Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Приют странного


Приют странного

Сообщений 1 страница 30 из 94

1

Время действия: 2010 г., октябрь-ноябрь.
Место действия: Приют Странника, деревня Монте-Верди.
Действующие лица: Безымянный, Чарли Каннингем.

о локациях игры

Игра происходит в пределах места работы и жизни Чарли, где он расследует внезапное и необъяснимое.

0

2

Капитан малого челнока вылетел, как обычно, расчищать шлюзы верхних доков. Роботы-чистильщики, в маскировке серых, справлялись отлично. Единственное, что мешало – это колебания солнечного ветра, исказающего сигнал маскировки, традиционной врийской.
Вриитане давно плюнули на техника, ответственного за выбор момента для чистки, только проверяли на предмет слишком уж сильных колебаний поля. Это вызывало эффект от маскировки... ну... совсем не маскирующий. Поле начинало слегка подсвечиваться, а затем, если наступал резонанс полей, и вовсе вспышками светиться. Конечно, земляне нашли бы это явление вполне волшебным. Прямо как у Гёте – блуждающий огонек, праздно парящий в Вальпургиеву ночь недалеко от шабаша. Сегодняшний день связан оказался с разными помехами, но по данным общего корабля на орбите – помех сильных не было. Вечером же, по дурной традиции и привычке, главный чистильщик, ругнувшись, пошел за роботами вриитан и вылетел через технический шлюз на площадку. Арий, которому досталось работать на такой ответственной должности, ненавидел как вриев, так и свою работу. Приходилось видеть на верхней парковке такие технологии, от которых становилось страшно. Рабу. И очень скверно, особенно скверно убирать за сверхразвитыми расами. И отвратно видеть ГОРНов.
Чертыхнувшись и почесав, где чесалось, он взмыл на управляющей платформе вверх, через очки, делающие невидимое видимым (фильтры видели сквозь маскировку). Арию нравилось управлять послушными роботами. И власть, и контроль – сразу два редких для его расы ощущения.
Пошли первые колебания поля, и слабые разводы, серые блики, неясные поблескивания стали появляться в воздухе, прямо около упавшего на внешнюю панель шлюза куска дерева. Неясно, кто именно так затупил, но явно тупость повалила ветки на шлюз.
Вспышка самого дальнего робота создала на мгновение светлую сферу в воздухе прямо над скалой. Арий ругнулся.
Вриитане не фиксировали таких мелких колебаний; помимо шлюза сверху, в других местах подобные феномены никаких спецэффектов не вызывали.

+3

3

Вухо, скотина шерстяная, нёсся так, что молитвы переставали казаться лишними. Они оба могли запросто переломать все ноги, лапы и хвосты в такой темнотище, противно густой после городского освещения: пусть поблизости и не было мегаполисов, фонари и окна окрашивали воздух в тёплые желтый и рыжий и подсвечивали мостовые. Не заблудиться бы теперь на этой круче...
Пёс с устремленностью камикадзе ускорился; Чарли давненько не носил для Вухо поводка, но мысль была, как ныне оказалось, крайне здравой.
Такую махину поди удержи, – сквозь зубы размышлял Каннингем, запыхавшись, и чуть не рухнул на подвернувшимся под ноги камне, – А, чтоб тебя! Вот ведь пришёл со смены так пришёл... Свинство какое, ну. Ну что, так сложно было маме со скотинкой прогуляться, пока не стемнело? Не, тяжело, конечно, понимаю, но ешкины ж коты, в двенадцать ночи валандаться по темноте, да после смены! Ну самый писк, ну вашу же качель...
В сон после ночного воздуха не то чтобы клонило. Остановившись отдышаться, Каннингем выпрямился во весь рост, обозревая округу, и протер глаза. Всё равно темно. Внизу темно, только пара огоньков мелькает осторожненько – машина на трассе. Правее – дол, видений полный: все дрыхнут, гады, как сурки, всего окошечка четыре горят вблизи, а дальше и не разберёшь. Левее вверх заканчивается склон, мохнатый и крутой: по нему зимой на санках бы, а не летом на собственной заднице. А выше... Выше по склону – звезды.
Не отрывая взгляд от неба, Чарли помялся и без того испачканными ботинками по земле и посвистел Вухо – как в омуте черта позвал. Тишь. Ночь молчала, звёзды кружились над головой, маленькие и колючие. Далеко-далеко летел, перемигиваясь огоньками, самолёт: два его глаза, желтый и белый, поочерёдно... Нет, не поочередно. И не глаза. И, кажется, оно не самолёт: у тех на крыльях красно-зеленые огоньки, да и мигают они иначе.
Что, неужели... Неужели светлячки? Такие страшненькие мокрички с одутловатыми тельцами и лампочкой в попе – вот ведь природа учудила. Матери, что ли, отнести показать... Даже не знал, что и живут тут такие создания. Нести, правда не в чем, – Чарли не был уверен, что светлячки не кусаются, будь они четырежды веганами и пацифистами. Он вот тоже пацифист, а кусал ведь в детстве стоматолога. А в шестом классе спёр у соседа садового ежа из гипса и утопил в пруду. Да, с таким криминальным прошлым не станешь доверять кому попало.
Сощурившись, медбрат шагнул на свет. Ещё разок мигнуло – и погасло, прикрытое, наверно, чем-нибудь. В той стороне, насколько помнил Чарли, располагались скалы с пещерами.
Что же, светлячки-троглодиты? Светящиеся мхи? Новый вид? Открытие? Нобелевка? За светлячков, ага... А вдруг инопланетяне?
Стало так смешно, что Чарли не заметил, как поднялся на самый верх. Впереди и впрямь находилась пещера, а из неё мигал загадочный огонёк.

+3

4

Арий дернулся, услышав за обычным ночным шумом леса и звуками роботов-чистильщиков. Остатки здравого смысла позволили халатному пришельцу не отсвечивать. Но, вернуться он тоже не мог. Пёс, подбежав к «пещере» уткнулся в замаскированный щит. Роботы замерли, получив от вриитан сигнал. Серые молниеносно закрыли щитом шлюз, отрубая арию возможность залететь на базу обратно. Формально, оставался верхний шлюз, но технология была под управлением службы безопасности СПИЗ, а не инженеров-вриитан. Так что, при попытке несанкционированного влета арий будет превращен в кровавое месиво. Это если защита кораблей не сработает. Арий помнил, что произошло, когда несколько инструментов упали на маскировку: сразу два ближайших корабля испепелили инструменты. И чуть не уничтожили двоих техников.
Вот именно за это и не любил арий эти смены наверху. Среди младшего персонала инопланетян дежурства здесь назывались нехорошими словами почти на всех языках младших. Вриитане же неясным образом относились к этому сектору противоположно – скверные характером будто бы теплели.
Арий завис, залетев повыше. Маскировку включать сейчас было опасно – могло быть и слишно, и видно. А скрывшись в кроне дерева, пришелец был совершенно невидим. Он разве что продолжал следить, чтобы его не заметили. Неожиданно увидев здесь человека, пришелец даже прекратил дышать. Монитор врииев быстро засек кто именно выгуливал собаку.
На мониторе вриия высветились данные. Чарльз Каннингем... и прочие сведения.
«Пещера» в затемненной части закрылась маскировкой, изображая из себя глубокую нишу в скале. Вдали опять начал искрить один из роботов. Они все засветились слабым светом. Буквально секунда. Но одна она заставила выругаться представителей более шести различных рас на родных языках.

+2

5

Шерсть Вухо заговорщицки блестела в свете звёзд, как гоблинское спрятанное злато. Славный зверь сопел, держа нос в потоке ветра, и почти утыкался им во мрак полуночной пещеры.
Вухо, мальчик, иди-ка сюда...
Пёс, не успевший наобщаться с хозяином, вскинул ухо, развернулся всем корпусом и огромными скачками понёсся к Чарльзу. В темноте смотрелось внушительно и не так дружелюбно, как днём.
Ну и забрались мы с тобой... – опасливо протянул Чарли, ухватив пса за уши и грубовато потрепав его по холке. – Что ты. Может, пойдём? Пойдём? Дома тепло, дома еда, дома мама спит. Ляжешь себе на кухне, поедим... Жрать хочешь, лохматый? И я хочу. Ты вот тоже не обедал, тебе вредно. Хочешь быть толстым пёсиком? Хочешь? Вот животинка, ну давай ухо, давай лапу, убери нос, холодный же... Холодный же, фу, Вухо! Вухо, скотиняка гомозиготная, убери пасть! У, волчара слюнявый, так тебе!
Пёс, растянув пасть в подобии улыбки, похрапывал и пихался носом.
Что, смешно тебе?
Чарли и сам заулыбался, заглядывая в преданные и шальные глазища.
Не пойдём никуда, так я понимаю. Ну, значит...
В пещере снова замигало и погасло. Чарли замер, медленно продевая руку под широкий собачий ошейник, и уставился вперёд. Пещера – перед самым носом пещера, маленькая, таких полным-полно в этой местности – мерцала из стены.
Вот вам и крест, и что хотите, даже щелбан себе могу дать — мерцала. Ну нет на этой стене никакой лампочки! И выключателя нет, и проводов нет, и светляков, и светодиодов. Пустая стенка полузаросшая, вся во мху с камешками и в песке снизу немножечко... Стена как стена, ничего необычного. – Даже нехорошо как-то делается.
Медленно выдохнув, Чарли сунул голову вперёд, одновременно потащив Вухо назад и шагая вправо. Снова замер. Полная несогласованность действий прекрасно отвечала внутреннему раздраю: любопытство уже обглодало мозг и подбиралось к костям, но – страшно же.
А здесь... Никто не услышит, никто не придёт, и трупики наши никто не найдёт. Рифмоплет ты рифмоплёт, нет бы чего пожизнерадостнее, а ещё хотел маму, уставшую с поезда и с собакой возившуюся, спровадить погулять...
В ночи больше ничего не светилось. Нет, каким-то шестым-седьмым-двадцатым чувством Чарли ощущал мигание огней на трассе и тёплые кубики окон под освещенными крышами, но это все было там, за спиной, далеко-далеко. А здесь...
А здесь был телефон, и Вухо, и мерцающая стена пещеры. Странная стена: в её сторону пёс так и вёл носом, непреклонно освобождая из хозяйских рук ошейник. Чарли вдохнул поглубже, выдохнул посильнее, прочистил горло, высморкался в платочек... Ещё немножко подумал. Помялся, включил телефон, зашёл в переписку с мамой. Ещё подумал. Включил запись голосового сообщения на её номер (если что – удалит потом), тряхнул головой и отпустил Вухо. Пёс, не думая ни секунды дурной башкой, ломанулся вперёд, чуть не лбом вынося стену, добежал до противоположной, развернулся – и Чарли посмотрел на телефон, убеждаясь в том, что если уберёт палец, сообщение уйдёт адресату. Когда юноша поднял голову от экрана, пса в поле зрения не было, но фырчанье раздавалось всё то же.
Вот вам и влияние гаджетов, – обалдело и зачем-то вслух протянул Чарли и шагнул внутрь, освещая пещеру фонариком. – Вухо, ты что, тут откуда-то лаз нашёл?

+3

6

Эй! Там опасно! – прокричал кто-то издали. Откуда-то сверху. И точно – наверху, над пещерой, стоял мужичок в оранжевой одежде, немного запачканный. И сиял себе под ноги прожектором на каске. Ядерно-желтая, она хорошо отражала свет фонаря, подсвечиваясь ещё и ещё раз.
Арий и роботы поспешно ретировались через другой шлюз, откуда вышел этот хмырь. Хмырем был врий, то есть серый человечек. В маскировке. Вовремя нарядившись и отыгрывая стандартный сценарий на случай. В пещеру, куда так лез Вухо, дали короткие разряды отпугивающих собак волн, неслышных человеку.
Газ! – гаркнул он, как раз под скулеж пса, вернувшегося из темноты пещеры. – У нас утечка!
Голос землян давался вриям отлично. Арий-чистильщик спокойно уже укрылся в верхнем секторе. Залетая, он все же делал это не первым, закрыв глаза от ужаса. Прошла секунда... две... три...
Он ощущал все такой же ровный гул вокруг от платформы. Привычный воздух с «улицы» с легким ветерком заменился на воздух без свободного ветра. «Пронесло!» – подумал арий. Хотя это не мешало ему озираться с опаской на корабли. Говаривали, что тут не только ГОРНов корабли есть.
Роботы стройной колонной летели к станции зарядки. Маскировка, не снятая ранее, продолжала потрескивать, искрить и подсвечиваться матовым.
Врий хотел отделаться легкой прогулкой, прогнать человека и спокойно уйти к себе, в каюту.

+3

7

Для начала Чарли присел, прикусил язык, поскользнулся и чуть было не сел на задницу. Оставаясь в идеальном полуприседе с ногой, отставленной пистолетиком, он вырубил телефон, стукнулся плечом о стену, стукнулся щекой о Вухо, плюхнулся-таки задницей в песок и расхохотался.
Утечка газа? Простите, мы сейчас уходим! – так, левая нога, правая рука, левая рука... – Сейчас, секундочку! Вухо, Вухо, вернись, дай хозяину встать! Ты куда почесал, троглодит! Вухо! Навуходоносор!
Пёс непреклонно унёсся в темноту.
Улыбнувшись наверх фосфоресцирующему дяденьке газовщику, Чарли досгрёб конечности, поднялся и даже начал отряхиваться. Вухо, судя по хрусту веток, мялся где-то поблизости и боялся вернуться назад.
Все-таки нюх у собак... И почему он не предупредил, пока мы ещё не вошли? Ни дядька, ни Вухо... И почему мигает всё-таки? Фонарь у него мощный, аж ничего не видно, как в темноте, только беленькой...
Спасибо, что...
Чарли поднял голову, оглядел склон и только пожал плечами: мужика с фонарём нигде не было видно.
Вухо, к ноге! Плохой ты сегодня, дурная башка. Зачем в газ полез? Почему не предупредил, почему удрал?
Поджимая хвост, Навуходоносор виновато приблизился и облизал ладонь хозяина.
Не, убери язык, грязь же! – вельветовые уши совсем поникли, а глаза посмотрели особенно печально. - Всё, всё, я понял. Плохой мальчик, слюнявый... Пошли домой. Пошли, кормить буду, чудовище.
Только отойдя на приличное расстояние от пещеры, Чарли вновь обернулся. Не было ни мужика, ни мерцания... Ничего не было. Только одно загадочное обстоятельство продолжало немного тревожить; какое-то свербящее чувство поселилось в затылке, и в мышцах рук, и под лопатками... Да, руки у него откровенно дрожали: дойдя до дома, он не с первого раза попал ключами в замок, долго рвал пакет с кормом для Вухо, промазал мимо пепси в холодильнике, задел мокрую мамину щётку в ванной. Добравшись до своей постели, Чарли долго-долго смотрел в потолок. Он не любил потолки: серо-белые и однотонные, при любом освещении они были настолько скучны и плоски, что сводили с ума.
А потом по карнизу прошёлся свет автомобильных фар.
Вот оно что. Тот фонарь. Его свет был белым. А мерцало что-то желто-рыжее.

+2

8

Человек ушел, и врий, последив в своем облачении, махнул ему рукой и скрылся обратно через верх. Шипя и скрипя на родном языке, вриитанин надиктовывал отчет, пока шел к себе в каюту. Снимая маскировку частями, внутри Скального, шел коридорами.

Опираясь на отчет, кое-что поменяли в настройках маскировки роботов. И прошерстили досье Чарли. Попутно, несколько раз отслеживали и прослушивали юношу, на предмет умысла или подозрений. Оснований не было, НЛО он вроде не увлекался, на форумах уфологов не флудил и подозрительную литературу про заговоры не то чтобы читал. Оснований для сканирования телепатом не было – решили в службе безопасности, так же и написали.
--- конец эпизода ---

--- эпизод 2 ---
Председатель, в маскировке, шел по коридорам. Он искал маленького мальчика с аллергией. Совсем недавно его (постоянного жителя Приюта), ужалила оса, и спасли мальчишку инопланетным лекарством. Благо, следов не было, но интересные искажения происходили. Талек поглядывал за мальчишкой, иногда вводил ему те или иные препараты. Юноша не помнил, как именно с ним случилась та оказия с осой, и не помнил, что было до... какой дивный диалог у него был с этим двухметровым председателем.
Сейчас Безымянный, все такой же двухметровый и в белом халате, зашел в палату. Поглядел, сканируя пациента. Вышел. Все было в норме. Выйдя в коридор, он заметил персонал. Молча постоял, думая о своих делах и скачивая данные по пациенту и все его анализы. Запустил сопоставление всех данных и сравнительный анализ с другими пациентами. Со стороны это выглядело немного странно... будто тот завис. Почуяв внимание персонала слишком уж большое, Безымянный взглянул на них. Синие глаза, как обычно, выражали ...ничего. Моргнул. Кивнул, выражая приветствие.
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+2

9

Утро, чудовище ежедневное, ты само-то хоть высыпаешься?

Быдыщ. Быдыдыдыщ-дыдыдыщ. БАЦ!
А. Точно. Миска. Та, железная, для плова... Казак. Фазан. Нет, не то... Казан, да. Для Нахуву... Нахву... Навуходоносора, вот. Его самого. Это же надо было собаку назвать...
Обреченно оторвав голову от подушки, Чарли уткнулся взглядом в будильник, скачущий на проволочных ногах, и из сочувствия к хрупкому, того-и-гляди-треснущему от натуги механизму вскинул руку, его выключая. Ладонь легла на тёплый пластиковый корпус и ме-е-едленно поползла вниз. В чёрном циферблате с зелёными цифирями отразилась заспанная рожа с отпечатком подушки на пол-лица.
Утро добрым не бывает. Как же.
Нет, одеться – это-то недолго. И сгрести себя в кучку перед этим, и схомячить завтрак – матерь Божья, настоящие оладьи! – за обе щеки и с треском, и даже расческой махнуть для вида – это всё быстро, механически, с мыслями о пони и радуге.
Мама выгуляет пёсика, вернусь в шесть – пойдём сестрёнке за подарком, потом гулять, потом ужин приготовлю... Нет, сегодня точно не задержусь, сегодня причина уважительная – мама приехала! Нет, это местным хорошо, а я что... А я – человек семейный...
Ма-ам, ты до шести ничего? У меня тут... Книжки, телик, всё как у людей. Ты это самое...
Полученный звонкий чмок в ухо повышает снисходительность ноосферы на пятнадцать процентов, лизь в нос, ладонь и коленку – по три процента на каждый. На сутки.
А огромное количество пройденных в шестнадцать игр влияют на психику. Пожизненно.
Вверх по улице – вниз по улице – вверх по улице... Деревушка – три дома вдоль, два поперёк, один другого краше, другой одного меньше, бегом в два шага – и никакой зарядки не надо, по свежему воздуху-то. Влететь в холл, обулыбать всех с ног до головы (и почему целовать в щеку при встрече не принято, боги великие, все бы обслюнявил!), ткнуть в бок товарища по профессии (не важно какого, все мы люди, все мы медбратья), отдельно одарить нежным взглядом своих подопечных, тех, кто уже носы повысовывал в большую жизнь отделения – и вперёд, вперед, за медкартами, кофе и делом!
...А на пороге, почти на самом, того милого странного мальчика – шесть человек, и все с выражением лиц... Как не затормозить, как не спросить, как не прислушаться?
Атипичная реакция-то? Да, сама Хелен чего-то колдовала, все с ним было нормально, с моим мелким, всё как у всех, – удрученно вещает габаритный и представительный медбрат, один из старших в этом заведении, – И что же, я же следил! Ничего он у меня не ел, не пил... Ну, помимо нужного и можного, что я, зверь какой. Я же его медкарту наизусть, вот по памяти могу...
Чарли остановился. Нет, ну а что, уборщица вот встала, коллеги стоят, даже посетитель какой-то левый столбом прикинулся и делает вид, что не слушает – а ему нельзя?
И что думаешь? – участливо спросила медсестра, погладив незадачливого коллегу по предплечью. – Может, ещё разок на анализы мальчика?
Да ты что! Лишний раз ребёнка иголками! – возмутился тот, всплеснув экспрессивно руками. Чарли зевнул украдкой и огляделся: о чем, собственно, речь-то?
Странный то ли посетитель, то ли незнакомый врач (такие есть? Смешно, да кого тут Каннингем ещё не знает?)... смотрел. Прицельно, пристально, сверху – тридцать сантиметров разницы, вот и не чувствуй себя мелким – ярко-синими кругами радужек. И всё. Как будто бы не глазами, а только синими бельмами без намёка на восприятие (они вообще свет отражают?). И кивнул, здороваясь.
Чарли механически кивнул в ответ.
Газ обычно светится синим.
Что за чушь, Каннингем? Где научное мышление? Ты врач или уфолог? Да, мужик. С синими глазами. Красивый, хотя ты вроде не той ориентации, чтобы оценить. И что, каждый высокий мужик с синими глазами – инопланетный фонарщик? Не сходи с ума, Каннингем, ты просто перепсиховал и нанюхался дряни в какой-то пещере...
Если где-то мигает фонарь, не ходите на свет. Никогда не знаешь, что хуже – газовщик или болотный огонь.

+3

10

Председатель удивленно обнаружил мысли человека про газ и свои глаза. Они уставились прямо на парня. Он почти что выдал удивление лицом – взгляд ярко-синих глаз, ранее формальный, почти отсутствующий, вдруг стал наполненным, будто бы вернувшись. Очень цепко Безымянный вглядывался в Чарли, попутно поднимая данные о человеке...
И, что бы вы думали, всплыло? Разумеется, отчет об инциденте у Скального. Корабль Талека и спалил его, а Председатель, все также вглядываясь, быстро охватил человека вниманием. И даже подошел.
Один из проходящих мимо сотрудников лаборатории, увидев синеглазого, немного подобострастно кивнул, неуверенно выдавив из себя «Здравствуйте», получив в ответ кивок. Точно такой же, буквально до миллиметра идентичный предыдущему.
По пациенту Р. Ариасу, выполните полную карту нейромедиаторов. Текущую, по крови и по волосам.
Да, конечно... – вновь дребезжание паузы. – Их уже взяли? Я заберу их с собой и начну работу.
Синеглазый повернулся к Чарли, который стоял ближе всех.
Господин Каннингем, можете совершить забор крови из вены и изъять волосы пациента Ариаса? – вопрос был интонационно не слишком вопросительным, но все же оставался вопросом.
...Председатель... – вдруг выдал лаборант, – но он же уже мог поесть.
Нет. Несущественно.
Лаборант очевидно насупился. Впрочем, лирианец смотрел только на Каннингема. С интересом или нет – вопрос, прямо скажем, непростой. Интерес не читался, хотя именно он и был. Взгляд снова стал более отстраненным, далеким. Словно Председатель мог улетать куда-то, оставаясь на месте. Обычно никто не обращал внимания его движения, которых не было в принципе. Лишь дыхание, ровное и спокойное – хоть сверяй часы – бесшумно вздымало грудную клетку.
Пришелец, не менее заинтригованно, чем корабль с верхней парковки, разглядывал незнакомца. Без глубокого сканирования определенно был виден этот взгляд и странный налет фантазийного мышления, фантастических романов или прочего сочинительства. Однако, отчет вриитанина в точности соответствовал тому, что предстало сейчас перед глазами. Кудрявый и красивый юноша, мечтательный, но стремящийся быть взрослее, чем хотелось быть. Милый, даже слишком... так бы подумал пришелец, будь хоть на сколько-то ближе к человеческим меркам.
Ну что ж? Отстранившись, он потратил где-то секунду, чтобы заметить, как ощущает присутствие этого человека. Было очевидно – не первая встреча. Он даже предстал на фоне парковки летающих тарелок. Образ будущего? Видение? Забавное наложение фантазий корабля?
Тем не менее, сотрудники должны были работать. А сам Талек уходить совсем не спешил, лишь подошел к дивану и сел на него, явно в самую удобную точку, чтобы наблюдать за процессом забора материалов и передаче лаборанту.
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+2

11

А. Забор крови из вены. Да.
Чарли откровенно тупил, глядя в пространство между собой и малознакомым человеком, к которому обратились «председатель».
Председатель – это такой человек в различных околополитических собраниях, который что-то решает в составе сенатов, парламентов и прочих органов малопонятных и занудных. Более ничего Каннингем из школьного курса общественных наук не вынес, а, следовательно, и представления о роли данного конкретного Председателя в происходящем имел весьма смутные. Однако, разумеется, кивнул.
Да, минуту. Сейчас...
В комнате персонала пахло спиртом, хлоркой, йодом и той специфической вонючкой, которой мазала руки медсестра из другой смены. Сочетание было привычным, расположение вещей – единственно правильным и почти идеально прибранным, шприц (где, куда опять де... А, вот он) нашёлся почти что сразу, спиртовые салфетки и прочие прелести обнаружились совсем рядом. С видом самого кроткого, правильного и вообще расчудесного медбрата Чарли вернулся в коридор, косясь краешком глаза на «председателя».
Интересный. Высокий такой, как будто на каблуках ходит. Каких только не бывает. И прямой-прямой... И взгляд ожил. Накручиваю я себя, глупости какие: глаза синие, подумаешь. Вот сейчас повернётся немножко – ещё разок посмотрю. Не могут они быть... А, нет. Могут. Все-таки очень ярко, как будто линзы. Если присмотреться внимательнее, там стеклянный ободок, очень-очень тонкий – но не глазеть же на человека вот так в открытую! И не подойти, не спросить прямо: «Уважаемый дядечка председатель не знаю чего, а вы линзы носите?»
И ведь на фарфорового не похож
, – размышлял Чарли, зайдя к пациенту и привычно орудуя шприцем, лишь немного смущённый распахнутостью двери. – Есть такие люди... Кукольной внешности. Анимешной. Но не этот точно. Этот председатель вроде нормальный мужчина.  Сидит, наблюдает... Наблюдает, как я кровь у пациента беру? Да что он там не видел, в самом деле? Чего такого он тут председатель, что забор крови для анализа лично контролирует, а его лицо я никак вспомнить не могу, хоть убейте?
Лаборант мялся под дверью, забавно кукожась под взглядом начальства. Поел пациент, не поел... Сказали взять кровь – берём, мы люди маленькие. Нате вот вам скляночку, нате вот вам шприц одноразовый... Или нет, давай я сам выкину, у тебя, родимый, руки чего-то дрожат. А этот, с глазами-линзами, сидит смотрит... Разглядывает. Так, как будто мы уже виделись, эдак в прошлом столетии, и он то ли припомнить имя пытается (чушь собачья, помнит, по фамилии назвал), то ли рассмотреть поближе и повнимательнее.
Хорошо. Предположим. Что я знаю про этого человека-председателя? Нет, не так. Что я знаю про этого председателя? То, что я ему чем-то интересен, хотя бы немного. Может, гей? Нет, все может быть, но не туда обычно геи смотрят... не на бейджики и не на руки. Фетишист? Не, не, всё, Каннингем, не зарывайся, бред несёшь. Он – председатель с пластиковыми глазами и аурой такой, что лаборант стоял трясся от ужаса. Ещё раз: он – председа...
Что-то тут не так. Во-первых, надо узнать, что именно он председает, а во-вторых – почему мозг не даёт назвать его человеком? Надо, наверное, оставить эти глупости и идти к подопечным... Сейчас, только выкину шприц.

Аккуратно завернув одноразовый инструмент в упаковку и вернув иголку в колпачок, Чарли направился к мусорке. Как назло, ближайшая была очень, очень близко к дивану.

Если где-то синеет пламя, не ходи к огню. Огнеопасно: газ...

+3

12

Председатель восседал, как и следовало пришельцу, немного не так, как это бы делал кто-либо с такой должностью. Он сидел не слишком вальяжно, не как владелец всего, не как грозный управитель. Просто так сидел. Коленки возвышались из-за роста, а локти не доставали до подлокотника, опять же – из-за роста, с ровной спиной. Он глазами-фарами следил за движениями, манипуляциями и мыслями человека, чьи фантазии и размышления, переливчатые и переменчивые, встречали отголоски удивления у лирианца. Невольно задумавшись над своим образом, ему нельзя было не обнаружить какой-то здравый смысл в том, как выглядят глаза. Да, эта проблема маскировки была краеугольным камнем. Традиционная маскировка просто никак не могла скрыть сияния, а смотреть сквозь непрозрачную маскировку оказывалось недостаточно удобно. При этом, можно было и вообще не пользоваться глазами в привычном смысле – это легко компенсировалось телепатией – но данная форма являлась не самой удобной, больше того, совсем уж не нравилась Талеку.
По лицу пробежала улыбка. Воспоминание о первом задании с маскирующими щитами буквально захватило основную часть сознания. Вспоминались странные высказывания орионцев, нелепые гипотезы лирианца о сути проверочной миссии. Было даже приятно вспоминать опыт, содержащий такое множество глупых ошибок.
Может, и было что-то волшебное в кудрявых волосах? Чарли нагонял веселья и ностальгических настроений в разум, распространяя вместе с тем и отголоски тоски. Мир менялся, как он это делал обычно. И как обычно, не останавливаясь, менял верх и низ местами, расшатывал и изменял настоящее, будущее и прошедшее.
Наконец фарфоровый вернулся к линзам. Были попытки их использовать поверх щитов, но вы не представляете насколько смешно и нелепо надевать на щит линзу, если брать человеческие технологии. Они могут, разве что, прилипнуть. Но это не главное – линзы всегда делались (если мы рассматриваем цветные) с прозрачной частью в центре, чтобы давать зрачку достаточно светового луча. Умилительная картина вспомнилась – в зеркале, с голубыми «человеческими» глазами, почти как у Чарли, глаза непростительно блекли, какими бы яркими ни были. Зрачок, который должен быть черным, нахально сиял, просвечивая сквозь щиты и прозрачный «зрачок» линзы. Без линз это скрывалось «радужкой» – более яркой, а немного затемненная область зрачка казалась черной для большинства существ. Только шизофреники и некоторые другие лица с патологиями видели, что зрачок слишком светлый.
Технически, фарфороволикий геем не был. Скорее... представителем крайне асексуальных бисексуалов-ксенофилов. Древним давно стали до лампочки (с которой их можно было сравнить свечением) утехи плотские, но привычка следовать традициям оставила эту форму коммуникации между особями. И многие, включая Талека, находили ее достаточно занимательной. Но эти настроения бывали редкими, и размножаться древние расы любили редко.
Даже по лирианским меркам задумавшись, он едва не пропустил момент, когда забор был произведен. Так, пробирка, оказавшись недалеко, вдруг заинтересовала двухметрового. Он встал, подошел к Чарли и взял пробирку быстрым и плавным движением. Посмотрел на лэйбл.
Отлично.
На самом деле, держа ее в руке, лирианец немного проанализировал поведение крови и веществ в ней без организма-носителя. Настройка произошла верно, и все данные должны были оказаться в рамках ожиданий. Однако внезапный эксперимент с пациентом не был настолько важен, чтобы самостоятельно все изучать. И уж не стоил тех затрат, которые бы ушли на самостоятельный анализ с помощью способностей древнего.
Он вернул пробирку Чарли. Едва коснувшись ранее, когда брал в руки пробирку, он также немного соприкоснулся рукой с рукой медбрата. Не случайно, но не намеренно. Так было удобнее. К тому же... вот отличный повод подбросить еще одно странное ощущение. Как быстро, сталкиваясь с необычностью ощущений от кожи (маскировки), Чарлз остановится на природе своего нового знакомого? Маскировка формировала вполне правдоподобный кожный покров, но слишком сухой, почти шероховатый. И, конечно же, температура была близка к комнатной.
Благодарю.
И председатель пошел к следующему пациенту, который был в вегетативном состоянии уже довольно долгий промежуток времени. Его перевели сюда недавно, в палату рядом с юношей, у которого только что взяли кровь. Так Талеку было удобнее.
Он зашел в палату, взял краткую медкарту у койки пациента, делая вид, что читает. На самом же деле, он прикасался к сознанию. Точнее, тому, что осталось от сознания. Душа томилась в теле, парализованная, если так можно было бы описывать это состояние зависания между состояниями. Безымянный, не удосужившись закрыть дверь, стоял напротив, вглядываясь в человека. Слабый импульс энергии... и тело дернуло рукой. Палец пошевелился. Реакция, крайне слабая, но была. Воздействие, однако, явно требовалось большее. Давно лирианца интересовало то, как сознание будет адаптироваться к преждевременному вырыванию из забытья. У младших рас подобные «зависания» встречались чаще, чем у древних. Древние, в принципе, не могли так сделать – им был вполне свойственен процесс сродни гибернации у компьютеров. А вегетативное состояние, находясь крайне близко к гибернации, ею не было. Интрига, которую председатель хотел разгадать сам – своего рода хобби.
Еще слабый импульс – и это не имело эффекта. Душа ускользала от пробуждения. Явно требовалось больше усилий. Талек напряженно приподнял уши, чуть не задев маскировочный щит.
Сил, в принципе, хватало. Безымянный, ощущая, что на него не смотрят, аккуратно стал прибавлять силу воздействия. Как при надувании шарика, он вкачивал энергию, не изменяя ничего в состоянии. Цель была простой: пациент от такой накачки точно начнет более заметно «фонить», изобличая природу процесса, в котором он находился.
Глаза Талека засветились чуть-чуть ярче. Благо, увидеть это мог только очень внимательный человек и если бы он стоял прямо у головы пациента. [AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+3

13

А ты такой холодный, как айсберг в океане...

Чарли вздрогнул и старательно не отшатнулся, когда господин председатель изволил подорваться со своего места. Он буквально взлетел к потолку, оставаясь при этом на полу стопами, навис длиннющей дылдой со светящимися глазами... Сразу та дурная иллюстрация каких-то сказок, над которыми Восьмой потешался, вспомнилась: черепушки на шестах, и у всех в глазницах головешки горящие.
Страх-то какой, мамочки. И оно ещё в детских книжках печатается. Головы бы поотрывать тем, кто печатает, выварить до черепушек и на кол, на кол с головешками... Это я так, теоретически.
Пробирку Председатель – вот так и будет зваться, пока не представится – выхватил длинными пальцами, почти не коснувшись, поглядел содержимое на просвет и чему-то своему покивал. Зачем брал, что там можно увидеть такого интересного, кроме красненькой жижи? Чарли пришлось стоять, задрав голову, чтобы следить за его взглядом и действиями: действительно высоко, так и хочется на плечи надавить, чтоб присел.
Вымахал тут, понимаете ли. Аж обидно. Поделился бы хоть сантиметрами с хоббитами...
Потом как-то неожиданно вспомнилось, что он ростом не хоббит, а среднего по статистике, а на людей и председателей смотреть нехорошо так пристально и так вблизи. Чарли немного отступил, переминаясь с ноги на ногу, и принял обратно пробирку. Едва тёплую, шероховатую.
Странно. Стекло не бывает... Это что же, рука у Председателя такая холодная? Градусов на десять меньше нормы! Он что, с улицы только что, с мороза? Так осень же, ещё тепло сравнительно. И выходил он из палаты пациента вот минуты четыре назад. И шершавый такой, как наджачка, а с виду гладенький... И пошёл вот куда-то, деловой такой... А, к пациенту он. Погодите. Как это – к пациенту?
Окончательно заплутав мыслями в лесу с черепами на колышках, Чарли немножко завис.
Это что ж это получается – оно не Председатель? Или врач-Председатель? Чего он такое председательствует, что идёт к пациенту без его лечащего врача? Точно доктор, местный, просто незнакомый почему-то. Вот чудак, хоть бы бейджик тогда носил. А то наслушаешься лаборантов всяких... Просто доктор, просто высокий, просто глаза странные. Линзы носят, ага. А ты тут уже начал жидомасонские теории всемирного заговора рептилоидов плодить.
Выдохнув, Чарли прислушался к собственным ощущениям и недовольно нахмурился: сердце требовало подтверждения. Точно доктор? Точно лечащий врач больного из той палаты? А ведь там полностью беспомощный пациент, Чарли лично вон вчера с приставленной к нему медсестрой разговаривал про специфику взаимодействия... Хотя какое там «взаимо», к сожалению... Странно. И, наверное, нехорошо вмешиваться в запланированный порядок процедуры, но ничего ведь страшного не случится, если он постоит у двери и посмотрит? А дверь так гостеприимно распахнута, что тянет прислониться к косяку, разглядывая спину доктора-Председателя, и гадать, что он такое там читает в краткой медкарте якобы своего пациента. Что-то новое добавилось? Освежает в памяти? Или у него это самое...
Рука больного едва заметно дернулась, приподнявшись над постелью на долю секунды. Усиленно заморгав, Каннингем внимательно уставился мимо Председателя – какой там Председатель, тут пациент дикими темпами внезапно движется к выздоровлению – и как раз уловил мгновение, когда рука дёрнулась ещё раз, более заметно и отчетливо. И снова замерла.
Нет, не у него «это самое». Это у тебя, Чарли, «это самое». Масштабное такое, что откуда-то издалека доносится бряцание медного таза, накрывающего карьеру, и вой сирен ближайшего дурдома. Это как это – у, простите, совершенного овоща внезапно рука двигается? Судорога? Мышечные спазмы какие-то непонятной природы? Электрический импульс кто-то запустил? Ага, Председатель, взглядом... Чертовщина какая-то, но, черт подери, если пациенту стало хуже...
Почти не задумываясь Чарли сделал несколько шагов вперёд, врезаясь взглядом в мониторы. Пульс пациента в пределах личной нормы, активности не наблюдается, всплесков чего бы то ни было паранормального приборы не засекли... Чёрный экран с зеленой ломаной пульса, пристально изучаемый, безмолвствовал, как обычный квадратик стекла и пластика, и отражал комнату. Чарли поймал собственный рассеянный и виноватый взгляд, укусил себя за губу и почти успел начать себя же укорять за паранойю, когда нашёл невольно в экране отражение Председателя. Его глаза светились ярко-бирюзовым.
Это ведь просто отражение, да? – тихо выдохнул Каннингем почему-то вслух, на секунду малодушно зажмурившись. – Простите, я не хотел мешать проведению процедур. Вероятно, я сегодня совершеннейшие не пригоден к работе...
Он обернулся и открыл глаза, искренне надеясь, что бирюзовое свечение производилось экраном.
А. Ммм, понятно. Надо было остаться дома, – протянул Чарли, разглядывая лицо Председателя и грустно улыбаясь, – А когда придут люди в темных очках и с машинкой по стиранию памяти? Или такие мелочи вы умеете сами? Тут три варианта: либо умеете, и тогда я ещё и про газ забуду, либо умеете и мне нужно срочно бежать за солью, либо не умеете, и тогда мне пора к психиатру с галлюцинациями и паранойей. Мне больше нравится мысль про соль и инопланетян. Хотя что такого особенного в NaCl...

Отредактировано Чарли Каннингем (05-12-2018 23:21:29)

+3

14

Какой интересный, увлекательный и ёмкий оказался пациент! Он жрал и жрал силы, медленно перетекая из своего состояния бестолкового в другое, такое же бесполезное пришельцу. А на границе, прямо посреди этих двух состояний, тонкой, как лезвие скальпеля, было целевое состояние. Затащить и уравновесить нечто, размером с человеческое тело на такой вот точке опоры достаточно проблематично. Вот наш пришелец и «подзавис».
Это ведь просто отражение, да? – спросил голос, внимательный и неуверенный, напуганный. Голос, вместе с картинкой Талека с сиянием глаз, вклинился в мысленный фон. Походило на навязчивую рекламу, отчего, пришелец повел себя так же, как люди с навязчивой рекламой - закрыл не глядя.
Да, – просто ответил Талек, четко и по делу. Пришелец был занят настолько, что...
Каких процедур... – начал было удивляться лирианец, но осекся, ибо интенсивность «озарения» Чарли, и опасения, и страха, и, конечно же, отшучивание, заставила переключить внимание на бывшую рекламу. Теперь ярко загорелся разум медбрата.
Они встретились глазами. Библиотекарь улыбнулся, продолжая сиять своими фонарями. Талек хотел было просто попросить его подождать, или вырубить. Правда, погоня в голове Чарли казалась веселой. Напоминая вестерн или какое-то развлекательное мероприятие; оно пришлось по вкусу пришельцу. В целом, оставить такой вот «ментальный сериал», пока он нудно таскает своего испытуемого из далеких далей – неплохая затея. Это в сказках фея могла одним взмахом сделать из тыквы карету. Чтобы из этого овоща сделать хотя бы движущийся объект – требовались силы значительные.
Сказать Председателю никто не дал. Мысли, роившиеся в голове единственного человека в палате, который был в сознании, в ответ вызывали бурю эмоций. И человеку удавалось удивлять.
Соль? – нет, не то чтобы про соль было самым удивительным в его жизни вопросом. Но лирианец был удивлен. Он совершенно не понимал, при чем тут соль. Откуда она вообще взялась в его речи, и что он хотел с ней делать?
Дверь из палаты заблокировалась.
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+2

15

Отражение... Соль. Ага.
Чарли вздохнул тихо-тихо, как мышка, и присел – прямо так, прямо на пол, прям в светлой униформе. Медленно скрестил ноги и опустился, последние пару сантиметров так и вообще плюхнулся, уставившись задумчиво и печально на щиколотки Председателя. Красивые щиколотки, не слишком костлявые, не толстые, и носки симпатичные. Инопланетянские носки.
Всю попу себе об этот пол отобью и отморожу.
Соль – потому что она нечисть изгоняет. Демонов там, вампиров... Нет, против вампиров чеснок. И осина. Вы боитесь осины? Хотя да, кто же выживет с колом в сердце, будь он хоть из какого материала... А вы не нечисть, нет?
Через пару секунд до медбрата дошёл более ранний вопрос. Мгновенно напряглись мышцы спины и икры; забилось чаще сердце, запульсировали на руках отчетливо прочерченные вены, в такт пульсу застучало у виска. «Каких процедур». Значит, он точно не врач, а проводит...Что? Ставит свои эксперименты над людьми? Может, именно из-за него этот пациент или кто-то другой не может выздороветь? «Каких процедур»... Последняя надежда, тонкой ниточкой висевшая в воздухе, безжалостно рвалась этими словами – и щелчком от двери.
Замок. Закрыт. Всё.
Захотелось сползти под койку пациента и расплакаться, но... Нет. Должно было захотеться.
Стоп, Каннингем. Ты сопля или взрослый дядька? Тебе сколько, три года? Семь лет? То-то же. Давай рассуждать логически: у тебя есть среднее медицинское образование, ежедневно отрастающая щетина, и ты заперт в одной комнате с аномально миролюбивым инопланетянином. Предположим, что он инопланетянин, потому что не знаем, у каких мифических существ глаза светятся.
Чарли протянул руку и ущипнул Председателя за ногу. Потом той же рукой старательно ущипнул себя. Не сработало, не проснулся.
Хорошо... Хорошо, будем рассуждать логически. Будем. Положим, это не совсем сон. Совсем не сон. Театр абсурда какой-то, честное слово. Но, в конце-то концов, почему инопланетянам непременно надо быть злыми? Жив же ещё. Поразительно, но жив. Значит, нужно что-то делать. Как-то дальше жить, пока двери закрыты. А какой тут, кстати, этаж?
О, а вдруг Председатель умеет летать, и ему не придётся открывать двери?
Ага, как же. Летать, резать взглядом и читать мысли. Так не бывает, Каннингем.
Ладони вспотели; взмокшие кудри мгновенно прилипли ко лбу. Форму, вероятно, придётся отправлять в химчистку: полы не грязные, но менее стерильны, чем остальные поверхности в палате. И зачем сел?
Зачем, зачем... Ноги держать перестали. Шок, наверное. Должен быть. И почему его нет?
Кхм... Простите, а чем вы на данный момент заняты? – осторожно поинтересовался Каннингем, подёргав вопросительно Председателя за штанину, - У меня с собой нет соли, которой нужно чертить пентаграмма и вас посыпать. Мне... Скучно, кажется. А вы ещё и дверь заперли. Можно я поассистирую хотя бы тогда?
Интересно, а это за нестандартную практику засчитают – инопланетянину ассистировать?..

Отредактировано Чарли Каннингем (09-12-2018 00:03:30)

+3

16

Глаза пришельца начали было сиять опять, как погасли. Еще череда мелких вспышек-пульсаций показала, что деятельность пришельца (а может, и мифического существа) не прекратилась.
Не прекращалась и активность человека – тот явно не был готов к такому повороту, не планировал он и останавливаться в эмоциональном отреагировании. Подергал за маскировочные щиты, прямо когда пришелец пытался вытянуть сознание пациента. Эта фамильярность поражала не меньше, чем размах экологической безответственности людей. Однако, вернемся к сознанию пациента палаты: оно буквально ускользало, проваливаясь обратно, выворачиваясь и извиваясь. От напряжения уши Талека недовольно подергивались назад, иногда давая легкую рябь по волосам. Удалось восстановить концентрацию и вновь начать накачку тела в койке. Чарли говорил... или думал... Сейчас пришельцу было не особенно важно, он ощущал краем сознания, что Чарлз не представлял опасности. Мысли, вопросы. Дрожание и ерзание.
Но, несмотря на все попытки, простым воздействием не удавалось вытянуть этого пациента. Пока что.
Глаза лирианца засветились уже неприкрыто, показываясь буквально целиком.
Кхм... Простите, а чем вы на данный момент заняты? – Каннингем дёргал за маскировку. Осторожно, но это совпало с моментом очередной интенсивной и безуспешной попытки. Густая энергия, будто бы пытаясь вылезти из глаз ранее и дотянуться до пациента, резко дернулась и застыла, вернулась. в голову. – У меня с собой нет соли, которой нужно чертить пентаграмма и вас посыпать. Мне... Скучно, кажется. А вы ещё и дверь заперли. Можно я поассистирую хотя бы тогда?
Пришелец потух, резко повернулся к человеку, немного наклонив голову, словно хотел разглядеть особь ближе. Суровое и раздраженное лицо застыло. МХАТовская пауза зависла в воздухе. Дергалась рука пациента, но было уже все равно.
Лирианец вглядывался, как вдруг поменялся в лице: дернулись уголки губ и поползли вверх, отрылся рот, и в комнате разнесся вполне себе мелодичный... смех. Библиотекарь смеялся, улыбаясь даже глазами. Знал бы человек, что бы произошло от соли с лирианцем!.. Определенно…
Отсмеявшись наконец, Талек воскликнул:
Соль! – и продолжил смеяться.
За годы в Приюте он смеялся второй раз.
Скучно! – не унимался двухметровый председатель. – Стремился изгнать солью! Или поассистировать!
Сделав вдох, чтобы продолжить говорить, Талек задумался о том, как нелепо бы выглядел их тандем.
Превосходно. Решительно превосходно, – резюмировал он, продолжая свои размышления о пациенте, медбрате и процедуре. Конечно же, надо было стереть память. Но пока что – можно бы и повеселиться.
Сейчас была неуспешная попытка вернуть этого человека в сознание. Процедура достаточно сложная. Логичный мужик с отрастающей щетиной и медицинским образованием в данных условиях мог бы делать совершенно неизвестно что, – только требовалась одна ремарка, – что и было сделано, – пояснил Талек, указывая неочевидным образом на положение тела и размышления про соль с пентаграммой и прочими мракобесиями. – Подразумеваю: осиновый кол и\или, соль были бы настолько же эффективны против меня, как эксперимент, свидетелем которого вы стали, был эффективен для пациента.
Он захихикал еще раз, а отсмеявшись, посмотрел сияющими синими глазами.
Даже если перед вами нечисть — все равно желаете ассистировать? – рука протянулась к юноше, чтобы помочь ему встать... или остаться на полу. – Но важно предупредить, что вы можете заключить сделку с демоном.
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+3

17

О. Он читает мысли.
Чарли смущенно потупился, только что не краснея, как особо прыткая девица на выданье.
Интересно как... Мысли читает. Уважаемый товарищ Председатель, а я могу с вами разговаривать мысленно? В одностороннем порядке, да, я-то не умею... Можно так, да? Привет! То есть... Здравствуйте! Или оно не актуально уже – здороваться, когда вы в моих мозгах покопались? Я вам это не в укор, товарищ Председатель...
Хотя да, какой же вы «товарищ». Коммунизм какой-то, право слово. Гусь свинье... А раз вы летаете, господин инопланетянин – а вы летаете? Летаете, да? – значит, вы из нас гусь?
Так. Да. Я суровый и взрослый дяденька со щетиной.

То есть вы его только что...
Вытаскивали. Приводили в сознание. Надо же. То есть вы, Председатель, человека тут лечить пытаетесь, а я...
А я – ладно. А про меня сейчас так неинтересно, что смолчать проще. Тут... Тут инопланетянин живой, а вы про самого себя, мистер Каннингем!

Председатель открыл рот, поморгал и чудесно расхохотался. Даже глаза погасил: широко, от души, если есть она у инопланетян, почти с ямочками на щеках. И лицо сразу стало нормальное, не пластиковое. Не вызывающее никаких подозрений и человечное будто бы даже. Чарли уставился на него удивленно и наивно-восторженно:
Надо же, инопланетяне умеют смеяться! Красивые инопланетяне умеют красиво смеяться и выглядеть настоящими людьми! Потрясающе... И зубы у него красивые. Белые, с идеальной эмалью – мечта стоматолога! И ортодонта. Прикус такой правильный...
А у тебя настоящие, или ты виниры приделываешь? Ну, чтобы клыки замаскировать? Или... – Чарли доверчиво принял руку, оторвался от пола и почти подлетел на ноги от неожиданно сильной поддержки. – Ой... Да. Прости. Наверное, не надо спрашивать инопланетянина со светящимися глазами про его маскировку. Но я-то мысли читать не умею. Ой, то есть... И на «ты» не надо было, наверное. Извините меня, пожалуйста, я так больше не буду.
Рука у не-товарища-Председателя была очень сухая и очень шершавая, как резиновая огородная перчатка. Может, только немного теплее и немножечко глаже.
Это инопланетяне так кожу человеческую представляют, или его родная вот такая вот? Ой, посмотреть бы... Но некультурно. Он же меня пока не прикончил. Значит, надо вести себя хорошо и не возникать. Не просить, там, заглянуть под виниры и подёргать за уши... Хотя иногда хочется.
Тем более, что он... Сделку предлагает, так? Я же не экономист, дяденька инопланетянин, и не католик особо изощренный, я же не знаю, как правильно надо сделки заключать с демоном... А почему вы себя так нехорошо называете — демоном-то? Я вот в демонов не верю. Только в того, который был у Максвелла, теоретический. Хотя в инопланетян я тоже не верю. Значит ли это, что вас тут нет? Значит ли это, что сделку с вами опасно будет заключать? Наверное, даже опасней, чем микрокредит наликом...

Вопроса о том, заключать ли вовсе, не стояло ни одной секунды.
А... а можно? Ассистировать — это значит непременно что-то полезное делать. А что я вообще могу. Вы совершенно правильно сказали, у меня же... – слово «лапки» заменилось на нервный смешок и быстрое сглатывание. – Нет нужных знаний, наверное. Но я хотел бы попробовать.
Абсолютная несерьёзность сменилась почти предоперационной взволнованностью и вниманием.
Если вдруг... если я как-то чем-то могу помочь, то – с удовольствием. Но мне кажется, что логичнее всего мне сейчас будет отойти и не отсвечивать. Я просто посмотрю, хорошо? А вы продолжайте, продолжайте, пожалуйста. Я постараюсь не думать и вообще не мешаться.

+2

18

[AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]
На вопрос, произнесенный и мысленно, и выражением лица, может ли он читать мысли и могут ли они разговаривать мысленно, Председатель кивнул, отвечая в голове у Чарльза, как только он позволил вставить хоть слово в свой поток мыслей. Лирианцу было незачем «перебивать».
Можно, – но следующие же в потоке вопросов фразы заставляли буквально сдерживать позывы расхохотаться в голос.
Лирианцам, к счастью, не требовалось потакать внешним формам эмоционального отреагирования. Разве что уши подчинялись не так хорошо, как все остальные части тела, способные передавать эмоциональную и прочую информацию.
По логическому, но крайне сомнительному рассуждению, человека, получалось что тот – свинья. Так же следовало, что Председатель – не товарищ. Но гусь.
К счастью, подобные особенности мыслей людей (и, что уж там, многих других видов) были уже знакомы достаточно, чтобы понять, что человек не сошел с ума и не является представителем отряда лиц с патологией мышления. Просто так они думают, перепутывая аналогии, ассоциации и факты. Кто не без греха?
А кудрявый юноша тем временем все говорил и говорил. И ртом, и разумом. Не на все вопросы библиотекарь в принципе помышлял отвечать. Если уж у парня и будут крайне важные для него из пропущенных, так он и повторить сможет. Однако, про кожу стало интересно и ему.
Маскировка в первую очередь для защиты, лишь в последнюю – для достоверности кожных покровов. – эта реплика содержала в себе не только слова, сколько настроение и смысл, который бы стоял за этими словами. Библиотекари не используют телепатию для передачи голосовых сообщений.
Как именно ассистировать – вопрос, безусловно, интересный. Но нереальный. Талек мог разве что стать проводником для Чарли. Все бы ничего, но КПД такого процесса казался невозможным. Пришельцу было интересно как среагирует человек, нежели проделать процедуру. Удивление и все прочие смешанные переживания давали пришельцу подпитку. Которой как раз не хватало.
Трудно пояснить. Но уже ассистируешь. Просто продолжай вести себя нервно. – и ощущалось, что тут нет иронии. Нет и издевки. Это был спокойный, ровный и уверенный «голос», с легкими игривыми нотками. С ароматом интриги и азарта исследователя. Похожее на желание залезть туда, где раньше не был. И все это – одновременно. И слова, и смыслы, и чувства, и ощущения. Ощущение как впервые Чарли коснулся медицинского инструмента. Как он орудовал пинцетом... Как подглядывал за друзьями, когда они в детстве играли в погони...
И глаза вспыхнули синим такой яркости, что было больно смотреть. В комнате запахло озоном. Волоски на коже вздыбились. А сам пришелец повернулся на пациента и вложил туда всю беготню и всю пляску разума Чарли, что тот только что ему показывал. Вспышка окончилась также резко, как появилась. В комнате был совершенно нормально. Председатель выглядел, как обычный человек, сияния или прочих неожиданных штук не было.
Пациент едва дернул рукой и... все. Ничего больше не происходило. Талек, увлеченный процессом, даже забыл изображать дыхание. Он не дышал уже добрых пять минут, завороженно наблюдая за пациентом.
Наконец, понимая, что Чарли так просто все не оставит...
Вскоре станет ясно. Пока же... ваша память составляет угрозу спокойному процессу исследования... – мысли уже были спокойными, холодными, почти опустошенными.
Если бы Библиотекарь кому-то был вынужден отчитываться, он бы признал, что больше хотел еще подпитаться от человека, чем стирать память молодого юноши, склонного к фантазиям. И вид его явно производил впечатление скорее фантазера, чем реалиста. Он не был опасен.
Впрочем, завидная регулярность могла бы оказаться неподобающей строчкой в отчетах службы безопасности.
Хотя... не он же, Архитектор, будет выполнять работу стирателей?
Или...
Талек задумался, едва склонив голову набок, уставившись в синие глаза парня.

+2

19

Дяденька-дяденька, а можно попросить вас кожу снять, – нервно хихикнул Чарли у себя в голове, вставая у изголовья постели и глядя внимательно на пациента. Мысли его в тот момент – он вынужден был признаться хотя бы себе – были очень, очень далеки от того, что заповедовали великие врачи древности начиная с ибн Сины и Гиппократа. – Вот ведь фразочка! Как у школьницы с белыми бантиками, как сестрёнке вот... Нет, она у меня логичная, умная, она в инопланетян не верит и с ними мысленно не общается. Ой...
Он мысленно зажал себе рукою рот. Думать сейчас о сестре означало поставлять информацию о ней непонятному инопланетному существу с руками-перчатками и светящимися глазюками.
Хотя какая, в конце концов, разница? – отчего-то все с тем же нервным весельем думал Чарли, глядя неотрывно на руки Председателя. – Захочет – так и так узнает, и без моего вмешательства. Да и на что ему какая-то маленькая девочка? Ему и я-то не особенно интересен, хотя вот – гляжу, присутствую... Ассистирую.
Странная фраза на пару секунд выбила его из колеи.
Это как это? – переспросил он, всё прекрасно расслышав и поняв, просто автоматически: дать себе время на сумбурное, не оформленное в мыслеобразы переваривание информации. – А, то есть... Простите, я понял. Понял.
Он аккуратно прицепился к штативу капельницы и замер. Мысли мельтешили в его голове с утроенной скоростью:
Ассистирую? Он сказал – «-ешь»? «Ты»? То есть... Это как к младшему по возрасту? Званию? Расе? Инопланетяне-националисты? Нет, нет. Возраст. Сколько лет светящемуся инопланетянину, пахнущему озоном и реанимирующему коматозников? Зачем ему мои мысли? Почему я их думаю, если он их читает? Для этого не нужно забирать их из головы? Как книжка? Или ему нужен эмоциональный фон?
Словно ответом на эту мысль сердце и лёгкие – всем пересадочным комплексом – подскочили к грудине, вжались в позвоночник и подлетели к горлу, пережимая бронхи и трахею.
Не удалось, – вихрем пронеслось в кучерявой голове, и тяжкое чувство вины тем сильнее сковало дыхательные пути. – Я мешаю. Или недостаточно хорошо ассистирую. Недостаточно переживаю – за пациента? Сосредоточился на себе. Из меня вышел бы ужасный, отвратительный врач – я не способен к сопереживанию, я себя ставлю выше пациента, свой комфорт – выше нормальной жизни человека, я не сумел прочувствовать достаточно и помочь... Как хорошо, что я всего лишь медбрат, и как плохо, что я избрал себе профессией медицину! Это кощунственно: в подобном дела нельзя жалеть себя и о себе переживать. А настоящие врачи... О, настоящие врачи, на самом деле – я знаю их: они не побоялись бы Председателя! Он вообще славный, только что глаза страшно светятся: я его тут разглядываю, завидую, что красивый, а вот настоящий врач...
На этом этапе самобичевание не заглохло – оно притихло. Притихло, сбилось совершенно в иную плоскость – в попытки рваного, неудачного самоконтроля: Чарльз Каннингем боялся зареветь. В конце концов, он взрослый... Щетина, халат, должность... Подопечные-друзья-пациенты, Хелен – Хелен! – сестра и мама, и Вухо – лающий, умный, но шебутной, размером с хорошего ослика... И гитара. При чем здесь гитара, он не смог бы ответить позже, но сейчас почему-то именно она и блокнот показались чертовски значимыми. И ещё прострелила насквозь, от гортани до позвоночника, мысль:
Разревусь и стану тем более бесполезным.
Вы не волнуйтесь, господин Председатель, –произнёс он тихо и в голове у себя отметил: – а умеют ли Председатели волноваться?Всё равно мне никто не поверит. А мне память стирать... Думаете, я психом хочу прослыть? Буду лучше в качестве сказок внукам лет через сорок рассказывать. У меня пациенты, у меня мама с сестрёнкой – зачем же мне в дурдом-то? Я знаю, что там так себе, и совершенно туда не рвусь.
Ощутив, как по-детски наивно и жалобно это звучало, Чарли вновь обвинил себя в мягкотелости и нахмурился.
Собственно, как вы скажете. Я сопротивляться не буду тоже, что я, совсем дурак... Вы только скажите, пожалуйста, прежде, чем над моим мозгом устраивать экзекуцию, я ведь все равно не запомню: вы чего председаете, если вы Председатель? Особо важный комитет по изучению Земли или клуб инопланетных шахматистов, собирающихся по пятницам за чашечкой какого-нибудь напитка с Альфацентавры?

+2

20

Со стороны походило на то, будто бы пришелец завис. Может, он – компьютер? Если так, то явно с плохим переводчиком или генератором речи. Кривая и извечно сухая речь ряда представителей его расы, без специальных усилий напоминала именно его – робота, с переводами в лучших традициях «Надмозга». Со склоненной головой лирианец задумчиво смотрел на Чарли, изредка шевеля ушами под маскировкой, отчего создавалась рябь по прическе, в районе длинных эльфийских ушей пришельца.
Безымянный, проверив, что все средства записи отключены, открыл рот, чтобы пауза прекратила нависать, нагнетая и без того непростую для человека обстановку.
Волнению нет повода, – ответил он ртом, прекратив на время телепатический диалог. – Сопредседатель совета управленцев этим местом, – отвечал он уже на вопрос.
Теперь же, возвращаясь к озвученному ранее, но не вслух, Председатель ухмыльнулся, а может, даже и оскалился.
Не был бы телепатом – посчитал бы просьбу снять кожу предложением освежевать. И судя по конструкции слов – снять кожу с кого-то, видимо, с Чарли Каннингема? – продолжая улыбаться, закончил он мысль.
Интересно. Зачем? Любопытство?
И Талек, вновь засияв слабым светом из глаз, просканировал Чарли уже глубоко, с пристрастием. На предмет вторжения ГОРНов или других развитых раз в его душу. А то... мало ли...
Сканирование не выявило признаков порочащих связей, что делало человека как бы безопасным. Немного поразмышляв над предложением, лирианец решил изменить себе и... снял маскировку. Перед человеком стоял все такой же высокий, ухмыляющийся синекожий пришелец, подозрительно похожий на темного эльфа. С сияющими глазами, словно созданными не из материи, но из света. Вся кожа слабо мерцала, переливалась. Едва заметные всполохи походили на молнии за облаками, далекие молнии.
Длинные уши любопытно стояли, повернувшись к голубоглазому собеседнику. Немного слишком длинные руки, длинные ноги... Ах да... пришелец был без одежды. Их раса ее скорее создавала из все тех же щитов, чем ткала, изготавливала или плела. Впрочем, небольшой просчет оказался занимательным сюпризом для Талека, который совершенно забыл об этих нормах одежды у землян. Ему-то это было совершенно нормально. Да и что может скрыть одежда от Древних? Вот именно.
В воздухе повисло ощущение вопроса, не произнесенного, но очевидного.

+3

21

Председатель молчал. Все душевные силы Чарли уходили на то, чтобы удержать правую ногу от постукивания об пол: было нервно. Атмосфера напряглась и продолжала напрягаться с каждой секундой, и только странная рябь пробегала по волосам пришельца.
Если бы  вы не были телепатом, вы не слышали бы эту фразу, - хотел было поправить Чарли, сглотнул и запнулся. - Что он имеет в виду — меня... Да ладно. Он не станет. Кожу снимать — это негигиенично, да и несимпатично, только если...
Вероятно, окончанием мысли стало бы «если она не маскировка», но слова ушли в пустоту. Председатель, ещё подумав, взял и немножко...
Ой, - тихо выдохнул Чарли, и по его губам скользнула та улыбка, что всеми силами удерживает под собой неловкий смех. - Как вы... Эффектно разделись.
Но буквально через секунду смущение пропало с его лица: Чарли вдохнул поглубже, шагнул поближе и принялся пристально, внимательно и профессионально разглядывать господина Председателя в его естественном обличье.
Как в музее, честное слово. В музее восковых фигур с натуралистичными покровными тканями, - отстранённо размышлял он, методично изучая линию губ, и ногти, и заглядывая в нос в поисках назального оволосения. - Ага, у инопланетян ведь тоже должны быть сопли... И пыль в носу. Но какой экземпляр! Эльф, чисто эльф! А я-то думал, будет похож на крокодила. И как не мёрзнет голышом, синенький-бедненький...
Бодро и без боязни, пребывая в совершенно рабочем состоянии, какое бывало у него при особо важном ассистирование, Чарли цепко ухватил Председателя за запястье, разглядел и подвигал пальцы, подергал фаланги, покрутил его кисть и локтевой сустав. Задумчиво пожевал губами, отпустил и перешёл к уху; ухватившись за правое, легонько потянул, пощелкал пальцами возле него, с умилением поглядел на рефлекторное дерганье и погладил по кончику. Кожа нежнее всей остальной... Не всей, но многой, хорошо. Даже нежнее, чем на сгибе локтя. Классные уши, мне б такие — как у лошадки, прядёт себе.
Гуманоидный вы какой, господин Председатель «этого места», - выдал Чарли, не отрываясь от изучения и обходя безо всякой задней мысли Председателя со спины. Ух, красивая спина, и осанка идеальная, и позвонки... Он аккуратно провёл по ним рукой — от шейных и почти до поясницы — совершенно «врачебным» жестом. - «Этого» — это всей Земли или так, скромненько, города или заведения? Знаете, я теперь ещё меньше хочу, чтобы вы мне память стирали. «Пальпировал живого инопланетянина» — это же какая приписка к воображаемому резюме, которое ведётся на меня на небесах!
Он завершил круг почета и снова встал перед Председателем, с интересом разглядывая его губы. Какой у него, интересно, прикус? А Председатели с его планеты хищные? Вообще похоже на то... А что, если у него зубы по монголоидному типу? Нет, челюсть недостаточно выступающая для негроида, но лопатовидные резцы вполне, вполне могли бы... Было бы занимательно: пришелец-азиат. Верней, прилётец. Прелесть-то какая, ещё бы волосы его пощупать да на анализ взять... Но не даст же. Да и ладно, и черт с ним. А вот ручные косточки, плечевые-лучевые-локтевые, у него подлиннее будут... Стоп. А у него вообще такие же кости, как у человека? Точно? А суставы? А что у него такое в крови синюшное? Он что, скорпион?
Простите, пожалуйста, - снова безбожно смущаясь спросил Чарли. - А у вас в крови гемоцианин, или вы родились в ноябре? Хотя, наверное, с вашей родной планеты наших созвездий и не разглядеть...
И вообще это просто картиночки, людьми на небе нарисованные по звёздам, как по точечкам, - вспомнил Чарли мимоходом, с вернувшимся интересом разглядывая пальцы инопланетных ног, бедра и собственно то, ради прикрытия чего люди часто и носят одежду. - Вот не запариваются же существа... И как их называть? Расой гигантских синих Председателей? А что они, простите, жрут, весле все среди них председают?

+2

22

Если со стороны выглядело, что осмотр проводил Чарли, то с точки зрения пришельца – все было наоборот. В целом не двигаясь, он позволял нахальной розовокожей обезьяне тыкать куда не положено. Выглядел-то пришелец в целом как лирианец, разве что энергией из глаз едва раскрывая суть. Но это доступно знающим. Человеку – хоть он рог себе в носу вырастит – все сойдет за чистую монету. Чарли даже не понимал, что щупал чуть более изощренный и натуральный «костюм» Библиотекаря. Этакий «идентичный натуральному» костюм.
Кровь? – скептично поведя ухом, сказал Талек, сдерживая истерический смех. – Ноябрь более корректен. Или перед Чарли – паук? Ракообразное? Головоногое? Что-то еще из земных обитателей?
И мигнул кожей, попутно делая ее «электрическую» природу более заметной, ощущаемой для рук юноши. Под кожей виделось движение все такой же энергии. И проступил рисунок, схожий с тем, как представляют себе вены люди. Переливы и струи недолго попульсировали, имитируя сердцебиение. А потом «мигание» сошло на нет, возвращаясь к привычным хаотичным всполохам.
А вдруг мой вид пожирает людей? – сказал лирианец, обнажая уже не человеческие зубы, а острые и хищные клыки, вполне ГОРНовские. Такими и тушу разодрать, и глотку перегрызть. По факту это было шуткой. Хотя зубы его расе что макияж – какой нужно, такой и нарисуешь.
Интересно, будет ли человек пальпировать всего пришельца? Находит ли Чарли допустимым это? Находит ли это допустимым пришелец? – говорил он, заметно клацая зубами, выглядело хищно и эффектно.
Безусловно, мой вид может быть всеяден, по необходимости. Но какой прок дает эта информация? Польза будет принесена, если цветность крови обусловлена тем, что в крови гемоцианин? Неужели, все, что существует, должно быть как у вас на планете? Или председатель – это кальмар? Судя по вашему фольклору, скорее – парнокопытное. Опираясь на мысли ряда работников института.
Уши смешливо подергивались, показывая веселье. Впрочем недолго. Совершенно голый инопланетянин, с волосами из твердой энергии, с глазами из сгустков света (даже не круглых, как орбиты человеческого глаза), стоял все также неподвижно.
Подозреваю, осмотр может быть закончен? – Талек уже напитался бурей мыслей и чувств Чарли, ощутив, что усталость отступает. Пришелец планировал стереть часть воспоминаний, мелочей, которые были бы неприятным открытием для телепатов-коллег. Ну и то, что нежелательно знать кому не стоит. И... это будет даже интересно, отловит ли Чарли служба безопасности?

+1

23

Ого! - возопил Чарли, уставившись на пульсирующую энергию под кожей у Председателя, и щекотно задвигал пальцами, прослеживая токи от лопаток до шеи. - Это что же... Да ладно звезды, ладно, какое ракообразное! Нет, ну вы только поглядите! А, хотя да, вы хоть каждый день... Восхитительно! Не паук, совсем-совсем не паук!
Чарли счастливо расхохотался, как ребёнок, уставился отнюдь не фигурально в рот Председателю и воскликнул повторно:
Ну ничего себе! Вот это зубки! Это вы меня так запугиваете или действительно...
Обалдеть. Вот это прикус! Вот это масштабы! - восхищался внутренний голос, а подсознание дрожало и умоляло перестать. - Да, да, сейчас... Клыки! Да ещё и какие клыки!
Чарли находит это допустимым в научных целях, - назидательно произнёс он и нервно хихикнул от собственного тона и заразительной речи в третьем лице. - Но не собираюсь я вас больше трогать. Нифигасеньки: может, вы меня кусите. Хотя вряд ли, я невкусный и душ только вечером принимал. А что, на планете у Председателя можно трогать всех, кого попало, за что попало под руку? Это вы мне скажите, я-то там не был.
Чарли бесстыже уставился Председателю в глаза и опустился на подоконник. Яркие какие. Ууу, скат наземный... Гуманоидный, чупакабра!
Ценность познаний о химическом составе вашей крови равна нулю. Вас все равно никто не видел, а если видел, то не знал, а если знал, то не верил, а если верил, то память стёрли. И никакое вы не парнокопытное, кого вы такого умного наслушались? Это ненаучно. Конечно, давайте заканчивать осмотр.
Он немного поёрзал, ещё раз оглядел внимательно Председателя, стараясь запомнить всё до малейших деталей, и закрыл глаза.
То, чего мы ещё не открыли, откроем позже, если никто не помешает, - сам себе пообещал Каннингем. Было немного страшно, и преданность науке придавала неподвижности подоконнику, уходящему из-под зада. Он и сел-то, наверное, оттого, что бессознательно понял — всё, сейчас точно свалится. Не от страха, так от очистки памяти.
В конце концов, ты прожил интересную, наполненную событиями жизнь, - подумал он и нервно усмехнулся. - Не всем уфологам такая честь выпадает — инопланетянина за задницу полапать. Ладно, ладно, за спину. Не хватало ещё! Я, в конце концов, человек традиционной для своей расы ориентации.
Удивившись и постаравшись зафиксировать эту фразу в памяти, Чарли зажмурился ещё крепче, цепляясь за подоконник. Этот жест не был признаком малодушия, просто память, никогда до того Каннингема по-крупному не подводившая, сейчас должна была задействовать все свои резервы. Вдруг удастся просочиться сквозь то, что будет творить Председатель, и сохранить хоть частички такой потрясающей информации? Тут уж не до картинок перед глазами, тут бы хоть так...
А что, если прилётец делает магические пассы руками, когда лишает кусочков памяти? - подумалось неожиданно одновременно с фразой, прозвучавшей вслух:
Простите, а можно я лягу? Или я не упаду, когда вы будете вытаскивать из моего мозга то, что вам там не нравится?
Чарли приоткрыл один глаз, щурясь и пытаясь разглядеть Председателя сквозь разноцветные круги. Нужно, обязательно было нужно проследить — какая там наука, просто из чистого любопытства — как колдуют инопланетяне. Чарли вполне отдавал себе отчёт в столь «ненаучных» мыслях: «колдовством» и «магией» он называл совокупность всех странностей, которые до поры до времени не может объяснить земная наука. Значит, к Председателям её, родимую, и да будет твориться волшебство огромным синим дяденькой с электричеством в туловище. Или оно не дяденька? Или это не электричество?..
Не дожидаясь ответа, Чарли сполз по подоконнику в почти горизонтальное положение, подложил руку под руку и приоткрыл второй глаз.
Зато теперь я могу предполагать более или менее обоснованно, что пришельцы не размножаются почкованием, - заключил он и всё-таки смутился, но взгляда от Председателя не отвёл.

+1

24

Спокойно и по-хозяйски орудуя в сознании Чарли, пришелец окончательно решил не стирать ничего, кроме одной мелкой детали: он создал устойчивый щит от потенциального интереса других телепатов. Это отнимало силы и время. Пришлось пожертвовать самыми опасными воспоминаниями, где видно насколько хитро оперирует председатель энергией. Этот признак, неясный человеку, не мог ускользнуть от внимательного телепата старших рас. Так что... это было потерто до неясных образов, ощущений, отвлечений.
Трогать друг друга необычно, кроме соития, – пояснил Председатель, орудуя в душе человека.
И он собрал большой массив энграмм, о том, как говорить. Кое-что стало яснее. Хотя глупостью казалась линейность речи. И одержимость местоимениями. Но пора было попробовать:
Можешь даже встать на уши. Нет, пассов руками мне делать не нужно. Но могу, если это скрасит твой день.
Он попробовал улыбнуться, обнажая те самые клыки. И взмахнул рукой, как это представлял Чарли.
И, вместо стирания памяти, «закрыл ее». Все детали забылись. Кроме основного: Педседатель –синекожий пришелец, который вроде что-то может. Но забылось, что именно.
Маскировка расползалась из пряжки, возвращая и цвет кожи, и одежду на привычные места. Председатель улыбнулся еще раз, человеческой улыбкой в духе рекламы стоматологических паст.
Не рассказывай никому, что очевидно.
И вышел, быстро удаляясь в недра Приюта.

--- конец эпизода ---

--- эпизод 3 ---

Вечер. Через несколько дней. Недалеко от дома, снятого семьей Чарли Каннингема.
В темноте гулял председатель в черном костюме. Он поглядывал в небо, прикидывая как именно ведет себя медбрат.
Его вело любопытство. Одно из тех вещей, что объединяет всех известных его расе существ. «А что если?» – вопрос, с которого начинаются самые обычные и самые невероятные истории.
Когда размышляешь о чем-то, начинаешь движение в направлении того, о чем задумался, и это хитрый процесс. Говоря о людях, это заканчивается тем. что они чуть уходят влево, если смотрят влево. А пришелец с телепатией... не задумываясь, подходит к объекту своих размышлений.
Вдалеке появился дом. Лай собаки почти мгновенно стих. В постройке, которую звали домом эти люди, готовилась пища. Заинтересованно дернув ушами, пришелец подошел ближе, вглядываясь в окна. Двухметровая фигура в черном смотрелась недобро. Еще пара шагов, в сторону к дому. Любопытство и здравомыслие разошлись во мнениях, разнонаправленно побуждая к действиям.
Синие глаза в темноте светились слишком заметно. Талек подошел ближе к фонарям, чтобы казаться просто подозрительным типом, а не явно волшебным. Стоя так в свете фонаря, пришелец задумчиво разглядывал обитателей. Чаще всего глазами следя за Чарли, даже сквозь стены ощущая его перемещения. Отвлечение не прошло бесследно – пес ощутил присутствие чужака и залаял, привлекая внимание коллег... то есть хозяев. Сознание пса было даже веселым. В Приюте не было множества домашних животных.

[AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+1

25

И что, всё? – разочарованно выдохнул Чарли, пропустив мимо ушей и про коитус слова, и даже про пассы руками, и насмешливый тон его не смутил буквально ни капельки: он подскочил, хоть и не поднялся на ноги. По лицу его пробежали сначала радость, затем тихое удивление, и только в спину уходящему Председателю полетело:
Не расскажу...
А если и расскажу — кто поверит-то? – сокрушенно подумал Чарли и взялся за капитальную ревизию мозгов. Что-то же было зачищено этим... Синим... Председателем. Да. Синего цвета. Высоким. А почему он ушёл не синим? Он переоделся? Но когда? Или был какой-то фрагмент... А, вот оно что: он вырезал кусочек, в котором маскировку надевал! А под ней он синий-синий, и... И, кажется, всё. И ещё что-то делал такое, где-то трансформировался... Может, он полосатенький был и хвостатый, как из «Аватара»? Или голый, но у них это совсем неприлично? Но зачем ему тогда раздеваться. И должна была быть причина, по которой он сюда пришёл. Кажется, он лечил пациента.
С сомнением во взгляде Чарли поглядел на беспробудного коматозника и вздохнул: даже у этого совсем не получилось. Но что делать, что делать — даже инопланетные технологии не всемогущи. Или магия? Вот хоть убейте – лицо бы вспомнить настоящее...

* * *

Вечерело. Сквозные сумерки, такие чистые, какие могут быть только в маленьких городах возле маленьких домиков, быстро сменялись плотной темнотой. Мама сновала по кухне деловито и весело; Вухо шумно чесался, сопел, заползал под стулья и растекался там мохнатой лужей, мешая передвигаться. Чарли сервировал стол, посвистывая негромко и сноровисто подкидывая фужеры – красивые, узорчатые, похожие на кубки – за тонкие литые талии. На глаз сложно было определить, который из них меньше жалко на следующий эксперимент: хотелось попробовать перевернуть фужер в воздухе, да ещё так, чтобы поймать у самого стола, а не сцапать лихорадочно посередине. Но это, несомненно, можно будет, когда мама уедет домой. Сейчас никак. А битая посуда точно к счастью.
Мамуль, тебе сок или сидр?
А между ними много разницы?
– высокая, очень уютная и уставшая, женщина потянула дверцу холодильника и нахмурилась. – Так. Чарльз...
– Мам, ну это с работы! Ну честное медицинское! Хочешь —Гиппократом поклянусь?
Это у тебя система такая,
- вздохнула мама, оттаивая, и потянула с забитых лекарствами полок упаковку обезжиренного молока. - Сначала ты клянёшься Гиппократу, потом Гиппократом... Потом мною клясться начнёшь.
Чарли сдавленно захихикал, споткнулся о Вухо и чуть не упал на фужеры.
Ну ма-а...
ГАВ!
– Вухо?
ГАВ!
НАВУХУДОНОСОР!

От маминого окрика притихли птицы на проводах и соседи из дома напротив. Чарли, цепляя ошейник пса онемевшими пальцами, пятками упирался в пол у порога и пытался тянуть назад; Вухо, встрявший головой в пройму меж ножек одного стула, рвался вперёд, отбрыкиваясь и гомоня. Хвост его вилял, как лопасти вертолёта, а руку Чарли всё надёжнее сжимали между собой перекладина стула и спина пса.
Да ну стой же ты! – мама метким пинком перевернула треть мебели и потянулась схватить собаку; Вухо оказался шустрее. Почувствовав свободу, он рванул, залаял громче и вместе с Чарли, тормозящим всеми частями тела, вышиб дверь в коридоре. С упоением втянув свежий воздух, пёс принюхался, прижал уши и по-спринтерски полетел по темной улице к незнакомцу в чёрном плаще.
Осторожнее! – только и успел завопить Чарли, как виляющая хвостом и всем тазом махина врезалась в неизвестного, пытаясь повалить его на землю и отправляя Чарльза обнимать асфальт.

+3

26

[AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

Домашние животные не имеют такого развитого сознания, как их хозяева. Однако сейчас предпринимать защитных действий не требовалось. Несмотря на массивность и мощь туши Новохудоносора, угрозы от ее формы приветствия не обнаруживалось. Талек, увидев, как именно животное планирует его... обнять – отставил правую ногу назад, обеспечивая себе точку опоры. Пес напрыгнул на черный пиджак, морда лизнула в шею, задев небритый подбородок. Безымянный ухмыльнулся нелепой беззаботности существа.
Ты не пройдешь, – сказал пришелец, ухмыляясь, придерживая передние лапы собаки. Пес заскулил и гавкнул, шумно виляя (а скорее – стегая) хвостом.
Принято говорить «Добрый вечер»? – спросил лирианец все так же спокойно, будто бы не висела на нем туша Вухо. Будь костюм на Председателе настоящим, Вухо представлял бы из себя солидную угрозу кошельку. Хорошо, когда есть технологии, даже грязь не прилипает.
Наблюдать было интересно как за питомцем, так и за «хозяином».
Непонятно, почему, когда вы содержите таких крупных животных, вы зовете себя их хозяевами. Судя по данному событию, Чарльз Каннингем является номинальным хозяином, – задумавшись, Талек решил прояснить: – Ирония удается сложным образом. Она требует определенной степени искажения данных или предвзятого анализа при сопоставлении с утверждением Б...
Но пес не давал нормально говорить, порываясь облизать лицо.
Талек взглянул на пса, чтобы угомонить его. Это получилось, и послушный питомец спокойно вернулся к синеглазому хозяину.
Сначала. Добрый вечер.
Пришелец продолжал стоять, даже на мгновение не отвлекаясь от своих праздных размышлений. Все также разглядывая Чарли, с интересом, безучастно. Как живет он, его дом, его родственники.
Каждый дом имеет свой ритм и уклад. Уклад и ритм данного строения сейчас явно настраивался на сон. Впрочем, Чарли вроде бы не особо желал спать. Или нет? Было неясно. После «ласкового» валяния на асфальте, горизонтальное положение тела временно представлялось чем-то неверным, разгоняя сон.
И лирианец попутно задумался, смотря на это хрупкое розовокожее создание: зачем он пришел сюда? Нет, было что опробовать, было чем заняться с созданием. Банальная проверка – сказал ли он кому-либо из домашних? Конечно же, нет. Расстояния и большего было достаточно для такого анализа. Интерес к быту привел Библиотекаря. Ночной гость не напрашивался, но не уходил; да и не думал он напрашиваться в гости. Эта форма ритуала была ему знакома, но как-то в голову бы не пришло. Вы же не станете размышлять: «не сходить ли мне в гости к домашнему животному, с которым я познакомился неделю назад?».

+2

27

Мой милый друг, мой друг бесценный, – продекламировал Чарли, бодро подставив под себя руки и почти не ударившись: носом он теперь упирался в самые носки ботинок неизвестного человека, а над головой шумно топтался пёс. – За что же ты меня так, а? Больно вообще-то. Подвинься хоть, зад мохнатый...
Пёс не слышал и плясал кругами возле незнакомца, закапывая всё вокруг слюнями и радостно дергая хвостом прямо Чарли по уху.
Плохой мальчик, – решительно, но негромко заявил он, поднимаясь, и возликовал: Вухо немедленно перестал дёргаться, сел и теперь только виновато косил влажным глазом то на хозяина, то на мужчину в плаще. Но радость очень быстро увяла и сошла на нет. Чарли старательно и долго отряхивался, стараясь не поднимать взгляд раньше времени, но уже по голосу – как тут перепутать? – узнал говорившего.
Да... Положено. Добрый вечер, господин Председатель. А вы это самое... в гости?
Печально возведя глаза на инопланетянина, Чарли искренне и горестно вздохнул. Всё равно смысла нет скрывать, прочитает же в мыслях и тем более посмеётся.
Да вот сам не знаю, зачем. Наверное, ради любви. Вы же мысли читать умеете, вот и скажите: любит мой пёс меня или нет? А на других планетах питомцы есть? А пёс уютный, его обнимать можно. Инопланетные Председатели любят обниматься?
Засунув руки в карманы, Чарли немного ссутулился и пихнул носком ботинка Вухо под зад. Любит, не любит — всё равно вот прибежал по первому же свистку Председателя и растёкся перед ним золотой лужицей. Весь в хозяина, морда любопытная...
Ирония вообще штука сложная и малопонятная. Человечество зачем-то говорит очень занимательным языком: то иронизирует, то сарказм выдаёт, то намёки... И как вы, инопланетяне, нас без чтения мыслей понимали бы? А мы как понимаем друг друга? – неожиданно для самого себя поделился наболевшим медбрат и поёжился, оглядывая Председателя. – Можно я за курткой схожу быстренько? И за поводком. Мне всё равно нужно было собаку выгулять. Или вы куда-то торопитесь? Руки не мерзнут? Могу вам принести перчатки, если у вас нет и вы без подогрева.
Снова старательно напрягая извилины, Чарли попытался сообразить, что на себя натягивал в качестве маскировки этот синий и клыкастый, но вспомнить не сумел. Зато он точно знал, что после памятной прогулки с мистером МакБэйном в кармане его куртки точно найдётся запасная пара больших и тёплых перчаток и шейный платок: полноценный шарф в карманы просто не запихивался. Он уже подумывал отпороть местами подкладку и перешить в большой карман для шали или чего-то ещё тёплого, чтобы точно гулять во всеоружии, но мама же... Мама не поймёт и покусает за уши. Фигурально, разумеется, выражаясь.
Да, давайте начнём заново... Добрый вечер, господин Председатель, – кивнул Чарли, качнулся с носка на пятку и потрепал Вухо по голове. – Я за курткой, а потом целиком в вашем распоряжении. Это фигура речи такая, хотя, наверное, в нашем случае не особо...
Он улыбнулся смущенно и пошёл быстро к дому, поглядывая на маму в окне.

+3

28

Первое почти приглашение от землянина в гости. Почти по доброй воле. Из тех, когда землянин не был сотрудником Скального, но знал что перед ним хотя бы более-менее приблизительно. Пришелец улыбнулся, но не отвечал, удивленно смакуя момент. Ответит не дал еще и пес. Его вспышки ума, будь они видимым светом, напоминали мигание разноцветной и яркой гирлянды.
Даже страдания юного медбрата на асфальте не были видны ярко - а боль у людей "видно" сравнительно сильно.
Чарли не приглашал, но судя по всему вполне мог смириться с такой перспективой. Лирианцу стало весело от мысли, как Чарли будет фонтанировать мыслями, за обеденным столом с пришельцем в одном с родней доме. Лицо, впрочем, ничего не показало.
Кивнув, в ответ на фразу про куртку и гуляние, пришелец пояснил:
- Благодарю, перчатки не нужны, - не в меру вежливо получилось. Хотя куда лучше, чем античеловеческая речь в прошлую встречу.

Пока Чарли ходил и из окна на Талека смотрела женщина, он не сразу догадался, что ее возраст является существенным для землян. Она была матерью этого самца. Едва склонив голову на бок, он взглянул на нее беглым взглядом. Кивнул. И продолжил стоять в свете фонаря, не шевелясь. Только волосы слегка двигались по велению ветра. Дождавшись, когда человек соберет все свои необходимые предметы для гуляния с собакой, лирианец продолжил их беседу, со второй попытки идущую куда лучше.
- Далеко не все расы способны к чтению мыслей. Но им не требовалось бы в случае с вами. Молодые расы куда ближе к вам душой. Им проще вас понять. Следовательно, перевод на их язык куда проще. Но как вы понимаете друг друга - вопрос существования, вопрос на который можно иронизировать, а также многое прочее, - едва ошибся он.
- Вы желаете гулять. Приступайте, - нейтральным тоном, напомнил пришелец, понимая, что идти было бы логичнее, чем продолжать стоять.
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+1

29

Муль, я тут это, – быстро выдохнул Чарли, влетая в крохотную прихожую и спешно натягивая куртку и хватая с крючка поводок. – С Вухо пройдусь, ладно? Вечер красивый, погода классная, шеф вот забежал на огонёк... Ты чайник не ставь, – он обернулся на пороге и виновато поглядел на маму, вставшую в проеме кухни. – Поужинай без меня, если хочешь. Хорошо?
Да что уж тут хорошего, – в тон ему вздохнула мама, вытирая руки вафельным полотенцем, и недоверчиво покосилась в окно. – Он похож на эксгибициониста, этот твой начальник.
Ну ма-а!
Что? Правда же.

Она пожала квадратными плечами и окинула сына взглядом с головы до пят:
И шапку надень. Что он за начальник-то такой? Про Рэймонда я знаю, и это точно не он.
– Да это самое... Председатель он. Совета правления,
– покаялся Чарли, вжимая голову в плечи и вылетая на улицу. Разумеется, никакой шапки он не надел, хоть и планировал ровно до маминого комментария.
У, ну всё... Кранты котёнку. Раз плащ, значит извращенец. Раз начальник, значит медик. Раз медик-извращенец – значит БДСМ, и обязательно гейское... Знаю я мамину логику.
Простите-извините-разрешите... – Чарли быстренько нагнулся, пристегнул к ошейнику пса металлический карабинчик и выдохнул, распрямляясь. – Интересно, инопланетные мамы такие же сверхзаботливые?
Председатель звучал немного комично, но очень просто уже через пару минут и фраз становилось забить на манеру речи, а то и перенять её; как бы то ни было, в логичности конструкций инопланетянину нельзя было отказать.
Да-да, приступаю, – рассеянно произнёс Чарли, отчего-то уставившись на кончики чужих туфель и поворачиваясь к Председателю боком – лицом в ту сторону, куда обычно он начинал гулять.
Какие туфли... Обычные. То есть... Дорогие, наверное. – Чарли в этом не разбирался, да и не в том соль. Дорогие, недорогие – они были сделаны на Земле. И плащ был сделан на Земле. А туловище во всех этих тряпках и не очень – нет.
То есть... Ух ты. Господин Председатель, – Чарли спрашивал, не размениваясь на мелочи вроде осторожности, но тон его был настолько не отсюда – так ученые спрашивают о темной материи и теологи говорят о богах – что угрозы дальнейшего использования чего-то из информации, казалось, не было вовсе. – А есть ещё инопланетяне? Это, конечно, очень логично, но моей голове и одного-то вида многовато. И они тоже нас изучают? А если по земным меркам – с какого века?
Немного подумав, он ещё добавил для точности, неспешным шагом меряя тротуар:
По григорианскому календарю, пожалуйста, я остальных не знаю.

+2

30

В голове более взрослой землянки, матери Чарли, кружили хороводы мыслей, направленных на анализ и предвосхищение. Занимательный калейдоскоп стал совсем уж веселым, на фоне комментариев Чарли.
Есть еще инопланетяне. На данной планете прямо сейчас присутствует 4 принципиально разных вида, 1 из которых породил 9 видов родственных между собой рас из внеземных. Еще 1 ветка породила известную 1 ветвь под свои нужды. Также описанные категории не являются полными. Существует много больше видов и существ. К примеру, самая плодовитая насчитывает еще большую ветвь. Итого, на планете более 13 видов инопланетных форм жизни гуманоидной формы. Негуманоидные также присутствуют, если использовать классификатор ваших уфологов. Вас изучали в основном так называемые Старшие расы. Древние присматривали за этой планетой еще до появления землян. Это началось около 200 миллионов лет назад по вашему летоисчислению. Периодов пристального внимания можно насчитать три. Первый – расцвет динозавров. Второй – в средневековье. Третий – прямо сейчас. Последнее десятилетие, – выдав такую секретную и исчерпывающую информацию, пришелец заинтересованно взглянул на парня. Какой вопрос он задаст дальше?
Безусловно, было любопытно еще одно: «Гейское БДСМ?!».
Нет, как именно женщина могла бы прийти к такому выводу – занимательный пример некорректного мышления. Розовокожая самка, и правда, помышляла про гомосексуальную ориентацию у лирианца. Это не то чтобы было неправдой – только наполовину. Для председателя значения пол не имел. Но про БДСМ и инопланетных матерей можно будет поговорить после ответов на «животрепещущие» вопросы Чарли. Действительно, говорить с пришельцем и не спрашивать про них – как-то глупо. Но, пока что Чарли так и не задал вопроса об одной оговорке лирианца. Талек специально допустил реплику, позволяющую судить, что он не относится к младшим расам. Что автоматически относило его либо к старшим расам, либо к древним. Обратит ли внимание на это потомок лирианцев или нет? Синие глаза в ночи едва-едва светились. Они шли по привычному маршруту. Пес радостно бегал, пытаясь иногда подпрыгнуть куда не следовало.  [AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+3


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Приют странного