Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Интерлюдия 1. В час недомолвок, в час звёздной зари


Сезон 4. Интерлюдия 1. В час недомолвок, в час звёздной зари

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время действия: 2013 г., 24 декабря.
Место действия: Шотландия, г Нэрн, Великобритания.
Действующие лица: Чарльз Каннингем, Ханна Сноудон, Рэймонд Скиннер.

0

2

Длинноногий мосластый юноша, не дойдя пары шагов до калитки, плюхнулся в снег. Не к добру это, простудится ведь... А джинсы, джинсы-то, тощие, что простынка, серенькие, кожанка расстегнутая да футболка на голое тело - разве ж можно так в декабре ходить?
Впрочем, удивляться поведению господ из съемочной группы не приходилось. Чарли то и дело отлавливал по местным улочкам, лужайкам и оврагам очередных не слишком трезвых киношников, и его хребет, привычный к нагрузкам, вновь и вновь проявлял себя с лучшей стороны. С упрямостью ослика Чарли стаскивал черт знает что празднующих синематографистов в одну кучку, распределял ровным слоем и укрывал чем придётся, чтобы наутро вновь ловить похмельно-благодарные и недоумевающие взгляды. «Спасибо», хриплое и натяжное, звучало приятнее песнопений местных ши: Каннингем был чрезвычайно корыстным ангелом, он любил благодарность.
Этот юноша тоже был пьяный, причём пьяный до лиловых чертиков. Зажимая рефлекторно зеленоватую склянку в руке – уж не абсент ли, господи упаси – он прислонился лопатками к каменному забору и уставился бессмысленно вдаль. Выдыхая печально, Чарли подошёл, слегка утрамбовал себе место и сел. Вдоль забора мела колючая позёмка.
Юноша окинул его выразительным взглядом, придал лицу серьёзное выражение и протянул руку:
Эшли Эмден.
Чарли. Просто Чарли.
Рука осталась без ответа и сложилась в странную «козу», принимая вертикальное положение. Владелец воззрился на неё недоуменно, усмехнулся и приподнялся, залезая ею в задний карман джинсов. Морщась, Чарли оглядел его тощую задницу в промокшей ткани.
Не сыро?
Не-а. Мы, вулканцы...

Он не продолжил, странно рассмеялся, доставая мятые сигареты и снова плюхаясь в снег. И снова внимательно посмотрел на Чарли, протянул ему пачку странно доверительным жестом. Чарли качнул головой.
Будешь?
– Я не курю.
Это тебе понравится, честно. Главное – не ловить слоников.

Спасибо, не надо.
Кажется, Эшли надулся.
Поджав нескладные конечности, все четыре, какие-то инопланетно-длинные и тощие, он закурил. На весь дворик откровенно завоняло травкой. Эшли устремил взгляд на свои руки: тощие-тощие, суставчатые, с красивой формой ногтей, и пошевелил музыкальными пальцами.
Представляешь, взяли-таки. Меня взяли. Только подкачаться велели. А так – взяли. На руки все смотрели, прям пялились, извращенцы... Представляешь?
Чарли молча кивнул. Эшли смотрел на его профиль, тщетно ловя взгляд. Но смотреть не хотелось. Что он, мало видел нетрезвых сверстников с травкой в заднем кармане? Каждого страждущего взгляды ловить – так на подопечных внимания не останется...
Достойно ли, Каннингем? Поговорить человек хочет, а ты... Ты ж Гиппократу давал. Вот и этому тоже дай. Внимания. Немножко, сколько осталось на вечер. Ведь осталось же, знаешь, плещется в глубине души, требует выхода, иначе снова будешь глядеть в потолок ночью и думать – не додал. Кого-то не уберёг, кому-то не помог, кому-то сейчас хуже, чем могло бы быть. Да и парень не сильно противный. Только что жалость почему-то вызывает большую, чем иной пациент...
Чарли всё-таки поднял взгляд. Медленно. Так медленно, что успел уловить нужный момент: когда собеседник понял, что на него смотрят, и начал едва заметно улыбаться. Лучше всякой благодарности, право слово. Эшли улыбался смущённо, смотрел по-детски открыто и искал в его лице понимание.
А у него красивые глаза. Карие такие, тёплые. Темные. Наверное, и вправду актёр. Интересно, кого он играть собирается. Что-то Эдвин про вулканы говорил, надо будет переспросить, и даже не столько ради этого, тощенького, сколько действительно из интересу. Здорово же – про космос сериал...
Эшли отвернулся. Он сидел в профиль с минуту, смотрел перед собой, а потом изрёк тихо:
Хрупка и нежна честь поэта!
«Косяк» рифмуется с «коньяк»,
Газель трепещет, как газета...
Вам не понять моей души никак
!
Никакой патетики, никакого пафоса. Так грустно, что Чарли невольно улыбнулся.
Позвольте, сударь, вам бы доползти
Без помощи до местного клозета
И не блевать под ноги по пути.
Прошу вас, пощадите честь поэта...

Эшли уставился на него, ошарашено моргая, и кивнул. И ещё раз кивнул.
Представляешь, из-за рук взяли. Я никакой не поэт, ты прав. Меня взяли вулканца играть. А ты – поэт? Я – нигилист. И циник, наверное, тоже. Мне бы... Мне бы романтика играть, а они – вулканца. Это из-за рук, да. Вот убрать бы руки...
Чарли передернуло. Эшли смотрел теперь печально, ещё менее трезво, и неровно затягивался какой-то дрянью. Отобрав у него сигарету, Каннингем поднялся и накинул ему на плечи свою куртку.
А ты сыграй из вулканца романтика, – посоветовал он, тщательно вминая сигарету каблуком в податливый снег и протягивая Эшли ладонь. – Пошли, замерзнешь.
Вулканцев нельзя трогать, – поделился Эшли и принял руку ледяными пальцами, – Пойдём.

+5

3

Пост написан совместно с Анхель Оттоман

http://sd.uploads.ru/AOQGh.jpg

Снег в декабре – это, в общем, нормально для Нагорья, чай, не Суррей какой, однако, по ощущениям, вчерашнего обильного снегопада в Нэрне никто не ожидал. Кроме, разве что, постоянных обитателей «Зелёного дола» и ещё одного одного дома неподалёку, в Фиштауне – нового, большого, двухэтажного. Хозяин его, тоже обитатель пансиона, но бывший, проснулся нынче поздно, и не потому, что со вчера угулялся с господами киношниками.
С традиционной вот уже три года вечеринки в «The Owl» он вернулся рано, даже Сонечка ещё не спала в своей нежно-розовой кровати хрестоматийной маленькой принцессы, когда он зашёл к ней в детскую пожелать спокойной ночи, поцеловать в нежно пахнущие русые прядки на лбу, легонько сжать ладонями обнимающие за шею ручки. На это сил ещё хватило, вернее, терпения. Вот потом, да, потом, в коридоре, погасив улыбку, с какой он закрыл дверь в комнату дочери, Рэй чуть не взвыл, через пару шагов привалившись плечом к стене.
В такие секунды он, чёрт возьми, фантаст, особенно остро жалел, что ещё не все описанные им гаджеты будущего изобрели – чудо-браслет с обезболивающими бирюзовинами ему бы сейчас очень пригодился: спину прихватило до того, что хоть на эту самую стену и лезь, а не по лестнице в семейную спальню. Которую, твою же маму, обустроили на втором этаже, в те времена, недавние совсем, когда все были уверены, что полностью восстановленный доктором Мураки участок позвоночника обеспечит Скиннеру безбедную и полноценную жизнь здорового молодого мужчины. Ага, щас. Знание того, что болеть нечему, что все три поврежденных позвонка заменены на новые, свои-родные, по самоновейшей методе выращенные и на место аккуратнейшим образом вживлённые, нисколько не мешало спине болеть иногда, зверски, как будто никакого многолетнего лечения и не было. Вот как сейчас, например, опять!.. Хорошо хоть Полли из кухни не вышла, возилась там, тихонько напевая, всё то время, пока он вот так лепился к обоям плечом и потным виском, пытаясь отдышаться. А как, спрашивается, к жене таким идти?!..
А никак не идти, жена сама скатилась с треклятой лестницы, ещё каким-то малым домашним чудом его углядев сверху, с площадки. Ну и… впряглась, подлезая ему под руку и почти втаскивая на себе наверх по ступенькам. Стыдно было неимоверно – как раз весь лестничный пролёт, а на площадке отпустило – началась суета и хлопоты, Анхель всё же кликнула экономку…

…Она было отвыкла от этих болей, но никогда не удавалось забыться окончательно: приступы напоминали о себе нежданно-негаданно. С другой стороны – вот и повод проверить полученные в Камбодже знания.
Анхель попросила Полли набрать горячую ванну и вынести из ванной комнаты все корзины-полочки и прочее. Места у них хватало, но массажный стол тоже его требовал. Когда пар заволок все помещение, женщина вылила в воду по паре капель из нескольких пузырьков с маслами, попробовала рукой температуру – еле терпит, но как раз то, что нужно. Сильно запахло полынью, тмином и ещё чем-то таким сладковатым, явно прихваченным из последней командировки Хель в Камбоджу.
Раздевайся, – скомандовала супруга, закрывая дверь в импровизированную сауну.
Это «раздевайся» отличалось от шутливо-пошлого, что иногда бывало в спальне, тут археолог была серьезна, как хомяк перед зимовкой. Она помогла Рэю скинуть вещи и залезть в воду, терпя сжимающуюся на запястье руку: понятное дело, вода-то – кипяток.
Ванна была капризом Хель. Гигантомания у жены Скиннера проявлялась в той интимно-личной сфере, куда она допускала только самых близких людей. Фарфоровый бассейн, а иначе не назовешь, чудно вмещал троих, при том в полный рост и по горло.
Ложись на воду и расслабляйся, насколько можешь, – женщина села возле бортика, ненароком водя кончиками пальцев по мокрому плечу Восьмого, отлично зная, что её он стал воспринимать, как минимум, как защитную стенку, и расслаблялся. О возбуждении сейчас и речи не шло, и это было на руку. Несколько раз она добавляла горячей воды, вымачивая штурмана в ванной с маслами около получаса, поддерживая одну и ту же температуру, а после помогла выбраться и велела ложиться на массажный стол. Может, до терапевтов Приюта ей и далеко, зато бесплатно и под рукой!
Массаж Анхель делать любила и умела, оттачивая навык на Рэе по первому требованию, иногда своему. Твёрдая масляная плитка по горячей распаренной коже таяла быстрее шоколада, и чуткие руки заскользили сначала по плечам, разминая мышцы, хорошенько прошли бока, чтобы разогнать кровь, и наконец – поставили позвонки на место, прощёлкав каждый едва ли не персонально. От воды все ещё шёл пар, и казалось, что это густой туман, на который можно было вешать топор, ещё чувствовался терпкий запах неизвестного масла, который дурманил голову, как анестезия. Когда Хель перешла на поясницу, то усилила нажим, но сменила область обработки, стараясь одновременно и попасть по нужному месту, и не усугубить положение. Археолог так увлеклась, что Рэй, в принципе, превратился в мат для её рукоприкладного творчества, жена разминала каждую мышцу не по одной минуте, заставляя его отвлечься на этот пресловутый запах...
...Она открыла окно, скоренько забираясь под тёплое зимнее одеяло и неизбежный клетчатый плед, чтобы не выпустить из-под них тепла, Рэй был переодет в чистую пижаму и укутан, как капуста. По крайней мере, ещё в ванной он уснул, значит, не зря она мудохалась над ним в ванной добрых два часа.
Чтоб ты каждую ночь так засыпал, – усмехнулась женщина, кладя голову на плечо Восьмого и крепко его обнимая.
Они легли пораньше, но разморило с аромата ядовитой камбоджийской лилии не только болезного штурмана.

http://s7.uploads.ru/As8GY.jpg

А поутру проснулись – свет за окном другой, зимний, снегу навалило по колено.
Вот чего меня скручивало-то вчера, – чуть улыбнулся выглянувший на улицу Рэймонд, непринужденно выворачиваясь из пижамной куртки – немыслимое прошлым вечером упражнение, которое сейчас он проделал, не задумываясь, так же беспечно вставая на четвереньки, чтобы достать удравшую под кровать тапку, и не преминув, поднимаясь на ноги снова, пощекотать торчавшую из-под одеяла изящную женскую ступню. – Пойдешь завтракать, или еще поваляешься, археологиня моя? А то поспи ещё, я через пару часов вернусь.
«Шотландская Лара Крофт» сделала умелую, но запоздавшую попытку профилактически лягнуть любимого мужа и пробурчала в подушку то, что Восьмой расценил, как согласие на такой именно распорядок дня на сегодня. И прекрасно – всех все устраивало, да здравствует свободный график писателей и искателей сокровищ! Их трудовые сферы, к счастью, пересекались редко, что, несомненно, не раз уберегло мир от локальных апокалипсисов. Посмеиваясь над этим, Рэй попил кофе и быстро собрался, подышал бодрым морозцем, легко прошагав пару улиц, у самых ворот пансиона церемонно раскланялся с Ти-Ви Джоном в неизменном берете и опрятном, элегантно-старомодном пальто, мимоходом подивился, чему это мистер Мак-Ивер так загадочно усмехнулся, и прибавил шагу, увидев на крыльце двоих. Чарли-то не узнать нельзя, а второй, тощий, кто? Его Рэй вчера не видел… может, потому, что слишком рано ушёл… уковылял с праздника.
Ну и ладно. Ханна, вон, тоже только сегодня… приехала, наверное, уже? Найдет сама дорогу с вокзала? – озаботился Восьмой, на ходу роясь в кармане куртки. – Или позвонить надежнее? Хотя ушлые таксисты в последние три дня опять наверняка сделали месячную кассу на рейсах до «Дола» звёзд и звёздочек, довезут, как говорит русский кузен, с ветерком.
Чарли, – оставив в покое мобильный, окликнул он друга, радуясь, что всё же догнал его в просторном нижнем коридоре главного корпуса, и зашагал рядом. – Привет, – это, как и доброжелательная улыбка, предназначалось и его спутнику. – МакБэйн ещё не вернулся из своей Калифорнии? Или он во Флориде? Вечно путаю, где у него сестрица…

http://s5.uploads.ru/TlFgR.jpg

[AVA]http://s7.uploads.ru/LyVsz.jpg[/AVA]

Отредактировано Рэймонд Скиннер (08-02-2019 19:28:46)

+5

4

Тощая ладонь Эшли оказалась логично и крайне некстати холодной: до печёнок пробрал озноб. Потирая невольно руки, Чарли всё же держал болезного за предплечье – а не то навернется ещё – пока они ковыляли по заледенелому дворику к чистой дороге и дальше, в уютный холл. Нет, Чарли, конечно, всегда нравилось пускать ртом пар и представлять, что он дракон, но всё же в куртке. И в перчатках, а можно даже в варежках, чтобы совсем тепло-претепло.
Заходи давай, – радостно и нетерпеливо выдохнул медбрат, распахивая двери и почти пихая Эмдена внутрь. – Давай-давай, а то простынем оба. И куртку отдай.
А то травкой пропахнет. И что я тогда Хелен скажу? – совершенно непрофессионально спросил себя Чарли, пока Эшли с потерянным видом озирался вокруг и вытаскивал руки из рукавов. – Ничего, сейчас мы его на этаж, в его комнату – где это чуридило проживает-то? – и баиньки. Пускай проспится хорошенько. И надо будет у девочек чего-нибудь от головы попросить, на тумбочку...
Умелым жестом помогая направить не слишком послушные руки, он вздохнул, поглядел на актёра немного снизу вверх и потрепал по плечу. По голове смотрелось бы ещё страннее.
Давай-ка. Ты где живешь? Тут курить травку нельзя. И пить нельзя, ты понял? Я тебе таблетку оставлю, проспишься – и примешь. Ты всю ночь пил?
Эшли неуверенно кивнул. Чарли выдохнул долго-долго, но не то чтобы очень сердито, а скорее устало. Отчего-то казалось, что этот здоровый лось, напивающийся до сидения по сугробам, своё явно имеющееся здоровье непременно угробит, если ещё не успел начать. Это было грустно в силу профессиональной деформации.
Пошли, я тебя Хелен покажу. Может быть, она помнит, где ты живёшь... Пошли-пошли.
Актер, всё более напоминавший лопоухого щенка – хотя с ушами у него всё было очень даже пристойно и благообразно – поплёлся следом. Лапы у него действительно заплетались, как у малыша пары недель отроду. Или во сколько там щенки бегать-то начинают?
Этот, мало того, что давно уже начал, так ещё добровольно решил себе вестибулярный аппарат посадить, попу отморозить, а также заработать тромбоз, цирроз и кифоз от сидения под заборами. Вот таких собирать бы, ждать, покуда проспятся, и тыкать, как щенят, носом: нельзя, нельзя, кому говорят! И чему их родители учат-то?
О, Рэй! Здравствуй, – с облегчением выдохнул Чарли, оборачиваясь на приветствие. Восьмой вот точно не вырастит такое чудо в перьях, самокрутки курящее, и от осознания этого факта разливаются где-то в груди умиротворение и тепло. – А я тут, видишь, галчат подбираю подзаборных и пьяных. Оно, кстати, вулканец, и кто б мне ещё пояснил, что это такое по сериалу... Тцы, не падай!
Эшли странно переступил с ноги на ногу, и для сохранения его вертикальности Чарли пришлось подставлять плечо.
Как видишь, про Эдвина я мало что знаю, – просопел он от неожиданно прибавившейся нагрузки. – Вроде бы скоро должен. Вроде из Калифорнии... Точно. Точно из Калифорнии, да. А ты Хелен не видел? Вот куда мне этого... Ай, ладно. Сейчас тут какой-нибудь диванчик найду...
И Чарли заозирался по сторонам.

Отредактировано Чарли Каннингем (22-02-2019 21:10:20)

+3

5

От долгого сидения в самолёте у Ханны затекла шея и неприятно ныла поясница. Она никогда не любила перелёты из-за необходимости сидеть как идиот на одном месте в замкнутом пространстве без возможности куда-нибудь сбежать, так в этот раз ей ещё с соседями не повезло: дедок-китаец всю дорогу что-то бубнил ей в ухо, и фиолетово ему было, что она ни слова не понимает. Если поначалу это было ещё забавно, то через час она  начала потихоньку закипать, а через два нервно притопывала ногой в такт его бормотанию и проклинала свою забывчивость: она благополучно оставила беруши в Филадельфии, а наушники запихнула так глубоко, что отыскать их было нереально. Мучения продолжались весь полет с перерывом на короткий сон, обед и выходы в туалет.
Каким же облегчением потом было сесть в поезд и, прислонившись к холодному стеклу, смотреть на белое полотно снега, укрывающее всё вокруг, на пушистые ветви, проносившихся мимо деревьев, и на весь такой далёкий от привычных ей мест мир Шотландии, приносящий успокоение и заряд новых сил.
Ступив на платформу в Нэрне, Ханна глубоко вздохнула и огляделась, удивляясь и радуясь отсутствию ожидаемой и характерной для местоположения города сырости. Лондон это место, к счастью, ни капельки не напоминало – и ещё бы напоминало, это же вотчина гордых скоттов! – а потому причин для грусти и меланхолии не было никаких.
Пойманное такси быстро довезло до пансиона: видимо, не впервой было молоденькому водителю объезжать этот маршрут.
Ханна неторопливо оглядела здание и поднялась на крыльцо. Сумка неприятно оттягивала плечи, но была слишком большой, чтоб поставить её на чемодан. Или же чемодан был слишком маленький... Это как посмотреть.
Зачем люди вообще таскают за собой огромные чемоданы?
Протиснувшись в двери и оказавшись в тепле, Ханна натолкнулась взглядом на знакомую чёрную шевелюру. О, такой чёрной шевелюры не было больше ни у кого во всей Шотландии... Где-то внутри, там, где у людей душа, разлилось неожиданное счастье, и она, быстро обежав взглядом расслабленную спину, внезапно осознала, что очень-очень соскучилась.
Рэ-эй... Рэй! Привет! В кои-то веки, какие люди...
Ханна подошла ближе, одновременно с любопытством изучая шатающегося тощего пацана в тонких, кажется, мокрых на заднице джинсах и расстёгнутой кожанке, навалившегося всем телом на другого молодого человека, отличающегося от первого как степенью одетости, так и разумным, сосредоточенным выражением лица. Последний явно был не в восторге от свалившегося на него подарочка.
Видимо, местный. Работает... Сочувствую пацану.
И какой смысл так сильно напиваться, что стоять толком не можешь?
– Ханна никогда этого не понимала, но по молодости, наверное, у всех такое случалось хоть раз. В конце концов, только опытным путём можно выяснить, сколько твоему организму нужно для того, чтобы отлично провести время и на следующий день всё помнить, а не обниматься с белым другом и не создавать неприятностей рядом находящимся людям.
Распахнув объятия для Рэя, Ханна параллельно протянула руку трезвому юноше. У него было приятное, хотя и уставшее лицо и очаровавшие Ханну забавные кудряшки.
А что, гордые скотты всегда такие барашки?
И кто же это пьяное недоразумение?
Скинув сумку с плеча, Ханна пристально вгляделась в бледное лицо бедняги, стоящего рядом с кудрявым. Молодой возраст уже полностью оправдал его в её глазах, а потому раздражение сменилось сочувствием.

Отредактировано Ханна Сноудон (13-06-2019 22:19:50)

+4

6

Не без сочувствия Восьмой глянул на того самого пьяненького прямо с утра парня, которого Чарли подволакивал до крыльца и, как оказалось, после – тоже.
Точно, галчонок, – согласился Скиннер. Вид у подобранного медбратом бедолаги был донельзя взъерошенный, именно что подзаборный. – Если оно и вулканец, то нализавшись изрядно, и не шоколаду наверняка, – фантаст снисходительно хмыкнул, качнув головой – этот темноглазый вьюнош был, пожалуй, даже младше Эдди на пару лет – и крепче взял актёра за плечо.   
Совсем остановить падение хоть и тощего, но тела, уже выпутанного из куртки, Рэй, наверное, не смог бы, (или смог бы, сам при этом ложась прямо тут от очередного «спину прихватило»), потому как поднимать тяжести больше дюжины фунтов ему по-прежнему очень не рекомендовалось, а придержать – чего ж, можно. Тем более, что «тело», хоть и заплеталось ногами отчаянно, хоть и шаталось, как былинка на ветру, жалобно хлопая длиннющими ресницами с выражением непоенного телёнка, но падать вроде бы… ах ты, чёрт!..
Чарли, умница, успел подхватить первым, принял на себя весь вес, как маленький, трудолюбивый, добрый мультяшный ослик с курчавой макушкой, а Рэймонд только отступил в сторону, чтоб не загораживать дорогу к «диванчику» и не мешать отбуксированию «вулканца» к ближайшей банкетке для посетителей, благо, такие в широченном коридоре на первом этаже главного корпуса имелись чуть ли по одной на десять шагов – место-то самое людное, а ходят тут далеко не все влёгкую.
Точно же, из Калифорнии, – конфузливо хмыкнул Восьмой, снова соглашаясь. – Лос-Анджелес, всё верно.
Однако, от того, чтоб хлопнуть себя по лбу, он удержался – рука понадобилась для другого: придержать за рукав «галчонка-телёнка», пока Чарльз помогал тому приземлиться задом на упругое сиденье у приятного цвета стенки. Парочка – просто хоть мистическую комедию снимай: синеглазый ангел с золотыми кудряшками, умелый и ловкий, и темноволосый, смуглый, нескладный и мрачный дьяволёнок, ладно, что без рогов и не остроухий… но это только пока. 
Мда, – Скиннер тоже малость помрачнел как будто, и не только от соседства с ним. Не столько. Совсем не от него: думал хозяин пансиона вовсе не об Эшли, (он и имени-то пока этого не знал, потому как ушёл вчера из паба раньше, чем их представили друг другу), о другом актёре, о земляке и хорошем знакомце. – Эх, Эдвин, Эдвин… Я знаю, никакой моей вины, в том, что другие пошли, после лечения в Приюте, при такой же вроде травме – Мэран, Кайр, да я сам, в конце концов, а тебя надежда поманила и обманула опять. Но три сломанных позвонка с полным анатомическим разрывом – это, оказывается, слишком пока даже для приютских врачей. Хотя, вроде бы, уж для неземной-то медицины... – Рэй отдал Чарли и свою куртку, из которой невеселые размышления не помешали вывернуться:
На уж, и мою возьми, повесь где-то. Хелен, наверное, у себя в кабинете, если не бегает по страждущим, конечно. Но вроде новеньких в последние дни не привозили?
Он машинально оглянулся, словно опасался увидеть мисс Кент (этого же он, типа, всегда опасался, аж косил с преувеличенным испугом, вечно «застигнутый на горячем»!), либо застать момент приезда и сдачи с рук на руки кого-то из вновь поступающих постояльцев, но входная дверь, не скрипнув, уже впустила кое-кого ещё, и бывший штурман просиял, откликаясь на тихий певучий зов:
Ханна! Господи, ты добралась! – и Скиннер шагнул ей навстречу, сперва забирая в объятия худенькую молодую женщину, а потом – сумку из её рук. – Что же ты не позвонила, я бы встретил на вокзале... да хоть у крыльца! Чарли, – шотландец осёкся и улыбнулся виновато – прокол в соблюдении правил вежливости был очевиден: не настолько второй парень пьян, чтобы вовсе исключать его из числа собеседников. Да и вообще – хоть бы и в дрова, так не делают приличные люди. – Джентльмены, это мисс Сноудон, она тоже будет сниматься в четвертом сезоне.
...или я буду не я, – Рэймонд украдкой подмигнул старой подруге.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (06-07-2019 21:23:45)

+4

7

А что не так с шоколадом? – спросил Чарли, сдувая за неимением свободных рук кудряшку со лба. – У вулканцев на шоколад аллергия? Я опять забыл. Помню, что по книжке они его...
Эшли опять качнулся, и Каннингем, заворчав утробно, почти как Вухо, плюхнул его промёрзшей попой на мягонький диван:
Всё. Сидеть! Не рыпаться. Прости, Рэй, ты же знаешь, у меня с утра пораньше профессионализма кот наплакал, а тут ещё это... С грядущими больными почками и переохлаждением мочевого пузыря.
Сурово зыркнув на укуренного актёришку, Чарли поймал вторую куртку, закинул обе на плечо, морщась от холодного касания к шее, и бодро обернулся.
У Рэя опять глаза грустные. Что случилось-то? Эдвин вернётся скоро, Эшли проспится, я сердитый, но это же после ночной смены, оно и понятно... Чего это он?
Чего это ты? – так и спросил Чарли, кладя ладонь Восьмому на плечо – как король всей Шотландии, нравилось это медбрату – и добавил на всякий случай. – С утра пораньше и уже здесь?
Погладив неосознанно круговым движением большого пальца плечо друга, Чарли в очередной раз ощутил прилив тепла где-то под ложечкой: теперь руку приходилось тянуть высоко. Рэймонд Восьмой, как и все короли Шотландии на картинках, был для этого достаточного роста.
А. Ждёт.
Пихнув легонько в лодыжку Эшли, намылившегося встать с дивана, Чарли отпустил Рэя и нескромно уставился на подходящую даму из-под кучерявой челки.
Красивая. И чем-то неожиданно схожа с Хелен.
Чарли Каннингем, – кивнул медбрат, пожимая протянутые из-за спины Рэя кончики пальцев. – Очень приятно.
А вас?.. А, мисс Сноудон. Анхель о ней говорила что-то, кажется, так, Рэй? – Чарли бросил на друга вопросительный взгляд, но всё уже прояснилось окончательно: актриса. Что ж, похожа. Достаточно эксцентричная, наверное, красивущая, да ещё знакома со сценаристом. Вон как задорно обнимается, даже завидно.
Ну, я это... Сбегаю до Хелен, хорошо? – покосившись на Эшли, безобидного и беспомощного, Чарли махнул рукой. – Я мигом, проследите за этим инопланетянином пару минуточек. Он безобидный, просто пьяный очень, мисс Сноудон. Ваш коллега, можете заодно познакомиться.
Лучезарно улыбнувшись, Чарли подмигнул Рэю и бодренько порысил в сторону кабинета домомучительницы. Вот там куртки и повесить бы, но так пытать беднягу Восьмого совесть не позволяла; Хелен на месте не было, и, взяв ключ от ординаторской, Чарли отволок туда куртки, быстренько разложил диван и поставил чайник. Вот сюда он нетрезвого вулканца и принесёт, тут всё равно раз через раз все зеленодоловские врачи и медбратья-медсёстры ночуют. И этот проспится, и ладушки.
Тряхнув головой, Чарли, ещё больше сделавшись похожим на любимого пса, потрусил обратно в коридор, позвякивая ключиком.
Интересно, куда теперь Рэй поведёт барышню? Если что, чайник как раз вскипит, можно будет и чашки им дать с собой в номер.

+6

8

Решила не тревожить понапрасну с самого утра. Откуда я знаю, до скольки ты тут дрыхнешь? Да и потом, зачем? Я, как видишь, и сама прекрасно добралась.
Ханна развела руки в стороны, словно демонстрируя всему миру, вот она я, готова покорять экраны. Краем глаза заметила, как на неё смотрит симпатяга Чарли, и ухмыльнулась.
Затем быстро, не дав Рэю опомниться, стянула с его плеча свою сумку, возвращая её себе, и задорно усмехнулась:
Рыцарство рыцарством, а я готовлюсь к роли СБшницы, так что позволь мне насладиться своей самостоятельностью и независимостью без твоих джентльменских подачек.
О своей спине, дурачьё, подумал бы! – Хотя Ханна в медицине разбиралась на уровне «приложи холодное к синяку» и «заклей пластырем, где течёт», что-то ей подсказывало, что другу увесистая сумка явно противопоказана.
Милый кудряшка Чарли упрыгал к какой-то Хелен, оставив пьяного товарища полулежать на диване.
Мой коллега, значит. – Ханна скептически уставилась на это нечто во второй раз. – И что же с ним такое случилось, что он остаётся утром всё ещё пьяным в стельку и, кажется, до сих пор не осознаёт, где, а главное, с кем находится. Ух, и не завидую я ему. Когда в себя придёт, помимо похмелья, будет ещё и воспоминаниями мучиться. Вот ведь и угораздило его попасться в таком состоянии самому сценаристу!
Я смотрю, у вас тут весело! Что-нибудь праздновали вчера? – качая головой в сторону парнишки спросила Ханна, искря глазами и не в силах сдержать улыбку. – Я пропустила важный этап сплочения командного духа?
Ей не терпелось познакомиться со всеми своими коллегами, но эта первая встреча немного не оправдала её ожиданий, хотя и вызвала смех. Поговорить с этим, будто летающим в другом измерении и по удивительному совпадению названным инопланетянином, явно не удастся, так что полноценное знакомство придётся отложить до момента, пока этот парнишка отоспится, но что-то ей подсказывало, что и тогда разговорить его будет непросто.
Да, и кто, скажите, пожалуйста, будет чувствовать себя комфортно и достаточно свободно после такого-то первого знакомства?
Скажи, пожалуйста, кого этот чудный молодой человек будет играть. Надеюсь, не моего командира, а то вполне могут возникнуть трудности, потому что он у меня теперь надолго закрепится в памяти именно в таком виде.
Ханне стало жарко, и она сняла куртку, пристроив её сверху на сумку. Перевела внимательный взгляд на Рэя:
Ладно, хватит с этого... – несколько секунд потратив на поиск подходящего слова, Ханна махнула рукой и ехидно усмехнулась. – Ты-то сам как? Где Анхель, спит? Счастливица...

+3

9

Вот так вот, метким пинком в лодыжку, укрощать порывы окрылённой алкоголем души, вернее, ставшим неловким тела – это, братцы мои, суметь надо... и изрядно опыта набраться в беззастенчивом и уверенном обращении  с другими неловкими телами. Рэймонд сдержал смешок, но всё-таки хлопнул ресницами в немалом удивлении, про себя повторив фразу, подхваченную в личный обиход у того же мистера Каннингема: «Ух ты, а так можно было?». А ведь вправду было смешно… и вправду некогда Чарльзу, так что… только кивнуть ему – мол, потом-потом все лекции о вулканцах и шоколаде, потом, скачи, мы тут покараулим бедолагу, тем более, того самого пинка темноглазому пьянчужке хватило, чтоб больше никаких поползновений с лавки не возникало.
Вообще, сейчас на этом участке коридора – девять на девять ярдов примерно – сошлось как-то подозрительно много темноглазых брюнетов и брюнеток, как и не Шотландия, право слово. Рэй заглянул в смородинные глаза Ханны… и отпустил сумку, которую, вообще-то, твёрдо вознамерился отобрать – на неистребимом мужском инстинкте. Отпустил, потому что… это было знаком близости: «я позволяю тебе знать, что в чем-то я слаб». А нахмурился слегка в ответ совсем по другому поводу.
Вот как? Значит, для тебя уже выбрали роль? – спросил Скиннер уже без улыбки.
Это Восьмого, если честно, преизрядно, почти до вспышки бешенства, пусть и никому не заметной, уязвило. Всё, стало быть, решили без него? И какого хрена тогда ему, основному автору сценария, как-никак, обещали право выбора актёров? До умопомрачения гордому скотту уже плевать было, что он сам хотел именно этого персонажа предложить мисс Сноудон, упоминал об этом при продюсере и режиссёре. Главное, что и объявить это ей он хотел сам, и пригласил её сюда именно для этого сам… или нет? Может, она и не по его приглашению вовсе приехала, может, и это сделали через его голову, лишив его возможности... Нет, ни в коем разе не «оказать благодеяние малоизвестной актрисе», боже сохрани, а... сделать дружеский жест, подарить роскошную возможность для реализации, и тем именно выразить приязнь и уважение? Досадно было так, будто в душу пролили кислоту, но Рэй сдержался, пусть желание найти мистера Ротшильда и в ближайшем углу отпинать его толстую задницу пока и не думало исчезать. Но это тоже потом… потом. В конце концов... важно, что эта прекрасная сильная женщина сыграет то, чего, безусловно, достойна. Будь мисс Сноудон иной – он бы и не дружил с ней столько лет... ещё одна хрупкая валькирия, которую он случайно встретил в вестибюле одной из лондонских клиник. Она показалась ему совсем девочкой тогда. Зарёванной от злости девочкой.
Когда при Восьмом (всегда глубокомысленно и с апломбом!) изрекали идиотскую максиму про то, что с женщинами невозможно дружить, он не спорил, лишь в недоумении пожимал плечами – ему это всегда удавалось, видимо, попадались женщины правильные, проблем не возникало.
Будущий юный вулканец на банкетке пришёл в некоторое движение, видимо, сочтя, что вопросы про вечеринку предназначались ему, и забормотал что-то утвердительное про командный дух и настоящий виски, который где и пробовать, как не в стране производства.
...и изобретения, – насмешливо хмыкнул Рэй, придерживая за плечо по-актерски внятно заговорившее пьяное чудо. – Ну куда его такого в командиры, – ответил Скиннер подруге, – и даже не «такого». Молод её, зелен… – фантаст снова хмыкнул: – М-да, в отношении вулканцев это звучит особенно верно. Насколько я знаю, – бывший штурман уже ни в чём не был уверен касательно съёмочного процесса и своего в нём влияния – что натворила одна неосторожная фраза с болезненно гордым шотландцем! – он, кажется, из пилотского состава. – Задумчиво глянув сверху в отблескивающую чёрную макушку недоперепившего вьюноша, Рэймонд рассеянно пробормотал: – Анхель? Да, спит Анхель, мы вчера… – он поднял внимательные глаза на гостью: – Ты вот что скажи, душа моя, где ты остановилась? Выбрала уже гостиницу, или поселим тебя в гостевых комнатах здесь, в пансионе? Они неплохи, уверяю.
При любом настроении (ни для кого, в общем-то, неважном) обязанности местного лэрда с Рэймонда Эдварда Скиннера Восьмого никто не снимал.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (29-07-2019 02:32:41)

+3

10

Первая жестянка подлетела, разорвавшись чуть ли не пополам.
Вторая, третья.
А потом он задумался. Какая по счету? Как давно он тут?
Розовая полоса рассвета расползалась все шире. Уже появились тени даже. Хлипкие, длинные, утренние тени.
Он тут давно?
Джеффри только вздохнул и проверил магазин. Норматив ещё не выполнен.
Ещё чутка пострелять и нормально будет.
Только дышать надо ровнее. Хотя последняя жестянка улетела в секунду, смявшись.
Раз-два, дыши...
Он втянул сухой воздух, делая последний выстрел на сегодня. «В молоко».
– Но можно же ошибаться?
Старое чучело идёт собирать жестянки и гильзы. Старое чучело живёт и не думает подохнуть. Оно даже выглядит так, что возраст не определить. Тощий, сухой, волосы седые с примесью... Непонятного цвета. Когда он улыбается, ему можно дать и сорок.
– Хрень, – комментирует Томпсон итог дня.
Хорошо ему. Он до сих пор получает бабло с тех заслуг. Бывший майор ВВС же. Вот и живёт, не жалуясь не на что. Только смерть все не берет и даже старость брезгует им.
Хорошо ему жить: где-то в Юте, на той территории, что откупил. Жить и пинать болты.
– Ну ептваю, – уже идя к машине, он едва не споткнулся о мелкое животное, что бросилось под ноги.
О Томпсоне: такие не стареют, сохнут в основном. И с возрастом у них ноги получаются кривыми.
Об этом месте: Юг, мать его. Типичный Юг. И эти южные пустоши. И люди, живущие тут. Такие, с припиздью.
– Ладно, хватит, – Томпсон кидает охотничий пистолет на сиденье рядом, поворачивая на подобие дороги.
Он ещё не так стар и даже следит за современной музыкой. Он даже хотел прибавить громкость, когда...
Впрочем, Томпсон уже налетался, отстрелялся и эта смерть была бы логичной. Но он просто соскользнул с сиденья, даже не запомнив, как выключился.
Хотя не странно для рухляди, что была ещё во Вьетнаме. Всему же свое время?
Если он и умер, то легко и без боли.

– Мистер Томпсон… мистер Томпсон, вы меня слышите?..  – мелодичный женский голос отзванивает призрачно, миловидное женское лицо расплывается искаженно. 
– Он скоро очнётся? – мужской голос глуше и хуже слышен, почти сливается с тишиной, уходит в тишину и звон нереальности, где снова взмывает словами женщины, будто докрутили громкость:
– Но, Рэймонд, мы не знаем, очнётся ли он вообще, тяжелый ишемический инсульт...
– Выходим, Донна, не таких выхаживали, – а это вообще то ли было сказано, то ли почудилось…

Иногда ноосфера просто тыкала носом в нужное – вот как иначе объяснить, что в сети наткнулся на этот ролик? Восьмой и искал-то совершенно другое. 
– …Мне тоже нравятся эти тачки. Эта жизнь. Правда, нравится.
На записи Томпсону куда меньше лет. Наверное, это засняли где-то в девяностых. Дрожащей камерой, конечно. В жутком качестве. Он смотрит куда-то в сторону, на прочее там, что стоит на парковке.
– Что? Да, люблю бывать тут, в Вегасе. Климат мне нравится. Климат, еда, люди. Тут все приятно, – он тоже смеётся, хотя вроде, напряжённо. Он ведёт машину, но медленно и осторожно. Пока кто-то документирует все это.
– Знаешь, я не считаю правильными события тех лет. Но и неправильными тоже. Мы же воюем ради денег, [помехи]. Так что если ты меня спрашивал, что я думаю... Так надо было. Чтобы у тебя наличка водилась. Чтобы жизнь тут была посимпатичнее. В конечном счёте, мы воевали за родную... помойку.
Смех. Его, да и тех, кто записывал это видео.
– Ну... Всё?
Было слышно, как те, кто записывали эту хрень, ржали. В кадре мелькнули из лица. И тени. И блики того жаркого дня.
Эта старая запись тоже осталась где-то в Мировой Паутине. Хотя вряд ли на ней был отмечен этот человек. Вряд ли кому важны видео со случайным попутчиком, тем более, старым. Ведь «эти стариканы – идиоты».

– ...Мистер Томпсон пришел в себя, Рэй! – всегда спокойный голос миссис Уилсон аж искрится радостью, она даже ворвалась в комнату владельца «Зелёного дола», как… как внезапная буря, да. – Это почти невероятно! – тонкие пальцы комкают кружевную шаль.
– А я знал, я знал… – на лице и в тоне спокойное удовлетворение, тоже подрумянено радостью, как белая стена – рассветными бликами.

…В вены втекали полимерные трубки с какой-то дрянью, он часто дышал, перед глазами растекался мир, отображенный оптикой военного корабля.
Вон там мелькнула яркая точка. Сердце забилось чаще.
Какая разница, кто там был. Это давно не люди, а боевые единицы.
Любой из них распорет тебе горло в удобный момент... Даже если лет десять назад вы росли на одной ерунде, даже если ему лично ты ничего не сделал.
Это война.
Пальцы дёргаются. Ради тех пунктов на карте, что ещё не окрашены красным.
– ? – вопрос от его команды.
– Да, – просто отвечает он. Просто, потому что это финал. Они даже на Землю не вернутся. Все сгорит. И атмосферы даже не останется. А колонии? Мало они протянут, без родного... гадюшника.
Он слушает тишину в эфире. Картинка перед глазами меняется. В кровь все ещё попадают стимуляторы... Ради чего, кого, ради какой войны?
А потом наступил блэкаут.
...На автомате сжавшись в позу эмбриона, он разорвал сосуды, куда прежде поступали вещества. А без них что, без них он спал. Тем более, юным он не был, когда вся фигня началась, ему было около сорока, а Земля порядком износилась.
В общем, тело человека, считающего себя живым, крутилось в хлипкой скорлупке, потерявшей управление. Во Вселенной, которую этот человек считал реальной.
А для него было реально одно: он, кажется, умирал. И кто теперь заметит, что последним желанием было обнять колени и не смотреть не на что.
Это не было слабостью. Он-то, в своем звании, знал, что шанса нет. Ни у кого уже.
Корабль подавал сигналы, что все системы уходят в отказ.
Его подбили. И ведь даже от кораблей-«пешек» больше не было сигнала.
Почти больно получалось.
Вот так была проиграна последняя война в их мире. Вроде живую силу на орбите они уничтожили ещё вчера. Все корабли, что были крупнее бумажного самолётика, распылены и теперь крутятся в виде мусора вокруг матушки-Земли.
Но... Слишком тихо в эфире. Слишком. Техника отказывает.
Наверное, он должен был умереть.
Но...

...мистер Томпсон… мистер Томпсон, вы меня слышите?..  Вы тут? – Донна с улыбкой заглядывает в дверь комнаты, с привычной зябкостью заворачивая себя в кружево козьей шерсти. – Вы не вышли к завтраку, я забеспокоилась. Простите, что разбудила.
Декабрьский утренний сумрак уютно сеется в окно. Его четвёртый шотландский декабрь.

Отредактировано Джеффри Томпсон (18-02-2020 21:47:00)

+2

11

…и вообще, ты собираешься хоть что-то делать для поддержания наших отношений, или как? – Кристиан, удерживавший трубку телефона плечом, вынырнул к двери очень раздраженным, даже, можно сказать, будучи изрядно на взводе – похоже, с той стороны ему отвечали явно не так, как хотелось бы услышать. – Нет, я не собираюсь рвать когти со съемок, потому что тебе приспичило вот прямо сейчас скатиться в очередное пьянство! Кто? Вот ты, знаешь ли, не лучше! Я, если ты не замечаешь, работать пытаюсь, чтобы было, на что жрать, сидя на тепленьком берегу, а не по уши в сугробе с голой жопой! И вообще… проваливай к черту!!!
Последнюю фразу можно было расслышать, наверное, даже за плотной стеной пансиона – МакКензи прорычал ее, на несколько секунд становясь похожим на очень, очень злого пса, которого довели до того, что еще одно движение – и рванется, впиваясь зубами, куда дотянется, чтобы упоенно драть виновника клыками… но стоило ему выдохнуть, как злость в глазах сменилась разочарованием.
– Конь, блять, белый… принцы – перевелись, – с тяжелым выдохом Крис открыл дверь, за которой предполагалось наличие как минимум двоих из тех, с кем ему предстояло выходить на съемки уже четвертого сезона «Леса». По крайней мере, во втором было хоть немного весело – чтобы как-то разбавить атмосферу на площадке, актеры то и дело собирались в свободные дни, чтобы отвлечься от всего этого, как метко выразился кто-то, «pizdetsa». А сейчас… выдернули, конечно, с предупреждением, мол, запись кастинга есть, так что давай, тащи сюда свою задницу, а там посмотрим, кого ты будешь играть, но кого-то явно будешь.
Это было особенно весело с учетом того, что контракт-то ему выслали, но скорее в качестве образца, потому что там было предостаточно пустых мест, которые заполнялись не самим актером, и хорошо еще, что предупредили заранее, а не в последний момент. Интересно, а у него хотя бы будет возможность нормально сценарий прочитать перед тем, как им ткнут в морду со словами «Иди и роль учи, завтра первые читки»?
Впрочем, в зоне видимости наблюдались весьма знакомые рожи, и, выдохнув так, что на улице он выглядел бы небольшим, но очень недовольным дракончиком, Крис направился в их сторону.
Телефон звякнул короткой СМСкой, мол, «Вернись, я все прощу», но МакКензи, увидев отправителя и даже не читая текст, вслепую набил на клавиатуре «Пошел вон из моего дома, и пидора своего захвати!!!», а как только сообщение пометилось отправленным – и вовсе зажал кнопку выключения, искренне надеясь, что хотя бы это пройдет без особых проблем. Еще раз звонить и ругаться уже на глазах у коллег не хотелось от слова «абсолютно», настроение медленно устраивалось где-то на дне своеобразной Марианской впадины его личного характера.
А когда что-то шло, как надо? Когда ему пятый раз за месяц устроили истерику, краше которой разве что драмы в болливудских фильмах да бразильских сериалах? Или когда пришлось полтора часа, то и дело перезванивая из-за обрывов связи, объяснять, что хоть сто, хоть двести раз обиженно-надутое «Кри-и-исси, ла-а-апочка» (где-то тут ему очень хотелось пошутить про то, что он гей, а не пидарас) не изменит его рабочего графика?
– Кого я вижу, и даже среди живых, – а скатившееся в легкую черноту чувство юмора было вполне нормальным явлением, особенно – когда вместо нормального настроя, с которым он и собирался появиться, на душе медленно гадили кошки размером со среднего тигра. – Никто меня не любит, никто меня не ценит…[STA]It's all I ask of you[/STA]

+3

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Интерлюдия 1. В час недомолвок, в час звёздной зари