Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 71. Укрощение строптивого


Сезон 4. Серия 71. Укрощение строптивого

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время действия: 2446 г, 28 февраля, 12:00-14:00.
Место действия: звездолёт «Квиринал» (USS Quirinal (NCC-82610), столовая. 
Действующие лица: Таис Фераха (Саманта О. Бланчард), Анзор Сахим (Дмитрий Корицкий).

http://sh.uploads.ru/fmicC.jpg

0

2

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/740218.jpg

Бритая голова – это практично, эстетично и гигиенично. Это красит мужчину, – отстранённо подумала Таис Фераха, глядя внимательно и холодно на землянина в флотской форме. – Но не залысины. С ними даже красавцы похожи на страшненьких уакари. Хотя у этого, стоит признать, цвет лица несколько менее красный.
Столь лестной характеристики удостоился мужчина, восседавший – с такой-то харизмой, с таким-то сосредоточенным видом! – за крайним столиком у стены. Его лицо ничуть не походило на мордочку пресловутой обезьянки, а волосы, при всём уважении, действительно не юношески-густые, слегка вились и тем самым совсем разбивали любой ассоциативный ряд. Однако Таис была непреклонна.
Есть мужчины с Ксуранга, – размышляла она с расстановкой и без спешки, неторопливо наклоняясь и не сводя взгляда с неоднозначного субъекта перед глазами. – И каждый из них со всем почтением и пиететом сейчас уже искал бы мною уроненный прибор. Есть мужчины из служащих этого флота, давно общающихся с ксурангийским посольством. Они с улыбкой уже подняли бы мне эту несчастную вилку и продолжили трапезу. Есть мужчины из странного терранского религиозного объединения, чтящие малопонятные, чуждые, но довольно интересные традиции, не сильно в конечном счете отличающие их манеры от манер ксурангийцев. Почему же этот мужчина в форме не попадает ни в одну из этих категорий? Как я объясню принцессе то, что происходит сейчас?
Наклонившись и даже слегка присев, она сквозь салфетку взялась за столовый прибор и поморщилась: по этому полу ходили ногами. Обутыми. Придётся снова мыть руки, а от частого мытья страдает роспись. И, разумеется, этим прибором уже нельзя воспользоваться сегодня. И всё из-за одного-единственного мужчины, возле чьего столика она, задумавшись, споткнулась. Вероятно, сегодня весь пантеон ксурангийских божеств был против спокойного и мирного продолжения дня: репликатор зависал после каждого блюда, вилки скользили с подноса, и сам поднос кренился ровно перед тем столом, за которым сидел человек столь своеобразный с точки зрения эстетики.
Нет, Девятой, например, нравятся лохматые мальчики, но у меня-то нет склонности к педофилии...
Плавно разогнувшись, Таис хотела было оглянуться через плечо – не видела ли этого унизительного поступка принцесса, но, поборов инстинктивную реакцию, со всем достоинством принялась заворачивать столовый прибор в чистые салфетки, не сводя глаз с сидящего. Все столовые приборы: разумеется, пользоваться неполным комплектом или включать в него прибор из другого подобного было дурным тоном.
Она не испытывала ни малейшего дискомфорта от того, что их с мужчиной разделяло чуть меньше метра, а с высоты её роста был виден лишь висок, ресницы и длинный нос чрезвычайно модной в прошлом десятилетии формы.
Когда Ксуранг только-только знакомился с иными расами, говорят, особо отчаянные молодые люди осветляли кожу и делали пластические операции, чтобы походить на землян и бетазоидов... Понятно, почему. Пускай и вредно для здоровья, и дорого – в конце концов, юноши просто стремились к красоте, нельзя винить в этом слабый пол. Они так легко поддаются веяниям моды... Однако стоит признать: земляне действительно симпатичны. Если этот мужчина землянин, разумеется, – Таис чуть вскинула подбородок и, мгновенно осадив себя, вспомнила правила поведения при межрасовых контактах.
Приношу свои извинения за прерывание вашей трапезы, – произнесла она с заметным акцентом, отчего тон было сложнее различить. – Я лишь хотела осведомиться... спросить: вы с Земли, не так ли? Прошу простить мне праздное любопытство... доктор.
Вероятно, обращение «мистер» в данном случае тоже уместно... было бы. Но ведь он врач, я не ошиблась? Нет, не могла, всё верно: если судить по форме...

[NIC]Таис Фераха[/NIC]
[AVA]https://pp.userapi.com/c847217/v847217726/16c658/6P3OKJUpP3o.jpg[/AVA]

Отредактировано Саманта О. Бланчард (08-01-2019 14:03:29)

+5

3

Эх-х-х... как говорится: «Не будите, да не будимы будете». А ведь проснулся бодрый, свежий, приплясывал задней частью. Но все это длилось недолго. 
Жениться – плохая примета. Денег не будет, – кротко откликнулся он на первый за это утро намек «старух», поймавших его еще на выходе из ванной после умывания. А ведь пришли-то они, разумеется, вдвоем, едва дождавшись официального времени подъема, чтоб обсудить сугубо профессиональный вопрос: что сдерживает проникновение этой загадочной мэнорской хре… паразитирующей субстанции в белое и серое вещество коры больших полушарий, когда вся прочая нервная ткань человеческого организма ею уже замещена. Но, выпалив гипотезу, которую Анзор, разумеется, почтительно выслушал (она и впрямь была остроумной), Ашхен, нацелив пенсне на неубранный с ночного столика гипошприц со снотворным, немедленно заявила почти драматическим басом, что ответственность перед женой и выполнение супружеского долга не позволили бы… (Интересно, какую реакцию вызвала бы бутылка, так удачно укатившаяся под кровать? Хотя нет, не интересно. Страшно представлять, воображение, отставить!). Зиночка, конечно, поддакнула, застенчиво вздохнув, что в браке по любви…
В ранней молодости я тоже хотел по любви, а сейчас, в своей дряхлой молодости, уже никак не хочу. Лишь бы не трогали, – отозвался Сахим еще мирно и даже смущенно (боже, кто на «Квиринале» поверил бы в то, что он так может?) улыбнулся наставницам: – Ну и потом, честно, мужчине до сорока лет жениться вредно…
Зря он это сказал, зря. Даже получасовая лекция о недержании устоев современными мужчинами шекспировского пыла Ашхен Декартовны не охладила, а щебечущий голосок Зиночки, восхищенно взирающей на подругу, не только свербил в ушах еще минут сорок, но и казался предзнаменованием чего-то отнюдь не милого. Ох, и не зря! И нет, вовсе не про маточное кровотечение у глубоко беременной баджорки речь, если бы! Оно-то как раз выручило.
Вы знаете, когда я оперирую, я испытываю те же самые нагрузки, что и блондинка во время чтения. Я вот напряжен, – невозмутимо сообщил Анзор, старательно дергая глазом и позволяя краю рта совсем съехать вниз. «Костюм Смерти и капелька актерского мастерства в свое время освободили бабушкину квартиру», как говорится… Вот так, в кровище по локоть, с кровавыми брызгами на униформе он и вышел к «славной девушке из инженерного», которую сегодня выбрали ему в невесты.
Мда. От всего до ненависти один шаг. К счастью, – доктор довольно повел носом, поковырял вилкой стейк, и покосился на старпома за соседним столиком. У альфа-смены обед, все верно, – Сахим вовремя еще и прислушался – и чуть не подавился: интеллигентнейший Саик тихо, но четко ругнулся словом на «б».   
Как в песне: «Ох, невроз, невроз. Не неврозь меня». Докатились. Да, нет? А почему темный глаз старпома блеснул не злобой, не раздражением, а лукавством? Ах, вот почему… 
Вы меня убиваете, старпом! – стукнув донцем кофейной чашки, негромко, но экспансивно воскликнул капитан Джар`ра. – Разве вы не могли найти адекватное понятие, но приличное! Например – «вакханка»! Или «гетера»! Или – «продажная женщина», наконец! Если вы хотите выразить свое отрицательное отношение к известным вам подколодным ягнятам, скажите: они кокотки! А вы на моем судне выражаетесь, как совсем плохой, нехороший уличный мальчишка.  Что о нас подумает… да вот хоть доктор? А дамы? Мистер Монгво, здесь же дамы!
Второй кивок поднимавшегося из-за стола импозантнейшего джаффы указывал уже не на корабельного врача, а на одинокую молоденькую ксурангийку, возникшую в дверях. Конечно,
Анзор посмотрел туда же. И после того, как отобедавший капитан раскланялся с ней изысканно и просто, продолжил наблюдать за этой девицей благородных кровей – с самой снобской миной, неважно, что ее попытка поднять вилку через салфеточку старшего медицинского офицера умилила: долговязая умница явно имела понятие о гигиене. То, как брезгливо она завернула в другие салфеточки прочие предметы столового прибора, умилило еще больше.     
Ничего-ничего, – теперь и Сахим отставил чашку с псевдогущей на дне. – Я уже закончил… трапезу, как вы изволили выразиться. И вам совершенно не за что извиняться, милая, – он окинул ее ленивым взглядом – с ног до головы. – В этой жизни, как сказал один мудрец, так много интересного, и так мало тех, кто этим интересуется. – Прохладных взгляд мазнул по женским глазам. – Да, я родился на Земле.
Ты на меня так зло смотришь. Это потому что я черный? – вертелась в голове дурацкая допотопная шутка.

[NIC]Анзор Сахим[/NIC] [AVA]http://sg.uploads.ru/LiTCg.jpg[/AVA] [STA]Я, голубушка, не хвастун, а гипнотизер-самоучка[/STA]
[SGN]

Самый заботливый гад

Неуспокоенный, крайне активный тип, из тех живчиков, что на одном месте долго не усиживают, в молодости часто переезжают с места на место, меняют дома и квартиры, друзей, к которым просто не успевают привязаться как следует. Род занятий – тоже: сегодня он плотник, а завтра – уже писатель, причем и то, и другое дается ему с легкостью. Целеустремленность его не знает границ, он настолько амбициозен, что начать любое дело с нуля и довести его до победоносного завершения – просто дело чести. Может освоить любую профессию, не только если жизнь заставит, но и чисто из принципа, для самоутверждения. Мужик, который что угодно будет делать хорошо, не просто отлично, а лучше всех. А уж если стезю свою, по душе, или друзей он выбрал окончательно – служить им будет верно и честно, со всей страстью и старательностью. То и другое при этом прикрывается язвительностью на грани фола, а иногда и за гранью, ехидством и ежедневными тренировками окружающих в ненависти к «злому Анзору». Невыносимый, надменный циник, у которого, однако, в хозяйстве идеальный порядок и подчиненные бегают, как наскипидаренные, когда это необходимо. Сам начальства не боится совершенно, ибо выгоды для себя не ищет никогда, а ради дела протаранит что угодно. Нескромен, необходителен, бесстрашен и при этом потрясающе везуч.

[/SGN]

Отредактировано Дмитрий Корицкий (17-02-2019 05:45:58)

+4

4

Вероятно, её губы от неожиданности чуть округлились той самой «о», буквой недоумения, но она быстро сориентировалась и улыбнулась:
Какой... чудаковатый дедушка попался. То, что он говорил и как он говорил, звучало бы иронично, свежо и непринужденно в исполнении женщины; в исполнении же мужчины... Несомненно, Девятая мало в чем бывает права, однако та её гипотеза насчёт обратной зависимости качества мужчин от их возраста не лишена оснований. Конкретно этот уже испортился. Даже жалко... И немного забавно.
Безо всяческого пиетета перед личным пространством и временем Таис поставила на стол поднос и села, закинув ногу на ногу:
Несомненно, мне не за что извиняться, милый, – и блеснула белоснежной улыбкой. –
Импозантно продефилировавшие мимо капитан и старпом куда как больше заслужили это обращение, – подумала она в тот же момент и так ясно изобразила ход этой мысли бровями и задумчивым взглядом в спины удаляющимся, что никаких сомнений в них остаться не могло. – Но мне, право, даже любопытно. А тебя часто милым называют? Вернее, называли, конечно, когда ты был посимпатичнее и посвежее личиком.
Ни разу не слышала от терранцев подобного обращения как норму речи. Это территориальная особенность, или стандарт вам также неродной?
Симпатичная реплицированная нарезка пахла совсем не так, как пахнут нежно-золотистые листочки плютового мяса, но до сих пор никто из команды не подумал о том, чтобы добавить этих симпатичных ящерок в меню. Хотя бы в репликаторе: Таис и не мечтала о свежих и только что нашинкованных на местной кухне, хотя иногда эта мысль закрадывалась в её голову. Почему бы повару не постараться для той же Девятой или принцессы? И какая кому, в конце концов, разница, изобразит он мясо плюта из чего-то похожего, синтезирует или попросит вывести в лаборатории, этот знак уважения к высокопоставленной персоне на борту?
Но приходилось довольствоваться стейками и ветчиной. Принципиально отложив испачканную вилку для первого, Таис взялась за вторую пару приборов и второе же блюдо. В конце концов, занимать досуг было совершенно нечем, а оригинальный и немножко чокнутый собеседник бы скрасил и растянул немного время трапезы.
А «мудрец» был с Земли, несомненно, – усмехнулась Таис, аккуратно сворачивая в трубочку и поднося ко рту ломтик ветчины из ещё непривычного красного мяса. – Как занятно. Только терранские мужчины, почитаемые мудрецами, порой формулировали столь очевидные вещи в столь изящные фразы. Вероятно, это тот самый весьма философский вопрос о мужской логике. Или в терранской культуре этот уморительный феномен зовётся иначе?
Надкусив ветчину, она взглянула на доктора, приподнимая ехидно брови:
Ах да, моя забывчивость... Таис Фераха.
И она протянула руку для рукопожатия, чуть накренив её ладонью вниз.
[NIC]Таис Фераха[/NIC]
[AVA]https://pp.userapi.com/c847217/v847217726/16c658/6P3OKJUpP3o.jpg[/AVA]

Отредактировано Саманта О. Бланчард (18-02-2019 16:05:37)

+3

5

Вот уж с кем Сахим никогда не собирался конкурировать – так это с капитаном по части галантности. В обходительности мистер Джар`ра был недосягаемым профи, тягаться с ним на этом поприще означало заведомо подписаться на проигрыш. А кто любит терпеть поражение? Правильно, никто. Значит, зачем это Анзору? Правильно, незачем. Не надо ему такого счастья, он не мазохист. Это пусть Риверс тщится переплюнуть галантного джаффу в соблюдении манер, а Сахим не джентльмен ни разу, и слава богу. Зато как врач лучше в разы, его забота – лечить, а не утешать и ободрять, зря, что ли, они с заместителем негласно разделили сферы деятельности? Так что бровками девица могла хоть до вечера играть – СМО это нимало не трогало.
А ведь тебя вот так – «милой» никто и не называл пока, – доктор задумчиво постучал по столу черенком ножа. – Не понравилось? Соболезную, ибо первый опыт не станет последним. Сегодня я на диво любезен, воли себе не даю. Как там дед говорил?.. «Один день в неделю будь самим собой. Остальные шесть просто восстанавливай репутацию». Ну, вот нынче как раз один из шести восстановительных: я тебя еще «милочкой» не обозвал, «милашкой» или вовсе «малышкой». Мог, но не назвал… на потом приберегу, – коварства Сахима хватило даже на то, чтобы при этой мысли сладенько не улыбнуться. 
Верно, – вместо этого с откровенной, акцентированной даже снисходительностью согласился Анзор с замечанием ксурангийки, откидываясь на спинку стула, чтобы одарить девушку таким же взглядом – изучающим и насмешливым. – Это неформальное обращение, обычно к близким, или к женщинам и детям, – интонация явно показывала: это что-то близкое по уровню развития. – Еще – к младшим по возрасту… – он якобы рассеянно, но виртуозно провернул в пальцах нож. – …или положению. Так что я употребил его правильно с любой из позиций, независимо от того, насколько хорошо я вообще владею стандартом.
Вот так, скромно, признавая возможные свои недочеты, но не сомневаясь в собственной правоте. Скушала? Не обляпайся… милая.
Столовые приборы снова будто сами впрыгнули в пальцы доктора, с профессиональной точностью и ловкостью отсекающему ломтик от стейка – ровно на один укус, до миллиметра и мышечного волокна. После скальпеля, пусть даже лазерного, этот нож и манипуляции с ним – даже не детская игра, а просто пародия. Да и… надо, чтоб руки помнили то, в чем натренировался: не было в том промороженном насквозь лесу на Самаринии никаких лазеров, там и зарядить-то их было нечем, ни электричества, ни связи… так что полгода обходился старым добрым хирургическим набором из легированной стали.
Вот уж впрямь дар богов был… ну, точнее – ценный трофей. Не найди я его в рюкзаке на трупе медика карательного отряда – скольких бы наших похоронили той зимой?.. – Анзор мигнул и перестал заторможенно рассматривать кусочек мяса на вилке, отправил его в рот. Лишь дожевав тщательно и глотнув воды, ответил с ленцой:
А какая, собственно, разница, откуда был мудрец, если он сказал то, что отражает реальность любого из миров? Или вы еще не знаете, мисс, что банальность – это все-таки истина, и частое употребление – лишь подтверждение тому? Ничто не ново под какой угодно луной, повзрослев, это понимаешь. Что же до упомянутого вами уморительного феномена… – нежно-глумливая улыбочка вместо обычной саркастичной ухмылки Сахима – это, право, стоило увидеть, редкостное же зрелище! – …то у нас это называется логикой женской, когда слова и поступки мимо мысли, или совсем без нее.
До чего продуктивный день – нажил второго прекрасного врага, во всех смыслах прекрасного. – Отодвинув тарелку и взяв бокал, повелитель квиринальских медотсеков довольно щурился, рассматривая ксурангийку – при всех своих ужимках она была красива, изысканная, как орхидея, изящная, как статуэтка чёрного дерева, гибкая и грациозная, как пантера.
Вот так… кому-то красную шапочку – по лесу бродить с пирожками, а мне простое рукопожатие.
Забывчивость в столь юном возрасте – грозный признак, мисс Фераха, это я вам, как врач, говорю, – сообщил он, почти всерьез озаботившись, и, любуясь хрупким запястьем, пожал узкую кисть. Тот же Джар`ра не преминул бы ее чуть довернуть, чтобы галантно коснуться губами тыльной стороны, но Анзору-то эдакие благоглупости к чему? – Как говорил мой дед: «Мне кажется, что вы больны не мной. Мне кажется, что вы больны по жизни». – Уже выпуская ее тонкие пальчики из своих, он равнодушно представился: – Анзор Сахим, но я отзываюсь на любое имя. Мое можете не вспоминать долго, да, просто позовите доктора.
Ну-с, мисс Таис-с… пожалуйста, сформулируйте рыдания в текст. – Взгляд светлых навыкате глаз снова стал цепким, испытующим, ожидающим.
[NIC]Анзор Сахим[/NIC] [AVA]http://sg.uploads.ru/LiTCg.jpg[/AVA] [STA]Я, голубушка, не хвастун, а гипнотизер-самоучка[/STA]
[SGN]

Самый заботливый гад

Неуспокоенный, крайне активный тип, из тех живчиков, что на одном месте долго не усиживают, в молодости часто переезжают с места на место, меняют дома и квартиры, друзей, к которым просто не успевают привязаться как следует. Род занятий – тоже: сегодня он плотник, а завтра – уже писатель, причем и то, и другое дается ему с легкостью. Целеустремленность его не знает границ, он настолько амбициозен, что начать любое дело с нуля и довести его до победоносного завершения – просто дело чести. Может освоить любую профессию, не только если жизнь заставит, но и чисто из принципа, для самоутверждения. Мужик, который что угодно будет делать хорошо, не просто отлично, а лучше всех. А уж если стезю свою, по душе, или друзей он выбрал окончательно – служить им будет верно и честно, со всей страстью и старательностью. То и другое при этом прикрывается язвительностью на грани фола, а иногда и за гранью, ехидством и ежедневными тренировками окружающих в ненависти к «злому Анзору». Невыносимый, надменный циник, у которого, однако, в хозяйстве идеальный порядок и подчиненные бегают, как наскипидаренные, когда это необходимо. Сам начальства не боится совершенно, ибо выгоды для себя не ищет никогда, а ради дела протаранит что угодно. Нескромен, необходителен, бесстрашен и при этом потрясающе везуч.

[/SGN]

Отредактировано Дмитрий Корицкий (23-02-2019 17:31:00)

+4

6

Репликатор не только не умел генерировать нормальную одежду, но и даже в форменной допускал порой такие огрехи, что Стелла благодарила всех известных ей богов, демонов, инженеров и прочих нечистей сразу за то, что ее не видит никто из бывших знакомых. Право дело, один день форменка цвета морозного неба, другой день – персидский синий, потом аспидный, потом воды Бонди, потом пасмурный городской… и ведь каждый день надо на смену, а без подходящих аксессуаров, хотя бы заколки в тон, неприлично вообще на люди показываться! И хоть каждый день заново себе не только форменку, но и браслетик, и заколочку, и гребень, если волосы совсем убрать надо, реплицируй – и все равно цвета вразнобой так, что аж в глазах рябило!
Вот и в этот раз тоже, прямо хоть закрывайся в каюте и не выходи, потому что опять на два-три пункта цвет отличался от вчерашнего, под который она только-только подобрала все-таки подходящую временную картиночку на висок, и все напрасно… пришлось смывать картиночку, а потом еще полчаса снова рисовать на себе глаза, и нет, перманентный макияж плохо влиял на кожу, а про татуирование и речи быть не могло.
– Господин Сахим! – обиженно-протяжные гласные, как обычно, прокатились по языку, срываясь капельками вниз. – Господин Сахим, меня опять обижает репликатор!
И рукав вытянуть прямо под этот нос, чтобы заметил – обижает. На рукаве опять был горошек, для всех нормальных людей заметный и яркий, и абсолютно, ну вот совсем, ничуть, нисколечко, ни капелюшечки не гармонирующий с ее маникюром! Прямо по крайольскому фиолетово-синему – голубой лазурью, да как же так можно, ну в самом-то деле. Не забирать же форменку у соседки, она будет ругаться, она уже ругалась каждый день, когда Стелла душ занимала, и то, что надо было смывать косметику, ее даже не смущало.
А закушенная, чтобы не расплакаться от обиды, губа и вообще побаливала – кажется, она в прошлый раз синяк изнутри поставила, и болело, пусть и недолго, а теперь снова начало. Самой же девушке в медотсеке было попросту стыдно залечивать что-то подобное – не дай боже, еще подумают что-то не то…
– Вы же умный, ну придумайте что-нибудь, он плохой, он меня обижает, – и носом не шмыгать не получалось. Ну обидно было, правда обидно, потому что все нормальные люди – как люди, даже если они вообще какие-нибудь мухи шестилапые, потому что даже у шестилапых мух были бы нормальные форменки, а не это… разноцветное недоразумение!
И на правой руке лак начал потихоньку трескаться, и на плече под тканью кожа болит – вживление неудачно прошло, надо было сразу, за одну операцию, имплант ставить, чтобы не болело так. И камушек некрасивый в этот раз, и накопитель менять придется – дермальный недолго проживет, а папа сказал, что артериальный нельзя пока что. И шрам остался такой, что хоть специально режь заново и под регенератор ложись, потому что некрасиво так – когда бугром поперек всего плеча идет.
Кто-то так браслеты носит, и красивые браслеты – почти как у ксурангийцев, у них такие бусики, что просто уму непостижимо, и перышки, а еще у кого-то она колечки видела, на костяные похожие, только с какой-то смолой. Купить надо будет после возврата, папе понравится, и она тоже красивая будет. И написать рапорт о сломанном репликаторе, но обидно же, что он не работает нормально! А если бы пищевой так же глючил и вместо этилового спирта – метиловый синтезировал? Это же вообще катастрофа была бы!
А руку не дергало. Болела, но не дергало – значит, вызовов в медотсеке нет, либо не работает имплант. И лучше бы первое, чем второе, потому что не хотелось вырезать обратно и накопитель, и сам камушек, пусть он и некрасивый. Папа расстроится, если у нее будет много следов от операций, и без того уже все правое плечо в гнездах для камней, так, что приходится носить либо длинные рукава, либо до локтя, но чтобы закрывали и не съезжали вверх. Папа, конечно, знает… но все равно расстроится.
И тогда будет очень грустно. Потому что папа – хороший. Нельзя его расстраивать.
– Господин Сахим!..[NIC]Стелла Релио[/NIC][STA]платье из голубой органзы[/STA][AVA]https://i.ibb.co/ZS3wBvv/yb-Ih-Qdkeq-I.jpg[/AVA]

+3

7

Увы-увы, не последовало ни рыданий, ни, что гораздо печальнее, текста… хоть какого-нибудь. А счастье было так возможно! – на малоподвижном, но каким-то чудом выразительном лице главного квиринальского доктора вполне италось искреннее разочарование и ожидание все-таки – вдруг эта темнокожая ксурангийка, фрейлина, баскетболистка и просто красавица передумает? Вдруг она способна на что-то бỏльшее, чем смерить мужчинку-терранца высокомерным взором Снежной Королевы? Ути-пути, деточка, тебя бы в зимний самаринский лес, в промороженную насквозь заимку, да с одной буржуйкой с хворостом, который прогорает за час…     
Ну, рост у меня небольшой, дорогая, – не улыбаясь, зато бархатно-мурлыкающим тоном подтвердил Анзор результаты ее измерений глазом-алмазом. – Практически: что сижу, что стою – одинаковый.
Ух, как таких надутых фиф с отросшим до потолка чувством собственной важности бесит обычно чужое умение над собой посмеяться и себя высмеять! – проверено не раз, бесит. Они-то так не могут, они только лампочки задранным носом задевать горазды.
Как жаль, что в детстве мне внушили, что в естественном отборе главное – не победа, а участие. Как говорил мой дед: «Ты тоже очень талантливый, только под трениками не видно». Я ведь что… я всего лишь простой врачишка. Но ты… – он повторил ее фокус с окидыванием взглядом от пят до макушки. – Эти ноги, эти зубы, красота, грудь, да? – продолжал Сахим так же интимно. – Представляю, как тебя бесит, когда тебе говорят, что идеальных людей не существует.
О, она сделала попытку, да-а... но вот буквально сама себя за руку ухватила, то есть удержала уже начавшийся замах, что, впрочем, не помешало Анзору деланно отшатнуться и схватиться за лицо – за ту самую паретичную половину, которая лишила его мимики почти целиком.
Я привык, что мне по щеке всегда, – безмятежно объяснил он вскочившему из-за соседнего стола энсину. – Вижу, рука тянется, хотел сразу пригнуться. Помыкай мной, лупцуй меня, называй меня «мой пупсик», – интригующе проворковал он уже вслед краcотке в тюрбане, так резко развернувшейся, что край ее …как это называется, сари? – отдуло, как крыло или цветастое знамя.
Взбешена, прекра-а-асно! – вид у доктора был довольным, как у кота, уполовинившего миску сметаны. Настроение поднялось, аппетит вернулся, тем лучше – вон, еще чебурек не начатый на тарелке – сесть-доесть…   
Зайка моя!.. Такая вот зарисовка: «Мазай и Таисия», – СМО с притворным вздохом снова взялся за вилку и нож, чтоб не пачкать пальцы в жире. – Помните, Иван Царевич рассказывал: «Поцеловал я лягушку, а она отплевывается, лапками рот вытирает»… но я узкий специалист. Мне главное – поцеловать.
Энсин Хухорев неуверенно хихикнул. За столиком позади шептались, тоже хихикая – доктор мельком заметил, садясь, что техники там тоже взяли это неполезное в целом, но вкусное блюдо какой-то там национальной кухни. Нож разрезал промасленный тонкий пирожок с той же хирургической точностью, что и мясо давеча, но наткнулся на что-то твердое в фарше.
«Закажи десять чебуреков – собери одного Анзора», да? – со смешком и невнятно из-за набитого рта сказал один из техников позади, а его сотрапезник согласно и тоже весело угукнул.   
Развернув отрезанный ломтик вилкой, СМО… не изменился в лице, обнаружив среди вкраплений зелени еще и крошечную пластиковую ногу в форменном ботинке – явно часть одной сборной фигурки. Понятно, технические палубы заскучали и проявили звезднофотскую смекалку и инициативу. А что она обычно делает с инициаторами, они, интересно, не забыли? Напомнить, что ли...
А почему Анзор в чебуреках, а не этих... – второй техник щелкнул пальцами, вспоминая сложное слово, – ну, лодочках... как их там... хачапури!
Потому что их только Анзор и ест, – разумно ответил прожевавший. – И подкидывать кусочки Анзора ему же...
Ну да, тогда в инженерном быстро закончатся инженеры...
Простите, что сижу к вам затылком. Своими так сказать, роскошными волосами… – начал Сахим, но его прервал слишком хорошо знакомый, плачущий девичий голос.
Опять бежит. – Анзор не мог нормально закатить глаза, но именно это ему хотелось сделать более всего. – Опять бежит звезда моя корианская, вся в слезах, в соплюхах... – в этом он убедился, повернувшись.
Второй вопль заставил бы и камни разрыдаться, даже язва-СМО не повторным фейспалмом на него ответил, а отодвиганием стула для дамы и вытаскиванием чистой салфетки из пачки.
Сядь, – спокойно приказал он ей, приподнявшись. – Мне уже стали звонить с вопросом: «Кто у вас там так вопит?». Что случилось и где? Пациент умер, или мне надо работать? – он усадил девушку, сунув ей в руки сперва ту самую салфетку, а потом и всю пачку. – Не волнуйся, что там с репликатором и чем он тебя обидел, рассказывай. Никакого волнения нет, я его забрал. Что, ты волнуешься это так? Что, у тебя бабочки в животе? Я тоже, если честно, волнуюсь, что ты мне поведаешь, но у меня видишь, олень Валера в животе от волнения.
[NIC]Анзор Сахим[/NIC] [AVA]http://sg.uploads.ru/LiTCg.jpg[/AVA] [STA]Я, голубушка, не хвастун, а гипнотизер-самоучка[/STA]
[SGN]

Самый заботливый гад

Неуспокоенный, крайне активный тип, из тех живчиков, что на одном месте долго не усиживают, в молодости часто переезжают с места на место, меняют дома и квартиры, друзей, к которым просто не успевают привязаться как следует. Род занятий – тоже: сегодня он плотник, а завтра – уже писатель, причем и то, и другое дается ему с легкостью. Целеустремленность его не знает границ, он настолько амбициозен, что начать любое дело с нуля и довести его до победоносного завершения – просто дело чести. Может освоить любую профессию, не только если жизнь заставит, но и чисто из принципа, для самоутверждения. Мужик, который что угодно будет делать хорошо, не просто отлично, а лучше всех. А уж если стезю свою, по душе, или друзей он выбрал окончательно – служить им будет верно и честно, со всей страстью и старательностью. То и другое при этом прикрывается язвительностью на грани фола, а иногда и за гранью, ехидством и ежедневными тренировками окружающих в ненависти к «злому Анзору». Невыносимый, надменный циник, у которого, однако, в хозяйстве идеальный порядок и подчиненные бегают, как наскипидаренные, когда это необходимо. Сам начальства не боится совершенно, ибо выгоды для себя не ищет никогда, а ради дела протаранит что угодно. Нескромен, необходителен, бесстрашен и при этом потрясающе везуч.

[/SGN]

+3

8

Этот день был явно не его. Точнее, не его была вся жизнь, это однозначно, однако приходилось смиряться с тем, что ему покоя не будет. Спутать утром, куда ему нужно идти, что кому отнести или передать? Да легко! Спутать одно с другим? Еще проще... И ведь не сказать же, что он не внимательный – все проверено по три, а то и пять раз было. Просто день явно не его. Да, определенно.
Из медотсека его отправили кушать, что стало одновременно обидным, но удобным предлогом смыться и не нервировать и так устающих коллег. Заодно дали и задание – найти СМО и передать ему планшет с какими-то пометками. Естественно, уточнять, где оного искать, никто не стал. Вот и приходилось идти по прямому курсу, а точнее, куда послали, заодно пытаясь найти того, к кому послали. И ведь не откажешься, а скажешь что, еще и по ушам можно полотенцем получить или тем же планшетом. Впрочем, его уже даже перестали тыкать – сам прекрасно справлялся с травмированием вверенной ему тушки. Только смотрели кто зло, кто обреченно, кто... В общем, по-разному смотрели. Было дико обидно и грустно, Леон понимал их косые взгляды, ибо сам бы смотрел на подобного умельца не менее выразительно, отчего было только горше. Оставалось лишь действовать еще более ответственно и заучивать все, что только получится.
Обреченный вздох оборвался, когда искомый объект был найден. Лальман прошелся и быстро собрал себе легкий перекус в виде обычных сэндвичей, чашки чая и вафель, решив, если позволит ситуация, сесть рядом и быстро перекусить, чтобы найти после, чем занять себя еще. Ну, право слово, не сидеть же все время в каюте и не бродить по кораблю! Тогда он ничему точно не научится... Намного лучше и эффективнее будет засесть с учебником где-то в углу медотсека, где он точно не сможет помешать. Читать и слушать, иногда его не замечают и можно услышать что-то, что просто так тебе не скажут, а можно узнать только путем своих проб и ошибок.
Общающегося с девушкой СМО он побоялся сразу отвлекать, поэтому скромно обошел их столик и хотел было направиться к столику неподалеку, когда заметил в тарелке мужчины что-то, еде явно не принадлежащее. Лальман замер, понял, что тупо пялиться в чужую тарелку крайне некультурно, и поспешил продолжить путь, но уже даже вполне привычно запнулся за свою же ногу и с тихим полувскриком распластался на полу, выронив небольшой поднос из рук.
Послышался звон. Боясь поднимать взгляд, юноша все же рискнул и едва не шарахнулся прочь – за столиком сидела теперь не просто плачущая девушка, но и облитая давешним чаем с подноса. Бутерброды рассыпались вокруг нее по полу забавным ореолом, а на макушке были остатки желе и пластиковая коробочка из-под него же. В который раз он поблагодарил свою привычку есть не горячее, а только слегка подогретое – сейчас это избавило девушку от возможных ожогов и опухшего лица.
Я... Простите! Я сейчас, – засуетился Леон, спешно стараясь найти салфетки и помочь девушке вытереться, пытаясь попутно собрать весь бардак.
[NIC]Леон Лальман[/NIC] [AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/744/976544.jpg[/AVA]

+4

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 71. Укрощение строптивого