Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Былое » Ни шагу назад, ни шагу на месте


Ни шагу назад, ни шагу на месте

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

А только вперед и только вместе.

https://i.imgur.com/eSGVos5.jpg

Или история о том, как
Костик и Кирюша
прокалывали уши.

Отредактировано Кирилл Королёв (01-04-2019 09:01:47)

+2

2

Пирсинг всегда был и оставался для Кирилла на грани невозможного, запретного, как любые другие процедуры, каким-то образом наносящие раны покровам кожи. Но это не отменяло привлекательности тату, шрамирования, проколов. Кир никогда даже мысленно не представлял все это на себе, будучи убежденным, что это просто-напросто не для него. Ему оставалось только любоваться этим на чужих телах и тайком (тайком от самого себя в том числе) мечтать о штанге в языке или проколотой брови...
Он не решился бы проколоть ухо, наверное, никогда, если бы не Костя. Киру нравилось в его теле все, он почти с детским любопытством изучал каждую цацку, серьгу, кольцо.

Они часто виделись, как можно чаще проводили вместе дни и, что уж там скрывать, ночи. Оба упивались тем, что было в них одинаково; оба умилялись тому, что разнилось в точности до наоборот. Пускай в их отношениях не было романтичных признаний, пресловутых "трех слов", свиданий в ресторане и ухаживаний на подобие тех, что пишут в бульварных романах о дешевой любви. Между ними было нечто другое - забота, неравнодушие, теплая привязанность и страстное желание друг друга наполнять... Не только спермой, но и собственными разнящимися мнениями, увлечениями, искусством, времяпровождением. От Кости Кирилл перенимал здоровый пофигизм, смелость, решимость, уверенность в себе и... разве что, веселый дебилизм. Костик же реже пил, был вынужден все чаще следовать приличным манерам и этикету, лучше выглядел, меньше матерился, а еще добрел и все чаще бывал "настоящим". Что их достижения объединяло - так это то, что рядом они оба чаще и искреннее улыбались. Бесспорно было одно - им вместе оказалось очень хорошо и они шли на пользу друг другу.

Не мудрено, что желание Костика пробить очередную пригодную для пирсинга часть тела мигом перенеслось на доступное ему тело любовника. Потенциальной опасности подвергались губы, крылья носа, брови, по которым Дуров проводил пальцем и соблазнительно рассказывал о том, как красиво там будут смотреться аккуратные шарики стальной штанги. Кирилл смеялся, хватал его за запястья и все повторял, что нет, это все не для него и ему вполне хватает любования своим парнем. И предлагал все это проделать все-таки на Костике, но никак не на себе.

Он был упрям и непреступен, злился, когда Дуров становился слишком настойчивым. И просил вовсе закрыть эту тему разговора навсегда. Но...
"Тебе нужно сделать тест на вич!"
Вот так и никак иначе начался подход к разговору о прокалывании уха.
"И гепатит!"
Кирилл полюбил Костика. Быстро, пылко, бездумно, как у них и бывает, почти подростков, уже наделенных свободой восемнадцатилетия.
"Это важно!"
Кир настаивал на тестах не потому что боялся что-то подцепить. Он банально беспокоился за здоровье Костика больше, чем он сам.
Вот только упрямость, с которой Дуров не хотел заниматься собственным здоровьем, равнялась тому упорству, с которым Королёк защищал целостность своего тела.
"Ладно-ладно! Ты сдашь тесты, а я проколю ухо!" - Кирилл сказал это в сердцах, в пылу очередного спора.
И рад был бы снова поторговаться, вот только с Костиком никакого обратного хода не существовало. Только вперед. И выпущенное слово - не воробей.

Кирюша боялся. Дал согласие только на прокол в профессиональном салоне, никаких грязных игл в подворотне. Не говорил об этом вслух, поскольку предполагал, что Костя будет против, но сам для себя уверенно решил предупредить мастера о вич, чтобы сохранялась предельная осторожность.
- Чур ты первый! - сжимал в замке руку Костика по дороге в салон.
Первый, потому что он будет прокалывать ухо вместе с Кирюшей. У Дурова по-прежнему было свободно от проколов правое. Потому Кир тоже выбрал правое. Это даже не парные кольца, это интимнее и романтичнее - одна пара серег на двоих. Пожалуй, только трогательность этого момента вдохновляла Кирилла на такое безумство. Надо было только пережить процедуру, убедиться в том, что все было сделано чисто, дождаться, когда заживет прокол. Всего лишь. Ерунда! Тогда почему у Кирюши подгибаются коленки?..

+3

3

Ну наконец-то блядь, решились… Хотя нет, скорее – дожили.
Дуров теперь, становился полноценным «Дуровым». «Дураком влюбленным» - например, или же «смешным дурилкой», который улыбался как придурок, стоило ему только завидеть стройный Кирюшин силуэт, неторопливой походкой выруливающей из дверей автобуса.
Костя от него просто с ума сходил. И первые признаки, своего помешательства, он пзаметил тогда, когда начал напевать себе под нос мотив одной попсовой песни, где пелось что-то в духе «Сойти с ум-а-а-а, от разлуки на час…» А это, тревожный звоночек, товарищи. Впрочем, таких звоночков уже трезвонило до ебеней матери, но опасения, почему-то не было. Было другое: непроницаемая нега. Эйфория, на вкус, словно сахарная вата с привкусом миндаля. А ты, наслаждаешься каждой секундой, проведенной рука об руку с человеком, которого, да… любишь.
Костя не видел изъянов. Костя не чувствовал подвохов. Костя вообще ничего не боялся и не ставил себе рамок на чрезмерную навязчивость или же откровенность. Он преследовал Кирилла везде, буквально заполнив собой все его свободное время.
Они не строили планов на будущее, ничего друг другу не обещали. Заветное «я люблю тебя», так и не слетело ни с чьих уст, но лишь только потому, что словесного подтверждения не требовало.
«Костя, ты совсем о нас забыл…» «Эй, чувак, ты живой?!» - то и дело прилетали сообщения в мобильный, на которые, Дуров, уже неделю как перестал отвечать вообще. Не хотел, не было времени. Оставьте его в покое.
Прокол уха, обсуждался долго, не без подколов и уговоров со стороны Кости.
«Ну в чем, блядь, проблема, а? Кирюш… Это же даже не больно.»
И все-таки, пришлось идти на ультиматумы, которые Косте, до недавнего времени были побоку. Теперь же, вечные компромиссы, являлись нишей их отношений, потому что, как оказалось – без них, таковые, просто не построить. А Костя не хотел ругаться и давить на Кирилла, до истерии боясь его потерять.
В коей то веке, он боится кого-то потерять…
Ради такого значимого для них обоих дня, Костя даже имидж перед сном сменил. Выбрил себе лежачий ирокез, выкрасил волосы в черный (которые через пару недель, снова начнет осветлять). И в своей водолазке из крупной сетки и кожаных штанах на шнуровке по голенищам, теперь походил на юного поклонника готики. Для особого пафоса, даже подвел глаза. И черт возьми, он сам охуевал от собственной сексуальности.
Однако, во что Дурова не одень, он все равно Дуровым останется. Этот разгильдяйский походняк, пожалуй, не перепутаешь ни с чьим другим.
- Вот нельзя было купить самим катетер, а? – скрестив руки на груди спросил он, недовольно приподняв пробитую шипованной штангой бровь, - Меня жаба давит отдавать за это бабло…
Но Кирилл был непреклонен. Хорошо, что хоть в постели оставался куда более сговорчивым, и позволял изучать все своим интимные зоны изнутри и снаружи… Его сладкий мальчик, с телом ангела и глазами Асмодея.
- Ладно, только пообещай, что не сбежишь никуда.
Процедура заняла буквально одну минуту.
Совершенно посредственного вида дивчина, обработав мочку уха справилась с ней за секунду, ну а Костя даже не моргнул. Ему к такой боли не привыкать.
- Ну вот видишь, - улыбнувшись, проговорил он, демонстрируя покрасневшую ушную раковину, в которой теперь красовалось небольшое серебряное колечко, - Я даже ни разу на помощь, не позвал.
Притянув к себе Кира за талию, Костя жадно поцеловал его в губы, страстно, глубоко, неторопливо… Словно их никто не ждал. И плевать, что у байкера-татуировщика в соседней кабине, чуть челюсть на пол не упала, от осознания того, насколько же охренели новиреченские педерасты.
- Беги, я жду тебя. – облизнув влажные, после поцелуя губы прошептал Костя и шлепнув Кирилла по заднице, проследил за тем, чтобы юноша скрылся в кабине мастера.

Кажется, процесс затянулся. Прошло уже десять минут, а Королька все не было.
«Может, он еще решил и сосок проколоть?» - мысленно помечтал Дуров. Между прочим, в своем дурном влиянии, он не сомневался. Еще немного, и до сосков дело дойдет.
Кирилл вылетел из кабины с выражением виновности на покрасневшем то ли от стыда, то ли от злости лице, и… Без сережки в ухе.
- Не понял… - нахмурившись и щелкая клубничной жвачкой, Костя поднялся с кожаного диванчика, что стоял в коридоре для ждунов, вроде него, - Чо такое?
- Мы просим вас покинуть салон, всего доброго. – холодно ответила девица, но Костя лишь презрительно от нее отмахнулся.
- Кир, что такое? Эй? – он взял его лицо в ладони, и обеспокоенно заглянул в карие глаза, в уголках которых, уже скапливались слезы.
- Мы не будем обслуживать ВИЧ-инфицированных. – не унималась шаболда.
- Хлебало свое завали, овца! – рыкнул панк, и снова переведя взгляд на любимого, спросил.
- Тебе отказали? Поэтому? Ответь!

+3

4

Это был не страх перед болью, а нечто другое. Волнение, как перед экзаменом. Навязчивое ощущение того, что что-то пойдет не так без видимых на то очевидных причин. Кто-то называет это паранойей, другие - шестым чувством. А у Кирилла была хорошая "чуйка" - она редко подводила, всегда сигнализируя о наступающих неприятностях, но Королёв пока мало умел различать и вовремя реагировать на такие предупреждения. В этот раз она начала вопить заранее...
Когда Кир увидел в ухе Костика заветное кольцо, это вселило мнимую надежду на то, что все будет хорошо, ведь половина дела сделана и обратного хода нет.
Целовал, мягко и почти безрезультатно отталкивая от себя Костика ладонями в грудь - Кирилл никогда, наверное, не привыкнет афишировать их отношения и уж тем более целоваться на публике. Потом смущенно пошел в кабинет, который покинул Дуров, оставляя своего пугающе выглядящего неформала на совесть здешней скромницы-администратора.
Сел в кабинете на кушетку, мастер обработала ему ухо.
- Прокол повыше-пониже? - поднесла к мочке уха маркер.
- Э... Не знаю. А как делаете обычно?
- Так устроит?
Взгляд в зеркало.
- Да, вполне. Вот только... Я должен предупредить ради осторожности, - смотрел Кирилл на то, как распаковывают для него одноразовую иглу. - Я вич-положителен.
Наверное, он зря дотянул с этими словами до последнего момента, столило сообщить об этом еще при звонке для записи. Это хотя бы не стало большим сюрпризом для самой девушки, теперь замершей и смотрящей на Кирилла как на новый вид разумной расы. И для самого Кирилла, который теперь совсем растерялся, а тем временем их романтический ритуал прокалывания ушей был выполнен ровно наполовину, а теперь...

Девушка вышла в другой кабинет, Кирилл проводил ее взглядом, терпеливо дожидаясь. Там говорила с кем-то по стационарному телефону, он не разбирал слов. Шли минуты. Кира уже почти потряхивало от волнения. И после короткого:
- Пройдемте со мной, - вышел обратно к стойке администратора.
С меткой маркера на ухе. Но без сережки.
- Костя! - осуждающе посмотрел на него, когда тот с порога перешел на личные оскорбления.
Никакого воспитания! Ничего, Кир поговорит с ним об этом позже и вдумчиво, а пока следовало разобраться - нет, увы, они оба не ослышались.
- Мы можем отказать в обслуживании клиента без объяснения причин, - отвечала уже администратор, которая явно была поумнее.
- Ч... Что? Это дискриминация! - закипал Кирилл, понимая, конечно, что сейчас гневом ничего не сможет добиться, но и промолчать не мог. - Вы медицинский работник! - обращался он к мастеру, демонстративно снимающей перчатки. - Это нетолерантно с вашей стороны!
- Мне жаль, но мы не можем оказать вам процедуру, - разводила руками администратор, повторяя стандартные фразы.
- Вы используете многоразовые иглы? Нестерильные инструменты?! - Кирилл очень редко позволял себе повысить голос, его было крайне сложно настолько вывести из себя, но это был как раз такой случай.
- Нет.
Она не успела договорить.
- Тогда в чем ВАША проблема?!
Потому что в себе Кирилл проблемы не видел. Он не был чересчур обидчивым или ранимым, но стигматизация била по его самолюбию и чувству собственной важности сильнее всего.
Ответы он все не получал.
- А вы... Тоже? - вдруг спросила та, что прокалывала Костику ухо, у Дурова, кивнув на него.
- Тоже что?! Носитель бубонной чумы?

Отредактировано Кирилл Королёв (03-04-2019 12:45:14)

+3

5

- Костя!
- Что Костя? Что Костя?! – неформал даже раскраснелся в лице, и мягко отстранив от себя Кирилла двинулся в сторону девицы-мастера, - Слушай, у меня нет таких дебильных принципов – баб не бить. Поэтому, еще слово, и я тебе уебу с ботинка прямо по хлебалу, поняла? – он резко одернул плечо, ощутив на нем настойчивую руку Кирюши, - Стоишь тут, слова внятного сказать не можешь… А если я тоже ВИЧ, то что ты сделаешь, а? В суд на меня подашь? Или что? Насколько я знаю, одноразовые иглы и перчатки, для того и существуют, чтобы не подцепить всякое дерьмо. Так в чем проблема, дура? Личная неприязнь? – Костя повернулся в сторону администратора, обращаясь уже к ней, - Думаю, именно в этом.
Мужик из тату-кабинки недобро косился на парочку, и сомнений не было – выйдет, и ушатает обоих парней одной левой. За себя Костя не боялся, а вот за Кирилла…
Бросив презрительные взгляд каждому на прощание, Дуров сплюнул жвачку на пол и взяв Кирюшу под руку повел за собой, прочь из этого дырявого салона.
- Пойдем, любимый. – сказал не думая, словно уже говорил это и ни раз. Их пальцы переплелись в плотный замок, дабы унять взаимную дрожь от этого оскорбительного поражения.
Как только они посмели?.. Как могли?
Сдержаться и проглотить для Кости – оказалось весьма горьким опытом. Сейчас он не имел возможности продолжать дебаты, которые непременно закончилось бы дракой. Но рядом с ним Королек…
- Я этого так не оставлю, - глядя куда-то в сторону, мимо всего осязаемого, хрипло проговорил он, - Я им, блядь, устрою, «ни шоколада сахер».
О том, насколько сейчас паршиво Кириллу, он даже представить боялся. Они оба так старались обходить эту грустную тему болезни. Костя ни разу не позволил себе напомнить Корольку, что он отличается от других своим положительным статусом. Да потому что и сам об этом не думал, и ему не позволял. Разве что, только в постели, приходилось быть более осторожными, сдержанными.
Костю до слез выворачивало от невозможности взять в рот его член, вылизать юношу с ног до головы, даже там… Да! Представьте себе, и туда, вот прямо меж его шикарных ягодиц, Дуров запустил бы свой язык. Но ничего этого делать было нельзя… А теперь еще и это.
"Заебись. Прекрасно, блядь, какой чудесный день! Чтобы это гребанное солнце свалилось всем на башки и придавило на хуй! ВСЕХ РАЗОМ ВАС, ПИДОРЫ!"
- Пойдем в аптеку, мы сами все закончим, - и увидев, что губы юноши волнительно дрогнули, он повторил громче, с той нотой, которая не терпела пререканий. Сейчас решает Костя.
- Я сказал, мы идем в аптеку за катетером!

+3

6

Поначалу злость не давала выхода обиде и огорчению. Потом их же скрывал испуг того, что Костя в самом деле врежет этой девице - он был на такое способен, он вообще переставал думать в ярости, ввергая этим Королька в панику. Дуров вообще не умел держать дистанцию в разрешении какого бы ни было конфликта и сразу переходил на личности и оскорбления.
Кирилл хватал Костю за плечо, за локоть, безрезультатно звал его, окликая по имени. Хорошо хоть он не забывал, что здесь не один.
Торопливо повел прочь от этих людей, взяв за руку.
И только потом, когда страх за себя и своего парня миновал, позволил себе расстроиться.

Это было обидно, черт подери, слезно обидно!
- И вот так всегда, понимаешь, Кость? Так всегда!
Жаловался дрожащим голосом, быстро шагая подальше от этого чертова салона и дурных людей.
К хорошему быстро привыкают. Кирилл привык к тому, как трепетно к нему относился Дуров, как ценил, любил и оберегал, не делая скидок на положительный статус. А тут Королёву снова напомнили, что он бракованный, прокаженный и чуждый. И его не поправить. Раньше, еще в школе, ему напоминали об этом каждый день и он стойко выдерживал. А сейчас, обласканный и окруженный защитой, воспринял такой плевок глубоко оскорбительно.
Ему тоже жгуче хотелось мести. Обида отравляла и выжигала его душу изнутри. В эти секунды Кирилл испытывал чудовищные чувства - он искренне желал зла таким людям - недалеким, бездарным и тупым, которые вешали на людей ярлыки проказы и не считали больше человеком.

Кир обнял Костю порывисто, обхватил руками за плечи, зарылся в волосы на затылке, вжался в его шею носом, до боли сжимая зубы и его волосы в своем кулаке. Вдох-выдох.
- В такие моменты я начинаю понимать тех людей, что вставляют в перила лезвия с зараженной кровью, - сказал он тихо, очень тихо и осторожно.
Так, будто признавался в чем-то совершенно ужасном, в самой непозволительной мысли этого мира и своей жизни.
Потом медленно поднял лицо и посмотрел Косте в глаза своими, большими и влажными. Сжимал зубы так, что напрягались скулы. А на дне черных зрачков в карей окантовке теплилось то ужасное, что лишает человека человечности - боль, обида, презрение и ненависть. К себе в том числе просто за то, что он такой... А когда человеку больно, он хочет этой болью поделиться. И показать обидчикам - а каково это, быть таким, кого они ущемляют.

Хорошо, что у Кирилла был Костя. И он мог дать встряску. Мог выбить из головы дурные мысли и заменить их другими, куда более правильными.
Это уверенность в действиях были именно такой, нужной в эту секунду встряской, которая взбодрила Королька. День не испорчен. Не все потеряно. Они еще могут все исправить, потому что они вместе, Кирилл не один, он с Костей.
- Да, - вытер кулаком под носом, заражаясь от Дурова уверенностью.
Раньше вся эта затея была прихотью Костика и вызовом на слабо Кирилла. Потом благодаря мечтаниям и фантазиям это мероприятие превратилось в романтическое приключение. А теперь из-за нескольких подвернувшихся в салоне трусливых дебилов прокол уха стал, блять, делом принципа!
- Что еще нужно? - шмыгнув носом в последний раз, Кирилл заставил себя не зацикливаться больше на обидах, а принимать как вызов и испытание и подпитывать этим уверенность. - Перчатки, перекись, - зашагал вперед с Костей за руку, а потом указал в сторону первой появившейся в поле зрения аптеки и указал жестом туда, меняя направление движения.

+3

7

Костя привык видеть Кира жизнерадостным, смущенным, смешливо раздраженным, задумчивым, мечтательным, томным, но… не злым. И ладно, если б данное разочарование касалось чего-то бытового, незначительного, как например погрязнуть в весенней луже по щиколотку, нет же… Ударили, по самому больному! И не только Кирилла, но и Костю.
Дуров из-за всех сил старался доказать Корольку то, что он самый исключительный, самый желанный, самый любимый… И вот, какая-то стайка дегенератов, просто херит все старания одним хладнокровным отказом, и от чего?! – проколоть ему ухо, блядь.

Костя уже знал, как будет мстить, и когда это произойдет. Сегодня же ночью, например. Пара бейсбольных бит, мешок с собачьим дерьмом и полный мочевой пузырь, чтобы обоссать картонную дверь этого гребаного салона! Но Кириллу, пока ничего говорить не стал, пусть остынет. Это их день, они планировали его за неделю, и сегодня, они, не смотря ни на что, вопреки всем гандурасам мира, будут счастливы…
- Все купили, - немного остыв и успокоившись ответил ему Костя, - Пива с водкой еще захватим в магазине. К Белке на хату пойдем.
Казалось, этот замок из десяти пальцев – никогда не расцепится. Косят уже и представить не мог свою жизнь без Кирилла.
Когда они ночевали порознь (а такое бывало частенько, ведь Кирюша, будто Золушка, всегда стремился прибежать домой до полуночи), Костя просыпался посреди ночи, и начинал панически обыскивать руками свою постель.
Где Кирилл? Где?..
Потом вспоминал, что Королек дома, спит крепко и сладко – в отличии от него, и немного успокаиваясь, засыпал снова.
Но объятия с подушкой, мало спасали. А в голове, постоянно, одно и тоже: «Он должен быть сейчас со мной, рядом… Прямо сейчас.»
У Кости настолько сносила башню, что помимо секса с Кирюшей, он еще и дрочить умудрялся. Особенно, по утрам, давая волю своим фантазиям, где Дуров, раз за разом, брал его снова и снова…
И конечно же, чувствуя и переживая все это, он просто не мог позволить, чтобы какие-то мрази, остались безнаказанными.
В продуктовике, Костя снова принялся за старое – а именно, зажимать игриво протестующего Кирюшу между стеллажей. На этот раз, под угрозу попадали фрукты и овощи. А Дуров все никак не уймется, нет! Он играюче заламывал ему руки, шлепал по заднице, пытался поймать его промаркерованное ухо губами и нихренашенки не стыдился.
- Нет, не буду вести себя прилично. Не бу-у-уду! – уже щелкая новой жвачкой и сжимая в руке целый пак пива, он шел вдоль набережной, спиной к идущим навстречу прохожим и лицом к отстающему Кириллу.
- Ты, кстати, ничего не сказал про мой новый имидж? Ну как тебе? – на пару секунд, он повернулся к нему задом, демонстрируя, насколько же хороши на крепких молодых бедрах, кожаные легенсы, - Смотри, какая жопа. Нравится тебе, а? Кирюш?

+3

8

Костик очень любил привлекать к себе внимание. Способами приличными и не очень он нарочно притягивал к себе взгляды. И очень  довольствовался ими, даже осуждающими. Особенно осуждающими! Ну и вкупе с ними удивленными, пораженными, шокированными и недоуменными. В Косте отсутствовало стеснение как таковое.
Королёв все это не одобрял, хотя бы потому что не искал чужого внимания для себя - раз, был достаточно скромен - два, находил вызывающее поведение некультурным и неприличным - три. Но это была одна из особенностей человека, которого он любил. А потому принимал ее и старался хоть как-то умерить в силу собственной над Костей власти.
"Ну ты чего, не здесь" - мягко отталкивая от себя Дурова между стеллажей с овощами, но все равно целуя, и позволяя целовать себя, чтобы скорее утихомирился.
Водка, к слову, усилиями Кирилла так и осталась в магазине, пиво, как меньшее из зол, он купить позволил.
- Ты невыносим, ты знаешь это? - беззвучно смеясь, отвечал Кирилл на заявление о том, что Костик не будет вести себя прилично.
Конечно, не будет, потому что знает - Кирюша не станет портить "их день" своим "занудством". В такие особенные дни Костику позволялось все (ну, почти все) и он отрывался по полной. Эта водолазка сеткой. Этот ирокез. Эти облекающие брюки, в которых был виден, прости господи, как лежит член.
Согласно сугубо субъективным предпочтениям все это Кириллу нравилось и находилось красивым... Но только для него лично. То, что все остальные это видели - ему не нравилось. Эта водолазка скорее обнажала, нежели прикрывала торс.
- В следующий раз будем учить тебя скромности, - занудно пообещал.
Раз уж родители Дурова не находили управу на наглеца, ее находил Кирилл. Ведь так просто ставить ультиматумы человеку, когда знаешь, что он любит и ценит.
"Сегодня у нас день цензуры, дорогой. Продержишься без мата до вечера - и у нас будет секс... А если нет..."
Конечно, и сам страдал! Но воспитание Костика было важнее.
"Ляпнул громкое "блять!", когда прожег джинсы сигаретным пеплом? Ох, прости, милый. Значит не сегодня..."
И автоматная очередь трехэтажного мата в ответ, а Кирилл смеялся, смеялся заливисто - его очень веселил злой Дуров. А потому Королёк давал ему поблажки. Но не всегда.

Впрочем, когда Дуров развернулся и продемонстрировал обтянутый леггинсами зад, Кир не упустил возможности и, наплевав на прохожих, которые и без того пялились, жадно хапнул аппетитное место ладонью, впиваясь в ягодицу пальцами. Подался вперед и, пока Костя не вырвался, куснул его в шею под ухом. Не до боли, но ощутимо.
- Офигенен, как и всегда, - хлопком по тому же месту отогнал от себя, давая отпрянуть с возмущенным "эй", - когда-нибудь я откушу тебе сосок вместе с пирсингом только чтобы никто его кроме меня не видел.
Пригрозил шутливо. Но в каждой шутке...

Бывать у Белки Королёв любил. Как и вообще проводить время с друзьями Дурова. Хотя бы потому что все они знали, что Кир болен, но никто его в этом не винил и даже не упоминал об этом. Они были дикими. Но добрыми. И за что-то очень любили Королька, даже в спорах с Костей всегда защищали Кирилла, это было мило. У него создавалось впечатление, что он знаком со всеми ними всю жизнь и столько же дружил. Как и встречался с Костиком.
Конечно, все они были в курсе куда и зачем пошли сегодня эти двое. И ждали их у Белки. Стоило появиться на пороге, как на Кирюшу набросились с требованиями показать ухо - лишняя дырка в теле Дурова не удивляла никого, а вот для Королька было чем-то из ряда вон выходящим.
- Где? Почему? Что произошло?
У Кирилла язык не поворачивался сказать о том, что его выпроводили. Хорошо, что рядом был Дуров, объявивший всем, что "эти гнойные пидорасы зассали пробить ухо из-за сраного вич". Что вызвало бурю возмущений, негатива и брани.
Кирилл слушал их, ничего не говорил сам, не встревал, только смотрел на плюющихся ядом людей вокруг. И... Отлегло. Он терпеть не мог негатив, ссоры, ругательства, мат. Но слушал, как собравшаяся у Белки компания подростков обливала грязью салон и его работников, и ему становилось легче. Негатив бальзамом на сердце омывал и излечивал раны обиды и несправедливости. Он был с людьми, которые любили его. Которые защищали его интересы. И пускай они - дебоширы и неформалы, скандалисты и экстремисты; а те, кто отказал сегодня Кириллу - образованные медики и культурные люди. В этот раз правда была на стороне первых. Вторые же заслуживали эффекта кармического бумеранга.
- Поэтому придется прокалывать самим, - подытожил Кирилл, помогая убирать в холодильник пиво, а вслед за ним вытаскивая оставляя на кухонном столе аптечный пакет. - Я справлюсь, Костя.
Раз уж сделать прокол отказался специалист, то оставалось только Киру самому это сделать. Не будет же он подвергать опасности кого-то. Тем более, что теперь они вынуждены были воспользоваться кустарным способом.

Отредактировано Кирилл Королёв (04-04-2019 09:11:19)

+3

9

Естественно, блядь, ребята возмутились. Костиных друзей, можно было обозвать как угодно – неформалами, распиздяями, алкашами, наркоманами, кучкой бесполых пидорасов, но отнюдь не бездушными мудаками.
А еще, Кирюша искренне им полюбился. И в принципе, Дурова без Королева, уже никто и нигде не ждал.
«Кирюшу захвати с собой!» или «А как там Кирюша?», «Королька с собой тащи, не хуй дома сидеть и ебаться как кролики, гулять пойдемте!»
И все это радовало настолько сильно, что Дуров был на седьмом небе от счастья. Кирилл обожаем и любим, всеми, кто был дорог Косте…
Плюхнувшись на старую, еще с советских времен табуретку, Костик закурил сигарету, внимательно наблюдая, как Кир поочередно достает все гаджеты для прокола.
- Вот ты, любимый, думал, что я водки хочу купить, чтоб нажраться как свинья… А нет! Водка для дезинфекции нужна. Хули эта перекись?
Он не смог удержаться, чтобы не обнять стоящего возле кухонного стола Кира обвивая руками его худые бедра, и не прижаться щекой к его заднице.
- Ну вот… - недовольно надув губы, сказал Костя, - У меня снова встал…
- Нет, ну надо же быть такими говнюками! – Белка влетела на кухню, вместе со своей пирсингованной лысой любовницей Янкой, которая была то ли панк-герлой, то ли скин-герлой, или просто ей нравилось гонять с лысым черепом – не важно. Важно было то, что Яна, была бабой наглухо ебанутой, а еще – очень веселой и доброй, не смотря на то, что походила на тощего пацана.
- Сжечь их на хуй, - холодно добавила Янка, потрепав Костю по затылку, - Привет, Кирюш? Расстроен? Забей, они просто уроды…
- Но я этого так не оставлю, - отпрянув от Кирилла, Дуров прижался спиной к стене и закинул ногу на ногу, - Меня, сука, чета, так это все подзадело… Как будто отъебали, перед этим даже цветов не вручив. Я думаю, надо устроить ребятам акт возмездия, и желательно с запахом мочи и собачьего дерьма… Бел, - он перевел взгляд на девушку и серьезно посмотрел на нее из под подведенных век – точно, сукин-сын, гадость какую задумал, - У нас биты в гараже так и остались после налета на антифа?
- Дак конечно! Куда им деваться! – рассмеялась рыжая панкушка, выуживая сигарету из пачки, что предложила ей Яна.
- Отлично…
И снова он переключился на своего возлюбленного, чуть боязливо смотрящего на острый и длинный катетер лежащей на чистой салфетке.
- Нет, я сделаю это сам, - с улыбкой заявил Костя поднимаясь с табуретки и потянувшись за голубыми медицинскими перчатками, - Не бойся, окей? Я отлично прокалываю. Вон – Белка, Янка, Миха-медведь – все подтвердят.
- Не понимаю, на хрена вы вообще поперлись в этот дырявый салон… - фыркнула Яна.
- Ну – эти типа, как в загс сходить, понимаешь? Официально узаконить наши отношения.
Костя взял Кирилла за руку и поцеловав Костяшки его пальцев, усадил на свое место.
Кирюша, наверное, немного волновался – глаза, как у того самого котика из Шрека, только карие и губки так плотно поджаты…
- Ну что ты? Расстроен еще?.. – Неформал нежно поцеловал любимого в уголок губ, - Все моя прелесть, все мой нежный…
Рядом с Кириллом, Костя менялся на глазах. Еще никто и никогда не видел его таким переполненным вниманием и нежностью. Бывшие пассии Дурова, гневно захлебывались от зависти, потому что кроме как пососать свой член с утра – он ничего и никому никогда не предлагал, а коли отказывались – не расстраивался, всегда находя замену чрезмерно строптивым.
- Больно будет лишь секунду. – добавил он с улыбкой, протирая шприц ватным тампоном смоченным водкой.

+2

10

Кирюше, конечно, говорили о том, как меняется рядом с ним его неугомонный дикий Костя Дуров. Кир не был свидетелем его бывших отношений, но верил рассказал на слово. И они льстили. Любому будет приятно чувствовать себя особенным. Особенно любимым и ценным - таким, каким не становился никто до тебя...
Что касалось самого Королька - это вовсе были его первые "отношения". Все те связи, которые появлялись до Костика, были временными, несерьезными, слишком закрепощенными. Впервые кто-то полюбил Кирилла, впервые он позволил себе полюбить в ответ. Потому упивался близостью с любовником, хоть и не имел привычки оповещать всех вокруг, когда у него встает. Он выражал свои чувства иначе.
- Дурилка, - счастливо улыбался и ласково обзывал, когда Дуров обнимал его за бедра, деловито сообщая, что возбудился.
Гладил его по волосам, плечам, массировал затылок. И дарил всем вокруг самую искреннюю из своих улыбок. С теми самыми ямочками на щеках и обнаженными рядами ровных зубов. Ему просто было хорошо. С Костиком и со всеми этими ребятами. Он просто был счастлив, не смотря ни на что.
- Привет, Янчик, - улыбнулся он и ей, не переставая обнимать и поглаживать Костика. - Да, немного, - признавался в том, что все-таки огорчен. - Мы отомстим, - кивал и соглашался он со своим парнем с удивительной для себя самого легкостью.
В любой другой раз пацифист по своей натуре Кирилл искал бы праведные способы возмездия, будь то обращения в социальные службы и попытки законно наказать салон за подобное панибратство. Вот только он был достаточно обучен жизнью, чтобы знать, насколько это бестолковое и пустое занятие. А вот самосуд может утолить жажду мести. И сделает это так, что им мало не покажется.
- Только никакого дерьма, Костя, - строго наказал ему, глядя сверху вниз и уперевшись руками в бока. - Хватило с нас унижений на сегодня, до такого мы не опустимся, слишком много чести - марать ради этих ублюдков руки. Но этой ночью... Я пойду с вами и буду первым. Так что постарайтесь не нажраться к полуночи, вы нужны мне трезвыми. И вот это, - показывал на бутылку водки из холодильника Белки, - мы уберем обратно, как только обработаем.
Правда, слова о загсе и отношениях Кирилла быстро смутили и утихомирили, он опустил взгляд, сдержанно улыбаясь так, чтобы совсем не засветиться от счастья, когда Костик благоговейно целовал его руку, а затем усаживал на свое место. Вообще-то ни о чем таком они не говорили, ни о каком загсе. Но это было так неожиданно и мило, что Кирилл растрогался, умилился и даже позабыл на секунды о своих огорчениях, не находя, что ответить, чтобы совсем не залиться краской.
Он хотел было поспорить с тем, что нет, лучше сам проколит ухо, чтобы не подвергать потенциальной опасности Дурова или кого-то еще. Даже успел рот открыть и набрать побольше воздуха в легкие, что-то там выдумывая заранее в свое оправдание. И так и замер, вдруг окруженный нежностью, поцелуями, лаской. Вот как с ним можно было спорить - с таким Костиком! Который только что был матерщинником, хулиганом и распиздяем, а потом вдруг обнимал Кирилла и становился ласковым и любящим. Совершенно невозможно было устоять перед ответными поцелуями.
- Только я тебя умоляю - осторожно!
Взмолился, глядя большими влажными глазами снизу вверх. Кир не боялся боли. Он боялся собственной крови и опасной близости к ней людей здоровых... Тем более в таких условиях - без профессиональной стерильности. Но Костик даже демонстративно натянул на руки перчатки.
- Береги пальцы. Я никогда не прощу себе, если... - не договорил очевидное, не поворачивался язык говорить такое.
Но за рукав любимого потянул. Легонько, бережно, и глядя в глаза своими, большими.
Костик же все понимает... Он все должен понимать.

+2

11

- Береги пальцы, мур-мур-мур… - Костя взял лицо Кирилла ладонями, улыбаясь так счастливо, целуя его легко, поверхностно.
Когда ты влюблен, все эти сюси-пуси, становятся неотъемлемой частью отношений.
Может, у кого-то иначе. Может кто-то и не проявляет на людях таких бурных эмоций. Но Костя, просто, не мог их скрыть. Он вообще не умел что-либо скрывать. А если кого-то раздражали прилюдные тисканья и жульканья, ну что ж… Они могли спокойно идти по известному адресу, выбирая станцию по удобному для себя калибру.
- Ко-о-ость… - протянула Белка тихо хихикая себе под нос.
- Чо?
- Тебе идет быть влюбленным.
- А тебе идет рыжий, но я по-моему, об это уже говорил.
- Просто ты носки начал менять каждый, а это показатель! – заржала Янка, смачно чмокнув свою подружку в губы. Их пальцы сплелись и обе поднявшись со своих мест, направились прочь из кухни, в желании, лишний раз не смущать Кирюшу.
- Сейчас мы будем дезинфицировать ушко… - снова потянувшись губами к лицу юноши прошептал с мягкой улыбкой Костя, - Совсем чуть-чуть… - он коснулся кончиком языка правой мочки, проведя по ней шариком штанги и тут же поймав губами, втянул, обжигая жарким дыханием.
Конечно, без этого никак. Вообще, Кирилла так и тянуло постоянно целовать и нежить. Дотрагиваться до него, смущать или же напротив, наблюдать затем, как он пылая страстью и желанием, кусает свои красивые губы.
- Все, - закончив «дезинфекцию» сказал Костя, подарив ему легкий чмок в щеку, до кучи, - Все будет нормально, не переживай.
Несколько капель водки на ватный тампон. Прокипяченные серьга и катетер лежали на дне фарфоровой тарелки залитой до краев водкой. Выудив иглу, Костя взял пальцами мягкую мочку уха Кирюши, и без предупреждения надавил иглой, которая тут же прошла насквозь.
Вот и все. Самое сложное, они пережили.
- Вот видишь – секунда! Ну бля, ну че ты? – он рассмеялся, наблюдая за сидящим на табуретке Кириллом с торчащей иглой из покрасневшего уха, - Серьгу вставить, тоже пара секунд.
Небольшое колечко достаточно легко поместилось в отверстие катетера. Тут же было протянуто и ловко защелкнуто с обоих концов.
- О! – Дуров поднес небольшое, замусоленное тенями и пудрой зеркальце Белки к возлюбленному, - Гляди – просто идеально! И никакие салоны нам с тобой не нужны…
Он снова потянулся к нему, усаживаясь на колени Кирилла, обнимая его за шею и плечи, целуя страстно, вожделенно, смакуя его вкус снова и снова. Он мог бесконечно целовать его. Казалось, это им никогда не надоест.
- А еще, у меня до сих пор стоит.

Отредактировано Костя Дуров (10-04-2019 09:48:33)

+2

12

- Если мне пойдет серьга в ухе так же, как Костику влюбленность, я буду самым счастливым на свете, - пообещал ерзающий на стуле Кирилл, который пытался смеяться не наигранно, но получалось так себе.
И отвлекался снова на поцелуи Дурова, потому что только в них находил утешение и успокоение. Целовал в ответ слегка скованно от волнения, мял руками водолазку на костиных плечах. Затихал, чувствуя ласковую "дезинфекцию" в виде посасывания мочки уха - Костя иногда такой милый дурачок, вот как сейчас. Это было так романтично, интимно и нежно, что Королек не сдержал искреннюю широкую улыбку. Член предательски отзывался эрекцией, в то время как сам Кир хоть и замирал от нежности, но волноваться не переставал.
Последний поцелуй на целой, не проколотой мочке уха убыл запечатлен. Сейчас она изменится навсегда.
Секунда - короткий укол в ухо без предупреждения.
- И что? И все? - хлопал глазами замерший Кирюша.
Непривычная тяжесть катетера в ухе, которое начинает немного гореть от прокола.
Нет, не все, потому что руки Кости явно со знанием дела завозились с серьгой. Дискомфорт, легкая боль.
И все. Вот теперь все.
Кирилл взял зеркало обеими руками, поднял на уровень лица, смотрел на отражение так, словно глазам не верил.
- Мы сделали это! - радостно воскликнул.
Взглядом убедился в целостности перчаток на руках Кости и самих его рук, когда он стянул их и бросил на стол. И сразу потянул Дурова к себе, чтобы впиться в его губы поцелуем.
Надо же... Еще месяц-два назад скажи Кириллу о том, что скоро он будет влюблен и согласится почти ритуально проколоть себе ухо - он покрутил бы пальцем у виска, расхохотался и уверенно заявил, что это невозможно.
- Получилось, - улыбался, светился радостью, как осчастливленный ребенок, получивший наконец в подарок собаку, которую выпрашивал несколько лет. - Костя...
Им на самом деле не надоедало целовать друг друга, обнимать... Трахаться. Как всегда это случается с молодыми влюбленными, они ныряют в свои чувства с головой, обожествляют друг друга, не находят друг в друге недостатков и ослеплены любовью, жмутся друг к другу, как слепые котята.
Костя сел Кириллу на бедра, он погладил их от коленей вверх, подхватывая сразу под ягодицы, сжимая. И целуя бесконечно его мягкие горячие губы, упиваясь поцелуем и близостью, такой невероятно осчастливленный их нежностью и глупыми, но такими от чего-то важными серьгами - одинаковыми. Целовал, мял его бедра... Целовал, целовал снова и, кажется, увлекся...
Кир разорвал поцелуй, потянулся к кухонной двери и одним движением ее захлопнул, второй крепко обнимая за пояс Дурова, затем вновь возвращая ему все внимание. И руку, но уже не к бедру, а сжимая через одежды его член, нарочно медленно погладил, убеждаясь, что не только тело Королька отзывается на эти поцелуи.
- Костя, - уже интимным шепотом в его губы, мешая слова с поцелуями, - ты сегодня назвал меня любимым...
Конечно, будучи в компании и окруженные чужими людьми, было не время и не место переспрашивать. Но Кирилл не ослышался.
- Дважды.
Целых два раза, да. Кир не реагировал, но это не значит, что он не заметил. Он заметил. И каждый раз внутренне сжимался от счастья и волнения одновременно.
А руки уже расстегивали костины брюки, губы целовали по лицу, по шее, задевали недавно проколотое, покрасневшее ухо с серебряным новым кольцом в нем.
То, что они хотят друг друга, было очевидно и сомнениям не подвергалось. Но при этом готовы ли называть друг друга любимыми? Может быть, слишком рано? Или пресловутые кольца - доказательство зрелости их отношений?

+2

13

И правда… А ведь Костя говорил это совершенно не осмысленно, автоматом. Нет, не бездумно, не по привычке, а потому что это чувство, настолько сроднилось с его душой, что слова слетали с губ сами собой.
Сокровище мое… Котенок… Королек… Мой нежный русал (за длинные и умопомрачительно красивые ножки)… Любимый…
Костя не впервые говорил «люблю». И «я тебя люблю» - тоже. Но правда, тут же, деловито добавлял «а теперь, снимай трусы».
Но «любимый»… Никому и никогда.
И сидя на коленях у Кирилла, он смотрел в его глаза, открыто и удивленно. Он сам не ожидал от себя такого…
- Охуеть… - криво усмехнувшись сказал он опуская ресницы. Рассмеявшись и покрывшись румянцем, который крайне редко появлялся на этом бесстыжем лице, - Я как-то даже… Не заметил, но… - он снова поднял глаза на юношу и облизнув губы, задумчиво покивал, - По-ходу, я тебя люблю, Кир. По крайне мере, ничего подобного я еще не испытывал. Нет, подожди! – он отнял ладонь Королька от своей ширинки, и положил ее к себе на колено, - Дай я скажу, ок? Ты же знаешь, как мне тяжело даются все эти красноречивые му-хрю, я… немного другого склада человек, и могу пиздануть что-то не то.
Вот этот день, нужно занести в официальные праздники страны: Дуров отнял руку Кирюши от своего члена. Завтра с небес начнут падать ангелы.
- Но правда в том, что я не могу уже представить свой день, прожитый без тебя. Он кажется мне просто бессмысленным, - потянувшись за пачкой сигарет, молодой панк выудил одну и щелкнул зажигалкой, - Когда я о тебе думаю, у меня сразу все просыпается. И нет, не только член, а вообще… Я даже начинаю ловить себя на том, что слышу твои шаги за дохуя метров от себя и вот так, сижу короч на лавке… Ну, - усмехнулся он, выдыхая дым из ноздрей, - На набережной, на нашей любимой. Жду, и это… так кручу в голове - что вот, через тридцать секунд, он должен появиться. И представляешь, ты и вправду появляешься. – бросив недокуренную сигарету в пепельницу, Костя обнял Кирилла за шею, прижимаясь к нему плотнее – грудь к груди, живот к животу, ширинка к ширинке.
- Я походу, и правда тебя люблю. – и сам потянулся к его губам, хватая их в плен с таким вожделением, словно не целовал его целую неделю, будто они не виделись долгое время и вот, наконец-то, вновь обрели друг друга.
- А ты? – уже оторвавшись от его губ, спросил он прямо, - Ты меня любишь?
Нет, Костя не хотел ждать, когда Кирилл скажет ему об этом сам. Ему необходимо было знать это здесь и сейчас, и не минутой, блять, позже!
Не дай Бог это будет уклончивое «Я пока не знаю» или же невыносимое «Наверное… Может быть». Это ударило бы гораздо сильнее жестокого, но прямого «Нет, прости, но не люблю».
- Только сейчас говори. – лицо Кости было серьезным, чуть взволнованным, - Говори как есть.

+2

14

Он не заметил. Тайкой забавный, его Дурилка, как всегда сперва говорил, потом думал, ну вот что с ним делать...
- А я заметил, - беззвучно смеялся Кирилл, любуясь украсившим лицо Костика румянцем.
Такой милый, когда застают врасплох. Такой очаровательный, особенно красивый, когда ему напоминают о чувствах. Как в моменты, когда Белка говорила о его влюбленности - отшучивался, стебался. А если говорить серьезно - смущался. О любви говорить Костик не то что не умел... Просто, видимо, не пробовал. Старался подбирать слова. Прятал волнение за сигаретой и торопливыми затяжками.
Он даже отказывался от интима - неужели это Костя? Его не подменили? Вот уж в близости он не отказывал никогда ни в каком состоянии ни при каких обстоятельствах. Кир положил на ладони на его бедра, чуть сжимая, чуть поглаживая по ним, стройным, широко разведенным в стороны. И смотрел снизу вверх, улыбался широко, иногда заражался от Костика легким приятным смущением и тоже отводил взгляд ненадолго.
Слушал, не перебивал. Целовал жадно в ответ, когда Костя прижался и смял его губы своими, обхватывал крепко обеими руками, будто тот мог упасть с его колен.
Его признания грели душу. И умиляли... Такие трогательные. Такие неловкие.
Кирилл погладил Костю по щеке, очарованно глядя в глаза, когда тот потребовал немедленного ответа и замолчал. Какой нетерпеливый...

На самом деле Кир сейчас не узнал для себя ничего нового. Что-то новое услышал, да, это было очень приятно. Но свои выводы он делал давно и не из слов, которым придавал мало значения. Он делал выводы из поступков, они говорили честнее и правдивее расставленных в нужном порядке предложений.
Такие поступки, как, например, неустанная защита Костиком Кирилла от чего бы то ни было. Их взаимное обоготворение друг друга и забота. То, как Кир контролирует, что Костя ел и ел ли вообще, уже не говоря о бдительном контроле за тем, сколько он пьет и что принимает. А Костик в ответ оберегал Кирюшу, как зеницу ока, кутал в свою косуху, когда они засиживались у Белки, ночью холодало, и Кир мог замерзнуть по дороге домой. А в постели их любовь проявлялась в обожании и безграничном желании доставить удовольствие не себе, а прежде всего партнеру. Это ли не любовь? Настоящая. Кир знал, что это по-настоящему... Будь иначе, разве сегодня они разделили бы одну пару серёг на двоих?

Кирилл закивал положительно, счастливо улыбаясь. Задел кончиками пальцев правое проколотое ухо Костика нежно.
- Конечно, - негромко говорил, переводя взгляд с одного его зрачка на другой и обратно, - конечно я люблю тебя...
Он мог, конечно, поиздеваться, потянуть время, поприкалываться. Но не стал. Не в этот раз.
В этот раз он притянул к себе любимого за затылок и поцеловал с новой страстью, новым вожделением, скрепляя тем самым их и без того устоявшийся, скрепившийся союз. И обнимал так, словно намеревался придушить.
- Конечно люблю.

+2

15

Костя тоже знал, чувствовал, понимал умом. Но знать и услышать долгожданное «Я тоже тебя люблю», и понять, что да – теперь сомнений точно никаких – это совсем другая грань счастья.
Просто человек, полюбил человека. Ничего сложного и быть может удивительного. Однако – самое прекрасное, что только может произойти…
Он смотрел в его красивые карие глаза – самые любимые на свете. Его замершую, статичную улыбку. На эти прелестные ямочки – две небольшие впадинки прямо под скулами. Его Кирилл… Его Королек. Кирюша… Самый лучший на свете, самый нежный и ласковый – как маленький сиамский котенок.
- Я знал, что мне нечего бояться, - улыбка на губах Кости, стала менее напряженной, - И все-таки, я боялся…
Он целовал его, будто впервые. Наверное, такое чувство испытывают обрученные, радуясь тому, что теперь всецело принадлежат друг-другу.
До встречи с Кириллом, жизнь Кости, хоть и была насыщенна разного рода событиями, играла красками и не оставляла его без приключений – теперь, она обрела кое-что еще. Этим «кое-что», был смысл. Кирилл – вот смысл его жизни, как бы глупо и наивно это не звучало.
Черствые, скажут – что все не вечно. Со временем, отношения постынут, а влюбленные, постепенно, начнут отворачиваться друг от друга. Все пройдет. И через несколько лет, ни один, ни второй, даже и не вспомнят, что же их так тянуло к друг-другу, что связывало?
Но даже если, все будет именно так, что теперь? Прикажите не жить и не влюбляться?
- Я хочу, чтобы это чувство, всегда было со мной. Пообещай, что мы будем беречь его?
Облизнув воспаленные губы, прошептал неформал, уже поднимаясь с колен Кирилла, обнимая его крепко, еще сильнее прежнего.
Кухонный стол был достаточно крепким и даже не шатался – стройный Кирюша, идеально на нем разместился.
Костя не церемонится. Их взаимное желание, слишком очевидно, чтобы задавать какие-то вопросы.
Кирюшин ремень расстегнут, сброшен на пол. Джинсы съезжают с худеньких бедер, вниз по длинным и стройным ногам. Костя помогает Кириллу сбросить их с щиколоток и теперь, его любимый остается лишь в одной футболке и белоснежных носочках.
И никто сюда не зайдет, даже стучать не будет.
- Люблю тебя, слышишь? Люблю… - Костя нависает над лежащим на спине Кириллом, и сминает его губы в очередном поцелуе, судорожно выворачивает задние карманы в поисках презерватива. Неужели, он его не взял?! А нет… Все в порядке. Все на месте.
Дуров всегда открывал упаковку зубами – так быстрее и надежнее, в том плане, что не нужно было возиться с этой фольгой, ковыряя ее пальцами.
- Хочу чувствовать тебя без него… - жарко прошептал он, сжав ладонью напряженный член Кирилла, и пуская на него капельку слюны, - Немного, пожалуйста… Хочу чувствовать твою ладонь…
Открытый, но не извлеченный презерватив, пока был отложен в сторону.
- Твои прикосновения, заводят меня гораздо больше, чем эта мертвая резина!

+2

16

В такие моменты на самом деле что-то безвозвратно меняется в отношениях влюбленных. Что-то особенное, обновленное, как тот же прокол в ухе, только на уровне тонких ощущений и чувств. И пускай признания очевидны, пускай оба и без слов понимают, что любят друг друга. До стадии решимости сказать это вслух и глядя в глаза нужно созреть... И они созрели.
- Обещаю, Костя, - шепот вперемешку с поцелуями, такими трепетными и нежными, какими они не были, казалось, никогда. - И ты обещай, что будешь беречь их вместе со мной...
Такие моменты хотелось сохранить, продлить, растянуть на вечность...

И конечно их никто не потревожит на кухне. Хотя бы потому что все понимают, что там происходит. И потому что это нормально в подобных компаниях, тесных междусобойчиках и на квартирниках.
- Слышу, - Кир охотно помогал стягивать с себя джинсы, отпихнул их, отодвинул в сторону все, что оставалось на столе, чтобы не мешало, - люблю тебя, - сладкие слова, повторяются и повторяются, украшая их ласки, как особо ценная и пикантная вишенка на торте.
Кирилл обнял Костю ногами, сидя на столе. Сам жадно забирался руками под его сетчатую футболку, выглаживал гладкую кожу руками, неприкрыто наслаждаясь. И так же откровенно застонал, когда член стиснула чужая рука. Нет, он не боялся быть услышанным. И даже не смущался, он быстро привыкал к канонам жизни современной раскрепощенной молодежи, для которых секс - норма. Он смущался только поначалу признавать интимную связь и афишировать, но Костя его быстро приучил гордиться этим вместо привычного стеснения. И Кир гордился.

Конечно, ограничения, которые были необходимы во время секса, презервативы и запреты портили часть их удовольствия. Королек знал об этом, но это не подлежало оспорению. Потому презервативы в задних карманах джинсов Дурова стали одним из пунктов минимальной боевого комплетка наравне с сигаретами и зажигалкой, без которых покидать дом не рекомендовалось. Вот и сейчас нашелся тот самый заветный фольгированный конверт, который одним своим видом дарил щекочущее ощущение предвкушения...
Да, Дуров терпеть не мог эти резинки. А потому сделать ему приятно лишний раз очень хотелось, чтобы компенсировать эти неудобства. Кир послушался, нежно сжал его член в ладони, помассировал, целуя одновременно Костика в губы и ловя поцелуями стоны.
Правда, был способ куда интимнее, чем коснуться вот так. С грацией кота, с которым почему-то так любил сравнивать Костик Кирилла, Королек соскользнул со стола на пол, встал на колени перед ним. Сразу и уверенно втянул его член в рот, втягивая щеки, впиваясь пальцами в бедра любимого и глядя на него снизу вверх - Кир знал, что Костя любит смотреть... Характерные движения головой, приятный сосущий вакуум внутри рта. Королек любил сосать. Не позволял делать минет себе, потому что существовала потенциальная угроза заражения. А сам тянулся к члену любовника губами всегда с охотой. С удовольствием ласкал, втягивая до основания, стонал занятым ртом, гладил по торсу Кости руками, жадно сглатывая обильно выделяющуюся слюну вперемешку с соком и вкусом любимого. Не вынимая его изо рта, нащупал рукой презерватив с надорванным уголком упаковки. С чмоком отпустил свою карамельку, влажную от слюны, изо рта. Вытащил резинку из фольги, сжал кончик и раскатал по всей длине члена, игриво поглядывая вверх на любовника и запечатлевая на его обтянутой латексом головке почти целомудренный поцелуй одними губами.
Что-что, а скромность Королька точно портилась в обществе Дурова. Впрочем, они оба были этим довольны. Правда, Костик?

+2

17

И как Кирюше, каждый раз удавалось удивлять Костю? Стеснительный и смущенно улыбающийся на людях Королек, мог залиться румянцем, при одном упоминании о сексе, или же начать смешливо открещиваться, игриво отпихивая Костика от себя, когда по пробуждению, в объятиях друг друга, Дуров начинал оглаживать все впадины и округлости своего возлюбленного.
«- Костя нет, подожди! Я еще даже зубы не почистил… Ну куда с поцелуями?..»
Господи, да кого ебет, что ты там почистил или же не почистил… Косте, было ровным счетом наплевать на подобные мелочи. Он готов был напасть на Кирюшу где угодно, и когда угодно, а легкие протесты, со стороны Королька его только заводили.
От прикосновения мягких и горячих губ к собственному члену, неформала даже немного пошатнуло. Резкий прилив неземного удовольствия, растекшейся жаркой волной по всему телу… Боже. Он брал в себя настолько глубоко, что Костя чувствовал, как головка его члена протискивается сквозь скользкий вакуум открытой глотки.
Такое будоражащее начало, дразнило и распаляло еще больше. Даже, на легкую грубость…
Но Костя никогда не был жестким с Кирюшей, даже слегка и тем не менее, иногда невозможно было удержаться, чтобы не смять в кулаке, его волнистые мягкие волосы, не притянув к себе еще плотнее. Трудно было держать себя в руках, когда видишь такую охренительную задницу, выставленную так непристойно. Ее хотелось трахать неистово, вырывая с любимых губ тягучие стоны мольбы вести себя более ласково и терпимо, натягивать на себя, не давая гибкому телу вывернуться из твоих объятий, снова и снова, втискиваясь внутрь, через слабые сопротивления нутра.
Пока Костя смотрел на этот томный, с поволокой взгляд, настолько блядский, будто бросающий ему вызов, он крутил в голове, предполагаемый сценарий того, что бы сделал со своим похотливым, маленьким и таким жадным до ебли Кирюшей.
Но Королек, сам отпрянул от него, чтобы надеть презерватив.
Когда все эти раздражающие до блевотины мелочи были улажены (Дуров, просто, ненавидел шелест этой сраной фольги, лишний раз напоминающей о том, что по-другому, им нельзя), он развернул Кирюшу спиной к себе, роняя грудью на стол, и раздвигая его ноги коленом, расставляя их широко – так, чтобы все, как и всегда, его величеству Константину – были открыты все самые откровенные виды.
- Прижмись грудью к столу, - прошептал он, когда ладони уже сминали упругие, вздернутые кверху ягодицы.
Шлепок – звонкий и легкий, потом еще один, потяжелее, что оставлял на ладони секундный ожог.
Кирюша немного напрягся, пытаясь сжаться, но Костя снова огрел его шлепком, тут же огладив кончиками пальцев покрасневшую, ставшую горячей и чувствительной, кожу.
Такое легкое, о-о-очень легкое наказание, дабы понять, а может, Корольку вообще не понравилось бы подобное обращение?
- Лягаться не начнешь, а? – прошептал Костя, уже проталкивая оба смоченных слюной пальца в его анальное отверстие, - Ну давай, начинай просить, чтобы я тебя поскорее трахнул. Я ведь так это люблю… - он прихватил его локтем под подбородок и потянул на себя заставляя выгнуть спину.
- Кирюш… - Костя поцеловал взъерошенную, темную макушку, - Ну пожалуйста… Давай, ты типа мне немного посопротивляешься, а я такой, это… - задумавшись на секунду, он добавил, - В общем, типа тебя не слушаю, и все такое…
От собственных фантазий, у самого Кости заалели щеки. До ролевых игр они еще не доходили…

+2

18

Одна только близость любовника волновала до дрожи, не той, от которой тремор в руках и коленях, а внутренней, душевной. Трепет, замирание дыхания и сердца под одним только взглядом. И безропотное повиновение, послушание в его руках, когда за каждое касание переполняешься благодарностью, даже если это игровое наказание, даже если это боль.
- Ох, да...
Короткими ногтями Кирилл заскреб по столу перед собой. Выгнулся, схваченный под подбородок. Почти закатил глаза от удовольствия, сдавленно, тихо, чтобы не услышали за стеной, застонал. С Костей было так хорошо... Каждый новый раз, как в первый, было ослепительно приятно.
Они пробовали новое нечасто. От того, что и так все нравилось, и без того было потрясающе. Они не были семейной парой в десятилетнем сожительстве, которым приходится искать что-то новое для украшения и разнообразия сексуальной жизни. Они были дерзкими, голодными, раскрепощенными юношами, жадными до кайфа и оргазмов; Костик и Кирилл не могли насытиться друг другом, даже самых простых поцелуев и секса было мало, всегда катастрофически мало. И тем не менее новые "хочу", очередные "давай так" и вечные "ну, пожалуйста, Кирюш" имели место быть. И Кирилл отзывался. Не потому что ему самому хотелось жестче или разнообразнее, его все устраивало, абсолютно. А потому что хотелось соответствовать любимому и баловать его во всем, в постели особенно, даже если Косте хотелось чего-то почти безумного. Поначалу Кирилл даже не понимал в этом смысла, его не возбуждала излишняя грубость или пошлые фразы, но Костя приучал Королька к этому постепенно, так плавно и правильно, что вскоре у самого Кира стало сводить в паху от возбуждения, когда он просил, а временами даже требовал себя немедленно трахнуть.
Вот и сейчас - поиграем в сопротивление, милый? Давай, раз ты хочешь поиграть, а Кирюша откроет для себя новую грань возбуждения и эротизма.

Кир ответил любовнику невербально, вдруг встрепенувшись в его руках, выкрутившись из хватки, резко оборачиваясь лицом. Он сел на стол, и отпихнул от себя Дурова ногой, ступней ему в грудь. И тут же второй ногой, пока тот не успел опомниться и среагировать, напрашиваясь тем самым на грубость. Завязалась легкая потасовка, где Кирилл отпихивался и брыкался, как в шутку предполагал сам Дуров. А тому приходилось пытаться хватать его за щиколотки, чтобы подтащить к себе, раздвинуть непослушные, сопротивляющиеся ноги, которыми Кир бил его в грудь, не боясь попасть пяткой в лицо или оставить где-то синяк. Жарко дышал, почти захлебывался густым, раскаленным их дыханием воздухом. Дал Костику фору, умерил пыл на секунду, чтобы тот мог воспользоваться этой заминкой, схватить, прильнуть. Начал отбиваться уже руками, чтобы он перехватил запястья, скрутил руки. Такой сильный, такой властный, такой жаждущий его, кирюшиного, тела, тепла и поцелуев.
- Давай же! - тон, выдающий нетерпение, и полубезумный возбужденный взгляд, Кирилл вдруг перестал сопротивляться и обнял ногами любимого. - Трахни меня, ну же, - поцелуй-укус в его губы, требовательно оттягивающий кольцо в его губе, чтобы не смел отстраняться.

+3

19

А Костя напротив, понял, что ему безумно нравится экспериментировать. Он понял это с Кириллом, потому что его хотелось опробовать со всех сторон, надкусывать с разных ракурсов, изучить весь спектр его эмоций и понять, что ему нравится, а что нет… Но даже при всем желании, он не смог бы причинить ему невыносимой боли, не смог бы заставить бояться себя или же ненавидеть, потому что Костя его любил. И кто бы там что не говорил о разных способах занятия сексом, истина была проста – нет ничего лучше находиться в объятиях любимого человека, купаться в его обожании, обожать с не меньшей силой - и пусть это будут простые объятия, поцелуй, невинные прикосновения… Костя бы ни за что на свете, не променял их, ни на одну из самых изощренных и ненасытных блядей этой планеты.
Мелкая, наигранная потасовка, где Дуров, все же, чуть не получил любимой пяточкой в подведенный тенями глаз, переросла в жаркую любовную игру.
- Ах ты сучка! – плотоядно оскалившись, он ухватил Кирилла за щиколотку отводя его ступню от своей груди, - Дрянь маленькая… - шипел, скалясь в улыбке, подавляя его легкое сопротивление. Руки над головой заламывал, ножки его стройные коленом разводил, даже парой легких пощечин угостил… Но нет, пожалуй, он не смог бы притвориться, что удовольствие Кирилла на данный момент, не имеет для него и малейшего значения. Хотя раньше, Костя вообще не заморачивался о пожеланиях своих партнеров (но мы об этом уже говорили), а теперь…
- Черт, нет… - рассмеялся он в его губы, нависая над возлюбленным, целуя покрасневшие от легких шлепков скулы, - Не смогу… - наморщился смешливо, - Не смогу я тебя изнасиловать! Любя, разве только…
И снова этот жаркий призыв, что действовал на Дурова как команда кинолога на выдрессированную овчарку. Иногда, даже, он чувствовал себя зависимым целиком и полностью… Да черт возьми! И он шагу без Кирилла уже ступить не мог! Ходил за ним по пятам, как цепью прикованный, принюхивался даже, исследуя аромат каждого сантиметра его кожи. Это ведь безумие какое-то… Это ведь ненормально!.. С другой стороны, а разве должно быть по-другому, когда ты так сильно влюблен?
Эти ебучие презервативы! Возня с которыми, доводила до бешенства, в те моменты, когда так хотелось поскорее оказаться внутри любимого, такого жаркого и уютного тела… Временами, Костя тоже хотел подцепить эту дрянь, чтобы уж точно ни о чем и никогда не заморачиваться, занимаясь любовью с Кириллом естественным образом, без всяких этих резинок, барьеров…
Все эти «хочу!», все эти «трахни! возьми!» - мощнее афродизиака просто не было! И это еще большой вопрос, кто над кем доминировал на самом деле. Костя чувствовал себя порабощенным, иногда даже безвольным… Но настолько, сука, счастливым, что не променял бы свою жизнь ни на чью другую, никогда!
- Мой! Только мой!
Ворвался в него резко, никакой постепенности, терпимости! Пусть немного покричит… Ведь Кириллу это нравилось?
- Сожру тебя, демон! Ты чертов демон, слышишь меня, а? Сучка такая… - шипел Костя в любимые губы, сжав пальцами его скулы так, что те, очень мило и по-детски сложились «уточкой».
Кириллу было немного больно, он чувствовал это. Юноша даже сжался на мгновение с намерением вытолкнуть член из себя, но Костя настойчиво подался вперед, прижимая его бедра плотно к своим.
- Куда это ты у меня собрался, а? – рассмеялся Дуров, тут же задирая его футболку, оглаживая живот и грудь Кирюши, - Терпи… Доводишь меня, значит терпи… - сквозь дрожащее дыхание, прошептал он, нервно облизывая губы, жадно вглядываясь в лицо Кирилла, пожирая глазами его тонкую влажную шею, соблазнительные острые плечи, прямую юношескую талию, ну и конечно же – стройные длинные ножки, которые Дуров готов был целовать день и ночь.
- Боже, ну дай хоть раз тебе отсосать, прошу… - вжавшись в него еще плотнее, прильнув всем телом, горячо прошептал он, - Ничего не будет… Я обещаю, ничего не случится! Ну пожалуйста… Пожалуйста! – эти трогательные мольбы, на которые Кирилл вряд ли когда-нибудь ответит согласием, были в противовес грубым глубоким толчкам, пробивающимся в горячее узкое нутро.
Чуть отстранившись, он обхватил ладонью подрагивающий и затвердевший член юноши. Снова рукой… Хотя отдал бы все за то, чтобы прикоснуться к нему губами.
Косте безумно хотелось, чтобы и Кириллу было так же хорошо, как и ему. Чтобы он познал это ощущение обволакивающего теплого и влажного вакуума, а не довольствовался лишь кольцом сухой ладони.
Времени было немного, а посему, неформал не останавливался ни на секунду.
Каждый оргазм подаренные ему Кириллом – это было больше чем удовольствие обычного секса…
Как там говорят? Небо в алмазах, звезды из глаз, искры, хуискры… Да бред это сивой кобылы!
Дуров ничего этого не видел, никуда не взлетал, и ни имел никакого представления о рае как таковом… Он просто умирал каждый раз, умирал так, как мечтал бы умереть каждый на этой гребаной планете – испытывая такое неземное наслаждение, что временами и вовсе орал, вжимаясь короткими ногтями в худенькие бедра Кирюши. Невыносимо… Невыносимо до слез, настолько мучительно приятно, что каждую секундочку молишься лишь о том, чтобы продлить это ощущение…
- Я люблю тебя… - еле волоча сухими губами едва слышно прошептал он, - Я за тебя умру…

+3

20

Верно говорят о том, что любовь всегда идет наравне с болью. Это всегда пытка невозможностями. Кирилл рад бы исполнять каждое из "пожалуйста" любимого, но в некоторых вопросах не мог позволить ему. Не мог позволить себе.
- Прекрати, - раздавалось между всхлипами и жаркими шумными выдохам, - не начинай, пожалуйста...
Мял волосы Кости в кулаках, изнывал под ним от удовольствия и просил, просил не пытать их обоих, но речь шла вовсе не о боли физической, что доставляла удовольствие обоим. А той самой ядовитой и колкой, потому что каждое "нет" иглой впивалось в их сердца, в их любовь и чувства.
- Нет, нельзя, мы не можем.
Кирилл не озвучивал эти мысли, но и сам временами задумывался над тем, что Костику хватит влюбленности и безумия пойти на заражение вич ради таких простых удовольствий, как секс без резинки или минет. Его дурачок, хоть бы Дурову хватило ума не пойти на это, ведь незащищенный секс и минет на деле вовсе и не нужен был Кирюше. Ему и так было прекрасно.
- Мне и так хорошо, мне и без того хорошо с тобой, ты видишь? - тянул к себе за затылок и смотрел на любимого, едва не плача от удовольствия.
Кончил бурно ему в ладонь, выгибаясь в его руках, закусил собственную губу, чтобы не закричать от удовольствия в голос. И обильно перепачкал низ живота, ладонь Костика, словно у них не было секса этим утром. Был. И будет еще, потому что удовлетворенность в их возрасте и накалом их влечения была мимолетной, кратковременной. Приятная нега оставалась в теле надолго, и подгибались после отвязной ебли колени, но желание, а главное - возможность повторить все так же жарко, быстро и бурно, возвращалась уже спустя какие-то полчаса. Но пока это не произошло, Кир обмяк под весом любимого, лег на поскрипывающий от каждого толчка кухонный стол и поплыл где-то среди цветных пятен перед глазами, когда оргазм расколол весь мир вокруг на крупицы, в прах, и он медленно собирался обратно.
- Боже, это лучшее, что со мной было...
Облизывал пересохшие губы, не задумываясь о том, что лучшим сексом называет, кажется, каждый секс с Дуровым. Ну и пусть! Пусть каждый из них будет лучшим, Кирилл не разу не солгал, повторяя это. Ни разу не солгал, называя любовника богом.

Отредактировано Кирилл Королёв (20-05-2019 11:36:18)

+3

21

Тяжело дыша, еще не собравшись с силами, чтобы таки отлепить себя от любимого тела, Костя тихо рассмеялся, зацеловывая влажную шею Кирюши.
- Всегда так говоришь… - тихо ответил он, - И мне каждый раз, улететь хочется, будто впервые это слышу…
И ведь действительно, Дуров даже представить себя не мог с кем-то другим. Никогда и ни с кем! И не нужно здесь никаких сравнений с теми, кто был до – он их просто не помнил. Не помнил, насколько нежна их кожа, нежна ли она вообще. Он помнил каждую впадинку на теле Кирюши, каждую родинку… При желании, он мог бы даже взяться за пересчет его густых и длинных ресничек, когда у предыдущих партнеров, зачастую даже имени не помнил.
Неужели, это все-таки, любовь?
Неужели, Дуров все-таки попал?..
Они одевались торопливо, успевая, впрочем, целовать друг друга в губы, и ехидно хихикать, прекрасно понимая, что хозяева квартиры, скорее всего, были в курсе причины их уединения.
А Белка, сучка, иногда, даже интересовалась подробностями их личной жизни.
«А вы друг-другу на попки плюете, или лубрикат используете? А кто из вас актив, кто пассив? Кость, да по любому тебя Кирюша шпидагузит… Мы то знаем все! И вы играете во всякие игры? Ну… Связывание там… Господин, раб…»
В ответ на такие вопросы, краснел даже Дуров, однако, подшофэ, мог наплести такой хуерги, которая в их отношениях и близко не практиковалась!
«- Да, конечно, Бел, я пассив… А как ты угадала? Кирюша очень любит подвешивать меня к потолку и бить хуем по губам. Поэтому, они у меня такие толстые… Потом он запихивает сразу два кулака мне в задницу, отчего я тут же кончаю и… все. Он меня отвязывает, мы целуем друг друга в щечки и ложимся спать.
И все же, каким бы заебательским не было продолжения этого дня, Костя прекрасно помнил, с какого дерьмища все началось. Он не простил и не забыл. Отпускают ситуации только сыкливые трусы, которые не могут постоять ни за себя, ни за своих любимых. И пусть говорят, что месть – это дело мелочное, мол, в жизни есть немало приятных моментов, на которые стоит обратить внимание, а не тратить время на бессмысленное возмездие. Но сегодня задели не Дурова. Пиздапротивные мразины, посмели унизить его любимого Кирюшу. В такие моменты, Костя даже подумывал над тем, что вполне способен пойти на убийство… И однажды, быть может, он даже кого-нибудь убьет, и черта-с два, будет жалеть об этом!
Он задумчиво кусал ноготь на большом пальце, сплевывая в сторону кусочки черного лака.
- Так что мы конкретно будем делать? – скрестив руки на груди, спросила Белка, глядя на Кирилла и Костю.
- Вы притащили биты с гаража? – щелкнув зажигалкой, чтобы прикурить сигарету спросил Дуров.
- Притащили, - ответила Янка, кивая в сторону уютной прихожей, в уголке которой скопилось девять разноцветных бейсбольных бит.
Костя широко улыбнулся и потянув Кирюшу к себе за талию, усадил его к себе на колени. Иногда казалось, что Дуров просто не выпускал своего мальчика из рук. Хотя, почему казалось? Так оно и было.
«Ты его когда-нибудь задушишь своей любовью, и он сбежит от тебя! Потому что от твоих объятий, спасу нет!» - как-то раз выпалила Белка.
Ага, сбежит, как же. Кто его, блять, отпустил? Очаровал, с ума свел, влюбил в себя, теперь вот пусть терпит!
Костя чмокнул своего любимого в припухлые капризные губки.
И сидит на ручках. Да. Хорошие, красивые мальчики, должны сидеть на ручках у плохих красивых мальчиков.
- Ты готов? – спросил он Королька, протягивая ему сигарету, - Если возникнут какие-нибудь проблемы с мусарами, я сам разберусь, а ты даже не лезь, ясно? – добавил он с мягкой полуулыбкой на полных губах, - Я сам во всем разберусь. А ты ничего не бойся. Особенно рядом со мной. Никогда…

+2

22

На самом деле липнуть к Косте Кириллу нравилось самому. И пускай все вокруг не упускали повода подстебнуть о том, что скоро они слипнутся окончательно и срастутся. Влюбленность (а влюбленный всегда уверен, что это продлится не меньше, чем вечность) рождает желание быть рядом постоянно, чем ближе, тем лучше. А потому даже если Королек сидел не на коленях Дурова, то обязательно где-то рядом, так, чтобы в любой момент мочь приобнять, заглянуть в глаза, поцеловать, в конце-концов. Что угодно, лишь бы напомнить о себе и всем своим видом заявить - я тут и я люблю тебя, в эту секунду и во все остальные - будто не понимая, что любимый чувствует то же самое, будто он в самом деле может забыть об их чувствах.
Вот и сейчас завалился на колени своего парня, обхватывая сразу за плечи. Прижимаясь губами к губам, когда он целовал, и только потом под чужими взглядами пряча лицо в сгибе его шеи, будто кот, который прячет голову и думает, что его не видно вовсе. Нет-нет, Кирюша не здесь, и они не "снова сосутся".
- Готов, - кивал Кир, принимая сигарету, затягиваясь.
Сигарета на двоих стала привычной почти сразу, как рука в руке, как губы к губам.
Это было плохо - то, что они задумали. Но так было правильно для восстановления толики справедливости. Кирилл знал, что это вандализм, это самосуд, это незаконно и отчасти сумасбродно. А еще он знал, что месть станет актом его возмездия, самоутверждением и бальзамом для раненного чувства собственного достоинства. Он должен сделать это для них, чтобы наказать, для Костика, чтобы удостоверить, что сам не тряпка и знает сет себе цену. Но самое главное - он должен был сделать это сам для себя. Вместо пассивного смирения он заслуживает быть отомщенным.
- Конечно, - улыбался Костику.
Его герой! Решит все проблемы сам, конечно. Если дело действительно дойдет до правосудия, Кирилл Костика не бросит, конечно, и разделит, если будет нужно, наказание. Но сейчас спорить об этом было глупо. В Кирилле была толика хитринки - и она велела ему время от времени соглашаться с Костиком, кивать ему и делать тихо все по-своему.
Да-да, родной мой, герой мой. Ты со всем разберешься сам.
- Но я очень надеюсь, что до этого все же не дойдет, - возвращая любимому сигарету.
Не хватало им еще милиции.
- План простой: бьем стекла и сразу уходим. Делаем все быстро, без задержек. Кассу и вещи не берем. Мы ведь не воры, верно?

Ночной мрак укрыл спящий Новиречинск, тучи затягивали него и ослепляли звезды, накрапывал мерзкий мелкий дождь, и только свет фонарей на главных улицах и фар редких проезжающих мимо машин бросал блики на мокрый асфальт. На перекрестках всюду горел мигающий желтый. Компания подростков держалась от широких улиц подальше и шла дворами, иногда негромко переговариваясь.
На самом деле они могли пойти и вдвоем, Кирилл и Костик. Помощь им не требовалась, но раз приятели хотели пойти сами, они не были против. Это было не решение толпы, это было решение каждого в частности, каждого из всех пятерых.
- Я первый, - когда остановились за углом нужного дома, Кирилл обернулся ко всем, кивнул.
Натянул поглубже ворот свитера на губы, капюшон толстовки на голову. Примерился вновь к весу биты в одной руке, к половине кирпича, который подобрал в подворотне, во второй. Посмотрел на Дурова уверенно, не сомневаясь в это мгновение ни в нем, ни в себе, ни в верности их решения, твердым шагом вышел из подворотни под взор бездушной камеры видеонаблюдения высоко, вне зоны досягаемости. Быстро подошел к салону тату, остановился перед панорамными окнами. И, от души замахнувшись, швырнул кирпич точно в середину самого большого. Звон разбитого стекла, грохот кирпича по кафелю внутри. Сигнализации нет или она не включена. Потому новый удар битой по стеклу раздается громом в спящем, утонувшим в темноте городе. Звон провозглашения справедливости.

Отредактировано Кирилл Королёв (13-05-2019 11:29:33)

+2

23

В отношении себя, Костя мог стерпеть многое. Ну как, стерпеть… Один раз с ноги по еблу – и ты прощен. Обиды забыты, хотя бы до той поры, пока на твоем хлебале, виднеется огромная зеленая синячина.
В отношении своих друзей, все было гораздо сложнее. Дуров, сука, человек мстительный. Он не прощал никаких нападок в сторону тех, кого безгранично ценил. А что касается Кирюши…
Кирилл – это нежность. Кирилл – это небо. И Костя за ним, встанет, где он ни был. Или как там пела эта узбекская женщина с лысым черепом?
Неформал и не отрицал даже, что был крайне уязвим касательно Кирюши. И слово «люблю», наконец-то, обрело для него особый смысл, настоящий, тот самый, не обесцененный современными, ебанутыми нравами.
Костя держал его за руку, и чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Его ладонь, кажется, просто начинала полыхать, и трепетать, становилась влажной и сжимала аккуратные пальчики Королька еще сильнее, словно кто-то собирался его украсть…
Он ревновал его ко всем. Многозначительные взгляды в сторону его сокровища мерещились везде, и будь Костина воля, он бы натянул на Кирилла паранджу, но и это бы вряд ли его успокоило.
И сейчас, они снова шли рядом, крепко сцепив пальцы в замок. Плечом к плечу.
Вот он, этот треклятый салон. Ну, ничего… Когда эти мрази, придут на работу, настроение у них будет изрядно попорчено – гарантия Дурова. Их рабочий день, будет соответствовать ГОСТУ – качественно-хуевый такой...
Костя понимал, что работники, сразу же поймут, чьих рук это дело. Ну и пусть. Для начала, это еще нужно доказать… Да и вообще, есть ли смысл идти на подобной поступок, если ты боишься последствий?
Кирюша нанес первый удар. Послышался звон разбитого стекла. Каким он сейчас был грозным… Сексуальным… Его мальчик умеет злиться? Ну на-а-адо же… Не то чтобы Дуров считал иначе, просто, как-то, не удосуживался еще наблюдать похожей картины.
- Теперь, я! – перед тем как попасть под объектив дешевой маленькой камеры, Костя натянул бандану на лицо, оставляя на виду лишь глаза. Он не успел ударить битой по соседнему окну, потому что, черт возьми, прямо над его головой пролетел кирпич, благо, нацелен он был на камеру, а не на Дурова.
Янка оказалась весьма метким метателем рыжих кирпичей, его кусок угодил прямо в объектив, и упавшая на асфальт камера, только и успела что мелькнуть на прощание, красным огоньком.
- Ян, ты чо, ебанулась совсем? – стягивая бандану с лица возмутился Костя, - А если б в башку?!.
- Прости, Кость. Но все ведь в порядке! – рассмеялась девушка.
- На грядке, все в порядке, блядь… - буркнул в ответ Дуров, снова поворачиваясь к окну тату-салона, - Охуеть!
Он с размаху ударил по раме, стекло, тут же осыпалось, открывая доступ к той самой кабинке, где их сегодня, так некрасиво послали на хуй.
И снова лязг, треск, тонкий звон осколков – уже подключились и остальные.
Как жаль, что нельзя было до кучи ограбить этих ублюдков… Казалось, что сделано было так мало.
- Ну вот, пиздец! Я ссать захотела! – капризно протянула Белка, переминаясь с ноги на ногу.
- Пойдем! – схватив девчонку за руку, Костя потянул ее за собой прямо в здание, - Любимый, пять сек! – сказал он Кириллу, торопливо чмокнув его в торчащий из под воротника носик.
Ну да, они собирались справить нужду прямо там. И нет, Дурову не было стыдно. Пора уже привыкнуть, что ему никогда не бывает стыдно…
А еще, Костя открыл в себе невероятный талант – рисовать ссущим хуем сердечки на стенах. Белка же, оказалась куда более подлой, устроившись, прямо под столиком ресепшена – небольшой сюрприз для администратора…
Они оставили отпечатки пальцев, они вообще действовали неаккуратно, и при желании, их могли поймать уже завтра. Но было наплевать…
Возвращаясь к своему сокровищу, Костя жадно поцеловал его в губы, чувствуя себя совершенно счастливым, и конечно же, он поступил бы с этими говнюками из салона гораздо жестче, но… Кирюша был против.
- Погнали! – они исчезли с места преступления так же быстро, как и появились. Договорились разбиться по разным сторонам, разными дорогами. Кирилл и Костя, прошвырнутся по центру. Янка, Белка и Стас, сделают крюк
через бор и кладбище.
- Я люблю тебя… - прошептал Костя, крепко сжимая руку Кирилла на ходу, - Я никогда и никого раньше не любил. Но теперь понимаю… Я теперь все понимаю…

+2

24

Все происходило быстро, так стремительно, что ценилась, запечатлевалась в памяти каждая секунда. Битое стекло. Шуршание баллончика в руках Янки. И омерзительное корявое "ХУЙ" на белоснежной стене прямо над диванчиком для клиентуры в очереди, тем самым, на котором сегодня ждали друг друга поочередно Кирилл и Костик, а сейчас на нем стояла Янка в своих тяжелых камелотах и рисовала рядом с тремя буквами то же, что только что написала.
А Костик тем временем с Белкой отомстили по-своему.
- Ко-о-ость... - закатывал глаза Кирилл с битой в руке на перевес, но перечить не стал, у всех свои градации мести и веселья, спасибо хоть за то, что обошлись без собачьего дерьма. - Хватит, валим! - торопил Яну и они, разделившись с любимым на внезапно гетные пары, выпрыгнули с Яной из разбитых окон салона первыми, обежали вдоль дороги и сразу за угол, где дождались уже остальных.
Кирилл поцеловал Костю дерзко, жадно и пылко, как только он подбежал. Порывисто схватил за затылок, притянул к себе, впился в его губы. Казалось бы, неподходящее время и место, им обоим должно быть не до этого. Но адреналин стучал в висках, возбуждение - совершенно особенное возбуждение - зашкаливало. Покруче стакана водки, чище той самой любимой Дуровской "скорости".
- Погнали, - повторил Кир за любимым.
И они побежали в одну сторону, остальные в другую, как договаривались. Быстро, на пределе сил, будто за ними уже была погоня, хотя они не знали и знать не могли, вызвал кто-то милицию или всем жильцам вокруг в этом эгоистичном мире было плевать.
Поначалу быстро, потом медленнее, когда сбилась дыхалка. И наконец перейдя на шаг, Кир и Костик, держась крепко за руки, сцепив пальцы в замок, быстро шли по дворам по направлению к центру, держались в тени, оглядывались, словно опасались слежки. И... улыбались друг другу.
- Ты ненормальный, - смеялся ему в губы Королек, отвечая на "люблю" своим поцелуем. - Обожаю тебя, люблю, и я люблю тебя...
Теснил к кирпичной стене очередной подворотни, целовал, обнимал, мял его бока руками. Швырнул к стене биту, чтобы освободить руку, и сжал любимого еще крепче, с нажимом пальцев скользя за его ягодицы, в карманы джинсов, прижимал к себе за задницу, которую обожал особенно. Целовал беспрерывно в губы, по лицу и шее, быстро возбуждаясь, притираясь ширинкой к ширинке.
- Хочу тебя, - выудил из его заднего кармана презерватив.
Быстро расстегнул свои джинсы сам, приспустил, но пока не разрывал поцелуя, потому что очень хотел любимого целовать.
Безумие. Чистейшее безумие.
Особенно когда по дороге, включив проблесковые маячки, промчалась милицейская машина в сторону салона, лизнув подворотню и два прижатых друг к другу тела светом фар.
- Быстрее! - потребовал, повернулся к Косте спиной, а сам лицом к стене, выставляясь, подставляясь и жарко дыша.
Нет времени, нет терпения. Кир потянул его к себе за бедро, впившись в его джинсы пальцами.
Блять, если Дуров немедленно его не трахнет, то сегодня настанет тот заветный момент, когда они поменяются ролями!

+2

25

Условия экстрима лишь еще больше раззадоривали Костю, с учетом того, что он хотел Кирилла везде и всегда, в любых позах и на любых условиях.
Их поцелуи жаркие, торопливые, ненасытные. Костя каждый раз будто по-новому открывал вкус Кирилла – своего Королька, юноша каждый раз умудрялся его удивить… Вот, например, сейчас – ведь они привыкли к уюту домашней постели, позволяя себе в условиях экстрима, только глубокий петтинг.
Кирилл прижимается руками к кирпичной стене, приспускает джинсы и оттопыривает свою обалденную маленькую задницу, при одном виде на которую, у Дурова не просто вставал… Он уже был готов разорваться в оргазме!
Еще не успевший отвыкнуть от жаркого дневного секса - такой податливый, так послушно и мягко впускающий в себя, обволакивающий своим теплом…
Костя целовал шею любимого, посасывал мочку его уха, двигаясь быстро, всаживаясь в него настолько глубоко, насколько могла позволить данная поза.
Какой-то доходяга хотел завернуть в подворотню – одинокий, пьяный неудачник. Но тут же передумал, торопливо сворачивая обратно за угол.
- Мое сокровище… - словно в бреду повторял неформал, не прекращая целовать своего любимого, - Мой… Только мой!
Он нашел ладонью член Кирилла, помассировал поджатые от возбуждения яички, задвигал рукой в такт своим толчкам. А растягивать удовольствие, просто-напросто не было времени…
Через несколько минут, Дуров задрожал всем телом, буквально вдавливая Кира в стену, плаксиво простонав от головокружительного удовольствия, которое дарил ему любимый…
- Ну давай же, - уже опадая в нем, но продолжая двигаться горячо шептал он, - Давай! – прихватывая искусанными губами раковину уха, терзал рукой его твердый набухший венами член, пока Кирилл и сам не выстрелил, прямо на стену, под корявое граффити гласившее о том, что «любовь – это сука».
Теперь уже не спеша, сам натянул его джинсы на бедра, застегнул ширинку, потянув вверх небольшой металлический замочек. Себя в порядок привел. Развернул Кирюшу к себе лицом, и снова поцеловал, на этот раз медленно, глубоко, неторопливо играя языками.
- И кто из нас сумасшедший, а? - рассмеялся он.
Не спрашивая разрешения, подхватил его под колени, нырнул под руку, и оторвав от земли, поднял. Костя, конечно, не был великой могучкой, но пронести любимого вот так, метров двести, вполне был способен, с учетом того, что вес у них был практически одинаковый, как и рост.
- Сударь, не дозволите ли вы, нерадивому холопу, то бишь – мне, подержать вас немного на ручках? Правда, я боюсь, у холопа снова хуй встанет, но я думаю вы с этим быстро справитесь…

+2

26

Кажется, Кирилл залился краской, когда они с Дуровым попались на глаза случайному ночному прохожему. Как пошло, как развратно, как неприлично... И восхитительно приятно было трахаться за углом подворотни, быстро и жарко, как животные, которым, кажется, все равно, где и как, а смущение и стыд прятались за бешеным возбуждением, словно их нет. Точно как ночной полумрак скрывал румянец на скулах.
Надрывно, сдавленно Кир стонал, вновь запрещая себе делать это в голос. Кончал в очередной раз, весь покрытый мурашками от прикосновений губ к чувствительным ушам. Выгибался в руках Дурова всем телом, насколько позволял ему Костя, вжимая в кирпичную стену. И кончал, пачкая ее перед собой густыми белесыми подтеками спермы.
Любовь была той еще сукой, как верно гласила очередная надпись на стене. Сукой, которая правила миром.
- Костя, - повторял имя любимого, откидываясь затылком на его плечо, пока Дуров натягивал на бедра спущенные джинсы Кирилла, как заботливая нянька.
Ватное тело плохо слушалось, Королёк смотрел на любовника, любовался, и был бесконечно благодарен за все, за эту деталь в том числе.
- Ты. Ты сумасшедший, - спорил, улыбаясь, настаивая на своем. - И меня с ума свел. Все ты! Эй, - смеялся, когда Костик вдруг сгреб его в охапку и поднял на руки. - Ты что, я тяжелый!
Хватался за плечи и затылок Дурова, чтобы не упасть. И вообще боялся наебнуться вместе с ним. Кирилл, конечно, был стройным, но для парня своего веса вполне тяжелым.
- Туда неси меня, холоп! - раз Костик упрямо тащил Королька на руках, то решил подыграть, засмеялся, приказывал и указывал рукой направление, второй обнимая Костю за плечи. - Там нас ждут бояре раскурить косячок на пятерых. Биты! Костя!
Вдруг вспомнил про оружие их преступления, забытые около той стенки, и указывал обратное направление.

Вот так взбалмошно, игриво, весело, совершенно не заботясь о последствиях их самосуда, они провели остаток этого вечера, вновь встретившись с приятелями у гаражей, где оставили бейсбольные биты. Потом разделили на пятерых одну самокрутку с травкой. Смеясь, обсуждали совершенное, передавали косяк по кругу. Не обошлось без критики в сторону Кирилла на тему "я даже не думала, что ты на такое способен", а он, с усилием сдерживая широкую улыбку, ничего не отвечал, только затягивался едким дымом, а потом блаженно расслаблялся в горячих надежных объятиях Дурова. "Это ты на него так влияешь!" - и на это Кирилл не отвечал, только смотрел на Костю пьяно, влюбленно, совершенно счастливый тем, что они вместе, и уверенный, что любовь не может пойти во вред.

Они разошлись глубоко за полночь, решили с Костей переночевать у Королёвых, не смотря на то, что дома была Алена. Как в их первую ночь, тогда, меньше месяца назад, хотя создавалось четкое ощущение того, что с той ночи прошла целая вечность, они знали друг друга всегда и всегда любили.
Пропахшие табаком, веселые, слегка укуренные, они переговаривались в прихожей шепотом, чтобы не разбудить Алену, в темноте что-то едва не уронили, с трудом оба сдерживали хохот. Заперлись, наконец, в комнате Кирилла, где на диване Костик уже чувствовал себя как в собственной постели, родной, пахнущей ими обоими. Прильнули друг к другу, обнаженные. Немного петтинга и поцелуев, вновь подарили друг другу по оргазму... Который раз за день? За неделю? За этот месяц? Кирилл даже не брался считать.
Кирилл засыпал в их общем тепле под одним одеялом, медленно моргал, глубоко дышал. Немного ныла, напоминая о себе, слегка воспаленная мочка проколотого уха. Кир чертовски устал за день, морально и физически вымотался. Но все это не умаляло его счастья.
- Кость, - позвал шепотом, коротко посмотрел из-под ресниц на любимого. - Я такой счастливый...
Улыбался, сиял этим счастьем, медленно засыпая.
Говорят, счастье не зависит от внешних факторов. Это не всегда так. Иногда счастье заключается в другом человеке, его любви и любви к нему.
- Спасибо тебе...

Эпизод завершен.

Отредактировано Кирилл Королёв (20-05-2019 13:55:28)

+2

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Былое » Ни шагу назад, ни шагу на месте