Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 73. Плохой день


Сезон 4. Серия 73. Плохой день

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Время действия: 2446 г, 28 февраля, 18:00-21:00.
Место действия: звездолёт «Квиринал» (USS Quirinal (NCC-82610), левый боковой салон, медотсек. 
Действующие лица: С`Андарак (Джек Каннингем), Джон Сноудон (Кит Харингтон), Леон Лальман (Эдер Тейшейра), Март Ландаль (Томас Коффури), Анзор Сахим (Дмитрий Корицкий), Интар Джар`ра, (Кел Мартон), Сайк Монгво (Макс Карлайл).
.

http://sh.uploads.ru/fmicC.jpg

0

2

http://s8.uploads.ru/9O8oT.jpg

День выдался на удивление непростым. Все время отказывал падд, вода отдавала водорослями – не забыть сообщить инженеру гидропонных устройств о неполадках в фильтре, экипаж был излишне взвинчен, хотя поводов не было. Впрочем, сам С'Андарак ощущал некое смутное раздражение и поэтому в тишине пустующего салона звездолёта «Квиринал» проводил внутреннюю самодиагностику. Скорее всего, расстройство было связано с чисто внешними причинами: магнитными космическими полями, изменением гравитации... Эмоциональную нестабильность учитывать было бессмысленно: всё, как обычно. Никаких сложных взаимоотношений, ссор и конфликтов.
С'Андарак мысленно вернулся на пять минут назад, когда из салона, после полутора часов обычной беседы – не терапии – в слезах выбежала энсин Онтадже, приговаривая: «Чудовище, чудовище!». Столь бурную эмоциональную реакцию, конечно, мог вызвать разрыв с возлюбленным, который служил как раз на тех самых гидропонных полях агрономом. Ну нет, конечно, инженером по первичной культивации. Но в корабельном обиходе для простоты их звали «агрономами». А инженеров по рекультивации – «крестьянами». Любопытная игра для вполне взрослых и состоявшихся людей. С'Андарак вспомнил финал разговора:
Мы начали встречаться всего три месяца назад, а сегодня он заявил, что я ему не подхожу, – рыдала энсин Онтадже. – Он сказал... сказа-а-а-ал, что у него появилась друга-а-а-ая...
Энсин, вы должны знать, что в некоторых культурах мужчины в добрачный период стараются спариться с как можно большим количеством женщин, чтобы найти максимально эффективную подругу жизни. Ваш друг, насколько я знаю, именно из такой культуры. Как правило, преимуществом в выборе у них пользуются женщины небольшого роста, с большой грудью и широкими бедрами, что облегчает процесс деторождения и вскармливания. Вы же, энсин Онтадже, относитесь к типу плоскогрудых и узкобедрых жительниц степей, бегунам и кочевникам. Вы просто ему не подходите.
Но ведь он же встречался со мной целых три месяца? – спросила энсин, оттопырив губу.
Верно. Вы – интересный собеседник, а, кроме того... вы же вступали с ним в половой контакт? – спросил С'Андарак.
Да! Каждый день! По три раза, мы делали это в каюте, в бассейне, в спортзале, лифте и чуть ли не на потолке...
Избавьте меня от натуралистических подробностей, умоляю. Вот и причина: исчерпав все ваши возможности в сексе, ваш возлюбленный утратил в вас нужду и пошел на поиски подруги жизни дальше.
Он – что?! Так он просто использовал меня? – взъярилась Онтадже.
Взгляните на это с другой стороны. Ведь вы тоже использовали его для удовлетворения сексуального аппетита.
Да как вы?... Да я... Я его любила! – снова захлебнулась рыданиями энсин и, в порыве отчаяния, пала на грудь вулканца. Она судорожно обнимала его, плача где-то в районе ключицы и все время пыталась погладить по щеке. С'Андарак уклонялся с переменным успехом.
Перестаньте, энсин. Это неприемлемо...
А если бы... – Онтадже подняла голову и уставилась огромными африканскими глазами в глаза С"Андарака. – А если бы вы могли – вы бы стали со мной встречаться? Я красивая? Я вам хоть чуть-чуть нравлюсь, скажите!
Хочу вам напомнить, энсин, – ответил вулканец, отдирая руки Онтадже от своей формы, – что я, во-первых, ваш корабельный психолог, и следовало бы соблюдать субординацию. Во-вторых, мы с вами относимся к разным расам. И даже в том случае, если бы эти преграды были бы сочтены несущественными, мы с вами сильно разнимся по темпераменту. Так что нет.
Нет?!
– Думаю, нет.

Энсин Онтадже отстранилась, медленно привела себя в порядок, насколько смогла: кулаками и маленькой салфеткой, завалявшейся в кармане от завтрака. На салфетке явственно выделялись несвежие пятна оливкового масла и кетчупа.
Возможно, вам следует также пересмотреть режим питания и отказаться от ряда продуктов, содержащих кислоту, – дружелюбно сказал С"Андарак, еле заметно кивая на салфетку. – Я, конечно, не диетолог, и не в коей мере не пытаюсь его заменить, но избыток уксусной и лимонной кислоты в полости рта может вести к галлитозу.
Чему? Ой... Вы хотите сказать, что у меня пахнет изо рта?! – Онтадже в ужасе прижала руки к губам.
Вовсе нет. Но у нас с вами не было орального контакта. Возможно, при более тесных взаимоотношениях оказалось, что это именно так и могло бы послужить причиной разрыва. Видите ли, ряд подобных случаев описан в книге Максима Талеба «Причины распада». Это весьма интересный труд по психологии поведения полов, я пришлю его ва...
С"Андарак не договорил: всхлипывая и подвывая, энсин Онтадже опрометью бросилась вон из салона, чуть не врезавшись в мужскую фигуру, внезапно вывернувшую из-за угла.
И это было всего пять минут назад. А сейчас корабельный психолог С"Андарак сидел и, всё более недоумевая, слушал некий монолог, имевший целью пролить свет на предполагаемую интимную жизнь вулканца, а также особенности его психики, образования и профессиональных навыков.
Через три минуты С"Андарак разомкнул губы и произнес:
Очаровательно...
[NIC]С"Андарак[/NIC]
[STA]Не сползает[/STA]

Отредактировано Джек Каннингем (16-04-2019 20:17:24)

+6

3

http://sh.uploads.ru/C3hL4.jpg

Темень. Дрянь. Лично. Дотопать. Дотопать и пришлепнуть нахрен. Долбаные гипошприцы. Долбаные репликаторы. Долбаная нога, господи, вырастите мне новую. Терпеть, терпеть не могу эти ваши лифты, эти ваши главные медотсеки, этот ваш гипо... А, к черту!
Джон зло выдохнул сквозь зубы, остановился, выдернул из пояса гипошприц и всадил его себе в шею. Самостоятельно это было больнее; кроме того, у товарища болезного госпитальера тряслись руки – то ли от злости, то ли оттого, что левое колено при каждом шаге разрывалось так, будто там нервы пилят грубой наждачкой. Зверски больно. Вскрыть на месте, поправить и зашить, как великие медики прошлого – сами себе и с местной анастезией... Да на этом титане кораблестроения не то что Анзора, вообще врача не дозовёшься!
Хнык. Хнык, угу. И носом, носом ещё давай... Кто ревёт-то, господибожемой, где ревёт? А, вот. Бежит. Бежит себе, а ещё ревет отчего-то...
Сударыня, – вздохнул Джон, тяжело опираясь на стену. – Я старый солдат, и не знаю слов утешения... Ну что вы, в самом деле. Что случилось?
Высокая, тощенькая энсин возвела зареванные очи горе. Её губы подозрительно задрожали.
О. Надо же. А что сказал тебе на эту тему твой падд? – спросил Джон сочувственно через пару минут, обнимая и поглаживая девушку – метр восемьдесят пять, высоко же тянуться – по голове. Энсин Онтадже вздрогнула, всхлипнула и недоуменно покачала головой. Джон мягко улыбнулся и переспросил:
Ладно, не падд – репликатор. Что тебе сказал репликатор о твоей проблеме? Или трикодер, или, положим, наручные антикварные часы? Золотая моя, дилитиевая, у тебя глубоко чувственная ситуация. Эмоциональная, сердечная, душевная – назови как вздумается: что мог тебе сказать о ней вулканец? Не больше, чем репликатор!
Девушка хлюпнула носом и снова посмотрела на Джона опухшими, но очень выразительными глазами. Джон тут же взмахнул рукой:
Нет, что ты, я ни капли не ксенофоб! Ну, может, только чуть-чуть, когда дело доходит до межрасовых половых контактов, там такие дебри по совместимости... Я врач, мне положено быть немножечко ксенофобом.
Вы врач? – энсин шмыгнула носом и торопливо высморкалась в свой грязный платочек.
Я – врач. Я психолог, – честно признался Джон и подцепил её под локоток. – Иди-ка сюда, смотри, тут такая удачная кадка, можно посидеть на краешке.
Они примостились вдвоём на горшке мифридианского фикуса; энсин вытащила из кармана странную длинную трубочку, похожую на сигарету, но не закурила, а принялась посасывать кончик и постепенно грызть её от желтого конца к синему.
Капеллианские сигариллы, надо будет себе тоже парочку завести... – Джон тяжко, по-настоящему тяжко выдохнул и поёрзал на неудобном сидении.
Сдаётся мне, теперь я окончательно понимаю, отчего вулканцев женят семилетними. Ты представляешь, какая это катастрофа в подростковом возрасте? Им бы до пон-фарра дожить, и чтобы родители, слава их терпеливости, не прибили...
Онтадже хихикнула и заморгала чаще. Ресницы ещё оставляли влажные следы на щеках.
Нет, я серьезно. Ты представляешь, сколько шансов вот у такого существа найти себе нормальную пару? Один на миллион. И нормальное сочетание характеров у них тут же быстренько обзывается т’хай’лами. Это любовь по-нашему, обыкновенная, очень крепкая...
Бедная девочка. Ты уж прости, что я тебе безбожно вру, – подумал Джон и тут же внутренне помрачнел от этого «безбожно». – Совсем мозги проспиртовались этим Орденом.
Ты послушай сейчас меня, хорошо? – попросил он неожиданно грустно, глядя на девушку и ласково погладив её по руке. – Послушай, пожалуйста. Я, может... Может, я уже не психолог и не корабельный врач, но опыт со временем никуда не девается. Послушай... Гвен?
Гвен, – кивнула девушка, внимательно следя за выражением его лица. Джон кивнул устало.
Гвен. Тебе тяжело было учиться в Академии? Всю ли теорию с занятий ты помнишь и всю ли используешь? Вот и я нет. А почему? Потому, что мы работаем по специальности. Работали. Ты – работаешь. А он – нет. Он психолог, понимаешь? У него нет эмоционального переноса, у него нет тени, нет проблемы с собственными проекциями на пациентов... Это нам так кажется. А на самом деле у него совершенно нет опыта. Он не может учиться чувствам и их анализу, потому что сам от них далёк. Не слушай его, Гвен, не слушай каждую мультиварку и установку для караоке. Слушай себя. А тот твой молодой человек... Нужно немного времени. «Квиринал» огромен, но не безразмерен. Знаешь, что это значит? Это значит, что у него всегда есть шанс к тебе снова прийти. С извинениями и пеплом на макушке. А если нет... «Квиринал» не безразмерен, но огромен. Ты непременно найдёшь кого-то лучше, чем твой энсин.
Мисси Онтадже обернулась на углу коридора, перехватила его взгляд и ушла.
Да симпатичная ты, симпатичная, – подумал Джон и тоже поднялся с кадки. – Только не в моем вкусе, так-то. Черт, всю задницу отсидел.
Настроение, только-только поднятое с плинтуса, равномерно размазалось по нему же.
Что есть вообще плинтус? – раздраженно размышлял Джон, попеременно разминая ягодичные мышцы и отряхиваясь. – Душеспаситель. Душещипатель! И задоубивец. Чтоб вас, многоуважаемый психренолог! Это же кто влюблённых барышень логически успокаивает? Что вы ей там сказали, негодяй? А если член экипажа после вашего чудесного напутствия... Нет, не повесится, но по неосторожности от горя попадёт в травмоопасную ситуацию? Вы это обоснуете естественным отбором?
Кляня на чем свет стоит психологов-идиотов, потом просто психологов, тех идиотов, кто пустил в психологи-практики вулканца, потом просто вулканцев, а потом просто идиотов, Джон похромал в сторону своей каюты, но на полпути передумал. В конце концов, если не он, то кто этому дико прошаренному специалисту объяснит, чем отличается палочка от трикодера?
Тук-тук, – сердито произнёс Джон, почти что вламываясь в салон и падая в кресло. – Табличка «псих» на этой двери. Я тут пришёл, коллега, к вам на полчасика поселиться. И поделиться бесценным опытом. Скажите, это вы сейчас от себя отпустили в слезах и соплях несчастную энсина Гвендолин Онтадже?
Зажмурившись и устало потерев глаза ребром ладони, Джон уставился на психолога-вулканца, растекаясь плавно по креслу, и не слишком бодро выдал:
Знаете, я был совершенно иного мнения о выпускниках Академии. Мне казалось вполне логичным и правильным то, что хлородышащие формы жизни не допускаются до специальностей, связанных с поддержанием искусственной атмосферы для гуманоидов; что бетазоиды не идут работать в морг, а вулканцы не занимаются прямым массажем сердца в военно-полевых условиях... Когда все успело так измениться? Вы меня младше на сколько, лет на пять? Как-то это... Даже из колеи выбивает. Я вам вот что скажу, голубчик: вы категорически не можете именоваться практикующим психологом. Не знаю, что у вас там с теорией, но практика и только практика вершит судьбы офицеров в вашем ведении. А вы что? Вы девушку выгоняете, извольте, в пустоту и холод остального корабля, где ей не у кого найти утешения! Эмоции, – Джон воздел палец к потолку и сам усмехнулся своей комичности и театральности, – это материя, вам доступная в совершенно другом объеме. Мне для утишения этой барышни пришлось даже переврать пару сугубо интимных вулканских ритуалов, только бы успокоилась. Но теперь меня действительно одолевают сомнения: так ли я был не прав, когда говорил, что ранними браками спасают не только вас от мира, но и мир от вас? Отчего-то, поверьте на слово опытному психологу, мне чудится, что через месяц-два подобные предположения будут доноситься из каждого чайника. Вы уверены, что это будет удовлетворительным исходом вашей деятельности?
Горло пересохло и отказалось вещать дальше. Джон ещё приоткрыл рот, закрыл и махнул рукой: ладно, дальше вы сами. Я высказался. А действительно, молоденький какой психолог-то. Дитё с академической скамьи. Надо будет поинтересоваться его послужным списком... Нет, о наградах Джон читал в личном деле. Никакие награды не заменят опыта действий в зоне военного конфликта, например.
[AVA]http://s5.uploads.ru/MfEw8.jpg[/AVA]
[NIC]Джон Сноудон[/NIC]
[STA]Ничего-то ты не знаешь...[/STA]

Отредактировано Кит Харингтон (16-04-2019 23:51:49)

+7

4

Кажется, меня воспитывают. Просвещают относительно профессиональной этики и взаимоотношений между членами экипажа. Если не ошибаюсь, жанр монолога называется «отповедь». Надо пригасить несвоевременный трепет в груди, предвестник раздражения, которое может вырасти в гроздья гнева – так говорил отец Ирвинг. Нет, это неуважительно и бесцеремонно вот так вот врываться к коллеге – а коллега ли этот наглец вообще? – и подвергать критике его работу и сомнениям – опыт. Безусловно, каждое критическое замечание несет в себе зерно истины. Но дело в том, кто его сеет и на какую почву. Не зря один из сподвижников Сурака писал:
Без злого умысла зерно роняет колос
На камень, на иссушенный песок –
Не зреет урожай,
Не расцветет, сияя
Златой тычинкой алый альмандин.
Не колос ты – возделывая землю,
Взор редко поднимая к небесам,
Решаешь
Сам.

В переводе на общий звучит странно, но мысль сохраняется неискаженной... Остается только решить: то ли я сам этот колос, что пытается озеленить бесплодную пустыню, то ли этот человек болезненного вида явно роняет свое семя на холодный камень. Хм. Нет. Семантика этих слов двойственна, надо выбрать другую аллюзию. Впрочем, кажется, он закончил.
С'Андарак разомкнул губы и произнес:
Очаровательно...
Собеседник его развалился в кресле вольготно и, несмотря на то, что никто его к беседе не приглашал, явно настроился на разговор. Что ж, салон – общественное пространство, а правила приличия не позволяют молча уходить от существа, которое явно нуждается в помощи. Еще один беглый взгляд: да, так и есть – налицо проблемы со здоровьем. Темные спутанные волосы, бледное лицо, трудности с подавлением болезненных реакций организма. Судя по всему, травма ноги: преувеличенная аккуратность, с которой визитер размещал свою конечность и неловкая поза вполне это подтверждали. Но, в конце концов, гость отрекомендовался врачом, следовательно, в курсе собственных проблем. Неэтично будет указывать ему на них. Возможно, раздраженный тон и есть следствие общего нездоровья.
Нас не знакомили, сэр, – привстал с места С'Андарак. Ровно настолько, чтобы не побудить собеседника вставать и тем нанести себе еще большую травму. – Меня зовут С'Андарак, я офицер медицинского отдела и корабельный психолог. Судя по вашим речам, вы – врач и мой коллега в области практической психологии. Могу ли я узнать ваше имя и корабельный статус?
И вряд ли старше меня. Нет, если только на пару лет. Но или у него действительно гораздо больше опыта, что сомнительно, или он просто пытается утвердиться в статусе. Обычная человеческая реакция, буквально по учебнику этологии. Любопытный случай.
Впрочем, прежде, чем мы продолжим знакомство, я бы хотел пояснить ситуацию с энсин Онтадже. У нее действительно глубокая эмоциональная травма, вызванная несоответствием ожиданий. О чем я ей и сообщил, приведя примеры, подтвержденные исследованиями учёных, имена которых вам, безусловно, известны: Кирхгоф, Талеб, Нориджи. Эту дорогу миллионы людей проходили и до энсин – известны причины, последствия, пути выхода из кризиса. Полагаете, простое похлопывание по плечу – чего я в принципе не могу допустить – и слова ободрения как-то помогут разрешить ситуацию? Предпочитаю вскрывать нарыв и лечить так, чтобы пациент выздоровел. Без боли – не обойтись, вам ли не знать.
Между ними будто пролегла незримая граница, с одной стороны которой пылали вулканы эмоций и пузырилась лава презрения, с другой никаких вулканов не наблюдалось, разве что вулканец. Один. Посредине холодной равнины самоконтроля. С'Андарак встал и начал прохаживаться вдоль длинного дивана, стараясь не пересекать воображаемую линию.
С точки зрения профессиональной этики мы вообще не должны обсуждать проблему энсин Онтадже – она пришла ко мне, и все, о чем она рассказала, со мной и останется. Если у вас с ней был разговор – это не касается уже меня. Или вы предлагаете устроить коллоквиум, коллега?
Нет, не справился с собственными эмоциями: вздернулась в насмешке левая бровь, прозвучала легкая нотка сарказма. Всё-таки задел его чем-то этот человек, зацепил. Чем? А, вот оно – усомнился в том, что С'Андарак может кому-то помочь. И предположил, что даже напротив – навредит. Это была слабая точка: вечное сомнение в том, что он все делает правильно. А если нет? А что, если отец был прав? Что, если в этой низменной для вулканцев науке – что, даже если в ней – он не преуспел?
Эмоции, как бы мы ни хотели иного, всего лишь физиология, легко управляемая логикой и волей, что и доказал в свое время Сурак. Потакая эмоциям, лелея заблуждения, пестуя обман – какие цветы мы получим, не говоря уже о плодах?
Это лишнее. Явно, что развалившийся перед ним в кресле циник чужд поэзии. Похоже, что и человеческая душа для него – потёмки, и практикует он на уровне деревенской бабки, интуитивно доверяя инстинктам. Да, и в этом его слабость и сила – опыт множества поколений: иногда ошибочный, часто – неосмысленный и не поддающийся логическому обоснованию, но – действенный. Этого нельзя отрицать. Зайдем с другого бока: погладим сехлата по чёрной курчавой шёрстке.
Если предположить – всего лишь предположить – что вы правы, а я ошибаюсь, не означает ли это, что вы признаёте только один путь развития науки – метод проб и ошибок, метод интуитивный, в какой-то мере – игру случая? Вы упомянули, что неправильно интерпретировали несколько вулканских ритуалов, из чего я могу заключить, что вы знаете и их истинное значение, а, следовательно, в какой-то мере погрузились в нашу культуру. А раз так, логично предположить, что вы, коллега, не разделяете распространенное заблуждение о том, что у вулканцев нет эмоций. Они у нас есть. Они сильны и хаотичны, и только силой разума мы смиряем наши порывы – и тем смогли достичь небывало высокого уровня развития цивилизации. Смогли мы – смогут и другие.
Сделал еще несколько шагов туда-обратно, стараясь поймать взгляд собеседника: какова реакция?
Телепатические способности тоже накладывают свой отпечаток на поведение: в отличие от людей, нам не требуются слова, чтобы уловить и прочувствовать состояние пациента. Если в том есть нужда, конечно. И, поверьте, мной движет искреннее желание помочь всем членам экипажа с их психологическими проблемами. Что сложно, когда на корабле столько рас и столько представителей разных по ценностным ориентациям культур. Кстати, один такой конфликт мы только что наблюдали. Поэтому если вы полагаете, что в мои обязанности входит сопереживание – вы ошибаетесь и в корне неверно трактуете саму цель психологии. Представьте, что хирург во время операции испытывает боль пациента... Впрочем, вы провели схожую аналогию, упомянув тот факт, что вулканцы не делают прямой массаж сердца. Только вот выводы неверные: мы вполне можем проводить эту нехитрую манипуляцию, просто надев перчатки.
Помолчал еще несколько мгновений: не похоже ли на лекцию? Нет, просто последовательное изложение фактов – это должно помочь достичь взаимопонимания.
Полагаю, что вам бы тоже не помешали несколько сеансов терапии...
Да, начало доброжелательному общению положено. Как бы сказал землянин: «протянута рука дружбы». Не буквально, конечно. Теперь надо пересечь границу и доказать добрые намерения: нет, ну точно как с диким сехлатом – сначала ты поёшь ему, потом приближаешься. А дальше одно из двух: или тебе разрывают горло, или... или нет.
С'Андарак с некоторым внутренним содроганием перешёл воображаемую границу и сел в кресло рядом с визави. От язвительного агрессивного незнакомца его отделял только светящийся ромб крохотного стола.
[NIC]С'Андарак [/NIC] [STA]Не сползает[/STA]

Отредактировано Джек Каннингем (18-04-2019 10:47:08)

+6

5

Ну точно – студиозус. Только с учебной скамьи: пороху не нюхал, варпа не видел, на корабле первый раз. Глаза не посмотрел, уши не посмотрел, на пальцы – больная тема, мистер С’Андарак, уж извиняйте – тоже по нулям внимание. А ведь открой любой учебник по медицине, и там тебе большими буквами чёрным по экранному: «орионские наркотические средства, известные как болеутоляющие, в больших количествах вызывают сыпь, зуд и эффект развязанного языка, при котором навыки общения индивида существенно снижаются...». Джон первым делом начал бы искать у объявившегося с критикой «коллеги» признаки любого вида опьянения, а затем психические расстройства.
Увы, нас ещё не знакомили, вы правы, мистер С’Андарак, – кивнул Джон, прицельно и почти весело разглядывая вулканца: погорячился, мальчик выглядит старше, чем кажется по его профессиональным навыкам. – Ох уж эти сложные гуманоиды...Я вас знаю по вашей медкарте. Джон Сноудон, бывший судовой врач USS «Удача», отстранён от выполнения обязанностей по техническим причинам.
Нет, не по тем, которые тебе сейчас, логичный мой коллега, приходят в голову. Совсем не по тем, куда более низменным и ни капельки не благородным. И нет, я не псих. Поймёшь ли? Федерация до сих пор не умеет лечить и даже точно диагностировать множество ментальных недугов. Или же ты, как настоящий телепат...
Очень хотелось сообщить, что сейчас Джон всего лишь нелегал под протекцией главного медика, но это было бы ложью. Он хмыкнул и провёл рукой по усам:
Мой нынешний корабельный статус – пассажир с уровнем допуска врача запаса. Однако на знаниях и, более того, опыте это никоим образом... А, что там: вы логичны достаточно, чтобы все это додумать за меня.
Интересный экземпляр мозговой фауны. Какие колоритные вулканские тараканы должны сидеть у юноши в голове, чтобы он, вопреки расе и – с чего-то я в этом уверен, зуб даю – вопреки предкам, Суракам и вулканской Академии пошёл в психологию. Добыть бы парочку да осмотреть прицельно и тщательно... Сеанс психоанализа устроить психологу. Как он, интересно, откажется ли?
Ну что ж... Значит, вы последователь теорий Нориджи и Талеба? – Джон наклонил голову к руке и поскрёб лоб и виски с усилием. – Никогда не любил их концепции. Много теории, мало практики. Я предпочитаю Аль’Гаффу.
Читал, читал. Несомненно читал. Значит, сейчас прищуришься... Вулканцы щурятся? Прищуришься хотя бы мысленно и скажешь: «позвольте, однако постулаты гештальт-терапии продемонстрировали свою несостоятельность ещё три сотни лет назад»... И ты будешь прав, но не совсем. Ещё послушай, прежде чем это говорить.
Вначале было Слово, – процитировал Джон, усмехнувшись, древнюю как мир книженцию. – И слово было «бозон Хиггса», существовавшее первые три секунды после Большого Взрыва. Вы говорите дикую банальщины подобно этой. Такое вам любой госпитальер скажет; более того, это вам скажет любой студентишко: «на теориях Талеба и Кирхгофа, как на атлантовых плечах, устремляются в будущее современные познания в ксенопсихологии...» Это, кстати, Нориджи, если не ошибаюсь. Выдержки из писем. Увы, память у меня не резиновая, назвать точно страницу и дату не могу.
Джон проткнул вулканца быстрым взглядом и огляделся на предмет кофе. Ногу постепенно отпускало.
Энсин Онтадже, – резко сменил тему он и сам же поморщился, – ничуть не глубоко шокирована и ни в коем разе не находится на дне эмоциональной каверны. Однако предположим, что мы правы. Скажите, в каком поколении вы – последователь учения Сурака?
Действительно любопытно. Самой философии – или религии? По степени убеждённости все вулканцы вообще фанатики; надо будет спросить капеллана на этот счёт – много... тысяч? Джон не помнил и не особенно вспомнить стремился. Главным образом фраза была сказана для сопоставления.
Скажите, в детстве вы сразу смогли справляться с собственными эмоциями или все же прошли обручение и специфическую социализацию? – чернющие, почти бетазоидские глаза смотрели испытующе. – А теперь подумайте на секунду чуть более абстрактно, чем линейная алгебра: вообразите себе, что эволюция ещё ничего не успела сделать с эмоциональным фоном индивида – как и с вашим, прошу заметить. Но, более того, индивид был лишён первичной социализации в аспекте тотального за эмоциями контроля, как это бывает в большинстве гуманоидных обществ. Мы не будем сейчас разбираться во всех нюансах: мы ли не доразвились до вашего уровня или вы мутировали не в ту сторону, нам не важно; мы толерантны и человеколюбивы. Энсин Гвендолин Онтадже, юная и сильная духом девушка, потому что других и не выпускают из Академии, получила эмоциональную травму от разрыва с молодым человеком. Что вы будете делать при артериальном кровотечении: начнёте постепенную и размеренную обработку антисептиком краев раны или срочно пережмёте канал? Нет, не совсем удачное сравнение: вы можете сказать, что именно жгутом и будет логика; однако для энсина Онтадже это не так. Для неё лучший жгут – объятия и голословные, но дружеские уверения в том, что она прекрасна. Эмоции лечатся эмоциями, но никак не логикой на первичной стадии, стадии их интенсивного излияния. Вы не подготовили её к сотрудничеству. Ваша терапия была направлена на исследование причин, на помощь в дальнейшем, но не на решение конкретной задачи в данный момент времени, что и подвело вас столь... фатально, я бы сказал. Нет, я не предлагаю коллоквиум: я делюсь опытом. Можем заменить конкретную ситуацию энсина любыми аналогиями, если вам будет угодно: на меня уже не распространяется подавляющее большинство флотских правил. Можете считать это исповедью, я ведь в какой-то мере монах.
Джону стало откровенно смешно. Он встал, взял себе из репликатора чашку кофе и вернулся, прихлебывая на ходу. В конце концов, если этому спорщику разонравятся их весьма информативные дебаты, он может встать и уйти. А Джон старый солдат и не знает слов поражения. Или там было о любви?
Если, – скопировал он ехидно интонации вулканца, – предположить, что я прав, встаёт вопрос: с чего же это я так считаю и почему действую наугад? И я вам, коллега, с удовольствием на этот вопрос развёрнуто отвечу: у меня система есть. Своя, наработанная за долгие годы оперативных действий. Вам приходилось срочно чинить бойцов перед новым сражением? Успокаивать самоубийц? Нет, не тестовые модели или программы, а живых, настоящих, плоть от плоти чуждого вам народа? Приходилось утешать смертельно больных и обреченных? Важна скорость, скорость вашей реакции. Знаете... во времена бурного развития в самом начале психологии, когда динозавры психоанализа вроде Фрейда и Юнга ещё были новейшим словом в науке, был такой интересный товарищ Роджерс. О, он бы, вероятно, осерчал на слово «товарищ», однако он был и успешно практиковал. Все его методы были чрезвычайно эффективны и нечеловечески поверхностны. Как настоящий конвейер, он сам, а затем и его ученики могли пропускать через себя массы людей и за кратчайшие сроки возвращать их в социум пригодными для работы. Метод починки человека. Ужасный метод, отвратительный и ни на грамм не профессиональный, однако он работал, и рабочие методы из него нам бы не грех с вами и перенять,а также привычку к труду благородную... Это откуда? Методами роджерианства человека в минимальные сроки приводите в чувство. Затем, если есть время, можете его раскопать по Ницше, по Талебу, по Аль’Гаффе – как будет угодно, извращайтесь, милости прошу. Главное – начальный эффект. Оптимизация производств. Иначе всех психологов давно бы заменил ИИ. Как думаете, зачем вы ещё нужны на этом корабле? Чтобы чинить разумы. Быстро, точно, любыми средствами. Открою вам тайну: обман – не всегда абсолютное зло. Он действенен. Но вулканцы, конечно же, совершенно не умеют лгать.
Джон улыбался. Да, этот долговязый мальчик, у которого не обсохло молоко Академии на губах, готов его консультировать. Славно.
Да, знаете, я не отказался бы от пары сеансов, – совершенно искренне заявил он, щурясь блаженно и ещё отпивая кофе. – Какой-то вы нервный. Присядьте. И теперь, выслушав обоснования моей позиции, скажите ещё раз: чем вы занимаетесь на корабле, анализируете души или решаете реальные проблемы в режиме, необходимом команде?

[AVA]http://s5.uploads.ru/MfEw8.jpg[/AVA]
[NIC]Джон Сноудон[/NIC]
[STA]Ничего-то ты не знаешь...[/STA]

+6

6

Собственно, я и так уже сижу и слушаю его странные и путаные речи. Скорее всего, это просто очередная идиома, «присядьте» – адресованная сидящему собеседнику, подразумевающая повышенное внимание. Коего я не буду уделять этому человеку в том аспекте, на который он надеется – как лектор он весьма слаб, а как диспутант – слишком агрессивен.
С'Андарак слегка вздохнул:
Что послужило причиной столь патетической речи, коллега? Как я уже отметил, случай с энсин Онтадже, а уж тем более его интерпретация, находятся за рамками профессиональной этики. Напомню, что вы знаете только одну версию событий – от энсин. А я вам ничего не рассказывал, даже если бы и хотел.
Он помолчал, внимательно оглядывая бледное, чуть влажное от пота лицо – нездоровая кожа, воспаленный взгляд, слегка трясущиеся в нервном треморе пальцы. Никаких диагнозов, как бы ни хотелось! Ты психолог, Сэ, а не терапевт.
Перед глазами замелькали куски земли, вспышки разрывов:
– …Альфа, Альфа, я Чарли, вытаскивайте нас! Арахниды прорвали туннели в районе Гмиро! Не меньше двух рот! – помехи, крики, снова разрывы. А он смотрит на десантника, в боку которого – две дыры, и больше никаких повреждений. Две дырки размером с крупную монету и никакой крови. Сейчас, глядя на багровое лицо с белой поперечной полосой на лбу, на выпученные глаза и пену изо рта, он понимает, как опрометчиво было ставить диагноз: шок. Его, этого парня по фамилии Кернель, медленно разъедал изнутри яд офицера-арахнида, «таракана повышенной вредности»», как прозвали их солдаты. А он не понял, не увидел.
Пауки не трогали вулканцев, даже в бою, разве что больно отпихивали в сторону круглыми мохнатыми телами. Повезло еще паре рас, в составе крови которых не было железа. Поэтому в медики на эту кампанию мобилизовали всех подчистую. Операцию назвали «Самураи», над чем жестоко смеялся единственный на их курсе в Академии японец, Окамото. Его не взяли.
Три недели в аду, 843 спасенных бойца на личном счету. И один не спасенный – Кернель. Как его звали: Джек, Джон, Боб? До того, как прибыла транспортная платформа, С'Андарак успел прочитать напутствие Сурака уходящим: «...и без сожаления отпускаю тебя в мир гармонии. Вселенная вечна. Как часть нее, вечно живем и мы. До встречи, друг».

Он переплел длинные пальцы, минимизировав чувствительность нервных окончаний – привычная поза принесла успокоение:
В разговоре со мной вы обнаружили потрясающую некомпетентность в теории, процитировав Саяндарака вместо Нориджи, да еще тот кусок, в котором он говорит о Кирхгофе и Талебе в нарочито пренебрежительном тоне. Позвольте, я освежу вашу память: «Как преступно и ошибочно на теориях Талеба и Кирхгофа, будто на атлантовых плечах, устремляются в будущее современные познания в ксенопсихологии! Но это не Атлант. Это – Колосс. И этот Колосс на глиняных ногах рухнет в одночасье, как только мы лицом к лицу столкнемся с расой, которая строит свою ценностную систему на понятиях, нам недоступных». Отмечу также, что постулаты гештальт-терапии продемонстрировали свою несостоятельность ещё три сотни лет назад.
Помолчал.
Что же касается практической пользы работ доктора Роджерса, она неоспорима. Позвольте процитировать: «Мне мало симпатична довольно распространённая концепция о том, что человек в основе своей иррационален, а следовательно, если его импульсы не контролировать, они могут привести к разрушению его внутреннего Я и причинить вред окружающим. Поведение человека отличается абсолютной рациональностью: он двигается к целям, которых старается достичь, по хитроумной и упорядоченной системе. Трагедия для большинства из нас заключается в том, что защиты, которые мы сами себе выстраиваем, не дают нам осознать эту рациональность, из-за чего мы думаем, будто двигаемся в одну сторону, а на самом деле двигаемся в другую». То, что он называет «скрытой рациональностью», и интересует меня больше всего. Пробудить ее, раскрыть, запустить механизм осознания – вот одна из моих задач. И тогда любой «человеческий механизм», как вы выражаетесь, получит возможность излечивать себя самостоятельно, как получили эту возможность мы. Я имею ввиду вулканскую расу. Это единственный ответ на ваш последний вопрос, который вы можете от меня получить.
Не буду ему говорить, насколько омерзительно и неприемлемо звучат рассуждения о починке человека и утилитарный подход в целом. Сехлат рычит, но уже менее злобно. Опрометчиво со стороны доктора Сахима брать ответственность на себя за столь нестабильную личность, да еще и находящуюся на корабле на правах пассажира. Надо доложить о сложившейся ситуации, но сначала...
Я благодарен, коллега, за то, что вы не отказываетесь от сеансов психоанализа. Это для меня честь. Но прежде, чем рассуждать о проблемах, уходящих корнями в глубины мозга... В общем, поверхностное наблюдение дало мне повод предположить, что вы страдаете от боли. Полагаю, я смогу облегчить ее с помощью нейромассажа, с вашего позволения, конечно. Это прояснит ваш разум и позволит работать более эффективно.
Соглашайся, дикий сехлат, дай мне погладить, дай приручить себя – песни свои я тебе уже пел, а мое горло до сих пор не перегрызено... Как писал один из сподвижников Сурака:

Из всех миров ты выбираешь этот,
За жемчуга страданий, за надежду,
За призрачную радугу обмана,
За боль и страх. Ты дикого сехлата
Напоминаешь:
Воду пей с ладони –
Моя душа – богаче всех вселенных...

[NIC]С'Андарак [/NIC] [STA]Не сползает[/STA]

Отредактировано Джек Каннингем (20-04-2019 14:55:28)

+5

7

Несомненно, коллега, вы мне ничего не рассказывали, – хотел сказать Джон скептически. – Потому что рассказывать здесь категорически нечего. Вы не справились с прямым назначением психолога на коротком отрезке времени, другого шанса вам бы не представилось, так что на практике я уделал вас всухую: энсин ко мне даже не обращалась за помощью прицельно, а ушла едва не окрылённая. Но вот заниматься словоблудием я не горазд, в этом вы меня, конечно, переплюнете.
Да, я перепутал цитаты. Знаете, говорят, гении тоже ошибаются. Я не гений, вы не подумайте, но вот цитируемые нами – гении. Вероятно, так. А ещё говорят, что в спорах порой рождается истина, что иногда что-то получается филейной частью об косяк двери и что Земля раньше стояла на черепахе. Много чего говорят, всех слушать – так и повеситься недолго будет.
А посему... Знаете ли вы притчу о медведе, змее и мухе? О, вы, наверное, знаете её дословно, эту притчу о медведе, змее и мухе, с местом рождения, первыми публикациями и переводчиками на основные штук семь языков. Но мне интересно не то: знаете ли вы, дорогой коллега, что помимо медведей, защищающих спящих от мух и от змей, есть такая штука, как волосяной аркан? Знаете, разумеется. А знаете ли, что змею можно отловить специальным сачком, а хватается она над зубами у самых глазниц или за макушку – зависит от планеты-родины? Знаете, знаете. А знаете, что некоторых змей можно приручить?
Я совершенно не желаю видеть своим коллегой медведя, который меня зашибет. Змеи мне всегда импонировали, сразу после волков в числе любимых животных. Так что не откажите в любезности: давайте я между нами волосатую веревочку растяну, вы через неё не переползёте, и всем будет хорошо и славно по собственную сторону болота? Я как-то больше практику люблю. И гешальт-терапию, и, боже упаси, ещё и шаманизмом увлекаюсь и экспериментальные препараты на основе бантийских травок на себе тестирую. Верю в чар-древа, видел Иных, в детстве ел землю – и сейчас бы поел, если бы была подходящая – и катался верхом на волках. Инопланетные культуры – они такие... Вы мне тоже психом порой кажетесь. И смотрите ещё так, как будто бы вас тремор удивляет.

Джон вытер вспотевшие виски тыльной стороной ладони. Опять мыша мокрая, хоть выжимай, а ведь холодно. Холодно, холодно... Холодно месяца два как. На пляж бы, что ли, или хотя бы в сауну.
Заметьте, коллега, – собирался сказать Джон. – Я заранее предположил, что тема гештальта покажется вам устаревшей и неэффективной. Однако я, к примеру, до сих пор в качестве медитативной практики читаю Пруста. Там один сплошной завершённый гештальт и ощущение сиюсекундного. А капеллан вместо медитации вяжет и слушает аудиоверсии русской классики, например. А мистер Монгво вообще занимается осознанным и направленным поиском кайроса какими-то дикими методами. Хотя уж кто бы искал... Так что знаете... Как бы вам это помягче...
Джон упёрся лбом в кулак и коротко зевнул, наморщив нос. Речь вулканца вводила в состояние слегка изменённого сознания: хотелось спать, есть и кофе. Или последнее относится к первому? И голова немного гудела и клонилась куда-то в сторону. Вероятно, от тяжелых мыслей и от этой девочки, энсина, от которой фонило эмоциями. Тут даже не-эмпат схлопочет если не срыв, то как минимум гудящую голову.
Знаете, коллега, – наконец решил сказать Джон. – Я даже не стану сейчас шутить про массаж от вулканцев. Честно. Это шутки уровня Академии, курса эдак второго-третьего. А я старый солдат... и не знаю слов юмора, почти как джаффа. Нет-нет, серьезно. И даже, пожалуй, не буду перечить Роджерсу и совать своё мнение куда не просили. Только вы бы убрали из глаз это своё выражение то ли всепрощения, то ли всеисследования. Я вам всё-таки не жертва нашего капеллана и не сехлат.
Джон немного подумал, затем подумал ещё и вспомнил старый анекдот. Он представил себе, как многое сейчас придётся объяснять и доказывать, сколько графиков строить и сколько несправедливых упреков терпеть, с каким упорством он столкнётся и на какие конфликты напорется. Он представил все это так живо, что через пару секунд горячо заверил оппонента: «вы совершенно правы, голубчик!». Как-то так. Но горячо заверять вулканца было бы по меньшей мере глупо.
Вероятно, – произнёс Джон миролюбиво. – Теория и практика весьма далеки друг от друга, и практика школы, которой обучался я, кардинально отличается от вашей. Прошу прощения за искажение фактов, оно не было преднамеренным.
Предложение нейромассажа казалось заманчивым буквально секунды две. Затем Джон поморщился и качнул головой:
Я предпочитаю простые болеутоляющие, благодарю. Симптоматика моего нынешнего заболевания довольно обширна и не купируется большинством немедикаментозных средств. Обойдусь по-старинке.
Признаться, и мозги отдавать на потрошение психологам не хотелось, но любопытство так и подгрызало изнутри: а ну-ка, что скажет этот уникальный образец корабельной фауны на ту кашу, которая творится у мистера Сноудона в голове? «Ваш разум способен обуздать эмоциональную составляющую, а Логос и суперэго...» – что-то в эту сторону? Наверное. Будет интересно поглядеть.

[AVA]http://s5.uploads.ru/MfEw8.jpg[/AVA]
[NIC]Джон Сноудон[/NIC]
[STA]Ничего-то ты не знаешь...[/STA]

+6

8

Очень нелогичные заявления. Крайне. С каких пор нейромассаж стал считаться «медикаментозным» средством, в отсутствие какого-либо вводимого внутрь организма препарата? С каким пор человек, заявляющий о том, что на него не действует большинство болеутоляющих средств традиционной медицины, предпочитает все-таки таблетки, которые, по его же словам, на него не действуют?
Солидная задержка между вопросом и ответом свидетельствовала о том, что доктор Сноудон долго раздумывал, прежде, чем произнести ни к чему не обязывающую сентенцию относительно разницы психологических школ и совершенно неискренне извиниться. А это, в свою очередь, означало, что вся борьба между внутренним Сноудоном и воображаемым C'Андараком велась исключительно в мозгу доктора. А это уже шизофрения. Если же доктор, напротив, в трезвом уме, то, следовательно, он считает его, С'Андарака совершенно предсказуемым, раз прогнозирует его ответы и, во-вторых, настолько низкоразвитым и негибким, что предпочитает не продолжать спор, уйдя в псевдосогласие. Может быть, вулканцы и не демонстрируют эмоций, но определенно их чувствуют – С'Андарак ощутил холодную волну гнева.
Коллега, я принимаю извинения, но хочу отметить, что ваше поведение – и раньше, и сейчас, является если не саморазрушающим, то неконструктивным. Вы, не имея допуска и находясь в нестабильном состоянии, консультировали моего пациента, причем, по вашим же словам, в таком ключе, что неминуемо кинули тень на мою репутацию как психолога и посеяли недоверие среди экипажа. Предполагаю, что вы «хотели, как лучше», но не подумали о далеко идущих последствия. В любом случае, я не питаю к вам неприязни. Но вынужден уведомить, что подам рапорт о сегодняшнем инциденте СМО корабля доктору Анзору Сахиму и рекомендую изолировать вас в целях обеспечения безопасности экипажа.
Он направился к выходу было, но на полдороге обернулся:
У меня тоже сегодня был плохой день, – поколебался и добавил: – Джон.

Идя по коридору, С'Андарак думал о том, что, на самом деле этот Джон Сноудон – интересный человек. И врач, кажется, неплохой, хотя и склонный переоценивать эмоции и интуицию. Во всяком случае, это был бы достойный противник в спорах и было бы с кем обсудить некоторые вопросы человеческой психологии, которые для вулканца оставались тёмным лесом. Он шел и думал, что если бы не безосновательное упорство этого явно страдающего врача, он бы мог ему помочь. Но он уважал это упорство, чем бы оно ни было вызвано. И все-таки, как ни крути, сехлат не был ни приручен, ни перегрыз ему горло. Он попросту убежал, а это означало, что он, С'Андарак, потерпел неудачу. Не как психолог – здесь он все сделал правильно, а как... как человек, если бы он был человеком. Не это ли пытался донести до него доктор Сноудон – что, несмотря на все знания и все попытки выяснить суть человека, он, С'Андарак так и остановился в самом начале познания? И что тогда поможет ему на этом пути – не пример же отчаянно влюбленной энсин Онтадже? Или все-таки да? Неужели секрет – в этом нелогичном, раздражающем чувстве – любви?
Любовь для вулканцев определяется заранее, утверждается кун-ут кал-и-фи и нет другой любви, кроме этой... Или все-таки есть? Ходили же разговоры среди вулканцев о случаях, когда двое становились половинками одной души безо всяких ритуалов. Может быть, в этом секрет познания? Если это так, С'Андарак хотел знать наверняка – его душа была открыта. И в этот момент он преисполнился благодарности к Джону Сноудону.
Два часа спустя на падд Анзору Сахиму упал подробнейший доклад корабельного психолога, офицера медслужбы С'Андарака о неадекватном поведении пассажира «Квиринала» Джона Сноудона, врача, нуждающегося в лечении и временной изоляции. Рекомендации, приложенные к докладу, не допускали разночтений и были аргументированы с истинно вулканской основательностью...
[NIC]С'Андарак [/NIC]

+7

9

http://sd.uploads.ru/dxAFX.jpg

...А началась эта незатейливая история с того, что в коридоре в сторону медотсека прихрамывал желторотый доктор с багровым лбом, горящими ушами и поджатыми губами. Хотя нет, началась она незадолго до этого, происходящее лишь сухое следствие и констатация факта, не более.
Рассказывая без подробностей, вышло все довольно занятно: встал, подвернул лодыжку, лбом стукнулся. Всё. Некритично, но неприятно, немного жгута, анальгетика хряпнуть и чего-нибудь холодненького не помешает. Обычно Лальман более осторожен, да и вообще, что, случайностей не бывает? Ещё как бывает. Просто неудачно поднялся. Только с вышестоящими в проходе встречаться желания не было, наверняка расспрашивать будут, что да как. Да вообще встреча с кем-то – ещё одна проблема. Не дадут ему спокойно ногу замотать, обязательно сунут свой нос куда не надо и так всегда, что у лечащих, что у лечащихся лечащих, извиняюсь за тавтологию. На счастье в коридоре было чисто, в медотсеке, ориентируясь на слух, тоже. Превосходно.
А чего он, кстати, за лечением пошёл? Такое-то, тьфу, не терпеть – грех. Видите ли, ощущения медитации мешают, покой и гармонию со вселенной крадут.
По прибытию в пункт назначения юноша тут же прихватил интересующий его инвентарь, и скромно усевшись на крайнем столе, стал заниматься знакомым делом. Так... штанину засучить, бинт затянуть надёжно, крепко, но не слишком, иначе до СДС рукой подать, некроз, все дела. Это в планы не входит.
Из самого страшного оставалась тупая боль в лобной области и фиксированной конечности и волосы, которые следовало бы привести в порядок хотя бы простым зализыванием назад. Леон сейчас был лохматым до безобразия, как чёрт замызганный. Помыться бы потом ради приличия, цветочками хоть пахнуть будет, а не как обычно, сеять повсюду свой лёгкий шлейф медикаментов.
Нечто холодное было приложено к нужному месту, остаётся только сидеть смирно и ждать, а потом за колёсами и в обратный путь. Подумать о целях на жизнь, что и делал Лальман. Сидел тихонько, отстукивал незамысловатый мотив, неспешно вертел головой туда-сюда, чтобы шея не затекла. И всё-таки в гордом одиночестве Лео чувствовал себя дискомфортно, удручающе. Будто его все бросили на произвол судьбы, оставили, как малого ребёнка в магазине. Да что уж говорить, доктор-то в душе все ещё дитя, смышлёное, не лишенное пристрастия к шалостям и любви к мирским красотам, и не слишком наивное.
«Поговорил бы кто со мной...» – вскользь, очень мечтательно подумал про себя парень, надумывая: может, найти свободную от работ персону, завести милую беседу, помедитировать вместе?
[NIC]Леон Лальман[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/86iRN.jpg[/AVA]

+6

10

Что же вы так, Флоренс, милая... – нежно ворковал капеллан, приобнимая по-братски ИИ медотсека за плечи голограммы, подхватывая под ручку и неспешно ведя по уютному коридору. Вероятно, он был уютным. Каким ещё может быть коридор, ведущий в светлую обитель столь дивного существа?
Флоренс тихо смущалась, от её присутствия шли приятные мягкие волны полного ничего. Ощущать компьютеры эмпатически было странно и чаще всего неприятно,  но именно Флоренс, спасибо золотым рукам одной милой баджорки, чудно изображала человеческий тета-ритм мозговой активности. И тем более необычно было понимать, что она сейчас крайне расстроена – была пару минут назад – смущена, а он не может коснуться её разума мягкой ладонью и примирить с собственным сердцем. Где находится сердце у ИИ?
Знаете, Март, – прошелестела негромко Флоренс, ступая маленькими шагами рядом и так хватаясь за его руку, что падре почти забыл о её иллюзорности. – До бесед с вами понятие греховности представлялось мне в совершенно ином свете...
Потому что ваш прототип жил в дремучие времена, когда церковь ещё была извращена множеством пороков, – понимающе промолчал Март, кивая. Флоренс тоже притихла, только раздавалось совсем близко девичье дыхание: падре сам не понимал, чем оно отличалось на слух от любого другого.
Вы волнуетесь, это понятно, – тихо сказал Март, поглаживая второй рукой Флоренс по тонкому запястью. – Ваш эмоциональный фон, вероятно, полностью соответствует норме. Ничего греховного в нём нет. Все мы люди, милая Флоренс, даже арахниды и прочие негуманоидные формы жизни. Так чем ваше мировосприятие может отличаться от, скажем, моего? Разве что наличием базовых установок, которые у меня образовывались естественным образом, а вам были привнесены извне.
ИИ приглушенно вздохнула, зашелестела какой-то частью одежд и наклонила голову:
Он внутри. Вы пройдёте со мной, падре?
– Разумеется. Разумеется...

Заодно реплицирует себе качественного пластыря, чрезвычайно нужная вещь при его увечьи. Капеллан даже потянул вновь подрезанный бумагой палец ко рту, но вовремя остановился.
Действительно, ещё один полубетазоид. Лальман, Ландаль... Как там фамилия Колина? Интересное совпадение: сплошные «эль».
Доброго вечера, Леон. Он ведь добрый, не так ли?
Некорректно лапать чужой эмоциональный фон. Особенно если он не лезет в мозги сам; значит, всё не так уж плохо, значит, может и подождать. Захочется – человек сам ответит... Служителю опиума для народа. Сейчас ведь не смена уважаемого СМО? Помоги ему господи, заблудшему в циничности... При всём уважении, с Анзором Сахимом пересекаться не хотелось. Не тот типаж человека, определённо, совсем не тот. Да и в Марте ценит не среднее медицинское образование, не эмпатический дар и не хорошо подвешенный язык, а только руки опытного массажиста. Неприятно ведь подобное обесценивание всего прочего. И как юный Лальман с ним уживается?..
[NIC]Март Ландаль[/NIC]
[STA]да будет свет[/STA]
[AVA]http://s7.uploads.ru/ofac5.jpg[/AVA]

+6

11

Пока падре вёл милую беседу с искусственным интеллектом, Леон почуял неладное: кто-то идёт. Вскочил, что и следовало ожидать, подвернул вторую ногу, с глухим плюхом грохнулся в горизонтальное положение.
Да я гребаный везунчик! Превосходно! Дальше шею поди себе сверну, тьфу-тьфу, или палец сломаю. Не надо было никуда идти, лежал бы себе и лежал, отдыхал, нет, надо за бинтом сходить, обезболивающее выпить, – попрекал себя юный врач, ощущая весь холод местных полов, что в какой-то степени приятно. Но все же слишком плоско и твёрдо, немного не та поверхность, чтобы ловить дзен-трип.
А вот и нежданные гости. Встать Лальман не удосужился, конечности сильно ныли, надо немного подождать.
Доброго вечера, Леон. Он ведь добрый, не так ли?
Безусловно, капеллан, очень добрый вечер. Обычно у людей в медпункте при подобном параде всегда все хорошо, – чуть в сердцах не высказался Лео, сдерживая себя. Как там успокаиваться? Вдох-выдох, гармония вокруг, мироздание тебя любит, срочно нужно помедитировать и не забывать дышать. Впрочем, нервная система парнишки всю учебу и протекающее путешествие держалась на четырёх столпах, удерживаемых своеобразным депрессантом без физической формы.
И вам доброго. Вы просто не представляете, как все хорошо сегодня складывается, думаю, и сами это видите. Надеюсь, и у вас всё тоже прекрасно. – Лальман беззаботно улыбнулся, подпирая ладонью голову, будто так все и должно быть. Да, он распластался по полу, и лоб опять красный, и уши горят, и лодыжки слабые, чёрт их дери. Опять перебинтовывать, так ещё и таблетки найти где-то надо. Ну и оправдаться перед присутствующими тоже стоит, наверняка они не каждый день похожие картины наблюдают.
Взгляд пал на голограмму милой дамы, от чего юноша резко поднялся, отряхивая себя и едва заметно краснея от стыда. На сей раз без катастроф.
Здравствуйте, – кротко кивая в сторону Флоренс, доктор будто невзначай прилизал донельзя взлохмаченные волосы, припоминая себе об их состоянии. Хоть и общему виду это малость не спасёт, пусть так, чем никак.
Я могу вам чем-то помочь? – расплываясь в любезной улыбке, Лео уложил неспокойные руки за спину, внимательно поглядывая то на Марта, то на ИИ. Да, рисоваться перед кем-то он умел, и при том походил на нашкодившего щенка. Физиономия предательски пылала. Была идея ретироваться после малоинформативного ответа, но нет, не срослось. Недоумевающие взоры будут обеспечены, или ещё странным посчитают, а желание прослыть в местных кругах подозрительной личностью напрочь отсутствовало. Репутацию жалко.
[NIC]Леон Лальман[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/86iRN.jpg[/AVA]

+6

12

Март тяжело вздохнул, сделал два шага, услышал кивок всполошившейся Флоренс, поднимающей юного доктора под локоток, и присел на корточки – получилось как раз у леоновского плеча.
Как давно вы в последний раз спали?
Это был первый вопрос, задаваемый в большинстве нештатных ситуаций на «Квиринале».
Каков капитан, таков и экипаж. И, прошу, не шутите про «последнего раза ещё не было», это мы с Флоренс слышали много раз.
И что с вашими ногами?
Лальман подскочил так резко, что падре качнулся на пятки и едва не упал назад: порыв ветра, вызванный Леоном в закрытом помещении, поражал. Размахом.
Всех бы врачей да такими энтузиастами...
Да, благодарю. Вы могли бы мне очень помочь, – произнёс Март, поднимаясь с пола и отходя к репликатору. Милая Флоренс, снова хватающая доктора под ручку железной хваткой медандроида – и когда успела привести? – уже утаскивала Леона на стул в углу и осматривала его травмы. И чем-то шуршала. Видимо, ушибся мальчик.
Достав эластичный бинт, многоразовый лёд и на всякий случай зелёнку, Март подошёл к столу, механически вскрыл упаковки и вздохнул:
Расскажите мне, как вы проходили практику по хирургии и патанатомии. Раз вы здесь, значит, успешно завершили обучение... Несмотря на происхождение. Насколько я знаю, не у меня одного возникают проблемы с установкой щитов в морге при наличии нервного окружения. Вы работали индивидуально? Холодненькое вот приложите, ушиблись ведь.
Чем – Март не видел, но от Леона веяло таким застоявшимся и забродившим духом невезения, что было ясно: не удариться он не мог. Только бы не головой, врачи этому кораблю нужны целые... Все.
Правую? – Март снова присел на корточки перед юным врачом, окончательно распотрошил бинт и, отловив его лодыжку в воздухе, вздернул повыше штанину. Пальцы, точные и удивительно мягкие, кажется, не имеющие ничего общего с физическим касанием, пробежались вверх до икры, стянули ботинок — и левый через секунду, повторив нехитрую манипуляцию. Тоненький какой, совсем как мальчики из института, на которых тренировался... Нехорошо лазать в Окна женского общежития, зато практика была. – Видимо, обе. Всё-таки воспользуйтесь льдом, очень вас прошу.
И как вот такое – в морг, на операцию, в санчасть на войне? Он же убьётся, – вздохнул тяжело Март, прекрасно зная, что не ему судить. Он никогда не был ксенофобом, но порой закрадывалась в голову кощунственная мысль: гибриды более хрупкие, чем их родители, часто болезненные и нестабильные – так зачем же скрещиваться представителям разных рас?

[NIC]Март Ландаль[/NIC]
[STA]да будет свет[/STA]
[AVA]http://s7.uploads.ru/ofac5.jpg[/AVA]

+4

13

Логично предположить – тогда, когда необходимо. Этой ночью, – у Лальмана даже брови приподнялись, видимо сам удивился сказанному.
Будто у меня очень много дел, что я сплю столько же времени, сколько ем. Я же не капитан, и это хорошо. Чем вообще можно ночью заниматься, чтобы не спать пару дней? Только лечить или управлять этой махиной...
Ничего более связного, чем тянущиеся «а» и «э» в первые минуты юноша выдать не смог, учитывая своё пребывание в легком ступоре. Последствия удара головушкой, ничего удивительного. Тут ещё и мадемуазель с такой мёртвой хваткой усадила его на стул, что не по себе становится. Ладно, желание вернуться к родителям ещё не возникало, все не настолько плохо. Свыкнется, приноровится, ноги подворачивать не будет. Всё-таки космос — это не в песочнице копошиться, нервы потрепать вполне реально.
Практику?... – растерянно переспросил он, сглотнув, – Молча, как и все практиканты. В морг ходили, и прочее, коллективом от двух персон в зависимости от ситуации, – Лальман решил сразу выяснить, к чему этот диалог должен привести. – У вас есть претензии к тому, как я оказал себе первую помощь? Да я... я просто лодыжку в каюте подвернул и лбом при падении стукнулся, знаете, не критично, ещё буду бегать, как угорелый. Со мной все хорошо. Просто день неудачный.
Лёд был приложен меж лодыжек, а парнишка от чего-то закис, приуныл. И румянец с лица сошёл: только кончики ушей неприятно горели от досады, и взгляд пал в ноги. Стыдно как-то, что падре ему помощь оказывает, может, выскажет ещё что-то.
И вообще, кто тут доктор? Как же это унизительно, всё-таки стоило ликвидироваться отсюда... но тут уж ничего не поделать. Небось он меня принимает за хрустального ребёнка. Ещё унизительнее. Давайте, мистер Ландаль, скажите что-нибудь обидное. Мне уже ничегошеньки не страшно, – настроение упало ниже плинтуса, хотелось встать и спрятаться в кроватке, пережить там остаток дня и на следующее утро, со стандартной приветливой улыбкой продолжить работу, какая она бы ни была. Обычно у Лео редко бывали такие понурые времена, отличающиеся особым невезением и соответственно, отвратным настроением. И это один из них, так некстати проведённый вне дома. Сейчас бежать поздно, увы.
Эмоциональный фон сменился с пассивной агрессии к себе, раздражения и негодования на уныние с легким намеком на разочарование, что прекрасно ощущалось. Зато без злобы, зато без траты нервов. Разжигать огонь конфликтов в планы не входило.
Милая Флоренс, этот человек напрягает меня, пожалуйста, защитите, уберите, помогите, – грустно посмеиваясь в душе, Лео опечалено глядел на ИИ, похрустывал косточками пальцев и тяжко вздыхал.
Ну и денёк.
[NIC]Леон Лальман[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/86iRN.jpg[/AVA]

+4

14

Логично предположить... Леон, дорогой Леон, как же мало вы служили во флоте, – грустно подумал Март, надрывая и завязывая аккуратно концы бинтов. – И как жаль, что вашим первым капитаном стал Интар Джар’ра. Вы будете считать его нормой, тогда как он – выставочный образец, уникальный экземпляр... Как про коня, право слово, простите. Жаль, Леон, вам не с кем будет его сравнить.
Зная методы работы мистера Сахима, рискну предположить, что порой его персонал исполняет свои обязанности внеурочно, – аккуратно завернул падре, улыбаясь. – К тому же свойство полуночничать заразно. Даже я перенял его от капитана, хотя работы у меня мало, и на неё вполне хватает дневных часов.
О том, что у капелланов нет понятия «смена», Март промолчал: это и так было ясно. Однако его действительно нечасто выдергивали из постели или вынуждали часами исповедовать и причащать. Кто же из отцов профессоров с таким смаком рассказывал, как побывал на отсталой колонии, где не было своей церкви, а все жители были религиозны... Говорит, к нему стояли очереди от рассвета и до заката. Нет, Март о подобном никогда не мечтал, но хотелось всё же приносить пользу обществу... На корабле у капитана-атеиста. Ну-ну.
Падре вздохнул и, поднявшись, сел на соседний стул. Кажется, его вовремя пододвинула Флоренс.
Нет, доктор, я не сомневаюсь в вашей компетентности. Все ваши действия вполне профессиональны. Мне просто показалось, что вам не слишком удобно заниматься самолечением, а я обладаю навыками... Я неплохо справляюсь с оказанием первой помощи. Понимаете?
Он, наверное, понимает. Я в его возрасте... А сколько лет Лальману? Совсем мало, едва из кадетов... Я тогда летал на госпитальерском судне, вероятно. Проходил практику. Так? Или нет? Или уже осел на Нимбусе, чтобы через полгода затяжной гуманитарной миссии... Нет, нет. Это было позднее. В его возрасте я был таким же, мне тоже хотелось под одеялко, было только одно но: Леон ещё и горд. Из нас это выбили в институте, этот же... Гордый. Его напрягает помощь. Что ж... Может быть, когда-нибудь и он усвоит общность Звездного флота, коллегиальность решения любых проблем... Или нет. Зависит только от него. Вопрос лишь во взгляде на мир и само понятие коллегиальности.
Простите, если причинил дискомфорт, – улыбнулся Март, проглотив рекомендации поменьше гулять сегодня и побольше кушать. – Вероятно, мне стоит идти. В конце концов, я занимаю ваше рабочее место.
Он поднялся и, оправив форменку, пошёл в сторону выхода из медотсека. У корня языка слабо горчило, как лекарством: нет, ему не обидно, мальчик просто совсем юн и не всегда владеет тем эмоциональным полем, которое проецирует подруг себя. Нет, он знает, что не бесполезен, что многие офицеры его ценят и даже любят. Нет, он даже почти не расстроен – разве что самую малость, огорчён не столько нежностью и ранимостью коллеги по происхождению, сколько его нетерпимостью к собственным нуждам. Неумение просить помощи бывает губительно, это Март знал, как и то, что предоставлять помощь порой приходится через сопротивление принимающей стороны. Потом будет благодарить, позднее. И всё же... И всё же насилие было варварством, Лальман вёл себя огорчительно, Флоренс что-то особо заботливо ворковала ему на ушко – Март не слушал, хоть и мог расслышать, если бы захотел – а день складывался на удивление... философски. Не бывает плохих дней, бывают неприятные обстоятельства.

[NIC]Март Ландаль[/NIC]
[STA]да будет свет[/STA]
[AVA]http://s7.uploads.ru/ofac5.jpg[/AVA]

Отредактировано Томас Коффури (17-07-2019 17:37:11)

+6

15

Не ветер бушует над бором, не с гор побежали ручьи – Анзор Медотсечный дозором обходит владенья свои. А вы что думали, насекомые, СМО не спит, СМО бдит. Скоро на дежурство, святая альфа-смена с восьми, и проверить, все ли идеально во вверенном ему хозяйстве, до того, как этим хозяйством управлять по двойному праву – тоже святое. Да, в конце концов, пробежаться по своим охотничьим угодьям и порычать на неосторожно попавшихся подчиненных – это ж разрядка и даже в какой-то степени психотерапия. Анзору это настоятельно требовалось, он был сейчас зол, как черт из поговорки: пять минут назад дочитал-таки опус корабельного психолога относительно мистера Сноудона Джона, по мнению остроухого гада… то есть вулканского суперпрофи – шизофреника.
Вечер прошел познавательно, ничего не скажешь.
Ух, жаль, самого гоблина не достать пока, влепил бы ему самому Сахим парочку гор-рячих рекомендаций, куда ему идти со своим сверхценным мнением, как долго, и с какими заворотами в непознанное! Но ничего, ничего, все приходит вовремя к тому, кто умеет ждать, сойдутся еще в у-узеньком коридорчике пути-дорожки, а щас…
Ух, у кого тут хвост еще в поросячью спиральку не закручен? – серо-голубые навыкате глаза начальника квиринальской медслужбы на манер сканера прошлись по коридору впереди и многообещающе блеснули: – Ща накрутим! И скипидарчиком сбрызнуть щедро – ух-х, хорошо! Способствует трудовому энтузиазму!   
И тяжелой, пусть и не шаркающей, кавалерийской походкой, (откуда чего взялось, отродясь же во флоте, а с конями разве что цирк вокруг непрестанный!), Сахим двинулся вперед так стремительно, что будь у него на плечах белый плащ с кровавым подбоем, он бы, несомненно, развевался. А так – гордо реяло только знамя борьбы за здоровье всего корабельного населения – тоже незримо, но ощутимо так, что и не-эмпаты шарахались в стороны – на всякий случай, чтоб краем не захлестнуло и не придушило. А могло запросто.   
Флоренс тоже не показывалась, та-ак! – СМО сердито прищурился, ускорился, размашисто дошагал до смотровой. Ее дверь тоже шарахнулась в сторону – таким скоростным манером, что впору было заподозрить неисправность гидравлики.   
Влетев внутрь со скоростью не меньшей, Анзор чуть не сбил с ног капеллана и невольно придержал его за плечи.
Э, э, святой отец, ты туда не ходи, снег в башка попадет… Вообще, куда так быстро? Бегом от грехов? – юное лицо Марта и впрямь было опечаленным, как у скорбящего ангела, каких до сих пор любят водружать на кладбищах – правда, теперь чаще не на Земле, а в колониях попатриархальнее. – О, еще один красавец, – это, разумеется, относилось ко второму ангелочку – Лальмана, притихшего на стуле, Сахим не заметить не мог… и плохо ликвидированные следы перевязки на столе – тоже. – И кто кому накостылял, признавайтесь, болезные, – СМО глянул озабоченным орлом: – Ни на час оставить нельзя, больных нет – так сами медики покалечатся. Как говорил мой дед: «Человека без бровей увидеть очень сложно», но дуэт черненького и беленького еще и не такие мне тут чудеса выдает. Колитесь, коллеги, какое место из Бл. Августина вас отмутузило?
Это «Бл» в устах Анзора явно не относилось к «блаженству» в каком угодно смысле.
[NIC]Анзор Сахим[/NIC] [AVA]http://sg.uploads.ru/LiTCg.jpg[/AVA] [STA]Я, голубушка, не хвастун, а гипнотизер-самоучка[/STA]
[SGN]

Самый заботливый гад

Неуспокоенный, крайне активный тип, из тех живчиков, что на одном месте долго не усиживают, в молодости часто переезжают с места на место, меняют дома и квартиры, друзей, к которым просто не успевают привязаться как следует. Род занятий – тоже: сегодня он плотник, а завтра – уже писатель, причем и то, и другое дается ему с легкостью. Целеустремленность его не знает границ, он настолько амбициозен, что начать любое дело с нуля и довести его до победоносного завершения – просто дело чести. Может освоить любую профессию, не только если жизнь заставит, но и чисто из принципа, для самоутверждения. Мужик, который что угодно будет делать хорошо, не просто отлично, а лучше всех. А уж если стезю свою, по душе, или друзей он выбрал окончательно – служить им будет верно и честно, со всей страстью и старательностью. То и другое при этом прикрывается язвительностью на грани фола, а иногда и за гранью, ехидством и ежедневными тренировками окружающих в ненависти к «злому Анзору». Невыносимый, надменный циник, у которого, однако, в хозяйстве идеальный порядок и подчиненные бегают, как наскипидаренные, когда это необходимо. Сам начальства не боится совершенно, ибо выгоды для себя не ищет никогда, а ради дела протаранит что угодно. Нескромен, необходителен, бесстрашен и при этом потрясающе везуч.

[/SGN]

Отредактировано Дмитрий Корицкий (17-07-2019 22:56:34)

+8

16

Это редко бывает, не переживайте, я высыпаюсь практически всегда и везде, – юноша ненадолго приложил холод ко лбу, потирая другие больные места ладонью, – Понимаю. Сейчас я сам могу себе помочь, если б все было хуже... я бы обязательно обратился за помощью. Все равно спасибо за отзывчивость. – Леон на мгновение слабо улыбнулся, после склоняясь к ушибленным ногам, подпирая голову рукой, лениво озираясь на окружение. Он был в некоторой прострации, думал о чём-то смутном, пока не почувствовал кое-что. Кое-что, точнее кое-кто великий и пугающий. Анзор идёт.
Уже за милю заслышав особую ауру Анзора, СМО всея корабля, Лальман оживился, так сказать, преобразил свою кислую мину в едва ли не радостное миленькое личико, выпрямился, чтобы вопросов было как можно меньше. Лёд вернулся на привычное место.
Жаль, Март, что вы уходите, ваша поддержка нужна мне именно сейчас, — и правда жаль, что падре оставляет юнца наедине с ИИ в ожидании прихода СМО. Возможно, он тоже почувствовал это и под шумок решил ликвидироваться с зоны.
До свидания, сэр. Удачи вам, – тихонько вздыхая и вслед глядя уходящему капеллану, Лальман настороженно сжал лёд меж лодыжек, как курица на яйцах. Какой-никакой страх есть, и воркование Флоренс тут немного не помогает, хотя приятно, что она так тепло относится к доктору. Или это ко всем так?
Улыбаемся и машем, да? Будет нехорошо, если и при таком виде Сахимович что-то заподозрит, прикапываться будет к не пойми чему, знаем его хорошо, любит он всех нижестоящих по иерархической лестнице, ой как любит.
Здравствуйте, – глуповато хлопая ресницами, с наивной ребяческой улыбкой откликнулся Леон. – Все в порядке, сэр, я плохо стоял на ногах. Родина-мать к себе гравитацией потянула, заскучала без меня. Драк не было.
А вы высокого мнения обо мне, доктор... чтоб я, и в драки? А уж тем более падре, доброй души человек, заботливый. И давайте без колких шуток, услышьте меня, сэр, не знаю как, но услышьте, пожалуйста! Я себе голову отбил и всякое желание слушать разного рода подколы! – если вдруг СМО таки решится отпустить пару комментариев о косоватых ногах и удачливом дне желторотого медика, то тот, в девяноста девяти процентах ретируется к себе и сляжет спать. Молча, как можно тише. Вот что ему сделают? Ничего. Ходить в наши нелегкие времена пока что не запрещено, даже будучи подбитым.
Интонация у него была довольно убедительная, да и кому такой ангелочек может кабину начистить? Он скорее будет разгребать последствия подобных автомоек, нежели принимать в них участие. А это гораздо интереснее, с постным лицом выслушивать причитания о боли и полные, красочные повествования причин такого события, чем в одиночестве зализывать раны. Были подобные случаи лишь пару раз, и они навсегда отогнали и мысли о влезании в конфликты с кулаками. Себя жалко.
[NIC]Леон Лальман[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/86iRN.jpg[/AVA]

Отредактировано Эдер Тейшейра (22-07-2019 16:47:57)

+6

17

Он даже не успел открыть дверь своей каюты: тихий писк падда, копия отчета – и Интару оставалось развернуться и направиться к ближайшему репликатору. Большой – едва ли не в пинту – стакан с крепчайшим кофе капитан осушил залпом, протер его бумажной салфеткой и быстро набрал еще одну комбинацию.
Реплицированные зерна «кофе» разве что отдаленно по вкусу напоминали настоящие, но по крайней мере все лучше, чем семечки, и шелухи нет. Как раз стакана хватило, чтобы размышляя, дойти до медотсека. Анзор на альфа-смене, до нее три часа – собственно, и самому Интару на мостик на альфа.
Проблему с бельем решили, сейчас два репликатора работали вовсю, Бен ушел спать, интендант – тоже, без их участия пока что все работает.
С поправкой на состояние ИИ «Квиринала». С роскошной такой поправкой, из-за которой как не причесывай волосы – норовят подняться вздыбленной шерстью существа, готового к атаке в любой момент. Даже сейчас. В любой момент очередной сбой, очередной скачок – и как бы не доказывали все эти субличности, что они держатся, что все под контролем – здесь экипаж и пассажиры. А значит – максимальное внимание, значит, сделать все, чтобы оградить их.
И первое – сейчас поговорить с СМО по поводу отчета. Понятно, что С’Андарак не мог воспринять лейтенанта Сноудона иначе, логика рассуждений безупречна – с вулканской точки зрения и в рамках доступной полученной им за этот разговор информации – камеры наблюдения еще не успели перезаписать обстановку, Джар’ра пересматривал видео. Пусть и без звука – что-то можно и по губам прочесть, что-то – понять. Понять то, что обычное столкновение логики и чувства – никогда не будет обычным. И главное – чтобы не было прямого столкновения, а значит – поймать мистера Сахима, разъяснить ситуацию как можно подробнее и попросить – нет, не приказать, именно попросить в случае необходимости арбитража в конфликтах подобного рода обращаться к нему лично.
Явно ведь в медотсеке уже. Иначе и быть не может. Назойливый писк браслета заставил остановиться. Почти ноль. Но должна же быть еще неделя, как минимум. Да, усталость вызывала перерасход препарата… но за неделю погасить двойную норму? Ладно, все равно к медикам, незаметно воспользоваться их репликатором явно не получится.
Приветствую, – короткий и резкий поклон, от которого кудри на голове встряхнулись. Надо бы хоть в тени держаться, не так видно лицо. – Мистер Сахим, отче, офицер Лальман. Надеюсь, я не помешал вашей беседе или… процедурным мероприятиям? Что-то еще произошло? Насколько срочное вмешательство требуется?
Интар устало смахнул со лба несуществующую капельку пота, готовясь выслушать что угодно. Уже – что угодно. Главное – глаза не прикрывать. А хочется.

[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

Отредактировано Кел Мартон (23-07-2019 14:08:40)

+5

18

«И чёрный плащ незримо реет за спиной»... Анзор Сахим отличался от всех прочих так разительно, что Марта и впрямь качнуло: массивная аура начальника медотсеков грозила расплющить по стенке если не всех и сразу, то как минимум эмпатов и особо трепетных пси-ненулевых.
Он всегда такой злобный или только по особым праздникам?
И вам доброго утра, Анзор, – улыбнулся Март. Доктора хотелось либо обойти стороной по большому кругу, либо обнять и не отпускать. Второе запрещалось сразу кучей логических доводов и парой моральных норм. Но... Сахима было откровенно жалко. Особенно сейчас. И вопросом «почему» эмпату задаваться не приходилось.
Вы настолько плохи в выражении собственного эмоционального фона, что считаете уместным всюду переводить его в негатив окружающих?
Капеллан понял, что был неосторожен в словах, только спустя пару секунд, но не расстроился: в конце концов, его вопрос обоснован. Хоть и нелеп до крайности, Господи, Анзор же всегда такой... Даже если сейчас мистер Сахим ответит что-то вроде «вам ведь виднее, отче, вы ж у нас эмпат», только в разы ехидней, он поймёт.
Однако... Отчего и вы так злы, СМО? Нервы, усталость, всё сразу? Далекий космос – это сплошной стресс... Господибоже.
Капитан! Подождите, Сахим, ради Бога и пресвятых биоблокаторов: капитан, почему вы не спите? Мистер Джар’ра, последний раз, когда мы с вами виделись, вы предполагали – я надеюсь, что предполагали – выделить на сон именно этот промежуток времени, но, как мы можем заметить, вы снова на ногах и решаете срочные дела. Капитан, - Март от праведного гнева – а каким ещё гнев может быть у корабельного капеллана – хлопнул по своим часам сильнее, чем было нужно. – Либо я тотально заблуждаюсь...
Всмндчспдсдвмн, – выругались часы с громкостью небольшой древней пушки. Март аж вздрогнул от неожиданности и поспешно прикрутил на них громкость, не забывая при этом показательно вздымать к потолку указательный палец:
Как видите, с моей ориентацией во времени всё в полном порядке. Означает ли это, что вы вновь пренебрегаете собственными нуждами во имя срочных дел, имея в распоряжении двух помощников, всех старших офицеров, заведующих всеми стратегическими, тактическими и бог знает какими ещё направлениями, я уж не говорю о младшем офицерском составе? Капитан... – окончательно разъяренный, Март шумно выдохнул через нос и сказал с горькой, тихой укоризной, вибрирующей в каждом слоге:
Ну как же так можно, Интар...

[NIC]Март Ландаль[/NIC]
[STA]да будет свет[/STA]
[AVA]http://s7.uploads.ru/ofac5.jpg[/AVA]

+6

19

Да копыта в церковь не несут, батюшка… – вопреки покаянному до елейности тону, глаза Сахима блестели дерзостью и нескрываемой насмешкой. – Уж чем можем, тем и спасаемся, – бережно, вот так, как за плечи и держал, отодвигая в сторону со своего пути Марта, очевидно от теологических прений с рукоприкладством не пострадавшего, неисправимый еретик и по совместительству непосредственный начальник Ландаля посоветовал почти всерьез: – Кстати, и вы можете излить, что накопилось, отче, не стесняйтесь. Меня можно послать куда угодно. Меня посылают, а я всегда возвращаюсь отдохнувшим и с магнитиком. Шапокляк жил, жив, будет жить, вот такая петрушка.
Вымораживающий взор «грозного Анзора», будто прицел, сместился на йуного доктора, и нехорошо так блеснул, зафиксировавшиь на объекте внимания – «посмотрит – рублем одарúт» – это был явно не про начальника квиринальской медслужбы, напротив, пожалуй – всякий согласился бы ему доплачивать из своего кармана, лишь бы не смотрел этот вечно живой Шапокляк в его сторону. Однако утекательные мотивы младшего коллеги, несомненно, считанные на раз, СМО пресекать не стал, наоборот, еще и наподдал, смерив незадачливого медика взглядом с плохо стоящих ног до плохо думающей маковки:
Здравствуйте, Лальман, и до свидания, марш отсюда, – иногда главный доктор «Квиринала» бывал быстр, словно кобра. Вот как сейчас – в момент оказавшись рядом и хватая за плечо и «черненького ангелочка». – Ты освобожден на сегодня от вахты, Риверсу я сам скажу. Ну, чего стоишь? Март, вы тоже можете идти, он стабилен, помощь оказана, все свободны. – Анзор ухмыльнулся. – Как говорил мой дед: «Бегите, глупцы!».
Сахим оглянулся на шорох двери – и натурально остолбенел. Удивился настолько, что комментарий к добровольному явлению джаффы (!) в пусть и вспомогательный, но медотсек прозвучал аж на пару секунд позже: 
Батюшка, вы таки договорились со своим воображаемым другом, он таки явил чудо! Как говорится, вытрезвитель закрыт на спецобслуживание. Все, свадьба!
Комментарий (а вернее – тирада) падре был куда более развернутым и эмоциональным, Анзор застыл со сложенными на груди руками а-ля Наполеон, опираясь бедром на центральную в смотровой биокровать, особенно нашпигованную аппаратурой, и даже на тарабарский возглас часов бровью не повел. Лишь когда Ландаль закончил отчитывать капитана, как провинившегося мальчишку, Анзор стронулся с места, проскальзывая за консоль в углу. Не садясь, он пошарил по панели, почти вслепую, и присвистнул:       
Ах, вот оно что! Поиздержались, мистер Джар`ра? Ну а что бы вы думали, чьих это очумелых ручек дело, а-а? Как говорят мудрецы: «Если бы могли надавать под зад человеку, виноватому в наших проблемах, мы бы сами не могли потом неделю сидеть».
Последнюю фразу СМО проговаривал, уже набирая код на «аптечном» репликаторе. Через пару секунд на мини-платформе, похожей на старинную конфорку, возник заветный флакончик – даже с маркировкой. Анзор протянул его капитану, держа двумя пальцами за крышку, но на сей раз именно доктор оказался проворнее джаффы – флакончик молниеносно скрылся в его кулаке.       
Стой, Интар! Не двигайся! – воскликнул этот паразит. – Вечерний свет так нежно оттеняет твои глаза, а закат чувственно пронизывает твои волосы, колыхнувшиеся, когда ты... развернулся и уходишь из моего кабинета с этим паддом. Но я попрошу – останься, – томно прожурчал Сахим. – У меня в отдельной палате такое ложе, такое ложе, о! Оно достойно спящего принца! – и снова, вопреки дурашливому тону влюбленного зазывалы, глаза доктора оставались серьезными и озабоченными.

[NIC]Анзор Сахим[/NIC] [AVA]http://sg.uploads.ru/LiTCg.jpg[/AVA] [STA]Я, голубушка, не хвастун, а гипнотизер-самоучка[/STA]
[SGN]

Самый заботливый гад

Неуспокоенный, крайне активный тип, из тех живчиков, что на одном месте долго не усиживают, в молодости часто переезжают с места на место, меняют дома и квартиры, друзей, к которым просто не успевают привязаться как следует. Род занятий – тоже: сегодня он плотник, а завтра – уже писатель, причем и то, и другое дается ему с легкостью. Целеустремленность его не знает границ, он настолько амбициозен, что начать любое дело с нуля и довести его до победоносного завершения – просто дело чести. Может освоить любую профессию, не только если жизнь заставит, но и чисто из принципа, для самоутверждения. Мужик, который что угодно будет делать хорошо, не просто отлично, а лучше всех. А уж если стезю свою, по душе, или друзей он выбрал окончательно – служить им будет верно и честно, со всей страстью и старательностью. То и другое при этом прикрывается язвительностью на грани фола, а иногда и за гранью, ехидством и ежедневными тренировками окружающих в ненависти к «злому Анзору». Невыносимый, надменный циник, у которого, однако, в хозяйстве идеальный порядок и подчиненные бегают, как наскипидаренные, когда это необходимо. Сам начальства не боится совершенно, ибо выгоды для себя не ищет никогда, а ради дела протаранит что угодно. Нескромен, необходителен, бесстрашен и при этом потрясающе везуч.

[/SGN]

Отредактировано Дмитрий Корицкий (23-09-2019 17:31:56)

+4

20

Хотя бы здесь можно не вмешиваться, очевидно, ничего серьезного с молодым медиком не произошло, он куда больше смущен, чем расстроен. А вот остальные…
Интар даже не ощущал – не дано подобное – знал, что и Ландаль, и Сахим сейчас оба встревожены, причем совершенно справедливо.
Отче, не всегда наши планы могут реализоваться в полном соответствии с задуманным, – капитан спокойно отреагировал даже на ударивший по слуху писк часов. – К сожалению, в данном случае, передоверить я могу не все, сейчас мое активное присутствие необходимо, а учитывая, что до выхода на смену осталось чуть больше двух часов, я не вижу смысла в отдыхе. Полноценным он не будет, а следовательно…
Появление Анзора с препаратом прервало объяснения. И в очередной раз заставило Интара убедиться в правоте собственного выбора СМО. Такого медика еще поискать – взять хотя бы эту точную и незаметную для посторонних практически моментальную диагностику состояния предполагаемого пациента. Если реакции джаффа не хватило на то, чтобы выхватить флакон с препаратом у человека – значит, стоит задуматься о госпитализации, причем еще и о самолюбии капитана побеспокоился, предлагая отдельную палату.
И словно завершающим хлестким ударом – оба назвали по имени, понимая, что не до субординации сейчас, когда опасения за командира заставляют вести себя так, как в обычном режиме ни за что бы не поступил.
Мистер Сахим, для начала нам с вами необходимо решить проблему поступившего на ваше имя рапорта. В частности, убедительно прошу вас арбитраж подобного рода разбирать в моем присутствии, поскольку именно я принял на себя обязательства и ответственность по наличию на борту лейтенанта Сноудона, следовательно, отвечаю за него как за субалтерна, в том числе и перед корабельным ксенопсихологом, – Интар легким жестом убрал непослушную прядку со лба. – Надеюсь, вы будете учитывать это. Что же касается предложенного вами… Еще раз прошу меня простить, но мне необходимо быть на мостике, уровень препарата вы видите, и…
Джар’ра вздохнул. Да, два часа. Да, необходимо быть на мостике, нельзя переваливать собственные обязанности. И в то же время стоит мыслить логически, не позволяя эмоциям и гордости захлестнуть себя. Даже если Анзор сейчас отдаст препарат – вероятность того, что СМО вызовут на мостик к капитану – слишком велика, чтобы пренебречь ею.
И кроме того – мысль мелькнула такой вспышкой, что Интар чуть прикрыл глаза от внезапного понимания – самое справедливое и ожидаемое, в чем сейчас можно упрекнуть капитана «Квиринала» – в трусости. Потому что первый вывод – боится не справиться, нарочно изматывает себя, доводит даже не до критичного, это уже можно квалифицировать, как попытку самоубийства. Трусливую попытку сделать вид, что «сгорел на работе», сбежать от реальности и ответственности.
Недопустимо. Не имеешь права. Сию же секунду выровняешь дыхание до стабильного, не пугая ни медика, ни офицера по религии. Успокоишься, вернешь разум и рациональность точно рассчитанной мысли на место, сожмешь губы. Самолюбие не в том, чтобы выйти на смену. Гордость в том, чтобы тебя не подхватывали теряющим сознание на мостике, и в том, чтобы даже мысленно не обвинили в подобном уходе от проблем. С этой секунды и до момента, когда все решится окончательно – в любую из сторон – капитан «Квиринала» должен думать головой, а не самомнением мальчишки-джаффа.
Анзор, Март, простите. Я согласен остаться в медотсеке, – и чуть склонить голову. – На срок, достаточный для отдыха по решению СМО и с учетом всех обстоятельств на корабле, – Интар знал, что Сахим не хуже него понимает и осознает, насколько необходимо присутствие капитана и сколько он выдержит.
Если для того, чтобы не обвинили в трусости, в желании бросить на произвол судьбы корабль и экипаж, надо принять собственную слабость и не отказываться от помощи – Интар Джар’ра задвинет гордыню подальше.
Защищать экипаж любой ценой. Уходить последним. Держаться всеми силами, чтобы закрыть их, защитить. Долг и право капитана, пусть даже СБ-шника – в первую очередь СБ-шника.
[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

+5

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 73. Плохой день