официальная версия гласит, что Его Высочество отправился путешествовать к самому краю Вселенной в целях образовательных и дабы залечить разбитое несчастной юношеской любовью сердце. Действительная же причина – осуществление последней надежды на исцеление, которое может дать успех миссии «Стража».

[/SGN]

Отредактировано Лайонел МакЭлвин (06-01-2021 01:33:01)

+4

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 23. Тела семейные