Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 125. Семь оттенков вулканца


Сезон 4. Серия 125. Семь оттенков вулканца

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время действия: 2447 г, 1 марта, 14:00-20:00.
Место действия: космостанция «Накатоми».
Действующие лица: С`Андарак (Джек Каннингем), Леонард МакКей (Питер Гудчайлд).

http://s8.uploads.ru/Odyp6.jpg

0

2

Понедельник.

Корабельный психолог космической станции «Накатоми»» С'Андарак чувствовал себя вполне удовлетворительно. После того, как он надышался пыльцы цветов на планете Кэос-Уэльс и провел в страшном бреду и горячке три недели, основные показатели удалось стабилизировать. То, что он участвовал в высадке, вполне объяснимо: галлюциногенная пыльца вызывала страшные кошмары, а С'Андараку удавалось на короткий срок возвращать экипажу разум – вполне достаточно для пробежки до точки телепортации. Вулканца взял напрокат десантный звездолёт «Ставрос». Христо Боев, капитан «Ставроса», опасался, что некоторые члены его экипажа, давно не видевшие высокого неба, впадут в депрессию. Планета была давно разведана, и такой подлости от нее не ждали. И вот, поди ж ты.
По крайней мере, сейчас глаза вулканца уже не напоминали вареные сливы и кожа приобрела здоровый, оливково-смуглый оттенок. Вместо серо-белого с разводами покрова, который и кожей-то было сложно назвать.
Единственным минусом болезни оказалось то, что С'Андараку приходилось терпеть рядом доктора Боунса, которого даже выдержанный психолог теперь называл по прозвищу: тот был груб даже для медика, откровенно прикладывался к бренди по вечерам и выражался нестерпимо идиоматически.
В этот вечер С'Андарак был полон уверенности в том, что ему удастся составить разговор так, чтобы доктор Боунс понял, что вулканец больше не нуждается в медицинской помощи.
Но перед этим стоило подготовиться. С'Андарак принял ионный душ, смазал наконец-то прилично выглядящую кожу лавандовым эксфолиантом, набросил пурпурно-черный халат для медитации прямо на голое тело, и уже приготовился к ритуалу, но передумал...
Как причудлива жизнь. Доктор Боунс, пожалуй, лучший медик Звёздного Флота, но как же он невыносим, как человек... И всё-таки по-своему уникален и притягателен. Возможно, его поведение – результат детской травмы?
С'Андарак процитировал по памяти стихотворение одного из сподвижников Сурака:

Врач бестрепетной рукой врачует тело,
Но душа его пылает и распадается в горниле боли.
Тот лекарь достигает высей, что
Жестокость превращает в благородство.
И сталь становится острей в его руках.
Но кто сочтет его кошмары?
Только небо.

Отличный момент. С'Андарак сел на коврик для медитации, поджав под себя длинные голые ноги, и замер. Ровно до того момента, как ощутил, что за ним кто-то пристально наблюдает. И, кажется, уже давно.
[NIC]С'Андарак[/NIC] [STA]Немного солнца в холодной воде[/STA]

Отредактировано Джек Каннингем (02-05-2019 21:59:55)

+7

3

Доктор Леонард МакКей врачом был по человеческим меркам достаточно матерым и опытным, чтобы уяснить для себя – пациенты в абсолютном большинстве несносны. Были, правда, исключения, про которых Леонард мог сказать: «они невыносимы». Невыносимыми, по мнению доктора МакКея, были: дети, беременные женщины и вулканцы. Первые потому, что всегда тяжело видеть, как страдает чистое, невинное существо, с искренней верой в твое всемогущество, смотрящее широко распахнутыми, полными надеждой глазами, а не оправдать эту надежу просто невыносимо. Вторые, потому что плевали они на биологическую целесообразность и медицинскую директиву: «если приходится выбирать, то спасать нужно мать, а не ребенка», – и своей самоотверженностью, порой, вынуждали дока соглашаться на попрание упомянутых целесообразности и директив, ставя МакКея перед невыносимым выбором. Последние, потому что Леонарду эта раса всегда казалась невыносимо прекрасной в своей способности находить оптимальные сценарии в неидеальном бытии, принимать эту неидеальность спокойно, с достоинством и пользой для дела.
О, сколько раз, наблюдая со стороны за их движениями, полными грации и уверенности; слушая их слова,  полные здравого смысла, не замутненные муками выбора и страхом перед грядущими душевными терзаниями по поводу его правильности, МакКей втайне завидовал этой свободе от тяжкого груза эмоций. Леонард не был религиозен, но был воспитан в католицизме, так вот ему часто думалось, что быть вулканцем – это как родиться с пожизненной индульгенцией.
У каждого корабельного врача есть свой набор хороших и дурных примет. Нахождение на борту вулканца МакКей считал очень хорошей. Был в подобном соседстве ещё один профит – окружающие, в большинстве своем доктора недолюбливающие, любили вулканцев ещё меньше. Подобные наблюдения всегда вызывали у Леонарда смутное ощущение, что, как говаривал его дедушка, он «чего-то не догоняет», ведь само существование вулканцев – один из величайших подарков вселенной другим расам. Когда в подопечных у МакКея оказался не просто вулканец, а вулканский психолог, восторгу Боунса не было предела, ему потребовались невероятные усилия, чтобы удержать на лице отточенный годами покер-фейс, дав волю эмоциям лишь в виде парочки не вполне цензурных выражений. Радость Боунса, впрочем, нашла отклик в сердце сообщившего эту новость гонца, судя по физиогномическим признакам явного сочувствия проступившим на его лице при словах доктора.
Не то чтобы Леонард отличался эмоциональным инфантилизмом, но все в какой-то мере дети, а потому и последующая реакция на столь радостное событие была соответствующая. Приложив все усилия для скорейшей реабилитации господина С'Андарака, Боунс принялся делать то, что обычно делают все дети, повстречавшись с живым воплощением чуда. Вот, к примеру, что сделает любознательный ребенок, встретивший Деда Мороза? Правильно, прежде всего, подергает его за бороду, дабы убедиться, что та настоящая, а затем начнет самозабвенно закидывать доброго волшебника просьбами и вопросами, любуясь им во все глаза. Вот и малыш Ленни, неустанно дергал С'Андарака за метафорическую бороду, проверяя на прочность знаменитое вулканское самообладание и удовлетворенно созерцая демонстрацию оной. Порой наш Ленни откровенно любовался этим волшебным созданием, малость потеряв берега. Но будучи человеком предусмотрительным, он всюду таскал с собой медицинский сканер и заранее заготовленную фразу, чтобы при первой необходимости призвать их на выручку. Вот как сейчас, поняв, что молча пялиться на щеголяющего в халате вулканца как-то совсем уж моветон:
Господин С'Андарак, – откашлявшись заявил уже несколько минут подпиравший собою стену МакКей, – жаль, что вынужден вас прервать, но мне необходимо снять ваши текущие витальные показания и удостовериться, что вы исполняете лечебные назначения.
Лучшая защита, как известно, нападение:
У нас ведь четкий график реконвалесценции, а вы не слишком комплаентный пациент. Я должен предотвратить возможность неосознанного саботажа лечебно-реабилитационных мероприятий с вашей стороны. Все же токсическая доза галлюциногена была очень высокой.
Не дожидаясь приглашения, МакКей демонстративно помахав перед С'Андараком сканером, двинулся к нему, на ходу включая устройство.
Чем это вы тут занимаетесь? Надеюсь, ничего нарушающего предписанный режим.

+4

4

Вторжение несносного доктора в личное пространство во время медитации было возмутительным фарсом, порочащими имя медицины. С'Андарак мгновенно растерял все свое, с таким трудом обретенное, спокойствие. Но успел ухватить его за хвост и не дать отразится на лице всем эмоциям, возмутившим его душу после появления Леонарда МакКея. Разве что скулы и уши покрыла зеленца приятного оттенка медной патины.
Рад вашему появлению, коллега, хоть и в несколько неурочное время, – грациозно поднявшись с пола, С'Андарак даже не позаботился о том, чтобы как-то прикрыть наготу. И что там уж успел увидеть доктор в мелькании тонкой пурпурной ткани – его дело. В любом случае, ничего нового.
Не имею желание саботировать процесс излечения ни несознательно, ни осознанно. Хотя сообщаю вам, что нахожу свое состояние удовлетворительным. Тем не менее, готов предоставить вам свое тело для снятия необходимых показаний. Для вашего сведения: процесс медитации – абсолютно безвредный – уже завершён.
И даже нашел в себе силы пошутить:
Надеюсь, вы сегодня пренебрежете контактным пальпированием.
Хотя у человеческой расы тотально отсутствует чувство юмора, Боунс наверняка даже не поймет, что это была шутка, не говоря уже о трёх слоях смысла.
Глядя на приближающегося со сканером доктора, С'Андарак невольно признал: даже по вулканским меркам этот неприятный и неэтичный человек выглядеть эстетически... приемлемым. Его профессиональные качества делали его уважаемым членом общества. Результативность превышала среднюю в 2,1 раза, случай уникальный. Почему же у него самого доктор МакКей вызывает столь острую негативную реакцию? В этом следовало разобраться. Саморефлексия в данном случае – не выход: логические конструкты рассыпаются как домики на песке при малейшем дуновении ветра лишь только потому, что не хватает данных.
Ты, Сэ, попросту говоря, ничего о докторе МакКее не знаешь. А следовало бы. Это сейчас он приближается к тебе со сканером. А если к капитану – с гипошприцем? И что в нем? За время, проведенное в космосе, могла дестабилизироваться любая психика...
И С'Андараком самоотверженно, как и полагается всякому врачу, произнес следующее:
Доктор МакКей, мне представляется, что вы излишне напряжены. Возможно, сказывается переутомление. Как ваш коллега, предлагаю вам несколько сеансов психотерапии. Безусловно, остальному экипажу ни к чему знать об этом – сомнения в адекватности врача станут причиной недоверия и отказа от помощи. Что, в свою очередь, недопустимо. Приемлемым вариантом считаю ваше нахождение во время сеансов в моей каюте.
Сказал – и отчаянно позеленел ушами. Зная доктора, можно было предположить отказ в максимально грубой форме. Но и у этого варианта был плюс: оскорбленный Боунс перестанет преследовать его со сканером. Хотя в этом случае придется писать рапорт...
С'Андарак задумался, и упустил момент, когда пояс халата коварной змеёй скользнул вниз и свернулся калачиком прямо на босых ногах.
[NIC]С'Андарак[/NIC] [STA]Немного солнца в холодной воде[/STA]

Отредактировано Джек Каннингем (03-05-2019 15:11:31)

+5

5

Рад вашему появлению, коллега, хоть и в несколько неурочное время, – услышав эти слова, МакКей расплылся в улыбке.
А ещё говорят, вулканцы не врут – ага, как же, рад он!..
Боунс не знал, в какой узел завязал C'Андарак свою логику, чтобы обосновать эту любезность, но сам факт сего был весьма забавен и даже в некоторой степени умилял. А именно в той степени, в которой доктор МакКей был в принципе способен умиляться или испытывать подобные эмоции.
Грациозные движения господина психолога, вкупе с его беспечным обращением со своим одеянием (или, может, это одеяние беспечно обращалось с С"Андараком) были настоящим вызовом истово-католическому воспитанию Леонарда. Невероятно трудно было отказать себе в эстетическом удовольствии созерцания. Но Боунс даже не подумал утруждать себя отказом, ибо вторая его истинная вера – медицина, верным слугой которой он был уже не первый год, наделила МакКея саном, дающим не только право, но и обязанность своих пациентов осматривать. Леонарда моментально выдернуло из его безвредной медитации предложение C"Андарака. МакКей на мгновение даже замер с уже занесенным над ксено-психологом сканером.
Сложно описать эмоции, нахлынувшие на доктора в этот момент. Пожалуй, их можно сравнить с тем, что испытывал бы малыш Ленни, если бы Дед Мороз вдруг предложил ему: «Эй, мальчик, а не хочешь ли ты побывать в моей мастерской и посмотреть, как создается волшебство?». И, что бы он ответил на подобное предложение? «Спрашиваешь! Конечно, хочу!». Однако Ленни был уже достаточно взрослым, чтобы говорить «нет» своим даже самым заветным хотелкам, если того требует долг. А долг сейчас требовал именно этого слова, ибо недопустимо подкидывать работенку пусть и выздоравливающему, но всё ещё пациенту. Тем более, такую работенку, как Боунс.
Я признателен за ваше предложение, коллега, – серьезно произнес он, низвергая свой сканер, – но считаю недопустимым на данном этапе увеличивать нагрузку на...
Но тут он задумался на мгновение, спустя которое продолжил, скорее, размышляя вслух, нежели объясняя вулканцу:
Если мы примем во внимание, что в некоторых схемах реабилитации постепенное возвращение к профессиональной деятельности является импульсом, ускоряющим процесс восстановления, то я, пожалуй, склонен согласиться с вашим предложением. С тем условием, что я сохраню интенсивность наблюдения за вами, ведь подобная нагрузка является не только стимулирующим фактором, но и фактором риска. Полностью согласен, что ваша каюта в этом случае подойдет куда лучше по причине более щадящего режима работы. Это, определенно, хорошая идея.
МакКей закивал сам себе и во время очередного кивка заметил, наконец, упавший пояс.
Кажется, вы что-то уронили, – произнес он и машинально ринулся вниз поднять потерю, по неосторожности коснувшись босой ноги вулканца.
Путь с добычей назад, а вернее, вверх, был куда менее стремителен. Со стороны, должно быть, казалось, что в эту полоску ткани завернули кусок свинца. В голове Леонарда промелькнула древняя то ли сказка, то ли мудрость, то ли глупость, где получившего крылья юношу, никогда раньше не знавшего полета, предостерегали не подлетать слишком близко к солнцу, ибо оно прекрасно издали, но вблизи сжигает дотла. Мало того, что МакКею и так стало не по себе, так ещё поднявшись и подняв на С"Андарака глаза, он у видел, что тот поменялся в лице, в ушах, в цвете. Даже врач со стажем – всего лишь человек, если, конечно, он не вулканец.
Черт бы побрал этот вулканский церемониал! Ну что я не так сделал-то? Что это, какая-то священная тряпка, или что? Ну и куда мне её теперь деть-то, чтобы не усугубить конфуз? Бросить опять на пол? Сунуть в свой карман? Сунуть в его карман? Ай, черт возьми, ну не на уши же ему намотать?!
Я... позвольте... просто верну, как было, – заикаясь, пробормотал Боунс и обхватил обеими руками вулканца за талию, протягивая у него за спиной злосчастный пояс, затем неуклюже, стараясь не выронить сканер, завязал спереди кривенький бантик. Повисшее после этого молчание нарушил гулкий удар таки выпавшего из рук доктора сканера.

+4

6

Когда доктор коснулся рукой обнаженной кожи С’Андарака, все его эмоции и мыслеобразы моментально хлынули в мозг: и хотя вулканец сразу поставил ментальный щит, все-таки кое-что пробилось. Эти чувства можно было трактовать как восторг, влюбленность, готовность раздеться и вот прямо сейчас, на полу, заняться сексом, превратиться в котика и устроиться на коленях С”Андарака… У Сэ даже рука поднялась, погладить шерсть, но он вовремя остановился, буквально в миллиметре от шевелюры доктора. Очень сильные образы, такие эмоционально богатые и разнообразные. И так тесно связанные с ним самим – картинки, в которых фигурировали уши вулканца, пальцы вулканца, его ноги, спина, пятая точка и прочие, куда более неудобьсказуемые вещи.  В очень нелепых ситуациях, часть из которых включала изготовление деревянных гномов и вытаскивание мишуры из котов.
То, что проделал Леонард МакКей позже, не лезло ни в какие: он поднял пояс и завязал его вокруг талии С”Андарака. Понятно, что доктор и знать не мог – это действие в вулканской традиции кун-ут-кал-и-фи было одним из тех, что завершали ритуал. Так невеста обозначала победителя в схватке за жену, повязывая пояс достойному. Коий, впрочем, всегда был один – недостойный обычно лежал мертвым на песке с отсеченной головой и вывалившимися внутренностями.
Эм… Доктор… – тыльной стороной ладони психолог попытался отстранить Боунса, все еще цеплявшегося за пояс халата. Дыхание доктора было сбившимся и нервическим.
Я... позвольте... просто верну, как было, – заикаясь, полепетал доктор, делая все только хуже. С”Андараку подурнело, когда он представил себе вот такого вот, лепечущего и хватающего его руками доктора на его собственной кровати вместо стерильной кушетки медотсека. А потом подурнело еще раз, когда он представил, что эту картину увидит кто-то еще. Но нет: это было нелогично, представить, что кто-то зайдет в заблокированную каюту. Это было доступно только капитану и старпому. А он предоставит им рапорт о случившемся и график терапии для доктора Боунса. Случайности исключены.
Доктор МакКей продолжал цепляться за пояс халата, смотря на С”Андарака странным взглядом. Вулканец понял, что надо что-то делать, пока в такой ситуации их действительно не застали: знатоки вулканских обычаев были и на корабле, и сложно будет объяснить происходящее простой случайностью. Сэ решил действовать быстро, четко и по-военному. Побледнев, как молочный настой из травы эстрагон, он обнял (Сурак благословенный, что он делает!) доктора за плечи и слегка прижал к себе, прошептав тому на ухо:
Леонард, вы ведете себя непристойно… – и скорее почувствовал, чем увидел, как запунцовело розовое ухо врача. Не удержался, дал понять, что мысли Боунса для него уже не тайна:
Мне тоже нравятся люди. Несмотря на специфический запах, отсутствие чувства юмора и пристрастие к мясу, – а вот теперь, когда пальцы от удивления разжались, отпустить и сделать шаг назад, соблюдая дистанцию.
И плавно свернуть разговор на терапию:
Вот здесь, доктор, мы и будем проводить сеансы, - погладил по отлично заправленной койке рукой. – Вы положите себе под голову небольшую подушечку, другую, чуть побольше - под ноги и закроете глаза. А я буду сидеть рядом на стуле и задавать вам вопросы. А потом мы с вами поиграем… – он сделал паузу, – ...в метафорические карты. Есть такая старинная методика, берущая свое начало даже не от карт ТАРО, а много раньше, от пляски теней на стенах пещер, когда древние предки людей угадывали будущее по всполохам костра. Мы – более цивилизованные и просвещенные, поэтому воспользуемся метафорами. Проще говоря – визуализированными образами подсознательного существ вашего эгрегора. Ваш мозг будет улавливать отзвуки в аморфных образах и трансформировать их в слова. Так мы доберемся до осознанного решения ваших проблем...
В голове С"Андарака некстати всплыл образ Санта-Клауса: зеленокожего, остроухого и почему-то без штанов, хотя и в сапогах. Причинное место мифического деда прикрывала огромная ягода клубники.
Кхм... Да, так вот, доктор. Этим займемся завтра, а сейчас, если вы уже обследовали меня, то прошу оставить каюту. Мне бы хотелось облачиться в форменную одежду.
[NIC]С'Андарак[/NIC] [STA]Немного солнца в холодной воде[/STA]

Отредактировано Джек Каннингем (07-05-2019 17:40:36)

+6

7

Происходящее, и это Леонард ощущал каждой клеткой своего бренного тела, было за пределами привычных вулканских «нелогично» и «неприемлемо» – это было просто немыслимо! Прикосновение С"Андарака, его шепот у самого уха Леонарда... Боунс так обалдел, что не вполне разобрал смысл сказанного. Кажется, там было что-то про то, что он куда-то себя ведет, но в то же время стоит. МакКей решил, что эту логическую вулканскую головоломку он разгадает как-нибудь потом, на спокойную голову. Затрудняясь с оценкой и интерпретацией происходящего, доктор МакКей постарался откинуть все личное и оценивать ситуацию с профессиональной точки зрения, по крайней мере, настолько, насколько эта точка зрения была ему сейчас доступна.
Итак, что мы имеем? – мысленно рассуждал Леонард, наблюдая за передвижениями вулканца по каюте: – Генерирует паралогичные высказывания, провоцирует физический контакт с представителем другой расы, переносит свое болезненное состояние на врача, при этом предлагая помощь в решении якобы глубоких проблем.
Мда… вывод очевиден – вулканец совсем плох. Видимо, токсические повреждения мозга таковы, что наши сканеры не могут их засечь, а клиническая картина, похоже, волнообразна, с периодами мнимого благополучия. Взывать к логике С"Андарака сейчас видится малоэффективным, а то вовсе грозит ухудшением его психического состояния. Насильственная госпитализация? Нет однозначных показаний, а ставить крест на репутации ксенопсихолога без железобетонного обоснования, что иначе нельзя – недопустимо и попросту подло. Остается одно – подыгрывать, кивать, соглашаться, фиксировать симптомы, наблюдать динамику, обеспечить психологу минимальную психическую и физическую нагрузку, но не переусердствовать, чтобы не спровоцировать сопротивление. И, конечно, непрерывный надзор!

Конечно, господин С"Андарак! Так и поступим, спасибо за предложение, – Боунс переступил валявшийся на полу сканер, шагнув к вулканцу. Сохраняя достаточную дистанцию, МакКей, меж тем, не сводил с ксенопсихолога пристального взгляда, скользя глазами по лицу, телу, рукам, выискивая симптомы нейропатии, церебральной дисфункции, да чего угодно подозрительного.
Знаете, я тут подумал, раз вы столь самоотверженны и искренне готовы не только протянуть мне руку помощи, но и сохранить мою репутацию, может, дадите мне код доступа к вашей каюте. Я слышал, что в процессе психотерапии у пациентов, порой, случаются временные психические декомпенсации, как говориться «обострение перед исцелением». В таких случаях мне ведь будет не к кому обратиться, крове вас. А если я буду стоять под вашей дверью в неурочный час, ожидая, пока вы меня впустите, могут возникнуть вопросы и пересуды не только в мой адрес. 
Соглашайся, ну же! Надо же мне как-то проследить, чтобы ты не выкинул тут взаперти что-то опасное, а если и выкинешь, вовремя вмешаться без лишнего шума.

+4

8

Код доступа. Доктор становится опасен в своем маниакальном преследовании. С другой стороны, глава медслужбы вполне вправе затребовать такой код, если... Если у него есть сомнения в психическом или физическом состоянии пациента, не нуждающегося, на первый взгляд, в госпитализации. Или если он преследует личные, не вполне благовидные цели. Однако, если заподозрить МакКея в оных и не дать код, он насторожится и, возможно, будет проявлять агрессию...
Сэ прошёлся по каюте, расставляя немногочисленные памятные вещи, которые более придирчивый человек назвал бы «безделушками». На Боунса он почти не смотрел, потому что один вид доктора воскрешал в его мозгу фривольные, а то и откровенно психоделические картины. Как этот человек вообще мог быть допущен к пациентам? Загадка.
Код, доктор, вы получите незамедлительно. Вы логично изложили свои требования, и я нашел вашу аргументацию убедительной в данном контексте.
Код я ему дам. Но сменю. И уведомлю капитана прямо сейчас, пока не стало поздно... Кажется, ему что-то ещё нужно: бегающий взгляд, выискивание причин, чтобы не покидать каюту, хотя я ясно дал понять, что хочу переодеться... О. Возможно, у доктора есть фетиш на что-то, а я не усмотрел. Зелёный цвет? Процесс обнажения? Нет, вряд ли, медики редко бывают вуайеристами. Что же? Где искать травму? Единственный выход – сделать вид, что все нормально и плавно перейти к разговору о терапии. Но на что он намекал, говоря о пересудах? О чем тут можно... о, нет! Кажется, доктор намекает на... Это неприемлемо!
С'Андарак не был глупцом или невеждой. Он отлично понимал: здоровая человеческая особь должна проявлять влечение время от времени. Доктор, мужчина приятных пропорций и внешности, должен был быть предметом вожделения многих особ обоего пола. Видимо, некая табуированность работы медика этому мешала... Задумчиво подметая полами халата пол, Сэ вполне серьезно разглядывал Леонарда МакКея с тылу: да, придраться не к чему.
Доктор МакКей, ваше здоровье – это здоровье всего экипажа, – (ну да, если бы...) – Поэтому я бы даже выделил вам место в своей каюте, чтобы во внеслужебное время вы могли обратиться ко мне за помощью в любой момент. Вы можете спать на моей койке, а я разберу подвесную. Прошу вас определить время посещения туалета и душа, а также воздержаться от спиртного. Этого будет достаточно для комфортного сожительства. Обдумайте мое предложение.
С'Андарак поднял сканер, валявшийся на полу, и с намеком на завершение визита вручил его доктору. Потом, поколебавшись, решил подсластить пилюлю:
Кстати, репликатор недавно выдал совершенно потрясающий овощ. Сельдерей. Не хотите оценить его на вкус? Размеры, конечно, великоваты, но текстура – потрясающая.
[NIC]С'Андарак[/NIC]

Отредактировано Джек Каннингем (14-05-2019 23:32:30)

+5

9

Услышав в ответ согласие, МакКей испытал краткое облегчение. Цель была достигнута – есть предлог и возможность не спускать с вулканца глаз. И то была новость отличная. Но у каждой медали, как известно, две стороны. И оборотная сторона этой, явившая себя в следующее мгновение, подтвердила самые тревожные Леонардовы опасения.
Сожительство?! Вулканца с малознакомым человеком?! Вот так запросто?! С'Андарак, да что с вами такое? Что такое со мной? Как я мог так запустить состояние пациента! Стыд и позор, доктор МакКей, стыд и позор!
Леонард стиснул зубы и, досадуя на себя, исподлобья наблюдал, как вулканец рассеянно бродит по каюте, бесцельно, словно человек, погруженный в глубокие раздумья (Господь всемогущий! До чего докатились!) теребит вещи. Пользуясь тем, что С'Андарак на него не смотрит, Боунс  обшарил глазами помещение на предмет поиска травмоопасных объектов. Вздохнул, с прискорбием признавая, что таковых здесь – предостаточно, а если задаться целью, особенно столь целеустремленному существу, то и вовсе эта скромная, если не сказать аскетичная, обитель была одна сплошная возможность к членовредительству.
А вдруг он передумает? Или, ещё хуже, отправится куда-нибудь? «Накатоми» большая, ищи-свищи его потом. Без привлечения лишнего внимания быстро не найти.
Тревожные мысли и затейливые картины неизученного вулканского психоза, где С'Андарак бродит голышом по станции, напевая кадетский гимн и бросая в воздух эти свои метафорические карточки, словно конфетти, пронеслись в голове Леонарда точно стая энсинов, бегущих от внеплановой диспансеризации.
Уже обдумал! – решительно произнес Боунс, когда медицинский сканер лег в его ладонь, намекая на окончание аудиенции.
Знаете, я настолько впечатлился рассказом о предстоящей психотерапии! Уверен, эта ваша игра в метафоры невероятно эффективная методика, раз уж она до сих пор в ходу, а не отвалилось, как атавизм, ещё в бронзовом веке. У меня сейчас как раз есть свободное время перед суточным дежурством. Было бы совершенно не логично, откладывать мероприятия, улучшающие психическое здоровье целого экипажа, тем более, если для этого нужно подрихтовать всего-то одного доктора. Я даже не буду пока претендовать на вашу постель, ведь, я так понимаю, она сейчас не готова принять меня, – выпалил он, давая С'Андараку понять, что не собирается вот так с разбега прыгать на его простыни и лишать чистоплотного (да чего уж там, брезгливого) вулканца смены постельного белья.
Леонард проявил невиданную прыть, чтобы не позволить ксенопсихологу вставить и слово протеста, распластался у него на полу прямо перед дверью, выказывая полную серьезность своих намерений, готовность к плодотворной работе и ненавязчиво преграждая вулканцу выход из помещения.
Я готов, коллега! Полностью вверяю себя вашим рукам, ушам и ...прочим частям тела. А что до сельдерея, полностью разделяю вашу симпатию этому овощу. И самое приятное, что код для него в репликаторе общедоступен, а значит, за ним всегда можно послать энсина, а то и парочку, если особо крупных размеров захочется. Мигом доставят, куда нужно, – протараторил Боунс, нервничая и с трудом подбирая слова, но полный решимости не оставлять С'Андарака одного.

Отредактировано Леонард МакКей (24-05-2019 23:41:34)

+5

10

Ситуация критическая. Доктор, глава медотсека, разлегся на пороге, нежно сжимая в руках сельдерей и предлагая себя буквально в качестве мальчика для развлечений с Каппы Сириуса. Даже «не претендуя на кровать». Совершенно очевидно, что у доктора МакКея либо мозговой паразит, либо тяжелая форма делириума – и начинается бред... Или он уже готов пойти ва-банк, чтобы своими земными, примитивными методами вынудить вулканца к чему-то неприемлемому.
Очаровательно, докт... Лен. Очаровательно. Полежите пока там, полижите сельдерей, если вы испытываете к нему какие-то чувства... Я сейчас вернусь.
Сэ нырнул в ванную с комплектом формы, закрыл дверь и молниеносно переоделся. 1,3 минуты потратил на приведение в порядок прически и вышел. Безумный медик все еще лежал на ковре перед дверью, но сельдерей не лизал, что внушало определенную надежду.

И осенью хочется жить
Этой бабочке: пьет торопливо
С хризантемы росу
,
– процитировал он древнего поэта Мацуо Басё

Вот удивительно: те, кого он так любит, либо давно превратились в пыль, либо... а, что тут говорить? На «Накатоми» нет никого, кто мог бы ответить на чувства Сэ или проявить свои. Чувства – это сродство душ, понимание и единение, волшебство и счастье смотреть друг другу в глаза в тишине, касаться редкими касаниями и умирать от волн наслаждения. Сэ посмотрел на доктора: вот, кто демонстрировал свои чувства открыто – жаль, что эта страсть вызвана мозговым паразитом. Или вирусом.
Затянутый в повседневную форму, но все равно выглядящий как собравшийся на парад генерал, С"Андарак приблизился к Боунсу и встал рядом в ним на колени:
Доктор МакКей, вы – лучший врач из всех, кого я знаю. Для меня честь работать рядом с вами... – вулканец сложил пальцы в мудру для мелдинга с небольшой вариацией. Пальцы прижались к нужным точкам, и Сэ, приблизив губы к губам Боунса, что было нелогично – надо бы к уху, но казалось абсолютно правильным, зашептал:
Леонард, слушайте внимательно и запоминайте... Сейчас вы подниметесь и пойдете со мной в медицинский отсек. Не сопротивляйтесь, ведите себя обычно. Вы испытываете сильное стремление попасть в лабораторию, чтобы... – он пошарил глазами вокруг –
...чтобы вместе со мной произвести вскрытие этого сельдерея, а также сделать анализ. Поднимайтесь медленно, чтобы не закружилась голова. После того, как я назову вам слово «ласты», вы проснетесь и не будете помнить ничего, что происходило сегодня в этой каюте.
Вулканский гипноз не мог не сработать, но все же Сэ было немного не по себе – он, фактически, произвел акт насилия над коллегой. Тем не менее, крепко подхватил вяло улыбающегося Боунса под руку и повел в медотсек, ведь благо окружающих – превыше всего. Да и терять столь выдающийся ум и умелые руки – вовсе ни к чему: медикаментозное лечение, покой, длительная терапия... Окружающие диковато смотрели на выглядящего абсолютно пьяным МакКея и ведущего его под руку и что-то нашептывающего на ухо вулканца-психолога. Если бы они слышали, что именно говорит вулканец...
А сейчас мы пойдем в мастерскую Деда Мороза... там делают волшебные сельдереи и золотят их... Там будет и сам Дед Мороз. Смотрите, я – маленький зеленый эльф... И мы узнаем, что внутри у сельдерея, и почему он такой твердый и мягкий одновременно...

Чего не сделаешь ради пациента? И С"Андарак заботливо поправил овощ, спрятанный за пазухой у доктора. К счастью, в медотсеке дежурила только одна медсестра.
[NIC]С'Андарак[/NIC]

Отредактировано Джек Каннингем (27-05-2019 01:26:15)

+5

11

Последнее, что помнил Боунс – это сильнейшее удивление от увиденного, услышанного и недодуманная мысль, о том, как он глубоко ошибся в своей диагностике состояния С"Анадарака. Ошибся непростительно, недопустимо, за такие ошибки надо брать самоотвод и уходить с поста СМО, из звездного флота и вообще пересматривать и переосмыслять всё и вся. Он был так шокирован этим осознанием, что мог лишь, словно парализованный, молча следить за каждым жестом вулканца широко распахнутыми глазами. Лавина стыда, сожаления, но в то же время, искреннего облегчения от того, что с С"Андараком все вовсе не так плохо, как ему казалось, накрыла Боунса, а потом... потом он словно куда-то провалился, и началось полнейшее безумие: странные видения о празднике, эльфах, деде Морозе.
МакКей был маленьким мальчиком, малышом Ленни, вытягивающим из горы подарков коробки в праздничной упаковке, с яркими бантами. Стоило ему приглядеться, как он понимал, что этот подарок не для него. Он пробовал снова и снова. Пока, наконец, не нашел тот самый.
Затаив дыхание, малыш Ленни поставил пурпурно-черную коробочку прямо перед собой, потянул за атласную ленточку насыщенного оливкового цвета...

+5

12

Сестра Суонссон, доктор МакКей немного устал, я бы хотел поместить его в бокс, чтобы он отдохнул в тишине...
Конечно, конечно, – засуетилась медсестра, готовя койку. Над ее головой отчётливо колыхалась мысль: «Опять надрался!».
Дождавшись, пока Кирстен Суонссон выйдет, С'Андарак уложил Леонарда на койку, снял ботинки и даже прикрыл одеялом. В этот момент доктор, странно улыбаясь, протянул руку, дотронулся до уха вулканца и нежно потянул. Мысли Сэ окрасила лёгкая волна возбуждения, которую он тут же погасил: не время, не место, не тот человек... Он бережно отвёл руку Боунса от своего уха и произнёс:
Спи... Лен, – и повернулся к выходу.
В дверях бокса стояла убитая увиденной сценой и «Лен» сестра Суонссон...
Ее появление помешало Сэ до конца проконтролировать ход событий. И именно поэтому случайное касание доктора вызвало у Боунса сон, в появлении которого виновен был только и исключительно сам Сэ: в этом сне причудливо сплелись вулканская реальность и человеческие эмоции...
********
С’Андарак любил перчатки. Его тонкие пальцы, сильные и длинные, нестерпимо мерзли в холоде и даже ныли порой. Греть их растиранием было немыслимо, даже блокировав основную долю нервных импульсов. Дыханием получалось еще хуже: мелкие капельки воды оседали на коже, а потом замерзали, становясь иногда обжигающе ледяными точками, а порой и острыми иглами. Перчатки спасали, но и тут было непросто: огромные меховые настолько уменьшали чувствительность, что решительно проще было отказаться от них вовсе. Вязаные на ощупь были противнее, чем дохлая рыба. Лайкровые не грели, хотя и сидели хорошо. И только вот эти перчатки, его любимые, облегали руку на манер второй кожи. И не снимались.
Кожа цвета топленого молока. Легкая, тонкая, гладкая и нежная, как шелк. С”Андарак охватил запястье левой руки пальцами правой и потянул бережно – нет, никак. Надо снимать с каждого пальца. Охватив кожаными объятьями средний палец, он потянул вверх. Перчатка слегка подалась. «Теперь вниз», – подумал он, и плавно повел руку вниз. Вверх-вниз, вверх-вниз… Амплитуда все увеличивалась, и перчатка, казалось, начала слезать, чуть приподнявшись над твердым кончиком пальца – то снова насаживаясь на него, то возвращаясь в первоначальное состояние. «А ведь так еще девять раз», – с неудовольствием подумал C”Андарак. – «Десять раз подряд я не смогу».
Он облизал губы острым розовым языком, вздохнул и очень аккуратно ухватил зубами кончик перчатки. Потянул. Отлично… Теперь на указательном пальце… Безымянном… Оххх… Тонкая кожа влажновато блестела на кончиках пальцев перчатки, тонкая ниточка слюны протянулась к уголку припухшей губы… Осталось два пальца, и рука освободится из тесного плена…
Наконец все пять пальцев были освобождены – С’Андарак плавно потянул за опустевшую, беловато-бежевую шкурку среднего пальца, потянул, пока не почувствовал сладкое жжение в ладони – отпустил. Теперь опять указательный… о, вот опять… Большой… Это сложнее всего: оттопыренный, коренастый по сравнению с остальными, он плотно усаживался на свое место, занимая все пространство и будто срастаясь с мягким нутром перчатки. Мизинец… безымянный…
С легким влажным вздохом перчатка нехотя слезала с руки С ‘Андарака, обнажая смугло-оливковую кожу, такую же гладкую и нежную, как кожа перчаток… Или как тот самый шелк, с которым их любил сравнивать владелец. Плоские ровные ногти с закругленными концами напоминали чешуйки самой совершенной в мире ящерицы: гибкие, тонкие, отполированные до гладкости мраморной плиты самой природой. Один за одним пальцы высвобождались из теплого, обволакивающего плена, пока наконец пустая кожица перчатки не упала, сморщившись, на пол. Вулканец пошевелил пальцами, будто исполняя сложную музыкальную фиоритуру на лире, восстанавливая кровообращение.
Оставалась вторая перчатка.

Отредактировано Джек Каннингем (30-05-2019 06:49:27)

+4

13

…и потянул за атласную ленточку насыщенного оливкового цвета. Тянул с упоением, предвкушением и какой-то даже нежностью, указательным пальцем теребя острый краешек – концы ленты были, как это принято, срезаны по косой, расходясь к краям двумя треугольниками, так похожими на острые уши рождественских эльфов или вулканцев.
Ленточка, точно змея, сползла вниз, свернувшись кольцом у босых ног Леонарда. Отчего-то это событие так захватило и встревожило его, что он забыл о подарке и бросился поднимать ленту, будто нет на свете ничего важнее этого: ухватить тонкую, ускользающую ткань, завязать в узел потуже, а то вдруг опять убежит, или, что куда хуже, потеряется. Это было непросто, очень непросто, в какой-то момент ему даже показалось, что ленточка, точно настоящая змея, извернулась и уползает от него, прошептав на прощание: «Спи, Лен». Но Леонард изловчился и в последний момент ухватил непослушную ткань, такую приятную на ощупь и неожиданно теплую.
Когда Леонард со своей добычей вернулся к подарку, к своему удивлению, вместо яркой коробки обнаружил на её месте вулканца. Гордый, неприступный, даже, пожалуй, холодный, С’Андарак стоял, сам терзаемый жутким морозом. С виду этого не скажешь, вулканец и бровью не повел. Но отчего-то Леонард знал, что тому холодно. Малыш Ленни и сам поежился от этого ощущения, пробиравшего до костей, противного и такого знакомого. Холода, от которого не спасают ни меховые рукавицы, ни тепло чужого очага, ни даже безумный бег белкой в колесе. Леонард опустил взгляд на ленту в своих руках, но её там не оказалось.
Потерял… – пронеслось в голове МакКея. Ещё мгновение он с недоумением смотрел на свои руки.
Как же так? Этими руками я резал живую плоть, твердо и уверенно держа скальпель; сшивал края ран; делал сложные перевязки, когда одно неосторожное движение – и все полетит к чертям. А тут не удержал…
Взгляд Леонарда, теперь уже доктора МакКея, уловил движение. Движение его рук. Боунс не сразу понял, в чем дело, казалось, вулканец пытается содрать с себя кожу. Только вот кожа была человеческая. Но, присмотревшись, Леонард увидел, что это всего лишь перчатки. Боунс наблюдал, как С’Андарак снимает их, медленно, один за одним освобождая длинные, тонкие пальцы. Его движения завораживали, были наполнены чувственностью, соблазном, будоражили желания. Желания смутные, не доступные пока осознанию, но, определенно, сильные. Леонард смотрел, не отрываясь, изредка переводя взгляд с рук вулканца на его точеное лицо, такое прекрасное, спокойное, невозмутимое. Каким-то десятым чувством Леонард уловил коснувшуюся этого удивительного лица тень недовольства. Его утомила возня с этим кожаным мешком, прилипшим к нему, точно банный лист. С’Андараку не нужно было больше это тепло, даваемое второй кожей, так похожей на человеческую. Пустая оболочка была, наконец-то, оторвана и тут же выброшена за ненадобностью. С’Андарак перебирал воздух безупречными, с эстетической точки зрения, пальцами, разминая их, лаская ими обретенную свободу.

+4

14

С"Андарак сидел в своей каюте и строчил рапорт. Рапорт получался излишне эмоциональным и мало логичным. Так себе, в общем, выходил рапорт, на 4 балла из 10, если по школьным оценкам. Что означало попросту: никуда не годный. А всего-то надо было отразить три немудреные мысли:
- доктор Леонард МакКей ведет себя неадекватно, его мысли спутаны и фантазии имеют четко выраженный рождественско-сексуальный характер;
- это же доктор навязчиво хочет остаться в его, С"Андарака, присутствии, причем готов принять абсолютно любое предложение, приближающее его к цели;
- следовательно, доктор Леонард МакКей имеет четко выраженную фиксацию на нем, С"Андараке, принявшую форму маниакальной привязанности.
Что с этим делать, Сэ представлял, конечно: отправить Боунса на освидетельствование, после чего его спишут вчистую. Этого нельзя было допускать ни в коем случае. Итак, что можно было сделать:
а) представить приступ Боунса как случайный результат перепития спиртного – и наблюдать за ним негласно и незаметно;
б) поговорить с Боунсом и рассказать ему, что с ним происходит с точки зрения психологии – если это, конечно, не мозговой паразит;
в) провести сканирование мозга и выяснить, что повлияло на поведение доктора Боунса – если это, конечно, не мозговой паразит;
г)... нет, это недопустимо.
Вариант «г» предполагал, что Сэ пойдет на поводу у желаний доктора МакКея и предоставит себя самого, перевязанного ленточкой, в качестве подарка: для изучения, любви и вивисекции. Понятно, что этот вариант никуда не годился. Следовательно, надо было:
- исследовать доктора на наличие мозговых паразитов (лаборатория уже получила образцы), сделать снимок мозга в трех проекциях, возможно, прибегнуть к помощи нейросонографа... Есть вероятность, что нарушена проводимость комиссуральных волокон, пока неясно, каких. Если это, конечно, не мозговой паразит. Курс был слишком короток, а он не озаботился самообразованием – упущение (сделал пометку – пройти краткий обновленный гипнокурс по нейропсихологии);
- провести операцию с помощью имеющихся в наличии медиков – штат обширен, вроде бы, даже нейрохирург имеется;
- после выздоровления обстоятельно поговорить с доктором МакКеем...

Но Сэ вспомнил, как Боунс лечил его, как, ругаясь, корил «остроухих идиотов, лезущих не в свое дело», как спал у его кровати, утыкаясь лбом в изножье, как приносил воды, чтобы не будить задремавшую сестру. Поступать формально с ним было никак нельзя. Взгляд Сэ остановился на пурпурном поясе халата, аккуратно свернутом и лежащем на койке. Фиолетовая ленточка, которой Боунс так аккуратно перевязал его талию, почти касаясь пальцами сердца. Ох, доктор... Завтра надо обязательно навестить Боунса в боксе. Может, все войдет в норму само.

Сэ посмотрел на часы: время отбоя наступит через полторы минуты, еще есть возможность сделать что-то полезное. Например, это. Он поднял с пола метафорическую карту, которая неведомо как выпала из колоды. Перевернул: на карте была изображена бесконечная лестница, по которой вверх шагал человек в старомодном пальто и древней шляпе. Лицом он поразительно напоминал доктора Боунса. Вокруг человека порхали часы с золотыми крылышками и вились разнокалиберные цепи, но человек в шляпе все шагал и шагал вверх – туда, где ждала его открытая дверь и смутная фигура в белом. С"Андарак аккуратно положил карту в стопку к ее товаркам и, в нарушение корабельного режима, вышел из каюты. В руках у него была бумажная книга, которая называлась «Рождественская ночь». Придя в медотсек и ожидаемо не обнаружив там сестры Кирстен Суоннсон, Сэ вошел к бокс в доктору МакКею. Тот, по всей видимости, все еще пребывал в отключке. Что Сэ не смутило: уши доктора отлично слышали все даже тогда, когда он сам находился в объятиях бессознательного. Удобно устроившись прямо на койке, в ногах пациента, Сэ начала читать – размеренным, успокаивающим голосом, надеясь, что интонирует именно так, как полагается это делать со сказками:

...Как свистнет, как гикнет, как вожжи натянет,
Так снег под копытами дыбом и встанет,
И ветер за ними едва поспевает,
Старик их по имени всех называет:

Эй, Прыткий! Плясунчик!
Прыгунчик! Лисёнок!
Комета! Амурчик!
Буран! Пострелёнок!

Скорей на крылечко! И выше! И выше!
По стенке, по стенке, чтоб к крыше поближе!
Быстрей, чтоб моргнуть не успел я и глазом!
Скорее! Скорее! Все разом! Все разом!..

И осекся: Боунс – неясно, понимающий, что происходит или нет, открыл глаза.
Доктор МакКей?... Лен?.. – С"Андарак пытался не раздражить пациента вопросами про самочувствие. Если хорошо – доктор сам все скажет, если нет – придется повторить захват. Кажется, он все-таки поторопился и выбрал неверную методу – эту мысль подтверждал тот факт, что результатов из лаборатории Сэ так и не дождался. Возможно, мозгового паразита подхватил уже он сам.

Отредактировано Джек Каннингем (02-06-2019 02:23:06)

+4

15

Пробуждение не заставило себя ждать, окатив Леонарда ледяным душем реальности, оглушив канонадой фактов и выводов, хлеща долгом и тяжелыми последствиями исполнения оного. Он пробудился уже давно, но необходимо было выиграть время, чтобы все обдумать, чтобы принять правильное решение.
Нападение С`Андарака было стремительным и коварным одновременно. Больше всего тревожит то, что он, ведя себя как безумец, не утратил самоконтроль, чтобы вырубить меня. Он опасен, определенно опасен. Да, карьера, да репутация, но все это не будет иметь никакого значения, если кто-то пострадает. А я, один я не смогу удержать его от падения в пропасть. Я попытался, но потерпел неудачу. Я недооценил болезнь и переоценил свои силы – глупый, сентиментальный человек. Профан и посмешище всея звездного флота. Я ошибался, во всем.
Легкий шелест открывающейся двери заставил МакКея буквально замереть. Кто-то вошел, кто-то ходил по палате, придвинул стул и сел рядом. Надо было открывать глаза, надо было возвращаться.
Надо, даже если совсем не хочется.
...Как свистнет, как гикнет, как вожжи натянет…
Леонард даже дышать перестал, услышав это.
Он слушал, как знакомый голос произносит на распев. Что угодно он мог ожидать от безумного вулканца. Что угодно, кроме вот этого. Такого человечного.
Он слушал, пытаясь переварить происходящее и не мог. Открыл глаза, в призрачной надежде, что это очередное видение, результат психического воздействия. Но реальность в виде детских рождественских песенок, озвучиваемых вулканцем, хлестала куда сильнее недавних тяжких дум. Леонард рывком сел на койке, развернувшись лицом к С`Андараку:
Кто-то из присутствующих в этой комнате сошел с ума, – выпалил он, глядя прямо в глаза вулканцу, после того как бросил быстрый взгляд на книгу у него в руках.
Либо это я, и тогда ты – моя галлюцинация, и я немедленно вызываю сестру Суоннсон, чтобы сообщить ей, что у меня острый психоз. Либо это ты, и тогда я расписываюсь в своей полной некомпетентности. Подаю в отставку и сопровождаю тебя в лучшую клинику, где тебе помогут. А я буду рядом, пока ты не поправишься, и буду всем, чем смогу, способствовать твоему выздоровлению.

+4

16

Напрашивался вариант «б». Доктор выглядел вменяемым, но говорил горячо, быстро, безапелляционно – явно существуя на грани между реальностью и созданной им же самим иллюзией. С"Андарак решился:
Доктор МакКей. Я рискну поговорить с вами начистоту, – он взял паузу и продолжил:
Ваша неосторожность и моя неаккуратность привели к тому, что я проник в поверхностные слои вашего пси-поля при контакте тел. В этих слоях обнаружились сильно озаботившие меня фантазии на тему Рождества и совокупления... со мной. При всех равных условиях наши с вами отношения нельзя назвать дружескими, поэтому столь сильные, яркие и детальные фантазии могли быть свидетельством либо наличия мозгового паразита, либо воспаления, либо психического нездоровья – фиксации на предмете вожделения. Припомните, пожалуйста, все, что вы делали в моей каюте, – перед глазами Сэ пронеслись картины лежащего на полу крестом доктора, доктора на коленях перед ним, доктора...
Если до этого момента С"Андарак испытывал некую иррациональную симпатию к медикам в целом, скорее даже почтение, то благодаря Боунсу он его утратил. Леонард МакКей излечил вулканца от иллюзии того, что доктора – даже светила галактического уровня, уверенные, с хорошо поставленным командным голосом и практически безграничными возможностями – сверхлюди. Нет, как оказалось. Ранимые, эгоцентричные и – чего еще и ожидать от людей? – не очень... хммм... далекие.
Приношу свои извинения за то, что вынужден был обездвижить вас и переместить в бокс. А также взять кое-какие биоматериалы на анализы... В качестве компенсации я попытался вывести вас из сумеречного... назовем это так... состояния с помощью древней методики и столь же древней терранской литературы, – для большей иллюстративности, сиречь наглядности, Сэ продемонстрировал Боунсу обложку книги с изображением полупомешанного старика-лесоруба в красном халате, управляющего гужевой повозкой, запряженной рогатыми существами. Сэ не был уверен, но, кажется, его звали Санта-Клаус (это была профессия), а в мифологии – Трандуил. Его ездовыми животными являлись как раз вот такие лоси. Или козлы. Описание примерно совпадало, но вот количество варьировалось от одного до двенадцати, поэтому С"Андарак решил не рисковать с деталями.
Переход доктора на неформальное обращение «ты» открывал несколько другие варианты воздействия:
Леонард, – задушевно, насколько мог, произнес С"Андарак, – я не могу стать твоим половым партнером ни на Рождество, ни в любой другой день. Однако – если только это не мозговой паразит – после твоего лечения со всем вниманием рассмотрю возможность нашего более тесного общения. Как друзей.
И положил руку на запястье доктора в успокаивающем жесте, на всякий случай блокировав нервные окончания до такой степени, чтобы тепло кожи еще ощущать, а дальше – уже нет. Слишком уж яркими были картинки в мозгу Боунса в прошлый раз.

+4

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 125. Семь оттенков вулканца