Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 18. Куда приводят мечты?


Сезон 4. Серия 18. Куда приводят мечты?

Сообщений 1 страница 30 из 36

1

Время действия: 2446 г., 16 февраля-δ. 12:00-22:00.
Место действия: «Страж», звездолёт класса «Бесстрашный» (USS Guardian NCC-74741), каюты экипажа. мостик, планета Нью-Солярис.
Действующие лица: Джеймс Гордон (Кристиан МакКензи), Неро Дини (Эдвин МакБэйн).
http://sg.uploads.ru/6zkHn.jpg

0

2

…Плотные весенние облака бегут высоко, храня пасмурный тёплый денёк и от жары, и от дождя. Колеса вязнут в липкой грязи просёлочной дороги. По необкошенным обочинам стоят старые, крепкие дубы, почти одинаковые в обхвате и по высоте, с молодой ещё, клейкой, нежно-зелёной листвой. В ней вовсю поют беззаботные малиновки.
Гордон толкает коляску Дини аккуратно, стараясь не вляпаться в глубокую колею, наполненную глинистой жижей. На широкие лужи они не обращают внимания, катят, с шорохом разбрызгивая воду шинами. Раньше этот путь до кладбища Монте-Фьоре не был так запущен, помнится, перед каждым Днем Поминовения Предков его регулярно ремонтировали. Теперь же, видимо, от былой ухоженности сохранился лишь тот узенький бетонный мосток через ручей, на который они сейчас, без снятого двигателя, никак не могут въехать, сколько Неро ни помогает другу, кряхтящему от натуги. 
– Давай ещё разок, Джим! – пачкая руки жидкой грязью, Дини сам крутанул оба больших передних колеса. – Давай же!
– Да никак! – пыхтит Гордон, – Высоко больно.
Они вместе пробуют взобраться ещё раз, с разгона – напрасно. Джеймс выругался, но упрямый мостик стоит поперек дороги, как непреодолимый порог высотой всего в двадцать сантиметров. Совсем застряли, что ли, дальше не проехать? Неужели возвращаться? Но они должны попасть на кладбище, чтоб навести порядок на родных могилах! 
Неро в отчаянии оглядывается по сторонам. Слева всё та же дубрава, а справа деревья отбежали назад, открыв поляну шириной метров тридцать, похожую тёмно-зелёной густой короткой травкой на газон. На середине лужайки у берега ручья тесной группкой стоят, куря и обсуждая что-то, человек пять – мужчины в мешковатой светло-серой одежде. Один из них, самый пожилой, как раз обернулся. Штурман с радостным облегчением узнаёт круглую добрую физиономию Норберто Треманте, его блестящую лысину и нос картошкой.
– Дядя Берто! – зовёт Неро.
Как нелепа услышанная пару лет назад новость, будто Треманте умер внезапно от сердечного приступа. Конечно, это ошибка! Вон он трусит сюда, со своей простоватой улыбкой Винни-Пуха.
– Вы чего, ребятки? – спрашивает он знакомым надтреснутым голосом. – Нерино, привет!
– Застряли, дядя Берто, – признаётся Дини, отчаянно стыдясь себя, ведь сосед ещё не видел его калекой.
– Тут мостик… – уныло говорит Гордон.
– Мостик? Это ничего. Ну-ка, парень, подай назад, – велит весёлый дядька Джеймсу.
Треманте машет рукой, подзывая ещё одного помощника, делает шаг вперед, поднимается на верхнюю ступеньку злосчастного сооружения. Немного суетясь, он разворачивается лицом к Неро, наклонившись, крепко ухватывается за передние стойки подлокотников коляски пухлыми пальцами.
– Ах он, мостик! Счас мы его… переедем. Раз-два, взяли! – и дядя Берто дёргает как следует.
С кряканьем он тянет тяжёлое кресло на колёсах вместе с сидящим в нём Дини на себя. Одновременно Гордон тоже упирается, толкает изо всех сил сзади, вместе с подоспевшим на подмогу мужчиной – и препятствие преодолено.
– Вот, всего и делов-то! – Норберто вкатывает коляску на мост, и, не дожидаясь просьбы, подсобляет съехать с него, спросив у Джима: – Вас дальше проводить?
– Да нет, спасибо, – берясь за рукоятки, тактично благодарит капитан, – Дальше мы сами.
– Ну, как хотите, – сосед Неро не менее деликатен. – Прибираться едете? Тогда вам, правда, лучше не мешать. Пошли, Раньерино! – кликнул он второго помощника, которого Дини не узнал.
Прямо через два десятка шагов с раздолбанного пути спускается другая грунтовая дорожка, поуже, вьющаяся меж деревьями. Она оказывается куда суше и ведёт непосредственно к обширному городскому кладбищу. В приветливой дубраве тепло, птицы уже не просто поют, а от полноты жизни счастливо орут со всех сторон.
Погост Монте-Фьоре представляет собой луговину в лесу, вроде той, где кучковались сероодёжные мужчины, лишь больше в десятки, десятки раз. Та же яркая весенняя травка, с лежащими на ней серыми каменными могильными плитами единого образца. Да ещё отличие в том, что всю площадь некрополя разделяется низкой живой изгородью на семейные участки.
Друзья проезжают по дорожке вперёд, примерно до середины. Сворачивают налево, на другую, поперечную узкую дорожку, почти тропку – только-только двоим разойтись, зато ровную, выложенную камушками и посыпанную песочком, и едут по ней, считай, до самого леса.
– Сюда, Джимми! – Дини показывает на ориентир – белоснежного мраморного ангела с печально опущенными крылами. – Теперь направо.
Они поворачивают снова, раз, другой и через пятьдесят шагов навигатор говорит негромко:
– Стоп, приехали. Это здесь.
Родовой участок Дини укромен, хотя и велик – невысокая бархатная стена подстриженных вечнозелёных кустарников огораживает его буквой «П», покоем, укрывая от любопытных взоров. Кажется, навещали его давненько, сколько нанесло с осени опавших листьев из леса! Здесь Неро не штурман, не военный – только правнук, внук и племянник. У заднего от входа в ограду края – прадедушкина могила, рядом прабабушкина. Справа лежат деды и бабки по отцовской линии, слева – по материнской. Во втором ряду условно похоронен дядя, брат отца Раньеро Ландо Дини, офицер Звёздного флота, погибший, когда Неро был совсем маленьким. Скорей всего, тут в свой час найдут местечко и для Неро Армандо Дини. А вот несколько новых могил, ради них-то они и приехали.
Придерживаясь за коляску, навигатор сам осторожно сползает на землю, жестом отказавшись от предложенной для опоры руки Джима. Садится на пятки перед одной из плит. Касается пальцами холодного зернистого камня. Вчитывается в высеченную строгими буквами надпись: «Жанна Дюран. 18.03. 2418 – 15.02.24.. г». Две последних цифры прикрывает прошлогодний дубовый листок, ржаво-бурый. Штурман хочет убрать его, но в последнюю секунду задерживает уже протянутую руку, побоявшись узнать точную дату смерти. Оставляя себе несколько минут неведения и надежды, он смахивает перепревшие листья с травы ниже плиты, словно убирает постель своей невесты, не трогая пока тёмно-серой каменной подушки с именем.
Под очередным заскорузлым листком обнаруживается глубокая узкая ямка в земле, как будто от вытащенной толстой палки. Шмелиная норка? Дини нагибается, чтобы рассмотреть её, и тут же вынужден отпрянуть с тихим удивлённым возгласом: из отверстия в почве, задев Неро хрупким крылышком по щеке, выпархивает крупная розово-лиловая бабочка! И тут же за ней – другая, третья, пятая! Одинакового размера мотыльки вылетают и вылетают, дождавшись святого момента освобождения из подземного плена. Они не уносятся прочь, а толкутся над своей бывшей темницей, в столбе тёплого воздуха.
– Это знак! – громко шепчет обомлевший Неро. – Джеймс, это же знак!
Он поднимает глаза и видит: над соседней могилой с надписью «Йен Ван Ломмель», над которой склонился в сдержанном поклоне Гордон, и над следующей – где упокоилась Хулия Кастана, тоже стоят трепещущие, нежно-лиловые фонтаны бабочек.
– Это знак! – повторяет Неро другу. – Понимаешь, Джим? Это знак!..

…Это знак!.. – он слышит сам, как, просыпаясь, произносит это вслух.
Подушка под щекой мокрёшенька, ресницы тоже. Штурман проснулся с забытым чувством благоговейного восторга. И печали. Но светлая печаль пока лишь подразумевалась под слоем распирающего душу восторга. Они свободны! Наконец-то они свободны!
Видение, так и стоявшее перед глазами, было крайне реалистичным и важным, – в этом Неро не сомневался. Его смысл он прочитал однозначно, прекрасно зная, что бабочка – извечный символ человеческой души. Собственно, толковать сон не приходилось, иного значения просто не могло быть.
Бабочки вылетели из-под земли. Всё! Жанна, Йен, Хулия мертвы и отныне совершенно свободны. Смерть стала для них не последней бедой, а долгожданным и полным освобождением. Теперь они могут снова воплотиться в кого захотят. Как эта возможность вольного выбора отличается от неотвратимости превращения в беспощадное чудище! Над ними больше не довлеет та каменная плита страха, под которой пока томится он сам.
Мистер Дини, – мурлыкнул нежно-девичий, сейчас будто бы даже смущенный голосок компьютера жилых отсеков. – К вам мистер Гордон…
О, господи, да, конечно, – сам не на шутку смутившись, Неро приподнялся на локтях, смаргивая почти испарившуюся влагу с ресниц, чтоб ни секунды лишней не держать капитана перед дверью... и не закрытой, собственно. – Джеймс, входите. Что-то случилось?
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (27-11-2018 05:17:41)

+5

3

[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь.[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

Гордона вырвало из кошмара, окутавшего его своими сетями, поймавшего в свои загребущие лапы и никак не желавшего отпускать, какое-то настойчивое шуршание. Тихо застонав, капитан открыл глаза и бездумно уставился в потолок. Собственно, ничего нового там он не увидел – лишь россыпь мерцающих в темноте звездочек, подобранных им на Резусе семь, еще до того, как «Страж» умудрился вляпаться в очередные неприятности, хаотично перемещающихся по потолку. Ксенобиологи до сих пор так и не разобрались, были ли эти странные создания разумными или всего лишь действовали на уровне своих, так и не понятых гуманоидами инстинктов, улавливая эмоции и мысли других существ, но спустя минуту они расположились на потолке, таким образом. что Джим без труда узнал узнал знакомые ему созвездия родного Млечного пути.
Ностальгию придумали русские, – тихо пробормотал он и поднялся с кровати, приказав компьютеру включить свет.
Виновник таинственного шуршания обнаружился практически сразу. По столу ползал огромный фиолетовый триббл, невесть как умудрившийся выбраться из клетки. Разглядев, чем именно тот шуршал, Гордон зло выругался, понимая, что вскоре ему придется нянчиться с целым выводком пушистых детенышей, к тому же, этот изверг умудрился сожрать с таким трудом выпрошенную у МакКея плитку настоящего, не реплицированного, молочного шоколада. Отобрав у зверька фольгу, уже наполовину обглоданную, капитан выбросил ее в утилизатор и со вздохом засунул довольно урчащего диверсанта в клетку, тщательно заперев дверцу.
С подозрением оглядев стоящую на том же столе кружку с давно остывшим кофе на предмет затесавшейся туда шерсти, Джеймс залпом выпил слегка горчивший напиток и потопал к репликатору за новой дозой живительного напитка. Не глядя она панель управления, он вбил код, и устало привалился к стене. Закрыть глаза стало серьезной ошибкой – тут же вернулись воспоминания о странном сне. Не полностью… но и того, что было, капитану оказалось достаточно.
Система двойной звезды, мертвая планета и один-единственный вращающийся вокруг нее спутник. Именно его и предстояло исследовать… Шаттл садится на единственный островок суши, гордо возвышающийся среди странной розоватой субстанции, покрывающей практически всю поверхность планеты. Она медленно движется, и капитану кажется, что она живая. Впрочем, может, так оно и есть? Оранжевое небо буквально слепит своим сиянием, как и два ярких светила, горделиво плывущие по небосводу… Гордон не осознает, сколько проходит времени – ведь в снах временные рамки слишком искажены и довольно многое может втиснуться в ничтожно крохотное – до того самого момента, как он видит до боли знакомую фигуру… Но это невозможно – тот давно мертв и прошло уже больше десяти лет с того самого момента, как капитан провожал его в последний путь. Так что же это? Призрак? Фантом? Или же порождение его больного сознания? Тщательно запрятанные в самый дальний уголок разума эмоции и чувства возвращаются с утроенной силой, погребая Джима под лавиной отчаяния и боли… Ведь он так и не успел тогда… Не успел вовремя… Не успел спасти… И смог обнять лишь коченеющее тело, залитое кровью тело возлюбленного.
Скай, – шепчет он, протягивая руку и тут же срывается с места в надежде обнять, прижать к себе… но все бесполезно… Фантом каждый раз ускользает, заставляя Гордона кричать от безысходности…
Мягкое прикосновение к ладони заставило капитана вернуться в реальность. Недоуменно уставившись на небольшого осьминожку, с довольным видом пускавшего пузыри и уже вовсю любознательно орудующего щупальцами, Джим смахнул невольно выступившие слезы с уголков глаз и вытащил тарелку с существом из репликатора. Он не был аркинианцем, чтобы, истекая слюнями, сожрать нечто живое и до жути милое, поэтому, поставив тарелку на стол, он, уже более тщательно вбив код, наконец-то вытащил из адского устройства огромную кружку дымящегося кофе.
Ну и что мне с тобой делать? – спросил он, садясь в кресло и задумчиво рассматривая дело рук своих.
Осьминожка весело булькнул и переполз на стол, цепляя щупальцем виноградину, свесившуюся из вазочки с фруктами.
Джим улыбнулся краем рта, чувствуя, как боль от воспоминаний немного утихает, отступая на задний план. Кажется, он обзавелся еще одним питомцем. Собственно, капитан и не был особо против. Особенно учитывая то, что они сейчас находятся в самой жопе мира, и вряд ли командование сможет его достать, чтобы навалять волшебных пенделей.
Капитан уже почти допил свой кофе, как раздался входящий сигнал комма, явно не суливший ничего хорошего. Вряд ли бы его стали беспокоить в свободное время, не случись чего-то экстраординарного.
Выслушав ровный голос Сонака, возвестившего о том, что они частично расшифровали пойманный сигнал, исходящий с Нью-Соляриса, Джим тяжело вздохнул. Контактировавший с вулканцами довольно продолжительное время, капитан, несмотря на абсолютно невозмутимый тон последнего, уловил в интонации остроухого явное волнение и... недоумение, что ли?
Буду через пятнадцать минут, – коротко ответил Гордон.
Быстро одевшись, капитан сунул осьминожку в клетку с трибблом и выскочил из каюты.
Малая переговорная, – протянул он, заходя в турболифт.
Рассматривая переливающиеся огоньки на панели, Джим задумался. Сигналы с не так давно обнаруженной планеты они получали довольно регулярно, уже научившись выделять их из общего информационного потока, пронизывающего космос, но вот расшифровка шла с огромным трудом… Слишком нетипичное воздействие оказывали сообщения на психику и общее физическое состояние членов экипажа, занимавшихся ими.
Лифт тихо пикнул, возвещая о том, что они прибыли к конечный пункт назначения, и капитан, выходя, тут же попал в загребущие руки Сонака, увлеченно что-то вещавшего. Из всего этого потока сознания Гордон уловил лишь пару фраз и, подхватив вулканца под локоть, решительно втолкнул его в переговорную.
И вот, спустя час, с абсолютно непроницаемым выражением лица, увидев которое, все последователи Сурака удавились бы от зависти, Гордон стоял на пороге каюты Неро Дини. Решительно позвонив и дождавшись приглашения войти, капитан сделал первый шаг и замер на пороге, окидывая взглядом растрепанного штурмана.
С нами пытались общаться, собственно, об этом вы знаете. И, наконец-то удалось понять, о чем идет речь в сообщении. Частично, но все же... – дернул Джим уголком губ, подходя ближе. – То, что посылало сигналы, требует нашего с вами посещения Соляриса.
Вздохнув, капитан присел на край кровати Неро.
Я не могу вам приказать спуститься на планету, учитывая ваше состояние, мистер Дини, – устало выдохнул Джим. – Но я прошу об этом. Ибо рамки, в которые нас поставили, довольно жесткие. Либо мы двое, либо… никто. Доступ на Солярис будет закрыт навсегда. Я помогу вам во всем, что будет необходимо, – добавил он тихо. – Мы не можем просто так игнорировать попытки разумных существ вступить в контакт.

Отредактировано Кристиан МакКензи (24-11-2018 22:15:18)

+5

4

Сновидение ещё не поблёкло, все так же сияло на изнанке век нежной акварелью трепещущих, полупрозрачно-лиловых мазков среди сочной зелени, однако восторженное состояние слетело вмиг – на возникшем в дверном проёме каюты капитане не было лица. То есть, само-то лицо, конечно, было, а вот выражение его, хоть какое-нибудь, отсутствовало напрочь – не каждый вулканец так сможет. А это, увы, подтверждало со сдержанной опаской озвученное предположение насчёт «что-то случилось» лучше всякой вербалистики.
В ответ на вопросительный взгляд Гордона штурман кивнул. Он успел кое-как сесть, пока Джеймс пересекал каюту в направлении стандартного спального закутка, и попытался скрыть помятость собственной физиономии и души. Впрочем, скрывать последнее у него всегда получалось лучше.
Да, я что-то такое слышал, кажется. Значит, действительно был сигнал… – пробормотал Неро, подтыкая за спину края одеяла.
Надо же, а ведь он был уверен, что «забавы юных», как он, предельно умотанный тяжёлой утренней вахтой, мысленно окрестил, выезжая с мостика, внеурочные посиделки вокруг дешифратора Фернандеса, Сонака и Тарка, обернутся новым разочарованием. Чтобы смягчить его, думал даже остаться с ними – вулканцы там, не вулканцы, всё равно молоденькие совсем, и смерть ещё одной надежды ударила бы больно. Однако не остался, в кои-то веки пожалел себя – спина болела до дрожи, пол-браслета издержал, пока смог забыться на… на три часа неполных, как подтвердил беглый взгляд на мигающий цифрами монитор в изножье кровати. И все запасы эгоизма скормил своей клыкастой совести, а потом и здравого смысла изрядную порцию: если он свалится совсем, на остальных навигаторов свалится его рабочая нагрузка, а это хуже, чем разделённая с младшими тризна по очередной напрасной, хиленькой мечте. 
Ан, нет, жива, курилка, ребята что-то нашли… – капитан уже стоял рядом и Неро поднял недоумевающий взгляд – природа не обидела Джеймса ростом, несколько фраз пришлось выслушать, глядя снизу вверх. Последняя из них оказалась настолько странной, что штурман сперва усомнился в том, что всё правильно расслышал, потом – что вообще проснулся и видит явь, а не вторую серию сна с Джимом в качестве «приглашённой звезды», и только потом, по очереди, что капитан спятил или разыгрывает его.     
Однако все эти версии разлетелись вдребезги, стоило заглянуть в глаза Гордона. Теперь они оказались вровень, на одной кровати.
Нашего с вами? – все-таки переспросил Дини в тихом смятении, не доверяя собственному слуху именно, но уж точно доверяя зрению: вот ни разу он не прикалывался сейчас, Джеймс; да вообще шутовство и веселье – это последнее, что предполагается, когда видишь такой взгляд «первого после бога». И, видимо, потому и смятение, и недоверие будто на раз выключились, ведь во вздохе капитана почти отчаяние, а кто-то из них двоих должен быть спокойным и разумным, даже если мир сходит с ума, встаёт вверх тормашками и предъявляет совершенно безумные требования, которые чёрт один знает, что означают – логика-то нечеловеческая. – Не можете, – мягко подтвердил штурман, – и не должны, потому что я всё понял и просьбы достаточно, капитан. Моё состояние… – Неро качнул головой и слегка поморщился: вообще-то весьма уместная деликатность Гордона, тем не менее, всё усложняла, а им сейчас этого не надо, – …примем, как данность, так будет проще обоим. От помощи я, правда, не откажусь.
Он взглянул на Джима в упор, гадая, надо ли произносить вслух то, что почти сорвалось с языка – «Я за Вас боюсь, а не за себя, я-то в любом случае до конца миссии «Стража» не доживу», но сказал по-другому, серьёзно и тихо:
Только я бы на Вашем месте ещё раз предупредил этих жаждущих контакта, что визит к ним с моим именно участием может быть опасен. – Теперь, устало опуская ресницы, вздохнул и Дини, не показушно, по-настоящему невесело. – Не сомневаюсь, что вы это уже делали, но всё же...
Он зябко повёл плечами, вдруг остро пожалев, что вообще проснулся. Возможно, и не зря явилось в сновидческих грёзах его будущее место на семейном кладбище.
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (27-11-2018 14:10:10)

+3

5

[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь.[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

Нашего с вами, – подтвердил капитан и склонил голову набок, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. – Это довольно странно для нас. Но, вполне вероятно, что те, кто хотят, чтобы мы спустились на планету, да еще и на шаттле, не используя транспортатор, мыслят совершенно иными категориями. Мне почему-то показалось, что понятие «опасность» им в принципе не знакомо. Или же, нас, и конкретно вас, они за опасность не считают. Или он, – уныло добавил Джим, сжимая пальцами простынь на кровати штурмана и искренне надеясь, что всевидящее око Неро этого не заметит.
На самом деле Гордону жутко не нравилась сложившаяся ситуация. Мало того, что придется брать с собой Дини, так еще и спускаться нужно будет только вдвоем. Нет, Джим боялся не предстоящих трудностей, с ними бы он справился без особых проблем, но в целом, ситуация была престранной и явно не сулила ничего хорошего. Еще и этот сон. Капитана передернуло – воспоминания снова вернулись, режа острым ножом прямо по сердцу.
Ладно, – глухо произнес капитан, поднимаясь. – Нам дали всего два часа на подготовку. Если вам что-нибудь понадобится, вызывайте, я на связи. Если же нет, то жду в шаттл-отсеке.
Чеканя шаг, Гордон направился к двери. У самого выхода он задержался.
Я перешлю все данные о планете и последующем контакте вам на падд, – ровно произнес он. – И, Неро, готовьтесь к худшему. Предчувствие у меня какое-то… нехорошее. Быть беде.
Капитан «Стража» немного помолчал и, прокрутив в уме так и хотевшую сорваться с языка фразу, все же не решился ее произнести. Ни к чему это все сейчас. Решительно ни к чему.
Странное нечто, вышедшее с ними на связь, выдвинуло требования только по количественному составу десанта, но никак не по качественному. Поэтому капитан готовится к высадке со всей тщательностью. Кто знает, что ждет их с Неро по прибытии на планету и как долго придется там пробыть? Вот только Гордон не уверен, что лишняя дизрапторная винтовка поможет спасти их жизни, в случае чего. Но, альтернативы нет. Им только и остается, что уповать на снисходительность обитателей Соляриса. Или обитателя? При контакте это установить так и не удалось. Довольно странно, но в космосе Джеймс встречал и не такое.
Штурман на связь так и не вышел, поэтому капитан на эти два часа, фактически, оказался предоставлен сам себе. Не считая бесконечно дергающих его членов экипажа, разумеется. К концу второго часа от скорбных лиц, морд, рыл и прочее, в зависимости от принадлежности к той или иной расе, Гордона уже начало конкретно так подташнивать – как будто в последний путь провожают, по меньшей мере – и капитан с радостью сбежал в шаттл-отсек, где, как оказалось, его уже ждал штурман.

http://sd.uploads.ru/WxVUN.png

Но этим все не кончилось. Выслушав нравоучения доктора и получив аптечку с различными препаратами, так или иначе лечащими ЗППП – Джеймс сомневался, что можно вступить в сексуальный контакт с океаном разумной протоплазмы, или чего-то там еще – но доброго доктора, конечно же, это не могло остановить, капитан был взят в оборот Сонаком, вещавшим что-то об играх разума.
Сон разума рождает чудовищ, – задумчиво пробормотал Джим, в ответ на всю эту тираду. – Я все понял, спасибо, – мягко добавил он, не желая обижать остроухого. В конце концов, мальчик старается же, переживает. Хоть кому-то не безразлична его никчемная жизнь.
Ну что, поехали, – задумчиво пробормотал он, решительно берясь за ручки коляски штурмана и закатывая ту в шаттл. Устроив Неро в кресле второго пилота, Джеймс активировал задвижки и ремни безопасности и плюхнулся рядом.
Ну что, готовы, мистер Дини? – тихо спросил он, активируя свои ремни и решительно сжимая штурвал ладонями.

Отредактировано Кристиан МакКензи (02-01-2019 21:12:06)

+4

6

Странно, – с плохо опознаваемой интонацией отозвался штурман, чуть прикрывая глаза, будто даже каютный неяркий свет резал их… или будто корианец тоже прислушивался к чему-то, – странно, – и снова не поймёшь – подтвердил он оценку капитана раздумчиво, или как раз наоборот, через удивление отверг. – А всего страннее то, что они… ну или он, да, – если от уточнения можно отмахнуться движением даже не совершенным, а лишь намеченным, Неро это и сделал, – знают или догадываются, что в использовании транспортера риска действительно больше. Для меня, – навигататор неспешно вскинул прохладный взгляд.
С профессиональной въедливостью, ещё внимательнее он присмотрелся к Гордону. Вблизи тот выглядел не столько невозмутимым, (не мистеру Дини попрекать кого-то этой маской, сам с усам… и в полной бороде невозмутимости), сколько отрешённым, заторможенным – что есть состояния совершенно разные. Мысли Джеймса – это отлично читалось по глазам и мелким, то ли рассеянным, то ли медитативным движениям пальцев, комкавших простыню – были где-то далеко, где-то совсем не здесь. Но опять же, не Неро по этому поводу недоумевать, он сам словно не мог смигнуть невидимую для других картинку: небо в бледной сплошной облачности, тёмно-зелёный серп кладбищенской рощицы по левую руку, раздолбанная дорога… вовсе не та планета, что ждала их посещения. Их посещения вдвоём и сегодня.
Меня, при всей толерантности к иным формам жизни и их мышлению, капитан, сейчас куда больше волнует то, что представляет опасность для нас… для вас. От меня, – спокойно глядя в упор, уточнил Дини устало и бесстрашно.
Да что они, дети, что ли, в этом вопросе дипломатичность разводить? Оба же всё понимают. Неро кивнул встающему капитану – а ведь он первый раз за полёт вот так, считай, по-дружески присел на кровать старшего навигатора. Даже жаль, что буквально на минуту. Неро чуть нахмурился: 
Два часа – это бездна времени, Джим. Конечно, я буду готов и на месте к назначенному часу.
И, естественно, я не буду дёргать тебя по пустякам, – это подразумевалось и не требовало произнесения вслух. Дини просто смотрел Гордону вслед, и до странного не удивился ни остановке у двери, ни совершенно неуставным словам.
Я готов, капитан, с самого начала полёта готов, – пафоса в этом ответе было не просто ноль – минус. Длинный, как повисающие в этом разговоре паузы. – Предчувствие. – И это негромкое слово будто зависло в воздухе, двоясь, фрактально-дымно тая, текуче видоизменяясь. – Да, пожалуй.       
Неро и сам подвисал – живые кадры слишком ясного сновидения никак не исчезали, наслаивались на реально видимое, просвечивали сквозь явь. Сны вообще становились всё красочнее и чётче, а просыпаться после них хотелось всё меньше. Приблизительно через два месяца после начала полёта всегда начинаются психологические сложности, они все потихоньку подъезжали к рубежной черте. Теперь давило не только то, что каждый день в немаленьком, но всё равно ограниченном пространстве крейсера приходилось видеть одни и те же лица, уже надоевшие до отвращения, но ещё больше – то, что, возможно, придётся смотреть на них до конца жизни. Пусть эту весьма неприятную мысль Дини старался гнать от себя, понимая, что иначе окажешься в изоляции, причём не добровольной, однако, вытесненная дневной суетой, она не пропадала, а тлела внутри, дымовой шашкой травила душу до слёз.
Психологический климат на корабле медленно, но верно вступал в ледниковый период. Как ни странно, при постоянном общении каждый человек всё больше обосабливался, чувствовал острое и полное одиночество. Неро не был в этом исключением. Размеренный порядок, скука повторяющихся действий принуждала уходить от постылого настоящего в прояснявшиеся день ото дня воспоминания или мечты. В металлической скорлупке корабля внутренний мир любой отдельной личности занимал всё больший объём. Непропорционально большой объём.

http://s5.uploads.ru/Rt63M.png

Штурман, в отличие от капитана, собирался спокойно – словно ничего особеннее очередной смены в освоенной до последнего завитка декоративного узора астронометрической рубке и не предстояло. Он, как невидимым куполом изосферы, был огорожен своим сном, закапсулирован в нём так, что извне не проникала суета. Однако постепенно место святой радости занимали быстро темнеющая печаль и привычный страх: до Неро начало доходить: его друзья умерли. Их больше нет. Нигде. Их не будет больше. Никогда. Возможно, те, кто был ему дорог, воплотятся, родившись, где-то ещё, кем-то ещё... Но собой они быть перестали.
То обещанное, что пришло на падд от капитана, имело удивительно своевременный, но оттого не менее неприятный привкус фантасмагории – математически выверенные коралловые рифы, невообразимое многообразие ландшафтов за белым кисейным занавесом почти скрывающих планету облаков, и приказ… о нет, конечно же, добрый совет, а то и вовсе любезное предложение, да? – приземлиться не в единственном подобии города, а поодаль километров эдак на триста – в пустыне. Карантин, что ли, такой своеобразный хотят устроить?   
…а уж каких чудовищ рождает бессонница… – не оборачиваясь, пробормотал Неро Джеймсу за спиной, катившему инвалидное кресло с выключенным пока мотором по трапу. – Мне взмахнуть рукой после слова «поехали», или так обойдёмся, менее традиционно? Хотя Чехов не простит.
Благо, хоть это качество у неё не подводило – складываться нормально, Скригестад пристроил между рундуков сложенную коляску Дини. Тот, пересаженный в кресло второго пилота шаттла, давил в себе мандраж.
Будто на пикник с девчонками летим, – подумал Неро. – Только без девчонок.
Давайте Джеймс, покажите класс! – пристёгиваясь, благословил он.
Удивите нас, йо! – Фабио Барони не удержался, чтоб не съязвить уже по радио.

http://sd.uploads.ru/hm9eE.jpg

Пришла пора вспомнить, что изначально Гордон всё-таки был истребителем, а не тупым перевозчиком живой силы и техники, каковым неизбежно является любой пилот тяжёлого десантного рейдера. Отстрел спутников, отход от «Стража», короткий полёт-падение с орбиты…
Капитану везло, как всегда. По-видимому, солнечный ветер именно сегодня вызвал сильнейшие возмущения в атмосфере. Грозовая деятельность занимала всю дневную сторону планеты. Выбрать просвет в сплошной грозе в принципе не составляло труда, но электромагнитное поле вызывало серьёзные сбои навигационных и энергетических систем. Вход в атмосферу проходил драматично. Плазменный кокон, окутывавший шаттл, снижал сопротивление и увеличивал скорость, но он же словно приманил гигантскую молнию, пронизавшую два облачных массива, между которыми Джеймс решил прошмыгнуть в новый мир. Не тут-то было – на месте ветвистого многокилометрового разряда прямо по курсу кораблика возник огромный, раскалённый, будто само солнце, огненный шар.
Плазмоид! – воскликнул Дини. – Везуч, Джим…
Капитан и рванул штурвал вверх, но шар уже взорвался, высвобождённая мощь превратила его в облако огня, которое расходилось изгибающимся, призрачно-перламутровым покрывалом на полнеба. Миновать его не смог бы никто. Кораблик объяли потоки плазмы, не имеющей плоти, раскалённые газы яростно плеснули в обзорный иллюминатор. Занятый расчётами траектории пике Дини опять ясно, яснее прежнего, чувствовал: принятое им решение вернуться в космос – не что иное, как самоубийство. Отложенное, и тем не менее неизбежное. Ничем другим эта авантюра закончиться не может…
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (10-01-2019 06:02:15)

+6

7

Конечно, махнуть, – рассмеялся Джеймс, немного разряжая обстановку. – Для большего пафоса.
Несмотря на внешнюю браваду, на душе у Гордона будто кошки скреблись. Огромные такие, черные… целая стая. И легче от этого не становилось.
Почему-то подумалась, что они летят навстречу собственной гибели. Даже если планета их помилует, то капитан сам себя уничтожит, своими же воспоминаниями и желанием достичь невозможного, недосягаемого. Ведь неспроста были все эти сны. Джим был уверен, что это не просто сновидения, а наваждение, навеянное самой планетой, и так просто это не закончится. Впрочем, когда они начали спускаться, все связные мысли тут же начисто вымело из головы капитана.
Нет, конечно гроза была не такой большой проблемой, как, например, попытка подать всю десантную группу на ужин к змееподобным созданиям, населяющим Рендел 4, обжаренными до хрустящей корочки и политых сливочным соусом – капитан и сам уже не помнил, как им удалось выбраться из той передряги, не потеряв ни единой части тела – но все равно, приятного было мало.
Шаттл приходилось вести практически вслепую, полагаясь на собственное чутье. Навигационное оборудование буквально взбесилось, передавая такие данные, что даже у видавшего виды Гордона волосы встали дыбом. Везде. Но Джеймс не зря считался одним из самых лучших пилотов в Академии. Попытка пробиться сквозь гигантский огненный шар, чтобы вернуться на корабль, оказалась неудачной. Да и не было это целью их миссии. Хотя малодушная мысль бросить все к чертям собачьим на секунду у Джима в голове все же промелькнула.
Быстро просчитав все возможные варианты и совершенно не желая превращаться в завтрак туриста, навсегда заточенный в металлический корпус уже в буквальном смысле стонавшего от перегрузок и перепада температур шаттла, капитан резко рванул вниз, молясь всем известным ему богам и ругаясь так, что даже у главы медицинского отсека уши точно свернулись бы в трубочку. Не то чтобы это помогло, но на душе определенно стало легче.
Держитесь, – процедил сквозь сжатые зубы Гордон, краем глаза глянув, как там Дини. Перегрузки были просто адскими, да и кораблик трясло, словно тряпичную куклу, попавшую в пасть Ле’Матьи. Честно говоря, капитан с трудом представлял, каково сейчас его штурману.
Бросив шаттл резко вниз, Джим все же вырвался из огненного кокона, окутывавшего их последние несколько минут. Прикинув варианты, он отключил защиту, в которую с систематическим упорством лупили мощнейшие электрические разряды и вцепился в штурвал, уверенно маневрируя между ними. Да, недружелюбно встречает их Солярис. Если нечто подобное будет и на материке, то им точно не жить.
Сглотнув в очередной раз оказавшийся во рту не к месту слопанный еще на «Страже» хот-дог, капитан резко взял вправо, уворачиваясь от очередной молнии и продолжил стремительный спуск вниз.
Все дороги ведут в Эмбер, вот хоть ты тресни, не свернешь, – пробормотал он, анализируя поступающие данные, наконец-то начавшего стабильно работать сканера и понимая, что в ближайшую неделю путь на звездолет для них точно закрыт. Было ли это сделано намеренно обитателем Соляриса, или же являлось простым совпадением, Гордон не знал. Но мечты пробыть здесь сутки и вернуться вдребезги разбились о жестокую реальность. Шторм усиливался с каждой секундой, полностью забирая верхние слои атмосферы в свой плен. Выбора не было – теперь им придется торчать на единственном материке планеты до тех пор, пока разбушевавшаяся стихия не успокоится.
Устройство связи тихо пискнуло и ушло в глухую несознанку, напрочь игнорируя мрачный взгляд капитана и лишая их возможности связаться со «Стражем».
А ловко оно отрезает все пути отхода, – невесело хмыкнул Джим, выравнивая шаттл.
Несмотря на то, что им удалось вырваться из грозового фронта, настроение было препоганейшим. Оранжево-бурый океан, раскинувшийся внизу, и вяло перекатывавший волны, окончательно вогнал в уныние.
Как вы? – тихо спросил Гордон у Неро, окидывая того внимательным взглядом.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь.[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

+5

8

Конечно, в Звёздный флот трусов не берут, эта аксиома доказывается всеми, любым из команды всякого звездолёта, буквально в каждой миссии, однако в этот раз капитану и штурману даже и не пришлось, считай, храбро «идти на грозу»: гроза сама пришла и объяла, что называется. И вырваться из этих объятий маленькому кораблику, в какой-то момент cошедшему с ума от удара плетью молнии, ослепшему и оглохшему, было практически невозможно. При отказе навигационного обрудования кем cтановится навигатор на борту? Правильно, пассажиром. Хорошо, если не напуганным и не паникующим пассажиром.
На джимово «Держитесь» Неро только взглянул с сердитым удивлением – мол, я что, ребенок, девица невинная, которую успокаивать да подбадривать надо в первом совместном полете в оргазм?
Все мыслимые старания Гордон прилагал и летательный аппарат потихоньку выходил из неуправляемого штопора, однако трясло не по-детски. Не только «Дельту», но и старшего штурмана, отвыкшего от перегрузок такой интенсивности. Позвоночник, кажется, перебило заново, кровь резко отлила от загудевшего мозга. Дурные предчувствия Неро оставили с момента въезда на трап флаера – как отрезало. Что будет, то будет. Однако навигаторские обязанности Неро, требовавшие максимального сосредоточения, всё-таки не вытесняли нахлынувших нерадостных воспоминаний… освоения инвалидного кресла. Спустя месяц после ранения молодого человека заковали в большой пластиковый корсет, страшно туго затянутый на поясе и груди. Он поддерживал спину и позволял Дини сидеть. Неунывающие сиделки эрландского госпиталя перенесли дрожащего от страха и нетерпения Неро с кровати в коляску, и он еле удержался, чтоб не закричать: «Положите меня обратно!»… Тогда тоже не дышалось, звенело в ушах, и приходил конец тайным надеждам…
Что за Эмбер? – повел бровью навигатор, стряхивая с себя (спасибо очередному толчку) такие понятные ассоциативно, но совершенно несвоевременные воспоминания, и бодро клацнул зубами, чудом не прикусив язык. Как капитан умудяется трепаться в таких условиях? Секретное искусство классных пилотов, каким Неро Армандо Дини никогда не был. – Зачем нам сворачивать… мы же не нормальные герои, нам в обход не надо.
А пришлось именно так – что называется, огородами, и извилисто аж до головокружения даже при оттренированной вестибулярке. Метались они между облачных массивов, как отстреленный пружинным затвором свинцовый щарик в игрушечном лабиринте – примерно с такой же степенью предсказуемости свободного эшелона. Вот уж навигатору задачка – это не курс, это какие-то пляски святого Витта на американских горках.
Думаете, мы в роли рыбки на крючке сейчас? – пробормотал штурман, краем глаза замечая нерадостные изменения в части не своей аппаратуры. – Пойманная рыбка, маленький карась, где твоя улыбка, что была вчерась?..
Опять эти чеховские русские прибауточки в ход пошли, ну надо же... на самом деле, когда сдохла и связь, стало совсем кисло, хоть и поспокойнее чисто в плане физических трудностей – перегрузки снижались, Джеймс уже полностью контролировал ситуацию. Неро посмотрел в иллюминатор.
Уже есть на что, мы выходим из облачности…
Однако, чем больше сокращалось расстояние между корабликом и горным кряжем на материке, тем шире открывались глаза штурмана. Указанные командиром горы при ближайшем рассмотрении оказались столовыми. Хоть весь родной 2697-ой дивизион сажай – срезанные, неестественно ровные поверхности их вершин, казалось, даже подметали регулярно, в ожидании идущих на посадку кораблей. Отлично, значит, нуждающийся в ремонте и профилактике технических систем шаттл тоже найдёт здесь лучший из возможных посадочный и стартовый стол.
Среди многочисленных плато Дини выбрал одно из последних со стороны подлёта. Шаттл заложил широкий вираж, и пролетая, под углом отсёк у небольшой горы самый бок лучом из бортовой лазерной установки. Порода съехала вниз громадным горячим пластом, отвалилась, как кусок сыра от кубовидной головки. Образовался пандус с наклоном градусов около сорока, ведущий в прилегающую дюнную пустыню, переходящую в хиленький лесной массив. Неро следил, как на табло вёлся обратный отсчёт высоты. Сто метров… пятьдесят… десять… Шасси коснулось камня.
Включай левый реверс, – ровно посоветовал он капитану.
Двигатели слева заработали на обратной тяге. Штурман на месте за десятую долю секунды углядел: при включении реверса летательный аппарат стало разворачивать в противоположную сторону.
Правый двигатель, – сообщил неузнаваемо подобравшийся Неро. – Правый заглох. Отключить левый. Сбросишь корабль!
Но разорялся он зря: Джеймс учёл всё до того, как последовали окрики. Дельта-флаер мягко тормозил, съезжая по свежесотворённому пандусу. Остановился он ровно на середине природной посадочной площадки в красном песочке нежного помола.
Ещё жив, – неуверенно ответил Гордону Дини, вытирая мокрый лобешник. – Хотя досталось здорово. Ничего, но всё-таки хорошо, что в полёте не кормили.
http://sh.uploads.ru/FWjsa.jpg
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (04-03-2019 18:57:37)

+4

9

Джеймс фыркнул, представив, что было бы, если бы он плотно поел перед вылетом, следуя своей обычной традиции. Вряд ли он смог бы выставить себя перед Дини во всей красе. От конфуза точно удержаться бы не получилось. Даже учитывая то, что капитан был привычен к подобному, будучи пилотом экстра-класса, но все же в этот раз планета потрепала их довольно жестко. Вот только зачем? Нечто, обитающее здесь, боялось, что они передумают и вернутся на корабль? Или оно не могло контролировать стихию? Вот в этом Гордон конкретно так сомневался. Очень-очень сильно.
«Без труда не вытащишь и рыбку из пруда», – вспомнилась капитану одна из многочисленных пословиц, так часто употребляемых Павлом. Она, как ни странно, очень подходила для сложившейся ситуации. Видимо, Солярис решил испытать их. И перестарался… Сильно. Или же преуспел. Сам Турсей сломал бы голову, разбираясь в мотивах поведения инопланетных тварей, чего уж там говорить о Джиме.
Жив – это хорошо, – наконец отреагировал капитан, вынырнув из собственных мыслей и утирая предательскую каплю пота, катившуюся по виску. – Надо выбираться, что ли, – вздохнул он. – И осмотреться на местности. Да и лагерь не мешало бы развернуть, пока не стемнело.
Вопреки своим словам, Гордон медлил. Выходить на планету из безопасного шаттла не хотелось совершенно. К тому же, помимо того, что не было связи со «Стражем», таинственные обитатель\обитатель – выберите то, что больше нравится, как говорится – тоже ушли в глухую несознанку, напрочь игнорируя попытки установить с ними контакт. Как говорится, заманили и предпочли вежливо слиться в туман.
Поняв, что усилия не дают никаких результатов, капитан отстегнул страховочные ремни и снял блокировку с колес кресла Неро. Сидеть в шаттле и ждать, пока таинственное нечто над ними смилостивится, не имело никакого смысла.
Уже у самого выхода  Джеймс остановился и повернул голову в сторону Дини.
Эмбер – это сосредоточие бесконечного множества миров. Центр мироздания, в некотором роде. Считается, что если долго-долго идти, никуда не сворачивая, то рано или поздно попадешь в этот прекрасный город, ибо все дороги ведут туда. Просто красивая легенда, ничего более, – пожав плечами, Джим начал спускаться вниз. – А может, и нет, – тихо, словно самому себе, добавил он. – Легенды не возникают на пустом месте.
Активировав робота-помощника, Гордон предоставил ему такую важную миссию, как разгрузка оборудования и вернулся в шаттл, помогая Дини выбраться наружу. Шторм изрядно потрепал и сам кораблик, и их обоих. Но Джеймс реально понимал, что штурману сейчас намного хуже, чем ему.
Не хочешь прилечь? Чтобы хоть немного отдохнуть и прийти в себя? Я могу поставить палатку, временно, пока лагерь не будет готов.
Дожидаясь, пока Дини примет хоть какое-то решение, капитан активировал второго робота, полагая, что механизмы гораздо лучше справятся со сборкой временных строений и расстановкой оборудования, нежели он сам. Вбив координаты места, сканерами определенного, как самое оптимальное для стоянки, Джеймс подошел к краю плато и вгляделся в бескрайний океан, гордо шелестевший своими водами. Все выглядело настолько спокойным и безмятежным, что непонятная тревога, мучившая Гордона с тех самых пор, как они расшифровали сообщение, немного отступила.
Как будто живой, – пробормотал Джим, рассматривая поверхность океана более пристально. Хотя, кто знает? Может, и живой. Во вселенной еще столько неизведанного.
Присев на одно колено, капитан сгреб в ладонь красный песок. На ощупь тот оказался непривычно теплым. Пропустив его сквозь пальцы, Гордон прищурился и сдул с ладони оставшиеся на ней песчинки.
Тихое бульканье наконец-то полностью погрузившейся в океан отсеченной ими породы, заставило Джима снова посмотреть вниз. И только небольшие пузырьки, свидетельствовали о том, что здесь недавно что-то было.
Я смотрю на этот простор, на океан, такой могучий и безбрежный. Он полон жизни и тайн. Как знать, что там под водой. Чудовища? Может, и чудовища, – процитировал капитан, сжимая ладонь в кулак.
К чудовищам Джим уже привык, не все они были так же опасны, как выверты собственного подсознания.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь.[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

Отредактировано Кристиан МакКензи (16-02-2019 21:01:39)

+6

10

http://s8.uploads.ru/GNe3H.jpg

Свет… он здесь был совершенно другим. Теперь, когда светофильтры отключились, навигатор щурился – не от яркости света, бившего в колпак флаера, а просто привыкая к его оттенку. Мягкий, надо сказать, на планетах класса М такой – золотисто-оранжевый – бывает к закату ближе, а здесь солнце ещё высоко, едва миновало зенит. Фигурная рама лобового стекла отливала благородной бронзой, а обшивка стен и стойки – чистой медью, кожа сидений шелковисто светилась нежно-коричневым, молочно-шоколадным. В салоне флаера, может быть, как раз потому, что его приходилось покинуть, было нестерпимо уютно в ту янтарную, застывшую, томительно-ленивую и тревожную минуту после слов капитана про обустройство лагеря и «Надо выбираться», пока крупной чешуёй, сборчато, ремни безопасности не начали собираться, действительно освобождая их обоих для новых дел и какой-то новой, другой жизни.
В которой, однако, не исчезли старые проблемы – сам разложить собранную и заблокированую в сложенном виде коляску Дини бы не смог.         
Да все легенды на чём-то реальном основаны, особенно красивые, – обыденным, домашним даже тоном откликнулся он, поднимая взгляд на капитана, уже топавшего по пандусу, и добавил тише, может быть, уже только для себя: – А что, собственно, мешает считать любую призвольно выбранную точку центром мироздания? Вот чем нам тут не Эмбер? По цветовой гамме – самое оно.
И перебраться в коляску из кресла второго пилота без помощи Джеймса у Неро бы не получилось, хотя (вот ведь ирония!) оба сиденья были предельно эргономичны и удобны. Но Гордон так просто и деловито себя вёл, так вовремя придерживал и подтаскивал, где надо – молча, без ненужных улыбок, что лучшего ободрения и придумать было нельзя, смущение штурмана улетучилось в пару секунд. Да, в конце концов, им со всем тут вдвоём справляться, не время для глупой стеснительности, надо привыкать друг к другу. По трапу вот Дини мог съехать уже сам, и…
…застрять. Забуксовать. Запнуться и ответить совсем не так, как ответил бы ещё пять минут назад, сразу по приземлении, без грамма досадливой бравады «да я в порядке!», прислушавшись к себе, потому что его самочувствие действительно заботило комадира, предельно честно:
Да, прилягу, когда будет куда. Терпимо пока, не надо палатку.
Могло создаться впечатление, что второй из роботов-помощнков и на борт флаера-то был взят исключительно для личного услужения штурману… Но, если правду говорить, не спеки эта славная жестянка в подобие тончайшей, но высокопрочной плитки верхний слой песка, завяз бы Дини через пару метров по самые колесные ступицы в мелкоразмолотом кремнезёме цвета морковной муки. Антигравы-то, которые Мультитул наскоро приделал к коляске, решительно сдохли, в отличие от мотора – вот ведь не первая уже загадка здешней природы.   
Пока Неро ехал к тому самому пандусу из отсеченного куска скалы, железные трудяги выволокли туда же модуль, который немедленно стал трансформироваться, увеличиваясь в размерах, расправляясь, будто гигантское оригами. Навигатор не успел вкатиться на плато и доехать до края обрыва, а другой, со стороны океана пробно отхваченный бортовым лазером срез породы – утонуть, пуская пузырики, как модуль обрёл подобающий камуфляж. Теперь он напоминал жилище троллей, сложенное из монолитов породы, на этой же вершине и добытой. Предположить, будто этот мегалит когда-то на чем-то прилетел, стало сложнее, чем провалится сквозь тело горы. 
Чьи-то мечты, затонувшие сокровища, великая неизвестность – вот что такое океан. – Неро подхватил цитату, дал ласковому тёплому ветру с водной глади наиграться с отзвуками последних слов, вглядываясь в эту самую гладь совершенно невообразимого для воды цвета – оранжево-розового, как лепестки не реплицированного, натурального копчёного лосося из неприкосновенных запасов кока Оливейры, корабельного «дона Жуяна». Почти терялась та линия, что разделяет воду и небо, тот самый горизонт, ради которого…
Здешний ветер не мог унести эха слов, сказанных несколько часов назад на «Страже», случайно подслушанных навигатором – прозрачная перегородка между спальней и прихожей-гостиной в каюте близнецов Барони не была задвинута, и Неро, который прикатил лично дать братьям несколько безусловно ценных указаний, застал продолжение и конец разговора.

– …Да ты и верно не в себе, – посочувствовал кому-то Рикардо. – Сказать Мультитулу, чтоб сменил код замка на складе медикаментов. По-моему, кое-какие настоечки-наливочки впрок не пошли.
– Подумайте о ком-то, кроме меня, и о чём-нибудь, кроме своего ущемлённого остроумия! – огрызнулась Хельга, Неро узнал её голос. – Если вы не совсем идиоты, то понимаете – участие в высадке необходимо для Дини.
– Нет. Нельзя ему, – отрезал Фабио, – Помрёт ещё! Без штурмана останемся.
– Неро закис, ему нужна эмоциональная встряска.
– Неразведанная планета – это тебе не санаторий для душевнобольных! Как и корабль вообще, – всерьёз разозлился младший близнец. – Мы его ещё развлекать должны?!
– Мы должны позволять ему работать, как будто он ничем не отличается от всех, – спокойно сказала Браун, – Но при этом не забывать, что он нас намного слабее.
– Вот именно,– скрипнуло кресло, Фабио встал. – Пусть и сидит в сухом прохладном месте.
– Я знаю одно такое, – задумчиво произнёс Рикардо. – «Башня из слоновой кости» называется. Ты этого боишься, Хель? Запереться в ней – верная депрессия…
– Которая для Неро намного опаснее, чем для любого из нас, – отражение в круглой застекленной части перегородки показало приблизившемуся старшему навигатору, как доктор пересела на диван, продолжая убеждать младшего Барони: – Не ходи к капитану, не надо его отговаривать. Каждому человеку необходимо иногда видеть линию горизонта. Настоящий лес, звёзды, солнце…
– Без поэзии давай. С мутантом Джеймсу возиться! – встопорщился шагавший за диваном Фабио. – А если он при посадке себе сломает чего? Или просто чем-нибудь надышится? Ты-то должна понимать, чем может закончиться такая гулянка. Для него, для Гордона и для всех нас. Это не я тебе объяснять должен!
– Но Гордон тоже чем-то думает, учитывает риски, и потом… условие контакта было именно таким, пытались же мы изменить, сам помнишь – ни в какую.
– Ладно, – сдался ворчливый младший навигатор. – Пусть капитан сам решает. Но я лично против. Поправь, – остановившись, Фабио потянул вылезшую из-под проймы тоненькую красно-оранжевую бретельку лифчика. Та, с готовностью отстегнувшись, осталась у него в руках. – Давай я поправлю, – он со спины полез под маечку Хельги, ласково бурча, – Вечно у вас, женщин, всё отпадает…

Теперь, в принципе, можно было и прилечь, как обещал – в модуле были нормальные спальные места. Но… Почти горячий ветер снова растрепал волосы штурмана, погладил по лбу. Тот же ветер, что гнал к их столовому утесу удивительно равномерные розовые волны.
«Кисельные берега», – вдруг пришло на ум очередное чеховско-народное. Но тут, скорее, то, что в берегах качалось зыбью, было кисельным – розовым и, пожалуй, слишком плотным для воды.
Странный цвет, – пробормотал Неро, неотрывно, слегка заторможенно глядя сверху на чуть желтоватые, видимо, из-за освещения, пенистые барашки. – Не находишь, Джеймс? А ведь с орбиты океан выглядел обычно – голубой, зеленый. – Он умолк ненадолго, не шелохнувшись и, кажется, даже не дыша, лишь хмурясь немного, и всё-таки спросил важное: – Скажи, а кто назвал планету Солярисом – мы, или те, кто нас затребовал?
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (04-03-2019 18:55:46)

+5

11

http://s3.uploads.ru/4K3pf.jpg

Джеймс покосился на роботов, развернувших довольно-таки бурную деятельность – жилой модуль вырос практически на глазах, и сейчас механические помощники задумчиво рассматривали ярко-синее пятно, довольно выгодно подчеркивающее цвет местного песка. Разве что не чесали манипуляторами воображаемую шевелюру. Подходить и наставлять на путь истинный решавших вопросы воистину галактического масштаба машины было лень, ровно как и выяснять, чего же именно разлили незадачливые помощники и искренне надеясь, что это не протащенный с собой контрабандой в шаттл бетазийский ликер. Ну, не то, что контрабандой, конечно, но Гордон вздрогнул, вспоминая, какую битву ему пришлось выдержать с их начальником службы безопасности, утверждавшим, что лик пьяного капитана может оскорбить инопланетников.
Собственно, никаких инопланетников в зоне прямой видимости не наблюдалось – так что оскорблять было некого, да и напиться с одной бутылки было довольно затруднительно. Разве что только отметить их с Дини успешную посадку и начало миссии. Хотя, как капитан и не ломал голову, он решительно не представлял, какого черта им на этой самой миссии нужно делать. Решив, что время само расставит все по своим местам, и с ними выйдут таки на контакт, Джим вновь уставился на океан.
Залипательно как-то, – пробормотал он спустя какое-то время, и снова замолк, поняв, что в царившей вокруг идеальной тишине, наступившей в какой-то момент, его голос прозвучал неуместно громко. Впрочем, идиллия тут же была разрушена громким лязгом, видимо, пришедших к какому-то решению роботов.
Подавив нелогичное желание совершить какую-нибудь безумную выходку, например, прыгнуть с утеса в столь манящие его воды, Гордон потер глаза ладонями и перевел взгляд на Неро.
Да, довольно необычный, – протянул он, соглашаясь со штурманом. – И, кажется, что плотность воды значительно выше обычной. Если, конечно, это вообще вода. Больше похоже на протоплазму. Нужно запустить исследовательские зонды, если они, конечно, будут работать, – тихо посмеиваясь, добавил он. – На этой планете все странно, не только океан. А вот про имя не совсем уверен – в позывных, при расшифровке, оно уже было так обозначено. Но, мне кажется, что те, кто нас позвал, просто подхватили это. Чехов рассказывал на мостике о планете, воплощающей самые потаенные желания подсознания в жизнь, создающей его порождения – своего рода фантомы. О Солярисе.
Капитан снова замолчал, внутренне содрогаясь. Честно говоря, он с трудом представлял, что могло подсунуть ему собственное подсознание. Ему он категорически не доверял.
Ну что? Может, отдохнем немного, прежде чем покорять неизведанные просторы? Учитывая, что с нами на контакт никто выходить не собирается, можно просто наслаждаться моментом. Лично я бы с удовольствием выпил кофе. И много… Да и поспать не мешало бы, – положив ладонь на плечо Неро, Гордон на секунду сжал пальцы и тут же убрал руку. – В общем, налюбуешься, рули к модулю.
Решительно развернувшись, Джеймс потопал к горделиво возвышающемуся строению. И горестный вздох, казалось бы, исходящий от волн, ему однозначно показался. Конечно же. Обогнув роботов, собиравших жидкость в странного вида сосуд, он заскочил в модуль и довольно улыбнулся. Ловкость рук и никакого мошенничества, и вуаля – куча универсальных помещений на все случаи жизни. Если быть честным, не совсем рук… но все-таки.
Решая, что ему больше хочется, принять душ или выпить кофе, капитан быстро осмотрел все помещения, ненадолго задержавшись в лаборатории, и прошел на кухню – все-таки любовь к кофе склонила чашу весов в свою сторону. Собственно, механические помощники умудрились сделать и его – только в кружку перелей, да пей, вот только сухпайки, разложенные на столе, видимо, в качестве десерта, Джима совершенно не прельщали. Хотелось чего-то… Эдакого.
Набрав пару цифр на панели репликатора, капитан довольно потянулся, ожидая, когда его блюдо будет готово. Вот только вместо куска сочной курицы на вытащенном блюде копошились зеленые жирные гусеницы, сантиметров по восемь каждая.
Восхитительно, – буркнул Гордон, рассматривая тарелку. – И какого фига на этой планете все работает через пятую точку? – риторически вопросил он, брезгливо морщась.
Гусенички, узрев нежданную добычу, хищно навострили на человека глаза–бусинки и начали довольно шустро двигаться в направлении капитанской руки. Совершенно не желая становиться чьим-то обедом, Джим решительно выбросил тарелку в утилизатор и, налив себе кофе, сел за стол.
По старой привычке, грея пальцы о кружку, капитан уныло разглядывал паек, раздумывая над тем, как бы все-таки настроить репликатор. Лопать эту дрянь все оставшееся время будет совсем невесело.
Джейммсссс, – чей-то голос, неожиданно раздавшийся у него за спиной, заставил Гордона подпрыгнуть на стуле. Дернувшись, капитан расплескал часть ароматного напитка и еле сдержался, чтобы не выругаться.
Мозг бывалого тактика и стратега мгновенно проанализировал полученную информацию. Дверь находилась как раз напротив места, где сидел Джим, так что незамеченным пробраться никто бы не смог. Разве что обладая таким раритетным артефактом, как шапка-невидимка. Значит, это обозначились таинственные обитатели Соляриса. Медленно обернувшись, Гордон увидел… да вот нифига он не увидел. Даже не малейшего намека на какое бы то там ни было движение. Но голос был таким четким…
Вот такой я красавчик, – тихо хмыкнул Джеймс. – При виде меня даже инопланетяне предпочитают испариться, ослепленные солнечным сиянием.
Осмотрев кухню более тщательно и не обнаружив абсолютно ничего, стоящего его внимания, капитан вытер устроенное им же безобразие и налил кофе по новой.
Ну что ж, так вот, значит. Будем в игры играть? – улыбнулся Гордон, делая первый глоток. – Значит, поиграем.
На контрасте с улыбкой, взгляд голубых глаз оставался ледяным. Джим уже просчитывал возможные варианты развития событий, еще не зная, что сценарий уже давно написан и его воплощение в жизнь началось с того самого момента, как они начали спуск.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь.[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

+5

12

Позади чего-то звякнуло – громко и стеклянно, но штурман удержал себя в самом начале движения, ещё на порыве обернуться – растревоженная трясучими «танцами в атмосфере» спина и так болела нещадно, ещё вот только скручивания корпуса ей и не хватало для ...полной победы над терпением Дини. Да и потом… что там и расколотить их преполезные жестянки могли – не аквариум же с рыбками? А лабораторная посуда не бьётся, значит, что вдребезги? – правильно, капитанская заначка. Жалко, конечно, бетазийский цветочный ликер – штука приятная не только цветом, но что поделать – придётся тут обживаться на трезвую голову. А если гости пожалуют… ну, пусть со своим приходят, как говорится. И кстати, – нет, Неро по-прежнему сидел прямо, будто аршин проглотил, и не разворачивал даже коляску, продолжая практически зачарованно всматриваться в мерно набегающие волны, – кста-а-ати… как роботы с их бесподобной точностью манипуляций вообще могли что-то выронить? Видать, и у них какие-то сбои пошли?..
Да, завораживает, – согласился навигатор, почти вздрогнув от голоса во вновь опустившейся и заполнившей мир после когда-то там прозвучавшего звяка тишине. Он, оказывается, и не моргал всё это время, пока смотрел на карминно-перламутровый океан. – Как-то многовато «если» на мой вкус, Джим.
От слова «протоплазма» Дини всё-таки вздрогнул, быстро вскинув глаза на капитана и тут же опуская взгляд – Гордон, чёрт его дери, нашёл то самое сравнение, что неприятно щекотало восприятие штурмана неосознанностью и неуловимостью с того мгновения, как океан с края плато открылся во всю ширь.
Значит, это всё же самоназвание – «Солярис», – ещё сильнее нахмурился Неро, и деликатно (или предусмотрительно?) не произнес вслух «»Вот этого-то я и боялся». – Да-да, – пробомотал он, задумчиво покусав нижнюю губу, – я слышал этот разговор, не ушел ещё с мостика. И книгу помню.
Паша, ну конечно, Паша, кто ж ещё, кто у нас гений… йуный. Диво, что он Лема русским писателем не объявил, надо же. Даже ошибся бы самую малость только – Польша же входила в состав Российской империи, неважно, что на полвека раньше рождения пана Станислава. – Старший навигатор снова пялился на розовый накат и старательно ехидничал про себя, чтобы заглушить мерзкий холодок, который стал разворачиваться колючей спиралью под ложечкой от второго оброненного Джеймсом слова – «подсознание». Вот уж с кем враждовать – доля незавидная, а Неро с некоторых пор именно она и выпала, спасибо ингам. Повезло, ага, засветило.
Надо бы отдохнуть, пока просторы нас не покорили, – отозвался Дини без излишнего оптимизма, не поднимая больше головы и даже не косясь на капитанскую руку на плече. – Кофе и поспать, да-а… ты умеешь делать предложения, от которых невозможно отказаться, – теплые пальцы Джима почти сразу разжались, и от этого стало необъяснимо тяжело на душе. Однако Неро не только сдержал вздох, но и еле заметно улыбнулся, не сводя глаз с розово-оранжевой зыби с желтоватыми кружавчиками пены. – Да, конечно, я же штурман. Что мне и делать, как не рулить.
Чёрт, а ведь хотел, чтоб прозвучало легко, а не горько. Гордон-то чем виноват, что я… а что я? – навигатор мигнул туповато. – Устал? Вымотался? Разочарован, потому что ожидал встреч с фанфарами, а не «пустынного брега», как не преминул бы выразиться Скригестад? Да щас, конечно, вот этого особенно не достаёт – фанфар, од, гимнов с флагами. Или в том капитан провинился, что спать действительно вдруг захотелось так, что ломит глаза и склеиваются ресницы?
Я скоро, – глуховато пообещал Дини, не поворачивая головы.
Залитый золотым сиянием солнечного света, не такого палящего, как можно было ожидать, он сидел статуей умученного первооткрывателя ещё некоторое время не потому, что не мог налюбоваться на простор, вот уж точно, неземной. Даже не потому, что не мог от него оторваться, (это было гораздо ближе к истине). Он просто давал Гордону время на обустройство внутри модуля. Каким бы Джеймс ни был трижды асом-бродягой, отформатированным космосом, да ещё и трижды капитаном сверху, новое жильё – это новое жильё, в нём обвыкнуть надо.
Лишь когда лбу и скулам стало горячо от ласк здешнего солнца, штурман дал задний ход, откатившсь от обрыва метров на семь, развернул коляску, и узрел нечто… то ли комичное, то ли странное: остатки ликера, вполне себе прозрачные, между прочим, были собраны в одну из тех самых небъющихся лабораторных колб, которая сиротливо стояла примерно на том месте, где кокнули бутылку, а внизу роботы рыли в песке неподалеку от флаера …нет, даже не яму. Котлован целый, судя по размерам.               
А это ещё что? – глядя сверху, вопросил Неро вслух, настолько он был ошарашен: – Господа ведроголовые, вы что творите?!
Бассейн, – до омерзения бодро проскрипел один из роботов, продолжая выгребать песок сразу четырьмя манипуляторами, словно какой-то безумный пустынный жук… точнее, безмозглый. – Климат здесь, знаете ли, приятный, располагает к пляжному отдыху. – Ей-богу, навигатор готов был поклясться – в механическом голосе послышалась не заложенная в коммуникативный интерфейс элегическая мечтательность. – Зонтики поставим, шезлоги соорудим… красота!
Судя по тому, с каким рвением вымерял края прямоугольной в будущем ямищи второй робот, действительно ведь, без дураков, и соорудят, и поставят: у Дини застрял в глотке уже приготовленное «отставить» – вдруг это Гордон распорядился уже в модуле. Да пусть, в конце концов, все равно железякам пока больше делать нечего, а энергии для их солнечных батарей тут девать некуда.     
Проезжая мимо колбы, Неро, наклонившсь вбок, перегнулся через подлокотник, чертыхнулся сквозь зубы, но поймал пальцами узкое горлышко. Так и ехал до модуля, разглядывая на свет отфильтрованную старательно от каменной пыли, сияюще-синюю жидкость, от которой исходил сладкий цветочный запах. Выдохнется или не успеет? А градусы теряются от переливания или нет? – нет, ну нормальные мысли для первой высадки на планету, где уж точно нога человека не ступала. Где и о людях-то ни слухом, ни намёком… – пандус ждал, удобный, пологий, тускло отблёскивающий маскировочной медью. Двери в глубине чёрного провала входа в мегалит раздвинулись, и одновременно с их шорохом женский воркующий голос за спиной Неро произнес:
Алая нитка коралловых бус.          
Мозг бывалого пациента психушки мгновенно произвёл сравнительный анализ увиденного и реального, и выдал пронзительный тревожный звоночек: глючит, слуховые галлюцинации... а может, и не только слуховые. Честное штурманское, в эту секунду Дини особенно порадовался тому, что у его коляски высокая жёсткая спинка, ещё и сразу оглянуться не позволяющая. А не сразу было уже бессмысленно – позади оказались только непроницаемые дверные створки. 
Джим, – окликнул Неро, разворачиваясь в темноватом тамбуре. – По-моему, нам предстоит отпуск. Это твоя затея? И вообще… надо чем-то заткнуть ёмкость, а то выдохнется ликёр, – на этом актуальнейшем предложении он и закатился в кухоньку походного жилища, плотно накрывая ладонью горлышко колбы в коленях.

http://sg.uploads.ru/NDY3J.jpg

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (03-04-2019 02:12:37)

+3

13

[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь.[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

«Воистину, стоит памятник поставить тому человеку, который сей животворящий напиток изобрел», – довольно подумал Джеймс, блаженно попивая кофе. – «И пусть все инопланетяне и иже с ними катятся куда подальше».
Подивившись дивному скрежету и шороху, раздававшемуся снаружи, Гордон искренне понадеялся, что роботы не решили разобрать модуль обратно или же сделать с ним еще чего похуже, вроде украшения какими-нибудь шедеврами дизайнерского мастерства – на прошлой высадке кто-то из умников пошутил, перепрограммировав помощников, и те воссоздали модуль в виде огромного человеческого уха. Местные аборигены юмор не оценили, и экипажу пришлось довольно несладко. Особенно гадко было выковыривать миниатюрные стрелы, ну… скажем так… из пятой точки.
Так что с роботов, пожалуй, станется, особенно учитывая, как сбоит здесь все оборудование. Со вздохом отодвинув падд, на котором, вместо запрошенных капитаном данных, транслировался какой-то сериал о превратностях судьбы и любовных проблемах лемурнийских лягушек, Джим откусил аккуратный кусочек от сухпайка. Есть хотелось просто зверски.
Надо было бы порыться в сумках, вдруг кто из особо умных членов экипажа догадался положить чего съедобное в дополнение к куче оборудования и медикаментов. Вот только вставать было лень... вообще все было лень… Потерев закрывающиеся от усталости глаза, капитан с хрустом догрыз питательный брикет и запил его кофе.
Серия четыре тысячи четыреста вторая, – жизнерадостным голосом отозвался падд. Далее последовал непереводимый набор каких-то странных звуков – видимо, имена тех самых злосчастных лягушек.
Покосившись на разворачивающееся на экране действо, Джим громко расхохотался и выключил устройство. Видеть подобное было выше его человеческих сил. Ладно бы земноводные просто там целовались, так они еще и…
Тихо хихикая, капитан подошел к репликатору и наобум нажал на пару кнопок. Может, выйдет-таки нормальное что? С другой стороны, сожранный паек уже лежал кирпичом в желудке, создавая иллюзию сытости. Но Гордон не был бы капитаном одного из лучших звездолетов в галактике, не предприми он еще одну попытку. Поставив на стол весьма симпатичный яблочный пирог и пару стейков, Джим расплылся в довольной улыбке. Ну, кто са-а-амый лучший капитан?
Воспеть себе дифирамбы ему не дал Неро. Услышав вопрос, Гордон недоуменно уставился на штурмана.
Какая затея? – уточнил он. – Я просто предложил отдохнуть. Об отпуске речи не было.
Собственно, спустя пару секунд, выйдя в тамбур и выглянув на улицу, Джим озадаченно почесал затылок, поняв, что имел в виду Дини. Этого он точно не приказывал. Вот ни капельки.
Да фиг с ними, – наконец отмерев, пробормотал он. – Пусть копают. Чем бы роботы не тешились, лишь бы с ума не сходили, – перефразировал он известную фразу на свой лад, уже вернувшись на кухню. – Может, правда, удастся отдохнуть и поплавать в обычной воде.
Просияв при виде бережно сжимаемой Дини емкости с ликером, Джим добыл из недр шкафчика универсальную крышку и ловко закупорил бутылку. Поставив ее на стол, он походя взъерошил волосы штурмана и отошел к плите.
Предлагаю быстрый перекус, душ и сон, – проговорил капитан, наливая Неро кофе. – А наше торжественное прибытие неизвестно для какой цели отметим позже. Еще минут двадцать, и станет темнеть. Ночь на Солярисе гораздо длиннее, чем на той же Терре. К тому же, из-за энергетических вихрей в верхних слоях атмосферы звезд не будет видно. Абсолютная темнота. И, если честно, я чертовски устал, – признался Гордон, беря в руку нож и нацеливаясь на пирог. – Я помогу с душем и всем остальным, – тихо добавил он.
Скрежет за стеной модуля затих – видимо, роботы на сегодня угомонились. Тем громче и четче в образовавшейся тишине прозвучал голос:
Джимми, мальчик мой, я скучал.
Даже не дернувшись – видимо, он начинал привыкать к подобной несуразице – капитан оглядел кухню и даже не поленился выглянуть в окно. Опять никого, кроме весьма умилительной картины крепко сжимавших друг друга в объятиях и замерших роботов.
Очаровательно, – сопя, как стая расшалившихся енотов, пробормотал Джим. – Кажется, у нас тут наклевывается любовная линия, – обратился он к Неро.

+5

14

http://s9.uploads.ru/b6doq.jpg

На кухне странно булькало и похрюкивало, а потом раздался заразительный смех Джеймса – он, видимо, нарочно оставил дверь открытой… о, даже заблокировал одним из контейнеров, чтоб, не дай бог, не заклинило – техника-то дурит здесь. Неро именно контейнеру подивился – а чего это он тут, мол, нераспакованный, а не звуковому сопровождению кухонных дел капитана. Которые между прочим, являли собой еду на столе – для репликаторcкой готовки очень даже приличную. Пахло, во всяком случае, почти домашней шарлоткой. У штурмана даже на сердце потеплело от такого вроде бы пустяка, и смолкший голос за спиной перестал холодить затылок. Рецедивы же, в общем, обещали – панические атаки, слуховые, и не только, галлюцинации, все дела… тем более, чего уж там, стресс был нехилый с этой посадкой. Не столько, может, от страха (хотя, мистер Дини, себе врать особенно грешно, потому что глупо), но от волнения – вдруг бы не смог курс проложить. И пилотом давно не лётывал, тем более на «Дельте», вдруг навыки-умения накрылись. Талант, конечно, не пропьёшь, но мастерство-то очень даже утрачивается без практики. Перенервничал, да, вон – до сих пор спина не просохла… и не примолкла. Что, не могло и изрядно покоцанную психику повести? Да могло, конечно, запросто.           
Живём, однако, даже с пирогами! – порадовался штурман, с облегчением отдавая капитану вполне алхимического вида реторту с ликером, что сиял и искрился сапфирово на зависть иному колдовскому зелью – веса в ней чуточка, но не выронить бы, да окончательно не разлить – приходилось сидеть особенно напряженно, а это больно. – Да с тобой не пропадёшь, Джеймс, с голоду уж точно.
Должно быть, повезёт твоей жене, – слабо улыбнувшись, Неро подкатил к столу, коснулся сенсора тормоза на подлокотниковом пульте, и прихватил с тарелки душистый ломоть пирога, отрезанный, видимо, пробно. – Если ты, конечно, доживешь до женитьбы… далеко не всем из нас так везёт. Если вообще найдётся такая, кто притянет к себе сильнее звёзд, – меланхолично жуя пахнущую корицей вкусность, поправился штурман и снова удивился – запоздало и вслух:
То есть бассейн копать не ты приказал, это они по собственной инициативе? – темно-синие глаза Неро на миг округлились в свою очередь, штурман чуть не подавился. – А ведь ещё и зонтики с шезлонгами запланированы будто бы. Интересно теперь, кем.
А откуда Джим собирается получить обычную воду на «поплавать» – морскую опреснять, или из воздуха? – кусок шарлотки как раз доелся за то время, пока Гордон выскакивал в тамбур и смотрел там трансляцию ударного строительства пляжного комплекса внизу, у подножия плато, где поставили модуль.
Пусть тешатся, конечно, – улыбнувшийся неожиданной и нечаянной ласке Дини раздумал договаривать, и слова «в том и дело, что с ума они, кажется, уже сошли», остались непроизнесёнными. – В конце концов, это бассейн, а не… – по-домашнему поставив локти на стол, Неро держал чашку обеими руками. Кофе пах изумительно, но взбодрить уже не мог, разве что успокоить. 
На первые фразы капитана о программе ближайших часов штурман только молча кивнул, принимая предложение помощи, не саму помощь… пока. Касаемо остального…
Думаешь, если мы не будем бодрствовать посменно, а заляжем одновременно, нас не украдут в ночи беззвёздной и во сне? – хмыкнул Неро. – Вообще, я сам еле сижу, – такое признание с его стороны дорогого стоило, – если не лягу – сломаюсь.
Джимми, мальчик мой, – на этот раз бестелесный голос был мужским и оборвался резко, на полуфразе.
Дини смог не поперхнуться в этот раз, отставил чашку медленно, размышляя, положил ли Боунс в аптечку какие-то антипсихотики, и как спросить об этом товарища и коллегу, чтоб не встревожить. Так и не придумав, Неро допил кофе, поневоле следя за перемещениями Джима по кухне.                           
Да тут не линия, тут целая загогулина, – чуть наклоняясь на сиденье вбок, чтоб тоже взглянуть в окно мимо заслоняющего его стройного капитанского тела и морщась от этого болезненного движения, откликнулся навигатор, опять малость обалдевая от зрелища, открывшегося в красных, как сироп, сумерках, – среди роботов – точно, во всяком случае. Чего это они слились в экстазе? Или трудовой экстаз сменился… – потянув вниз «молнию», Неро кивнул на страстно обнявшихся «ведроголовых», – …другим, вот этим? – он откатился назад, на ходу выворачиваясь из куртки. – Вот кого порадует долгая ночь, наверное.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (15-04-2019 00:37:19)

+4

15

Джим задумчиво смотрел на обнимающихся роботов, вспоминая любимую присказку Павла: «Чем дальше в лес, тем толще партизаны». Гордону стало казаться, что он участвует в некой комедии абсурда и чем дальше, тем будет хуже. События будто наслаиваются друг на друга, словно снежный ком и только само время знает, когда именно он сорвется вниз и погребет их под собой. А самое интересное, что никто на контакт выходить решительно не собирался. Эфир был глух и молчалив. Таинственные хозяева затаились в ожидании.
Переведя взгляд на Неро, Джеймс осмотрел его с ног до головы и запоздало ответил, тихо фыркая:
Кому мы нужны в этой жути? Раз до сих пор не украли, значит, и не собираются. Разве что обстановку нагнетают. Не вижу смысла вообще устанавливать какое бы то там ни было дежурство. Учитывая специфику нашей миссии, мы и пискнуть не успеем, если хозяева захотят утащить кого-то для экспериментов.
Внезапно вспомнился фильм, довольно старый, снятый, кажется, еще в двадцатом веке, в котором инопланетяне похищали людей и устраивали им анальный досмотр с пристрастием. Пожалуй, похитив самого Гордона, они ой как удивятся. Джеймс сдержал рвущийся наружу смех, понимая, что это будет не очень уместно в данной ситуации. Он сам устал до чертиков и, в буквальном смысле этого слова, валился с ног. Даже обладая знаниями о физиологии различных гуманоидных рас и изучив вдоль и поперек медицинские файлы своих подчиненных, Гордон с трудом представлял, каково же сейчас Неро. Тот, несомненно, держался молодцом, но Джеймс знал, что это всего лишь умело сгенерированная маска.
Учитывая, что на наших роботов надежды никакой, давай-ка я помогу тебе принять душ и устроиться в комнате, – не допускающим возражений голосом произнес капитан. – Мне вот интересно, что наши металлические чурбаны будут делать дальше? Не… – мужчина деликатно сменил грубое «трахаться», на «заниматься любовью» и уже не сдержал тихого смеха, представляя себе данный процесс. Уж чем, чем, а воображением Гордон точно не был обделен.
Джеймс, – раздалось снова, когда они со штурманом уже были в коридоре. – Я иду к тебе, Джеймс. Жди.
Чего ждать-то? Или кого? И нафига ты мне вообще нужен? – тихо пробормотал капитан, которого эта ситуация перестала пугать и начала… забавлять, что ли – в конце концов, в Звездном Флоте трусы не служили, а вот психов было вполне так себе… Много.
Если так будет продолжаться, то по возвращении на «Страж» ему не избежать комплексного лечения, назначенного Боунсом, а то и парочки. А уж гипо в самые неожиданные места будут обеспечены ему как пить дать, причем, сделанные с особым пристрастием. Честно говоря, для Гордона всегда было загадкой, как столь совершенным инструментом можно делать до жопы болезненные уколы. Не иначе, как специально.
Покосившись на Дини – штурмана не хотелось волновать, от слова совсем – Джеймс тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал, что этого разговора все равно не избежать, но только не сейчас. Вряд ли что-то изменится от одной ночи. Да и утро вечера мудренее, как говорится.
Устроив Неро в комнате, и сказав, что в случае необходимости он спокойно может вызвать капитана обычным стуком в стену – один фиг, коммуникаторы не работали – Гордон убрался восвояси. Глаза слипались, как у сурка, готовившегося впасть в спячку.
Выдержав неравный бой с собственным гадким организмом, решившим, что кровать сейчас предпочтительнее гигиенических процедур, Джим чистил зубы, уныло разглядывая в зеркало собственное отражение. Как говорится, краше только в гроб кладут. Но энное количество часов, отведенное на сон, должно это исправить. Тем более, что рассвет будет только через шестнадцать часов. И потом, что нужно делать ночью? Правильно… cпать! Хотя не только это, безусловно. Но с последним можно и повременить.
Как только голова капитана коснулась подушки, он тут же провалился в глубокий сон. Джиму даже что-то снилось, вот только что, капитан так и не запомнил, проснувшись от ощущения чьего-то пристального взгляда на его великолепной тушке.
Оставленное Гордоном освещение не горело – то ли опять какой-то сбой, то ли его отключили намеренно. И только под потолком мягко мерцали запущенные капитаном неоновые круги. Их света было, конечно же, недостаточно. И все же это было лучше, чем ничего.
Окинув комнату быстрым взглядом, Гордон похолодел, узрев в дальнем углу абрис чьей-то фигуры, чинно восседавшей на стуле.
Вы кто и как сюда попали? – тихо спросил он, быстро поднимаясь.
Джим четко помнил, что он запер дверь. Окна же в модуле в принципе не открывались. Не просочился же таинственный гость сквозь стену, в самом деле?
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь.[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

+4

16

К сожалению, как раз к рассуждению капитана о том, что не нужно им, усталым бобикам, дежурить бессонно, и сами они никому не нужны, красивые такие, навигатор из форменки-то вывернуться успел. Гордон, как назло, смотрел прямо на него, пристально, будто в первые минуты знакомства, и… чёрт, никак не мог не увидеть, что дёрнулся мистер Дини на словах «утащить для экспериментов», судорожно так… ну хоть глаза не вскинул, сдержался. Теперь выдохнуть ме-е-едленно, чтоб руки, складывающие куртку на коленях, не дрожали… ну или хотя бы чтоб это не было так заметно, на заученных-то, размеренных движениях. Дышать медленно и глубоко, глаз не поднимать, пока не перестанет колко морозить загривок.
Да нужен ли нам кто-то, чтоб нагнетать эту самую обстановку, Джим? Мы её и сами, как в автоклаве… – штурман покусывал нижнюю губу, пока куртка не оказалась сложенной с самой образцовой в Звёздном флоте аккуратностью, и уже нельзя стало рассматривать её – не сидеть же вечно в неприятно-жёлтой водолазке, на глазах мягчеющей, теряющей корсетные функции. 
Ну да, зачем нам кузнец, – стягивая и её, отозвался Неро одной из чеховских фразочек, невольно смягчая непререкаемый тон Джеймса, – нам кузнец не нужен. И второй тоже не нужен, не. У них вон, большая и светлая любовь, действительно. Пусть ею и занимаются прямо под небом, раз сеновала пока нету, ах-х-ха, – внезапный и для него самого зевок под смех капитана у корианца получился донельзя сладким. – Устроиться поможешь, идёт, а в душ я сам, – и это он тоже смягчил – улыбкой и действием: сунул Гордону в руки эдак деловито всё, что снял, проезжая мимо него из кухни. – Кстати, пирог прикрой хоть салфеткой, зачерствеет, – сказал Неро, не оглядываясь.
Разуться, когда каждое движение торса болезненно до испарины и темноты в глазах – тот подвиг, когда уже не до голосов за спиной. Не его они по имени зовут – и ладно. А ещё же брюки, о, го-спо-ди… И слава всем богам, в душевой кабинке никаких лишних звуков не было. Вода тоже не шумела – за неимением оной, ионный душ щекотал кожу, покалывал иголочками, коляске тоже досталось, оба выкатились чистые-мытые. И не мокрые, что приятно, пожалуй – вытираться не надо. 

http://s5.uploads.ru/UIV6Q.jpg

Вот теперь, боюсь, мне твоя помощь понадобится, – чуть смущённо улыбнулся навигатор Джеймсу, закатываясь в свой-личный отсек модуля и кивая на лежанку, совмещённую с подоконником.
Высокая, зараза, самому не забраться… то есть, в принципе-то можно, если постараться и полчаса попыхтеть, но убьёшься на этом упражнении окончательно. Оно того не стоит, да и всё равно надо же налаживать… взаимодействие в этом плане.
Так, давай, – штурман развернул кресло боком, вплотную к койке, и временно принял командование парадом. – Не-не-не, не пытайся взять на руки, ещё тебе не хватало спину сорвать. – Он поманил Гордона общепонятным жестом, махнув кистью и шевельнув пальцами. – Встань передо мной. Как лист перед травой, именно, – вот же спасибо Пашеньке за шикарный запас крылатых выражений, приставучих, как репей. – Подбери мои колени… ну приподними, чтобы они тебе в бёдра уперлись, – уже не улыбаясь, с острой морщинкой сосредточенности между бровей велел Неро. – Да, отлично. Теперь обними меня за талию, а я тебя… – он закинул руки на шею Джима, в свою очередь обнимая его, – …вот так. – Синие, очень серьёзные глаза уставились практически в упор, напряжённо, почти требовательно, штурман сейчас вёл пилота, обычное дело. – Пружинь ногами, и переноси вес и меня, осторо-о-ожно.
Фух. Посадка получилась мягкой, а постель – не особенно. Но оно и хорошо, при сломанном-то позвоночнике. С внутренним скрипом устроившись на ней, Неро вздохнул:
Слушай… раз нас тут всего двое, можно мне вторую подушку? – он опасливо покосился на окно прямо у своего левого плеча. – И второе одеяло тоже.
Ну а что, ставней-то предусмотрено не было, а спать буквально бок о бок с чуждой тьмой, той самой жутью, которая так и смотрит через оконную прозрачность недобро – то ещё удовольствие. Так что подушку, сложенную валиком – под колени, а одеяло – на окно, импровизируя лежачую штору. Лежать вообще настоящее счастье, даже боль на пару минут приутихла, с очередной-то дозой из браслета. Как раз хватило времени уснуть, просеивая через ресницы еще видные в верхнем окне отблески заката – алые и золотистые...               
 
…Тёплый золотой отблеск от пары скульптурных львов, взметнувшихся во встречном прыжке над островерхой аркой, скользит по снежно-белым туникам атлетов. Беломраморный тоннель с рядами экзекуторских остаётся по правую руку. Мерная поступь двух гвардейцев Озера не раскачивает твёрдых носилок. В резьбе левой арки свиваются лепные змеи, как живые, их чешуя светится рассеянно-синим. Будто откликаясь на цвет, начинает ныть в глубине черепа, где раньше сидел острый кристаллик. Неро, не сдержавшись, вскрикивает тоскливо и тонко. К «часу Икс» всем раненым добавлен ещё «Игрек» – каждый день они непременно подвергаются медицинским манипуляциям. Стало быть, впереди у штурмана, как изрекает краснобай Иирт, «час не пыток, но испытаний». Разница между ними лишь в том, что господа в красном не задают вопросов, а их речь на три четверти состоит из терминов. Нередко на застеклённых балконах, опоясывающих поверху яйцевидные отсеки хирургических лабораторий, присутствуют высокопоставленные зрители.
В цельной стене коридора спирально вскрывается четвёртая от «змеиной» арки шаровидная выпуклость. Белый эллипсоид операционной тоже полон безжизненно-яркого света, будто сияет сам воздух. Здешние распорядители ждут Дини. Ужас сильнее стыда и страха унижения: штурман слабо бьётся, пока носильщики укладывают его на узкий стол посередине.
– Не надо! Пожалуйста! – но бесполезный крик глохнет, отразившись от гладких стен, – Не прикасайтесь ко мне!
Ему даже не велят замолчать. Озерные гвардейцы вытирают кровь, хлынувшую у человека носом. Обыденно снимают с полупарализованного лёгкую одежду, уносят её с собой. Ученые в красном позвякивают разложенными блестящими инструментами. Огромная чаша, парящая над столом параболическим зеркалом, клонится, проливает с края толику густой млечной субстанции. Она, падая, застывает в воздухе матово-белой сферой побольше кулака. Вот так каждый раз. Чаша выравнивается, печально взмывает к потолку. На более-менее отвердевшем белом «мячике» по бокам проклёвываются тёмные кружочки. С завидной прыткостью вращаясь, ирвельн кружит над обнажённым человеком, издавая писк звуковой индикации сердечных сокращений штурмана и сверля его чёрными точками зрачков.
Секунд через десять неприятно живой глаз-сканер ныряет в одно из круглых отверстий покрытой иероглифами панели. Пятеро иллинов подходят к столу. За тринадцать дней поневоле научишься различать мучителей. Над штурманом всегда трудятся двое старших орангали – Лонна Икоматлока и Ометли Икеанга. Женщина средних лет невысока и изящна, мужчины – рослые, статные. Волнистые светлые волосы рассыпаются по плечам у тройки младших жрецов Эвелнаэ. Они покамест не имеют права убирать их в наоло – традиционную косичку воина. В головах у человека встаёт самый юный из подручных. Старшие жрецы называет его Экатль. Поднося к вискам Неро белые губчатые кругляшки, он спокойно поднимает чистые очи на начальника:
– Ольнай, сегодня частичное исследование или полное?
– Полный цикл, – вместо Ометли отвечает женщина.
– Нет! Не на…! – язык отказывает штурману, едва чем-то смоченные кружки на миг прижимаются к коже. Верхняя половина тела становится не менее беспомощной, чем нижняя. Головы не повернуть, а моргать и дышать разрешается строго в навязанном темпе. Теперь не попросишь. Можно только кричать или мычать.
– Не бойся, – ровно говорит Экатль, – Мы не причиним тебе вреда.
Ложь. Всегда ложь. Обещают, а потом истязают, словно лабораторную лягушку… Вверху Неро замечает приникшую к стеклу молоденькую девушку в длинном платье бледно-лилового цвета. Его, как штурман знает, имеют право носить лишь особы королевской крови. На белом мехе накидки, подбитой белым шёлком, особенно эффектно вьются её золотые локоны. Правильное личико девушки выражает ледяное любопытство.
Полное исследование опять начинается с ума. Толстая лента серебристого металла охватывает лоб Дини, виски, заходит на макушку и переносицу. Сначала во внутренней тьме он видит себя, родных, любимых, Кору… Мерзко оттого, что в дорогих воспоминаниях равнодушно рылись чужие, будто в вываленной на помойку куче разноцветных тряпиц. Потом, невольно считывая мелькающие с изнанки век молниеносные сообщения о расстояниях, скоростях, бесчисленные серии звёздных карт, картинок, символов, штурман теряется во времени…
«Теперь ты сможешь определить местоположение Иинглы без приборов, всегда и из любой точки пространства с точностью до сотой итвы, – говорит равнодушный голос в мозгу Неро, – Разве не мечтал бы о таком даре любой космонавигатор?.. Разве не мечтал бы вернуться сюда всякий мыслящий и умеющий ценить прекрасное?..»
Насмешливая интонация ещё звучит, когда юный инг в красном снимает со штурмана серебряный венец. Эксперименты с умственной сферой на сегодня закончены. Икеанга без слов уступает место Лонне.
– Работаем на пороговой нейросенсорике, – негромко распоряжается та, – Вводите препарат.
Пара её помощников занимается раскинутыми руками Неро. Один белокурый успел проколоть его правую локтевую вену. Левую протыкает толстой иглой другой парень. Эти пятеро вообще что-нибудь чувствуют? Хотя бы гордятся тем, что смогли за две недели почти воссоздать тело молодого человека, искромсанное взрывом?..
Вначале осмотр похож на ласку, пусть нежеланную. Прикосновения очень мягки, пока руки иллинки скользят по лицу Неро, по горлу, по груди… Но неназванный препарат усиливает восприятие лавинообразно, и к секунде, когда Лонна начинает ощупывать человеку живот, уже дьявольски больно. Не поймёшь даже – тонкие пальцы терзают или злая сталь. Полный цикл включает и это: инструменты белокурых исследователей уже проникают в места такой укромности, что и подумать-то стыдно… Младший инг просто стоит рядом. Пока смотришь ему в глаза, голубые, человеческие – жуть и мýка будто растворяются. Отведёт он взгляд – возвращаются… сжигают белым огнём изнутри, бесконечно расширяются…
За миг до того, как боль заменяет всё, Неро снова видит девушку на кольцевидном балконе. Широкоплечий придворный красавчик подаёт ей серебряный кубок. Принцесса еле удостаивает взглядом наглеца, отрывающего её от захватывающего зрелища. Что дальше, Дини не понимает. Он молит, требует, проклинает Бога, не позволяющего потерять сознание. Но за века всё предусмотрено – так легко скрыться от служения науке инги никому не дают…

...Штурман проснулся от раздирающей пополам боли, задыхаясь, в липком поту, и кажется, с воплем. Быстрее же! Пальцы левой руки не обвили привычно холодную, плавно изогнутую трубку низкого поручня у изголовья. Не было тут его, на этой походной лежанке.
Джим!.. – Неро позвал раньше, чем опомнился и сообразил, что звать капитана, который устал и наверняка мирно спит, не стоит.   
Не в силах ни секунды ждать помощи, навигатор кое-как ухватился за смутно видимую в темнотище оконную раму и подтянулся вперёд. От рывка в спине хрустнуло и провернулось так, что от боли, до сердца докатившейся, стало дурно. Раньше такого не бывало.
Сейчас, сейчас пройдёт… – Дини подождал минуту, другую. Глаза совсем открылись, но во тьме это было всё равно. Сон пропал, а заледеневшая боль и не подумала. Который час? Не поворачиваться же снова, не доставать же падд со столика, с другой стороны? Да пошёл он… А всё дурацкая привычка терпеть – даже там, где не надо…

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (18-04-2019 02:52:11)

+3

17

Замерев в шаге от кровати, Джим прищурился, в надежде более детально разглядеть незваного гостя. Собственно, затея не увенчалась особым успехом. Капитан даже пожалел о том, что на Леморнии не воспользовался даром местного правителя – глазами, способными видеть в темноте. Но сам процесс замены зрительных анализаторов был настолько отвратительным, что Гордона довольно долго выворачивало под местным аналогом ели. И это его-то, видавшего виды звездолетчика… однако вот именно сейчас, в данный конкретный момент, удивительный девайс, несомненно, пригодился бы.
Даже висящий за окном небольшой фонарик, заботливо пристроенный одним из роботов на вбитый прямо в обшивку модуля огромный гвоздь, не давал достаточно света. О дааа, на этой планете даже роботы ведут себя, как русские, выполняющие ремонтные работы в экстремальных условиях – что не входит в паз, прибьем гвоздями, повернув на сто восемьдесят градусов, а там, куда невозможно вбить гвоздь, прикрутим изолентой. И вуаля… Все работает и даже лучше, чем при сборке по прилагающейся инструкции.
Пошарив ладонью по тумбочке, Джеймс сцапал валявшийся на ней падд. Включив устройство, он развернул его экраном вперед. Все же какой-никакой, а свет. Хотя спустя уже секунд десять капитан понял всю несостоятельность своей идеи. Экран устройства в обычных условиях довольно сносно освещал все вокруг, вот только сейчас они были в условиях, далеких от обычных. Казалось, что царившая здесь темнота поглощает свет, не оставляя ему ни единого шанса на спасение. Темнота густая настолько, что ее можно резать ножом…
Нелогично удивившись тому, как он вообще разглядел что-то в дальнем углу комнаты, Гордон сделал пару шагов вперед. В конце концов, академия Звездного Флота трусов не готовила. Может, это и есть первый контакт с таинственными обитателями планеты? Разве можно упасть перед ними в грязь лицом? Конечно же, нет!
Вот только почему ночью и в абсолютной тишине? С другой стороны, у каждого существа свои биологические ритмы. Может, им так удобнее.
Но фигура на стуле не двигалась и не реагировала на попытки Джима до него достучаться. Даже комм, настроенный на частоту, на которой «Страж» принимал сообщения, молчал, словно партизан на допросе.
Ну, как говорится: «Не ждете, а мы идем к вам»…
Решительным шагом подойдя к фигуре, капитан выставил на падде максимальную яркость, сетуя на то, что можно было бы прихватить с собой фонарь из кучи разнообразного хлама, валявшегося в кладовке. Но кто же знал, что в идеально оборудованном модуле с тройной защитой не будет света и управляющая им система не будет реагировать на голосовые команды? Правильно, никто… Надо будет включить подобную ситуацию в программу тренировки десанта.
Отодвинув эту мысль на задний план – сейчас нужно было решать более насущные проблемы – капитан решительно приподнял падд, освещая лицо таинственного посетителя, и тут же рухнул перед фигурой на колени.
Падд выпал у него из рук и, ударившись углом об пол, с тихим звоном закатился под стул.
Откуда ты? Как? – невнятно пробормотал Гордон, чувствуя, как сердце разлетается на множество мельчайших осколков, и невыносимая боль накатывает на него волнами, затапливая полностью, не давая возможности дышать. Боль и, вместе с ней, искорки надежды в измученной душе.
Теперь уже Джим знал, что время не лечит – оно только немного сглаживает острые углы… А еще он точно знал, что мертвые не возвращаются, разве что в снах. Вот только капитан был совершенно уверен, что он не спит, что все происходящее – реальность.
Фигура по-прежнему была молчалива и неподвижна, и Гордон, наконец-то решившись, коснулся пальцами лежавшей на колене руки, чтобы убедиться, что перед ним не призрак, вернувшийся, чтобы снова пройтись острием ножа, будоража еще сильнее так и не затянувшиеся до конца раны.
Фантом был вполне себе материальным на ощупь. Кожа была теплой, в пределах человеческой нормы, и бархатистой. Джим с шумом выдохнул сквозь сжатые зубы и поднял глаза, фиксируя мельчайшие детали и выражение лица его таинственного посетителя.
Такого не бывает, – прошептал Гордон. – Я видел, как ты умирал.
Я вернулся, чтобы быть с тобой, – внезапно заговорил фантом. – Я безумно скучал по тебе, Джимми. Ты не представляешь, насколько сильно. Теперь все будет… по другому…
По-другому? Ты мертв… Ничего не может быть… – еще тише прошептал капитан, отдергивая ладонь и старательно пытаясь сдержать охватившую его дрожь.
Все происходящее было до ужаса неприемлемым, да и что там говорить, невозможным в принципе.
Нет. Ты ошибаешься. Я жив. Я вернулся, чтобы быть с тобой… навсегда.
Навсегда? – эхом отозвался капитан, поднимаясь на колени и отступая на шаг назад.
Происходящее решительно не укладывалось у него в голове. Джеймс был растерян и, чего уж там скрывать, напуган. Сны – это одно дело, а реальность – совершенно другое.
Не зная, как реагировать, Гордон упустил момент, когда фантом встал со стула и сгреб его в объятия, уткнувшись носом в шею. И тут капитан сломался. В конце концов, он был всего лишь человеком, самым обычным человеком… Ему так хотелось поверить… Поверить в то, что это происходит на самом деле.
Обняв незваного гостя в ответ так крепко, что, казалось – еще пара секунд, и у того треснут ребра, Джим с шумом выдохнул, замирая. Тишина закутала их в свой кокон, оплетая невидимыми сетями, заставляя поверить в невозможное. Ненадолго, но все же поверить.
Осознание обрушилось на него снежной лавиной и, вернувшиеся вновь сомнения расставили все по своим местам. Выпутавшись из объятий, Гордон глухо пробормотал:
Уходи. Я не знаю, что ты, но точно не он. Я не могу… – голос дрогнул. – не хочу тебя видеть. Никогда.
Внезапно включившийся свет заставил Джеймса неосознанно зажмуриться. Когда же он открыл глаза, комната была абсолютно пуста. О тот, что здесь кто-то был, и капитану все это не привиделось, сигнализировала кроваво-красная роза, оставленная фантомом на стуле.
Поставив цветок в стакан с водой, Гордон устало потер виски, раздумывая на тем, не пойти ли ему на кухню и не реплицировать ли дрянного бурбона. Напиться хотелось просто до чертиков. Отвлек его от этой блистательной идеи голос штурмана, позвавший капитана по имени.
Не думая ни секунды, Джим выскочил из своей комнаты. Прекрасно зная Дини, капитан был уверен, что тот не стал бы звать его просто так.
Включив свет на минимальное освещение, чтобы не резал глаза, капитан быстрым шагом подошел к скрючившемуся на кровати Неро. Моментально оценив обстановку, он подошел к столу, на котором лежал заботливо собранный МакКеем в дорогу набор с препаратами и достал запасной браслет. Помогая его надеть, Джим аккуратно притянул штурмана к себе.
Сейчас станет полегче, – мягко сказал он, гладя ладонью напряженную спину. – И тогда попробуешь лечь.
Джим запихнул все произошедшее с ним куда-то в глубины собственного разума, он подумает над этим потом, сейчас куда важнее был Неро. Что же произошло? К штурману тоже наведался гость? Или призраки прошлого? Дурной сон? – Спрашивать капитан посчитал нетактичным.
Спустя еще минут десять и еще одну бирюзовую капсулу браслета Гордон аккуратно устроил штурмана на кровати и сам пристроился рядом, обнимая.
Я уйду, когда ты уснешь, – тихо проговорил он. – И не нужно возражений. Что бы ни творила с нами эта планета, какие бы ни насылала кошмары, без отдыха мы здесь рано или поздно загнемся.
Вновь устроив ладонь на спине Неро, Джим начал медленно разминать мышцы штурмана в попытке облегчить боль.
Знаешь, – задумчиво протянул он.  – Мне кажется, что мы зря прилетели на Солярис. Ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Какое-то у меня совсем нехорошее предчувствие. Надеюсь, конечно, что оно не оправдается. Но с этой планетой все далеко не просто.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь.[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

+5

18

...Как непросто, оказывается, иногда всего лишь пережить ночь.
Дини будто и не был в душе недавно – весь в испарине. Крайний предел безграничного терпения штурмана вдруг оказался совсем близко, ещё минута – и он заорёт благим матом. Неро казалось: кто-то ковыряется прямо у него в позвоночнике пальцами, удлинившимися вдвое, а твердостью не уступавшими железу. Цепь Фенрира лопнула, от бешеного волка паники поскакали врассыпную обрывки мыслей:
Приступ сильный… Самому не справиться… С таким – нет… Врачей нет… Медотсек далеко… Здесь один браслет… Его не хватит… А-ах-х-х!..
Штурман сцепил зубы так, что свело челюсти, однако медленно выдохнуть всё равно не получилось. Ледяная тошнота добралась до горла, в висках часто-часто застучали знакомые, болезненно-звонкие молоточки.
Только не обморок, только не… – взмолился Неро, но зрение властно заволакивала колыхавшаяся чёрная мгла…

…Очередная трудная ночь спрятала солнце Латоны под тёмными крыльями. Перед отъездом родителей и брата на Кору, домой, перед собственным звёздным путём в один конец Неро снова решается. Прямо завтра порвать нить, что тянется в детство, в уют и беззаботность Коры? Там же каждый сантиметр площади просто вылизан, полит пóтом и обласкан глазами его предков. И его глазами – тоже. Кора так много хорошего дала миру – одна музыка чего стоит! А поэзия! Эта таинственность лунной ночи, с вкрадчивым трепетом движущихся теней, эта открытая весёлость теплого летнего полдня – как они дороги! Он всегда хорошо чувствовал их и любил всей душой. Их породили и подарили всем, кто способен ценить, именно те юные земли.
Да пребудут неизменными вечно весенние луга Изумрудного Края, и суровые вересковые пустоши, туманные каменистые холмы Гэла, и меловые скалы Валлии! – благословляет он родину, – Узнав их хоть немного, уже невозможно не любить. Как я откажусь, сам насовсем откажусь от возможности увидеть всё это снова? И не с кем будет даже поболтать о том, что радовало сладкой памятью прошлого?
Я понимаю с мучительной ясностью – на самом деле важны-то не название планеты, не пейзаж материка, не ландшафт местности, не вид из окна на домашний сад, на деревья, посаженные дедом и отцом. Даже не родные стены, знакомые до последнего пятнышка на обоях, до последней дырочки от гвоздя в дверях, хотя и всего этого жалко до крика. Действительно важны душевные корни, вросшие в сердце человеческие связи. Старые соседи, которые помнят день твоего появления на свет. Их дети, с которыми маленьким играл на крыльце. Их внуки, которые с утра приходят послушать твои правдивые рассказы, а порой и неправдивые сказки о межзвёздных путешествиях и засиживаются на весь день до позднего вечера. Друзья детства, которые знают обо всех твоих недостатках, ошибках и глупостях, и всё-таки любят тебя таким, каков ты есть. Родные, и те, кто ближе родных – друзья семьи, которые примчатся на помощь, ни минуты не медля, если стрясётся что-то неладное. Семейный погост и несущая мир мысль о том, что в свой срок ты ляжешь в землю рядом с предками, и не будешь забыт, покуда живёт на свете хоть один твой друг, родственник, сосед. Важна уверенность – всё это всегда у тебя за спиной, в запасе, и появится по первому зову или своим чередом, в неторопливом, неизменном порядке, установленном задолго до твоего рождения.
Одиночество страшит меня, – признаётся себе Дини, глядя во тьму за окном одной из гостевых комнат залитого дождём пансиона. – Я чувствую, что не готов вот так сразу зашнуровывать душу, прямо завтра потерять навсегда такой привычный мир.
Он убеждён, что больше не увидит его, и мысленно прощается по очереди со всем, что любил. Ночь шуршит, плещет в окно и тянется без конца, родичи спят в соседней комнате, или делают вид, будто спят, а он украдкой плачет, тихо, беззвучно. Слезы текут, словно бы и без горечи, спокойно, печаль накатывает волнами. В темноте, наедине с собой он в первый раз позволяет ей просто вылиться, истечь. Всё же ни до, ни после полуночи она не растаяла вся, не кончилась, не иссякла. Всю ночь он просыпается, и молит отложить хоть на день наступление неизбежного одиночества.
Я боюсь одиночества, – тоскливо думает Неро, проснувшись до света, – но понимаю: если вернуться с родными домой, оно наступит так же неотвратимо. Мне придётся в любом случае влезать в него, как в тесный корсет, впрягаться в унылую жизнь с пожилыми людьми. Они жалеют меня. Они любят меня. Они будут ухаживать за мной до смерти. Моей или их. Нет!.. Даже если чудом уберегут от трансформации, дома я обязательно изменюсь внутренне. Вернуться с ними на Кору – значит, до последнего дня активно страдать, упоённо жалея себя, потому что количество сострадания, изливаемое на меня людьми, которые помнят меня прежним, будет измеряться цистернами. Я привыкну к нему, начну выпячивать своё страдание, настойчиво требовать сострадания себе. Кто лелеет своё страдание, тот страдает.
Не хочу! Но как объяснить всем, что я не считаю нужным останавливать на нём внимание? Жить так почти немыслимо – прослывёшь бездушным циником, если начнёшь огрызаться.
В глубине души я знаю – моя теперешняя позиция позволять людям проявлять жалость по отношению ко мне, «потому что им это нужнее, чем мне, потому что им хочется чувствовать себя великодушными и добрыми» – принята мною больше из чистого эгоизма. Мне просто так удобно. Связывать близких, заразить их собой, да как же я могу?! Отвечать ещё и за то, что им тяжело со мной, каждый день чувствовать за это вину – на такое меня уже не хватит. Здесь, в пансионе, когда плохо, я могу, по крайней мере, запереться в комнате и переждать, а дома я всё время буду на виду. Буду знать – отец и мать мучаются вместе со мной. И отвечать за это. Это я очень хорошо понимаю. Пусть даже мы проживем так недолго – им достанется лиха. Одному мне будет легче. Если завтра они уедут без меня – так будет лучше для всех. Неужели же я не сделаю ради них так мало, когда они-то сделали для меня так много? Если эти трое для меня настолько важны? Я смогу уберечь их от себя. А себя – ещё от одной ноши.
Он почти решает окончательно, но расставаться с самыми любимыми – кому и когда это давалось легко? Душу вновь и вновь выкручивает жгучая мука. «Пусть билетов не будет, – просит он, неизвестно у кого, может быть, у нескончаемой череды предков. – Ведь это же пустяк, вполне вероятная возможность»… 

…Вопреки слабым надеждам штурмана, явь началась с того же, на чём прервалась – с режущей боли и неясного шума, каковой постепенно дифференцировался в слова. Неро заставил себя открыть глаза. Уже не было так убийственно темно, освещение даже резало глаза в первые мгновения, рядом, шурша и позвякивая, Джим возился с аптечкой.
Не суетись, – и сесть с его помощью получилось, надо же, и собственный голос лишь чуть скрипнул. – Всё… всё уже нормально.
Пряжка заправленного полностью браслета под пальцами Гордона щёлкнула еле слышно, сейчас действительно станет полегче. Дини почти повис на капитане, как выжатая тряпка, уткнувшись носом в шею Джеймса возле уха. Капитан тоже благоухал не розами, употел… бежал сюда, торопился, нервничал?
Еще бы ему не нервничать. Да тут кто угодно, будь он трижды герой и дважды храбрец, забеспокоится и струхнёт: всего двое в совершенно чужом мире, два человека на целую планету (или против неё, если так придётся) да ещё один из них наполовину парализован и запросто может загнуться просто от боли.
Ну уж нет, не дождётесь. Ни за что, не здесь.
Джим, ты о том, что я… что мне было… в общем, Боунсу ни слова. Не в службу, а в дружбу… – настойчиво попросил Дини, на миг отстраняясь и заглядывая капитану в глаза. – Обещаю, это не повторится. От дружбы служба не пострадает.
Посулил, называется. Нет, понятно, давши слово, крепись... или держись? – в общем, лучше то и это сразу, но гарантировать результат, нужный им обоим, невозможно же. Однако будем постараться. Изо всех сил.
Какое-то время они молчали, но это не было тягостным молчанием, тыльной стороной пальцев Неро вытирал, и никак не мог вытереть холодный пот со лба, но, в самом деле, полегчало – очень постепенно, а потом навигатор, лишившись поддержки Джеймса, просто рухнул назад, на подушку, все же поерзал, сдвигаясь и устраиваясь на боку, почти ложась спиной на оконное стекло – и кто только сделал модульные лежанки односпальными? Вот же гад!..
Да я и не гоню тебя, ты что, – штурман скосил глаза на капитана и благодарно тронул обнимающую руку. – Рад буду, если останешься, всё-таки лучше держаться вместе. Слишком долгая здесь ночь… слишком тёмная, – и свет гас – постепенно, значит, управляемо, переходя в ночной режим. – Зато можно восполнить весь недосып, когда ещё придётся…
На второй браслетной «бирюзовине» боль стихла. Отползла к самым границам восприятия, и там залегла черными тенями элладанской полярной ночи, которые не пугают никого в жарко натопленном доме.
Здесь… странно, – пробормотал Неро в ответ на джимовы раздумья вслух и нахмурился – слово было неточным, бледным, невыразительным – любой новый мир казался странным для тех, кто прибывал в него впервые – однако подходящее определение никак не находилось. «Неправильно»? Так что считать правильным, когда мир иной, всё в нём иное, и точки отсчета, того самого «правильно», в принципе, ещё нет, а прежние критерии не годятся. «Зловеще»? Но это слишком неконкретно и отдаёт просто испугом перед неизвестностью. Тем не менее, кое в чём с Джимом нельзя было не согласиться:
Мне тоже кажется, что нам здесь… не то чтобы не рады…
…скорее даже наоборот, рады, как добыче. Или игрушке… – забрезжила было догадка где-то на краю разума, но сон властно подхватил его бережной тёплой волной и унёс туда, где не было ничего, кроме темноты и покоя.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (28-04-2019 17:36:21)

+4

19

Джим моргнул и вернул Неро взгляд, раздумывая над просьбой штурмана. С одной стороны, Леонард должен знать о приступе. Но с другой, чем это поможет Дини – усиленной дозой обезболивающего, от которой начнутся галлюцинации, и курсом очередной терапии? Только будет ли польза? Капитан не был уверен, как не был уверен и в том, что приступ не повторится, несмотря на все уверения штурмана. Боль… Гордон знал, что такое боль. Адская, выворачивающая все внутренности наружу, такая, при которой смерть – это благо, заставляющая проклинать своих спасителей или же мучителей, смотря с какой стороны анализировать происходящее с тобой.
Джеймсу повезло больше – на ноги он все-таки встал. И, именно поэтому, он мог принять и понять просьбу Неро.
Я не скажу, – твердо ответил Джеймс. – Не в этот раз.
«Да и какого черта», – горько добавил он про себя. – «Может быть, нам вообще отсюда пути назад не будет». – Нет, Гордон не боялся умереть, и, не задумываясь, отдал бы жизнь за любого из членов своего экипажа, но видеть, как погибает кто-то из них и не иметь возможности что-то сделать – это было выше его сил.
Джеймс никогда не пасовал перед трудностями и привык иметь дело с реальной опасностью. Здесь же, на Солярисе, творилось что-то настолько странное, непостижимое для человеческого разума, что капитан уже не был уверен, что сможет с этим справиться, что сможет защитить штурмана, что сможет вообще хоть что-то.
Странно, – эхом отозвался капитан, уткнувшись носом куда-то в плечо Дини и покрепче обняв. Джим имел смелость признаться самому себе, что ему, как никогда была необходимо тепло и поддержка другого человека. Необходима, чтобы почувствовать себя живым.
Проклятая планета разбередила его раны, потоптавшись в душе грязными сапогами.

Джеймс сидит на краю небольшой пристани, опустив ноги в воду. Зачарованный красотой здешней природы, он просто созерцает, наслаждаясь каждой секундой самого обычного человеческого счастья.
– Любуешься? – низкий, с легкой хрипотцой голос раздается за спиной, и на плечи Гордона ложится плед.
Джим поворачивает голову и солнечно улыбается супругу, умудрившемуся притащить еще и кофе.
– Мне будет не хватать этого, – признается он, беря свою кружку.
– Мне тоже, – отвечает Скай, устраиваясь рядом. Прижавшись к мужу боком, он берет его ладонь в свою, и переплетает пальцы. – Но мне важно только то, что мы будем вместе.
– Да, – тихо шепчет Гордон, чувствуя, как все его естество тихо млеет от безграничной любви и нежности.
Раньше он никогда не думал, что можно так сильно любить и не умереть, он не думал, что его сердце сможет вместить столь всепоглощающее чувство, но оно просто стало больше…
– Джимми, мальчик мой, я так сильно люблю тебя, – будто уловив его мысли, шепчет Скай. Джим только покрепче сжимает пальцы, уже даже не удивляясь этому. Они все делают в унисон, чувствуя друг друга на каком-то интуитивном уровне. Но, иначе и быть не может – ведь они две половинки одной души.
– Жизнь моя, – на грани слышимости выдыхает Гордон.
Легкий, словно прикосновение бабочки, поцелуй – и Скай отстраняется, лукаво сверкая зелеными глазами.
– Я совсем забыл, у меня для тебя подарок, – довольно заявляет он, запуская свободную ладонь в карман шорт. – Закрой глаза и вытяни руку.
Джим ставит кружку на доски и послушно выполняет требуемое.
– А теперь открывай.
На ладони лежит небольшая серебряная цепочка, увенчанная кулоном в виде звездолетика. Перевернув кулон, Джим чувствует, как дрожат его пальцы. «Вместе навсегда» – гласит витиеватая надпись на кулоне…

Если бы Джим знал, что так бывает только в сказках. Реальность куда как более жестока.
На секунду отпустив Неро, капитан крепко сжимает кулон, бездумно глядя куда-то в темноту. Одинокая слеза появляется в уголке глаза и медленно скатывается вниз. Гордон знает, что мужчины не плачут… Но это… Просто невыносимо. Ладонь ложится обратно, и Джеймс притягивает штурмана еще ближе. Все реально, все предельно ясно, но так не должно быть...

«Что шепнул ты на прощанье
Слышал только первый снег,
Я проснулся в нашей спальне
В этой страшной тишине.
Прикоснись ко мне
Хотя бы в мечтах…»

Гордон цитирует слова из довольно старой земной песни и закрывает глаза. Ему как никогда необходим сон. Затолкав подальше мысли о том, что эта планета, словно волшебник, взмахом палочки воплощающий в жизнь все тайные желания, капитан наконец-то засыпает. Но и сны для Джеймса – не всегда благо. Кошмары регулярно возвращаются. Иногда, проснувшись, капитан удивляется изобретательности собственного подсознания, представляющего смерть в бесконечном разнообразии бесконечных комбинаций… И каждый раз Гордон не успевает… Каждый чертов раз…
Сегодня все по-другому. Солярис воссоздает прошлое, одно за другим вытягивая из глубин памяти тщательно спрятанные там воспоминания. Ему нужно знать, как поведет себя человек. Океан не любопытен – эта черта не присуща бескрайнему, словно космос, разуму, но он должен знать. Знать, чтобы творить…
Джеймс тихо стонет сквозь сцепленные зубы, до боли сжимая ладонь Неро в своей.

Все дело в вирусе… Да, именно в нем.
Джеймс задумчиво сидит в капитанском кресле, анализируя поступающие на падд данные – нет, он еще не капитан, он всего лишь первый помощник – но назначение на новый корабль уже не за горами – сейчас же он целиком сосредоточен на текущей задаче.
Отзыв на призыв о помощи вышел исследовательскому звездолету «Галилео» и его экипажу боком.  Каким образом вирус проник внутрь, установить так и не удалось, как и спасти экипаж инопланетного корабля. Но теперь вирус методично отключал системы корабля, одну за другой. Инженеры, как и программисты, работали в авральном режиме, восстанавливая, подчищая или лепя заново. Удалось вычленить биологическую составляющую, и теперь Скай пропадал в лабораториях, в попытке найти хоть какой-то решение. Но вирус был крайне изворотлив и живуч.
До звездной базы «Нитро» оставалось всего три часа лета. И можно было бы спокойно спать, передав дело профессионалам. Для встречи «Галилео» уже все было приготовлено. Джеймс уже мечтал о том, как они с мужем посидят в одном из многочисленных кафе, прогуляются по восхитительным садам, займутся любовью в номере гостиницы с видом на искусственные водопады, долго и сладко.
Падд тихо пискнул, возвращая Гордона в реальность.
– Мостик – инженерному. Отказ системы пожаротушения. Отказ системы жизнеобеспечения в секторе G, принять меры по устранению неполадок, – приказал Джеймс, радуясь тому, что сектор G – это всего лишь хранилище, и там нет живых существ.
– Принято, коммандер, – устало отозвался чей-то голос, и все затихло.
Гордон снова погрузился в анализ, подняв голову только тогда, когда замигал сигнал тревоги, и завыла сирена звукового оповещения.
– Что сл…
«Внимание! Пожар в биологической лаборатории номер три! Отсек заблокирован! Внимание…»
Джеймс уже не слышал, он чувствовал, как его сердце сковывает ледяными тисками.
– Коммандер, там же… – второй помощник с болью посмотрел на Джима.
– Знаю, – процедил сквозь зубы Гордон. – Мостик ваш, Грей.
Как Джеймс добрался до лабораторий, он не помнил, кажется, он умудрился сбить с ног самого капитана, но Гордону было плевать. Одного беглого взгляда за стекло хватило, чтобы понять, что ситуация практически безнадежная.
Слишком большая площадь поражения, слишком много взрывоопасных веществ… И люди, мечущиеся туда сюда в агонии. Гордон не слышал криков – стекло поглощало любой шум – но он знал… Знал, что люди кричат, погибая мучительной и долгой смертью, от которой нет никакого спасения.
– Откройте, – подлетев к двери, Джеймс оттолкнул в сторону одного из безопасников.
– Сработала автоблокировка. Мы не можем.
– Я вскрою замок и перепрограммирую коды. – Гордон отобрал у кого-то плазменный резак. – Нужно дать шанс выйти тем, кто еще жив. Мы еще можем им помочь. Какого черта вы этого не сделали?
Не дожидаясь ответа, Джим включил горелку и, сцепив зубы, взялся за дело, старательно пытаясь не смотреть на бушующее пламя. Но краем глаза он все равно видел… Несколько человек, сгруппировавшихся на пятачке, куда еще не добралось пламя, своего любимого, пытающегося сбить с кого-то пламя.
Отбросив резак, Гордон выдвинул панель и тут же выругался сквозь зубы, пару раз мигнув, индикаторы погасли. Все было бессмысленно. Открыть дверь теперь можно было только механически. Но время… Время устанавливало свои законы.
– Гордон, – капитан тут же замолкает, встретив взгляд своего помощника. Ледяной и безжизненный, словно дюны Дельта Вег, планеты никогда не знавшей солнечного света.
Джим падает на колени перед стеклом и прижимает к нему ладонь. Удивительно, но с этой стороны оно даже не нагрелось. Прикоснуться в последний раз, пусть так…
– Я люблю тебя, мой мальчик, мой Джимми, – Гордон не может слышать, но он знает… 
Последний взгляд, до того как все поглощает пламя, последнее признание и боль, раздирающая на части, рвущая душу в клочья…
– Нет, – кричит Джим, стуча по стеклу, разбивая костяшки в кровь… – Нет… – повторяет он снова и снова, уже сорвав голос… Если бы он мог, он бы остановил свое сердце в тот же самый миг, когда погиб Скай, но он не знает, как…

Нет, – срывается с губ капитана, всеми силами пытающегося вырваться из сновидения. – Пожалуйста, нет!
И только тень за окном, удовлетворенно кивнув, бредет в сторону океана и тут же растворяется в нем, поглощенная беспечными волнами.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

+5

20

Время, время… оно идёт и здесь – равномерно ли, линейно ли, а может, кольцом-циклом-великим-змеем-кусающим-собственный-хвост? Этого не могут знать усталые, измученные своим же прошлым люди, легковерно уснувшие в скорлупке модуля. В этом мире оно – та черепаха, которая всегда догоняет Ахилла, как бы тот не пытался сбежать и скрыться… от нагоняя?
Неро крепко спит, но когда это мешало работе души и работе над душой? Темнота и покой постепенно расслаиваются, покой уходит вниз, вниз, оседает на дно плотным песком, остаётся там, как более тяжелая фракция, а то, что легче, клубится завитками космической тьмы, светлеет, прорежается проколами световых точек, которых все больше и больше.     

…В ночной тьме за окнами Маададской космобазы на континентальные равнины Ныхю словно ложится звёздная россыпь – расположенный в километрах внизу столичный Принус сияет мириадами огней. Свои прожорливые двери распахивают сейчас клубы, дискотеки, рестораны. Миллионы людей развлекаются и веселятся, как днём, толпа шумит, толкается, дышит в затылок. А над всем этим бедламом между сияющими башнями небоскрёбов висит полный Рилл, торжественный, будто серебряный гонг.
Но сидящие за угловым столиком двое совершенно не жалеют, что громадный город, где нет времени думать, анализировать, созерцать, колготится этим вечером без них. Столовая космобазы уже опустела, лишь роботы-уборщики раскатывают туда-сюда. В нагрудном кармашке Жанны пиликает таймер коммуникатора – Вальге требует являться на место службы за полчаса до начала смены. Немецкая пунктуальность – единственное его качество, которое порой раздражает. Он совсем не тиран, в приватном общении приятен, а то, что Вальтер бывает чересчур строг – это вещь понятная, стружку с подчинённых он снимает по старому правилу: «Любовь к Космосу достигается невыносимыми условиями службы на планетах».
– Не высыпаюсь совсем, – жалуется мадемуазель Дюран. – Вчера вернулась со смены, присела на секунду и заснула прямо за столом, представляешь?
– Бедная ты моя! – обнимает её пересевший поближе Дини. – Я еле дождался тебя сегодня.
– Опять, опять, несмотря на все клятвенные заверения, я задержалась! Я и сама знаю, что это просто свинство с моей стороны, но что делать? – сетует Жанна. – Даже если столовая пуста, то всё равно кто-нибудь или что-нибудь обязательно помешают нам поговорить. Или я понадоблюсь кому-нибудь из ребят, или кому-то из начальства срочно потребуется замена. Я всегда уступаю: они ведь зовут по делу. И вообще, я всегда испытываю лёгкое чувство вины за то, что в разгар рабочего дня занимаюсь праздной болтовнёй, – Неро обнимает её покрепче, получая в ответ улыбку, сперва виноватую, а потом – шаловливую. – Вальге придирается ко мне. Про себя я сказала о нём немало нелестных слов. Ему, наверное, икается. И сильно. Что делать, если задолбал совсем…
– Да, – говорит Неро. – В твоих устах настоящей леди ругань звучит экстремально. Непередаваемые ощущения! Можешь повторить для меня?
– Нет, – Жанна розовеет. – Лучше не надо.
– Не будем разрушать твой светлый образ?
– Я к нему почти привыкла, – девушка улыбается с милой иронией. – У меня уже спина чешется. Догадываешься, почему?
– Само собой. Крылышки прорезаются. А нимб не жмёт?
– Нет, знаешь ли, не жмёт. Кажется, я начинаю и к нему привыкать. Даже более того, я начинаю думать, что он мне очень идёт. Ну вот, – скашивая на штурмана зеленоватые глаза, Жанна улыбается и поправляет причёску. – Первый шаг по исправлению моей самооценки сделан благодаря тебе! Так что пусть будет нимб. Я не против, даже рада. «Ах, какое блаженство – знать, что ты совершенство!» – напевает она строчку из старинной детской песенки, и вздыхает. – Я о другом беспокоюсь: не будет ли ангелоподобная особа наводить тоску на тебя?
Штурман собирается ответить поцелуем, но снова тренькает коммуникатор. Приборчик уже замаялся делать этим двоим последние китайские предупреждения. Девушка берёт правую руку Неро с часами и взглядывает на положение стрелок:
– Ну всё, пора бежать, иначе меня предадут анафеме и уволят с работы. Не хотелось бы, чтобы мне снова сделали замечание. Вальтер уже попытался.
– Во немчура. Ух, мы его!
– Скорее – он нас, – трезво замечает Жанна. – Пойду, застрелюсь. Он грозится месяца на три заслать нас всех на Чикорри.
– Горя-то! Не самый плохой из миров.
– Да, но кто в нём живёт? Коофооры – паукообразные. А у меня арахнофобия, ты забыл? Пауков боюсь просто ужасно. Так что отправить меня на планету, населёнными такими тварями – это худшее наказание.
– Не надо бояться, моя хорошая! Главное – ничего не бойся, очень тебя прошу! Я же буду с тобой, а я ни коофооров, ни пауков не боюсь, – штурман улыбается немного насмешливо. – Я их даже люблю.
– Я их тоже люблю, – уныло говорит Жанна, вновь прижимаясь к нему, – тяжёлой любовью. «Любите врагов ваших».
Не понимающий такого страха Неро снова улыбается, теперь – жалостливо, на что девушка, чуть сердясь, спрашивает:
– Почему ты смеёшься? Это же такая древняя… пещерная фобия. Самая распространённая. Вот что бывает, когда ты видишь крупного паука?
– Я думаю о том, какое большое письмо я скоро получу.
– А я начинаю визжать. Могу даже заплакать, – говорит Жанна серьёзно. – И потом я долго вздрагиваю, потому что мне кажется, будто он ползёт по мне. Они мне даже снятся – пауки. Большие и страшные. Как угроза… которую нельзя предотвратить… 

Ожидаемый, в общем, результат неудобной ради компактности позы на узкой лежанке, невозможности повернуться, да хотя бы подвинуться, потому что некуда – спина уже вжата в окно, а впереди сопит Джеймс… и его нельзя разбудить. Как же больно… эта планета просто издевается над штурманом… за что-то или почему-то. Позвоночник словно обмотали тонкой проволокой, и теперь тянули концы стальной струны в разные стороны. Тугие витки врезались в нежную сероватую мякоть спинного мозга – Неро, отчаявшись избавиться от этого навязчиво чёткого зрительного образа, чтобы не застонать, закрыл рот рукой и почти до крови закусил пальцы. Он не закричит! Ни за что не закричит…
Темнота в этот раз не была глухой – модуль не омертвел без энергии, слабо мерцали отсветы мониторов на стенах и в коридоре. Все-таки осторожно выпростав другую, согнутую в локте руку из-под головы, навигатор нащупал пряжку браслета и нажал на неё – раз, другой, третий, не экономя, не заботясь о том, что будет, когда лекарство закончится. Сейчас важно просто пережить ночь. Очень долгую ночь. До восхода солнца ещё чертовски долго…       
Не знаю, сверкнёт ли для меня новый рассвет – как блеск клинка солнцеликой Онталы, вложенного в ножны тьмы, – ласкающие слух переливы ненавистного языка доносятся из-за спины, из-за лоскута лаково отблёскивающей заоконной тьмы за плечом, где сбилось, упав на него углом, одеяло, или просто чудятся в неслышном звоне от поступившей в организм убойной дозы анальгетика? А может, сам Неро вышёптывает слова гимна Четырём Богиням? Мольба и приветствие чужого, жестокого, жемчужно-белого мира, впечатанные в память. – Волк премудрой Эвелнаэ может задремать, но я пойду, с глазами сына ночи, по следу серой куропатки, свившей гнездо в приютном тумане Иннэа, и пусть всегда рядом со мной идёт её лев…

…С моря несёт ливень, черная волглая мгла колышется на горизонте. Закрыв за собой входную дверь, Томас, «компаньон» Неро Армандо Дини, подходит к застеклённым дверям одной из гостевых комнат пансиона. Он совсем не собирался подслушивать и подглядывать, просто из прихожей услышал голоса и заглянул. А теперь не может отойти незаметно, чтобы неловким движением не выдать своё присутствие, и не перебить важную беседу. Двое сидят через стол. Две тёмных головы склоняются друг к другу. Братья разговаривают наедине. Неро придвигает к себе фотографию в рамке и доброжелательно рассматривает лицо темноволосой девушки:
– Она славная. Ваши ребятишки будут красивы.
– Да я, может, совсем не женюсь! – встряхивает взлохмаченной головой Эльдо.
– Попробуй только! – негромко, но веско грозит Неро, – Женишься, братец, как миленький женишься, и детей заведёшь. Не меньше трёх.
Эльдиньо снова нагловато ухмыляется. Чёрные сейчас глаза старшего брата сердито сверкают, но он сдерживается и повторяет настойчиво:
– Не меньше трёх, и лучше мальчиков. У меня детей не будет, так что ты должен… – Неро запинается на миг, – …сделать это и за меня. Ты последний в роду, продолжать его придётся тебе. На тебя вся надежда. Ты понял? – он берёт брата за подбородок, и завладев вскинутым болезненно-смущённым взглядом Эльдо, спрашивает настойчиво, почти сурово: – Понял?
– Да! – в смятении выдыхает младший брат.
Нагваль-андроид неслышно отшагивает назад – через коридор доносится чей-то крик, полный тоскливого ужаса – «Пожалуйста, нет!»…

Джим. Это Джим кричит во сне, господи! – штурман и не спал будто, так сразу включился в реальность, сам ещё не понимая, чем помочь, но уже действуя – тряся друга за плечо, выдёргивая из безысходности и боли. 
Джеймс! Капитан, проснитесь! – и всё что можно ещё – обнять, чтоб эта жуткая тоска ушла из взгляда Гордона. – Ну всё, всё. Всё уже кончилось, всё уже в прошлом. И кажется, светает. Неужели дожили?.. Хорош же ты дрыхнуть, Джим! – ну и что – кривовата улыбка? Главное, что она вообще получилась. – Да и я, оказывается, талантливый спун. – Неро незаметно выдыхает – правда же, дожили до рассвета! – Подъём, а?

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Вот так и живем»

Сезон 4. Серия 1. За гранью
Сезон 4. Серия 3. И кому умирать молодым
Сезон 4. Серия 5. «Аlcyoneum cogito psionic»
Сезон 4. Серия 6. Перед грозой так пахнут розы...
Сезон 4. Серия 7. Ночной дожор
Сезон 4. Серия 8. Неприятности на нижние девяносто
Сезон 4. Серия 9. Свадьба с препятствиями
Сезон 4. Серия 10. Куда приводят мечты?
Сезон 4. Серия 11. Красавцы и чудовища
Сезон 4. Серия 15. Приход-расход калорий – для нас как «Отче наш»
Сезон 4, Серия 16. Гастрономическое порно
Сезон 4. Серия 17. День душевнобольных
Сезон 4. Серия 18. Через штиль и девятый вал
Сезон 4. Серия 19. Двойник
Сезон 4. Серия 33. Мы к вам заехали на час
Сезон 4. Серия 38. Чтоб снова Землю взять в свои ладони
Сезон 4. Серия 39. Заплутавшие звёзды
Сезон 4. Серия 43. Маяк
Сезон 4. Серия 48. Эта веселая планета
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (03-05-2019 23:18:32)

+5

21

Переплетения коридоров, безликих и безразличных ко всему окружающему. Мертвых коридоров. Таких же мертвых, как и сам Джеймс. Гордон не помнит сам себя. Он потерялся во времени и пространстве, достигнув самого дна бездны. Он оказывается то в одной части корабля, то совершенно в другой, даже и не пытаясь понять, каким же образом это произошло. Но больше всего его привлекает корабельный морг. Там спокойно, тихо… Безразлично. Пустота и ничего более.
Это и есть сейчас самая главная цель – достичь пустоты, слиться с ней, стать единым целым. Ведь пустота не знает, что такое боль, страх и ужас. Она – ничто. И это манит Гордона, словно мотылька, летящего на пламя.
Капитан и команда не дергают Джеймса, и он очень за это им благодарен. Он справится со всем сам. Найдет в себе силы. Но пока, Гордон все глубже и глубже погружается в отчаяние и безнадежную, глухую тоску, тоску по несбыточному, по невозможному.
Джим не знает, чем он прогневал вселенную, чтобы заслужить подобное.
Он боится спать, ибо во снах все повторяется, снова и снова. Как зацикленная кинопленка, как извращенная лента Мебиуса… Не вырваться, не скрыться… И Гордон кричит, снова и снова…

Джеймс скорее почувствовал, чем услышал, что кто-то зовет его по имени. А бережное прикосновение позволило окончательно выдернуть себя из пучины кошмара. Судорожно вдохнув, капитан невольно прижался к кому-то теплому, заключившему его в свои объятия.
Спасибо, – еле слышно прошептал он. – Неро, ты для меня как маяк для корабля, попавшего в бурю и уже потерявшего надежду на спасение.
На пару секунд Джим замер, просто наслаждаясь объятиями, после чего потер уставшие глаза. Будто и не спал ни минуты.
Ненавижу эту планету, – процедил он. – Она все… выворачивает наизнанку. Всю душу.
Усилием воли Джим отгородился от всего мучившего его столь долгое время и сосредоточился на словах штурмана, пытаясь вникнуть.
Да, Я тут. Тут… Все хорошо, – улыбка Гордона была такая же кривая, как и штурмана, но она была, и это многого стоило. О том, что их ждет еще ночь на Солярисе и не одна, Джим предпочел не думать. Сначала бы до этой самой ночи дотянуть.
Однако ты прав, пора и честь знать, – вскочив с койки, капитан потянулся, разминая мышцы, затекшие от долгого пребывания в одной позе.
Знаешь, нужно собрать модульную лежанку, побольше, из подручных, так сказать, средств, – тихо фыркнув, резюмировал Гордон. – Вдвоем на этом мы друг друга точно угробим. Да и ты сможешь самостоятельно спускаться. Мне почему-то кажется, что эта ночь была далеко не последней нашей совместной. Очевидно, что это только начало, и дальше будет только хуже. Хотя я могу и в кресле подремать, если что.
Джим задумчиво потер шею, растирая выступившие капли пота. Однозначно, нужно было принять душ. Запах был уж точно не как от майской розы.
Думаю, что сегодня нужно более детально осмотреть плато и взять пробы. Не зря же мы сюда прилетели, в конце концов. Хотя, перед этим не мешало бы выпить кофе… Много кофе.
Гордон солнечно улыбнулся и, убедившись, что с Неро все более-менее в порядке, деликатно покинул каюту. В конце концов, у каждого должно быть свое личное пространство.
Даже не посмотрев в угол, где ночью он видел Ская, Гордон сбросил мокрую одежду прямо на пол и влез в душевую кабину. Нажав пару кнопок, он зажмурился, подставляя лицо под тугие струи… Песка? Вот что это такое, скажите, пожалуйста?
Чертыхнувшись, Джеймс потряс головой, словно пес, избавляясь от песчинок. Преобразователи не работали, а это значило, что насладиться водным душем не получится.
Нужно будет роботам поставить задачку, пусть разберутся, – подумал капитан, переключаясь на звуковые волны и брезгливо морщась. В прошлой жизни Джим явно был русалкой, ну, или тритоном, учитывая то, насколько сильно он любил воду.
Комбинезон налез с заметным трудом, но все же сел по фигуре, облегая ее, будто вторая кожа, и Гордон заметно поник, не ожидая подставы еще и с этой стороны. Вот как пить дать, МакКей, злорадно потирая ладони, посадит его на диету. Конечно, можно было нацепить ту же форменку, чтобы не выставлять напоказ свою великолепную задницу, но грохот за окном и пронзительный свист помешали это сделать.
Джеймс, не задумываясь, выскочил из модуля и тут же рухнул вниз на довольно-таки ощутимую высоту.
Бл… – емко и коротко выразился капитан, поднимаясь на ноги и потирая ушибленный локоть.
Осмотревшись, он понял, что адские машины вырыли яму прямо у выхода из модуля. Подтянувшись, капитан выбрался наружу, и тут же столкнулся с подъехавшим помощником. Если бы не манипулятор, подхвативший Джеймса, он бы точно загремел в яму во второй раз.
Какого черта? – отдышавшись, сформулировал капитан.
Альпийская горка, сэр, – бодро отозвался робот.
Это не горка, это ямка, – возразил Гордон, чувствуя себя, по меньшей мере, пациентом психиатрической клиники.
Тогда альпийская ямка, сэр, – еще бодрее выдал помощник.
Безобразие закопать, – устало приказал капитан. – И вести все работы на расстоянии не менее десяти метров от модуля. Выполняйте.
Бочком протиснувшись обратно, капитан плюхнулся на пол прямо в коридоре, и, обхватив колени ладонями, затрясся от смеха.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

Отредактировано Кристиан МакКензи (07-05-2019 18:20:04)

+4

22

Да брось, было бы за что, – хмыкнул штурман, не особо ёрзая пока и продолжая обнимать соседа по определенно узковатой лежанке. – Если этот мир так нас… – верное слово пришлось поискать, чтобы выразить в меру откровенно, что не только капитану здесь не нравилось и уже досталось, – …вымучивает, приходится спасаться доступными средствами, м? А вообще ты романтик, Джим, – мягко усмехнулся Неро во влажный висок капитана, – даже спросонья говоришь почти стихами. – Навигатор тоже чуть отстранился и заглянул в протёртые и прояснившиеся уже глаза Гордона с той же мягкой улыбкой, не снисходительной, а понимающей: – Я вот так не могу, ей-богу, и чувствую себя теперь корианским деревенщиной.
На этот раз в шутке была не доля шутки, но доля правды. Ночью-то было всё вполне – и обнимать спящего капитана, и принимать его помощь, однако при свете дня Дини стало слегка неловко, хотелось как-то… заземлить поэтику, а если честнее – понятную и естественную, хоть и неожиданно возникшую интимность, не столько даже физическую, сколько душевную – они видели друг друга слабыми, что называется, без мундиров – и снова не только в буквальном смысле. Иначе, наверное, быть не могло, но проклятая интровертность вкупе со сдержанностью… ладно. Иначе быть не может – и, пожалуй, стоит остановиться на этом. – Если капитан потягивался стоя, то штурман проделывал то же нехитрое утреннее упражнение лёжа – поёрзав активнее, чтоб отодвинуться от окна и перевалившись на спину.
Да-а-а, – и слово тоже потянулось на долгом блаженном выдохе, тут же оборвавшемся – стоило совсем немного прогнуть торс нечаянно – и по спине резануло, как ножом, чёрт же!.. Неро сопнул, поморщился и поспешно завозился, поднимаясь на локте, чтобы отвлечься, да вот хоть размышлением над тем, что капитан предложил. – Похоже, оно так – спать нам рядом, не переспать. Вот так навскидку, – а смотреть на Джеймса в потягушках было приятно, что уж там, – я вижу два варианта: можно выдвинуть ящики у этой… полки, – Дини легонько похлопал по простыне перед грудью, – а можно разобрать двухъярусную кровать в коридоре, стойки распилить и составить лежанки вместе. Попортим, конечно, казённое имущество, ну уж… – штурман хмыкнул, снова завозился-изогнулся, неловко вытягивая из-под ног подушковый валик, – …чай, мы сами дороже Звёздному флоту, чем койки.
Подушка в процессе развернулась, тёплая, обмятая, подтащила за собой одеяло, Неро мысленно чертыхнулся – обнажёнка вышла как-то внепланово и, наверное, не вовремя. А впрочем, ладно… пакет от катетера, закреплённый на голени, Джим заметил уже, конечно, когда укладывались с вечера. А даже если нет, ну чего стесняться?..
Пробы так пробы, – безропотно согласился навигатор, садясь и подтаскивая ноги к груди, – минералогические ты отколупаешь, ладно? Ну а уж растения я соберу, без проблем, их тут… аж три. Поблизости, я имею в виду, а в лесочек вдвоем бы надо, выглядит он жиденьким, да мало ли. Здесь могут водиться тигры, – с новой усмешкой процитировал Дини, качнув головой. – Но сперва много кофе, ты прав. Коляску подведи и давай снова обнимемся служебно, мне и впрямь самому не спрыгнуть отсюда.
Ещё один момент неловкости – не неожиданность, предполагалось же, что их будет немало, планировалось даже… кем? Ведь не только им самим, но, выходит, и теми, кто настаивал на его, Дини, участии в высадке? Бредово как-то, при том, что логично. Но зачем? – об этом штурман и раздумывал тщетно, катаясь по каюте и отыскивая одежду, пока Джеймс занимал душ.
Шума воды не было слышно, поэтому ее отсутствию Неро не удивился, однако не вытираться – шевелиться было больно даже с действующим браслетом. Но облачаться-то всяко надо… – под грохот снаружи застегивая комбинезон, Дини мельком глянул на кирпично-красный соседний кряж в коридорном окне и свернул на кухню – раз Гордон выскочил улаживать тарарам, кому варить «много кофе», угадывалось даже не с двух раз. Ну, собственно, почему нет? Недлинная баллада, которую он мурлыкал, пока сновал по кухоньке, сочинённая Бог весть когда, перепахала штурмана до самой глубины души в своё время. Он не верил в возможность подобного, и всё-таки эти слова, от первого до последнего, были написаны канувшим в вечность поэтом пугающе конкретно именно про него, Неро Армандо Дини:

Я назван в честь Цветов Йошивары,
Я был рождён в Валентинов день,
У меня приказ внутри моей кожи
И я иду, как и все, спотыкаясь об эту тень.
У меня есть дом, в котором мне тесно,
У меня есть рот, которым поёт кто-то другой,
И когда я сплю, моё отраженье
Ходит вместо меня с необрезанным сердцем
И третьей хрустальной ногой.
Я был на дне, но вся вода вышла,
Я ушёл в тень, я был совсем плохой,
Я просил пить, и мне дали чашу,
И прибили к кресту. Но их гвозди были трухой!
И вот я здесь, и я под током –
Семь тысяч вольт – товарищ, не тронь проводов!
Я – отец и сын, мы с тобою одно и то же,
Я бы всё объяснил, но я не помню истинных слов.

Я назван в честь Цветов Йошивары,
Я был рождён в Валентинов день,
Я заперт, как зверь, внутри моей кожи,
И я смеюсь, когда спотыкаюсь об эту тень…*

Странно как! В написанных больше трехсот лет назад стихах была вся жизнь штурмана Дини в свёрнутом виде. Будто в зерне, из которого впоследствии выросло то, что случилось. В них был он сам, все его чувства, мысли, сны. Вся его борьба и гордость. Это была его жизненная программа, и он сам не смог бы выразить её лучше.
Кофе вскипнул, утих от капель холодной воды… корианцы этому священнодействию учатся лет с двенадцати, а то и раньше. Неро вот в восемь уже умел… ничего сложного. Странно, правда, что в банке с молотым кофе как-то оказался сувенирный звездолётик… о, даже с романтичной надписью, чей интересно?.. – штурман машинально отложил его на тарелку с вчерашним пирогом, снова накрывая тот салфеткой. Относительно накрыть стол он успел в аккурат к тому моменту, как из коридора вновь донёсся веселый смех.
Джим? – штурман выглянул с кухни, узрел хохочущего капитана на полу и невольно заулыбался сам: – Неужели наши ведроватые всё-таки начали секс-марафон? – поверить в такое почему-то было легко, это даже на шутку не особо тянуло. – В общем, иди завтракать. Я там разогрел. 

http://s3.uploads.ru/OXv7c.jpg
____________________________
*Б. Гребенщиков. «Цветы Йошивары»

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Вот так и живем»

Сезон 4. Серия 1. За гранью
Сезон 4. Серия 3. И кому умирать молодым
Сезон 4. Серия 5. «Аlcyoneum cogito psionic»
Сезон 4. Серия 6. Перед грозой так пахнут розы...
Сезон 4. Серия 7. Ночной дожор
Сезон 4. Серия 8. Неприятности на нижние девяносто
Сезон 4. Серия 9. Свадьба с препятствиями
Сезон 4. Серия 10. Куда приводят мечты?
Сезон 4. Серия 11. Красавцы и чудовища
Сезон 4. Серия 15. Приход-расход калорий – для нас как «Отче наш»
Сезон 4, Серия 16. Гастрономическое порно
Сезон 4. Серия 17. День душевнобольных
Сезон 4. Серия 18. Через штиль и девятый вал
Сезон 4. Серия 19. Двойник
Сезон 4. Серия 33. Мы к вам заехали на час
Сезон 4. Серия 38. Чтоб снова Землю взять в свои ладони
Сезон 4. Серия 39. Заплутавшие звёзды
Сезон 4. Серия 43. Маяк
Сезон 4. Серия 48. Эта веселая планета
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (26-05-2019 23:00:26)

+4

23

Отсмеявшись, Джим стер с глаз выступившие слезы и поднялся на ноги. Потерев ноющее бедро, он солнечно улыбнулся в ответ Неро.
Нет, – покачал Гордон головой. – Они решили заняться ландшафтным дизайном. Так что из модуля аккуратнее выбирайся, мало ли чего еще надумают. В общем, у нас скоро будет горка, или ямка, или черт знает что вообще. Альпийская, – уточнил капитан, все еще улыбаясь.
Смех – он, как говорится, что? Правильно… Продлевает жизнь. Так почему бы и нет? По крайней мере, можно разрядить гнетущую атмосферу. Не между ними, нет. Создавалось впечатление, что это сама планета… специально… Так, чтобы «и из искры пламя».
Джеймс тихо хмыкнул, поняв, что подумал о Солярисе, как о живом существе. С другой стороны – во вселенной было еще много неизученного. Люди умудрились откусить лишь краешек от пирога. Как говорится – возможно все.
Марафон не видел, и, если честно, я с трудом представляю себе подобный процесс у механических чурбанов, – признался Гордон. – Тут моя фантазия как-то отдохнула. Ладно, пошли завтракать. А после сделаем вид, что мы все такие из себя крутые разведчики и прилетели на Солярис изучать, собирать и дальше по списку. Раз уж на контакт с нами так и не идут.
Джеймс мысленно вздохнул, понимая, что на контакт с ними, как раз, уже и вышли. Только вот в своей, извращенной форме, не слишком доступной для человеческого понимания. Другое дело, пока было непонятно, для чего это нужно, и какую цель преследовали те, кто их позвал?
Кстати, можешь поработать с метеостанцией, если хочешь, – предложил капитан, на ходу отпивая из кружки и нажимая пару кнопок на репликаторе. – Нужно же знать, когда закончится этот шторм. Да и собирать тут особо нечего. А в лес вместе уже. Заодно и тигров разгоним, – лукаво улыбнувшись, пошутил Джим, доставая тарелку. На ней, тихо поквакивая, вполне удобно расположилась группа изумрудных лягушек, размером не больше ногтя – и почему именно лягушки, уже второй день подряд? Сие было неведомо.
Съесть их было нельзя, утилизировать жалко, поэтому капитан просто поставил емкость на стол. Пусть их прыгают себе.
В любом случае, еще остался пирог и сухпайки, – пожал Гордон плечами, устраиваясь за столом и беря свою кружку. – А вечером можно будет попробовать ликер, спасенный ценой практически нечеловеческих усилий.
Тут Джим даже душой не покривил, роботы – не люди же…  Про то, что они же сами и расколотили бутыль, капитан деликатно промолчал. У всех есть свои слабости. Разве механические чурбаны – исключение? 
Откинув салфетку, Гордон потянулся было за пирогом и тут же застыл в оцепенении. Пальцы, сжимающие кружку с кофе разжались… Кофе выплеснулся Джиму прямо на ногу, но капитан этого даже не почувствовал, к нему пришло другое чудовище, раздирающее его сердце на куски. Снова.
Чисто механически капитан расстегнул свой комбинезон и, убедившись в том, что его кулон на месте, глухо застонал сквозь зубы. Второй был точной копией Джимова. Именно его Гордон подарил супругу в тот самый роковой день.
Прости, мне нужно… – Джеймс потерянно посмотрел на Дини. – Нужно выйти, – собравшись с силами, добавил он.

Капитан добрался до самого дальнего края плато и застыл у самого обрыва, обхватив себя руками.
Ненавижу тебя! Ненавижу! – бросил он, устремив взгляд на океан. Но тот был безмолвен и глух, и, казалось, безразличен ко всему.

«Слепая ночь легла у ног,
И не пускает за порог.
Брожу по дому, как во сне,
Но мне покоя нет нигде.
Тупая боль пробьет висок,
И пальцы лягут на курок,
А в зеркалах качнется призрак,
Призрак любви.
Возьми мое сердце. Возьми мою душу.
Я так одинок в этот час, что хочу умереть.
Мне некуда деться, свой мир я разрушил.
По мне плачет только свеча на холодной заре».

Столь часто повторяемые капитаном строки вновь возникли, словно из ниоткуда, и Гордон устало опустился прямо на песок.
Я с тобой, Джимми, – произнес кто-то у него за спиной. – Я всегда буду рядом.
Капитан вздрогнул, но не отстранился от горячего тела, прижимающегося к нему со спины.
Ты мираж, – глухо прошептал он. – Ты не можешь быть настоящим. Уходи. Немедленно уходи!
И даже спустя час так и не сдвинувшийся с места Джим ощущал тепло чужого тела.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN] [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]

+5

24

Вообще-то к Джиму сейчас вполне себе приклеивалось выражение «смеялся, как безумный». Ну просто потому, что если человек сидит в гордом одиночестве на полу у стенки и ржёт, как конь в конопляном поле – до слёз, над чем-то, никому более не видимом и неизвестном, впору усомниться в его здравом рассудке. Правда… это правило работает лишь в общем и целом, без учёта конкретных обстоятельств места и времени, да ещё и при безусловном душевном здравии и трезвости ума того, кто берётся судить. А вот с этим всем сейчас как раз была полная засада: о какой норме можно говорить в неведомом, неоткрытом ещё мире в самый момент его изучения? Кто ж может сказать, что тут возможно, а что нет, что реально существует, а что примерещилось, уж неважно – со страху или от желания увидеть? И вдобавок, сам Неро отнюдь не был… вот тем самым образцом психического здравия вообще, (в лечебнице профильной, как-никак, бывал – и не на диспансеризации!), а конкретно если – он, простите, сам вчера голоса невидимок за спиной слышал, так о чём говорить?.. Потому мистер Дини только ошалело моргнул: ландшафтный дизайн от роботов явно поразил его воображение – что такое альпийская ямка, ему явно узнавать не хотелось. Капитан же, похоже, с этими архитектурными изысками уже знакомство свёл, навернулся, видать, уж не заметить-то потирание явно ушибленного места навигатор не мог – он хоть псих, но не слепой же.
Ладно, – хмыкнув, согласился он, отъезжая в сторону и пропуская Гордона в «как бы кухню», – может, они не выроют ещё какой котлован, пока мы завтракаем и кофе пьём, чтобы, значит, в полную силу исследовать и изучать.
Надежды особой на это не было, впрочем. Неро ухмыльнулся краем рта, чего в бороде и не заметишь. Зря, ой, зря капитан заскромничал вдруг – это же его воображение породило идею занимавшихся любовью ведроголовых. Но вчера, да. Однако, где вчера разовый любовный акт, там сегодня оргия… дело-то только в продолжительности, а уж качество фантазмов после длиннющей здешней ночи …со странностями, так скажем, только вырасти должно, не?.. Или Джеймс ни с вечера, ни ночью ничего эдакого не видел и не слышал?
Навигатор остановил коляску у стола и искоса посмотрел на Гордона – веселым тот не выглядел, а вот бодрым и готовым к трудовым и научным подвигам – вполне. Капитанское самообладание, или и впрямь ничего не испортило настроения пока? Хотя кто бы рассуждал о настроении. Сам-то навигатор чего на вопрос о нём обычно непонятливо хлопал ресницами и прикусывал язык, чтоб не брякнуть в ответ «А какое надобно?».
Сейчас он удивлённо хлопнул ресницами по другому поводу:
А что, ещё штормит?
Нет, ну в самом деле, если во время их прилёта отнюдь не поздним вечером волнение поднималось, да плюс всю ночь, отнюдь не шестичасовую… это ж сколько времени здесь длится непогода? Хм… непогода, а на небе ни облачка, да и ветра в окнах не заметно. Феноменально. – Дини коснулся тормозного сенсора на подлокотнике и покладисто согласился снова:
Можно с метеостанцией, почему нет, – Неро, опустив расслабленно плечи, не без умиления наблюдал за кулинарными хлопотами Джима, – а потом сходим тигров пугнём, договорились.
Цикл народных стражевских легенд из цикла «Капитан и репликаторы», определённо, должен был сегодня пополниться ещё одной – с условным названием «лягушки Соляриса», поскольку умная, вообще-то, но в присутвии Гордона вечно поло-умная кухонная техника выдала опять именно их. Штурман не сдержался, фыркнул – квакающий завтрак выглядел уж больно абсурдно.
Лягушачьи лапки здесь подаются прямо в лягушках, – глубокомысленно заметил Дини, расстилая салфетку на коленях. – Вот такие особенности кулинарные на этой планете. Может, если по «волшебному шкафчику» постучать, он нас луковицами обстреляет – в смысле «Подавитесь вашим супом»? Ну, в любом случае шарлотку можно доесть, она нормальная.
И доели бы, не сбледни Джим с лица внезапно – Неро ещё хотел что-то про суаре с ликерами изречь, но...
С чего это капитан?.. – недоумение, правда, длилось пару секунд, не дольше: штурман вдруг сообразил, почему найденная в жестянке с кофе подвеска-звездолётик показалась ему знакомой – да у Джеймса такой же! И ведь видел ночью у него на груди, прямо перед носом своим, но не соотнёс – собственная невнимательность поразила штурмана почти так же сильно, как совпадение. 
Да, конечно, – выдохнул он с не меньшим смятением в ответ на джимово «надо выйти» и нахмурился. – Конечно.
Наверное, нужно было спросить, что случилось, разговорить, выяснить. Наверное. Но… штурман этого не умел – воспитание на Коре, во всяком случае на том небольшом северном материке, где родился и рос Неро Армандо Дини, всегда было патриархальным, если не сказать – в правилах деревенской учтивости, и расспрашивать о том, что человек сам не счел нужным рассказать, считалось неприличным. Проводить настороженным взглядом, вздохнуть и начать сходить с ума от беспокойства, как только за Гордоном захлопнулась дверь – вот всё, что навигатор сумел. Ну это помимо такой мелочевки, как убрать посуду и часок-другой поработать, собирая умодробительные данные метеообстановки с датчиков вокруг модуля и подальше – под тоненькое и задорное кваканье прихваченных с собой в научный отсек лягушат на тарелке.
К концу второго часа Неро совершенно немужественно извёлся в тревожном ожидании – Джеймс не возвращался. Вызов по коммуникатору отозвался ответным блямканьем сигнала из помещения рядом – видимо, свой комм Гордон забыл на кухне.
Ну что… хорош сидеть, как устрица в раковине. – Дини накинул форменку поверх комбеза и выкатился за дверь. Солнце сразу приложило ко лбу навигатора горячую ладонь. – Если хоть немного обгорю – конец. Причем, скорей всего, обоим, – но возвращаться за солнцезащитным кремом – терять драгоценные, как чувствовалось, минуты. Неро прищурился, приложил ладонь козырьком, прочерчивая колёсами бороздки в красной пыли, уже припорошившей пандус. Эта же пыль замела дорожку, но ветра действительно не было.
Из воздуха она оседает, что ли? – мысль осеклась, потому что взгляд наткнулся на…
Капитан сидел над обрывом, прямо в песке.
И не один. Его обнимал со спины… человек.
Человек, – в этом штурман убедился и с двадцати шагов – там кончалась вымощенная за утро тропка и грозило завязнуть в песке.
Джим, – негромко и мягко окликнул Неро. – Ты не представишь твоего гостя?

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Вот так и живем»

Сезон 4. Серия 1. За гранью
Сезон 4. Серия 3. И кому умирать молодым
Сезон 4. Серия 5. «Аlcyoneum cogito psionic»
Сезон 4. Серия 6. Перед грозой так пахнут розы...
Сезон 4. Серия 7. Ночной дожор
Сезон 4. Серия 8. Неприятности на нижние девяносто
Сезон 4. Серия 9. Свадьба с препятствиями
Сезон 4. Серия 10. Куда приводят мечты?
Сезон 4. Серия 11. Красавцы и чудовища
Сезон 4. Серия 15. Приход-расход калорий – для нас как «Отче наш»
Сезон 4, Серия 16. Гастрономическое порно
Сезон 4. Серия 17. День душевнобольных
Сезон 4. Серия 18. Через штиль и девятый вал
Сезон 4. Серия 19. Двойник
Сезон 4. Серия 33. Мы к вам заехали на час
Сезон 4. Серия 38. Чтоб снова Землю взять в свои ладони
Сезон 4. Серия 39. Заплутавшие звёзды
Сезон 4. Серия 43. Маяк
Сезон 4. Серия 48. Эта веселая планета
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (26-06-2019 22:05:02)

+4

25

Легкий бриз так приятно обдувает его отросшие за время службы на «Галилео» волосы. Вообще Джеймс всегда старался стричься как можно короче – ибо вьющиеся локоны, доставшиеся ему в наследство от дедушки, раздражали неимоверно. Вот только Скаю длинные волосы нравятся больше. А ради него Гордон готов на многое. Супруг говорит, что это изящно. Что ж, Джеймс даже готов ему поверить. Да что там – он всегда доверяет суждениям Ская. По другому и быть не может.
Планета не то чтобы пригодна для отдыха, Но экипаж устал, и капитан принимает решение о спуске и довольно продолжительных увольнительных. Все же глубокий космос довольно неприятно воздействует на психику даже самых стойких звездолетчиков. До дрожи в коленях хочется почувствовать твердую землю под ногами. И неважно, что мир чужой и довольно неприветливый. Когда вас двое, все остальное перестает иметь какое бы то там ни было значение. Разве что странный гибрид шершня и лангольера, покусившийся на Джимову честь. Но существо так и не успело укусить Гордона – Скай, никогда не расстававшийся с набором для образцов – ученые, что с них взять – ловко поймал странное создание в банку и закрутил крышку. «Лангольер», попытавшись прогрызть стекло острыми зубками и потерпев неудачу, постепенно успокоился.
Отставив банку в сторону, Скай сияющими глазами посмотрел на супруга.
– Ты совершенен, – прошептал он, целуя Джима в губы и тут же опрокидывая его на постеленное на земле одеяло…

Помнишь наш отпуск? – ласковый шепот, раздавшийся у самого уха капитана, заставил его дернуться. Джим протестующе поднял руку, но его навязчивое видение так и не угомонилось, продолжая шептать, теперь уже стихами:

Ах, лунной ночью спрячь лицо, не то
Поверь, несдобровать:
Лицо такое увидав, Луна захочет ревновать.
И унесется в мир другой, от злобы
Задрожав, она, –
Из-за красы твоей Земля во тьме
Останется одна.

Замолчи, –  глухо попросил Гордон, понимая, что совсем еще чуть-чуть – и он сорвется. Сорвется в бездну. И дороги назад для него уже не будет. Оттуда нет возврата.
Джимми, ты же не мог это забыть… То, как мы долго…
Гордон резко выпутался из объятий и вскочил на ноги, прерывая фразу своего мучителя на полуслове.
Что? – широко раскрытыми глазами фантом уставился на капитана, снявшего с пояса фазер. – Ты не… Ты же не сделаешь этого, Джимми. Любимый мой… Не нужно… Пожалуйста…
Уж будь уверен, – процедил Джеймс сквозь стиснутые зубы. – Сделаю. Ты не можешь быть им. Никто не может быть им.
Рука капитана дрогнула в самый последний момент. Но, несмотря на это, цель была достигнута – бездыханное тело упало на песок. Миг – и Джеймс снова остался один. Гордон даже не успел уловить момент, когда фантом рассеялся.
А ведь был вполне себе материальным на ощупь, – горько усмехнулся капитан, вновь садясь на песок и смахивая стекающую по щеке слезу.
Предчувствие того, что они не выберутся с Нью-Соляриса живыми после произошедшего только усилилось. Эта планета станет адом для каждого из них. Персональным адом.
Ты можешь быть счастливым остаток своей жизни, – мягко прошептали у него над ухом, снова обнимая со спины.
С непонятной тварью? – горько прошептал Гордон, каменея. Если это нельзя уничтожить, то все гораздо сложнее, чем он представлял.
Я Скай, – отозвался фантом. – Я помню себя им. Я и есть он.
Я же убил тебя… Как?
Я не помню, – голос стал озадаченным. – Ты бредишь, Джим. Я помню, как мы сидели здесь и любовались океаном.
Любовались океаном? Капитан и в кошмарном сне не мог себе представить, что этим можно любоваться.
Уйди, я не хочу тебя видеть, – Гордон обозначил рвавшуюся наружу боль лишь тихим стоном, хотя ему хотелось кричать… Кричать, срывая голос… Но он не мог себе этого позволить.
Я не могу без тебя долго, – голос фантома стал печальным. – Я нуждаюсь в тебе.
Ответить капитан не успел – его отвлек Неро.
Гостя? – растерянно переспросил он. – Ну что же… С нами вышли на контакт… но это… оно… Даже и не знаю, как сказать. Если бы я точно не знал, что мой супруг Скай трагически погиб, то с удовольствием бы представил тебе его сейчас. Ибо он – точная копия. Думаю, что любые тесты с этим согласятся. Вот только мне не хочется его изучать. Совсем не хочется. Я просто... не могу.
Джеймс немного помолчал, собираясь с мыслями и тут же, развернувшись, толкнул фантом обоими руками с обрыва. Может, попав в естественную среду, он не сможет от нее отделиться? По крайней мере, не так сразу.
Он вернется, рано или поздно, – Гордон мягко сжал плечо ошеломленного увиденным штурмана. – Можешь быть в этом уверен, как в том, что я капитан звездолета класса «Бесстрашный». Давай, что ли… ловить тигров… Мне нужно отвлечься.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN] [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]

Отредактировано Кристиан МакКензи (15-07-2019 21:12:26)

+4

26

«Mozhno li soobrazit' na troikh, esli dvoe uzhe ne soobrazhayut?», – курлыкнуло в мозгу Дини на великом и могучем, практиковаться в котором и на «Страже» приходилось ежедневно. Оченно, надо признать, кстати курлыкнуло, потому что соображалка как-то изрядно засбоила сразу от всего, по крайней мере, у штурмана. Во-первых, само по себе появление третьего человека на планете, где людей, по условиям загадочных местных обитателей, должно было находиться всего двое (и те понаех… прилетевшие), вот, собственно, они сами – Джеймс Гордон и Неро Дини. Во-вторых, не сказать, что понятия «капитан Гордон» и «супруг» без труда  совмещались в миропредставлениях старшего навигатора. И нет, не только, а может, и не столько потому, что оная «половина» оказалась тоже мужчиной – мало ли однополых браков в Федерации. Просто вообще Джим и брак – две вещи несовместные... и, вот хоть убейте, Неро по-прежнему так чувствовал. Стереотипы – штука до того прочная… видимо, прочнее и стен модуля, и условий контакта.
...а, то есть, оный уже состоялся?.. В процессе?.. То есть, на троих всё же соображаем?..
Кто там что секундами ранее говорил про личные и личностные стереотипы? Вот кто в эту минуту поверил бы, что корианцы поголовно эмоциональные болтуны, рубахи-парни, которые говорят без умолку и читай у них на морде всё, что они не договорили языком и руками, как в открытой книге? Ну или кто поверил бы, что Неро Армандо Дини – корианец в четвертом поколении? – от сбивчивой, но объясняющей кое-что джимовой речи его красивое лицо сделалось чуть менее невозмутимым… и чуть более заинтересованным, и только. Чтобы оно стало удивлённым… изумлённым даже, потребовалось действие, причём такое радикальное, как сталкивание «супруга» с края скальной площадки. Вот тут навигатор, пусть и тихо, но ахнул. И невольно жамкнул сенсор на подлокотнике, резко подавая коляску назад, прочь, когда Джеймс потянулся рукой и к нему. Чистые инстинкты...
Да оперный же балет!.. – экспрессия и сейчас проявилась лишь в мысленном восклицании да в том, как блеснули тёмно-синие глаза, но, откровенно сказать, Неро потребовалось усилие воли, чтобы не откатиться резко ещё на три шага, и дать-таки капитану потрепать себя по плечу – бог его знает, вдруг Гордон в самом деле спятил на почве… и решит, что Дини тоже ненастоящий? Падать со скалистого обрыва не хотелось. Смерть, конечно, красивая, быстрая, и, что всего важнее, практически верная, но сейчас оно как-то не вовремя.
А вдруг он и сам уже, Джим – не Джим? – по прикрытому колясочной спинкой позвоночнику прошило ледяным сквозняком. – Я ведь не видел его почти час... да его раз сто вот так скинуть с обрыва могли… и стать им.
Так, стоп. Стоп. Отставить панику. Пока это только догадки… от страха, – штурман медленно и незаметно выдохнул и спросил, подбирая слова:
То есть ты хочешь сказать, то, что я тоже слы…
Неро заткнулся, то ли вовремя, то ли с опозданием, закусил губу. В любом случае, с учётом новой информации, всё происходящее с момента посадки требовалось пересмотреть и тщательнейшим образом обдумать.
Кажется, из троих действительно соображаю только я, – к роли «голоса разума» Дини было не привыкать. Вернее, хоть бы раз пришлось играть не её.
Да. Отвлечься – это хорошая мысль. В лес, так в лес. – Неро развернул кресло, но на секунду замер, опираясь локтем на поручень и чуть наклонившись: – Но, Джим... если бы этот... Скай хотел причинить тебе вред, сколько раз он бы мог уже это сделать? Получается, этой цели у него нет, а есть… другая – понравиться. Вызвать доверие, чтобы... вступить в контакт, вероятно?.. Неважно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей, а ты... – штурман внимательно и бесстрашно, пускай и снизу вверх взглянул на своего расстроенного и подавленного капитана. – Что, если он… оно, то, что приняло его облик, решит, что мы агрессивны и убиваем даже любимых?..
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (12-09-2019 02:40:26)

+3

27

Неважно, какого цвета кошка, даже если это чёрная кошка в чёрной комнате. Рано или поздно это место подберёт подходящий вид, чтобы они расслабились, приняли за своего и тогда обороняться будет слишком поздно, и что, если они уже сами стали частью этого желе – и вот сейчас это всего лишь галлюцинация? Как там говорилось в старой шутке? Что, если ваша жизнь – это просто глюки разумного огурца, которого переваривает шестилапая горилла? Бабочка, которой снится, что она Будда, или Будда, которому снится, что он чёртова обожравшаяся стероидов гусеничка с крылышками?
А вот последнее было уже лишним. «Гусеничкой с крыльями» считать себя не хотелось – всё-таки гордость у Гордона имелась, несмотря на всю абсурдность этого каламбура, и именно она требовала быть первее, лучшее и вообще. Поубивать тигров, не дать планете захватить свой моск и всё остальное, и...
...и следующий скачок настроения – от восторженности к меланхолии – он заметил, только когда откуда-то издалека донеслась мелодия то ли вальса, то ли просто песни, слов которой он различить не смог. Из леса? Да какой придурок поверит, что в лесу кто-то поёт песни, да ещё и таким мерзопакостным голоском, как Дива Плавалагуна (с первого раза он никогда не мог выговорить это имя, не запнувшись на второй «ла») из того дурацкого фильма про рыжую девку и мужика? Но такой придурок уже радостно топал по тропинке, проросшей прямо из местной грязи какой-то странной субстанцией, чуть пружинящей под ногами, и осознал это только через десяток шагов.
То ли всё-таки основное воздействие шло на восприятие мозгом действительности, то ли на этой чёртовой планете и правда был какой-то очень галлюциногенный газ. Этот простой факт капитан понял и принял, как только заметил, что Неро, к которому он обернулся, почему-то с полностью серьёзным лицом погоняет упряжку оленей, каждый из которых поместился бы ему в ладонь. Самый первый из них, гордо цокнувший копытцем прямо у левой ноги Гордона, ещё и светился всем своим красным носом, становясь от этого похожим на алкоголика, в которого кто-то воткнул лампочку на много-много ватт.
Ты видишь то же, что и я? – абсолютно спокойно уточнил Джим, не дожидаясь, пока коляска, влекомая оленями, подъедет поближе, и пропустив при этом мимо ушей всё, сказанное чуть раньше. – И может, у тебя ещё и мешок с подарками найдётся, а, Санта Дини?..
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN] [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]

Отредактировано Кристиан МакКензи (13-09-2019 18:45:38)

+5

28

И пошли они, солнцем палимы… – это древнее выражение как нельзя лучше отражало действительность для Джеймса и Неро в эти минуты. Пожалуй, только это и было реальным, собственно, в той самой действительности. Она на этой в высшей степени странной планете была уж слишком изменчивой и ненадёжной. Солнце, между прочим, вправду пекло будь здоров, забравшись почти в зенит, прижимало горячий свет к человеческим лицам отнюдь не целебными масками, заставляло щуриться. Поднимавшаяся из глубин душевных, вовсе не таких розовых, как здешние океанские просторы, основная тема размышлений штурмана тесно сплеталась с лёгкой (а может, и не совсем лёгкой) озабоченностью – как коляска по рыхлому-то такому поедет, когда кончится тропа, вымощенная ведроголовыми помощниками плиткой из оплавленного песка? Пусть до леска, казавшегося от модуля редким и каким-то пришибленным, недалеко, но забуксовать в этих красных, будто специи самого мелкого помола, барханах почти – легче лёгкого. И что тогда? 
Беспокойство Неро об этом сугубо практичном дорожном вопросе успело оформиться и даже вытеснить смятение на тему «а я-то смог бы вот так убить живую Жанну, совершенно настоящую, осязаемую, и важно ли, что не ту, которую навсегда потерял?», когда кое-что отвлекло навигатора от обоих, так и не решённых вопросов: сперва из-за хиленьких деревьев донеслись какие-то мяукающие надрывные рулады, а потом в пальцах свободной левой руки вдруг оказались самые настоящие… вожжи. Вообще-то Дини держал их впервые в жизни – Кора хоть планета и патриархальная, с простыми нравами и увеселениями, и какой-то там по счету Рим вроде, как нравилось думать её уроженцам, однако гонок на колесницах там отродясь не устраивали... и на оленьих упряжках тоже. – Неро, не сдержавшись, сочно ругнулся по-итальянски, и, не выпуская из ладони поводьев, озадаченно почесал бороду ногтем большого пальца, мигнул, но ничего не изменилось – прямо впереди изящно так маячили задницы двух резво бегущих и легко его везущих северных оленей в натуральную величину. Глядя вот так, фронтально, навигатор не мог увидеть (из-за тех самых задниц, холок и рогов), что вторая пара оленей в упряжке гораздо меньше, третья – размером с некрупных собак, а последняя и Рудольф – вовсе, как игрушечные. Но живые!
Сам факт внезапного присутствия северных оленей в пустыне, вполне себе раскалённой уже, настолько выходил за рамки разумных объяснений, что штурман прокараулил момент, когда, по его расчётам, инвалидное кресло начало бы буксовать и проваливаться. А когда спохватился, по чему это так задорно зацокали копыта, офигел ещё сильнее – тропа кончилась, да, но влилась в дорожку из жёлтого... да нет, будто бы даже золотого кирпича.
Ну приплыли, – вздохнул Дини и кое-как всё-таки оглянулся, чтобы понять, когда это произошло. Оказалось – давно, золотистые плитки были вкраплены в узенькую мостовую чуть ли не от самого модуля, высверкивали на солнце. Когда же Неро повернулся обратно, его огорошил ещё один сюрприз – все олени стали величиной с кошку, что, однако, никак не сказывалось на скорости упряжки, которой навигатор якобы управлял.
Оставалось только вздохнуть ещё раз и взять за правило – ничему не удивляться в этой фантасмагории.
Мой ответ зависит от того, что именно видишь ты, – со штурманской точностью прояснил ситуацию Дини и поморщился от очередного душераздирающего ариозо из леса. – Гораздо хуже, по-моему, если ты слышишь то же, что и я. Зря, похоже, я надеялся, что наслушался Клавы Плохуны на всю жизнь на прошлогоднем концерте... билет на него, кстати, тоже считался подарком, помнишь, да?

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (26-09-2019 04:24:05)

+3

29

Корианца с оленями, – гипнотизируя красноносого Рудольфа, абсолютно спокойно уточнил Гордон, а в голове всплывал детский стишок начала девятнадцатого, кажется, века – наследство родной Канады, где переплетались два (три? четыре?) языка, не считая стандарта, на котором всё же обучали говорить детей. Как там было?..

..Эй, Быстрый! Танцор!
Эй, Дикарь! Эй, Скакун!
Купидон и Комета!
Эй, Гроза и Тайфун!..

Торнад, Дансье, Фюри, Фрэнган, Комет, Купидон, Тоннер, Эклер. Французские имена – более привычные, несмотря ни на что – легли на язык сами, когда первые из упряжки, гордо гарцевавшие следом за красноносым Рудольфом, процокали копытцами прямо мимо ноги Джеймса, задевая её своими мелкими, но крепкими рогами.
Следующее завывание из леса показалось подозрительно знакомым – ну да, не к ночи был бы упомянут приснопамятный концерт, на котором Джим едва не забыл о том, что на таких мероприятиях вообще-то нельзя проехаться по морде артисту и выпустить на сцену какую-нибудь космическую тихоходку, которая и то будет визжать мелодичнее. А вот то, что сейчас орало в паре километров впереди, очень качественно, с душой, можно сказать, копировало истерический вой той самой звЯзды.
Если эта планета решила нас убить, она выбрала едва ли не самый мучительный способ, и да, я очень хорошо помню тот... подарок,«врагу не пожелаешь подобного!», хотел еще добавить Гордон, но решил не высказывать пока все, что было в голове. – Если она воплощает... материализует что-то, о чем мы думаем, может, подумаем о хорошем? О симпатичных девочках, выпивке, о трибблах, в конце концов...
Ему показалось - или вдалеке и правда послышался ехидный смешок?
Может, оно и слова наши понимает нормально? Эй, я хочу сапфировый мартини, можно мне пару бокальчиков?
Ничего не отозвалось, на голову (и в руки) дорогущая выпивка не упала, но олени – или ему снова показалось? – осуждающе закачали рожками и завиляли маленькими пушистыми хвостиками.
Офигеть, – глубокомысленно заключил Джим. – Эй, меня осуждают твои олени!
И хорошо, что его самого оленем не обозвали, а то хорош капитан – по планете без защиты, с одним фазером в кобуре и Неро-уже-не-штурманом-а-каюром в качестве моральной поддержки.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN][STA]Безумцы всех умней[/STA]

Отредактировано Кристиан МакКензи (16-10-2019 07:52:55)

+5

30

Значит, рожденственские мини-олени… вернее, олени, меняющие размер – это не персональный глюк одного отдельного Дини, раз мистер Гордон видит их вместе с корианским навигатором. Ну или сам капитан, сообщающий об этом – тоже часть глюка, поддерживающая веру в реальность другой части, которая с рогами и копытами. Вариант, между прочим, хоть и головоломный, но возможный, а хуже всего то, что его проверить сложно. Как назло, способ, которым пользовался герой лемовского романа, (который, внезапно так, назывался, как эта донельзя странная планета), чтоб отличить галлюцинацию от самой настоящей яви, совершенно выпал из почти совершенной памяти Неро, и все попытки его снова найти в уме давали ноль без палочки – мысли соскальзывали на что угодно, кроме того, что, собственно, искалось.
Кстати, о палочках…  – шурман задумчиво перебрал в пальцах ставшие сущими ниточками вожжи, тем самым ненароком шлёпнув по спине одного из олешек. Насколько Дини помнил – а это-то он помнил! – конкретно этих животных как раз погоняли палкой, а не вожжами. Шестом, если точно. Хореем – если совсем точно, спасибо семейной любви к кроссвордам.
Они и меня осуждают, высокоморальные олени какие-то, – вроде как утешил Джеймса Неро, потому что огретый вожжой Комета (или кто он там?) повторил обряд покачивания рогами и потряхивания хвостом, а за ним то же сделали остальные, – они против алкогольных радостей и телесных наказаний.
Неро тоже головой покачал – не из солидарности, а подумав о том, что, будь у него на самом деле хорей по размеру этих ездовых копытных, выглядеть бы ему ещё рыболовом с удочкой. В песках, да-да. Апофеоз идиотизма, точно.
Мда, фиговый из меня каюр, – пробормотал навигатор, всё-таки слегка дёрнув поводья – припекало, а «обгореть» означало «умереть» – им обоим причём, – может, хоть Санта получше получится? Раз трезвый. А ты будешь моим рождественским эльфом… тоже трезвым, – смерив капитана взглядом с ног до головы, сделал Неро предложение, поражающее своей щедростью, а ещё пуще – новизной и непредсказуемостью. – Только знаешь, Джимми, – сказал он, снова прислушавшись к мяукающим руладам в жиденькой поросли, – я бы эту Снежную Королеву голосистую – что бы это слово тут ни означало – объехал бы десятой дорогой. Во избежание …да просто во избежание. Ты как на это смотришь? – серьёзно взглянул штурман, и обежал внимательным прищуром ржаво-красные дюны. – Вон там, кажется, поворот? – он даже рукой с вожжой показал влево. – И одна из развилок туда ведет.
На жёлто-золотой кирпич для не ступавших ещё ногой героев дальнего космоса тут явно не поскупились.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

+4

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 18. Куда приводят мечты?