Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Интерлюдия 8. Недосып в зимнюю ночь


Сезон 4. Интерлюдия 8. Недосып в зимнюю ночь

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Время действия: 2014 г., 7 февраля, 02:00-05:00.
Место действия: Канада, карьер города Питт Медоус, недалеко от Ванкувера.
Действующие лица: Кит Харингтон, Константин Тьери, Дмитрий Корицкий.

http://s7.uploads.ru/ImLtE.jpg

0

2

Как хорошо, когда соседей мало и все они тихие, – подумал Кит.
Подумал он это около трёх часов ночи, карабкаясь на крышу родного фургончика, отплёвываясь от снега и влюблённо глядя на звёзды в прекрасное небесное далёко. Провод, тянувшийся под дверь от колонок, замотанных в пледы, постепенно растапливал снег и тонул. Глория ещё в Лондоне что-то говорила о том, что допотопные гаджеты иногда необходимо выкидывать, и Кит был полностью, совершеннейше с ней солидарен: как только исполнится колонкам или ноутбуку лет эдак три тысячи, он их собственными руками и отправит на свалку, а две тысячи третий – это было совсем недавно. Или что же, по её мнению, сам Кит ещё допотопнее допотопного?! А друзей так просто не выкидывают, эти колонки с ним только что не Вьетнам прошли.
Попружинив немного на приставной лесенке, Кит хотел было с размаху упасть на крышу, но передумал; лицо и без того горело, исцарапанное бесконечными снежными ваннами и обтираниями против сна. Самоистязания подобного масштаба пригодятся для более поздних серий, а пока что... Осторожно перенеся вес на руки, ушедшие по локоть в девственной чистоты сугроб, Кит перекинул себя через верхние две ступеньки и упал на грудь, выставляя заросший подбородок.
Вперёд, отважные! Гардемарины, вперёд! – весело думалось ему сквозь снег на зубах и прилипшие ко лбу кудряшки. – А цыпки – это то, что надо. И никаких аллергенов не понадобится, и гримировать между пальцами не придётся. Только бы девочек в этом убедить, они же все замажут и по-новой понарисуют... А я ради чего тогда стараюсь, а? Всё должно быть натурально! Естественно!
Ноутбук, заботливо утеплённый сувенирной шапкой-ушанкой, уютно и приглашающе урчал посреди крыши. Выдолбив в снегу канавку с самого себя размером, Кит уложил туда одеяло, улёгся, поёрзал и забрал компьютер на колени. Плюмаж из Британского флага кокетливо щекотал клавиатуру, свисая с ушанки и загораживая треть экрана, светили откуда-то снизу едва заметные мигающие гирлянды, а над головой... Над головой простиралось бездонное и бескрайнее канадское небо, в глубине которого, где-то на Веге, сейчас отбрасывали хвосты гигантские космические драконы.
«Милая», – начал было печатать Кит и задумался. Это звучало слишком официально – «милая», «любимая», «дорогая»... – Ещё бы цветочком обозвал. Глория не поймёт. – Поёрзав ещё, он накрылся поверх тощей рубашки и джинсов уголком одеяла, нарисовал на нетронутом снегу сердечко и начал заново. – «Котёнок мой..
Письмо никак не хотелось писаться. Вероятно, дело было в том, что порой следует спать больше четырёх часов в сутки; но неестественность синяков, рисуемых на цветущем и пышущем здоровьем лице Криса-Кита, так огорчала гримёрш, что, заражённый их настроениями, он решил добиться того же эффекта самостоятельно. Например, не спать которую ночь подряд... Потом подремлет за гримированием и ещё полчасика после обеда – и... А. Точно. Он же на диете. Значит, после обеденного времени поспит.
Диета и недосыпание давались с трудом, но Кит держался, как стойкий оловянный солдатик. Подавив зевоту, он ещё раз подумал про тишину и соседей и тряхнул головой: в конце концов, кто крепко спит, тот и не проснётся. А кто не спал, тому и не очень-то надо. Ему нужнее!
Включив на две трети мощности колонок какое-то жуткое попсовое скрежетание, Кит подвигал ушами и ещё увеличил звук. Вот, то-то же... Теперь он точно не уснёт.
Холод пробирался под тонкую материю домашних брюк.
«Ненаглядная моя птичка, олушенька голубоногая и голубоглазая! Я всё ещё храню твою поездочную щетку за зеркалом над умывальником – целые дне недели уже храню! – и все жду, когда же ты меня навестишь. Знаешь, мне не хватает даже пёрышек на подушке, которые постоянно высыпаются откуда-то из твоей одежды и твоих волос... А голубоногие олуши – очень трогательные птицы, и я хотел бы, чтобы мы после съёмок съездили их посмотреть и погоняться за ними под водой. Я непременно добуду тебе перо из хвоста олуши, моя любимая, милая рыбка... Не в смысле олуша-каннибал, а просто как обращение ласковое! Да, я помню, что ты не любишь морепродукты, но...»

Отредактировано Кит Харингтон (02-02-2019 22:55:31)

+6

3

«Тихо-то как… Хорошо!»
Константин, поджав ноги, уютно устроился на диване в своем вагончике, завернувшись в пуховое одеяло. Быт съемочной площадки, вернее, съемочного снежного городка, его вполне устраивал, да он и не привередлив особо, в конце концов. Было бы тепло, сухо и кормили вовремя – эти требования выполнялись исправно, а пару банок пива после ужина он и сам себе обеспечил, неплохо запасся еще в городке.
– «Так, сегодня я хотел почитать про расы, которые будут в сериале… Надо же быть в курсе».
Он перелистнул страничку распечаток на коленях, вчитался в первые строки.
– «Бетазоиды… Это кто же такое придумал?»
Листок прошуршал обратно и парень уставился на фамилии сценаристов:
– «Э. Доусон… Д. Диберлан… Р. Скиннер…»
Мда, – Костик прихлебнул пивка, пристроил банку рядом с диваном на пол. – И чего я удивляюсь? ГОРНа на них не хватает, – бурчал он себе под нос, пытаясь запомнить основные данные. – А еще лучше ДАЛа, чтобы мозги прочистил… Блин, не ляпнуть бы про них в разговорах…
Дальше он читал молча, периодически встряхивая головой, чтобы прогнать мягко накатывающую дремоту.
Сморило его где-то на «джаффа» – парень так и уснул в обнимку с кипой листочков…

по техническому проходу инженерной палубы протискивался ГОРН, волоча за собой за ногу брыкающегося бетазоида. Тот был голый и отчего-то лысый, зато приятного голубого цвета.
– Стой, рептилия! Верни техника, а то хуже будет! – Бенет Фалк вооружился отверткой и бросился вдогон. ГОРН сипло захохотал и запустил в него непристойно орущим транзисторным приемником (и где только стырил, сволочь такая!). Бен ловко увернулся, и…

…Константин проснулся, ошалело хлопая глазами.
Вот черт, приснится же… – парень нашарил банку пива на полу, но её легкость не оставляла надежд даже на каплю вожделенной влаги. Смяв с досады податливую жесть, Костик вдруг осознал, что звук из только что снившегося ему ископаемого приемника никуда не делся.
Только доносился он снаружи.
Да что за… дискотека восьмидесятых! – Тьери потряс головой, прогоняя остатки сна, скосил глаза на цифровой будильник. – Три часа… это отбой у кого-то или заря?
Подождав еще немного, в надежде, что это все же шутки не до конца проснувшегося мозга, и как всегда, не получив желаемого в действительности, Костик выбрался из-под такого теплого, мягкого, уютного одеяла.
Насколько он помнил, рядом был только вагончик этого умирающего госпитальера, как его… а, не важно, зато он запомнил, что парня Китом зовут. Да, Кит Харингтон.
Может, плохо человеку стало, а на помощь позвать не может, вот, музыку врубил из последних сил… – Тьери попрыгал на одной ноге, натягивая на себя спортивный костюм (ну, не в боксерах же, пусть и разрисованных мустангами с развевающимися гривами, на мороз-то бежать), влез в свои дутые сапоги, накинул куртку и вывалился за дверь.
Крякнул на морозце, быстро застегивая куртку, и похрустел по свежему снежку тоненькой тропинки к соседнему вагончику.
Эй, Харингтон! Кит, у тебя… – Константин осёкся, не дойдя до двери и уперевшись взглядом в приставную лестницу. Бравурная музыка доносилась оттуда, с крыши вагончика.
Мозг выдал ноль целых, ноль десятых результата того, что бы это могло значить. Здравый смысл, похоже, вообще остался на диване под теплым одеялом. В голове было так же свежо, чисто и одиноко от версий происходящего, как необозримая белая пустыня вокруг, поэтично подсвеченная полной луной.
Пересчитав ступени взглядом и задержав его на проводе, черным червяком змеившимся под дверь, Костик всё же начал подъём и заглянул на крышу.
Эй, Кит, у тебя всё в порядке?
Картина, представшая взору парня, явно намекала, что порядок либо сменился начисто за те три года, что его не было на Земле, либо…
– «Я сплю, или один из нас сумасшедший… или оба, что не так обидно…»
Кии-ит? – вопросительная интонация не удержалась на ровной ноте, предательски подскочила на пару тонов. – Что ты тут делаешь?

+7

4

«А когда мы поедем в летний отпуск, я куплю нам по маске для подводного плавания, той, которые похожи на пеликанов. И поедем мы в этот раз на океан, причём Индийский, и на мой гонорар, и ты не будешь сопротивляться, идёт? Не будешь же?.. Я понимаю, что до этого нечасто радовал тебя капитальными такими проектами, но здесь... Родная, ты и представить не можешь, какое тут все классное многообещающее! Какие тут люди, какие лапочки профессионалы своего дела! Какая тут флора...»
И фауна
, – подумал Кит, прислушавшись. В поскрипывании снегов, попавшем ровно в паузу меж песен, послышалось что-то грозное. – Или медведь, или разбудил, или и то, и другое сразу.
Сударь, вы не шатун? – зачем-то спросил он, перевешиваясь через снег и края одеяла и едва ли не носом утыкаясь в макушку Тьери. – Доброго утра. Ты посмотри, какие звёзды! А я тут литературничаю потихонечку... Ты залезай, уж не стесняйся. Венеру уже видно. Я тебя действительно разбудил?
Жалость-то какая, – совершенно искренне решил Кит, пошире расправляя одеяло. – Клеёнку в фургончике забыл, надо было постелить, чтобы не промокало.
Вот, понимаешь ли... Жене письмо пишу, – горестно начал он и тут же улыбнулся. – А, да, ты же не видел мою Глорию! Ты прости, что я громко: иначе немножко усну и закончить не успею за ночь. У меня в шесть гримёрный, спать хочется адски, жрать ещё больше – полный набор... Ты залезай, залезай, у меня тут глинтвейн есть и плед. Безалкогольный. Эта дребедень околомузыкальная самому надоела, но нужна же мне тут атмосфера, чтоб её, романтики. А под Лунную сонату усну...
На словах про сон челюсти потянуло зевнуть. Едва не на 180 градусов распахнув рот, Кит смущенно прикрыл его кулачком и потёр виновато глаза:
Вот, видишь? Сам мучаюсь и других-окружающих мучаю. Поскорее бы Джона прибили. Ненавижу чертяку: за-ради него же всё, а он не оценит, как бы я ни бился. Зато синячищи мне мои начинают нравится. И щетина – колючая, швабра какая-то, но зато какой антураж!
Бескорыстно и чуть ли не братским жестом Кит отполз на другой конец одеяла. Широким движением расправляя ещё не промокшую ткань, он откинулся на снежный бортик слишком сильно; снег обвалился вниз с крыши фургона, Кит взмахнул по-дирижёрски рукой и прогнулся в пояснице, свисая с края крыши.
Над пропастью во ржи, - возвестил он, цепляясь покрасневшими пальцами за что попало. – А глинтвейн точно безалкогольный, честное великобританское!
Зацепившись-таки, Кит вытянулся наверх и только тогда сообразил, что случайно за плечи утаскивает к себе Константина. Он неловко развернулся прямо лёжа, притопив ноутбук в снега, взвыл и выдернул его обратно. Колонки чихнули голосом Клауса Майне и стихли; Кит вздохнул и откинулся назад, протапливая затылком дыру в «подушке».
Ну ёперный театр... Провода отошли. Всё, кранты старпёрской музыке.

Отредактировано Кит Харингтон (08-02-2019 17:33:33)

+6

5

Не шатун… был, – машинально уворачиваясь от китова носа, Костик почувствовал, что теряет равновесие… немного, но зато вместе с лестницей: – Ай!
Он ухватился рукой почти что за воздух, в данном конкретном случае оказавшийся сугробом на краю крыши, сквозь него уперся голой ладонью в металл, попутно ловя приятные ощущения тающего в рукаве снега, кое-как восстановил пошатнувшийся было договор с силой тяжести.
Теперь стал. Доброго… утра? Скорее ноче…ра… да, звезды, Венера, Луна…
Парень задрал голову.
– «Где-то там станция СПИЗ, кстати…»
Да не, не разбудил, кто ж в три часа ноче…ра спит? Вот, услышал музыку, думаю, подсобить, может чем?
Костик потряс рукой, пытаясь вытряхнуть из рукава остатки снега, вернее уже воды.
А ты тут письмо жене пишешь… Ну да, свежо, романтик и плед безалкогольный… тьфу! Глинтвейн…
Заглядевшись на шикарный зевок Кита, парень и сам не удержался, зевнул до треска за ушами.
Ой… извини, заразно.
Он оперся локтем сухой руки на снег, подпер подбородок, внимательно слушая рассуждения Харингтона.
Не, зачем же скорее? Чем скорее Джона прибьют, тем меньше будет твой гонорар, – практичность, в отличие от здравого смысла, Константина никогда не покидала. Даже морозной канадской ночью на крыше заснеженного вагончика под громкую музыку.
А вот твои старания он точно не оценит, тут ты прав. Да и жене твоей, наверное, не интересно будет получить полуобмороженную сосульку вместо мужа…
– «…со всеми вытекающими сексуальными последствиями…»
– …так что давай я помогу тебе спус… аупс!
В следующую секунду Костика буквально втянуло на крышу – по снегу – зато в конце траектории оказался мягкий Кит, причем в нижней точке. И как завершающий аккорд – шуршание падающей лестницы.
– «Как хорошо, что мы на отшибе… Наблюдай кто такое, точно бы дурку вызвали… для обоих…»
Профессионально, на автомате, перехватив у Кита ноутбук и выключив его, Константин только потом скатился в сторону и сел по-турецки, уже не обращая внимания на снег, который умудрился забиться и за пояс спортивных штанов, и, как и положено снегу в теплом месте, тихонечко там таял…
– «Ну, хоть что-то идет не вопреки здравому смыслу».
Значит так, натурал…ист, это уже не ёперный театр, а натуральный цирк Дю Солей. Если тебе себя не жалко, то других пожалей, технику вот свою хоть. Ей твои шапочки-пледы на морозе не помогут, угробишь её – останешься без связи. Это я тебе как специалист говорю. Ноут я твой починю, завтра только к техникам наведаюсь, а то сейчас я и впрямь, как натуральный шатун, что-нибудь тяжелое у них отведаю.
Костик аккуратно протянул ноутбук обратно Киту.
Держи и не двигайся. Я сейчас спрыгну, поставлю лестницу и мы перенесем все вниз... внутрь вагончика. А чтоб ты не уснул, я тебе компанию составлю, честно обещаю не пустить твой организм в объятия Морфея…
– «…как поцелую пару раз, так сам про сон забудешь… а бегаю я быстро…»
– …если надо, за своим ноутом сбегаю, продолжим дискотеку. Остальные, вроде, не заинтересовались.
На всякий случай Константин обвел взглядом местность на предмет подкрадывающихся в снегах мстительных соседей – но равнина была девственно чиста.
Ну что, идет?

+5

6

Ммм... – многозначительно отозвался Кит на размышления о гонораре и сел, свесив ноги с крыши фургончика. – Не, ты сиди... Лежи. Я сам слезу, мне уже всё равно – литром снега больше, литром меньше. И, в конце концов, где-то в сугробах сокрыта лавочка...
Примерившись, он сполз к самому краю, вытянулся и рухнул вниз, придерживая одной рукой брюки, а второй зажимая зачем-то нос. Героическое падение оловянного солдатика завершилось бесславно: сапоги утонули в снегу, и выскочил Кит из сугроба в одних носках и бодро матерящимся:
Свинство, кабанство и как оно там ещё обзывается!
Правая нога, категорически отказавшись сгибаться, неожиданно ещё и заболела.
Не, ну едрить твою, какого? – обречённо подумал Кит. – Что-то было в том справочнике по выживанию в снегах, который для роли наизусть... Надеюсь, не то, что занемевшие конечности необходимо немедленно отчекрыжить.
Шаркающей кавалерийской походкой, – процитировал он вслух небезызвестный анекдот, прыгая на одной ноге вокруг фургона. – Поручик Ржевский направлялся прочь... Прочь из зала, а что было дальше – я забыл, а Dimitry рассказывать не собирается. Да. Колоночки! Милые мои, я вам по целому пледу пожертвовал – а вы чего?
Кит быстро выцепил, обжигая запястья о снег, из него приставную лесенку и, едва прислонив её, принялся отдирать от ступней самого себя.
Ты спускайся пока! – крикнул он наверх, приложив одну руку полурупором, как в лесу. – И одеяло захвати! Оно у меня запасное, но первое я прожёг. Хотел бы сказать, что курил в постели, но я, увы, прозаик. Зато бенгальские огни, знаешь, как хорошо делать из старых дырявых кастрюль? Главное потом не забывать, что они дырявые, и жечь получившееся не над ними, а на улице, например. О, хочешь – бенгальские огни покажу?
Глаза Кита мгновенно засияли ярче любой звёзды.
Раз все равно не спать, – рассудил он, галантно подавая Константину ладонь для опоры. – Давай смотреть на огни. Я их так долго строгал, ты не представляешь! А звук был ещё хуже, чем эти завывания, честное актерское. Карьерой клянусь!
Он распахнул пригласительно дверь, сгрёб колонки, едва не порвав провода, и запихнул их внутрь.
Ух, как в бане...
Дверь захлопнулась. За порогом было достаточно светло, чтобы не оступиться, но не более: повсюду горели гирлянды, как в комнате у тинейджера, и стояли какие-то маленькие фонарики и электрические свечки; по-домашнему уютно светился перегревшийся паяльник на подставке. Огромная кровать под пологом из разнокалиберных кисточек, словно отгрызенных от разномастных штор, была завалена какими-то вещами; на подушке валялся огромный разделочный нож с ярко-салатовой ручкой с барашками, синяя пилочка для ногтей и гора кривоватых заготовок под бенгальские огоньки. На полке справа болтался прикрученный к стенке болтами и леской испанский галеон в масштабе 1:50; из-под сбившегося покрывала застенчиво выглядывало сомбреро.
Ты прости, у меня бардак, – действительно смущенно произнёс Кит, хромая к кровати и сбивая тряпки на ней в одну кучу. Под потолком заколыхался ловец снов размером с телёнка. – Но это нормальное состояние моей комнаты. Где-то там в тазике картечь лежала, ты только не наступи... А остальное безопасное и вряд ли взорвётся.

+4

7

«Не пошло…»
В смысле, здравое предложение Костика не пошло дальше его собственной персоны. Может, Кит настолько замерз, что ничего здравое к нему уже просто не прилипало?
Не успев и глазом моргнуть, Тьери обнаружил себя на крыше уже одного, с надеждой протягивающего ноутбук очередному обвалившемуся куску сугроба… вернее, рваной дыре, где этот сугроб вместе с Китом только что находился.
Бодрый мат снизу возвестил, что приземление было, пожалуй, жестковатым.
– «Ходячий несчастный случай…»
Ты цел?
Бесполезно. Снизу уже неслось что-то про какого-то поручика…
– «…нет, надо всё же внимательно прочесть сценарий…»
…про Димитрия…
– «…надеюсь, его русский партнер, а не царевич…»
…и далее абсолютно логичный переход к колонкам. Для данной ситуации логичный.
– «Да, колонки».
Костик отвис, тряхнул головой, как делал, когда засматривался на очередную сюрреалистическую картинку, найденную в интернете… только вот сейчас всё наяву происходило.
– «Чудна канадская ночь… Или там что-то другое чудило?.. Ладно, не суть».
Спускаюсь!
Хотя, блин, легко сказать… Подумав пару секунд и оценив оставленное на крыше добро в смысле его объема, Константин расстегнул куртку, сунул ноутбук для верности за пазуху олимпийки…
– «…холодный, черт…»
…и начал собирать вещи в кучу. Шапку-ушанку нахлобучил на голову, причем её пришлось сдвинуть немного наискось, чтобы британский флаг не загораживал обзор…
– «…хорошо хоть, не Веселый Роджер…»
…подтянул колонки поближе к краю, все равно снег там уже обвалили изрядно. Одеяло вот Кит еще просил… Не долго думая, Костик пристроил его, как накидку, на плечи и эдаким завоевателем неизвестной армии стал спускаться, аккуратно нащупывая ступеньки поставленной лестницы, ибо руки были заняты колонками.
Связь между прожженным одеялом, курением в постели и прозаиком показала мозгу кукиш, поэтому парень зацепился за последнее услышанное:
Бенгальские огни? Хочу! – он посмотрел на протянутую ладонь и ненавязчиво так сунул Киту колонки, чтобы подхватить начавшее сползать с одного плеча одеяло. Тот, продолжая рассказывать, как он сам (!) делал бенгальские огни…
– «…а купить не проще было?..»
…сгрёб свою уважаемую технику как-то не очень бережно. Да и по мере посвящения в секреты производства этих бенгальских огней мысль их поджечь стала казаться не такой адекватной.
– «Ходячий несчастный случай с зажженным фитилем… или бенгальским огнем, что в данной ситуации хрена не слаще… или редьки…»
Нет, здравый смысл однозначно остался в костиковом вагончике под одеялом… И только теперь он начал понимать, почему вагончик Харингтона на самом отшибе стоял, а у администратора, что показал ему его вагончик было такое выражение лица… такое… ну, вот такое, которое полностью соответствовало текущему моменту.
Но не таков был Константин Тьери, можно сказать – заслуженный хастлер со станции СПИЗ – чтобы отступать перед трудностями, пусть и неадекватными. Твердо решив ничему не удивляться, он решительно переступил порог китова жилища… и тут же удивленно присвистнул.
О, да у тебя и светомузыка имеется, – нашелся Костик, пораженно оглядываясь, – и «музыка ветра»… почти.
Царским жестом сняв с плеч одеяло, аки мантию, он водрузил его на кучу вещей на кровати, словно драгоценный подарок. Поискал глазами, куда бы пристроить ноутбук, начавший сползать по животу. Глаза наткнулись на сомбреро и парень почему-то решил, что это самое безопасное место, положил технику рядом, на полном серьезе буркнув:
Вива Мексика!
Краем глаза заметил паяльник и снова сработал автоматизм профи – вилка была тут же выдернута из розетки.
– «Надо ему купить современный, что отключается через пару минут, если не пользуешься».
Да разве ж это бардак? – бодро возвестил Костик, расстегивая куртку и пристраивая ее поверх принесенного одеяла, откинул назад все же переместившийся на глаза британский флаг на ушанке, - Это просто структурированный под твои нужды хаос. А что такое хаос? Хаос – это отец порядка!
– «Не представляю только, кто там у них матерью был…»
Классный галеон, кстати, я в детстве тоже корабли любил. А почему картечь в тазике? Сохнет, что ли? – он хотел задвинуть его под кровать, да вовремя спохватился, что даже не представляет, что там может быть… отодвинул просто подальше к стене.
– «Да тут всё взорваться может… И даже в ловце я не уверен на предмет безопасности…»
Э, погоди-ка, Кит, а чего ты хромаешь? Спрыгнул неудачно? А вдруг растяжение или вывих? Тебе же завтра на съемки, вернее, уже сегодня. Давай посмотрим, что у тебя там.

+3

8

– «Что там у тебя, что там у тебя»... Нога! – заявил вполне довольный жизнью и согревающийся Кит, подтягивая до колена джинсы и глядя на икру. – Свело. Не больно, сейчас пройдёт. А, и тебе кораблик зашёл?
Глаза его масляно-довольно заблестели под мокрыми, а оттого совсем завившимися волосами чёлки:
Сам собирал. Знаешь, как это нудно — капроновые нитки из колготок доставать? И не порвать ещё! Жена, правда, убила потом: какие-то там то ли двадцать, то ли тридцать «ден» её любимые во славу судостроения растащил... А все-таки молодцы болгары, это их производства фиговинка.
Поглядев недоуменно на константиновские махинации с паяльником, Кит уставился на кучу тряпок, обречённо вздохнул и принялся снимать с себя рубашку.
Засада какая-то с этим барахлом, – прозвучало глуховато из-за ткани, воздетой к потолку и полустянутой с торса, висящей как флаг на руках. – Всё есть – тряпок нет. Тряпки есть – нет барахла, потому что жена приехала и устроила уборку. И как, спрашивается, жить?
Патетически тряхнув рубашкой, Кит содрал её с головы, открывая взлетевшие следом лохмы и белозубую улыбку, и без особого смущения прошёлся топлесс до шкафа. Мокрая одежка болталась, на манер полотенца переброшенная через плечо.
Картечь сохнет, – подтвердил Кит, критически разглядывая дверцу шкафа. – А здесь когда-то было зеркало. Как странно... Надо будет его помыть. Или... О, точно! Я ж её перевернул!
Для подтверждения догадки он – с усилием, но почти без треска – отодвинул дверь в сторону и занырнул в гущу шкафа, поглотившую его первозданной тьмой; только икры – одна в штанине, вторая без – и голые пятки высовывались соблазнительно.
Надо же, и вправду перевернул! – донеслось из шкафной шири едва ли без эха, и наружу явился Кит, капельку припыленный и с оранжевым пуш-ап лифчиком. – Наверно, Глория забыла... Или нет? Не в её же стиле... Ой, точно. Прости, я немножко забыл, что ты тут. Чаю будешь? Фобией мужского бюста не страдаешь? Ну вот и хорошо.
Газелью – той, что М2, а не зверюшка – он прогарцевал до скромной кухни, скептически заглянул в чайник, вытряхнул над зашипевшем мусорным ведром и захимичил. Запахло ромашкой, жасмином и шоколадом.
Раз уж не спать, то хоть по-королевски. У тебя ж нет на травки никакой аллергии? – спросил он, деловито помешивая заварку одноразовой ложечкой. Где-то зазвонил телефон.
Слушаю, - произнёс Кит ещё до того, как трубка, оказавшись в руке, долетела до рта и уха. – Кто там? Полудохлый госпитальер на линии!
Ты почему не спишь?
Родная!
Тон подлетел на пару октав и тут же спустился обратно. Кит всплеснул воодушевленно свободной рукой, едва не сбив чайник, и ухватился обеими за телефон:
Милая моя, да ну что ты, какое такое спать! У меня роль... На покраску через час... Мы тут с Константином чаи гоняем, самое время... Топлесс, да-да! Я, понимаешь ли, вживаюсь в роль – потому и не сплю, что дохлый...
Он хоть симпатичный?
- устало и не без помех вздохнула трубка. – Не ты, а Константин этот.
Кит хихикнул по-девичьи и покосился в сторону гостя:
Разумеется!
Не ври, ты натурал.

Кит ещё раз хихикнул и уставился на оранжевый бюстгальтер.
Родная, кстати говоря о натуральности: когда ты там приедешь? У меня тут уже какие-то лифчики наплодились...
Оранжевые? Это для спасательных кругов с твоего танкера. Ты таскаешь его за собой ещё с Бостона и всё никак не соберёшься распотрошить. Я прилечу во вторник, с пересадкой через Торонто, мы договаривались... Так что там по поводу сна?
– Ужасно, ужасно ловит связь!
- мгновенно сориентировался Кит, относя трубку подальше от себя, и зашипел: – Пшшш... Помехи на линии! Дорогая, я тебя бесконечно... Пока... Завтра! Пи-ип!
Торжественно отрубив телефон, Кит перевёл его на беззвучный и засмеялся тихонько:
Ну Глория! Всегда ровно вовремя позвонит, чтобы отчитать! А я, может, во имя неё и карьеры, а...

Отредактировано Кит Харингтон (11-02-2019 08:11:29)

+3

9

Ну, пройдет, значит, пройдет, – согласился Константин. Кит не выглядел ребенком, с которого надо сдувать пылинки, он сам кого хочешь сдует, здоровьем от него так и пышет.
Зашел кораблик, – парень уважительно обвел галеон взглядом, слушая про нитки. – Женщины ничего не понимают в кораблестроении, - заметил он веско, – С нитками ты классно придумал. А я вот замечал, что во всей этой ихней бижутерии полно очень нужных иногда крючочков, ты присмотрись повнимательнее при случае.
– «Ну, а жена пофырчит – тебе не привыкать».
О, и не говори даже! – Костик подвинул Монблан из тряпок, увенчанный одеялом, и присел на кровать, поёжившись – мокрый пояс штанов неприятно лип к телу. Ведь, что ни говори, а комфорт француз любил.
Барахло – это особое состояние материи, причем скрытой. Оно вроде есть, но в то же время его уже нет… А если к нему допустить женщину… – тут он замолчал, оценивающе разглядывая торс Кита.
– «А ничего тушка, зачётная… и он по сценарию там умирает? Мда, сочувствую гримершам… в плане работы».
А зачем ты её перевернул? – сам факт деяния над дверью шкафа удивления уже не вызывал, просто было интересно познать логику причины.
Появление из недр шкафа Кита с оранжевым бюстгалтером и вовсе смотрелось уже, как ординарное событие – не с оранжевым же дилдо с радиоуправлением он оттуда возник – вот это еще внимание парня привлекло бы, а то тряпка… Цвет вот только мандарины напомнил… Интересно, у Кита есть, чего пожевать?
Буду чай, – обрадовался Константин, ладонью оттянув резинку штанов сзади. Нет, с этим надо что-то делать… Глаза наткнулись на обогреватель…
Вот еще, придумал фобию, – фыркнул француз, – ты вообще классно выглядишь, регулярно качаешься? Хотя, тут ведь вряд ли есть место… Это ты из роли поднабрался медицинских терминов? – Костик засмеялся. – Фобия, аллергия… Ты еще про детские болезни спроси! Заваривай все травки, и покрепче!
– «На станции меня хорошо «прокачали» в плане здоровья, за это им респект. Полудохлый госпитальер?!? Побольше бы таких полудохлых! И особенно топлесс!»
Спрятав ухмылку за кулаком, о который он потер вроде как зачесавшийся нос, Тьери, вполуха слушая воркотню Кита по телефону, решил всё же, что собственный комфорт стоит того, чтобы о нем позаботиться. Нимало не смущаясь, он скинул сапоги, стянул спортивные штаны и пристроил их посушиться на замеченном обогревателе, оставшись в своих белых боксёрах в разноцветных мустангах. Calvin Klein между прочим. Что у него было за настроение, когда он их покупал, Костик сейчас сказать бы затруднился, но не выбрасывать же новое барахло. Олимпийку он водрузил на одеяло, надстроив Монблан почти до Эвереста, обнаружив под ней простую белую футболку.
И правда, тут у тебя жарковато, - Константин снова уселся на кровать, скрестив ноги по-турецки. Уловки Кита с «засбоившей» связью вызвали лишь одобрительную улыбку и подмигивание: – Таковы женщины. Не понимают, что всё ради них. Надеюсь, ты не испытываешь отвращения к мужской натуре, а то я тоже не люблю мокрую одежду. Сейчас она подсохнет – и пойдем на улицу, бенгальские огни  жечь, ты обещал.
– «Если отойти подальше, то должно быть безопасно, вон, сколько снегу навалило…»
А пока давай чайку, – Костик потянул носом в сторону кухни: – Пахнет аппетитно! А пожевать есть чего? Чай с травками – это по-королевски, а если еще и с печеньками – то вообще божественно…
– «…особенно в три… да уже в четыре часа ночи…»
– …а чем мы с тобой не боги? – парень приосанился на кровати, расправляя плечи и принимая весьма картинную позу. Для пущего эффекта он дотянулся до сомбреро и нахлобучил его на голову, наполнив нутро вагончика мелодичным звоном. В такт ему под потолком покачивался ловец снов.

+3

10

Но-но! – Кит вскинул руку. – Глория всё и всегда понимает, в том-то и дело! И крючки она мне добровольно таскает из всё тех же лифчиков...
Заварив чай, он разлил его по чашкам, огромным и радостно-лиловым, уселся рядом с Константином на кровать и мечтательно поглядел в потолок:
Эх, видел бы ты эти её лифчики... И корсеты, и пояса с подвязками – м-м-м... Вот их бы на всякие снасти пустить! А она и без них хороша, на мой вкус. А остальных вкусов ей и не надо, чья она жена-то, в конце концов. Держи травки. Как же там Dimochka сокращал... А, Kostya! Не, я не выговорю, язык сломается... Костя... Кося, а ты не женат?
Кит глотнул чая, поморщился и попытался между покачиваниями нескольких занавесок и жалюзи углядеть окно:
Ух, почти что чифир из ромашки... Да какое там – качаешься регулярно! Запретили мне. Всё, прощай, рельеф, буду худеть и сохнуть ради роли. И чего я в актеры пошёл, спрашивается? Наверное, чтобы этот самый рельеф был хоть иногда... Я его для предыдущих съёмок накачал. До этого только дайвингом занимался и на лыжах катался по праздникам. И ещё на дельтаплане...
Ещё раз отпив, он оглядел со знанием дела Тьери.
Да ты тоже вроде как спортом не брезгуешь. Конечно, снимай... О-о-о, а это не снимай, погоди, а где ты такие взял? А я себе тоже с мустангами хочу, а моя всё какие-то однотонные, в крайнем случае в полосочку... Всё, решено: завтра же становлюсь взрослым самостоятельным мужчиной и еду себе за разноцветным бельём. Эти ты где покупал? А, ничего, и тут где-нибудь найдётся. Эх, жаль, на меня уже не лезут детские коллекции с Бэтменом... А еды нет, и растительности тоже нет... населена роботами. Сам жрать хочу непрерывно, но нельзя. Худею, блин. Богам худеть не надо... Хотя тебе сомбреро ничего так. Может быть, ты и бог.
Кит вздохнул с искренней печалью. Чай успел немного подзарядить его, и энергия требовала выхода. Поёрзав, он подорвался с места, сделал пару беспорядочных шагов по комнате и снова полез в шкаф, водрузив полупустую чашку на полку у себя над головой:
А чего ждать, пока оно там высохнет! У тебя какой размер? Ты меня поуже и повыше будешь... Погоди, где-то у меня вообще комбинезон лежал из Финляндии, красный, упоротый такой – дедуля подарил на окончание медового месяца... Он тут? – спросил Кит в шкафную ширь и скрылся за горизонтом дверцы. – Я его с собой брал? О, вот он!
Кит выбрался, слегка чертыхаясь и волоча за собой огромное ярко-красное нечто с отчётливо выпирающим капюшоном. На котором, в свою очередь, выпирали крайне харизматичные два рога.
То ли лось, то ли Арлекин... Дедуля у меня не совсем от мира сего, ты уж прости, – посетовал Кит, подтягивая к себе метр за метром странную шуршащую конструкцию. – Хотя, может быть, это в Финляндии традиции такие. А дверь я перевернул, чтобы страшнее в шкафу прятаться было. Ну, если мы вдруг решим играть в прятки. А это чего за хрень?
Последний вопрос относился к зеленой веревке, спеленавшей лодыжки костюма и что-то с грохотом тянувшей из шкафа.
Что я нашёл... – протянул Кит, вытаскивая за шнурок коньки немаленького размера и нехорошо поблескивая глазами.

+3

11

Константин принял огромную лиловую чашку и отхлебнул. На чай это варево походило мало, зато имело необходимый и нужный эффект – спать расхотелось совершенно. Витаминчики забурлили в крови, словно маленькие бомбочки с горящими фитильками – если вот прям сейчас чего-то не сделать, то взорвутся.
Ух! – парень протолкнул первый глоток по пищеводу с усилием и причмокнул, второй пошел легче, - Классно ты чай завариваешь! А зови меня Кося, если тебе так легче, я не привередливый.
Костик махнул рукой, как обрубил:
Не женат. Рано.
Посчитав эту тему исчерпанной навсегда, он сочувственно вздохнул: - Свинство это, требовать уменьшить такое тело. В этом минус кинематографа. Зато сколько эмоций переживаешь – а это плюс! О, я тоже дайвинг люблю! Жаль вот, зима тут… Что, нравятся коники? – Костик кокетливо приподнялся, демонстрируя боксеры, и снова сел, – Я их как увидел, сразу понял – надо брать…
– «…зачем – даже придумать не могу. Не иначе, адаптация виновата…»
– …э, постой! А ехать-то зачем? На дворе высокие технологии, а мы барахтаемся во всемирной паутине, - Костик засмеялся и подмигнул Киту: – Я один классный сайт знаю, завтра и закажем. Там еще с кораблями были, – парень перевел мечтательный взгляд на галеон. – Надо их тоже взять, тебе точно понравятся. Присылают они быстро, закажем «до востребования» на местное почтовое отделение, а я потом сгоняю за посылкой, делов-то. А вот еды нет – это плохо… Нам на мороз идти, подкрепиться явно стоит… – Тьери задумался, вспоминая, что там у него еще осталось из припасов.
Кита, видно, витаминчики тоже подзарядили энергией – он решил приодеть соседа немедленно и выудил из своего необъятного шкафа…
Лось, – авторитетно выдал Костик, разглядывая красный прикид, – Дедуля твой пошутить, видно, хотел.
– «Креативно мыслил предок, однако… Нестандартно, но логично.»
Но какая нам разница, кто это? Главное, теплый и непромокаемый.
– «А если нас кто и увидит, однозначно решит, что выпил лишнего».
Но подкрепиться надо! Прятки мы на потом оставим, а сейчас нас ждут великие дела!
Витаминчики все же довели свою подрывную деятельность до конца – пафосно отсалютовав Киту недопитой кружкой, Костик подорвался так, словно только что получил приказ разом от всех правительств: спасти мир любой ценой.
Ты распутывай его пока, а я быстро! Коньки нам сейчас не пригодятся, – парень сунул кружку на ту же полку, что и Кит, быстро натянул свои сапоги, куртку, махнул рукой на сушившиеся штаны, выдернул из Эвереста одеяло, разом низведя его снова до кучи, и завернулся в него на манер римлянина в тоге, перебросив один конец через плечо. Про сомбреро он вообще забыл – так и выскочил в нем на улицу, позвякивая бубенчиками.
Отсутствовал он минуты три – и снова возник на пороге в нежном звоне:
Ух, хорошо там! Я еды принес.
Он вытряхнул на стол из бумажного пакета пару коробочек с джемом, две баночки паштета, пачку сухого печенья, банку сгущенки и несколько мандаринок.
Распутал? – деловито осведомился у Кита, разоблачаясь из одеяла и возвращая его снова в Эверест, еще и сомбреро сверху припечатал: – Давай подкрепимся – и пойдем бенгальские огни жечь. На улице еще темно, красиво будет!
Быстро пооткрывав все банки и баночки, благо они были со специальными крышками, Костик прихватил с полки свою кружку, цапнул печенье, зачерпнул им паштета, откусил, макнул вторую половину в сгущенку и довольно захрустел, прихлебывая чаем.
Давай, налетай, не стесняйся! Успеешь еще похудеть. Я вот завтра у реквизиторщиков спрошу, может, у них вторая пара коньков найдется, а тут рядом река. Можно расчистить место и покататься, я видел на стоянке специальный снегоход.
Он цапнул второе печенье и повторил алгоритм.
На коньках хорошо катаешься? А я давно не стоял, вот и тренировка заодно будет. И похудеешь быстрее.

+3

12

Казалось, Кит даже немного смутился: он всё ещё не успел привыкнуть к собственной популярности и повышенной привлекательности, а уж комплименты от коллег получал всего пару раз в жизни. Но, несомненно, следовало это исправлять.
Спасибо, – он улыбнулся лучезарно куда-то в пол и тряхнул головой, как трясут ею большие и добрые пастушьи собаки. – Я тот ещё кинестетик, так что вот... Пришлось, чтобы не рисовали на мне ничего и чтобы гадость поролоновую не носить. И всё-таки паутина паутиной, но я наощупь выбирать люблю...
Задумчиво уставившись на рогатый огромный костюм, неожиданно попритихший Кит сгрёб его в охапку и обнял, сев прямо на пол, всеми конечностями:
И что же я Глории-то скажу?.. – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Ей же так мой новый имидж нравился... А про то, что персонаж у меня камикадзе, я ей ещё не говорил.
Погладив комбинезон по рогам, Кит расстроился окончательно, и только что слезы в голосе не зазвенели:
И дед хорош! Подарил, называется, символ будущего брака – мне рога! А Глория вообще в Лондоне, как же... Она же далеко, и как я узнаю? А вдруг она кого-то другого уже любит? Ладно бы просто спит, но если влюбилась? Что мне тогда делать-то, а?
Пропустив как-то мимо ушей и глаз следующие заявления Константина, Кит поднялся, добрел по кровати и рухнул на неё лицом вперёд, утыкаясь носом в поверженную Джомолунгму. Прямо перед лицом обнаружились потерянные на прошлой неделе штаны. Размышления о вечном в подобной атмосфере не приходили, и Кит сдался на милость судьбы: перевернулся лицом вверх, притянул на себя комбинезон и принялся растягивать узлы из его рукавов.
Еды принёс? О, а ты куда-то уходил? – совершенно искренне изумился он, садясь на кровати, и зацепившаяся за ухо ядрено-желтая футболка была мгновенно отцеплена и натянута на себя. – Прости, я чего-то задумался. Еда – это хорошо. Едой тоже можно утепляться. А это, оказывается, не просто комбез, в него моя плащ-палатка запуталась.
Взяв печеньку, Кит проткнул её долгим взглядом, разломил пополам и оба кусочка сразу запустил в рот, после чего занялся тщательным стряхиванием крошек с простыни.
Я на коньках катаюсь, как топор, – мрачно посулил он и огляделся в поисках второй чашки. – Мною хорошо рубить лунки и зазевавшихся фигуристов. А вторые коньки у меня есть, но тебе вряд ли подойдут: сиреневые, тридцать шестого размера.
От второй печенюхи настроение плавно поползло вверх. Кит обмакнул её в сгущенку, запихнул в рот, сделавшись похожим на хомяка, и попытался прожевать. Удалось только с третей попытки, но процесс окупил сам себя: глаза снова заблестели ехидно и с любопытством:
А и давай. Выпросим снегоход... Ты же умеешь делать жалобные глазки? Ну, мало ли, я не знаю, какого ты профиля актёр... Выпросим снегоход – два! – и на них съездим по лесу покататься! А потом почистим реку – и на коньках! Во мы грациозные будем, этот бука-танцор уржётся со своим Макиавелли. И хорошо, всем надо нести радость! А ещё я хочу себе плавки с ананасами, на случай, если мы прорубь-таки устроим. Покажешь потом сайт, хорошо?

+3

13

А вот не зря Костику показалось, что Кит ныряет в свой шкаф, как в портал в другую реальность – еще когда тот с рогатым комбинезоном стал на полу обниматься, а потом они разошлись, как в море корабли – Харингтон к кровати побрёл, а Тьери за дверь выскочил.
Уходил, но уже вернулся, так что не парься, – парень хлопнул пару раз ресницами, пытаясь осознать, как такое можно не заметить… Оказалось, можно.
– «Ладно, мелочи… надо за ним следить просто.»
Вот-вот, давай утепляться едой, барахлом… Не-е, плащ-палатка не по сезону, она нам летом пригодится, – Костик закинул в рот третье печенье: – Фыфас я ефо ферить фуду…
Он отряхнул руки от крошек и сцапал предложенный комбинезон. Повертев его и так, и сяк, определился таки со входом в это чудо легкой финской промышленности, стал натягивать его на себя.
– «А ведь вроде серьезная нация, эти финны, а такое пошили…»
Штаны и рукава почему-то оказались непомерно длинными, собственно, как и само тело, их пришлось собрать в складки и смотрелось это…
– «У них что, лоси с шарпеями скрещены? Для тепла, чтобы тонкие ноги и тушка не мерзли?» – Костик критически оглядывал себя сверху вниз, лезть за зеркалом внутрь китова волшебного шкафа он не собирался, вот уж дудки! А то начнет еще чего вспоминать ненужное… Одного Кита вполне достаточно.
Ну, как он мне? А и пусть в гармошку, так теплее, – он натянул капюшон, помотал головой из стороны в сторону. – Рога перетягивают, неудобно…
Поискав глазами, Костик жестом фокусника выудил из поверженного Эвереста шапку-ушанку, нахлобучил на голову, перекинув британский флаг назад, аккурат между рогов его уложил: – О, вот так в самый раз! Всегда уважал русских за умение шить теплую одежду!
– «Э-эх! Сюда бы ту белую шубу с Ориона…»
Давай, Кит, одевайся, так я тебя не пущу, нечего тут мазохизмом страдать, пусть девочки кисточками рисуют, – Костик, немного отдуваясь, потому что объемный комбинезон ощутимо мешал согнуться, стал натягивать свои сапоги… вернее, пытаться это сделать. Первая попытка в зачет не пошла – нога угодила в тазик с картечью, почему-то оказавшийся рядом. Чертыхнувшись: – Прости, Кит, это я не тебе, – парень попрыгал на одной, стряхивая колкие шарики обратно… Слон в посудной лавке смотрелся бы просто верхом балетного искусства, чем эта лосе-шарпеевская пародия пролетарского цвета на эмблему Мишлена. Умудрившись ничего не задеть и стряхнуть таки прилипшие шарики обратно в тазик, Костик со второй попытки натянул сапоги и облегченно вздохнул: – Ну вот, я готов.
Он присел на кровать, смяв остатки Эвереста, вернее, впечатав их в одеяло, как каток укатывает в асфальт… что попадется под валик.
Не, в тридцать шестой я не влезу, а резать хорошую вещь мы не будем. Наверняка ведь они твоей жены? Зачем же её расстраивать? Но я уверен, что в трейлере с реквизитом мы и коньки найдем, я туда сегодня заглянул… О! Там даже доспехи рыцаря были, у тебя нет доспехов по роли? Так что и коньки найдут, и дельтаплан… наверное, – рассуждал Костик, впав в одному ему ведомую логику и пыхтя на манер паровоза. Теплоизоляция пресловутого комбинезона оказалась на высоте.
– «Ну, хоть один положительный момент у этого прикида… хотя нет, два – близко никто не подойдет».
Успокоившись таким образом относительно своей, а заодно и китовой безопасности, Костик продолжил:
Конечно, выпросим! Я тебе и жалобные…
– «Ха! Чтобы хастлера этому учить надо было?!?»
– …и какие хочешь глазки сделаю. Прокатимся по лесу с ветерком! Ты хорошо водишь? А потом каток соорудим! И не говори мне про топор, у тебя тело полубога, если считаешь, что на бога не тянешь. Но это ты от скромности. А кто у нас бука-танцор? Да-а! Плавки с ананасами тебе пойдут! А я хочу с фламинго, – Костик мечтательно улыбнулся, – Мне всегда нравились эти птички. Вот вернемся завтра со съемок, и полезем на сайт, уверяю тебя, качество у них отличное.
И не смущало как-то совсем заказывать плавки в феврале на случай купания в канадской проруби…
Ну что, ты готов? Где у тебя твои бенгальские огни хранятся? А то я тут уже спарился немножко.

+4

14

Феряй-феряй, феечка, – бодро прошепелявил в ответ Кит, глядя за затягивающегося в комбинезон Косю. Нет, затягиванием в латекс это не выглядело отнюдь; скорее казалось, что бездонные недра складчатой материи всасывают в себя Костика, как в болото где-нибудь на далекой красной планете, с которой эти ещё, ушастые и зеленые. Кит даже ждал сытого бульканья или хоть длинного языка, облизнувшего бы макушку товарища после его поглощения и начала пищеварительного процесса, однако на капюшоне даже не оказалось зубов, а подкладка была синяя, скучная и не слюнявая. Трагично вздохнув, Кит хотел заломить брови домиком и посетовать на неправильные плотоядные ткани растительно-финского происхождения (в той стране, кажется, все поголовно немного растения: либо тормоза, либо зеленые от татуажа с пирсингом), но не выдержал и откровенно взоржал с совершенно некультурными похрюкиваниями и ткнул Костика куда-то в живот. Предположительно в живот: сейчас там болтались, как ёлочкой, шарпеевые складки комбеза.
Ну натурально инопланетянин! – хрюкнул он, случайно от смеха ломая в руке печеньку и ничтоже сумняшеся облизывая ладонь широким и с чего-то фиолетовым языком. – Чел, тебя можно прямо так пустить под камеру и снимать ужасы марсианских пыток! Правда, эдак в семидесятых. У нас уже не прокатит, у нас всем, видите ли, спецэффекты подавай!
Надув губы, Кит огляделся в поисках чая, отошёл к шкафу и оттуда ещё раз хихикнул при взгляде на Косю:
Всё, дамы все твои, целиком и на сколько хочешь! Или мужики? И те, и другие, короче. В этом тебя снимем, так от фанатов отбоя не... Тебе с сапогами помочь?
Бодро натянув на себя дутые штаны и что-то наподобие валенок, Кит радостно крякнул, сочувственно поглядел на согнувшегося товарища, ставшего похожим на почему сардельки на гриле и сильно поправившимся Арлекином, и вскинул вверх большой палец:
Во. Красавец, а! Погоди, а я флаг с неё не отцепил? Всё, теперь у тебя три рога! И один недовольный Dimochka. Он непременно скажет, что ушанки так нельзя носить. Но мы же к нему не пойдём?
Куртка его оказалась досадно скучная: матово-чёрная с тёмно-серыми рукавами. Видимо, ради искупления своей вины перед божествами, которым Кит явственно поклонялся – то ли индийские какие-то боги красок, то ли южно-американские карнавальные – на пояс была щедро нацеплена куча светоотражателей для рюкзаков и курток и связка велосипедных катафот. Из зажима одной кокетливо торчала одинокая спица.
Резать ботинки Глории я не дам, – согласился Кит, задумчиво вскидывая голову и глядя на шкаф. – А где-то там лежит мой шарф, а в него завёрнута бумага... А в бумаге фольга, а в ней смерть Кощеева, то есть огоньки наши. Бенгальские, как тигры, и такие же свирепые, как моя картечь. Да ничего, ты её просто стряхни, не взорвётся же... Не должна.
Оглядевшись с лёгкой потерянностью во взгляде, он вздохнул, подпрыгнул раз – фургончик жалобно скрипнул – второй и, плюнув, встал ногой на нижнюю полку шкафа, аккуратно и нежно раздвинув валенком какие-то гайки. Зацепившись за самый верх, Кит быстро подтянулся, цапнул что-то и скатился на пол; полка вышла из пазов и с веселым рождественским звоном покатилась следом.
Если бы я был полубогом, – грустно сказал Кит, наблюдая за рассыпавшимися детальками и изображая вялые пассы пальцами. – То оно бы сейчас само собралось. Но шарф я добыл, так что я Ясон или Геракл. И вожу я... Ну, как вожу... Как молния вожу: быстро. А уж куда попадаю – это большой вопрос. У тебя есть зажигалка? Я просто не курю... А, всё, нашёл. Она, правда, как маленький огнемёт, так что ты это... рукава тесёмочками подвяжи. Там где-то пришиты, дед постарался.
Хихикнув, Кит взял шарф с торчащей из него вощёной бумагой под мышку и направился бодро к двери:
Айда творить магию, Кося! Когда ж ещё, один раз всё-таки живем, да и тот недолго!

+4

15

– «А я почти инопланетянин и есть… почти… прилетел на родную планету в отпуск… кто поверит-то?» – равнодушно-отстраненная мысль прошуршала фоном, пока Костик между собственным нелегким делом облачения поглядывал на Кита.
Ух ты! Ваа-аленкии-и! – немного завистливо, но по-доброму восхищенно протянул француз, – Это тебе русский друг, Dimitry, подарил? Вот молодец, знает, что в таких снегах необходимо. Слушай, может он тебе и шубу презентовал? Будешь русским медведем! – засмеялся Костик. – Представляешь парочку – инопланетянин и русский медведь? Девочки, мальчики, бабушки, дедушки, да что там! Даже суровый Димочка не устоит! Слушай, а может предложить всем устроить маскарад? Русские любят веселиться, я читал… где-то. Но сегодня мы к нему пока не пойдем, неудобно как-то в первый день знакомства, надо все-таки присмотреться, а то вдруг он из тех русских, что веселиться не любят? Я и про таких читал… тоже. Вот и не будет у него повода сказать про ушанку. А что три рога – так это же хорошо! Это уже уникальность и вообще, тенденция…
В какую сторону эта тенденция вела, Костик уточнить не успел, ибо Кит, испытав вагончик на прочность подпрыгиванием своей тушки, скатился на пол с веселым перезвоном рассыпавшихся деталей.
Вот черт! И звон колоколов… Не расстраивайся, Кит, потом починим. И детальки помогу собрать, – оптимистично пообещал товарищу рыжий.
Раз шарф добыл, значит, Ясон, – подтвердил Костик, двигаясь за Китом к двери. – Завязочки? Предусмотрительно.
Он попытался затянуть один рукав при помощи другой руки и зубов, критически оглядел результат в виде нераспутываемой удавки на запястье, хмыкнул, сделал рывок в сторону своей куртки и вытащил из кармана перчатки. Потом затянул подобным образом второй рукав, натянул перчатки и догнал Кита уже за порогом вагончика.
Обожаю магию! – Костик вдохнул морозный воздух. – И ночь-то какая, прям волшебная, аккурат для магии! Надо отойти подальше. Давай я первый пойду, мне в моем комбинезоне и стая волков сейчас нипочем, все попередавятся тряпками, пока до меня доберутся, да и красного цвета они боятся.
Обогнав Кита, парень попер в сторону от гостеприимно мигающих разноцветными огоньками окошек китова жилища. Ровненько так попёр, как маленький бульдозер, старательно протаптывая тропку… Да какую там тропку – за Костиком прям широкая и ясная дорога получалась. Пару раз свалившись в стороны и четко отпечатав свою инопланетную одежду в свежем, нетронутом снежке, словно заготовки для клонирования, Костик, с веселым смехом пропахав так метров двадцать, решил, что техника безопасности соблюдена.
Айда сюда, Кит! – парень утрамбовал площадочку метра два в диаметре весьма простым способом – рухнул на снег и покатался из стороны в сторону. – Смотри, какие звезды…
Костик так и замер, лежа на краю своей площадки с раскинутыми в стороны руками, ногами, рогами и британским флагом, зачарованно глядя в звездную пустоту. На несколько мгновений его охватило странное чувство – он словно бы падал вверх, в эти скопления галактик и туманности, проносясь сквозь них всё дальше, пьянея от чувства полёта и желания мчаться еще быстрее…
– «Странно… На станции звезды такими не кажутся… Сколько раз в иллюминатор смотрел… Я пьян Землей?»
С трудом оторвавшись от этого наваждения, Костик сел, поправил чуть не упавшую ушанку и задумчиво воззрился на Кита.
Кит, а ты когда-нибудь задумывался – смог бы ты жить на другой планете? Нет, не играть это в кино, а именной жить… в другом мире? Да, я знаю, это вымысел…
– «Знал бы ты, как он реален…»
– …но всё же?

+5

16

Нишиша, – бодро отозвался Кит, проверяя на крепкость держатели катафот и захлопывая за собой дверь фургончика. – Валенки я привёз из Лондона. Вот такие у нас в Великобритании встречаются извращенцы...
Он притих и пронаблюдал, слегка зависнув, как двурогое, красное и увенчанное ушанкой с флагом штурмует сугробы. Кося пёр, как танк, и по сторонам от его борозды образовывались торосы с настоящими айсбергами из смороженной корочки снега. Кит даже забыл, глядя на эту фантастическую картину, как называется нынешний тип снежного покрова на псевдоиспанском, который он учил для своей роли. Потряся хорошенько головой, он натянул на неё капюшон и почесал следом, слегка проваливаясь в взрыхлённый снег и собственные великоватые валенки.
Димочка мне шубу по сценарию должен подарить. Уже подарил, – Кит кривовато усмехнулся и почесал лоб об капюшон элегантным движением брови. – По крайней мере, это уже снято. А валенки он у меня отобрать планировал вообще. И отобрал бы, если бы размер подошёл... Так что мифы это все. У русских тоже ноги мерзнут, отвечаю. А британцы ничего не чванливые... вон, на МакБэйна посмотри. Он на «британца» ещё и обидится, небось, зато какого короля Артура мог бы изобразить! Да и вообще – какой мужчина, а...
Вздохнув, Кит остановился и всё с той же возвышенной миной защелкал телефоном:
Лапки раскинь. А, ты уже? Прости, под комбезом не видно. А теперь флажок... а, ладно. Флажок, аки рог, устремлён к звёздам. Всё, соберу на тебя компромат и подарю на Рождество в виде карманного календарика. Незабываемые съемки будут, да... Гарантирую.
Закончил он почему-то шёпотом, закидывая голову назад и глядя вверх, где, наверное, уже можно было найти Венеру, а звёзды были совсем не такие, как в предместьях Лондона и даже где-нибудь в Йоркшире. Звёзды были большие... Большие и ярко-синие. И немножко красных.
Кит упал в снег на гортанном выдохе и раскинулся морской звездой.
А ты в курсе, почему зелёных звёзд не существует в природе? - спросил он тихо, находя глазами Венеру и стараясь не провалиться сквозь небесную сетку огней в бесконечные парсеки. – Нам рассказывали на астрономии, и я зачем-то запомнил... Как красиво.
Не поднимаясь, он нашарил свой шарф, размотал его и отчего-то тихо стал выгребать из фольги и бумаги кривоватые палки огней. Три штуки он воткнул в полуметре от себя, ещё пять – за их с Костиком головами, и все одновременно поджег. Бенгальские огни тихонько зашипели, зафыркали густым вонючим дымом, но всё же разгорелись. Во все стороны полетели мелкие колючие искры; Кит лёг обратно, умяв под затылком снег, и поглядел на небо и на зачем-то севшего Косю.
Не знаю, Кось. Честное слово. Другие планеты...
Он надолго замолчал, снова отыскивая взглядом знакомые звёзды, и выдохнул облачком пара в сторону Сириуса:
Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе... это науке неизвестно. Не знаю я, Кось. Была б со мной Глория – я бы нигде не пропал. За ней как за каменной... вот ты сейчас смеяться будешь, а как за стеной всё-таки. Потрясающая она женщина. А один... Что бы я там делать стал? Даже, скажем, похить меня инопланетяне. Это же язык, культура, ксенофобия, кстати говоря... Кем бы я там был, что бы я там делал? Не знаю я, Кося. А ты бы смог жить где-нибудь там?

+4

17

Маленькие детки – маленькие бедки, согласно русской пословице. В том, что она верна, Корицкий убеждался вот уже пятнадцать лет, с тех пор, как нежданно-негаданно стал отцом. Вроде бы отвлеченный вопрос «Что делать, если любовь начинает больше напоминать привычку?», как все нерешенные (а поди на него по молодости ответь верно, вдруг наткнувшись!) обернулся проблемами самого практического свойства.
Если бы я знал, то, наверное, спас бы свой первый брак и сегодня в моей жизни все было бы иначе, – крепче прижимая к уху сотовый, неслышно хмыкнул актер, сидя на краю походной кровати, почесывая голую коленку в потемках, едва разбавленных светом ночника. – Пока найти ответ на этот вопрос мне не удалось, но я в поиске и, может быть, когда-нибудь напишу серьезный трактат на эту тему. Наверняка напишу, меня же отличают талант, любовь к рукописям и вранью.
Ну действительно, накопил же горьковатый опыт: этого однозначно нельзя допускать, если началось – спасай, как можешь. Не получилось – спасайся, как можешь. Без любви все бессмысленно. Привычка – это не чувство.

Хорошее дело браком не назовут?.. Ну-ну, зачем же так радикально… но да, первый блин оказался несколько комом, при том, что с умницей-женой, давно уже бывшей, они, что называется, расстались друзьями, цивилизованно, с неограниченным доступом к ребенку. С неограниченным доступом ребенка – тоже, кстати. Парень взрослел, проблемы с ним росли. Потому-то, когда Корицкому говорили, что от большой любви появляются дети, он, вслед за дедом-афористом, повторял: от большой любви появляется только недосып и ветер в бумажнике. Вот сегодняшняя ночь как раз явила тому яркое доказательство: сынище позвонил… но как-то малость не учел разницу во времени. В Канаде-то – вот же гадство! – было три часа ночи, однако, при всей природной вспыльчивости, не пошлешь же собственного хлюпающего в трубку отпрыска.
Да ладно уж, реви, реви, – с ворчливым пониманием, тем самым тоном, каким мультяшный Карлсон убеждал не реветь, пробормотал Дмитрий, изо всех сил стараясь не зевать. – В такие минуты мужики ревут. Что значит «ни фига»? Не плачут только дураки. Во-первых, как выяснилось, пускать слезу полезно для здоровья. А во-вторых, если ты не способен плакать, то как ты сможешь проявить нежность, заботу или отчаяние, когда твоя любимая или ребенок заболели?
Мобильный еще разок всхлипнул, вздохнул, а потом ломающимся юношеским баском заявил, что это для актера правильно, а для нормальных людей такое себе…
Вот поросенок нахальный! – почти восхитился Корицкий-старший и, убедившись, что дитятко утешилось, раз уже дерзит, примирительно сказал вслух, окончательно отпихивая одеяло и все-таки вставая с постели:
Ладно, Кир, как говорил мой дед: «Не слушай папу, а если слушаешь, не запоминай эту чушь». Папа креативил. Ложись спать, а то школу проспишь, утро вечера мудренее. Давай, до завтра, я тебе сам позвоню.
Аппаратик пикнул кнопкой отбоя, и зевок уже можно было не сдерживать. Вот уж верно: «а большие дети – и большие беды», – Дмитрий босиком прошлепал к раковине, попил воды из-под крана… а потом поплескал и в лицо: надежда на «поспать еще» загнулась: накануне он устал, как бобик, от переутомления прицепилась бессонница, мысли одолевали не то чтобы черные, но невеселые точно.
На что трачу жизнь? Об этом ли мечтал в юности? Ради чего скакал весь день, как стрекозел? Сын, вон, отказывался относиться серьезно к актерской профессии, она ему мало интересна. Заявил недавно, что не хочет, как я, тратить свою жизнь на сидение в душном актерском вагоне, и ведь в чем-то прав, свинтус малолетний. Как там – детей вопитывают собственным примером, да? А как я живу, бог ты мой… встаю в 5:40; есть лайт-дни, когда можно встать в 7:20, но таких в последние месяцы не бывало, подъем в 5:40 – это норма. В общем, приезжаю на место, захожу в свой грим-вагон – размерами со средний рюкзак – и провожу в нем 12 часов смены, глядя на покрытый пылью времен цветок, который я купил в IKEA. И тут, за границей, жизнь российского артиста тяжела и неказиста точно так же. Цветка, правда, родного нету, да головотяпства поменьше. Хоть похоже на Россию, только все же не Россия. – Видимо, пока давил в себе желание залезть в холодильник и найти, чего пожрать, в руках незнамо как оказались джинсы и свитер. Кстати, мысль – прогуляться, что ли, по морозцу, экологически чистым воздухом подышать?..
Через пару минут дверь вагончика хлопнула и в подзвездной тишине заскрипели по снегу шаги. Правда, вдоволь насладиться темнотой и уединением не удалось – если стоять на месте, мерзли ноги, не перетаптываться же в сугробе, подпрыгивая и культурно матерясь, как Ипполиту из «Иронии судьбы»? Это местным нормально, даже если увидят, а самому смешно. Пришлось идти, благо тропинки между трейлеров натоптали, а дальше… забрезжило, и Корицкий пошел на свет, неровный такой.
Как говаривал мой старшина: «Цель не то что поражена, она просто офигела», – свистеть Корицкий не мог, поэтому просто длинно выдохнул струю белого пара, остановившись в начале самой настоящей траншеи в снежной целине. В неверном зареве натыканных друидской дугой крупнокалиберных бенгальских огней на белом лежало это – оранжевое и с рогами. Британскоподданое. 
Игнорируете меня? Или молча наслаждаетесь моим обаянием? – бесстрашно проскрипев шагами навстречу вероятному пришельцу, осведомился русский, когда оно уселось, а Кит добормотал что-то про Марс, каменные стены и ксенофобию.     
В конце концов, вполне можно было такое подумать… пока не присмотришься. Зря они, что ли, в космофантастике снимаются …все? Он недавно говорил в интервью, будто западные актеры более организованны? Ха-ха.   
Я смотрю, не только мои биологические часы сперли цыгане, – присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с этой парочкой ненормальных в снегу, заметил суровый Димочка. – Как говорят пуговицы – мы оторвались?

Отредактировано Дмитрий Корицкий (27-02-2019 14:07:15)

+3

18

– «Компромат…» – Константин улыбнулся, проваливаясь руками (на этот раз в перчатках, он предусмотрел!) в податливый снег (вот же насыпало от щедрот природы) и, тем не менее, умудрившись таки поднять верх своей лосе-шарпеевой тушки – сел, типа.
– «И звучит-то как – ком про мат… Какого размера ком? Про какой такой мат? Устный или тот, что в спортзале? Мне-то всё едино, в Приюте потом подчистят, что не нужно…»
Не знал про зеленые, – Костик, не мигая, смотрел на искрящийся и шипящий огонек, пока он не стал расти, словно увеличиваясь в объеме… или это парень уменьшался? Ночь-то явно волшебная… или пьяная, что, впрочем, без особой разницы.
– «Это здесь не бывает… А за Вратами… чего только не бывает… Зря разговор завел про жизнь ТАМ… что-то я сглупил, вон, как Кит озаботился…»
Да не бери в голову, это я снов насмотрелся, – с изрядной порцией оптимизма, с лихвой влитой в голос, бормотнул Костик, – нет там жизни, так и зачем думать над тем, чего нет? Это я, видно, сильно в роль вживаюсь, фантазирую вот всё… Да я бы тоже не смог!
– …«подопытным кроликом… не, мышкой ты бы там был и делал, что скажут…»
Да и вообще, инопланетян никто не видел…
– «Ага, ври-ври, рассказывай…»
– …а значит, их и нет в природе, а то бы уже прилетели…
Скрип снега заставил вздрогнуть и оторвать взгляд от огонька – Костик часто заморгал, пытаясь разглядеть пришельца сквозь иллюзию искр, медленно отпускавшую зрение.
Из-за ледяного кома, на простор снежной пустыни выплывал, проваливаясь…
– «Помяни русского – и…» – парень ошалело хлопнул ресницами и совершенно неосознанным движением прихватил ближайший огонек и поднял его повыше, словно свечу в ночи.
– «Виват, пришельцы…»
Второй рукой он легонько, и, как ему самому казалось, совершенно незаметно стал тормошить Кита.
Доброго утра! – Костик почувствовал, как к щекам приливает кровь, надо же так нелепо появиться перед таким серьезным партнером… ну да ладно, в этом кровавом прикиде, может, не заметит. – Да как же игнорируем? Мы вот тут огоньками бал… тестируем их, путь вам освещаем. С часами всё нормально, просто я помогаю Киту достигнуть нужной кондиц… формы для съемок. И оторваться даже некуда – скучная равнина кругом. Да вы присаживайтесь, тут так хорошо мечтается! – француз улыбнулся, поправил ушанку догоревшим хвостиком бенгальского огонька и воткнул его обратно в снег.
– «Импровизация – друг молодежи… и актеров. До меня кто-то так говорил? А, мелочи.»
А хотите чаю, Dimitry? – истинно французское, грассирующее «р» аж горло щекотнуло. – У нас и печеньки есть. Я могу принести в термосе… чай в термосе. Кит, хочешь чаю? И будет у нас пикник в снежной борозде.
– «Лечить будут всех… И всех вылечат!»

+5

19

Как это нет? Как это нет, когда есть? – спросил Кит, тоже садясь и уставившись на Косю возмущённо. – Ты что такое говоришь? Мы же ещё за пределы своей системы только-только выходить начали! Мы ещё всё откроем! Вот погоди, погоди, еще лет через сто...
Он откинулся обратно на снег и снова уставился куда-то в далекий космос. Кажется, та лиловая штучка над вагончиком – это одна из видимых галактик, а не обычное облако космического газа. Хотя даже в этой – кто знает, чего там, поближе к центру, за огромными туманностями... Ну, кроме чёрной дыры, разумеется, но оттуда вряд ли вылезет что-то разумное.
Недовольно поморщившись от потряхивание за плечо, Кит прикрыл глаза:
А спорить надо уметь с аргументацией, не основывающихся на физическом воздействии. Это я в умной книжке по психологии читал. Ну чего ты дергаешься-то? Не медведь, авось, идёт, и не нашествие уфологов...
Зевнув, Кит мгновенно смутился оттого, что решил заснуть, и засунул лицо в снег. Снег, что логично, был дико холодный и больно царапал нос.
А вы, сударь, как объявили мне, что я тут жру и толстею, так я сразу за ум и взялся, – заявил он, вынимая физиономию из сугроба и с укоризной смотря на Димочку. – Ночей не сплю, харчей не жру, всё до скелета засущиться пытаюсь. Если приедет Глория и решит дать в рыло организаторам экзекуции, за сценаристами ты не спрячешься. Вон, огроменный какой, весь обзор загородил! Проигнорируешь такого, как же...
С тоскливым выдохом Кит снова перевернулся на спину и лёг, вытянувшись в струнку, со страдальческой мордашкой:
Сначала голодом морят, а потом чай предлагают! Неси, конечно! Но я буду зелёный чай. Диетический!
Ещё укоризненнее проткнув Димочку взглядом, Кит немного подумал, сел и полез за оставшимися огоньками.
Оторваться всегда есть куда, – вполне философски рассудил он, щёлкая зажигалкой. – Можно, как пуговицы – на пол. Но я предпочитаю что-то более органическое. Можно оторваться, как Кобейн, но возраст не тот. Ну и, в конце концов, можно и от земли... В любом из смыслов. Мы, в конце концов, звезданутые или так, дурью маемся?
Похлопав себя рассеянно по карманам рукой с зажженным бенгальским огнём, Кит нахмурился и ущипнул себя за колено:
И на этом моменте по закону жанра я должен был закурить. Как тебе, кстати, Dimitry, шапочка нашего Косика? Колоритненько так смотрится, согласись.

+5

20

Отклик пришел с секундной задержкой, словно не у него одного несколько поехавшая картина мира …подгружалась. На второй секунде Дмитрию вообще-то показалось, что это странное и почти уже узнанное бенгальским огнем в пальцах его сейчас перекрестит, как церковной свечкой. Батюшки светы, только этого не хватало! Третья секунда тоже осветилась, но знанием: не пришелец, всего лишь странно одетый… кто он там, француз?.. Одно лицо же видно в капюшоне, симпатичное, но без рыжих вихров плохо узнаваемое. Хотя наряд-то до крайности экстравагантный не менее рыжий, ядрено-рыж, ядерно аж, в оттенках апельсинов из Марокко и жилеток российских железнодорожников. Затейники же эти французы, со своим от-кутюр!
Когда встал – тогда и утро, – задумчиво согласился Корицкий, щурясь на колючие и трескучие искры, что сыпались на снег, не долетая до него. – А оно добрым не бывает, как известно.. только и остается, что тестировать разное и до кондиции …в смысле, до пика формы доходить, – еще задумчивее он окинул прищуренным взором упомянутую «скучную равнину» до самых гор недальних.
Философский настрой, однако, слетел вмиг, и еще не разобрав толком смысл бормотания Кита, пластавшегося по снегу, как полагается порядочному доходяге, еще не зная, о чем речь, но услышав в тоне обвинение, а во фразе – по умолчанию грозное имя «Глория», Дима спешно выпалил:
Ты что! Вот не надо мне тут! Это не я, либо я, но я не виноват, либо меня с кем-то перепутали, либо это был мой двойник. В общем, ты все равно ничего не докажешь!
Родина детектива где? Вот то-то! Это у них в крови – искать злоумышленников, а виноват всегда дворецкий. Обезопасив себя таким образом от всех и всяческих подозрений в причастности к трагической гибели на съёмках восходящей звезды нового британского кино от пневмонии, Димочка на эту самую звезду кучерявую посмотрел сочувственно, руку протянул, за штанину подергал:
Ну ты, конечно, и методу выбрал… по принципу «Сильный спортсмен шахматы не двигает, а поднимает», видимо? Хотя «жратвы не жрать» – эт правильно… эт я понимаю. Я вот тоже, чтобы не разжиреть, просто дал себе приказ не жрать. Но поскольку я хозяин своего слова, то очень часто нарушаю данное себе обещание и втихаря жру под подушкой, – поделился русский с убойно серьезным видом. – Меня многие зовут Геркулесом, потому что я размазня.
Трезвая самооценка – залог успеха, и тот, кого все чаще называли еще и главным альфа-самцом страны, к этому званию относился с большим скепсисом, и себя обстебывал нещадно. 
В моем возрасте вообще льстит, когда хоть как-то называют. – Дмитрий, еще не поднимаясь с корточек – ничего себе поза для приятных мечтаний! – подтянул сползающую шапку. Еще уши отморозить не хватало. – «Самец» – это очень приятно, а когда есть еще и приставка «альфа»… Это дает мне надежду, что стрекозиные крылья за моей спиной изредка еще можно расправить. Так сказать, тряхнуть стариной. Поэтому пусть называют, пока называется.
Завтрак на траве не удался, предлагаете пикник на обочине? Апокалиптичненько эдак? – вопрос предназначался аутентично заграссировавшему французу. Партнер же однако, и человек приятный. И безумием рыженький черненькому не уступает. Сталкеры, блин, арктические. Перепились они, что ли? Вроде не пахнет… или нанюхались на пару? После «снежка» и в снежок, угу. А чего это два взрослых, психически здоровых человека лежат посередь долины ровныя, и рассказывают какую-то фигню, трезвые. – Термос, печеньки? – тень размышления прошла по породистому лицу грузинско-польского потомка, или просто погасла парочка догоревших бенгальских огней? – Ой, ребята, сейчас бы чаю горячего, да не хочется, – вылетело из его уст лиричное, как мини-облако выдохнутого пара.
Нет, все же он, Корицкий, всемирно отзывчивый русский, или где? Нельзя просто сидеть и смотреть, как этот англичанин-экцентрик губит себя ради искусства, и Дмитрий потянул Харингтона уже не за штаны, а за ногу в них:
Позвольте, мистер госпитальер, прервать вашу агонию. Слышь, органически оторвись от органики, а? – переходя на нормальный тон, попросил он партнера… психа, но какой уж достался. – Уж лучше скучно на полу, чем потом весело в гробу с чашкой диетического чая. Ты уже похож на доктора Мориарти советской сборки и на Франкенштейна вместе. Это очень хорошее сочетание, поверь мне.
Будто подавая пример, он шевельнулся было, чтобы встать, но ради вежливости доброжелательно осмотрел еще раз украшенную национальной символикой ушанку:
«Гламурненько!» сказала белая горячка, завязывая белые бантики на рожки чертика. Рога, кстати, не жмут? – примерно таким тоном доктор Сахим в кадре спрашивал то же самое у андорианцев. – …все три? Красиво, громко, ярко, молодежно. – Димочка одобрительно покивал французскому коллеге, и все же поднимаясь на ноги, ответил Киту: – По закону жанра, как говорил мой дед, «Хорошо смеется тот, кто глубоко затягивается». По-моему, вы уже…

Отредактировано Дмитрий Корицкий (07-03-2019 23:29:11)

+3

21

– «А если вообще не ложился, утра что же, не будет?» – чуть было не ляпнул Константин, но удержался каким-то чудом. Вот уж правда, лучше бы медведь пришел, там хоть последовательность дальнейших действий, в смысле, удирания, вполне однозначна, а тут…
Русский партнёр производил впечатление чего-то знакомого, но непознанного, и от этого становилось как-то неуютно, хотя Костик уже вполне пригрелся в своем многосборочном комбинезоне.
– «Смотри, какой бодрый… аккурат перед рассветом… шутит тут… Отличное настроение с раннего утра – это не хорошо… Это подозрительно!»
А мы до кондиции нашего пика формы не идем, мы до неё отрываемся и взлетаем, влекомые притяжением звёзд, – француз очаровательно улыбнулся Дмитрию из-под своей ушанки, – Ибо мы не просто звезданутые, – это уже в сторону Кита, – а поцелованные падающей звездой, и с полным правом можем называться звездными странниками.
Костик несколько скептически выслушал поспешные оправдания Корицкого по поводу непричастности к состоянию Кита… Да как же, не при чем он! Сами плавали, знаем. И днём в гримерке тоже всё слышали, и на память не жалуемся.
А доказывать ничего и не надо. Вы, Дмитрий, виноваты уж тем, что хочется ему кушать, – парень не хотел обвинять на самом деле, само получилось. – Что же тут правильного – «жратвы не жрать»? Как будто в умирающем теле не может быть здорового духа… предрассудки это всё, – убежденно заявил француз. – Гримерщицы здесь – мастерицы своего дела, какую хочешь стадию чего угодно нарисуют, – продолжая бурчать, Костик перевернулся на четвереньки, встал и задумчиво воззрился на оставшихся в снегу.
Ну вот, здрасте вам… один хочет чаю, другой не хочет.
И что мне теперь, разорваться что ли? – укоризненно спросил он у обоих партнеров разом и снова плюхнулся в снег. – Господа, – провозгласил с видом председателя, ведущего заседание Ассамблеи Объединенных наций, – а не могли бы вы достигнуть консенсуса в столь неоднозначном вопросе скорейшей доставки сюда чая? Кстати, Дмитрий, трава появится еще не скоро, так что завтрак на траве – это будущее, и говорить о нём в прошедшем времени нелогично… А идея хорошая, мы и вас приглашаем на будущий завтрак на не выросшей покуда травке. А рога не жмут, не, у финнов, видно, лекало отличное, сидят, как родные.
Костик специально это сказал. Пусть этот русский не думает, что французы окончательно помешались (в смысле перемешались мозгами) с модой и этим, как его… ах да! – самовыражением. И нечего тут по одежке судить… в экстремальных условиях оденешь на себя, что придется… Старательно отмахиваясь всеми частями мозга от назойливо лезущих из такой некстати услужливой памяти картинок на тему «бегство армии Наполеона из России», Константин дернул головой в подтверждение своих слов. Британский флаг весело взметнулся и повис на одном роге.
А чего нам стесняться? Кит этот комбинезон не украл… Мы, может,  того… к карнавалу готовимся! – Костик аж просиял от мысли такой. – Скоро и праздник вот будет, Валентинов день, почему бы не отметить его эдак… креативно? А то от этого гламура уже… – рыжий сморщил нос.
А я не курю. Совсем, – не повелся парень на подначивания Дмитрия. – И поскольку смех, как пишут в умных исследованиях, продлевает жизнь, то какая разница, из-за чего он возник?
– «По закону жанра сейчас самое время для неадекватного поступка кого-то из героев… Интересно, кого?..»

+3

22

А почему Геркулес – размазня? – спросил Кит, далёкий от советских реалий, встряхивая изумлённо кудряшками. – А в мультике он ничего такой, мускулистый... А двойника у тебя нет и не будет, Dimochka! Не доползли ещё лысеющие Апопы до нашего серпентария.
Забурчав что-то ещё и получив в ответ только бурчание собственного желудка, Кит недовольно насупился и тоже пересел на корточки. Так же харизматично, как у Димы, не получалось.
Напрактиковался тут, видите ли, в мировой столице les go... Дима, мать твою!..
Потянутый за ногу, Кит упал обратно в снег и жалобно заскулил, поджимая пальцы на всех конечностях:
...порядочную женщину, как же ты-то такой уродился?
Уродился от слова «урод», – тут же голосом Димы прозвучало у него в голове. Кит окончательно посмурнел, сел и из-под бровей зыркнул на сотоварищей:
Сами вы Мориарти имени Франкенштейна! Я на эту роль контракт не подписывал. И так тут бессменно клоуном пашу, одна свинья вот меня понимает... как его там, этого минипига. Заведу себе хрюшку и улечу покорять галактику. И стану звездой эстрады.
Но через секунду несостоявшегося вокалиста мирового масштаба отвлекли рожи комбинезона: распахнув глаза во всю их природную ширь и кругль, Кит поражено уставился на капюшон Костика и восторженно прошептал:
Точно... Их же три! Кося, Кося, а ну-ка поворачивайся задом! Или нет – погнали в фургончик и раздевайся! Я буду из этого чуда финской откутюрности косичку плести! Макраме! Мода из комода, поднимайся, давай, отрывай задницу, пошли-пошли-пошли! И бубенчики, бубенчики обязательно! А если в центральную зафигачить пумпон с фонариком...
Подскочив сначала с опорой на синюшную ладонь, Кит тут же выпрямился и за пояс потянул на себя Константина:
Пошли, поцелованный звёздами, будем тебя помпончиками украшать. Где-то, где-то был у меня, здоровый такой, жирненький... Dimochka, догоняй! Почапали ко мне, чай там тоже был... есть... скипятите! Травка где-то валялась тоже... – отрешенно произнёс он, бодрым гуськом след вслед за Косей топча тропинку и сопя ему в ухо ушанки. – Точно, травка же! Вот я куда пумпоны запихал!
Допинав французского инопланетянина до фургончика, Кит не очень вежливо бросил: «налей там вам чаю» и зарылся по уши в шкаф, не разуваясь.
Смех, – донеслось прямо оттуда же, пока нижняя часть китовской куртки от азарта описывала кренделя вместе с верхней частью его штанов, – возник из-за выражения пассивной агрессии с прицельным выбором дальнейшей жертвы преследований и гонений, а появился вообще от оскала зубов, как у шимпанзе бонобо. Они сейчас в каменном веке живут, можно со стороны за нашими предками понаблюдать... Во!
Со взглядом, полным детского трепета, Кит извлёк из недр шкафа огромную жестяную коробку из-под печенья, в каких обычно хранятся нитки, а из неё – фанерный пароходик и с содроганием повернул его колёсико.
Её зовут Исида, – бесконечно нежно пропел он, проводя мизинчиком по трубам и корабельному носу. – И если кто-нибудь сумеет задать мне о ней вопрос, которого я ещё не слышал – буду должен желание, честное слово. Давно ничего оригинального не получал.
Немного покопавшись в корпусе кораблика, Кит чем-то щелкнул, что-то повернул и вытащил на свет моток пушистых ниток, из которых обычно вяжут носки, три светодиода и два напальчиковых фонарика в виде ретро-машинок.
Кося, готовь капюшон, – произнёс Кит тем тоном, которым врачи велят готовить инструмент для операции. – И фантазию. Сейчас мы такой костюм Амура к Валентинову дню забабахаем...

+3

23

Влекомые, значит, – не моргнул глазом Корицкий, с высоты роста своего наблюдая, как улыбчивый рыжий (чего под капюшоном и рогами, да еще и в темноте не видно сейчас) шармант утаптывает снег коленями и ладонями, в попытках принять положение, подобающее если не homo sapiens, то хотя бы homo erectus, – да еще и поцелованные. Ну-ну.
Это димино «ну-ну» интонацией одной вместило в себя столько подтекстов, сколько сам Корицкий не смог бы придумать, и даже эти два болтливых европейских обормота утомились бы их разъяснять себе и друг другу (за неимением другой публики), да и уснули под сенью зимней ночи, негостеприимной и канадской, сладострастно сплетаясь языками, синими и полуметровыми, как у жирафов. В конце концов, актер господин Корицкий, или где? А если актер, обязан иногда быть мудрее и глубже самого себя! 
Искусство таких жертв все же не требует, не разрывайтесь, месье, – разрешил он еще и великодушно, – и умный, и красивый, на первый-второй не рассчитывайтесь. Будьте оба-два в одном. И того, и другого, и можно без хлеба, – это же английская литература, да? – Дмитрий надеялся, что заходеровский перевод не так уж далеко ускакал от милновского оригинала… ну не лосиными прыжками не в ту степь… широкую. Британцу-то точно должно быть узнаваемо… наверное, а то с «геркулесом» накладочка вышла, хм! – Корицкий повел габаритным носом и пояснил, как он, опять же, понадеялся, понятнее: – Я когда-то у Бога попросил железный характер, но он не расслышал и дал мне желейный.
А интере-е-есно, если бы он это одеяние шарпейское еще и украл, – философски взирая на то, как взвивается на французской голове меж финских рогов британский флаг, «Димочка» подумал что-то про королеву, которую «Боже, храни», вот прям так, с фламинго-клюшкой для крикета под мышкой, и... взглянул на Кита скорбно – по-прежнему сверху вниз.
А вот щас обидно было, – укоризненно сообщил русский, – Сам ты Апоп. Мог бы просто змеюкой обозвать, я бы понял. Уж какой уродился, такой и есть. Ну почему, ну почему так несправедлива жизнь? – грустно вопросил он у окружающих снегов, в коих копошились, не спеша вставать и топать к теплу и чаю отчаянные служители муз. – Кто-то хорошо поет, кто-то хорошо танцует. Я просто красивый… ну не могла же мама врать? Вот какой мне в этом случае карнавал? Кого я там представлю креативно – гламурного короля-солнце? Или Кутузова? – теперешний вид месье Тьери, его облико аморале с первой секунды и с упорством, достойным лучшего применения, наводило на мысль о беглых из-под Бородина французах в краденом тряпье, так что ассоциации вызывал определенные. 
Буквально через миг, однако – Корицкий едва успел отскочить, чтоб эти два лосяры не затоптали на фиг – оба его партнера по общим эпизодам вскочили на резвы ноженьки, и более чем ясно стало – им особо-то никто и не нужен третий, чтобы устроить не то что карнавал с фейерверком, но и цирк …с лосями (на этих крупных копытных Дмитрия, определенно, замкнуло, воображение зависло, креатив явно не пер). Зато он сам зачем-то поперся следом за двумя бормочущими сумасбродами – то ли для того, чтобы не коченеть печальным изваянием на морозе, то ли опасаясь возвращаться в немилые объятия бессонницы.
Мне еще дед говорил: Димуля, грустной губой радостно не свистнешь, – вздохнул актер, сворачивая на тропку к двум трейлерам и слушая мистера Харингтона, которого уж точно ничего не берет – ни голод, ни холод, вон, живее всех живых, румяней всех румяных, Краснозорьк наш. Градус абсурда, благодаря этим двоим снеговаляшкам, крепчал настолько, что Шекспир со всеми его эльфийскими фантазмами об ослиной голове тихо плакал где-то на зеленой звезде в зимнем небе. От зависти. Вот какой, скажите на милость, Пак шаловливый на этих двух – рыженького и черненького – из пульверизатора побрызгал? Из такого… вечно пахнущего «Шипром», с граненым флаконом из толстого темно-фиолетового стекла, с рыжей резиновой грушей – у отца до сих пор такой хранится в подзеркальнике. И чем, интересно… уж явно не одеколоном. – На меня вот струя точно не попала, а значит… – приободрился Корицкий, вваливаясь в тепло и… бардак китовского вагена, – …что там еще когда-то дед сказал? А вот: «Димуля, не падай духом, где попало»…
…падай на диван. Первым, пока остальные ушами хлопают и умные соображенья про смех  толкают. 
Как говаривал мой дед: «Шизофрения – это вообще очень удобно. Всегда есть с кем потрындеть», – прокомментировал Дима археологические изыскания в шкафу задней половине Харингтона. Передней, подзуживающей насчет оригинальности вопроса про корабль, он, конечно, тоже не ответить не мог: – А внутри рагу из Осириса?
Нет, ну а что, еще капитан Врунгель учил: «Как вы яхту назовете, так она и поплывет»! – Корицкий, однако, крякнул… или поперхнулся, когда Кит явил миру содержание трюмов этого парохода.
…и человека?
Видимо, Осирис был роботом. Вертером, ага, – светлые глаза русского, надрывным жестом прижавшего к груди стянутую с головы лыжную шапочку, стали совсем меланхоличны: – Алиса, где миелофон? – заговариваться он умел не хуже. – Простите, господа, свистеть я не умею, и R2D2 не изображу.

Отредактировано Дмитрий Корицкий (11-04-2019 00:08:40)

+4

24

А ничего этот русский «товарищ» оказался на поверку-то, понимает толк в неудержимом желании двух душ, борющихся с божественным Морфеем за право в этот самый темный предрассветный час сотворить себе… не, не кумира, всего лишь праздник для своей буйной фантазии. А на празднике что главное? Правильно, чтобы танцевали все. Исключения караются расстрелом конфетти.
Что, обоих сразу желаете? Смело… – пробормотал Костик и тут же переключился на Кита: – Погоди, зачем тебе хрюшка? Это же чистый римейк… Давай енота заведем, сейчас полоски в моде, не только галактика, а все… вся вселенная у твоих ног будет… и по хозяйству опять же поможет, в отсутствии Глории… Ну вот, сразу задом… Что, спереди благодарности не придумалось? – заворчал француз. – А, дошло таки, что раздеться в тепле удобнее… Да погоди ты, то тебе повернись задом, то его оторви… – последний глагол аккуратно так лёг на действие кудрявого британца – Костика весьма лихо приподняли из объятия снегов, несмотря на всю его объемность, и теперь уже он взирал на Димочку сверху вниз.
Короля-солнце слишком просто, а Кутузова, – парень поправил норовящий сползти от активных манипуляций Кита набок капюшон, – нам не надо… О! А вот Амура явно не хватает, будете проказничать и разбивать сердца направо и налево… ну, можно вообще на все четыре стороны… И крылья же! Вам очень пойдут крылья, Дмитрий… Не отставайте! И не скромничайте Вы так из-за красоты, чай у Кита с травками, сами слышали…
Конец фразы Костик уже на ходу докрикивал, бодро так утрамбовывая уже имеющуюся даже не стежку, а вполне себе тропинку, сразу прокачивая её до уровня широкой и ясной. Да и как тут не бодро, если Кит сзади, как хороший мотор, ускорение придавал.
Ты что, у реквизиторщиков варп-двигатель спёр? Не части, а то Дмитрия потеряем… И определись уже, то ли плести будем, то ли помпонами украшать, а то косичку из помпонов я себе слабо представляю…
– «А русский опять в арьергарде… Кутузов несостоявшийся… история крутит виражи по спирали, однако… хотя, теперь еще и британец промеж затесался...»
Домаршировав до теплого крова, Костик только сапоги с перчатками скинул и пошлепал на кухоньку даже без китовых указаний про чай, которые благополучно запутались в рогах, прикрытых флагом. Деловито сунув нос в чайник решил, что цвет местной актерской труппы достоен свежего, вытряхнул использованную заварку в подвернувшуюся миску и со скоростью опытного жонглера-иллюзиониста  насыпал всего, чего нашел у Кита в баночках – зря, что ли, наблюдал, где тот запасы свои хранит?
Всё, что нас не убивает, можно ещё разок… – Костик с наслаждением потянул ароматный парок носом и пошел собирать кружки. Несмотря на объемы слона, ему удалось даже ничего не задеть из хрупкого… а Димочка, вот же хитрая русская бестия! – весьма предусмотрительно схоронился на диване… то бишь кровати, со слегка подорванным Эверестом шмоток, аккурат у его подножия и устроившись.
Не, на шизофрению пока не тянет, – задумчиво констатировал француз, оценив приватный канкан нижней половины китова туловища, - еще не было воображаемого психиатра, а вот зеркало у него там внутри есть, он дверь перевернул. Так что пока сам с собою.
Костик прошествовал обратно на кухню с двумя кружками, нашел в шкафчике третью, такую же оптимистически-лиловую, и разлил горячую жидкость, благоухающую, как летний луг во время сенокоса.
Кушать… то есть чай подан, господа! – возвестил гордо, умудрившись донести до столика рядом с кроватью все три сразу и не разлить. – И покушать вот тоже есть, кстати, печенье, паштет, сгущенка… не стесняйтесь, Дмитрий, я еще принесу, если что… О!
Последний возглас относился к выуженному Китом из своего поистине бездонного – может, у него там, как и полагается по сказочному канону, в полу дырка и глубокий колодец, откуда и таскает всё добро? – шкафа очередному трофею.
Исида? Ей идет. Надеюсь, спуск на воду произошел в священных водах Нила? – Костик скептически оценил содержимое трюма. – А то я не уверен, что вот этого всего хватит, чтобы из меня Осириса  собрать… Тут живая магия нужна. Капюшон-то у меня всегда готов, погоди, –- он начал бодро выпутываться из своей объемной одежки, потому как в тепле фургончика начинал уже чувствовать себя, как в сауне, землячке костюма, – так удобнее будет, – и чудо финской креативно-кутюрской мысли расстелилось на полу во всю длину своих ярких метров, увенчанных рогами, а француз, нимало не смущаясь своего нижнего топлес – боксёры же, любо-дорого поглядеть любому, с кониками разноцветными! – деловито уселся рядом на пол, на манер японцев, на пятки. Ушанку он весьма прицельно, на подобии летающей тарелки в бреющем полете, изящным жестом отправил на пик Эвереста. И британский флаг сверху.
На вот, чаю хлебни, взбодрись, - протянул Киту его кружку. – А с фантазией осторожней, она у меня дама дикая, так что ты лучше договаривай, как украшать будем… И мы же решили вроде Дмитрия вот Амуром сделать-то, крылья у него помню, а вот рога с бубенчиками… – Костик явно задумался, перебирая в уме кандидатов на роль своего костюма. – О! Люцифер! После Нового года как раз, – он покосился на светодиоды, – и гирлянды к месту будут.

+3

25

Винни-Пуха, - проронил Кит невпопад, пронзая невидящим и недвижимым взглядом дальнюю стену, но тут же пояснил. - Будешь на карнавале Винни-Пухом. А я буду Филином, я хорошо на досточках пишу.
Как-то по-охотничьи неуловимо оказавшись возле рогатого Коси, Кит прицелился, напружинился, ухватил его за рога и тут же отвлёкся, радостно засвистев:
Вот так? А я умею! Я R2D2 ещё на школьном утреннике играл! Правда, тогда было удобнее, тогда у меня переднего зуба не было... Но это временные трудности.
Солидно покачав головой в подтверждение своих слов он, как заправский портной, вдруг выдернул откуда-то булавку, зажал её зубами и, пустив брови в гопак, зажурчал умиротворяюще:
Ну что ты, Косенька, кто ж на твой зад покушается, он у тебя отмороженный и непрезентабельный, пока не отогреешься! Я на тебя самого сейчас полоски нанесу, если ещё предложишь мне Глорию заменить енотом. Будешь как зебра от кутюр. Вот тоже — француз, а хоть бы в моде чего понимал! Не косичка из пумпонов, а пумпоны на конец косички. То ли как булава, то ли как первоклассницам делают — тут голова, шейка тощенькая, крысиный хвостик и — пуф!
Артистично изобразив тот самый пуф обеими руками, Кит зафыркал и всё-таки кивнул:
Про расчлененку ты второй придумал, а вот чтобы про миелофон... Это ж вафля такая вроде бы. Или из мультика? Погоди, погоди, сейчас вспомню... Нет, не вспомню. Кося! Куда костюм поволок!
Но на полу и впрямь оказалось сподручней. Подмигнув весело приглянувшемуся жёлтенькому мустангу — второй раз видит, уже знакомы — Кит улёгся рядом с комбинезоном на пол и прижал оттопыривающийся капюшон чашкой чая.
Значит так: мы из Анзора делаем купидона, из тебя или из костюма? Винни-Пух-Осирис — это что-то лавкрафтовское: зеленое и медведь. Я такое не хочу. Я хочу романтику! У меня жена месяц не приезжала, так что терпите.
Задумавшись и потеребив в руках фонарики, Кит быстро-быстро заплёл косичку комбинезону, перевязал резиночкой, отпил чаю, наклонившись к стоящей чашке, и недовольно похмыкал:
Нужно запомнить: Dimochka, я теперь должен тебе желание. И сразу вопрос: есть у кого-нибудь лишняя белая простынь?
Что-то мелькнуло краешком мысли: где-то уже было про белую простынь, сразу две, и каких-то лошадей и блондинок... Откуда оно? А, не важно, Димочка все равно сейчас просветит. И про миелофон, и про загадочного Вертера, который почему-то представлялся золотистым братом R2D2 размером с маленький танк, и даже про желтого мустанга на Косиных труселях уже было не так интересно. Куда интереснее была мысль: есть ведь белки-летяги с перепонками между лап. И они летают. А есть комбинезон-купидон с косичкой, который всем велик. И он пока что не летает... А если из него сделать Карлсона?
Скажи мне, друг мой Дима, - протянул Кит задумчиво и так медленно, что где-то прадед-барон поощрительно отсалютовал чашкой чая. - Скажи, как ты относишься к варенью и очень маленьким мальчикам?..

+3

26

Мда, мал мальчишка, да брызг много, – констатируя, пробормотал русский, глядя на своего чернокудрого партнера по площадке, из которого энергия так и перла, взглядом не уследишь, как за китайской шутихой на Новый год. Рыжий тоже был тот еще метеор, скакал лосём, но все же чуток поспокойнее – из-за костюмной корпулентности, видать. – Что я, Карлсон, что ли? – откликнулся изрядно прифигевший от многоговорительного абсурда Dimochka, угорев и выцепив из него только последнюю фразу. Всё, что до этого было сказано и сделано в этом фургоне, похожем на лавку старьевщика, слепилось в пестрый и фестончатый шар не слишком осмысленной клоунады. То есть в процессе было весело, а на выходе… ну не то чтобы пшик, но косичка на капюшоне, француз в трусах на полу, чашка с душистым чаем в руках. – Хотя, конечно, я мужчина в самом расцвете сил, тут и спорить нечего. – Корицкий величественно отхлебнул чаю, который не пах, пожалуй, только сладким перцем, и то не факт, единственная подвижная бровь одобрительно выгнулась. И последовал-таки уточняющий вопрос: – А насколько маленьких мальчиков отстреливать надо? А то, как говорил мой дед, отправляя меня в армию: «Если памперс жмет впереди, значит, детство кончилось».
Удобнее всего в этом бедламе было лосячьему пуховику – он лежал по-королевски, вытянув штанины во всей их нескончаемой протяженности и разбросав рукава и рога. Приземлившаяся на самого деревенского вида гору подушек ушанка тоже ничего так себе устроилась – аж флаг Британии гордо пореял секунду, пока не обвис тряпочкой.
Даже короткое молчание и медитативное чаепитие в три глотка ровно несколько упорядочило если не обстановку, то мысли. Например, выпутался из общего комка сумбура вопрос… бог один знает, важный ли, но воспитанные люди на заданные вопросы отвечают, пусть даже не совсем вежливо – вопросом же:
А зачем тебе, друг ты мой ситный, белая простыня? Хочешь устроить нам киносеанс? – в памяти, конечно, мелькнула нагуталиненная лицом Крачковская в курчавом парике и сборчатой блузе на мощной груди, под звон фарфора роняющая поднос с завтраком при виде потягушек прекрасной блондинки на матрасе без простыни. – Тогда мне два билета – для меня и моей скво. Но это еще не желание, билеты я оплачу.
Забавные они, – от бессонницы одно веко совсем опускалось, и Димочка опустил оба, сквозь ресницы глядя на непринужденных коняшек на труселях Костика и ловкие пальцы Кита. – Забавные, и что всего занятнее – взаправду с прибабахом оба, не играют в эксцентриков, то и дивно. У меня, во-первых, нет времени прорываться сквозь маски, а во-вторых, абсолютно нет желания. Интересного человека, думаю, я по-любому замечу, и пойму, что он интересен. Не навязываю себя им в друзья – мне просто либо интересно, либо нет. Вот сейчас – интересно. 
Корицкий глотнул еще – и чай практически закончился. Поставить аристократично-лиловую чашку было совершенно некуда, хоть чего-то, похожего на столик, рядом с постелью, похожей на гнездо сумасшедшей белки, не было, а ставить посуду на пол… это уж совсем бомжевато как-то. Опасливо покосившись на гору подушек и шмоток, опасно качнувшуюся, когда он встал, и вновь то ли победно, то ли панически взмахнувшую флагом, Дмитрий аккуратно перешагнул рукав костюма супер-лося, все-таки опуская чашку на относительно не захламленный табурет. Дверца шкафа с сокровищами несметными сделала попытку открыться и съездить его по лбу, но русские же не сдаются и действуют парадоксально – вместо того, чтоб закрыть хулиганку, открывают ее во всю ширь, пытливо заглядывая в зеркало с обратной стороны.
Дима, доброе утро. Приятно вас видеть невыспавшимся, – отражение ответило кислым взглядом и миганием позади потусторонних, но веселеньких огоньков вразнобой.

Отредактировано Дмитрий Корицкий (22-02-2020 03:41:01)

+2

27

Оптимистичное бормотание Кита постепенно сливалось в некую фоновую мантру нового, неведомого мира – и в этом мире Харрингтон стал подозрительно напоминать электрон, равномерно размазанный по всему пространству вагончика, но при этом имеющий яркую кудрявую индивидуальность, идущую из глубин подсознания в виде стального внутреннего стержня, заостренного с одного конца и насаженного на деревянный цилиндр с другого… И фамилия у этого стержня такая, наполовину французская – ШилО – что очень импонировало такой же французской половине самого Костика. Оставшиеся половины сопоставляемых объектов, как не представляющие интереса в данном рассмотрении, из списка вообще вычеркивались – да и помилуйте, совпадение в 50% - это же полный  (наполовину) успех эксперимента… Кстати, об эксперименте – если Кит электрон, то сам Костик явно протон, да, вокруг которого этот электрон вращается, вращается… размазан, в общем. А тогда Дмитрий-свет-Корицкий – это что-то вечное, столпообразное, в смысле незыблемое и… загадочное… Так позитрон же! Непробиваемый представитель антиматерии, лысоватый и флегматичный в тему, то есть, в пику кудрявому и вездесую… вездесну… вездесущему электрону…
Костик вдруг словно стоп-кадр поймал, уставившись на заплетенные Китом бубенчики через донышко своей чашки и провалившись куда-то, похлеще антиматерии… но уже через секунду сморгнул, встряхнул головой и тут же включился в равномерное гудение всевагонного процесса:
Белая простынь? Тебе снега мало? А впрочем, простынь не помню, какая, а вот белая скатерть у меня есть, одноразовая и даже еще не распакованная, так что считай стерильная… А кого на невинность будем тестировать? У нас есть маленькие мальчики?
Костик брякнул свою пустую (и когда выпить успел?) кружку рядом с хозяйской на капюшон и на всякий случай огляделся – он бы ничуть не удивился, обнаружь сейчас у себя за спиной подобный «цветок жизни» - китовый шкаф явно мог сгенерить и не такое, даже в отсутствии Глории. Не имея счастья лицезреть подобное чудо, рыжий облегченно вздохнул, переключив внимание на вдруг задвигавшийся позитрон… тьфу, мсье Корицкого, который, показательно не страдая доверием к словам, решил вести себя как чадо «трудной ошибки» и заглянул таки за дверцу шкафа.
Передавайте привет миррорному «я», Дмитрий, надеюсь, оно никуда не ушло и тоже радо, – Костик, сгруппировавшись и чудесным образом улучив момент, когда общий вектор броуновского движения частиц в его организме на мгновение устремился вверх, умудрился подняться и двинулся к своим, так и сушившимся на обогревателе, штанам.
Невыспавшийся, кстати, это благо, – громко озвучил он вдруг упавшую на него, не иначе как из ноосферы, мысль: – Недосып можно доспать, а вот пересып отоспать невозможно. О, надо же, высохли.
Натянув на себя вновь обретенную деталь туалета, и при этом не иначе как волшебным образом не спланировав на призывно раскинувшийся на полу лосячий комбинезон через пару опасных покачиваний корпусом, Костик даже приободрился – да теперь хоть на бал к английской королеве!
Кит, Кит! А во сколько тебе в гримерную? Мы не опоздаем? Это ж только казнь без нас не начнут, вернее, могут и на дом прийти, – а вот в последнем, успев уже познакомиться с местным режиссером, Константин был абсолютно уверен.

+3

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Интерлюдия 8. Недосып в зимнюю ночь