Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 160. Три желания капитана Гордона


Сезон 4. Серия 160. Три желания капитана Гордона

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

Время действия: 2446 г. 23 апреля, 06:00-22:00. 
Место действия: каппа-квадрант, планета-колония Фрея.
Действующие лица: Джеймс Гордон (Кристиан МакКензи), С`Андарак (Джек Каннингем).

http://s3.uploads.ru/0dOmZ.jpg

0

2

http://sg.uploads.ru/5k13A.jpg

Дурное дело – помнить всё о том, о чем другие и понятия не имеют. Еще худшее – рассказывать им же о том, о чем ты бы предпочел умолчать. Или вот как, например, описывать перипетии боя тому, кто прикрывал твою спину? Или рассказывать о взаимной любви тому, кто не помнит даже, кто ты есть? – Временами С"Андарак приходил не то чтобы в отчаяние – это нет, не его стезя, но в состояние замурованного в каменном мешке: не докричаться, не дозваться. Такое же ощущение было в пустыне, когда он проходил испытание одиночеством и выживал, только благодаря силе воли.
Сэ медитировал. Он давно облюбовал эту пещеру, заполненную спорами грибов-кастанед. Легкий аромат ванили не беспокоил его. Гораздо важнее было то, что светящиеся тельца чипидрисов обеспечивали достаточную, но не раздражающую яркость света, рядом колыхалось глицериновыми волнами озеро Сурака, а в самом центре пещеры лежал плоский и удобный камень-пуховик. За несколько недель медитаций Сэ придал ему форму, соответствующую позе, и вливался в нее, становясь похожим на камень сам.
Каждое утро пещера будто ждала его: идя по щиколотку в теплом уютном ковре, вулканец точно повторял практику дзен – отвлекаясь на выбор дороги, он выбрасывал из головы тревожные мысли.
Солнце только показало краешек из-за горизонта, а Гулливер висел в небе во всей своей красе – это утро было превосходным для медитации, которую Сэ определил как «безграничный покой во внутренней активности». Он вошел в пещеру, снял форменную одежду, оставшись только в тонкой льняной безрукавке и таких же штанах. Ничто не должно мешать медитации, даже одежда...
В целом, ничего и не мешало. Но на исходе второго часа какой-то посторонний шум, похожий на шорох осторожных шагов, нарушил тишину. Сэ расслышал его не сразу, но тревожно замерцали чипидрисы, и он, через полуприкрытые глаза, уловил какое-то движение.
Разум, очищенный от мыслей и чувств, был пуст – остались инстинкты: Сэ из сидячего положения взметнулся в воздух и обрушился на пришельца. Тело оказалось сильнее разума, и сейчас, уже придя в себя, ксенопсихолог пытался понять: на ком же он сидит верхом? Для бронебарана мелковат, местные черви слишком крохотные... Счистив рукой споры с объекта атаки, С"Андарак понял, что узнает его:
Капитан Гордон? Джеймс? Что вы здесь делаете?
К счастью, ушибиться капитан не мог, слишком толстый слой спор покрывал пол пещеры, но явно получил шок. Сэ склонился над Гордоном и вгляделся в глаза – зрачки нормальные, увеличенные слегка, что понятно, дыхание легкое, учащенное... И он что, улыбается? Нет, скорее всего показалось. С"Андарак осознал, что даже его знакомство – и боевая дружба – с капитаном не дают ему права сидеть на вышестоящем офицере после того, как сам же на него и напал. Да и в принципе это весьма предосудительно.
А ведь он меня не помнит. Скорее всего, совсем...
Капитан, приношу свои извинения. Вы прервали мою медитацию, и я рефлекторно... Сразу же после того, как доставлю вас в медпункт, напишу рапорт о случившемся главе колонии Интару Джар'ра, – спокойно, насколько было возможно в странной этой ситуации, произнес Сэ. И попытался встать с капитана.
[NIC]С`Андарак[/NIC]

Отредактировано Джек Каннингем (28-05-2019 01:23:09)

+6

3

[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

Джеймс улыбнулся чему-то во сне и, перевернувшись на бок, тут же свалился на пол.
Восхитительно, – заключил Гордон, с превеликим недоумением рассматривая кровать. Видимо, придется учиться спать более компактно, пока они находятся на Фрее. Или же просто добыть себе новое ложе. В конце концов, капитан он или кто?
Кружка с кофе из репликатора оказалась весьма кстати. Обхватив ее ладонями и, по старой привычке грея пальцы, Джим обошел свое новое место обитания, рассматривая его более детально. Довольно уютно. Что ни говори, капитан Интар молодец. Единственное, по чему Гордон успел соскучиться за время своего пребывания здесь – это мерный гул двигателей звездолета, говорящий о том, что сердце корабля работает, как часы. Соскучиться за столь короткое время…
Хотя и планета была по-своему замечательна. Если бы не одно «но»… Некоторые вещи, места, ароматы казались Гордону знакомыми. Так, будто он уже был здесь давным-давно и просто забыл об этом. Сложнее было с поселенцами. Нет, с капитаном Джар’ра они имели честь встречаться и раньше, еще до попадания в «туда, не знаю куда». Но остальные? Например, вулканец, С’Андарак. При знакомстве Гордон еле сдержал свой порыв заключить остроухого в жаркие объятия. Но с чего бы? Джим прекрасно знал ксенобиологию и не позволил бы себе ничего лишнего, разве что в качестве провокации. Но какие тут провокации – порыв шел из самых глубин подсознания.
Ну да ладно, пора завязывать с лирикой и философией. Допив кофе, он сполоснул кружку, раздумывая над тем, чем бы теперь заняться.
Решив, что ложиться спать уже в принципе бессмысленно, ибо до захода Гулливера оставалось не так много, Джим, прихватив со стола падд, с головой погрузился в увлекательные приключения вольных торговцев.
Пара часов пролетела, как один миг, отбросив все волнения в сторону. В конце концов, он мог просто видеть эту планету во сне. Пространство здесь играло довольно странные шутки с подсознанием.
Вспомнив, что он вчера хотел более детально изучить чипидрисов и, может, прихватить парочку себе в пещеру, Гордон, натянув джинсы и майку, умчался «по цветочки», как иногда ворчливо называл его энтузиазм начальник службы безопасности.
Еще вчера капитан присмотрел одну замечательную пещеру, где подобных существ ползало преогромное множество. И там же было озеро. Его тоже не мешало бы рассмотреть, чтобы понять, можно ли в нем купаться. Конечно, Джим краем уха слышал, что нет, но проверить все-таки следовало.
Скинув ботинки у самого входа, Джеймс зашел в пещеру, наслаждаясь мягкостью ковра из спор под ногами и чудесным ароматом ванили.
Полностью погрузившись в наслаждение чувственным удовольствием, он не заметил нападения и оказался тут же повержен, можно сказать – без боя. Да что там, Джим и не пытался.
С’Андарак? – немного удивленно уточнил он, внимательно рассматривая героя дня, так деликатно очистившего его от спор. Легкая улыбка тронула губы капитана.
Сверкнув зелеными глазами, он тихо хмыкнул:
Я тут гулял. Не ожидал, что пещера окажется столь популярным местом. Прошу прощения, что нарушил ваше уединение.
Джим поерзал, устраиваясь удобнее, и окинул вулканца беглым взглядом. Лучше бы он этого не делал, честное слово. Мало того, что С‘Андарак был красив, так еще и не одет. Точнее одет, но ей- богу, обнаженным он бы не выглядел столь влекущим. А уж поза, в которой они находились… Гордон, почувствовав, так сказать, душевный и не только, подъем, заалел ушами. Так неловко ему еще никогда не было.
Видимо, и С‘Андараку тоже.
Не нужно в медотсек. Я в порядке, – решительно прервал поток слов капитан. – И никакого рапорта тоже не нужно. Не вздумайте его написать, С’Андарак. Я все буду отрицать, – добавил он, тихо рассмеявшись.
И неожиданно для самого себя коснулся пальцами скулы вулканца. Что-то знакомое пронеслось по закоулкам сознания и тут же исчезло.
Давайте подниматься уже, – на грани слышимости произнес Джеймс, отдергивая ладонь. И что на него нашло такое?
Уже поднявшись на ноги, Гордон невольно задел ладонью бедро C’Андарака, и тело будто бы прошило электрическим разрядом.
Простите, – пробормотал он, отстраняясь. Но вот отстраняться-то как раз и не хотелось. И это было странно…
«Интересно, когда вулканцу надоест подобное пренебрежение, и он угомонит его коронным нервным захватом», – размышлял капитан, стягивая с себя майку, чтобы вытряхнуть налипшие изнутри споры.

+7

4

Касания Джима Гордона были, безусловно, спонтанными – он действовал, как ребенок, который тянет в руки любую вещь, а из рук – в рот, будь то красный перец, мороженое или граната-лимонка. Поэтому, внутренне содрогаясь, Сэ терпел гордоновские экзерсисы до поры, до времени. Поглаживание скулы, касание бедра... капитан разглядывал его с поистине детским любопытством, только что, и вправду, в рот не тянул. Хотя некоторая часть интереса была более взрослой: вулканец не мог не почувствовать возбуждение капитана Гордона, которое недвусмысленно только что упиралось ему в пах. Причина тоже была более, чем ясна – тесный физический контакт.
Что ты помнишь, Джеймс?
Если вы не настаиваете на рапорте, я, безусловно, не вижу при... – Сэ осекся ровно в тот момент, когда Джим начал снимать майку.
Торс капитана был идеален. Вот только бежевые крошки спор портили его совершенство. С эстетической точки зрения вулканцу претило такое надругательство – так скульптор не будет терпеть острого края на резном хитоне богини, так художник поправит выбившийся локон модели, так влюбленный кончиком языка снимет со щеки любимой капельку вишневого сока, брызнувшего из спелой ягоды.
Почти бездумно он шагнул вперед и легкими движениями, стараясь не касаться кожи, смел образчики фреянской флоры с гладкой кожи. Не касаться не получилось – преодолевая внутренние запреты и ограничения, Сэ, вздрагивая, приложил ладонь к теплой спине Джима и провел сверху вниз, от лопатки до талии. Рука скользнула вперед, на живот, посылая острые импульсы и новые впечатления в мозг, задержалась, ловя биение пульса – так похож на вулканца, хотя сердце у людей совсем не там, вторая рука тоже потянулась к спине, чтобы повторить тот же путь...
Стоп. Ксенопсихолог резко отдернул руки:
Споры, капитан. Они могут раздражать кожу, – он надеялся, что Гордон не заметит ни напряжения в голосе, ни излишне интимных, даже по человеческим меркам, касаний. По вулканским же даже блокированные импульсы были настолько сильны, что С"Андарак с трудом мог абстрагироваться. К счастью, он коснулся только торса, а не лба, и потому уловленные образы были туманны, хотя и окрашены алыми волнами желания. Этого в человеческом разуме было с избытком – в любом разуме. Удивляться не приходилось. Разве что себе самому.
Что ты помнишь, Джим?
И тут Сэ вспомнил одну вещь, которая должна была сразу придти на ум: газ. Грибной газ же! Если на вулканцев он не действует совсем, то на людей - как наркотик, да еще и с усыпляющим эффектом. Капитан Гордон, не осведомленный о действии газа, не без его, С"Андарака, помощи, наверняка уже его нанюхался, а значит с минуты на минуту мог... Сэ еще раз проверил знания: нет, сознания Джеймс не потеряет, но вот его действия могут быть непредсказуемыми... стать непредсказуемыми.
Капитан Гордон... Если вы не против, мы могли бы покинуть пещеру, чтобы вы могли очистить лёгкие. По последним данным научного сектора, на людей газ, выделяемый грибами-кастанедами, действует как легкий наркотик и вы можете потерять контроль над собственными действиями. Чувствуете ли вы что-то странное? – Сэ, ожидая ответа, недоумевал, почему капитан до сих пор стоит к нему спиной.
Джеймс, с вами все хорошо?..
[NIC]С`Андарак[/NIC]

Отредактировано Джек Каннингем (28-05-2019 17:58:55)

+7

5

Капитан замер, почувствовал легкие, словно крыло бабочки, прикосновения к своей спине. Зачем С’Андарак это делает? Разве он не понимает, что действует на него лучше любого афродизиака?
Гордон решительно не понимал, что с ним происходит. Нет, конечно же, он здоровый мужчина, в самом расцвете сил, можно сказать, но реагировать вот так? На вулканца, которого он видит второй раз в жизни? Уму непостижимо просто.
Когда же ладонь С’Андарака скользнула на его живот, у Джеймса остановилось сердце. Не в буквальном смысле, конечно… От охватившего его с ног до головы предвкушения…
Да какого к многоликому, предвкушения?
«Интересно, а C’Андарак таким образом со всех споры стряхивает?» – озадачился капитан, но потом махнул на это рукой, не до того сейчас.
Моргнув, он сконцентрировался, старательно пытаясь думать о чем-то, помимо ладони вулканца на своем животе… Ладони… Ладони с изящными пальцами…
Тут Джеймс понял, что в его же план закралась ошибка, но было уже поздно, его вынесло куда-то за периферию собственного сознания…

Он буквально задыхается от потока чужих эмоций, переплетающихся с его собственными… сводящими с ума прикосновениями… ладонями, скользящими по его телу… губами, очерчивающими каждый изгиб…  Секунда и теперь ведет он, сжимая гибкое и сильное тело в своих руках, такое идеальное, податливое…
– Кто ты? – мысленно шепчет капитан, пытаясь разглядеть лицо, подернутое мутной пеленой. Но его вопрос разбивается о ледяную стену молчания.

Кто ты? – вырывается у него уже вслух, и Джим приходит в себя.
Слова… Слова так легко ложащиеся ему на слух. Но смысл их от Гордона ускользает, раз за разом. Важно ли это? Наверное нет, особенно когда к тебе приближается фигура, подернутая легкой дымкой. Капитан замирает, затаив дыхание.  Сейчас он увидит.
Джеймс, с вами все хорошо?..
Голос ворвался в сознание, сметая все на своем пути, в том числе и столь желанный для капитана образ.
Нет, – разочарованно выдохнув, протянул Гордон. – Со мной не все хорошо.  Я… Помогите мне выйти отсюда, пожалуйста.
Джима и вправду слегка мутило, вдобавок ко всему, кружилась голова. Кажется, его прогулка закончиться лазаретом, и не по вине одного слишком активного вулканца, а по его же собственной. Вот кто его просил соваться в пещеру, предварительно ее не изучив? Везде же на задницу найдет приключений, даже в самом, казалось бы, спокойном месте.

Глоток свежего воздуха будто бы вдохнул в капитана новую жизнь. Но Джеймс по прежнему чувствовал себя странно. Ему уже не было плохо, просто странно. Как будто чего-то не хватало. Чего-то значимого, весомого, самого дорогого для сердца.
Не раздумывая ни секунды, Джеймс решительно заключил С’Андарака в объятия и коснулся его губ своими, замирая.
Вот теперь все было правильно!
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN] [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]

+7

6

Обхватив капитана Гордона за плечи и поддерживая его, по мере возможности, стараясь не касаться обнаженными частями тела кожи Гордона, Сэ повел его к выходу из пещеры. Повел с сожалением: так некстати прерванная медитация, его собственное недостойное поведение, состояние капитана, в котором он сейчас пребывал и которое, отчасти, было и его виной... С"Андарак порадовался, что сейчас их никто не видит: он – в тончайшем льне, который и бельем-то назвать не всякий решится, и полуголый капитан, в прострации выползающие из пещеры. Поведение, слабо совместимое со званием офицера, если не знать подоплеку. А потому капитана необходимо срочно сопроводить в его комнату и все-таки вызвать медиков, не поясняя обстоятельства возникновения отравления. И вернуться в пещеру, чтобы начать медитацию снова, теперь уже под девизом «Освобождение от желаний».
Капитан глотнул воздуха и ему явно стало легче. С"Андарак практически уже не поддерживал его: человек быстро оправился от последствий интоксикации – на щеках заиграл румянец, заблестели глаза, и Сэ уже хотел выразить удовлетворение этим обстоятельством, как капитан Гордон повернулся, обхватил его руками и поцеловал – прямо в губы, слегка касаясь, неуверенно и робко.
Безусловно, вулканец знал, что для выражения благодарности такой способ был у землян в ходу, но и Гордон не мог не знать, что тактильные телепаты избегают прикосновений...

Словно горячая волна окатила Сэ с головы до ног, легкое касание губ, а он уже тает и плавится в руках капитана, из глубинной сути поднимаются к поверхности, будто лава, первые признаки плак-тау, лихорадки крови, сжимаются судорожно пальцы и хочется содрать уже все эти нелепые клочки ткани с обоих, поднять Джима на руки, унести обратно в зал для медитаций и там, уложив его на камень-пуховик, любить неистово, выбивая каждым движением хриплые стоны и самому стонать сквозь до крови закушенную губу... Что ты творишь со мной, Джеймс?!

Горячие руки капитана обхватывали его кольцом, сковывая руки, обнаженный торс прижался тесно, не оставляя даже шанса на то, чтобы сделать вид, что ничего не происходит – единственной преградой осталась безрукавка из тонкой материи. Боясь, что если он сейчас начнет вырываться, то покалечит Гордона, который, очевидно, еще не до конца пришел в себя, Сэ высвободил сначала одно, а потом и второе плечо, позволяя капитану сомкнуть руки у себя на спине. Теперь можно было действовать и мягко отцепить Джеймса... Но почему-то не хотелось. Сэ ощущал, как прямо в его ребра быстро и сильно бьется сердце Гордона, он чувствовал его дыхание, чуть отдающее кофе с легкой ноткой горчинки – и опасался смотреть в глаза.
Капитан... – и рука, будто помимо воли, поднимается, очерчивая волевую линию рта, высокую скулу, проходит кончиками пальцев по прямой, слегка нахмуренной брови. Джеймс красив... как статуя воина из древней истории, но, в отличие от нее – теплый и живой. Даже слишком.
Нет, он ничего не вспомнил, просто это – Джеймс Гордон, его тянет ко всему, что дышит и трепещет, он влюбляется к каждого, кто дарит его своей улыбкой и забывает, отвернувшись. Помни об этом, Сэ...
Но пальцы снова тянутся к четким линиям губ, и так велико искушение поделиться знанием с ним, с Джимом, и еще больше – узнать, что думает он сам. Но это неэтично. Зато вполне этично и по-земному поблагодарить товарища-колониста, пусть и временного, за проявленную любезность так, как он поймет.
Я рад, что с вами все уже хорошо, капитан Гордон.
И приложил свои губы к губам Джима в не очень умелой имитации земного поцелуя.
[NIC]С`Андарак[/NIC]

Отредактировано Джек Каннингем (29-05-2019 12:03:47)

+6

7

«Хорошо», – эхом отозвалось в разуме Джеймса. – «Нет, не хорошо», – ответил он сам себе же.
Капитану казалось, будто бы он плавает в каком-то вязком мареве, не в силах выбраться наружу. Да и как узнать, где вход, когда нет ни начала, ни конца. Разве что найти свою путеводную звезду? Ту, воспоминания о которой он так бережно хранит в своем сердце. Но тогда – Джим уверен – он ее потеряет, потеряет раз и навсегда.
Дрожа всем телом, капитан устало сворачивается в клубочек где-то в глубинах своего подсознания, балансируя на грани грез и яви, но так и не вырвавшись в реальный мир. Ему это и не нужно.
– Сэ, мой Сэ, – срывается с губ капитана и он подается на ласковое прикосновение пальцев вулканца, так же, как и в своих грезах.
Теперь Джеймс знает… Он видит, кто берет его, горячо, неистово и вместе с тем до безумия нежно, кто отдает ему всего себя, не колеблясь ни секунды, полностью, без остатка растворяясь в нем. Как он мог это потерять?
Ведь теперь его вселенная пуста и безжизненна, его сердце холодно и неприступно, словно льды Дельта Веги.
И что же может пробудить его к жизни? Капелька росы, сверкнувшая на листе в лучах восходящего солнца? Легкий ветерок, запутавшийся в волосах возлюбленного, или же, поцелуй прекрасного принца? Что же способно растопить лед?

Легкое прикосновение губ к губам, и Джим уже не в силах себя сдержать. С трепетом прикасаясь к губам вулканца, он постепенно усиливает напор, целуя горячо, восхитительно сладко, поскуливая от нетерпения. Ему хочется больше, гораздо больше… Но пока это все, что у него есть. Сложенные пальцы скользят по запястью С‘Андарака, ладони, и прижимаются к его в упоительном варианте поцелуя земного.
Прижать к стене, стянуть безрукавку и…
Осознание происходящего обрушилось на Джеймса словно ушат холодной воды. Он в коридоре… С оголенным торсом, домогается другого офицера, вулканца. К слову, потрясающего вулканца. Еще и упирается ему в бедро своим интересом, недвусмысленно так упирается.
Прошу меня извинить, С’Андарак, – низким, бархатным, с легкой хрипотцой голосом, произнес Гордон прямо в губы вулканца.
Шаг назад, с преогромным сожалением отпустить ладонь и ничем не выдать своего разочарования этим фактом. Он же капитан, и вообще умница, он сможет…
Кажется, теперь вы вправе подать на меня рапорт, – горько усмехнулся Джим. – Когда я вас целовал, я уже вполне понимал, что делаю. Я буду у себя.
Развернувшись, Гордон унесся к себе в пещеру, не обращая совершенно никакого внимания на удивленные взгляды колонистов. Еще бы, не каждый раз увидишь подобное зрелище. Краса и гордость звездного флота, без майки, да еще и босиком. О его дурости скоро легенды можно будет складывать.
Приняв душ, Джим рухнул в койку, даже не заморачиваясь с одеждой. Перевернувшись на живот, он обхватил обеими руками подушку и глухо застонал.
Нет, он не жалел о поцелуе, он жалел о тех мгновениях, которые не помнил, находясь под воздействием спор. Было что-то еще, более глубокое, но что именно…
С’Андарак сразу понравился Гордону. Вулканец словно зацепил что-то в его душе, что-то трогательное, пробудил нежность. И Джим, по собственной глупости, все испортил, еще не успев и начать.
Сердце кольнуло болью… Болью от того, что волшебство рассеялось, словно дым, так и не успев начаться. Сказка кончилась.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN] [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]

+6

8

Нежность обрушилась на него горной лавиной: капитан Гордон вторгся в его личное пространство так быстро и сильно, что С"Андарак в  первый миг растерялся, а потом было поздно – нежность омыла его как прохладные струи водопада, в которых изредка вспыхивали сполохи страсти. Горячие, но не обжигающие... На заднем фоне звучит музыка ветра, звенящие хрустальные колокольчики, в которые вплетаются короткие низкие нотки капитанского баритона, и сердце бьется так быстро, что даже становится немного больно от этих упругих толчков в подреберье.
Джим...
Сэ подумал, что сложно не заметить: капитан Гордон потерял голову – вцепившись в С"Андарака, как в потерянное сокровище, он на двух языках рассказывает ему, как он желает его, как ему необходим странный, чересчур логичный, холодный, как скала вулканец.
Джеймс, Джеймс, зачем ты это делаешь?
И вдруг все кончилось.
Кажется, теперь вы вправе подать на меня рапорт. Когда я вас целовал, я уже вполне понимал, что делаю. Я буду у себя.
Сэ растерянным взглядом проводил полуголого, уходящего по пещерному коридору Джеймса Гордона: босиком, растрепанный и взъерошенный как воробей, с красными пятнами на шее и груди, со сжатыми в кулаки руками...
«Кажется, теперь вы вправе подать на меня рапорт. Когда я вас целовал, я уже вполне понимал, что делаю. Я буду у себя».
Он будет у себя. Капитан четко дал понять, что приглашает его к себе, чтобы разъяснить ситуацию. Это логично и правильно: у обоих есть время, чтобы найти извинение своим поступкам: ведь и он виноват, и виноват не меньше. Да, надо сказать Джиму то, что не нарушит ход его жизни и не направит на ложный путь. Солгать? Нет. Умолчать и не договорить. Но он не позволит капитану Звездного Флота разрушить себя.

Полчаса понадобилось С"Андараку, чтобы принять душ, переодеться в форму и обрести душевное равновесие. Полчаса. За эти полчаса он успел многое передумать и принять одно важное для себя решение. Через 45,3 стандартных минуты он постучался в дверь Джима Гордона, подождал тридцать секунд, не дождался ответа и вошел, полагая, что Гордон, так же, как он, ожидает его с формальными извинениями и в формальной обстановке.
Но Сэ забыл, с кем имеет дело: вместо затянутого в китель капитана с суровыми глазами стоящего у стола, он обнаружил в комнате другого капитана – абсолютно обнаженного, лежащего на кровати (хвала милосердному Сураку!) лицом вниз в обнимку с подушкой. Отступать было поздно.
Капитан... Джеймс, – глухо, как овца на пригорке, кашлянул С"Андарак. – Я бы хотел выяснить небольшое недоразумение, которое... – и залился зеленцой до самых ушей, потому что вид длинных капитанских ног, крепких небольших ягодиц и мускулистой спины, так контрастировавшей с мальчишеским упрямым затылком, будил в нем давно и старательно забытые чувства. И острое желание подойти, провести по линии этого безупречного позвоночника от шеи до копчика на секунду затопило его разум.
Нет!
...которое, возможно, дало вам повод усомниться в моем самоконтроле и...  – …что ты несешь, Сэ? И куда несут тебя ноги?
Всё заняло буквально секунду: разум С"Андарака разделился на две части – одна желала привести все в норму, оградить Джима от того, что могло сломать ему жизнь, вторая – эгоистично желала коснуться. Просто коснуться. Как наркоман просит просто посмотреть на пакетик с наркотиком, просто потрогать его руками... И никогда не останавливается на этом.
Стоя рядом с капитанской койкой и наблюдая распростертого на ней Джеймса Гордона, С"Андарак отчетливо понял ложную дихотомию жизни: не сделав то, что он собирался сделать, он обречет себя на муки. Сделав - тоже. Небогатый выбор, надо признать. Фальшивый выбор. Выбор между трусом и глупцом... Но трусом Сэ не был никогда.
– Малыш, тебе придется провести семь дней в пустыне, – напутствовал его отец. – Вернувшись, ты станешь настоящим гражданином Вулкана, подтвердишь высокое звание, данное тебе от рождения. Ты сам должен научиться говорить с пустыней, слышать голос солнца и лун, танцевать под шорох песка и поить сехлата словами с ладони. Ты познаешь себя и в глубине своего естества найдешь – или потеряешь – свое «Я». Помни, сын, глупость – это всего лишь отсутствие знания. Трусость – отсутствие чести. Глупец станет мудрым с течением времени, трус остается трусом навсегда. Глупец говорит опасную правду, трус скользит извилистым путем лжи. Из этих двух путей, сын, выбирай первый, даже если тебе придется услышать про себя много нелестных слов. Лучше ошибиться и исправить ошибку, чем делать вид, что знаешь все на свете. Когда-нибудь ты поведешь за собой людей – и тебе пригодятся эти слова. Сегодня ты поведешь в путь только одного человека - себя. Докажи, что достоин встать во главе народа.
Тогда Сэ было двенадцать лет. И он провел в пустыне не семь, а десять дней. Когда он вернулся – в обрывках одежды, со впавшими щеками, грязный, но не потерявший достоинства, отец одобрительно кивнул головой. И впервые на памяти Сэ вздернул вверх бровь, когда увидел, как из песчаного облака вышел следом за Сэ небольшой черный сехлат.
– Я все еще глупец, – сказал тогда С"Андарак.
– Но ты уже никогда не будешь трусом, – ответила его мать и ласково поцеловала, приложив пальцы к пальцам.

Сэ сделал шаг вперед, встал на колени и приложил пылающие губы к трогательно торчащей вверх острой лопатке капитана Джеймса Гордона.
[NIC]С`Андарак[/NIC]

+6

9

Джеймс сделал глубокий вдох и еще глубже зарылся лицом в подушку. Ее запах, неуловимо приятный, напомнил Гордону о доме, о родителях. Ведь тогда достаточно было лишь объятий матери или отца, чтобы все проблемы отступили на задний план, и все стало хорошо. Жаль, что теперь это так не работает. Не работает, несмотря на то, что Джеймс даже сейчас иногда чувствует себя мальчишкой, готовым в один миг сорваться с товарищами в необыкновенное приключение, полное опасностей и страшных существ, но все равно заканчивающееся хорошо. Ведь иначе и быть не может?
Увы, взрослая жизнь вносит свои коррективы в готовый уже сценарий. А может, просто Джима некому обнимать? И тут Гордон поймал себя на мысли, что точно знает, кого бы он хотел видеть в этой роли. Вот только вряд ли С‘Андарак подойдет к нему теперь ближе, чем на расстояние выстрела фазера. Сам Джеймс точно бы не подошел.
Облапать контактного телепата! Да еще и покуситься на честь несчастного вулканца своим достоинством. Тот еще добрый капитан из него получился.
«Нужно бы извиниться», – подумал Гордон. – «И пригласить куда-нибудь… Чтобы уладить конфликт».
«На свидание, в ближайший лесок», – подсказал ехидно внутренний голос.
Капитан поерзал, устраиваясь поудобнее, ибо его неугомонное воображение тут же подкинуло несколько картинок того, что бы можно было сделать с вулканцем в том же леске на восхитительно мягкой траве. И не один раз.
Джима тянуло к С’Андараку словно мотылька на пламя, тянуло не только физически – хотелось и душевной близости. Хотелось отдать всего себя, раствориться в нем… Хотелось любоваться им спящим, срывать с губ теплый утренний поцелуй и засыпать, крепко сжимая в объятиях… Так, стоп!
Гордон резко одернул самого себя, понимая, что его понесло уже совсем куда-то не туда. И что с ним такое происходит? Чем его так зацепил этот остроухий? Да так, что капитан уже и жизнь с ним во всей красе был готов представить.
Надо завязывать с этим – краткое извинение, и все. Все остальные контакты нужно будет свести к минимуму и, желательно, в присутствии большого количества народу. 
В общем, сейчас он встанет, оденется и… Вставать не хотелось, одеваться тоже… Хотелось валяться на кровати, забываясь в сладкой неге и мечтах о восхитительных острых ушах и глазах невероятного цвета. Джеймс даже проигнорировал стук в дверь – гостей он точно не ждал.
Но посетитель оказался настойчивым и вошел-таки к нему в пещеру без приглашения.
С‘Андарак, ну конечно же… Кто же еще это мог быть?
Джеймс не слушал, чего же именно вещал вулканец… Он был в панике, нет, даже не в панике, он был просто в ужасе… Второй раз предстать перед С’Андараком в непотребном виде – это надо особый талант иметь. Вулканца Гордон не винил – те были чисты и непосредственны, словно дети, и вряд ли С’Андарак даже обратил внимание на вид капитана. Но ему самому было стыдно. Очень стыдно.
Попытка прикрыться одеялом бесславно провалилась – капитан на нем лежал, а вставать, чтобы натянуть какие-нибудь штаны, было уже совсем неприлично – Джеймс домечтался до такой степени, что прикрыть результат этих самых мечтаний не получилось бы даже паддом.
Но ему ли бояться трудностей? Разумеется, нет! Джим только собирался было попросить передать ему валявшийся в кресле плед, как поцелуй в лопатку заставил его задохнуться от ураганом пронесшихся по телу эмоций.
Что же творит этот безумец? Неужели он не чувствует? Он же контактный телепат… Так зачем? Или…
Робкая надежда крошечными шажками пробежалась по сердцу Гордона и прочно там обосновалась.
Приподнявшись на локте, он повернул голову и поцеловал С'Андарака – жестко, требовательно, упоительно глубоко, так, чтобы в голове не осталось ни одной связной мысли.
Целовать снова и снова, делая лишь краткие перерывы для того, чтобы глотнуть воздуха. И  отстраниться только для того, чтобы очертить подушечкой пальца контур припухших от поцелуев губ и утонуть у глубине шоколадных глаз отныне и навсегда.
Иди ко мне… – просит Джеймс, протягивая сложенные в вулканском поцелуе пальцы.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN] [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]

Отредактировано Кристиан МакКензи (30-05-2019 23:13:23)

+5

10

Капитанские губы неожиданно нежны и трепетны, а он уже и забыл – каково это: касаться вот так, то имитируя порхание крыльев мотылька, то грубо сминать напором, как дождь сминает цветы мальвы, то открыто и жадно заявлять о своих чувствах... Отклик Джеймса поразил С"Андарака и он даже не успел отстраниться, когда капитан потянулся к нему всем телом и припал в поцелуе как умирающий от жажды - к роднику. А родником Сэ себя и чувствовал: Джеймс Гордон пил из него, и все никак не мог утолить жажды. Его разум представлял собой вихревые столкновения бурных эмоций, захлестнувших Сэ с головой – так, как это бывало всякий раз, стоило им только соприкоснуться. Стоя на коленях перед кроватью, при полном параде, он напоминал себе офицера, застывшего перед ложем погибшего генерала.

О капитан! Мой капитан! Рейс трудный завершён,
Все бури выдержал корабль, увенчан славой он.
Уж близок порт, я слышу звон, народ глядит, ликуя,
Как неуклонно наш корабль взрезает килем струи.
Но сердце! Сердце! Сердце!
Как кровь течёт ручьём
На палубе, где капитан
Уснул последним сном!..
Ликуй, народ, на берегу!
Останусь я вдвоём
На палубе, где капитан
Уснул последним сном.

Вот только Джеймс Гордон не собирался умирать, и его бренное тело готово не к смерти, а совсем напротив... Вулканец с трудом разорвал поцелуй и собрался было уже что-то сказать, но тут капитан провел по его губам кончиком пальца и сказал:
Иди ко мне... – и Сэ с изумлением увидел, что Джеймс протягивает ему руку для поцелуя: вулканского, совершенного в своей простоте и открытости.
Ты вспоминаешь, Джим?
Протянув руку в ответ, коснулся сложенных пальцев своими, целуя нежно и открыто, не стесняясь. И встал, выпрямляясь во весь рост: с этого ракурса Джеймс выглядел божественно – распаленный желанием, в полной боевой готовности, обнажённый и открытый он тянулся к нему всем своим существом, к нему, С"Андараку...
Внезапно Сэ перестало хватать воздуха, и он с мясом оторвал застежку на кителе, пытаясь вдохнуть загустевший, сладко-мускусный воздух – это было все равно, что дышать ароматным розовым маслом – удушающе, смертельно приятно, но, к счастью, помрачение длилось лишь пару секунд. Хватанув воздуха, Сэ начал формулировать в голове длинную фразу, начинавшуюся словами: «Капитан, я благодарен вам за лестное предложение...», но пока мозг тщательно работал над формулами вежливости, губы шепнули:
Иду...
Дрожащие пальцы – будто парализованные – находили и теряли путь в складках одежды, высвобождая торс вулканца из тканевого плена. Звякнула об пол пряжка форменного ремня, и брюки черным облаком упали вниз вместе с бельем. Теперь он мало чем отличался от Джима: стройное, даже чуть сухощавое тело с легким оттенком зеленцы в глубине смуглой кожи, безумные, жадные глаза, ощупывающие лежащего перед ним офицера, прикушенная губа... С"Андарак сделал движение, содержащее в себе грацию большой голодной змеи, и втёк на койку, опрокинув Джеймса на спину, прижав его всем телом, как давно завоеванную добычу, чьё время быть съеденной наконец-то пришло.
«Джим, Джим, я сгорю сам и сожгу тебя... Оттолкни меня, пока можешь, раз я не в силах это сделать... Но, кажется, уже не можешь и ты...»
Сэ с детства, когда утром смотрел на восходящее солнце и знал, что вчера был последний день учебы в школе, не чувствовал такого вселенского покоя и счастья. Будто разделенный пополам, он жил вполсилы, чувствовал вполсердца, а теперь Шайв смилостивился, и он стал един. Борясь с собой, он страдал, едва выбираясь в основную линию жизни и, падая обратно в любовь Джима, испытывал невероятное облегчение.
«Я» – было его естественным состоянием, жизнь с вечной борьбой, отказами и жертвами. Настала пора привыкать к «мы»...

[NIC]C`Андарак[/NIC]

+5

11

Джеймс затаил дыхание, дожидаясь реакции С’Андарака. Безусловно, он смог бы пережить разочарование отказа, но, в таком случае часть его души умерла бы вместе с ним. Умерла навсегда.
Гордон не знал, когда и как это случилось… И, самое главное, почему так быстро? Но его черствое и заледеневшее сердце бывалого космического волка оттаяло впервые в жизни. Оттаяло для самого очаровательного во вселенной существа - для того, кто сейчас целовал его в ответ, сладко, до боли. Так восхитительно нежно касаясь его пальцев, рассылая по всему телу импульсы удовольствия и невыносимого желания.
Волшебный сон обернулся явью, вознеся Джима на вершину блаженства. Может, он и не был достоин такого чуда, но Гордон был готов сделать все, что угодно, чтобы стать достойным, стань незаменимым, единственным. Взять это волшебство в ладони, словно маленькую трепетную птичку и, согрев своим дыханием, сделать частичкой себя, не отпуская больше ни на секунду.
Иду… – эхом отозвалось у него в разуме, и Джеймс почувствовал, как встрепенулось сердце, заполошно забившись о грудную клетку, будто бы грозясь вырваться наружу.
С трудом сдержав рвущийся наружу то ли стон, то ли всхлип, капитан уставился на С‘Андарака голодным взглядом, с восхищением наблюдая за тем, как предметы одежды, один за другим, улетают на пол, открывая то, что Джим так жаждал видеть.
«Совершенен», – подумал Гордон, лаская взглядом обнаженного вулканца. Он готов был сойти с ума от одного только вида С’Андарака. Ни одно божество, олицетворяющее красоту в той или иной вселенной, даже в подметки вулканцу не годилось. А уж глаза…
Джим не успел подобрать нужных эпитетов из-за того, что С‘андарак перешел к активным действиям.
Гордон очертил подушечками пальцев контуры восхитительных ушек и, обхватив лицо ладонями, до безумия сладко поцеловал в губы, притираясь всем телом, так, чтобы не одна молекула воздуха не могла проникнуть между ними, разделить их… И только когда легкие намекнули на то, что не мешало бы и кислороду подбавить, Джим понял, что забыл как дышать. Да что там, он забыл обо всем на свете, видя и чувствуя лишь C’Андарака.
- Мой Сэ, - хрипло прошептал капитан. – Не отпущу, никогда… Жизнь моя.
Жаркий, жесткий поцелуй на контрасте с ласковыми поглаживаниями. Пальцы медленно скользят по спине. Изучая каждый изгиб, каждую впадинку, запоминая, спускаясь все ниже, сжимая ягодицы ладонями, уже не в состоянии сдерживать тихих стонов. Джим не контактный телепат, он даже близко к этому не стоял, но ощущение бархатистой кожи под пальцами туманит разум, заставляя его гореть от невыносимого желания, от безумной жажды взять, или же отдаться – Джеймсу все равно. Не важно как, главное стать единым целым, раствориться в возлюбленном без остатка, подарить самого себя.
Джим закидывает ногу на ногу С’Андарака, и медленно двигает бедрами, еле сдерживая тихий всхлип, когда его член скользит по члену вулканца.
Желанный мой, – на грани слышимости выдыхает Джеймс, продолжая так же мучительно медленно двигаться.
Его ладонь скользит по запястью, ладони Сэ. Слегка ее сжав капитан переплетает их пальцы в подобии человеческого откровенного поцелуя.
Во взгляде ставших изумрудными глаз, направленном на С’Андарака только безграничная нежность и любовь. И лишь в самой глубине можно разглядеть пылающий огонь желания.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC]  [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]
[SGN]– Кто это там, в кустах? – поинтересовалась Алиса.
– Чудеса, – ответил Чеширский Кот.
– А что они там делают? – спросила она, слегка покраснев.
– Как и положено чудесам – случаются.[/SGN]

Отредактировано Кристиан МакКензи (31-05-2019 23:21:41)

+6

12

Коснувшись горячего тела капитана не рукой, а всем телом, С"Андарак принял ударную дозу эмоций, просто губительную для вулканца - так, как если бы человек попал внутрь ядерного реактора и получил полную дозу. Последствия внешне не сказались: не вскипел костный мозг, кожа не облезла клочьями, не пропало зрение... Но в целом Сэ чувствовал себя так, словно его выпотрошили. И собрали наново, в лучшем варианте. Он ощущал себя уже не родником, нет - он был бурлящим мощным потоком, Млечным путем, вспахивающим темную гладь космоса, прокладывающего русло течения для целых галактик и скоплений. Сила человеческих эмоций, неведомая самим людям, вышибла предохранители, заботливо установленные учением Сурака и жестким домашним воспитанием. Много ли надо было Сэ, чтобы полюбить? Чтобы полюбили его - чисто, искренне, без оглядки и сомнений. Много ли надо было, чтобы открыть свой разум? Безграничное доверие. И то, и другое капитан Джеймс Гордон беззастенчиво и щедро отдавал С"Андараку, почти не знакомому ему существу иной расы, иных воззрений и мировосприятия...
- Джим, мой Джим, - шепот, который удивил его самого. В этот момент не было ничего более важного, чем горячие прикосновения этих припухших губ, затуманенный взгляд изумрудных глаз, объятья жадных рук, стремящихся охватить все тело разом... Когда капитан закинул ногу на бедро С"Андарака и прижался так тесно, что их возбужденная плоть, только лишь касаясь одна другой, хриплый стон вырвался из горла вулканца...
– Желанный мой,  - стонет в унисон Джеймс, и от этого голоса хочется плакать слезами счастья. Сэ не стремится давать капитану ложную надежду - да, он слышит слова про то, что он для Джеймса - его жизнь, и что не отпустит его Джеймс Гордон никуда, но Сэ понимает: Джим не помнит деталей. Он не помнит его. Он идет на поводу своих желаний и эмоций. Но он-то, С"Андарак, помнит все... Но отметает все мысли и поддается, как поддавался всегда, безудержному напору капитана. И Сэ целует открывшуюся жарким ласкам шею, обводит языком кадык, скользит к ямочке у самого горла, где бьется пульс - и ниже, ниже, пока гладкие как шелк губы не встречаются в сладостном сотрудничестве с капитанской эрекцией. Бархатистая кожица пружиним, подается поцелуям, капитан мечется и стонет, обводя уши Сэ по самому краешку дрожащими пальцами, доводя его до экстаза. Но надо держаться, ведь если Сэ - на грани, и давно уже, то капитан только-только вступил на эту длинную волшебную дорогу...
- Мой Джим, - и больше уже ничего не говорить, а только впускать в свое горло восхитительный член Джима, задевающий нежные стенки, все больше твердеющий от прикосновений языка. Ладони - на подрагивающие бедра, и чувствовать, как бежит кровь, переполненная страстью - бурлящая суть жизни капитана Джеймса Гордона. Выпустить из плена губ, подуть на стремительно темнеющую головку, слизнуть языком прозрачную вязкую каплю.... сколько раз, Джим, это уже было, и сколько будет? Для тебя - как в первый, а для меня... А для меня ты всегда будешь моим желанным фантомом, и всякий раз это будет заново.
Он вскинул голову - Джеймс Гордон смотрел на него изумрудами глаз так, как смотрят на явление божественного чуда, и от этого взгляда больно защемило сердце.
- Моя любовь - к твоей любви, Джим, - думает Сэ, ломая древнюю вулканскую фразу для мелдинга, но не произнося вслух ни единого звука. И он никогда не скажет этого вслух снова.

Отредактировано Джек Каннингем (02-06-2019 01:01:17)

+4

13

Джеймс плавится в чужих руках, чувственно выгибаясь в ответ на каждое прикосновение. Кажется, его сказка стала былью, и все волшебство, приходящее к нему во снах, воплотилось в жизнь, обретя реальные, осязаемые черты.
Пальцы ласково касаются скулы, скользят ниже, очерчивая восхитительные контуры лица. С благоговением вглядевшись в омуты черных глаз, капитан закусывает губу, полностью погружаясь в чувственное удовольствие.
Где-то в глубине сознания мелькнула мысль о том, что вулканцы не вступают в случайные связи и выбирают одного партнера на всю жизнь… Но, если раньше Гордон ужаснулся бы этому и сбежал на другой край галактики, роняя сапоги, то сейчас он был тому несказанно рад. Это значило, что С’Андарак от него теперь никуда не денется. И он весь его. Вот прям совсем его – от восхитительных ушек до пальцев на изящных ступнях. 
Совершенно не по-мужски хныкнув, когда член попал в плен восхитительного рта, Джим с силой сжал простынь пальцами, не желая причинять боль Сэ своей несдержанностью. Лишь свободной ладонью скользнул по острому уху выше, к волосам, и чуть сжал, не направляя, лишь слегка придерживая, полностью вверяя себя вулканцу.
Твой, Сэ, – хрипло срывается с губ, и Джеймс вздрагивает всем телом, почувствовав язык вулканца на разбухшей головке. – Что же ты творишь, звездочка моя?
Пальцы ласково ерошат прядки волос, на контрасте с бушующей внутри капитана бурей. Джиму кажется, что он медленно сгорает от чувственного удовольствия, доставляемого ему Сэ. Все его нервы накалены до предела… Разве можно не стонать? Не шептать имя вулканца и разные ласковые слова, иногда не понятные даже самому капитану.
Ладонь вулканца в его, и Джеймс оглаживает его пальцы, массируя костяшки и лаская подушечки своими.
Наблюдать за тем, как его член обхватывают восхитительные губы, просто невыносимо. Это сводит с ума, заставляя хотеть еще и еще. Сил сдерживаться уже практически не остается – еще немного, и Джим достигнет своей грани. Но ему хочется перейти эту черту вместе с Сэ, переплетаясь с ним телами, становясь единым целом, жарко и жадно целуя, отдаваясь так, будто этот раз последний – отчаянно, горячо…
Пожалуйста, – хрипло просит Джим. – Хочу, чтобы ты взял меня.
Шире раздвинув ноги, капитан изящно выгибается, предлагая себя – откровенно, бесстыдно. Но так и не отпустив ладони С’Андарака.
Во умоляющем взгляде, направленном на вулканца нет ничего, кроме безграничной любви. Джеймсу даже самому страшно от того, насколько она сильна.
Я люблю тебя, мой маленький, – срывается у Джеймса. Он просто уже не в силах молчать.
Капитан точно знает, что Сэ поверит – ведь все его чувства сейчас, как на ладони – открыты и доступны.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]
[SGN] – Кто это там, в кустах? – поинтересовалась Алиса.
– Чудеса, – ответил Чеширский Кот.
– А что они там делают? – спросила она, слегка покраснев.
– Как и положено чудесам – случаются.[/SGN]

+7

14

Капитан признается в любви – как бросается со скалы, он загорается моментально и полностью, лишая возможности выбраться из кольца пламени. А Сэ и не хочет: он горит вместе с Джимом одним огнём. И поэтому, когда слышит: «Пожалуйста... Хочу, чтобы ты взял меня» из уст, которые привыкли отдавать приказы, флиртовать, ругаться, откровенно смеяться и произносить двусмысленности – подчиняется. Эта просьба, эта мольба – как грозовая туча, которая рассыпает молнии во все мало-мальски уязвимые точки, сечет дождем и градом, выбивая все мысли из головы и заставляя бежать в укрытие сломя голову. Нельзя спорить с грозой и перекрикивать гром. Можно только встать на самом высоком холме, раскинуть руки и, смеясь, ждать, пока в тебя не ударит ветвистый пучок энергии.
Я люблю тебя, мой маленький, – говорит капитан, и нет в этих словах ничего смешного, несмотря на то, что вулканец ростом под два метра, около ста килограммов, вполне себе взрослый и раза в три превосходит по силе обычного человека.
«Маленький»...
И Сэ чувствует, как лопается в его сердце болезненно набухший бутон неуверенности, как расцветает в невероятный по красоте цветок.
«Маленький»...
Как мягкой лапкой погладили по груди, приласкали, доверили самое хрупкое, самое сокровенное, что и уберечь-то сложно. Но он – сможет.
«Не зарекайся, Сэ», – внутренний голос суров, но он и не зарекается – в жизни нет предсказуемых на сто процентов вероятностей. Ему ли не знать.
Будет больно, – предупреждает он, зная, что никакая аккуратность тут не поможет, а потом становится не до разговоров. Острый язык находит звездочку входа, ласкает, упрашивает расслабиться и открыться – и капитан подчиняется. Язык заменяют длинные, тонкие пальцы – сначала один, а потом и сразу два: массируя, раскрывая Джима для Сэ, обещая наслаждение и счастье. И капитан подчиняется. Выуженный из каких-то потайных закоулков гель – существенная помощь...
Сэ оглаживает раскрытые перед ним бедра, подвигается, нависает над капитаном с глазами, чернее грозовой тучи: он тоже на грани, и сдерживаться почти нет сил. Но это Джим, он не может ему навредить... Сэ уткнулся влажной головкой члена в твердое колечко мышц, мысленно еще раз попросил прощения – и вошел, чувствуя, как жар тела переплетается с обжигающими эмоциями и уже не способный отличить одно от другого.
Ровные, размеренные движения вскоре превратились в быстрый и рваный ритм: закинув ноги капитана себе на поясницу, Сэ двигался уже по наитию, постанывая, прикусив губу чуть не до крови и безотрывно глядя в огромные, зеленые глаза.
Мой Джим, – не сдержался, наклонился вперед и впился в губы сильным, властным поцелуем, который быстро сменился сладостью взаимных ласк. Гордон раскрывался полностью, и Сэ, желая достичь финала вместе, соединил их тела так тесно, как было возможно: теперь твердый член капитана скользил между двух гладких, напряженных животов, приближая обоих к кульминации.
- Джим, – выдохнул в поцелуй Сэ, чувствуя, как подрагивает в жаркой узости его член, выталкивая семя – и приложил пальцы к скуле Джима, объединяя разумы.
Мой разум – к твоему разуму, твои мысли – к моим мыслям, – и канул в омут, в водоворот кипящего счастья. Джим ответил моментально, вскрикнув в унисон и разрядившись почти одновременно.
Ashaya du t'hyla, – губы сами произносят слова, которые С"Андарак хранил в самой глубине души. Они кружатся осенними листьями и падают на спокойную гладь разума Джима, создавая причудливые пересекающиеся круги. Впрочем, у них сейчас один на двоих разум, и Сэ смотрит счастливыми агатовыми глазами на нежданную, осуждаемую, непредсказуемую, но такую правильную любовь.
[NIC]С`Андарак[/NIC]

Отредактировано Джек Каннингем (04-06-2019 10:22:28)

+6

15

Джеймс не отрывает взгляда от лица вулканца, впитывая его эмоции, словно живительные капли дождя. Он погружается в них целиком, без остатка, бережно сохраняя каждую капельку, переливающуюся и искрящуюся в лучах его любви. Тоненькая нить, протянувшаяся между ними изначально, стала крепче, сильнее, утратив былую хрупкость, и лишь тихонько подрагивала под шквалом обрушившихся на капитана эмоций, заставляя его сердце замирать от счастья на краткий миг, чтобы снова пуститься в бешеный пляс, отстукивая уже одни на двоих секунды.
Отдать всего себя, не оставив себе ни частички – это ново для Гордона – подобное он видел лишь в смутных видениях, навещающих его в непродолжительные часы сна. Это ново, но Джим даже не задумывается, погружаясь в этот омут с головой. Впервые в жизни ему становятся не нужны звезды – он уже нашел свою. С’Андарак это его звезда, его вселенная, его жизнь.
Больно? – на грани слышимости переспрашивает Джим, жмурясь. – Это неважно – я хочу стать твоим, Сэ… Немедленно. И это будет сладкая боль.
Он тихо скулит, требуя большего, насаживаясь на восхитительные пальцы, выгибаясь так, что кажется – еще секунда, и переломится позвоночник.
Нетерпеливо поерзав, капитан снова умоляюще смотрит на возлюбленного. Вулканец обращается с ним так бережно и нежно, словно он фарфоровая куколка – сожми посильнее и она рассыплется прямо в руках.
Ты просто невозможный, – хрипло выдыхает капитан. – Мой Сэ… Такой ласковый, страстный, горячий.
Вопреки всему боли нет. Либо Джеймс с таким нетерпением ожидаюший слияния уже не разделяет боль и удовольствие. Подавшись навстречу, чтобы принять в себя Сэ полностью, он глухо стонет, на секунду прикрыв глаза, и тут же широко раскрывает их – не видеть лицо С’Андарака для него просто невыносимо.
И не остается ничего, кроме жара переплетающихся в экстазе тел, ласковых поглаживаний и тихих стонов, прерывающихся жаркими поцелуями, до тех самых пор, пока их вселенная не разлетится на множество мельчайших осколков, утягивая их обоих в сладкую негу, разделенную на двоих.
Сэ, – выдыхает Джим, дрожа всем телом и прижимая к себе вулканца так крепко, как только это возможно, насколько хватает человеческих сил.
Разве может быть что-то прекраснее? Его возлюбленный в его горячих объятиях, такой открытый, податливый…
Taluhk nash-veh k'dular, ashayam, – мурлычет Джим, нежась в лучах эмоций Сэ, и упоительно сладко целует его.
Теперь он принадлежит вулканцу, и телом, и душой…
Плавно перекатившись на бок, капитан вновь притирается к Сэ, заключая его в объятия, и сжимает ладонь, переплетая пальцы.
Не отпущу, – шепчет он в острое ухо, тут же прихватывая губами кончик.
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]
[SGN] – Кто это там, в кустах? – поинтересовалась Алиса.
– Чудеса, –  ответил Чеширский Кот.
– А что они там делают? – спросила она, слегка покраснев.
– Как и положено чудесам – случаются.[/SGN]  [AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]

Отредактировано Кристиан МакКензи (04-06-2019 00:18:32)

+5

16

Когда Джим говорит по-вулкански, щемит сердце. И хочется целовать его пальцы, обводя губами каждую подушечку, каждый маленький белый шрамик, каждую натягивающую упругую, гладкую кожу кистей косточку... Сэ так и делает, нежно лаская языком каждую впадинку и бугорок, прижимает губы к ладони и вскидывает глаза на Джима: нравится ли? А когда губы капитана касаются краешка его собственного уха, тихо ахает и, не сдержавшись, целует искусанные в только что завершившемся поединке губы, сладкие от любви и соленые от капельки крови...
Джим, отныне и навсегда... – будто кто другой говорит за него, и Сэ замолкает, сдержанный Сэ – и тут же, коря себя за эту сдержанность, переступает грань, ломая ее одним ударом:
Отныне и навсегда – только ты.
Хочется добавить «любовь моя, в болезни и здравии, в любви и бедности» – старинный, до сих пор не умерший терранский ритуал, но сейчас все слова эти неуместны и неловки. Тех двух – вполне достаточно. 
Их пальцы переплетены, тела, покрытые легкой испариной, тесно прижаты друг к другу, и голова капитана Гордона покоится на плече Сэ... Счастлив ли он? Безумно, преступно счастлив. С первого касания их будто вдавило друг в друга, их столкнули лбами, как двух непослушных баранов, и когда они – вопреки желанию – посмотрели друг другу в глаза, сил уже не достало оторваться. Окольными тропами вела их Вселенная долгие годы навстречу, да и тут пришлось взять за руки и вложить одну ладонь в другую. Сэ показалось, что где-то в глубинах космоса мурлыкнул смешливо Универс. Простительно ему, ведь оно того стоило.
Вулканец посмотрел на растрепанные волосы лежащего рядом капитана и рука его потянулась еще больше взъерошить и без того испорченную прическу:
Мой капитан... Гордый, сильный, желанный... Мой Джим, счастье и судьба... – в этот миг С"Андарак понял, почему люди произносят вслух очевидные вещи: им необходимо высказать эмоции, которые они не в силах передать иным путем. И неважно, какие слова говорит человек – слушать надо его голос, слушать надо – сердцем.
Он провел по разгоряченному торсу Джима ладонью, слушая стук сердца и перепевы счастья за частоколом ребер, огладил плоский рельефный живот и замер, накрыв тазовую косточку – его личную слабость, нежное местечко, которое он был готов целовать в любое время. Правда, спускать штаны с капитана на мостике было бы несколько затруднительно, но в целом – да, в любое время. Джим представлялся ему настолько совершенным, что Сэ невольно возносил его на пьедестал богов – и обращался почти благоговейно. Но в глубине души зрело желание перевернуть капитана на живот, прикусить загривок зубами и, раздвинув крепкие ягодицы, снова войти в жаркую узость.
Тш-ш.... тихо, Сэ... кажется, ты опять начинаешь возбуждаться.
В моей вселенной, холодной, пустой и безжизненной, снова появилось солнце.
Хрустальные нити, натянутые между их разумами, обретают крепость стали: растут, сплетаются причудливыми узорами, образуя дворцы и мосты, на которых каплями росы, пронизанной утренними лучами солнца, жемчужными ожерельями повисают эмоциональные всплески: любовь, желание, счастье. Вероятностные галактики кружат и сливаются, образуя единое будущее, пронизывают ажурные сияющие конструкции... Никогда и нигде не доводилось видеть Сэ такого ландшафта, прозрачной космической феерии. За это счастье он готов был выйти на бой со всем миром, и даже больше того – с самим собой.
Я люблю тебя, мой капитан, – шепнул беззвучно, зарываясь носом в светлые волосы. И добавил:
Не отпускай... – думая, что и сам никуда не уйдет. Отныне и навсегда.
[NIC]С`Андарак[/NIC]

Отредактировано Джек Каннингем (04-06-2019 15:50:37)

+6

17

Только я, – эхом повторяет капитан, ведя подушечкой пальца по губам Сэ. – Только мы – отныне и навсегда, – тихо муркнув, поправляет он. Это местоимение звучит гораздо лучше, правильнее. Джиму так нравится гораздо больше – не когда один, а когда вместе, бок о бок. В их тесном мирке, разделенном на двоих.
Думал ли Гордон о том, что так получится? Разумеется, нет… Он и мечтать не смел. Но, вопреки всему, сжимал в своих объятиях самое восхитительное во вселенной создание. Ледяное и неприступное снаружи, хрупкое и страстное внутри.
Капитан уже сейчас понял, что будет нелегко. Вулканец и человек. Но Джеймс Гордон никогда не пасовал перед трудностями. Как говорится: «Все побеждает любовь, и мы любви покоримся». Уже покорились.
Джим вновь касается губами восхитительного уха, обводя ими контур, лаская мочку и кончик. Спуститься ниже и оставить яркий след на шее – не вопрос. И пусть ворчат медики… Гордону наплевать. С’Андарак принадлежит ему, всем сердцем и душой. Прекрасной и удивительной.
И тем ценнее каждое прикосновение, каждая ласка. Джеймс выгибается, подаваясь навстречу, и тихо стонет от наслаждения. Он и не думал, что окажется настолько чувствительным. А может, все дело в том, кто же именно с тобой по эту сторону баррикад.
Для Джима все это ново – привыкший всегда брать, на этот раз он отдает всего себя. Но это чудесно и удивительно. Волшебная сказка обернулась былью.
Роняемые Сэ слова, словно бальзам, льются на сердце Гордона, исцеляя его, в кои-то веки делая цельным.
Люблю тебя, Т’хай’ла, – тихо шепчет капитан, скользя ладонями по груди, животу вулканца, оглаживая бока, пробегая подушечками пальцев по внутренней стороне бедер. Вновь изучая, пробуя, исследуя и запоминая. Джеймса сводит с ума то, насколько идеально они подходят друг другу. Их тела совпадают каждым изгибом, каждой впадинкой, будто бы специально созданы один для другого. Может быть, так и есть? У вселенной свои неисповедимые пути, непонятные для простых смертных.
Ласки становятся настойчивее, жарче… Джим постепенно увеличивает нажим, не пропуская ни сантиметра шелковистой кожи. Добравшись до вновь возбужденной плоти, он оттягивает вниз бархатную кожицу и массирует головку большим пальцем, размазывая ароматное предсемя.
Ему хочется снова заняться любовью, тягуче и долго, и нити, связавшие их с Сэ в единое целое сильнее самых крепких оков, одобрительно звенят… словно колокольчики на ветру.
Гордон улавливает эмоции Сэ – тот опасается навредить, причинить вред – и от подобной заботы становится светло на душе – будто бы солнце после затяжной и продолжительной грозы наконец-то выбралось на свободу и изгнало тьму прочь. Безусловно, это приятно, но Джим все-таки не удерживается, устраивая провокацию.
Легкий и сладкий поцелуй в губы – и капитан устраивается на животе рядом с Сэ, изящно выгибаясь.
Я весь твой, katra, – хрипло шепчет он.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC]  [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]
[SGN] – Кто это там, в кустах? – поинтересовалась Алиса.
– Чудеса, – ответил Чеширский Кот.
– А что они там делают? – спросила она, слегка покраснев.
– Как и положено чудесам – случаются.[/SGN]

+6

18

Душа моя... – переводит Сэ на стандарт, но не говорит вслух. Джим касается его так, будто имеет пожизненное право делать это в любое время, хоть до скончания Вселенной. И ведь так и есть: они теперь связаны крепче, чем светило и его планета, уйдет один – следом за ним погаснет и другой. Капитанское ложе вовсе не узкое, но лежать на нем вдвоем – тесновато, так почему бы не принять предложение Джима, который легко и открыто предлагает Сэ продолжить сладостное бессловесное общение. и вулканец принимает правила игры, моментально перемещаясь: теперь он уже стоит на коленях, между которыми – стройные, длинные ноги капитана, а взору открывается вид на его крепкие, приподнятые ягодицы. Джиму, наверное, действительно неудобно лежать на животе, так почему не помочь? И Сэ просовывает руку под живот капитана, крепко охватывая стояк – стоит только пробежаться чуткими пальцами по стволу вверх-вниз, и вот уже Джим стонет еле слышно. Но слух у вулканцев превосходный, а стоны становятся все громче с каждым движением. Пальцы Сэ то складываются в тугое кольцо, то превращаются в твердую пластинку, то, изгибая в купол ладонь, заставляют Джима утыкаться раз за разом в теплую, только что созданную пещерку... Сэ и сам стонет слегка, кусая губы, потому что ожидание становится болезненно-тянущим, а быстрой разрядки он не хочет. Наконец, почувствовав, что Джим уже близок, Сэ перестает его мучить и наклоняется, раздвигая напряженные ягодицы:
Расслабьтесь, капитан... – и неожиданно шлепает по белой заднице – с оттяжкой. На коже моментально проступает розовый отпечаток длиннопалой ладони, и в Сэ просыпается плак-тау. Сразу – как извержение вулкана.
Рррр... – Сэ сам не ожидал от себя такого пыла, но желание сильнее – он не только зарычал, но и впился зубами в подставленный загривок – так делает сехлат во время весенней случки: вцепился так, что теперь Джим и пошевелиться не мог без того, чтобы клыки на позвонках не впились еще глубже.
Теперь – с нажимом огладить бока, заставить прогнуться и подставиться еще сильнее, и войти – плавно, но сильно, до самого конца, услышать глубокий стон и остановиться, чтобы переждать замирание сердца и горячую волну, толкнувшуюся из паха в голову. Руки охватили запястья Джима и прижали ближе к изголовью: теперь это и вправду напоминало то ли насилие, то ли неистовое единение двух больших, гибких и сильных зверей. Но было и отличие: через них, сквозь волны эмоций, перекатывались настоящие цунами любви и каменной уверенности в совместном будущем... Такие, что сама смерть отступила бы, даже не пытаясь разлучить. Когда-то Сэ слышал фразу «звёздные супруги», но до сих пор она казалась ему бессмысленным сочетанием слов. Теперь все встало на свои места: они с Джимом стали друг другу близки – как близки в космосе звёзды, по космическим меркам – не человеческим. И путь их лежал меж звёзд – вдвоем, рука об руку, или, если уж быть точным – бедро к бедру, плечо к плечу.
Солнце мое, моя жизнь и счастье, – слышит он свой голос, произносящий раз за разом одни и те же слова, но знает: Джим слышит и отвечает каждый раз. И каждый раз – как первый, сколько бы он ни повторялся. И Сэ слышит, что Джим отвечает эхом, но это не эхо – в каждом слове звучит та же мука, страсть, облегчение и любовь, что и у него самого.
Я так долго искал тебя и нашел...
Мы нашли, – задушенно откликается Джим, или это только слышится Сэ, а, может быть, это мысль, проникшая в его разум по хрустальному мосту.
Всё теперь становится на своё место. Всё логично, упорядоченно и правильно. И С"Андарак снова соединяет свою ладонь с возбуждением Джима, объединяя движения в один поток – влажный, мощный, уверенно текущий по проложенному тысячелетия назад каменному руслу и обрывающийся искрящимся, многометровым водопадом. Брызги которого оседают на лице Сэ слезами искреннего и такого долгожданного счастья.
Я люблю тебя, Джим, – шепчет он прежде, чем утихает последний спазм, и чувствует отражение своих эмоций – удесятеренно. – Мой родной. Мой любимый мальчик...
[NIC]С`Андарак[/NIC]

+6

19

[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC]  [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]
[SGN] – Кто это там, в кустах? – поинтересовалась Алиса.
– Чудеса, – ответил Чеширский Кот.
– А что они там делают? – спросила она, слегка покраснев.
– Как и положено чудесам – случаются.[/SGN]

Джеймс еще сильнее прогнулся в пояснице и чуть шире раздвинул ноги, прекрасно осознавая, насколько соблазнительно сейчас выглядит. Всем своим существом, направленным только на Сэ он чувствовал его желание, его возбуждение, постепенно затапливающее разум огромной приливной волной.
И тут же – он глухо стонет, даже не пытаясь сдерживаться, невольно толкаясь в ладонь вулканца в стремлении усилить удовольствие, дать понять, насколько сильно он жаждет этого, насколько сильно хочет показать, как же ему невообразимо хорошо рядом с возлюбленным.
С’Андарак творит что-то совсем уж невообразимое, лаская его, и капитан чувствует, что долго не продержится, вот сейчас и… Но у вулканца другие планы – и Джим срывается на крик, выгибаясь еще сильнее, когда Сэ берет его – жадно, грубо, совсем как воин досураковских времен, заявляет на него свои права. Гордон только за. Ему это нравится даже больше, чем самому вулканцу… Подчиниться… подарить всего себя.
Капитан благодарно стонет, роняя с губ имя Сэ и шепча о том, что он его единственный, что он – его жизнь, его вселенная, его душа.
Джим выгибает запястье практически немыслимым образом и поворачивает голову, срывая вулканский и человеческий поцелуи, добавляя еще толику эмоций в бушующий ураган. И срывается следом за С’Андараком с головой погружаясь в водоворот эмоций. Наслаждение накатывает волнами, мощными, сметающими все на своем пути. И не остается ничего  кроме чувственного удовольствия, разделенного на двоих. Он уже не знает, где он сам, а где его вуланец. Они – словно единое целое. И как теплый ясный день не может обойтись без Солнца, так и Джеймс уже не может обойтись без Сэ. Ни в этой, ни в какой другой из вселенных.
Жизнь моя, – хрипло шепчет капитан.
Тело все еще содрогается в сладких судорогах, усиливающихся еще сильнее от того, что вулканец до сих пор в нем, и Джим сжимается, усиливая давление и прижимается к С’Андараку еще ближе. Вот так – идеально.
Я твой, т’хай’ла… Твой…
За дверью что-то тихо шуршит, и капитан лениво думает о том, что наверняка, все праздно и не очень шатающиеся по коридору могли слышать его вокализацию – звукоизоляция здесь точно никакая. Но вместе с этой мыслью приходит и другая – Джиму совершенно на это наплевать. Есть он и Сэ… Остальное не имеет значения.
Тихо муркнув, когда вулканец, видимо не желающий доставлять неудобство, плавно перетек с капитана на кровать и, устроившись на спине, раскрыл объятия, Джим, в буквальном смысле этого слова, влился в него, прижимаясь.
Мягко сцеловав блестевшие на щеках слезы, он коснулся губами губ возлюбленного в сладком поцелуе.
Люблю тебя, моя звездочка, – выдохнул он, тут же лукаво улыбаясь.
Слегка приподнявшись, Джеймс завладевает ладонью Сэ и, поднеся ее ко рту, мучительно медленно слизывает с пальца собственное семя, не отрывая взгляда от лица вулканца. Чуть прикусив подушечку, он переходит на следующий, покусывая и лаская языком.
Восхитительно… Ты восхитителен, мой маленький, – мурлычет Джим, чувствуя себя до неприличного счастливым.
Он и предположить не мог, что в чужой вселенной, так далеко от дома, найдет вторую половинку своей души.

+5

20

В пещере ксенопсихолога оборудован душ: нестандартный, водяной. Потому что тащить ионизационную кабину с корабля было неэффективно, а у Сэ сама природа позаботилась - в отростке пещеры, маленькой соляной комнатке, прямо над потолком пробегал горный ручей – небольшой, но достаточный. Пробить дырку в потолке и заткнуть ее потом куском камня – дело пяти минут, зато теперь к его услугам – постоянный душ...
В капитанском обиталище ничего подобного не наблюдалось, а стоило бы уже омыть разгоряченные тела, чтобы не слипнуться насмерть или не вклеиться в койку. Но Сэ не хотелось шевелиться: его затопила волна нежности и счастья, он был в состоянии практически нирваны, как сказали бы индийские практики – волшебный мир всепоглощающего блаженства. Под боком мурлыкал большим котом боевой капитан Джеймс Гордон, такой же до неприличия счастливый и совершенно ничего не стыдящийся и не смущающийся. Его Джим, его т'хай'ла, тот, кого ищешь всю жизнь и, находя, обретаешь смысл и радость в каждом поступке.
Когда Джим начинает острым розовым языком облизывать его пальцы, влажные, похожие на изящные скипетры из потемневшей слоновой кости, Сэ задыхается от остроты эмоций - запах любимого и его вкус, горячие прикосновения – все это он ощущает вдвойне, за себя и за Джима. И не желает отказываться, отдергивая руку, как поступило бы абсолютное большинство представителей его расы. Напротив, он обводит кончиками пальцев четкие контуры джимовых губ, ласкает, проникает внутрь, позволяя языку танцевать по самым чувствительным точкам.
Я ведь не причинил тебе боли? – он чувствует себя виноватым за то, что сейчас на шее у Джима, в районе пятого шейного позвонка, расцветает здоровенный синяк. Но доведись капитану вновь принять ту же позу, Сэ снова бы не сдержался – этот эротичный изгиб спины, блудливый, зовущий взгляд – о, он уверен, что только для него одного! – нельзя устоять. Сэ знал, конечно, что у Джима было много партнеров обоего пола, но уточнять детали не желал: он и так успел уловить пару моментов, которые больно ударили в душу, оставив вмятины, а кое-где и дыры. Эти дыры Сэ будет залечивать долго: счастье еще, что Джим не увидит и не почувствует, как медленно истончаются жгучие, как кислота, образы, его Джим, его возлюбленный...
Сэ повернулся к Гордону всем телом, прижал крепко и коснулся губ в поцелуе – сначала бережном, а потом все более глубоком. Он спускается поцелуями по груди и животу к стройным бедрам, твердым голеням и, как молящийся в храме, припадает губами к ступням, оглаживая их не щекотно, а уверенно, массируя изящные своды, перебирая округлые, еще не убитые форменными сапогами пальцы. Как финал – нежный поцелуй трогательного мизинца...
Сэ встал и, найдя влажные салфетки, тщательно обтер живот и все прочие части тела, которые могли так же прочно прилипнуть к форме, как пластырь к ране. Оделся, не сводя взгляда со все еще лежащего в истоме капитана, и подошел к нему:
Джим, если позволишь.. – и дальше уже не спрашивал позволения, наклоняясь и бережно водя белыми влажными кусочками ткани по шелковистой коже, превращая и эту простую процедуру в занятие любовью.
Джим, его Джим...
В дверь кто-то поскрёбся, но Сэ никак не отреагировал и, пока не закончил оттирать последнее белесое пятнышко, не разогнулся: в этот миг не было ничего важнее на свете. Он не чувствовал, что Джим стыдится, или боится быть застигнутым врасплох - от капитана исходило такое мощное излучение счастья, что Сэ, недоверчивый, замкнутый Сэ, мгновенно отогрелся в этих лучах. Он наклонился еще ниже и поцеловал Джима в губы:
Больше жизни люблю тебя, т'хай'ла, – и не солгал. Потому что вулканцы – не лгут.
[NIC]С`Андарак[/NIC]

Отредактировано Джек Каннингем (07-06-2019 17:58:34)

+5

21

Джим тихо млеет, вылизывая и лаская пальцы возлюбленного и чуть жмурясь от собственного вкуса, оставшегося на них. Он представляет, чего именно касались эти длинные изящные пальцы не так давно и глухо стонет, чувствуя, как его вновь охватывает невыносимое желание. Вроде и не мальчик уже, а поди ты… Надо будет продлить выходные еще на пару-другую дней. В конце концов – здесь он сам себе начальник, и поговорить с капитаном Интаром по поводу Сэ… Хоть и джаффа, но должен же понять. Сил выпустить С’Андарака их своих рук решительно не было. Вот совсем не было.
Фантазия капитана Гордона была бескрайней и весьма бурной, поэтому он уже во всех красках представил, как и где они с Сэ будут заниматься любовью в ближайшие пару дней, как это будет сладко и упоительно долго, или же жестко, но не менее долго. А еще Джеймс теперь имел полное право бродить с C’Андараком где угодно, просто держа его за руку. Чтобы все знали, что это восхитительное создание его и только его.
На этой мысли капитан тихо фыркнул – для вулканцев «держаться за ручки» имело несколько иной смысл – но Сэ же ему позволит? Не так ли.
Джим потянулся всем телом, довольно щурясь. Просто блаженство и сладкая нега. И он может это чувствовать благодаря своему вулканцу, за столь короткое время умудрившемуся стать практически незаменимым, войти в его душу и прочно там обосноваться, щедро даря свои тепло, нежность и любовь. Капитан подгреб возлюбленного к себе под бок и ласково прихватил губами кончик острого уха.
Нет, что ты… – Гордон улыбается и серьезно смотрит на Сэ вернувшимися к изначальному цвету глазами. В них спокойная уверенность и безграничная любовь к самому дорогому, что теперь есть у Джима – к его вулканцу.
И капитан не устает это повторять снова и снова, про себя и вслух… «Его вулканец»…
Мне очень хорошо, просто безумно. Но, думаю, ты и так это чувствуешь, – сияя ослепительной улыбкой, добавляет Джеймс. – Мой восхитительный мальчик. Звездочка моя.
Джеймс стонет прямо в поцелуй, перебирая пальцами восхитительный шелк волос Сэ и подается навстречу, подставляясь под прикосновения, чувственно, обольстительно. Но С’Андарак идет дальше и когда его губы касаются Джимовой ступни, сердце у последнего чуть ли не останавливается. Гордон тихо всхлипывает, с силой сжимая простынь ладонью. Сэ сводит его с ума каждым своим действием. Это просто невыносимо чувственно и горячо.
Капитан следит за вулканцем из-под полуопущенных ресниц, раздумывая над тем, не стоит ли вернуть Сэ в кровать. И вообще, зачем он оделся? Просто возмутительно нелогичный поступок.
Короткий кивок дает разрешение на любые манипуляции, и капитан закрывает глаза, вновь утопая в урагане чувств и эмоций.
«Мой очаровательный возлюбленный, мой Сэ», – лучась довольством и счастьем, подумал Джеймс, отвечая на сладкий поцелуй и очерчивая пальцем контур острого ушка. Разве может быть что-то лучше, чем подставляться под бережные прикосновения любимого?
Ты – вся моя жизнь, – просто отвечает Джеймс. – Мое сердце принадлежит тебе.
И снова в жаркий, голодный поцелуй, не в силах насладиться. Отдать всего себя, обласкать нежностью и любовью, от которых каждый раз так сладко сжимается сердце…

Таинственный скребун, так настойчиво рвавшийся к нему в пещеру, уже начинал напрягать. Злобно покосившись на дверь, Гордон ласково скользнул пальцами по ладони Сэ.
Сейчас, выставлю незваных гостей, и вернусь, – тихо пробормотал он, поднимаясь.
Джим потянулся, играя мышцами, и наклонился, добывая откуда-то из подкроватных недр валявшиеся там штаны. Но даже прикрыв свою задницу, на фоне строгого С’Андарака, со всей тщательностью облачившегося в форму, он смотрелся разгильдяем-мальчишкой, которому неизвестно за какие заслуги поручили командование звездолетом.
Притянув к себе вулканца, Джеймс запечатлел на его губах жаркий поцелуй и пошел наконец-то открывать. Вот только все потраченные на данное действие усилия оказались напрасными. Коридор был девственно чист. То ли таинственный посетитель не дождался и ушел, то ли это просто играли шутки местные особенности. Гордон даже пожалел, что нельзя вывесить табличку: «Не беспокоить».
Закрыв дверь, на всякий случай еще и на щеколду, Джим быстрым шагом подошел к вулканцу и сгреб того в свои объятия.
Ты куда собрался? – тихо спросил он, аккуратно кусая за острый кончик и параллельно пытаясь стянуть с Сэ форменку. – Не пущу никуда. Без меня.
Наконец, Джеймс победил злосчастный предмет одежды и со стоном прижался к обнаженному торсу вулканца.
Давай лучше в душ сходим, – прошептал он в острое ухо. – Я буду любить там тебя, долго и сладко, katra.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]
[SGN] – Кто это там, в кустах? – поинтересовалась Алиса.
– Чудеса, – ответил Чеширский Кот.
– А что они там делают? – спросила она, слегка покраснев.
– Как и положено чудесам – случаются.[/SGN]

+5

22

Джим не дал ему уйти. Просто не дал, и всё. С'Андарак стоял перед капитаном абсолютно беспомощным и смотрел, как тот раздевает его, с трудом справляясь с застежками: жаркий, пылающий неутоленным желанием... Джеймс Гордон во всей красе. Он только тихо ахнул, когда Джим порывисто прижался к его обнаженной груди своей, обхватил руками, прижал припухшие, искусанные губы к его – наверное, выглядящим точно так же. Руки сами нашли пояс штанов, смотревшихся на Джиме так неуместно сейчас, расстегнули – Сэ скользнул руками по гладким ягодицам, наверняка уже покрытым синяками и следами его зубов, проследил пальцем разделительную линию и нежно коснулся звёздочки входа. Он представил, как будет выглядеть капитан Гордон под струями воды, ласкающими его тело, как редкие капельки будут собираться на крутом плече в струйки, и вновь – как роса на утренней листве – падать на гладкую кожу...
Сэ зря опасался человеческой хрупкости: Джим выглядел слегка усталым, но довольным и явно горел желанием продолжить начатое – об это свидетельствовал и его недвусмысленный интерес, упиравшийся в бедро Сэ так интенсивно, что грозил вспороть ткань форменных брюк.
Давай лучше в душ сходим. Я буду любить там тебя, долго и сладко, katra, – прошептал Джеймс, и Сэ почувствовал, что и сам возбужден не меньше: каким-то образом тихий шепот и губы, слегка касающиеся его уха, вышибли последние остатки логики и твердое желание заняться общественно-полезной деятельностью, как это и делал Сэ 92% времени бодрствования. Освободить Джима от брюк – нехитрое дело, расстегнуть свои – и того проще. Принять душ – логичное предложение, вулканец просто не знал о том, что и у Джима есть свой душ, а то бы предложил раньше... и опять перед глазами встала картина обнаженного Гордона, запрокинувшего голову навстречу потоку воды...
Рыкнув, С"Андарак одним движением выпутался из брюк, вторым – поднял Джима на руки так, чтобы он обвил ногами его талию, прижав к себе и надолго завладев его губами. Догадаться, где вход в душ, было несложно, а нести Джима – и того легче, даже с закрытыми глазами и беспрерывно целуясь: не было сил расстаться с ним его душой и счастьем, с этой внезапно вспыхнувшей, но такой настоящей и долгожданной любовью...
Вода, которая должна была бы охладить обоих, только обострила чувствительность. Контраст между горячим телом Джима и прохладными струйками отзывался спазмами в паху, отдающими куда-то в солнечное сплетение. Сэ губами прикоснулся к твердой горошине соска, прикусил слегка, а потом и больнее – вызывая стон, зализал укус и – решился. Отпустив Джима и глядя затуманенными глазами, Сэ сказал:
Джим... Возьми меня.
Он провел руками по тяжело вздымающейся груди, нарочно задев укушенный и оттого очень чувствительный сосок и нарочито медленно, прогибаясь в пояснице, играя мышцами спины, повернулся лицом к стене и уперся в нее руками, чувствуя, как вода бежит по позвоночнику вниз, вниз, омывая напряженные ягодицы, крепкие бедра и икры... Вода была на Вулкане роскошью. Джим был сказкой. Соединение обоих превращало происходящее в невероятную феерию счастья. Пришли на ум строки:

И тень чертогов наслажденья
Плыла по глади влажных сфер,
И стройный гул вставал от пенья,
И странно-слитен был размер
В напеве влаги и пещер...

Джим будет у него первым...
И единственным, – пронеслась мысль в голове, и Сэ согласно кивнул, стряхивая с черной чёлки капли воды.
Мой единственный... Ashaya me, t'nash-veh ugelik yel, t'nash-veh sa-telsu. I ashaya du weht do ha-tor... Du nam-tor t'nash-veh esh heh ta'hal.
[NIC]С`Андарак[/NIC]

+4

23

Джеймс прикрыл глаза и с шумом выдохнул, когда ладонь Сэ скользнула по его ягодицам. Чуть выгнувшись и подаваясь навстречу он снова завладел восхитительно сладкими губами возлюбленного  жарко целуя.
Капитан был уверен, что ему всегда будет мало. Мало самого Сэ, его прикосновений, поцелуев, ласк… И что ему всей жизни не хватит, чтобы насладиться им, чтобы познать его. Своего любимого вулканца. И что их каждый раз будет словно первый – горячий, безудержно яркий, сводящий с ума от обоюдного удовольствия.
И разве можно остановиться, когда C’Андарак издает такие восхитительные звуки? Конечно же нет. Разве что еще сильнее прикусить кончик острого ушка, тут же, извиняясь, мягко зализать укус и очертить по контуру изящную раковину, скользнув языком внутрь, вылизывая. Прижать как можно ближе к себе, сходя с ума от картин, подбрасываемых воспаленным воображением. Они с Сэ в душе… И…
Но тут С‘Андарак зарычал, подхватив его ладонями под ягодицы и потащил в душ, воплощать эти самые мечты в реальность. Не то, чтобы Джейм не знал, что вулканцы в несколько раз сильнее людей – знал. Но когда все происходило именно так… Сердце капитана сжалось от невыносимой любви и нежности, направленной на Сэ, в который уже раз. Капитан уже не видел никого другого – он жил и дышал  С’Андараком. И не желал себе другой доли.  Наконец-то Гордон понял истинный смысл слов «вместе навсегда».
Капельки воды, стекающие по обнаженной коже вулканца выносили сознание капитана за грань, заставляя тихо поскуливать от нетерпения, разжигая еще сильнее и без того обжигающее желание. Джиму казалось, что он настолько распален, что даже тугие струи воды, коснувшись его тела, с шипением испаряются. Наклонившись, капитан медленно ведет языком по ключице Сэ, слизывая воду и прихватывает губами кожу, оставляя яркий след. И следом еще один.
Помассировав подушечкой большого пальца головку, капитан сжимает член Сэ ладонью и хрипло стонет, когда тот перехватывает инициативу. Следующие слова С'Андаракаошеломляют капитана настолько, что он забывает как дышать. Осознание того, что он сейчас возьмет своего вулканца, сделает его своим уже окончательно и бесповоротно, отзывается сладкими спазмами во всем теле. Член стоит так, что уже больно, прижимаясь к животу и роняя на него тягучие капельки предсемени.
Сэ поворачивается, выгибаясь и сводя лопатки так, что у Джима напрочь отказывает разум.
С благоговением огладив ладонями бархатную кожу спины и сжав крепкие ягодицы, Джеймс все-таки срывается, обрушиваясь на вулканца градом жестких поцелуев-укусов и жарких ласк. Уже не сдерживаясь, он оставляет следы, восхитительной россыпью млечного пути проступающие на спине и ягодицах.
- Мой, - хрипло шепчет капитан, прижимаясь к вулканцу всем телом и целуя в лопатку, давая себе секунду для того, чтобы отдышаться, после чего снова приступая к самому изысканному десерту в своей жизни.
Пальцы медленно скользят в расселину между ягодиц и очерчивают звездочку входа. И вдруг Джеймса осеняет…
- Ты никогда раньше не?.. - тихо спрашивает Гордон, тут же мысленно ругая себя. Конечно же "не"… С‘Андарак же вулканец, а у вулканцев не бывает случайных связей.
Его и только его Сэ. Весь, без остатка. Сердце уже просто заходится от любви в бешеном стуке, грозясь разорвать грудную клетку. И шепот возлюбленного на вулканском - Джеймс не в совершенстве знает язык, но, не понять, о чем же говорит С'Андарак просто невозможно. Язык любви универсален в любой из вселенной. И душа капитана парит на крыльях счастья.
- Я не причиню боли, мой маленький, - еще тише, практически на грани слышимости, выдыхает капитан. – Любимый мой.
Опустившись на одно колено, Джеймс раздвигает ладонями упругие половинки и медленно очерчивает языком сжатое колечко мышц.
- Сэ, - выдыхает он и погружается языком в жаркую узость, начиная вылизывать бархатные стеночки.
Сил сдерживаться уже практически никаких – Джеймс держится только благодаря невероятному усилию воли… Но сделать возлюбленному больно – ни за что на свете. И Джеймс продолжает бережно растягивать,  сменяя язык на пальцы, смазанные, за неимением лучшего, гелем для душа, массируя подушечками чувствительный бугорок и оставляя на ягодицах восхитительные следы зубов.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC]  [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]
[SGN]- Кто это там, в кустах? - поинтересовалась Алиса.
- Чудеса, - ответил Чеширский Кот.
- А что они там делают? - спросила она, слегка покраснев.
- Как и положено чудесам - случаются.[/SGN]

+2

24

Джеймс невыносим. Невыносимо прекрасен и восхитителен. Его никогда не будет слишком много, скорее уж - наоборот... С"Андарак предвидит сложности в общении: его собственные демоны и человеческая натура Джеймса неминуемо столкнутся, но в этом единоборстве железа и огня рождается крепчайшая острая сталь, которая без труда разрубит любой узел. Сэ очень хочется как-то сказать Джиму, что он уже так тесно вплел его в ткань мироздания - да и кто кого вплел, неясно и неважно - что каждое движение отзывается тонким звоном в ушах: "Джимм-м-м..." Он живет и дышит им, капитаном Гордоном: придет время, быть может, сделает неверное движение, и боль Джима вернется ему же - удесятеренно... Но пока об этом нет причин задумываться: Джим, любящий и безгранично доверяющий - рядом, касается самых чувствительные точек, и Сэ раскрывается ему навстречу, не задумываясь. "Доверие - больше, чем любовь" - так говорила ему когда-то матушка, и он воспринял эту фразу как аксиому, как истину.
- Джим, - его выгибает навстречу настойчивому языку капитана - так молодую сливу гнет ветер. Жаркие ласки плавят его, заставляют путаться мысли, и Сэ хрипло стонет, моля прекратить сладкую пытку:
- Джим, пожалуйста... сразу... - вулканец подставляется капитану без страха и с полной уверенностью, что есть боль и укусит его, то быстро и коротко. Это ерунда по сравнению с той болью, что пару раз хватала его за сердце сегодня, когда он представлял, что Джим - это наваждение, вызванное... да без разницы, чем, хоть грибным газом, и он откроет глаза, проснувшись в собственной спальне - один.
Пальцы скребут каменную стену, ощущая каждый бугорок, каждый выступ на ней - и это дополнительное наслаждение. К спине приник горячей грудью Джим и Сэ чувствует его возбуждение: гладкая, твердая головка члена медленно раздвигает ягодицы... Сэ хочет принадлежать Джиму больше всего на свете. Он и так принадлежит своему капитану, их жизни сплелись так тесно, что не разделить, что бы ни произошло, но это - последний рубеж. И он снова и снова будет умолять, чтобы капитан не останавливался, а присвоил его себе полностью, не считаясь ни с какими опасениями. Он чувствует, как прижимается к животу его собственный член, видит, как тягучая капелька предъэякулята, так и не смытая агрессивными каплями воды, медленно ползет вниз... Сэ протягивает руку назад, обвивает пальцами желание капитана и направляет в жаркую глубь, настойчиво и мягко.
- Джим... - это как молитва, как гимн невероятной по силе любви. Это обещание и клятва.

Прохладные струи воды рисуют на коже причудливые узоры, которые странным образом превосходно сочетаются с течением эмоций Сэ - вулканец, прикусив губу, чувствует, как капитан проникает в него, становясь с ним единым целым. Это и вправду больно, но не настолько, чтобы боль заглушила ударную волну наслаждения. Сэ старается расслабиться, потому что принять Джима целиком - это не отдаться расслабляющей ласке двух пальцев: чувство заполненности, слитности и цельности - волшебно хорошо, пусть и с легкой ноткой горечи. Сквозь туман желания С"Андарак, улыбаясь, вспоминает их встречу в пещере всего несколько часов назад - а кажется, будто прошла вечность, и вечность, которая не должна закончиться никогда - он об этом позаботится.

- Я люблю тебя, Джим... - он не говорит этого вслух, но каждый вздох - это о нем, о его т'хай'ле.

Отредактировано Джек Каннингем (10-06-2019 11:45:16)

+1

25

Мой восхитительный Сэ, – шепчет капитан, сходя с ума от невыносимой потребности обладать.
Медленно ведя подушечками пальцев по спине  Джим очерчивает каждый позвонок и чуть прикусывает бархатную кожу на лопатке зубами, тут же зализывая укус.
Я здесь, с тобой… – мурлычет капитан. – С тобой, ашаям. И никуда не исчезну. Я люблю тебя, мой маленький, больше жизни люблю.
Джеймс чувствует, что должен это сказать, что это важно. Его и самого посещали подобные сомнения, сомнения о том, что это чудесный сон, который вот-вот закончится. И вулканец в его руках, так чутко откликающийся на ласки, такой горячий и желанный, растает, словно легкая дымка, возникающая утром над лесом.
Но этого не происходит, и Гордон счастлив до безумия что сумел, что удержал в ладонях это хрупкое, на первый взгляд, счастье, что волшебная сказка теперь не закончится никогда.
«Вместе – отныне и навсегда» – мысленно произносит капитан. Теперь это самые правильные слова. Они определяют их с Сэ жизнь. Они и есть жизнь.
Нетерпеливый, – хрипит Джим, очерчивая языком контур острого уха и скользит внутрь, в жаркую узость, одним слитным глубоким толчком.
Желание С‘Андарака передается и ему, и капитан скулит от нетерпения.
Медленно ведя языком по шее, слизывая искрящиеся в ослепительном свете, капельки воды, на контрасте с мощными, резкими толчками, Джеймс прикрывает глаза, ловя каждую секунду чувственного удовольствия, сходя от него с ума.
«Мой и только мой… Только я… Сейчас и всегда…» – бьется в голове у Джима. – «Единственный».
Ладонь ложится на бархатистую твердость, и Гордон медленно оглаживает член Сэ, ведя ладонью от основания до головки, кружа по ней большим пальцем, размазывая жемчужное предсемя. Джим поднимается губами выше, прихватывая острый кончик и покусывая его в такт движению руки.
Боль есть, от нее никуда не деться, учитывая то, что ему не дали достаточно времени на подготовку, но это сладкая боль, возносящая на вершину блаженства… Гордон не просто это знает - он это чувствует. Чувствует так же, как улавливает мельчайшие изменения в поведении своего возлюбленного. То, как Сэ отдается – безудержно, без остатка, открываясь полностью и не оставляя ни
чего для себя – сводит с ума окончательно и бесповоротно. Теперь Джеймс точно уверен, что в его жизни есть только одна вселенная – это его вулканец, так чувственно выгибающийся сейчас, отзывающийся на каждое движение… Его сердце.
Я люблю тебя, – отзывается капитан уже вслух в ответ на признание вулканца и толкается как можно глубже, на всю длину, проезжаясь головкой по простате и вознося их обоих на вершину блаженства, прихватывая зубами кожу на лопатке.
Рука ложится на живот, прижимая как можно ближе к себе, будто бы стараясь из двух сделать одно, единое целое. Впрочем, так оно и есть – пусть не на физическом уровне, но на духовном так уж точно. Хотя Джеймсу кажется, что и на физическом тоже… Разве можно быть ближе, чем они сейчас? Распаленные, задыхающиеся… Крепко вжимающиеся друг в друга… Капитан понимает, что это будет волшебная сказка, длиной в жизнь и даже больше. Конечно же, если там что-то есть – за пределами…
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC]  [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]
[SGN]– Кто это там, в кустах? – поинтересовалась Алиса.
– Чудеса, - ответил Чеширский Кот.
– А что они там делают? – спросила она, слегка покраснев.
– Как и положено чудесам – случаются.[/SGN]
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]

Отредактировано Кристиан МакКензи (15-06-2019 20:24:40)

+3

26

Много позже, когда оба уже привели себя в относительный порядок, и Джеймс Гордон, подчиняясь молчаливой просьбе Сэ, облачился все-таки в форменную одежду, ксенопсихолог решился:
Джим. Мы уже были вместе.
И, предупреждая вопросы, рассказал о временных петлях, которые оставались открытыми для одних и раскрывались во всей полноте для других. К несчастью, Сэ был обречен помнить все свои жизни, каждая – длиною в год. В двух из них он любил и был любимым, и одна из этих ветвей принадлежала им с Джимом. Та реальность, в которой они находились сейчас, была реальной. А значит, никакого года-а-потом-снова не будет. День сурка отменился, но Сэ беспокоился: ведь если Джим  поддался страсти, находясь под влиянием неизвестной аномалии и подчиняясь ложным воспоминаниям... он постарается больше никогда не беспокоить капитана. И это никогда будет довольно коротким: полюбив так сильно и взаимно, вулканцы недолго живут, будучи разлучены с любимыми в самый разгар становления отношений. И все же – придётся. Чтобы уберечь Джима от неверного решения.
Та ветвь была жёсткой, если не сказать – жестокой. Оба пострадали от ранений, причем Сэ – гораздо сильнее, да еще и от дружественного огня. Им пришлось пройти через ревность, боль, борьбу и разочарования – не друг в друге, будь славен Аманак. То, что происходило в той ветке самому С"Андараку порой казалось дурной версией холооперы с привлечением парочки третьеразрядных актеров с большим самомнением и с участием их с Джимом – в качестве главных героев.
Теперь ты знаешь всё... – он протянул руку и перепел пальцы с пальцами Джима в простом жесте дружеского поцелуя, и только Гордону предстояло решить, что будет дальше. Его тело пело от близости к Джиму и, несмотря на усталость, хотело больше, еще, постоянно. Связь двух катр установилась быстро и так сильно, что он даже не успел отреагировать должным образом. Да и не хотел другой судьбы.

Настойчивый стук в дверь повторился: Сэ вопросительно посмотрел на Джима, мол, что будем делать? Больше всего ему хотелось сжать капитана в объятиях, снова и снова повторять, как он любит его, и как счастлив... Но слова замерли у него на губах, потому что Джим молчал, видимо, собираясь с мыслями. В дверь снова постучали, сбивая с настроя. Сэ ждал: время превратилось для него в тягучий, горько-сладкий кисель, потому что только один человек занимал сейчас все его мысли, только в этих глазах он тонул и только этот голос – отдающий ли команды на мостике, хрипло ли выстанывающий его имя – казался ему голосом вселенной и его собственной судьбы.
Я люблю тебя, Джим, – сорвалось с губ. Но в эти четыре коротких слова Сэ вложил обещание быть рядом, нежность и любовь, благодарность за счастье и тревогу отказа. Джим стал его жизнью, но он никогда не позволил бы себе взять его насильно или принудить к чему-то.
«Птицы не поют в неволе», – подумалось вулканцу. И хотя некоторые все-таки нарушают это правило, эта конкретная птица, с зелеными глазами и золотистым оперением, превыше всего ценила свободу. И потому Сэ ждал.
[NIC]С`Андарак
[/NIC]

+3

27

Джим молча натянул форменку, искоса поглядывая на Сэ… Любуясь. Не то чтобы вулканец был против открытого любования, но так было гораздо интереснее – Гордон чувствовал себя мальчишкой, сорвавшим запретный плод и от этого ставшим безумно счастливым. Счастливее всех в обозримом множестве миров.
Но «люблю», готовое сорваться с языка, так и осталось непроизнесенным после того, как Джеймс услышал рассказ С'Андарака.
Временные петли?
Возможно, гораздо раньше, до того, как «Страж» вляпался в аномалию, Гордон и подумал бы, что подобное не возможно. Но сейчас он готов был допустить все, что угодно. Эта вселенная была странной, не поддающейся простому осмыслению. Да и про эксперименты с тахионными частицами капитан слышал, еще будучи неоперенным кадетом. Не факт, что здесь было то же самое, разумеется. Но кто знает? Так что вулканцу Джим поверил безоговорочно.
К тому же, рассказ Сэ наконец-то объяснял смутное чувство дежа-вю, так часто испытываемое Гордоном, разные, до боли знакомые ощущения, запахи… Ощущение горячих ладоней на собственном теле, тихие стоны и прикосновение сладких губ к его собственным. А ведь Джеймс думал, что это всего лишь сон, и ничего более. Вот только сон оказался реальностью – такой, о которой капитан не смел и мечтать. Жаль только, что он столько упустил. Но ничего – они с С‘Андараком все наверстают. Ведь впереди вечность. Неприятно царапнувшую его информацию о том, что его вулканец был счастлив с кем-то другим в другой временной линии, Гордон затолкал в глубины собственного подсознания. Какое это имеет значение, если здесь Сэ его и только его.
Стук в дверь прошел мимо сознания задумавшегося Джима. Он отвлекся только, когда С'Андарак взял его за руку, переплетая пальцы. Успокаивающе огладив ладонь вулканца подушечкой большого, капитан снова задумался. Но тут же отбросил прочь все ненужное, уловив тревогу Сэ.
Притянув его к себе в объятие, Джеймс тихо прошептал в ответ:
И я люблю тебя, маленький мой. Так сильно...
Иначе и быть не могло. Ведь вулканец стал для него всем... Его жизнью, его душой, его сердцем... Глубокий, сладкий поцелуй подтвердил слова Джима, а следом – еще один, как и ласковые объятия. Только после этого капитан с сожалением отпустил Сэ. Как бы ему ни хотелось продолжить, как бы ни хотелось снять одежду и снова взять своего возлюбленного, но узнать, кто же именно так хочет попасть к нему в каюту, было необходимо. В конце концов, это могло быть что-то срочное. Хотя, в этом бы случае с ним связались бы по комму. Если только... – Капитан бегло осмотрел пещеру, не найдя и следа устройства связи. Интересно, куда он умудрился его засунуть? Или где потерять?
Ты мой, каждую секунду вечности, – прошептал Гордон, ласково очерчивая скулу  С'Андарака подушечками пальцев.
Джеймс чувствовал, что не в силах стереть ослепительную улыбку человека, наконец-то узнавшего, что такое счастье, разделенное на двоих, поэтому, продолжая улыбаться, широко распахнул дверь.
Вопросительно уставившись на невысокую девушку, служившую на «Страже» в отделе коммуникаций, он таки приобнял за талию подошедшего Сэ. Чтобы и мысли не было покуситься на его вулканца.
Энсин, невольно отведя взгляд, тихо пробормотала:
Сэр, мы не смогли связаться с вами по коммуникатору. На «Страже», там... Ну... В общем, вам нужно увидеть это самому...
Скорее всего, я его потерял, – Джеймс пожал плечами, прижимая С'Андарака поближе. – Мое присутствие необходимо безотлагательно?
Нет, ничего срочного. Оно статично и не представляет опасности, – краснея, пробормотала девушка.
Скоро буду, – кивнул капитан, задумавшись о том, кто же такое это «оно», и тут же любезно продолжил. Простите, что не предлагаю войти, но я немного занят.
Девушка, кивнув, мгновенно испарилась.
Любопытно, – протянул капитан, закрывая дверь и тут же прижимая Сэ к этой самой двери. – Что же на «Страже» произошло на этот раз?
Медленно и вдумчиво поцеловав вулканца, он добавил, весело сверкнув глазами:
Хочешь со мной?
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]
[SGN] – Кто это там, в кустах? – поинтересовалась Алиса.
– Чудеса, – ответил Чеширский Кот.
– А что они там делают? – спросила она, слегка покраснев.
– Как и положено чудесам – случаются.[/SGN]

Отредактировано Кристиан МакКензи (25-06-2019 20:25:21)

+3

28

Капитан на удивление спокойно воспринял ту лавину информации, которую обрушил на него Сэ. Разве что тень разочарования или неудовольствия – Сэ не понял – пробежала по его лицу, когда он узнал о долгой, ослепительно яркой любви С"Андарака и штурмана Неро Дини. Но Джим справился, переплавил и эту новость в жарком золоте своей собственной любви, и за это Сэ полюбил бы его еще больше, если бы такое было возможно. Собственные капитанские похождения, о которых вулканец частично знал, мучили его гораздо сильнее, особенно один момент, с человеческой точки зрения не криминальный и даже забавный, а с вулканской... Сэ попытался абстрагироваться от этих мыслей, и это ему почти удалось: только на заднем фоне что-то жужжало занудным комаром, изредка касаясь жалом оголенного нерва. В вулканской культуре любовь – единение двух душ, и третьему в ней не место, даже если этот третий – в прошлом. И тут Джим ответил: признанием в любви он будто бы пришиб незадачливое насекомое.
Ты мой, каждую секунду вечности, – неожиданно искренне для человека признался капитан, и Сэ увидел такое море любви в его глазах, что поверил безоговорочно.
Энсин, пришедшая проведать капитана, несколько насторожила вулканца. По его мнению, капитан редко соблюдал границы формальной вежливости, позволяя некоторым членам экипажа заблуждаться и думать, что они имеют какие-то шансы на близкие отношения с Джеймсом Гордоном. Поэтому когда капитан собственническим жестом обнял Сэ за талию, тот не протестовал, более того, положил капитану на плечо руку, что для вулканца было делом совсем уж неслыханным.
Выслушав инженера, Джим думал недолго, врожденная неусидчивость и тяга к приключениям делали свое дело, и вулканец приготовился к новой вспышке капитанской активности, направленной в этот раз не на него:
Любопытно. Что же на  «Страже» произошло на этот раз? – но не удержался, поцеловал Сэ, за что получил ответный поцелуй, от которого у Гордона еще больше припухла и так вспухшая губа, делая его сексуальным для любой расы. – Хочешь со мной?
Конечно, Сэ хотел.
Безусловно, капитан Гордон. Как всякий колонист, я обязан проявлять интерес к делам колонистского сообщества. Тем более, если дело касается какой-то аномалии - этого соответствует принципам научного познания. И, безусловно, я польщен приглашением подняться на борт вашего корабля, сэр.
О, Джим, Джим... Желанный мой, мой т'хайла...
Сэ больше нравилось ромуланское «т'хила», но в данном случае это было не принципиально. Суть оставалась неизменной – он любил.
Отношения его с Джимом развивались невероятно быстро. Казалось, что, замученные постоянной необходимостью что-то кому-то отдавать, от кого-то прятаться, носить маски и облачать себя в бронескафандры воли, они наконец-то устали. В чем-то похожие как близнецы, в чем-то абсолютно разные, они пришлись друг другу как по мерке.
В каждой вселенной у Джима Гордона должен быть свой С"Андарак, – подумалось Сэ. Горячая рука капитана прожигала форменку, посылая волны удовольствия, неуместного в данный момент.
Капитан, предлагаю пока не афишировать наши отношения столь явно и ограничиться социально приемлемыми знаками внимания, показывающими интересующимся личностям истинную природу нашей связи, – и не удержался снова, поцеловал эти полуоткрытые губы, сияющие глаза, провел пальцами по краешку округлых ушей – не таких чувствительных, как у него, но и это можно исправить...
Пойдем, Джим, выясним, что там такое случилось.
И побыстрее, пока огненная плак-тау вновь не захватила мой разум, о, мой ашаям...

Отредактировано Джек Каннингем (27-06-2019 11:03:03)

+3

29

Джеймс солнечно улыбнулся своему возлюбленному и, завладев одной из его кистей, переплел их пальцы, нежно оглаживая его ладонь подушечкой большого.
Сэээ, – хрипло протянул он, снова касаясь сладких губ в упоительном, глубоком поцелуе.
Идти никуда не хотелось. Вот прям совсем-совсем не хотелось. Хотелось опустить засов и отгородиться от всей вселенной, оставшись наедине с вулканцем. Отдать ему всего себя, дыша в унисон и шепча ласковые признания… Подставляясь под ласковые прикосновения…
Так! Пора заканчивать с этим.
Тяжело дыша, Гордон отодвинулся и уперев руки по обе стороны от головы Сэ, сверкнул глазами.
Польщен он, – низким, с легкой хрипотцой голосом протянул Джим. – Обратишься еще раз ко мне, когда мы наедине, так официально, и мы точно не попадем сегодня на «Страж». А знаешь почему, маленький мой? – прижав С‘Андарака к двери всем телом, он продолжил. – Из твоих уст мое звание звучит безумно возбуждающе. И в следующий раз я точно не сдержусь. Я доведу тебя своими ласками до такого состояния, что ты, звездочка моя, будешь умолять взять тебя. А потом еще раз, и еще…
Прикрыв глаза, Джим немного насладился лаской вулканца и все же отступил назад, старательно доказывая своему члену, что вставать сейчас совершенно неподходящее время. Не то чтобы он в этом преуспел… Но возбуждение все-таки уже не было таким явным.
Идем, – тихо пробормотал капитан, понимая, что еще секунда и… Да и сам Сэ не помогал восстановить контроль. Один взгляд на вулканца заставлял гореть от неутоленного желания.
Гордон задумался над тем, чтобы разграничить работу и личную жизнь. До вулканского самоконтроля ему далеко, а проводить большую часть времени на мостике со стояком, пугая команду – это вопиющее нарушение субординации. Ну ничего, они справятся и с этим.
Убедившись, что в коридоре нет людей – просьбу возлюбленного Гордон понял и принял – он притянул Сэ к себе и жарко поцеловал, тут же снова отпуская.
Нет, это просто безумие какое-то. Решительно невозможно удержаться. Нужно будет уточнить,  чем для вулканцев являются социально-приемлемые знаки внимания и чем они отличаются от человеческих.

Знаешь, а у меня в каюте большая кровать, – слегка наклонившись, прошептал Джеймс в острое ухо, уже по прибытии на «Страж».
Насладиться реакцией С‘андарака Гордону помешала группа взволнованных  членов экипажа, оживленно размахивающих руками и тыкающих пальцем в падд.
Господа? – вопросительно протянул Джеймс, которому все эти странности в поведении команды уже порядком надоели. Или они тоже спор нанюхались втихаря? Нужно будет попросить Леонарда проверить экипаж.
Капитан! Сэр! – вразнобой отозвались заговорщики, искоса поглядывая на вулканца, но, видимо не решаясь спросить, зачем Джим его приволок с собой.
Пройдите на мостик, сэр, оно там, – наконец-то бодро ответил один из безопасников.
Да что «оно»? Или кто? – ровно спросил Гордон.
Мы не знаем, – несчастно ответил кто-то, ушедший вперед капитан не разобрал по голосу, кто именно.
Джим только махнул рукой. «Страж» и его экипаж перевидали всякого, вряд ли уже их можно чем-то удивить. Хотя, увидев вместо капитанского кресла угольно-черный конус, упирающийся вершиной в потолок, офигел даже Гордон.
Любопытно, – протянул он. – И откуда сие взялось?
Один из энсинов развел руками.
Мы так и не выяснили, сэр. Оно просто… Появилось.
Просто появилось, – недовольно буркнул Гордон, понимая, что мечты о доминировании над вулканцем в собственной каюте на всех горизонтальных и вертикальных поверхностях отодвигаются на неопределенное время.
Сложив указательный и средний пальцы, Джеймс ласково коснулся ими ладони С‘Андарака и прошептал на пороге человеческой слышимости, прекрасно зная, что его партнер уловит:
Я люблю тебя, маленький мой, – и уже нормальным голосом приказал: – Все данные мне на падд.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [STA]И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре...[/STA]
[SGN] – Кто это там, в кустах? – поинтересовалась Алиса.
– Чудеса, – ответил Чеширский Кот.
– А что они там делают? – спросила она, слегка покраснев.
– Как и положено чудесам – случаются.[/SGN]

Отредактировано Кристиан МакКензи (27-06-2019 22:42:32)

+2

30

Природное явление – а именно таковым С"Андарак посчитал явление черного конуса на мостике «Стража» – было, безусловно, спровоцировано чем-то, для природы Фреи нехарактерным. Вулканец помнил, как трижды уничтожала колонистов Пандора, прежде чем они догадались что биогеоценоз планеты – разумен. Логично было предположить, что нехарактерным фактором в данном случае являлись тоже являлись пришельцы, и Фрея таким образом либо давала понять, что они здесь лишние, либо пыталась как-то ассимилировать чуждые явления под себя. Впрочем, то были лишь предположения...
Когда Джеймс коснулся его пальцев своими и прошептал: «Я люблю тебя, маленький мой», – С"Андарак был выбит из колеи. То, что капитан так открыто демонстрировал их отношения, было неприемлемо. Но, незаметно скосив глаза поочередно в обе стороны, Сэ убедился, что никто не слышал капитанского признания. Только «все данные мне на падд» заставило забегать половину личного состава, на тот момент присутствующего на мостике. Какие данные, Сэ не представлял, разве что отсканированные схемы внутреннего строения, химический и радионуклидный состав. В этот момент – и они еще даже не успели развести рук в поцелуе с капитаном – черный конус издал длинный, высокочастотный модулированный сигнал, который заставил Сэ отнять руку и попытаться зажать уши. Сигнал повторился – с другой модификацией, а потом снова и снова. Большую часть частот в зоне слышимости человеческого уха конус не затрагивал, а вот вулканцу пришлось солоно.
Капитан Гордон... Джеймс... Оно испускает сигналы – компактные закодированные передачи, причем нащупывает частоту, на которой вы сможете его воспринять. Пока он не оглушил вас, воспользуйтесь активными тактическими наушниками, – Сэ выбирал моменты между почти полной глухотой от звуков, пользуясь моментами тишины, чтобы донести до капитана свои мысли. Уши он уже не зажимал – было бесполезно. И потому не чувствовал, а уж нем более – не видел, как по ушным раковинам вниз лениво ползут зеленые струйки крови. Для Джима его рваная речь казалась странной, наверное... Во всяком случае, на его лице не было и тени понимания, да и за наушниками он не потянулся.
Больше Сэ не размышлял: хотя с момента первого сигнала до слов «тактическими наушниками» прошло вряд ли больше полутора минут, этого хватило. Вулканец сомкнул пальцы на запястье Гордона и выволок его за собой из «Стража», пытаясь если не втолковать, что происходит, то хотя бы уберечь. И действительно: за пределами корабля стояла оглушительная радиотишина – видимо, стены блокировали максимальное количество радиоволн. Неудивительно, все корабли ЗФ с незапамятных времен строились с расчетом на агрессивное излучение космоса и, следовательно, не пропуская внутрь, не выпускали и изнутри.
Джеймс, оно ищет или способа убить нас, или связаться. Активировалось при появлении лица, принимающего решения, а, следовательно, псиактивно. Человек бы сказал: «Оно прочитало мысли и узнало тебя». И, Джеймс... надо срочно выводить оттуда экипаж. Я туда не смогу пойти без нейтрализующего снаряжения, а ты – еще можешь. Отдай приказ покинуть корабль – и не забудь выйти сам.
С"Андарак посмотрел на капитана глубокими темными глазами – спокойный и, вроде бы, безэмоциональный - но только внешне. Положив руки на плечи, он, казалось, готовился оттолкнуть Джима, направляя его к кораблю, но вместо этого притянул к себе и, не обращая внимания на остолбеневших колонистов, которое сновали вокруг в количестве пяти-шести человек, поцеловал в губы – долго и сладко.
Я буду ждать, – и выпустил мягко из рук, как выпускают птицу. – Три минуты. Потом захожу сам.
[NIC]С`Андарак[/NIC]

Отредактировано Джек Каннингем (14-07-2019 19:28:31)

+4

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 160. Три желания капитана Гордона