Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 30. Боунс, куст и десять гипо


Сезон 4. Серия 30. Боунс, куст и десять гипо

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Время действия: 2446 г., 14 февраля-ε, 10:00-00:00.
Место действия: «Страж», звездолёт класса «Бесстрашный» (USS Guardian NCC-74741), медотсек пятой палубы, планета Нью-Солярис.
Действующие лица: Джеймс Гордон (Кристиан МакКензи), Леонард МакКей (Питер Гудчайльд).   

http://s3.uploads.ru/V0sOa.jpg

0

2

С самого начала этой миссии все пошло наперекосяк. И ведь говорили капитану Гордону, что не следует сломя голову нестись на планету, даже учитывая, что удалось расшифровать сигналы, с нее поступающие и призывающие войти в контакт с некой формой разумной жизни, там обитающей. Но космос был тосклив и безжизненен, как триббл в анабиозе, и Джеймсу было реально скучно отсиживать свою пятую точку в капитанском кресле. К тому же, Нью-Солярис уже был просканирован вдоль и поперек и, судя по полученным данным, на нем не было ничего, способного причинить вред в той или иной степени. Да и животные, ее населяющие, были не крупнее хомячков. А хомячки твари вполне себе безобидные, не так ли? И даже вполне себе милые.
А сигналы… Ну что сигналы? Учитывая, что они перманентно находили то там, то тут передатчики, оставленные Древними, вполне возможно, что это дань прошлому.
Еще никогда капитан так не ошибался. И, как ни странно, молчала даже пресловутая интуиция, не раз оберегающая Гордона от вляпывания в различные ситуации по самые свои очаровательные уши.

Капитан резко дернулся, натянув удерживающие его цепи, и тут же получил мощный удар по ребрам. Что-то хрустнуло, и Гордон сцепил зубы, не желая показывать свою слабость. 
Последнее, что помнил Джеймс, это их спуск на планету, установку научного оборудования и контакт с неким странным растением, похожим на небольшой куст с изумрудно-зелеными листиками и красной клубничкой на одной из веток. А дальше ничего… Только сплошная темнота.
Ублюдок, – процедил он, презрительно посмотрев на гуманоидное существо, осмелившееся попереть капитанскую честь таким вот недостойным образом. Тварь была затянута в серебристый комбинезон, настолько обтягивающий его тело, что его спокойно можно было отправлять выступать в стриптиз-клуб. Учитывая, как ткань обтягивала все выступающие формы, эта мерзость имела бы там феерический успех. Жаль только, что лицо практически полностью закрывал капюшон и можно было разглядеть только круглые глаза, горящие красным. Пар так двенадцать.
Это только начало, мальчик, – прошипел он. – Вы со своими адскими шумными машинами помешали мне, за это я тебя убью – медленно и мучительно, в назидание остальным. И поверь, спустя некоторое время ты будешь умолять о смерти.
Гордон закусил губу, поворачивая голову вбок и, несмотря на сложившуюся ситуацию, не удержал горького смешка. На соседней кровати извивался, примотанный к ней веревками, куст. Вот только клубнички уже не было, пара веток была сломана, а листья потускнели и свернулись в трубочки.
«И над ним поиздевались», – поморщившись, подумал Джим, ничуть не удивившись, что куст оказался разумным, ну относительно, конечно… Еще и не такое видали, как говорится.
Мечтай, – хрипло выдохнул Гордон, и тут же его ударили в челюсть.
Не издав ни звука, Джим выплюнул осколки зубов и облизал рассеченные губы.
«Если меня не убьет этот недоделанный борец за тишину, то точно это сделает МакКей», – обреченно подумал капитан, в красках представив все прелести предстоящего лечения.
Крепко зажмурившись, чтобы не видеть, куда тварь нанесет очередной удар, Джим попытался абстрагироваться от происходящего. Получалось с трудом. Он был слишком ослаблен и измучен, да к тому же, скорее всего, ему вкололи какой-то препарат, усиливающий нервную чувствительность. Боль была просто адской.
Сильный удар чем-то металлическим по колену выдернул Гордона из его мыслей. Вся достигнутая концентрация полетела к чертям. Второй удар по тому же месту заставил его сжаться, насколько позволяли цепи.
Несомненно, нужно будет устроить разнос службе безопасности «Стража», вот где их черти носят? Любимого капитана утащили, а они и в ус не дуют. И с каждой минутой мерзкая тварь становится все изобретательнее и изобретательнее.
Блаженное забытье пришло к нему, но слишком поздно… Последним, что Гордон увидел, были красные глаза, в которых плескалась нечеловеческая ярость.

Джиму снился кошмар. Ему снилась погибающая планета, снились крики умирающих в жуткой агонии женщин и детей и он сам, сжимающий кулаки в бессильной ярости, не в силах ничего предотвратить. Эмоциональный перенос был просто ужасным. И с каких это пор он стал эмпатом? Не вулканцы же его покусали, в конце концов… Хотя, может, и покусали. Кто знает, что произошло за то время, пока он был без сознания.
Гордону казалось, что он барахтается в какой-то мутной жиже, представляющей собой концентрированные сгустки боли. Не в силах выбраться, он погружался все глубже и глубже, мысленно крича и зовя на помощь.
Нечто подобное Джеймс испытывал лишь на Ганимеде четыре, попав туда еще подростком. Там люди медленно и мучительно умирали от голода, за кусок хлеба творили такие вещи, описать которые у Гордона просто не хватило бы слов. Он и сам... Хотя это не имеет значения в данный момент.
Прикосновение к руке стало тем якорем, за который и уцепился капитан.
«Кажется, я не умер», – подумал он, вырываясь из жижи и поднимаясь все выше и выше к звездам. Счастливо рассмеявшись, он раскинул руки в стороны, будто бы пытаясь заключить всю вселенную в свои объятия и наконец-то погрузился в обычный, исцеляющий тело и разум сон, без всяких сновидений.
Впрочем, помогло это ненадолго. Кошмары вернулись с утроенной силой, вот только – видимо, в этот раз никого не было рядом, чтобы ему помочь. Но Гордону удалось справиться самому – он просто проснулся.
Осознание того, что он находиться в палате с кучей различного оборудования, и в тот же самый миг на него обрушилась страшная боль. Решить, что же именно лучше – кошмары или боль, выносящая сознание за грань, Джеймс так и не смог.
«Добро пожаловать в реальный мир», – подумал он, тихо заскулив.
Попытки пошевелиться не увенчались успехом. Объятый ужасом Гордон решил было, что он парализован, и только спустя минуту абсолютного ужаса наконец-то подключился мозг. До Джеймса дошло, что его заковали в экзоскелет – видимо, повреждения были слишком сильными.
С трудом повернув голову, Джим с облегчением и некоторой долей ужаса узрел родной медотсек. Попадать сюда решительно не рекомендовалось.
Какой-то прибор тихо пискнул, и с потолка опустилась иголка, уколов Гордона в палец. Поморщившись, он тихо выдохнул. Иголка опустилась снова… Что за садистское приспособление такое? Наверняка МакКей сам настраивал.
Встать он, конечно, не может, зато сжать пальцы в кулак – вполне. Мерзкая игла, опустившись снова, не нашла беззащитную ладонь и, прибор, проанализировав ситуацию, разразился противной, сводящей зубы сиреной.
http://s3.uploads.ru/Fzqm0.png
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь.[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

Отредактировано Кристиан МакКензи (21-04-2019 16:38:48)

+6

3

С самого начала эта миссия была обречена. И ведь говорили капитану Гордону, что не следует сломя голову нестись на планету, даже учитывая, что удалось расшифровать сигналы, с нее поступающие и призывающие войти в контакт с некой формой разумной жизни, там обитающей. Кто говорил, догадаться не сложно. Но космос, видите ли, тосклив и безжизненен, как триббл в анабиозе, и Джеймсу было реально скучно отсиживать свою пятую точку в капитанском кресле. Вот чуял Леонард, что надо прописать другу прививку против отсиживания, аккурат в то самое место, которым Джим обыкновенно приземлялся в капитанское кресло. Но Боунс поздно сообразил, что нужно назначить превентивное лечение скуки.
Воспоминания были отрывочны, а порой и вовсе смахивали на галлюцинации. Леонард помнил, как они с Джимом устанавливали оборудование, а потом Боунс отправился брать пробы биоматериала. Доктор МакКей свой усиленный корабельный паек не за красивые глаза получал, а за въедливость, подозрительность и за то, что у него при себе всегда были антибиотики, транквилизаторы, а в данном случае ещё и репелент. Изучая гео-климатические данные Нью-Соляриса, где доминировали густая растительность и климат по типу земных тропиков, Боунс был уверен, что на этой планете наверняка кишмя кишат кровососущие насекомые.
Когда Леонард вернулся к месту высадки, он увидел шокирующее зрелище – куст, размером почти с человеческий рост, извивался вокруг капитана, протягивая к нему свои ветки и хлопая листьями. Во второй раз доктор МакКей в нецензурной форме вынес себе порицание за недальновидность, а именно, что не догадался прихватить с корабля ещё и какой-нибудь гербицид. С воплем «держись, Джим!», он ринулся к капитану, на бегу обнажая балончик со спреем. Не слишком веря, что сработает, Боунс таки выпустил мелкодисперсионное облако прямо на ярко-зеленые листья. На мгновение куст затрясся, а потом словно… чихнул? Нет, характерного звука не было, но растение резко всплеснуло всеми своими листьями разом и согнулось пополам. От этого резкого движения небольшие споровые мешочки на нижней стороне некоторых листовых пластин лопнули и в воздух взмыло новое облако – на сей раз нежно-пурпурное, из мелких, словно песчинки, спор. Следующий вопль Боунса был: «Джим, не вдыхай это!». А затем… затем голова у МакКея поплыла, и последующие видения сделались совершенно безумными и рваными.
Вот он стоит в расстегнутом кителе, а тот самый куст оплетает его своими гибкими, сильными ветками; гладит его по щекам, шее нежными, бархатными листочками. Его изумрудная зелень, изящные изгибы его стволиков, пленительные выпуклости его междоузлий – самое прекрасное, что Леонад МакКей видел в жизни. Кажется, он что-то бормотал кусту о том, что ни за что не хочет расставаться с ним.
В следующем видении Боунс стоит на холме, рядом куст, положивший один из листьев на плечо доктору, а тот в ответ накрыл лист своей ладонью. У подножья простирается бескрайнее зеленое море таких же кустов. Нет, конечно, не таких же! Он такой один, единственный и неповторимый. Они все похожи на его Ягодку, но лишь бледная тень его ненаглядного друга. Живое море трепещет листьями, растения одно за другим склоняются перед Ягодкой и Леонардом.
Дальше подсознание, по мнению Боунса, совсем сбесилось, и в следующем обрывке бреда МакКей идет по большой поляне под руку с Джимом, на голове у него венок из маленьких белых цветочков, он лепечет что-то о самом счастливом дне в своей жизни. Джим подводит его к кусту, далее Боунс что-то вещает, в окружении шумящих листвой верноподданных Ягодки, затем он бережно берет в ладони один из его листьев и нежно касается губами яркой, сочной клубнички, свисающей с сильной и красивой ветки. Боунс отчетливо помнил ощущение, будто ему рот ошпарили кипятком, запихали в глотку ежа, вырвали язык и все это одновременно. Он слышал истошный крик и, кажется, орал он сам.
Затем он помнил, как стремительно приближалась земля. Сквозь зеленые нити травы он видел, как странный субъект в безвкусном костюме связывает Ягодку. Леонард пытается подняться и прогнать мерзавца, но не может пошевелиться, ещё через мгновение наступила полная темнота.
Возвращение из мира грез было отвратительным. Именно по этому тошнотворному самочувствию МакКей и понял, что уткнулся носом в реальность. Во рту все ещё болело, но уже не так сильно. Мысли ворочались медленно, а тело отказывалось подчиняться. Он с трудом смог пошевелить пальцами на руках и ногах. Тело отозвалось резкой болью. Боунс попытался открыть глаза, но попытка увенчалась успехом лишь у одного органа зрения. У второго веки крепко слиплись. Зрение единственного видящего глаза оставляло желать лучшего: все было нечетким, будто бы МакКей внезапно сделался крайне близорук. Но обстановка напоминала медотсек. Следовало немедленно призвать дежурного врача или медицинского андроида. Но вместо призыва удалось исторгнуть из себя лишь стон.

+5

4

Гордон поморщился и открыл глаза. Узрев над собой не потолок родного и любимого всем сердцем медотсека, а режущее взор небо Нью-Соляриса, капитан снова зажмурился, и даже больно ущипнул себя за бок, для получения более точных данных при проводимом эксперименте. Что-то показалось ему странным, когда Джим мазохистски и с упоением себя щипал, но что именно, он так и не понял.
Открыв глаза во второй раз, капитан осознал, что его эксперимент бесславно провалился, не успев даже толком начаться. Наверху все так же агрессивно маячило небо ненавистного Соляриса.
Полная ерунда… Интересно, у него были галлюцинации о кусте и избивающем его инопланетянине, или галлюцинации то, что он видит сейчас. Хотя боль от щипка была вполне себе реальной. Значит, пытки ему привиделись?
Ктулху, – простонал Гордон, садясь и сжимая ладонями виски. Голова не то чтобы болела, скорее, было впечатление, что в ней хорошо так покопались, расставив все не так, как следовало.
Покопавшись в памяти, капитан уловил там обрывки каких-то неясных воспоминаний о кустах и Леонарде, которого он вел… под венец, что ли? Джим застонал, с ужасом понимая, что подобное ему не развидеть и до конца жизни. Боунс и куст! Это было… Просто кошмар какой-то.
Искренне надеясь, что это все-таки галлюцинации, и он скоро очнется в заботливых руках доктора, Гордон поднялся на ноги. Увидев рядом с собой все тот же куст, ну, или другой, кто ж эти кусты разберет, все они на одно лицо… морду – да, блин, что же это такое – листья, капитан опасливо отодвинулся, ну так, на всякий случай. Хотя растение никаких признаков жизни не подавало в принципе.
Внезапно Гордон замер в ужасе – если он здесь, куст здесь, то где же МакКей? Осмотревшись, Джим закусил губу, подавляя рвущийся откуда-то из глубины стон. Ровная полянка, покрытая изумительно мягкой травой оранжевого цвета, небольшие камни, валявшиеся то тут, то там, злосчастный куст и сам капитан… И… больше ничего… Только в отдалении виднелось что-то, похожее на лесной массив. На глаз прикинув расстояние – миль пятнадцать, не меньше – Джеймс потянулся за коммуникатором. В этот-то самый момент Гордон и понял, что именно не так. Коммуникатора не было, равно как и пояса, на котором он должен был находиться, да что там, не было даже одежды, на которую крепился этой самый пояс. Капитан был полностью обнажен.
Клингон меня забери, – с чувством произнес Гордон, судорожно пытаясь вспомнить, что же именно произошло после высадки на Солярис. И куда он дел свою форму? Ведь к алтарю Леонарда он вел именно в ней. Значит, потом случилось еще что-то… что-то очень нехорошее, или хорошее. Поди тут разбери.
Сосредоточившись на ощущениях, Джеймс понял, что они весьма конкретны в одном весьма интересном месте. Вот какая, спрашивается, сволочь покусилась на капитанскую честь? Кто осмелился сорвать запретный плод? Нет, разумеется Гордон не был чужд ни к чему не обязывающему сексу со случайными партнерами и был даже не против находиться в пассивной позиции, но не так же, не в бессознательном состоянии.
Изверги, – уныло буркнул капитан, наступив ногой на ближайший камень. Камень затрясся, подскочил и унесся прочь, показав Джеймсу что-то очень похожее на средний палец.
Хмыкнув, Гордон потащился в сторону видневшегося где-то на горизонте леса. Нужно было найти Леонарда и выяснить, наконец-то, что же именно произошло. А учитывая, что техники, развернув лагерь, вернулись обратно на «Страж», оставив на Солярисе только андроидов, его и Боунса, ситуация вырисовывалась себе довольно… неоднозначная. Разве что это была лечебная клизма. Клизму капитан не помнил. Хотя, учитывая, что воспоминания кто-то порезал на лоскутки, да еще и утянул часть из них, то все имело место быть. Хотя, если рассуждать логически, то зачем МакКею тащить с собой клизму на планету? Поняв, что скоро окончательно взорвет себе мозг, капитан просто пошел вперед, отрешившись на время от каких бы то там ни было мыслей.
Спустя пару часов ему адски хотелось пить, спать и чем-нибудь прикрыться. Конечно, температура окружающей среды была довольно комфортной, но Джим все же чувствовал себя довольно неуютно, даже беззащитно. Да и куст, упорно тащившийся в нескольких шагах позади, раздражал до жути. Нет, никакой угрозы с его стороны Гордон не чувствовал, но вся ситуация бесила просто до безумия.
Остановившись, Джим развернулся и, сорвав столь манящую его клубничку, засунул ее в рот, подумав, что терять ему особо нечего.
Жди здесь, – попросил он, смакуя ягоду. А ничего себе так… Да… Жалко, что она одна только была.
Спустя еще час Гордон добрел до вожделенных деревьев, собственно, как и куст, напрочь проигнорировавший просьбу капитана. Ну еще бы, зачем кому-то Джеймса слушать? Тем более здесь.
Внезапно память, до этого виновато помахивающая белым флагом, подкинула видение какого-то шатра и обнаженных гурий в количестве четырех штук.
Да что же это такое-то, а? – простонал Гордон. – Вот ка…
Джим оборвал себя на полуслове, заметив лежащую у подножья одного из деревьев фигуру. Долетев туда на десятом варпе, капитан практически рухнул на колени.
Леонард? – тихо позвал он то ли спящего, то ли пребывавшего в бессознательном состоянии доктора. – Леонард… – снова выдохнул он, нащупывая бьющуюся на шее жилку пульса.
Приподняв друга, он прижал его к себе, раздумывая над тем, как бы привести его в чувство, и тут же просиял, заметив валявшийся неподалеку коммуникатор.
Дотянувшись до устройства, капитан нажал кнопку вызова…
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь.[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

Отредактировано Кристиан МакКензи (28-04-2019 18:53:26)

+5

5

На стон СМО отчего-то не слетелось ни одного андроида, ни дежурного врача, вообще никого.
Да чтоб вас! Всем выговор с занесением! Внеочередной квалификационный экзамен! Перепрошить ПО! Совсем обалдели – тяжелый пациент, а у них ни датчики не настроены, ни функция вызова, и сами где-то шляются.
МакКей попытался подняться, чтобы лично и незамедлительно выписать своим подчиненным пилюлЕй, но получилось лишь неуклюже поворочаться и больно приложиться затылком обо что-то твердое.
Да они вконец охренели! – МакКей начинал натурально сверепеть. – Когда успели штатные подголовники коек заменить на эти... булыжники?!
Раздавшийся невдалеке голос спутать было невозможно. Голос звал его, Леонарда, и судя по интонации, тоже был возмущен вопиющей халатностью подчиненных. Нет, конечно, доктор тоже был рад слышать и ощущать своего капитана, видеть по-прежнему получалось плохо. Но столь крепкие объятия ничего хорошего не предвещали:
Неужто я так плох, что Джим обниматься полез? Может, они просто решили, что я помер от этих чертовых спор, потому и датчики сняли уже, и капитан вон как убивается?
МакКей мысленно потянулся за обрывками воспоминаний, но не вспомнил ничего, кроме прежнего галюцинаторного бреда.
Джим, – хрипло простонал Боунс. – Я так рад, что ты тут. Ты не поверишь, меня такой психоз накрыл, я так в жизни не галлюцинировал.
Пока Джим копошился где-то рядом, Леонард усиленно моргал и ворочался. Воистину, когда ты в беде, появление друга живительно – тело хоть все ещё болело, но начинало слушаться, а зрение фокусироваться. Приподнявшись на локте, МакКей усиленно моргал и тер слезившийся глаз.
Представляешь, Джим, мне бредилось, будто бы мы с тобой шатались по этой чертовой планете, ты вел меня под руку, а еще там был живой...
Оборвав себя на полуслове, Боунс завопил от ужаса, забыв о своем состоянии, метнулся к Джиму, схватившись за него и пытаясь спрятаться за его спиной. В каких-то паре метров от них стоял тот самый психоделический куст, так же призывно трепетал листьями и махал ветками.
Джим, что это?! – Леонард был в ужасе и пытался прикрыться Джимом как щитом, – Джим! Джим?.. Почему ты голый?
Вопросов с каждой минутой становилось все больше. И с каждой минутой росло сомнение Леонарда в том, что он действительно хочет получить ответы.

+6

6

Джим с разочарованием выдохнул, убедившись, что эфир глух и нем, словно денебская тинная пиявка. Следовало найти модуль, который не так давно, или все же давно – Гордон понял, что слегка потерялся во времени - развернули техники. Возможно, оттуда удастся связаться со «Стражем», к тому же, в модуле точно есть еда и одежда. Да и полное медицинское сканирование провести не помешает. Но это все потом. Самое главное сейчас – привести Боунса в чувство.
Леонард, – позвал Гордон снова, сжав пальцы на плече друга и уже было собираясь перейти к более радикальным мерам по пробуждению. Благо Леонард предпочел прийти в сознание самостоятельно, видимо, каким-то шестым чувством уловив, что же именно Джеймс хотел сделать.
Знаешь, Боунс, у меня для тебя плохие новости… Совсем плохие, – капитан пожал плечами, раздумывая над тем, как бы поделикатнее сообщить, что это были и не галлюцинации вовсе, и что куст и Лен теперь... Нет, даже произносить это про себя было чудовищно… Партнеры? Супруги? Или брак, заключенный под воздействием инопланетной пыльцы, не является законным? Безусловно, не является.
И что за ерунда лезет в голову, скажите на милость… Будто без этого проблем мало.
Вопль ужаса заставил Гордона на полуслове заткнуться и стать невольным наблюдателем акробатических кульбитов в исполнении отдельно взятого СМО. Честно говоря, капитан даже и представить себе не мог, что МакКей способен на такие прыжки – любой кенгуру сдох бы от зависти. А вот очередное покушение на его бренную тушку заставило слегка напрячься. Нет, Боунс, конечно, был душка и вообще красавчик, но второго раза Джеймс бы точно не пережил. Его бы убил куст, как-то подозрительно зашелестевший листьями при виде сей эпичной сцены.
Отцепив пальцы дока с талии и места пониже, Гордон деликатно отодвинулся, осматривая себя с головы до ног.
Я Аполлон? – предположил он, но тут же осекся, уловив нечто темное во взгляде Леонарда.
Кажется, ему грозит не только внеплановый медосмотр, но еще и психиатрическое освидетельствование, выполненное с особой тщательностью. Можно сказать, с пристрастием. Ладно, хочешь не хочешь, а сдаваться придется.
Капитан грустно улыбнулся, на всякий случай отодвинувшись еще и от куста, и тихо пробормотал:
Не знаю, почему, очнулся уже без одежды. И, кажется, я достиг четвертой базы. Просто идеальный хоум ран. И, Лен, ты же понимаешь, что, кроме нас, на планете точно никого не было. Я помню, как улетели техники. Разве что кусты эти противные, но на куст непохоже.
С совершенно несчастным видом плюхнувшись на траву, Джеймс сгреб валявшийся неподалеку коммуникатор и сжал его в ладони. Что и говорить, ситуация вырисовывалась просто… катастрофическая.
Может, мы все-таки под кайфом? Или, что более вероятно, под телепатическим воздействием какого-то инопланетного существа? – предположил Гордон. – Сейчас прозвенит будильник, и…
Вот только будильник не прозвенел ни сейчас, ни через минуту, ни даже через полчаса. Реальность, в прямом смысле этого слова, тяжелым грузом легла на плечи Джима.
Ладно, чего уж теперь, – махнул рукой капитан, поднимаясь. – Идем, нужно отыскать модуль. Насколько я помню, он должен быть за той грядой.
Указав коммуникатором правильное направление, капитан побрел вперед, уже не обращая совершенно никакого внимания на пристроившийся рядом куст, на одной из веток которого вновь появилась клубничка.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

Отредактировано Кристиан МакКензи (08-05-2019 20:10:24)

+6

7

Сказать, что сейчас доктору МакКею не до шуток, было бы неправильно. Пожалуй, впервые за всю МакКееву жизнь, он был бы безумно рад услышать из уст Джима ехидное: «Ха-ха! Я тебя наколол, Ленни! А ты повелся!». Но нет. Аполлон практически моментально сдал позиции, открестившись от своей божественности. К моменту, когда Джим закончил вводить Леонарда в курс дела, вернее, в его полное отсутствие, Боунс диагностировал у себя уже с пяток симптомов надвигающейся панической атаки. Но к счастью, Гордон вовремя бросил другу спасительную соломинку в виде предположения, что они все-таки под кайфом.
Да-да, возможно, вполне возможно, под кайфом. Может, даже какая-то особо жестокая форма инопланетного энцефалита, – бормотал МакКей себе под нос. Эта мысль, да ещё и из других уст, была мила агонирующему разуму Боунса, успокаивала его даже большее, чем прятки за Аполлоновой спиной. Леонард так приободрился от идеи благоприобретенного воспаления мозга, что спокойно пережил необходимость подняться и топать за Джимом, превозмогая ломоту в теле. Даже соседство куста перестало его пугать.
Точно под кайфом... или энцефалит... Ну, конечно! Ходячий куст! Да такое только в бреду увидеть можно. Ну или в бреду под кайфом. Ага... – продолжал бубнить Леонард, топая за Джимом.
Я понял! – он остановился и хлопнул себя по лбу. – Я понял, почему капитан голый! Видимо, у него ранняя стадия сопровождалась сильным жаром, вот он и разделся. Да, все сходится! А все остальные, хм... ощущения, это у него парестезии просто. Бедняга Джим, зря он столь самонадеянно пренебрегал диспансеризацией, а ведь я предупреждал!
Заметив, что пока сам он ловил озарение, Аполлон ушел вперед шагов этак на двадцать, док бросился за ним, выкрикивая на ходу:
Капитан, помедленнее, капитан! Я официально рекомендую вам воздержаться от резких движений. У вас может внезапно начаться головокружение, потеря равновесия, черт! – Леонард уже почти догнал Джима, но споткнулся о какую-то корягу и чуть не рухнул в куст. Все же устояв на ногах и одернув китель, МакКой с гордым видом продолжил:
Джим, я совсем забыл, у меня же с собой трикодер! Подожди минутку, сейчас я тебя осмотрю.
Он полез в задний карман брюк, но трикодера там не обнаружил, впрочем, как и кармана, и даже брюк. Стараясь не сильно меняться в лице, Леонард на ощупь обследовал свой тыл и обнаружил, что тыл этот оказался совершенно не прикрыт. На форменных брюках, почти во всю задницу, была огромная, рваная дырень.
Не тот карман, – громко сглотнув, произнес Боунс. И тут же нырнул рукой в карман передний, благо тот был верным малым и остался на своем месте.
А это что ещё? – Леонард вытащил из кармана какую-то скомканную тряпку серебристого цвета. Покосившись на стоявший рядом куст, который вдруг затрясся так, что, казалось, сейчас всю свою ботву растеряет, Боунс развернул свою находку и тут уже сохранить лицо не представлялось возможным.
Это, что... стринги?!

+3

8

Джеймс уныло тащился по кромке леса, усиленно размышляя о своей незавидной доле. Надо же было так вляпаться… да еще и втянуть во все это своего лучшего друга. Бедный Леонард с такой экспрессией воспринял информацию, что Джиму даже стало страшно за психику доктора. Да и что тут говорить? Не каждый день получаешь такой удар.
Тише, Лен, тише, – пробормотал капитан, останавливаясь и крепко обнимая МакКея. – Я тебе обещаю, что не буду пренебрегать диспансеризациями. Я просто поселюсь в медицинском отсеке. И даже не буду ругаться, когда ты будешь испытывать на мне свои новые препараты.
Гордон вздохнул, и, отпустив немного успокоившегося МакКея, продолжил движение, только уже на порядок быстрее.
Внезапно, совершенно не к месту, вспомнились все слухи, ходившие о «брате» их нынешней планеты. Говорили, что Солярис исполняет заветные мечты, даже такие, которые скрыты от самого существа в глубинах его собственного подсознания. Вполне возможно, что на и на Нью-Солярисе все идет по аналогичному сценарию.
Тут Гордон пригорюнился. Неужели он настолько примитивен, что пределом его мечтаний является кросс по пересеченной местности в обнаженном виде под ручку с Леонардом? Или свадьба с кустом? Вот серьезно? Нет, Джеймс, конечно, знал, что он тот еще извращенец, но не до такой же степени…
Слова Леонарда долетают до него сквозь какую-то пелену, и Гордон поворачивается, старательно пытаясь понять, что же от него хотят. И с чего это вдруг у него должны проявиться подобные симптомы? Вопреки всему, капитан чувствует себя довольно неплохо.
Дернувшись было, чтобы помочь доктору, Гордон тут же останавливается, понимая, что док справился сам. И обреченно замирает, ожидая привычной экзекуции. Леонард и трикодер – это страшное сочетание. Наверняка кошмары о подобном видят уже все стражевцы. Терпеливо наблюдая за трепыханиями своего СМО, Джим толкнул локтем извивающийся куст, когда Леонард вытащил из кармана что-то сильно похожее на стринги. Смеяться над доктором в такой ситуации было не просто некорректно, а еще и опасно. Но куст, будучи еще не так близко знаком со своим так называемым супругом, видимо, этого не знал.
Ну стринги, чего особенного, – пожал плечами капитан, забирая у доктора несчастную тряпку и старательно пытаясь не заржать в голос – выражение лица МакКея было просто непередаваемым. – Мало ли, чем закончилась свадьба с кустом? Может, мы вызвали стриптизера? И он оставил их тебе на память…
Джеймс натянул стринги – сверкать голой задницей надоело до чертиков – и критически осмотрел себя со всех сторон. Получилось не то чтобы очень хорошо. Да еще и мерзкие веревочки впились во все места, какие только можно было. Сам Гордон напомнил себе брутального качка, внезапно сошедшего с ума и заделавшегося трансвеститом. Какой уж там Аполлон?
«Ладно», – пожав плечами, подумал Джеймс. – «Все лучше, чем ничего».
Док, – капитан хлопнул друга по плечу. – Не заморачивайся. Будем решать вопросы по мере их возникновения. Гадать о том, что произошло, бессмысленно и бесполезно. Вон за теми деревьями должен быть модуль, я начинаю узнавать окрестности. Отдохнем, выспимся, и с трезвой головой возьмемся за работу. Просто так я этой мерзкой планете не сдамся, не на того напала.
Развернувшись, Джим запнулся о невесть откуда появившийся корень и рухнул в травку с высоты своего роста, тут же взвыв от боли, чувствуя, как в бедро ему впивается что-то острое. Взвыв, Гордон сгруппировался и сел. К его бедру присосалось нечто, похожее на триббла-переростка, вот только ощетинившееся кучей иголок, словно бешеный ежик. Больно было просто адски. Брезгливо подцепив тварь пальцами за пару игл, Гордон отбросил ее куда-то в сторону деревьев и обреченно уставился на бедро – легче не стало, от слова «совсем». Множество маленьких игл, принявших форму идеального знака бесконечности, так и остались у него в ноге.
Издеваются, – зло буркнул капитан, поднимаясь.
  [AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN] [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]

+5

9

Как же хорошо, что Джим здесь!
Леонард честно пообещал по возвращении утопить себя в потоках самобичевания за столь неприкрытый эгоизм. Но сейчас, слушая план Джеймса, он испытывал сильнейший душевный подъем вкупе с совершенно искренним восхищением своим капитаном, безмерно радуясь его присутствию.
Джим узнает местность! Модуль, господь всемогущий, наш модуль! Капитан знает, что делать, он вытащит нас отсюда! У него все под контролем!
МакКей ликовал и буквально на крыльях летел теперь за Гордоном, который и сам припустил по этим жутким буеракам, точно породистая гончая. И даже падение капитана в траву лицом не заставило Боунса опустить знамя веры в своего главнокомандующего.
Даже с лучшими из нас случаются падения... – решительно подумал Леонард, когда Гордон споткнулся и рухнул в густую траву.
И чем достойней муж, тем более суровые испытания выпадают на его долю... – продолжал размышлять он, глядя на тварь, присосавшуюся к Джеймсу. Но как в любой бочке меда должна быть своя ложечка дегтя, так сказать, для «изюминки», так и в маккеевой оде своему бесценному лидеру, не могло не оказаться капельки ехидства:
Да, Джим, ты не можешь и пары шагов сделать, чтобы не подцепить кого-нибудь. Как врач, я, конечно, очень рад твоему хорошему аппетиту. Но, как друг, скажу прямо – над вкусом тебе надо бы поработать, – произнес он, с нескрываемым отвращением глядя на существо, ставшее очередной жертвой неистребимой притягательности Гордона. Однако, как говаривали древние, «все есть яд и все есть лекарство – вопрос лишь в дозе». Травить капитана сарказмом совершенно не входило в планы СМО, а потому он заткнулся и подошёл поближе, чтобы лучше осмотреть последствия падения.
Увидев, что нога Джима превратилась в некое подобие игольницы, Леонард сочувственно цокнул языком, благоразумно решив, что предлагать капитану окрестить свежеоткрытый биологический вид Купидоном из-за обилия выпущенных им «стрел», стоит после возвращения на «Страж».
Хреново дело, Джим, хотя...
В голове МакКея одна за другой пронеслись две картины. Первая – воспоминание, как однажды в общаге академии он стал невольным свидетелем варварского древнего обряда под названием «эпиляция воском». Вторая, поистине эпическая, хотя и смазанная, на которой Леонард хлопотал в окружении полчища кустов, таких же, как тот, что плелся за ними. Ветви многих растений были сломаны, из них сочился густой и очень липкий сок. Боунс помнил, как кусты трепетали и извивались, а он бегал с какими-то листьями и травинками, пытаясь соорудить «раненым» повязки и остановить сокотечение. В какой-то момент он так увлекся, что не смотрел под ноги и оступился, зацепившись за чей-то корень, и плюхнулся задом прямиком в соковою лужу. А когда ухватился за протянутую ветку и рывком поднялся, услышал громкий треск и ощутил прохладный ветерок, пробежавший по заднице.
У меня есть идея, но уверен, она тебе не понравится. И ему тоже, – произнес Боунс, хищно покосившись на куст.

+3

10

Как раз Джиму было совсем не хорошо, скорее плохо. Проклятые иглы разодрали всю кожу в лоскуты, да еще жгли так, будто бы капитан попал в котел в грешниками, и черти медленно подбавляли дров в огонь под ним.
«Надеюсь, что у меня не будет аллергии», – обреченно подумал Гордон, подцепив одну иглу пальцами и дергая. Не взвыть от боли ему помогла лишь недюжинная капитанская выдержка и боевая закалка. Кажется, его решение было на редкость опрометчивым.
Сгруппировавшись и обхватив ладони коленями, Джеймс уставился на своего друга и, по совместительству, начальника его же медицинской службы. Явно было понятно, что последний так и хочет отпустить какую-нибудь ехидную шутку в стиле того, что капитан и шагу ступить не может не подцепив какую-нибудь дрянь, но почему-то молчит. Явно, не к добру это. Скорее всего, Джиму так просто не избавиться от злосчастных иголок. И Леонард смотрел на него как-то… странно. Явно что-то замышляя.
Частые совместные посиделки с Боунсом за рюмочкой чего-то горячительного подсказали капитану, что дело пахнет керосином. И для его тушки все может закончиться весьма плачевно.
Невольно содрогнувшись, Гордон отодвинулся подальше, просто так, на всякий случай, и продолжил сидеть, уныло вглядываясь в окружающий их пейзаж. До модуля оставалось совсем ничего, но не было сил даже подняться.
«Соберись!» – мысленно приказал Джим сам себе же. – «Ты же капитан и должен подавать пример все остальным».
Из остальных здесь были только МакКей и куст. Док знал его практически досконально, а подавать пример кусту капитан и вовсе не видел никакого смысла. В голове промелькнули и тут же исчезли воспоминания о его проникновенной речи к кустам состоявшейся уже после бракосочетания Леонарда.
«Пусть это будет только видение», – взмолился Гордон. – «И свадьба. И все события после».
Я даже знать не хочу, что ты там придумал, – категорично ответил капитан в ответ на слова Леонарда. Все, что включало в формулу его, Боунса и куст, капитану категорически не подходило. Да и потом, в модуле было достаточно различных средств, чтобы провести извлечение игл безболезненно и без особого ущерба для его ноги.
Проигнорировав хищный взгляд доктора и очередную клубничку, которую явил их удивленным взорам куст, капитан вновь поднялся.
Тихо зашипев, он сделал первый шаг. Ступни немилосердно болели, ровно как и треклятое бедро. Про лоскутки, гордо носящие название «стринги», Гордон вообще молчал. Как вообще в них ходить можно? Треклятые лоскутки ткани натерли даже то, что в принципе невозможно было натереть. Но снять их и признать собственное поражение – нет уж, не на того напали.
Вот почему бы Джеймсу сейчас не проснуться в собственной каюте, или даже в медицинском отсеке? Да, капитан уже был готов и на это… Но увы. Жестокая реальность так и не оставила их, не дала забыться в блаженном покое. Солярис еще не наигрался до конца, и людям было суждено блуждать в мороке их собственных желаний. Или яви? Не было ответа на этот вопрос… Да и не могло быть… Все шло своим чередом – уставшие люди шли вперед, а планета, затаившись, наблюдала.
Куст, видимо, уловивший настроение МакКея и его кровожадные намерения, жался как можно ближе к Гордону, эпизодически устраивая на его талии и ниже, гибкую ветку. На что сам капитан только раздраженно шипел. Сил не осталось уже даже на то, чтобы просто поругаться. Хотелось рухнуть на восхитительно мягкую траву и лежать, не двигаясь… Лет так… много лет, чего уж там. Или же – принять душ… доверить Леонарду свою ногу и после – завалиться спать уже в мягкую койку. Завалиться надолго.
Вожделенный модуль возник словно по взмаху волшебной палочки. Джим даже недоверчиво покосился сначала на Леонарда – мол, видит ли он тоже – затем на куст, и только потом приказал двери открыться. Не тут-то было… Строение подернулось легкой дымкой и растворилось в воздухе.
Миражи – вот такая хреновая жизнь, – выругался Джеймс на четырех разных диалектах, растерянно глядя на свои же ладони. – Так, Боунс, – решительно добавил он. – Давай, реализуй, что задумал. Вытащи эти иголки… Сил уже нет смешить местных дикобразов.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN] [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]

+4

11

Джим – такой Джим. В лихом кураже, в каком-нибудь баре на «Накатоми» или в агонии на чертовой планете в чертовой другой вселенной, капитан Гордон всегда верен себе. И друзьям. Из-за этой чертовой верности он всегда продолжает идти вперед. Из-за нее же всегда будут те, кто идет за ним следом. И в их числе всегда буду я... А теперь ещё и этот.
Леонард бросил короткий взгляд на растение и хмыкнул, одновременно на куст и на своего капитана. И молча поплелся за ним.
Они все шли и шли. МакКей потерял ощущение времени совершенно. Каждый шаг давался с каким-то неимоверным трудом, не от того, что было больно или тяжело, а от того что Леонард будто стал забывать как это вообще делается. Доходило до абсурда: Боунсу приходилось опускать взгляд и часами пялиться на собственные ноги, визуально контролировать, как они движутся и куда он ступает. Он все шел и шел, вдыхая вязкую сизую пыль, что поднималась в воздух при каждом шаге. А самое удивительное было в том, что  поднимая глаза, посмотреть, где Джим и в какую сторону двигаться дальше, обнаруживал с облегчением, что друг по-прежнему рядом, и с ужасом, что вот тот холм, который несколько часов назад был всего в паре десятков метров от них, едва приблизился.
Может, у них тут холмы тоже бегают, как и кусты?
– Или это мозговой паразит,
– раздался в голове чей-то голос, от которого МакКей аж подскочил, вприпрыжку понесся к Джиму и пристроился к нему по свободную от куста руку.
Вскоре они остановились. Леонард таращился в пустоту перед собой и капитаном, искренне пытаясь постичь, что же такое там видит Джим, но на сей раз деликатно помалкивая, напуганный всякими неожиданными внутренними голосами.
Миражи – вот такая хреновая жизнь, – получил он, наконец, исчерпывающее разъяснение да еще и на нескольких диалектах сразу.
– Точно, мозговой паразит! У обоих! – снова зазвучал в голове незнакомец.
Боунс шикнул на него и ответил сразу обоим, нет, пожалуй, даже троим: себе, Джиму и этому ехидному с убийственной логикой, что засел в башке:
Даже хреновая жизнь лучше, чем никакой.
Получив разрешение на медицинской вмешательство, Боунс помог Джиму усесться поудобнее на гладкий, нагретый до приятного тепла камень. Предварительно Леонард попинал его, убедившись, что тот недвижимость и есть надежда, что не удерет в разгар медицинской процедуры.  Ненадолго Леонард задумался, делая вид, что копается в воспоминаниях, и, улучив момент, схватил снующий рядом куст за ветку.
Теперь ты один из нас, и нашему капитану нужна помощь, – выпалил он, глядя на клубничку. А затем резким движением сломил у куста небольшую ветку с листьями. Растение шарахнулось от Боунса и нырнуло в расщелину меж камней.
Спокойно, Джим, с ним все будет в порядке. Если ветки у них ломаются в третьем междоузлие и дистальнее, уже через пять минут на этом месте вырастают две новых. Сам видел.
Боунс ободрал со своего трофея листья и один, самый крупный, положил к себе на ладонь. Из ветки в месте слома начала сочиться тягучая прозрачная жидкость, с резким запахом. Леонард аккуратно, стараясь не попасть себе на пальцы, выдавил «смолу» и размазал её по листу; отложил ветку в сторону и уставился на свой импровизированный пластырь. Спустя несколько мгновений прозрачная масса начала мутнеть.
Не бойся, – произнес МакКей, подбадривая скорее себя, чем Джима. – Я никогда этого не делал, но даже первокурсницы из академии легко справлялись с подобным.
Одним резким, быстрым движением, он приклеил «пластырь» к утыканной мелкими иглами ноге Джима, убедившись, что все иголки полностью погрузились в стремительно мутнеющую и густеющую массу.
Теперь считаю до пяти. Раз-два-три... – Леонард резко дернул за край листа, отрывая его от кожи Джима.

+4

12

Джеймс покосился на доктора и тяжело вздохнул. Док выглядел странно – словно прислушивался к чему-то внутри себя. К какому-то диалогу или монологу, сложно было сказать на первый взгляд. Ну да и ладно, пусть его. Что ни говори, а Гордон уже давно начал сомневаться и в собственной адекватности, одни кусты и исчезающий модуль чего стоили. Про бракосочетание капитан предпочел благополучно забыть.
Не сказал бы, – еще горше вздохнул Джеймс в ответ на замечание Леонарда. – Иногда жизнь настолько хренова, что лучше бы не было никакой. Хотя, в нашем случае еще есть шанс на спасение.
Правда капитан умолчал о том, что этот самый шанс он расценивает в 0,001 процента, учитывая модуль, отправившийся в загул, и ситуацию в общем. Видимо, заразился пессимизмом и прочим от вулканцев на корабле. Он всегда знал, что остроухие до добра не доведут. Ну что тут говорить – как в воду глядел… должно быть, занудство жутко заразно. Даже для такого умнички и лапочки как Джеймс Гордон.
Проследив взглядом за мгновенно испарившимся растением, Джеймс подумал, что в личной жизни доктор МакКой явно даст сто очков вперед даже самым злобным тиранам. Надо же так – сломать ветку у несчастного куста, вот как так можно? Благо, тот был растением и не стал рыдать навзрыд от обиды. Даже если ветка и вырастет, как уверил его Леонард, то все равно – кусту же больно. И вообще – вдруг у него теперь будут горькие клубнички. А учитывая, что есть здесь особо нечего, клубника их единственный шанс на выживание.
Любопытно, с каких это пор он стал таким любителем братьев наших меньших, а именно кустов?.. Явно в напиток, выпитый во время церемонии заключения, брака что-то подмешали. Эликсир доброты, к примеру, или приворотное зелье. С этих зеленых станется.
С опаской устроившись на камне, капитан поправил до зубовного скрежета надоевшие стринги и закусил губу. Процедура предстояла очень неприятная, а распугать всех окрестных жителей, пусть и странненьких, Гордон не хотел.
Помнится, еще в академии, он на спор применил восковые полоски. Опыт был просто незабываемым, а уж ощущения… не передать словами, насколько замечательные… В этот раз, как предполагал капитан, все будет гораздо хуже.
Собственно, так и оказалось.
Когда Леонард оторвал злосчастный лист, только сила воли и нежелание показать свою слабость удержали Джима от позорного вопля. Но воистину – пытки в клингонских тюрьмах более гуманны, чем эта процедура. И намного так гуманнее. Гордон и сам не заметил, как машинально вцепился пальцами в камень, на котором сидел, и его ладонь погрузилась внутрь по самое основание. Но это было такой мелочью по сравнению с тем, что в бедре капитана уже не торчало никаких игл. А мерзкие, сочащиеся сукровицей дыры? Да кого это волнует? Не его, уж точно. Тем более, что МакКой уже залепил их новым листом, покрытым липкой субстанцией. Ну, все лучше, чем ничего.
Спасибо. – словно растревоженная палкой очковая змеюка, прошипел Джеймс. – Теперь все в порядке. Хотя нет, не все, – задумчиво добавил он, указывая глазами на ладонь, намертво сцепившуюся с камнем. Ну воистину, как сиамские близнецы.
Я не могу вытащить руку, – жалобно добавил капитан. – И внутри… там что-то шевелится.
Гордона невольно передернуло, но он тут же вымученно улыбнулся, заметив возникший метрах в ста модуль.
Леонард, давай ты попытаешься добраться до строения, – предложил он, не желая отдавать конкретные приказы в столь деликатной ситуации, – а я выкопаю эту дрянь и приползу следом.
Выкопать камень оказалось задачей не из легких – земля была тверже титана и не поддавалась ни в какую.
Обломав пару ногтей, Джим вновь устроился на камне и, подперев подбородок ладонью, пригорюнился, аки Аленушка, скорбящая по своему братцу Иванушке, который в козленочка превратился. Ну а что? На этой планете немудрено и козлом стать: съел, выпил не то что-то – и привет…
Вот все у него… через задний проход.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN] [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]

+5

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 30. Боунс, куст и десять гипо