Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Те, что ищут забвения в чистом вине...


Те, что ищут забвения в чистом вине...

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Время действия: 2011 г., 25 июля.
Место действия: ФИО, планета Сетх, континент Орофоджу, заповедник Фа`ти Айе, Сопорис.
Действующие лица:  Ольгрейн Лейт Эйо, Шангхар Дхаран Джеро.

http://sg.uploads.ru/gpE3U.jpg

+1

2

Тьма... Тьма, наполненная неясными жуткими образами, ползущими, перетекающими, подкрадывающимися. Эти тени, они подкрадывались все ближе, желая забрать его душу, отнять его сущность, высосать его до донышка, оставив лишь бесполезную оболочку. Эти тени давили, расплющивали, заставляли тяжело стонать, почти выть в голос от невыносимой тяжести, от боли, от беспомощности. Но главное от боли. Физическую боль можно терпеть. Можно заглушить лекарством. Но как заглушить боль, когда болит сама твоя суть? Ты сам? Оставалось только завывать от невыносимой муки, мечтая одновременно умереть и убить своих мучителей. Освобождающее пламя вскипело бешеным ураганом, испепеляя врагов, но в то же время опаляя жаром его самого...
– Шангхар! – чей-то могучий рев прямо в ухо. – Шангхар, проснись! Возьми себя в руки! Шангхар!
Удар по лицу прилетает, как кувалда, едва не сворачивая челюсть, но зато вырывает из удушающего кошмара... Чтобы осознать, что кошмар творится уже наяву – спальня горит. Более того, горит ложе, с которого его пытаются стащить.
– О, Вишакхна!! – Джеро подрывается с горящей постели, скатываясь с нее вместе с Медведем...

***
Запах гари витает в воздухе навязчивым скверным амбре. И эту вонь не в состоянии перебить даже запах крепкого, как сталь, кофе, чашку которого Медведь только что поставил перед носом Джеро.
– Так больше не может продолжаться, – любовник роняет слова тяжело и веско. – Ты едва не убил нас обоих. Я не особо пекусь о себе. Мне стоит лишь уйти. Но однажды ты сожжешь сам себя.
– Я не хотел, – руки, лежащие на столе, сжаты в кулаки. Нос почти утыкается в чашку с крепким ароматным кофе, но Шангхар не слышит его запаха, он слышит лишь вонь гари.
– Да, не хотел. Но ты себя не контролируешь. Засыпая и погружаясь в кошмары, ты теряешь контроль.
Дхаран лишь яростно зашипел, взмах рукой и кружка с кофе улетела прочь, разбившись о стену и залив все на своем пути черным напитком.
– Тебе нужна помощь, – Медведь, как всегда, раздражающе невозмутим. – Я договорился с Совами. Они в любой момент готовы тебя принять.
Тигр вскакивает, отшвыривая стул:
– Последнее, чего мне не хватало, это чтобы меня считали сумасшедшим!
– Ты и так сумасшедший, – раскрутить этого парня на эмоции почти невозможно. – И тем более это подтверждаешь, теряя контроль над своим даром. Ты должен поехать, Шангхар, ты вроде не трус. Признай уже, что тебе нужна помощь.
Джеро беспомощно опускает вскинутые в протесте руки...

***
Он мог сколько угодно пытаться обманывать себя, но это не помогало. Окружающие были правы – он перестал владеть собой. Будь его дар каким-нибудь банальным, все было бы ничего. Его даром был огонь. И несколько пожаров, произошедших по его вине, ясно доказывали – парень, ты не в себе, ты себя не контролируешь. И хуже всего, что Шангхар сам знал предел своих сил и понимал, что может сотворить куда худший кошмар, чем пара пожаров.
Стыдно. Жалко. Убого... Признавать себя больным было так унизительно... Но все же пришлось сдаться. Увы, Шангхар сам понимал, что с его даром удовольствоваться душеспасительными беседами с друзьями или матерью не выйдет. Пожар, когда они с Медведем едва не сгинули в разожженном им пламени, многое показал. Он перестал контролировать свой огонь. А на что способна эта мощь, он знал лучше всех. 
Да, это было стыдно. Но выбора не было, и Тигр приехал в Сопорис. Сдался на милость здешних врачей.

***
Белый цвет. Чертов белый цвет! Видят Предки, но уже через месяц Джеро начал скучать по чертовым цветным рыбкам на Амрите! Скучать по Амрите! Да это просто ваааабще! Да это... Это... Этому слов просто нет! Один этот сраный белый цвет! Может для Сов этот не просто монохромный, а тупо одинаковый интерьер и казался кайфовым, но Предков ваших загрызи, можно было и подумать, что для других это станет невыносимым! Просто бесячим!
Во всем Сопорисе было лишь пара помещений, хоть как-то разбавленных другим, кроме белого, цветом. И именно в них и предпочитал зависать Тигр. Да, Совам надо было отдать должное – лютые кошмары, выжимавшие мозги Тигра, отступили. Ему стало значительно легче. Но зато теперь бесил белый цвет.
– Да что ж вы так на нем зациклены, а? – пробормотал Шангхар, беспалевно, движением руки сбрасывая на пол очередную белую вазу с белыми цветами. И тут же сделал вид, что он не при делах, отходя в сторону.
Мысли крутились о чем-то о своем. В воспоминаниях о прошлом, в печали о том, что не сбылось. И вдруг отблеск чужой, но такой знакомой ментальным окрасом, пойманной мысли.
– Ольгрейн?! – Шангхар тут же, не задумываясь, потянулся к пойманной мысли. – Олли?! Ты? Ты здесь?
Одновременно Тигр обозначил для друга свое место.
– Олли?! – найти друга в этом месте было просто бесценно, и Тигр боялся, что обознался.

+4

3

http://sh.uploads.ru/6Bhu3.jpg

Модульный диван, естественно, белый, как все здесь, но, слава Совооким, не белоснежный, а приятного оттенка домашних сливок, был уютным, не просто мягким – пухлым, словно облако, и убаюкивающим. Хотя, если не лгать самому себе хотя бы, второй консорт леди Амат, урожденный Эйо, сейчас вообще придремывал везде, где сидел дольше получаса... а здесь, на крытой веранде одного из верхних этажей бывшего домена Сов, он уж точно дольше получаса «дышал свежим воздухом», ожидая брата, и... то и дело смаргивал сладкую дремоту. Рано из ванны вынулся, что ли?.. Но доктор сказал «в морг»… в смысле – Фло сказал «пора», значит, выловили Оли из подогретой водицы Озера душ, и... теперь можно спать в кровати, или, вот, кемарить на диванчике, устроив под поясницей и плечами гнездо из подушек. Некоторые из них и вовсе серенькие, счастье-то какое. А ковер из шкуры коровьей на зеркальном полу – вовсе бело-черный! Явный признак того, что у него лично в этом бесконечно-белом месте дела пошли на лад.
Нет, бывший совиный лорд на здешнюю белизну не обижался, не сетовал – слишком хорошо знал Тьму потому что. Правда, чтоб он сам когда еще жил в сплошь белых стенах!.. 
Здесь, на рекреационной галерее «новых ярусов» Сопориса вообще наблюдался робкий закос под лофт – вон балки стальные, такие прямо индустриальные, – Ольгрейн, кое-как все же проморгавшись, потянулся к ближайшей пальцами, не достал, зато поехал с диванной спинки вместе с подушками, чуть виском к стене не приложился, зашипел сквозь зубы большой рассерженной… совой, сел прямо, вернее, снова устроился полулежа, свободно и расслабленно сцепив кисти замком на животе, а ноги, скрещенные в лодыжках, возложив на журнальный столик из массива коротко нарубленных и плотно склеенных веток, отчего возмущенно качнулись витые бамбуки в высокой стеклянной вазе – природные мотивы в интерьере тоже присутствовали. Ну куда ж дуэнде без матери-природы… особливо хворые дуэнде.
А у кого-то неподалеку ваза не устояла, судя по звуку бьющейся посуды… фарфор, пожалуй, не стекло. И судя по направлению этого звука – в коридоре, параллельном веранде. Точно, там же на столиках консолях лилии стояли, белые, само собой, и в белых вазах, глазурованных, но практически без росписи, c тонким золотым ободком по краю, разве что.
Обалдеть, – ухмыльнулся привскочивший было Оли, укладываясь обратно. – Она сколько там себе мирно стояла – тыщу лет, полторы? Пожалуй что, с тех самых пор, как это замок стал Чертогами потерянных, не иначе. А сегодня кому-то подвернулась, везуха кончилась. Эй, неведомый друг, кокни и другую, чего она теперь без пары будет бедовать?..
Он безадресно подумал, просто так, в пространство, не ожидая ответа...
...и все же получив его – мысленно окликнули, узнавая, по имени, сперва полному, потом сокращенному – четко, громко, будто в шаге за спиной стоял… Тигр?.. – совиный лорд даже оглянулся, опять вывернувшись в сидячее положение из розвальней подушечных, но, конечно, никого не увидел – стол, на котором иногда накрывали к обеду для тех выздоравливающих, кто сумел сюда добраться, был пуст, на стульях никто не сидел, и даже Мтандао, ни дна б ему, над полом не зависал, космы свои дымные распуская. Стало быть, не его штучки, правда Шангхар?..
Шангхар? – негромко и недоверчиво окликнул  Лейт. – Шани, ты? – бывший лорд Эйо грузновато поднялся-таки с дивана, но столик и край лежбища своего обогнул изящно, как положено большой ночной птице, и в коридор выглянул-вышел беззвучно, вертя головой и окидывая его взглядом сразу весь.
Тигрище, и ты тут! – радоваться этому, конечно, не надо бы – увидеть знакомого в Месте-Куда-Никто-Не-Хочет-Попасть – сомнительный весьма повод для радости, однако… – Да, Тьма, неужели?
А Дхаран и не изменился совсем за эти девять месяцев… это Оли будто помолодел лет на двести. Да-да, воплощенная любимая шутка орионцев о том, почему дуэнде так долго живут и хорошо сохраняются: волосы только-только отросли еще, осунулся, похудел – почти два месяца в искусственной коме и водной невесомости – тот еще способ сбросить вес.
Ты давно тут? – сам-то факт, что лорд Джеро тоже «тут» подлетевшего к другу Ольгрейна совершенно не удивлял: Тигра так плющили два с четвертью века, что в Сопорисе он не оказаться попросту не мог.   

http://s8.uploads.ru/rh83q.jpg

[AVA]http://s3.uploads.ru/orVRX.jpg[/AVA]

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (21-06-2019 02:15:09)

+5

4

[AVA]https://pp.userapi.com/c855620/v855620281/7ca09/_-QDtB4ilLU.jpg[/AVA]
– Я, лорд Эйо, я, – в мысленном голосе урчание, явно пропитанное удовольствием от встречи. Ну, вот теперь их двое, теперь они здесь не одиноки и... упаси Предки, чтобы этим двоим ничего эдакого в голову не пришло. А могло бы. Скуку больничную разогнать, например. А уж способы разгона эти двое, по всем статьям вроде как не совместимые, а на деле славно друг друга дополнявшие, могли придумать весьма своеобразные, даже можно сказать, извращенные.
– Привет, Совыч, – Шангхар радостно оскалился, сгребая друга в объятия тяжелых лапищ, даром, что не выглядел массивным, а силищи было хоть отбавляй. Ольгрейн, конечно, и сам не был обделен комплекцией, но все же такой хваткой похвастать не мог. Услышав, как Сова задушенно засипел, Джеро разжал руки, поубавив обнимательного энтузиазма. – Рад тебя видеть.
Тряхнул за плечи и отпустил, наконец.
– Пару месяцев, – ответил на вопрос и тут же задался своим, который и озвучил:
– А ты тут что делаешь? Помнится, когда я тебя последний раз видел, ты был вполне себе доволен и счастлив. Я-то думал, ты там уже детишек нянчишь, а ты оказывается, в Чертогах прохлаждаешься, бездельник эдакий.
Шангхар с той бесцеремонностью, которую прощают только кошачьим, подхватил Ольгрейна под локоть, уводя его к ближайшей террасе, подальше от белого цвета, поближе к пейзажу за окном.
– Или это тебя жена, змеища подколодная, довела? – тот факт, что супруга Ольгрейна была леди клана Змей, стало для Тигра неистощимым источником подколок. – Так мозги вынесла за это время, что ты в Сопорис сбежал? Говорил я тебе, что это скверная затея. 
В голосе звучало обычное тигриное ехидство, но за этим тоном мысленными вопросами плавало беспокойство:
– Почему ты здесь? Что произошло?
В последний раз они виделись в день прибытия на Сетх. Шангхара встречала мать, лэри клана Тигров. Ольгрейна же ждала будущая супруга, леди Аноис. Никаких особых церемоний не было. Обнялись, Джеро стукнул Олли кулаком в плечо, с обычной своей язвительностью пожелав не осрамиться на супружеском ложе, да на том и расстались. Но выглядел Совыч здоровым, бодрым, и даже веселым – шутка ли, вернуться на Сетх! Джеро в самом деле думал, что тот вполне себе неплохо устроился, и нате вам. Счастливый второй консорт проводит время не в поместье супруги, а в Сопорисе! В месте, от упоминания о котором у любого дуэнде холодок побегает.
То, что он сам здесь оказался, Тигр полагал вполне логичным и объяснимым, хотя и очень досадным и даже обидным. Было бы странно, если бы у него не сдвинулась крыша. После того, что он пережил на «Амрите», у кого угодно сдвинулась бы. И в его случае делать вид, что все в порядке, не лучший вариант. Но Ольгрейн? Сову не ломали так, как его, хотя и доставали своей чертовой вивисекцией, внизу он не сидел, да и вообще с точки зрения орионцев считался вполне безобидным. Прессинг, конечно, и его придавил, но чтоб настолько?
– Так что стряслось? – спросил Шангхар уже вслух, останавливаясь у перил, поворачиваясь к Олли и пытливо вглядываясь в его лицо. – Выкладывай, Совыч.

+4

5

Нет, Лейт и не думал ни секунды, что Тигр за этот почти год хоть что-то растерял, бодрость там, ехидство или силушку богатырскую. О да, силища тигриная, что тут, заберет в охапку – аж кости трещат, хотя и не гора горой, а вполне себе стройный и гибкий молодой мужчина, весь, правда, свитый из стальных мускулов. И, нет, ни секунды Лейт не помышлял, будто Тигр всерьёз вознамерился реализовать излюбленный среди лордов Сетха (поголовно добрых приятелей и родичей, так или иначе) способ убийства при встрече – задушить в объятиях. Нет-нет. Даже когда начал похрипывать в этих лапищах, явно предназначенных больше для сворачивания шей, чем для обнимашек. Вот… Тигр же, отпустил же!
И я рад! – мигнув от энергичного встряхивания за плечи, «Совыч» охотно повелся из коридора обратно на веранду – там белого меньше, деревья листьями шумят, дождь собирается, им в открытые окна пахнет… и диваны, опять же, удобные, обсиженные. – Значит, ты, получается, сюда приехал, как раз после того вскоре, как меня в ванну макнули, – задумчиво хмурясь, протянул Ольгрейн, с совиной точностью и грацией огибания древесных стволов, коряг и прочих лесных препятствий держа курс на тот самый, облачно-мягкий предмет мебели, с которого взлетел пару минут назад. – Вот я почему тебя не почуял… – сделал он логичный вывод, радостно плюхаясь в подушки, еще не успевшие остыть от тепла его большого и вроде бы неуклюжего тела, все же очевидно менее рыхлого, чем прежде. Над этим надо было работать – срочно набирать потерянный в водной нирване вес. – Хотя я бы тогда кого угодно не почуял, причем даже в соседней комнате – так хреново было.
Оли признавался честно и безбоязненно, ибо велик ли секрет – в Чертоги потерянных даже Совы попадают в качестве постояльцев, только когда уж совсем край. Вот, кстати, и объяснение лучше не надо – на первый… слой:
Все Совы делают это, – бывший лорд Эйо скромнейше, застенчиво даже опустил длиннющие густые ресницы и пожал широкими плечами – мол, сам же знаешь. – Погостить время от времени в бывшем клановом гнезде – нормальная участь для любого из нас. Ну и я не мог не. – Оли улыбнулся, тоже застенчиво и еще не поднимая ресниц, сильнее расслабляя плечи, позволяя им обвиснуть. – Детишек пока нет, а Змея, не Змея… это, в общем, не при чем, просто… сколько там того мозга было.
Он сокрушенно вздохнул, взглянул на Шангхара, улыбнулся несмело, почти болезненно – вот, дескать… что поделать. Даже не среди дуэнде доверие – чаще не дар, а плата за верность и преданность, и лейтова маска слабого и болезненного тюфяка сейчас была до непристойности правдива, она была реальным лицом, демонстрировала истинное положение дел, подобно тому, как раз в сутки и сломанные часы показывают реальное время с точностью до секунды.
Понимал ли это лорд Джеро? – светло-карие, с желтизной, большие глаза второго консорта леди Аноис Амат миг один смотрели вопросительно. Потом бывший Сова потупился и неловко завозился на диване, до крайности напоминая буривуха в вольере у ближней стены.
Ты-то сам не женился? А то вдруг. Я же два с лишним месяца, считай, отсутствовал на грешной земле, витал... в белом свете, а когда вынулся... сам знаешь, сюда новости редко доносят. 
[AVA]http://s3.uploads.ru/orVRX.jpg[/AVA]

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (08-07-2019 19:53:57)

+6

6

[AVA]https://pp.userapi.com/c855620/v855620281/7ca09/_-QDtB4ilLU.jpg[/AVA]
Почему не почуял, экий вопрос. Да Тигр сам никого не почуял, он ничего, кроме запаха гари, не ощущал.
Меня самого в ванну макнули, едва я порог здешний переступил, – сообщил Джеро. – Меня так трясло, что вся эта их декоративная шушера, – он кивнул на плетеный из веток стол, – загоралась, когда я просто мимо проходил. И только в ванне это потушить смогли. Когда я совсем отключился.
Шангхар нахмурился, уставившись через перила на кроны деревьев.
Это было правдой – к тому моменту, когда его привезли в Сопорис, его силы совсем вышли из-под контроля. Дхаран задыхался от неимоверных усилий сдержать прущий наружу огонь, и вода тех самых ванн стала благословенным даром, похоронив под собой раздирающее пламя, причиняющее адскую боль из-за попыток его сдержать, словно охлаждающий контур ядерного реактора, успокаивая бешеную энергию, готовую разорвать и носителя, и все окружающее.
Джеро стиснул зубы. Признаваться в своей слабости было так горько и обидно. Не смог сам, не справился... Из ванны он вышел недели через три. Куда более спокойный, уравновешенный, способный контролировать свой дар. И все равно, чувствовал себя униженным. Кому нужен такой как он, кто не может держать себя в руках, кто вынужден прибегать к помощи здешних мозгоправов? Кто теперь пойдет за ним – неполноценным, увечным, покалеченным? Кому нужен инвалид? И что с того, что увечность его – это военная травма, полученная во вражеском плену?
Шангхар, как и Ольгрейн, спрятал глубоко внутри истинную боль, на поверхности оставив эдакую чисто кошачью пофигистичность, типа «я кот, я всегда шикарен», ну, подумаешь, хвост намочил, ерунда какая...
Но зато он слушал друга. Слушал и слышал то, что оставалось спрятанным, хорошо завуалированным. На то ведь и друзья, чтобы видеть и замечать чуть больше. Совыч был искренен. Искренен в том, что чувствовал себя слабым, почти больным. Это Джеро ощущал на неком ином уровне, который бывает лишь между близкими друзьями. Нет, не телепатия, интуиция. Плохо было Совычу. Очень плохо. И фраза эта, беспомощно взывавшая о той самой помощи: «Сколько там того мозга было...».
Сколько? Да уж достаточно. Более чем, чтобы понять, что произошло что-то плохое. Да так, что пару месяцев в ванне лежал. Вот почему так постройнел и полегчал казавшийся всегда массивным Сова.
И было еще что-то. Была под слоями благостных объяснений еще одна истина. Которая пугала самого Ольгрейна, которая мучила его и терзала. Нет, ничто не заставило бы Шангхара обнаглеть и сунуться в разум друга, но даже не ментально, душой, чуйкой улавливал – все плохо. Куда хуже, чем выглядит.
Знаешь, что, Совыч? – тихо, но твердо проговорил Джеро. – Мне пиздеть в уши не надо, ладно? Я вижу, что у тебя пиздец полный. И дело тут совсем не в жене или детях.
Тон Тигра стал серьезным без тени шутки. А его грубоватые выражения только подчеркивали серьезность.
Рассказывай, Ольгрейн. Что с тобой произошло? Моя женитьба еще где-то далеко за горизонтом событий. Так что давай, Совыч, про тебя. Выкладывай. Не отстану. Сам знаешь.

+9

7

Лорд Джеро понимал… это стало ясно, как только Оли, наерзавшись до грани приличия на уже вроде как «своем» почти-облачном диване, отважился снова поднять глаза. Кажется, Тигр понимал больше, чем лорд Эйо рассчитывал, и даже больше, чем надеялся. Все, то есть, ну или почти все. Во всяком случае, видел он в нечаянно, но явно желанно найденном товарище  намного больше слабости, чем любой другой дуэнде счел бы возможным показать без наказания свидетеля. Да, это было взаимно, и все-таки Ольгрейну бы, собственно, тоже не стоило настолько распахиваться, даже перед таким же бедолагой, но... да, можно же сделать вид (и для самого себя тоже), будто все дело в этом: только сегодня утром Аррек, выпуская его из палаты, настоятельно просил не перенапрягаться хоть бы и со щитами – здесь, мол, можно жить «голеньким».     
Силовую защиту, служившую здесь, на галерее, заменой стеклам, отключили до вечера, ветер раз за разом обтирал призрачно-перламутровыми боками одиноко вдвинутую в море Зáмковую гору, и деревья шелестели листвой так громко, словно ливень уже начался. Зато рыжеватый галерейный буривух притих, нахохлился, будто бы придремал даже.
Да-да, – взглянув и на него, рассеянно согласился младший консорт леди Аноис. – Больше спать, чаще гулять, меньше волноваться. Тебе тоже это рекомендуют, чтобы закрепить результаты пребывания в нир-ванне?..
Можно было не уточнять, нейтральнее была бы только фраза о погоде. Оли снова приподнял корпус слегка, завел руку за плечо сверху, чтобы ухватить за угол и подтащить выше одну из заспинных подушек, да так и замер в этой неловкой позе от слов Тигра. И ресницами-то длиннющими ошарашенно хлопнул лишь секунды через две – недопустимая для «оборотня» скорость реакций. Даже для искалеченного «оборотня».
Но все же они оба дуэнде, лорды, и Сова, вминаясь в отпущенную подушку плечами, чуть заметно поморщился от плебейских словечек, недостойных аристократа чистейших кровей, сына лэри клана.
Не отстанешь, – кротко согласился он, – знаю. Но и ты знаешь, что мне изрядную часть мозга действительно похерили еще до «Амриты», а депрессоры добавили осложнений. Вот и сказалось сейчас, когда… – «Совыч» почти сердито сопнул: – Забавно, да, что проклятый Атолл лично меня и оберегал в то же время? Я без щитов – и все без щитов, а на Сетхе... – в поднятых антрацитовых зрачках золотыми ободками двух тонких месяцев плавала не только печаль, но и еще что-то. Действительно ли Шангхар хочет это узнать? – Я быстро надорвался. Меня оперировали тяжело, знаешь… – подушечки пальцев безотчетно прошлись по неприятно зудящему изнутри виску, Лейт опять слегка поморщился.
Не слишком ли много опасной откровенности? Может, на этом и остановиться, ради обоюдного блага? К чему Дхарану чужие грозные тайны?
Воздух за спиной Тигра сгущался, в нем потянулись белесые дымные пряди, видимые только Ольгрейну, золотистой монеткой блеснула у пола первая рыбка...
[AVA]http://s3.uploads.ru/orVRX.jpg[/AVA]

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (24-07-2019 05:33:48)

+6

8

[AVA]https://pp.userapi.com/c855620/v855620281/7ca09/_-QDtB4ilLU.jpg[/AVA]
Шангхар, как и любой Тигр, был индивидуалистом, его эгоизм иной раз зашкаливал даже по меркам других кланов. Кошачьи, чего вы хотите? А уж тигры и подавно одиночки. Но была у Джеро одна особенность, свойственная уже чисто цивилизованным существам – если у него появлялся друг, то за этого друга он готов был и из шкуры выпрыгнуть, и последние гроши отдать, и жизнь. А за последние долгие годы Ольгрейн стал не просто другом, но еще собратом по несчастью, а потом еще и боевым товарищем, хвала... Дракону, что связал их еще и узами одной битвы. Так что ради Совыча Шангхар готов был на многое, хоть сам сдохнуть, хоть глотки другим вырвать.
И как-то вот... На фоне убитого состояния друга-Совы Тигр вдруг понял, что у него все далеко не так плохо.
Оперировали, значит...
Олли рассказывал ему про дуэль. Ну, как рассказывал? О причинах и поводах, а вот потом... Потом Ольгрейн уже ничего не помнил. Но зато они оба знали, что травма оказалась так сильна, что очнулся Совыч далеко не сразу, да и то уже в «Амрите».
Насколько сильно пострадал Олли? Шангхар не мог бы этого сказать. Тогда, при побеге из тюрьмы, когда – что самое смешное, у Совыча-то был совершенно законный повод покинуть тюрьму, а вот Тигра вывезли уж совсем лютой контрабандой, – им вместе пришлось окунуться в реалии чуждой Вселенной, брать на абордаж чужой корабль, чтобы вернуться домой, с мозгами у лорда Совы все было прекрасно. Абордаж прошел «на ура», и ничто не помешало Ольгрейну командовать пиратским драккаром по приказу Дракона. И ведь Тигр все время был на связи. И Олли был в полном порядке. Да, травма ощущалась, как и собственная травма Джеро ощущалась другими, но не мешала ведь. Работали четко и слаженно, грамотно и умело, как будто и не было долгих лет заключения.
И вот получалось, что в бою-то все хорошо, а в миру, что? – жить не можем? Отучились?
И все же... Ну, не достала же жена настолько в самом-то  деле? Глупость же.
Да, дуэль. Да, до Амриты. Да, депрессоры. Да, поврежден был мозг. И все же...

Ну, ведь видел Тигр, как четко, филигранно и даже изысканно работал Сова во время абордажа. Конечно, все они жестоко пострадали. Но все равно, что же такого случилось-то?! Да, Тигра тоже прибило, но у него-то совсем другой таймлайн был. Так, как его, прессовали не многих.
И вот хоть снимите шкуру с моих Тигриных Предков, но то, что сейчас наполняло болью глаза Совы, лежало ЗА пределами проклятой оборотнями «Амриты».
– Знаю, Совыч, чувствую, – отозвался Джеро, слега усмехнувшись на сморщенную физиономию друга. Эка невидаль – пара грубых выражений, зато Олли вынырнул из протокольного общения.
И тут Тигр заметил странную вещь.
Ольгрейн смотрел в его сторону, но не на него. И нет, взгляд Совыча не был устремлен на горы, в величественной роскоши раскинувшиеся за спиной Тигра. И нет, не в пространство рассеяно смотрел Ольгрейн. Он смотрел на что-то... – нечто! – за спиной Шангхара. Но там ничего не было!
Тигр ментально потянулся в пространство себе за спиной, но ничего там не нашел. Там никого не было. Вообще на всей террасе никого, кроме них с Олли, не было. И все же этот взгляд... Ольрейн кого-то видел. И этот кто-то его пугал.
Шангхар текучим движением сместился вбок, усаживаясь на диван, рядом с Ольгрейнмом, и заурчал низко, бархатно-глухо, как большой хищник:
– Рад, честно говоря, что приехал сюда. Легче стало. В какой-то момент чувствовал, что сам сгореть готов, всё вокруг в пепел обращалось. Но вот, помогло, отпустило, боль прошла, я снова могу себя в руках держать. И знаешь... – Джеро потянулся к Ольгрейну, внезапно обвивая его шею руками, словно нежный любовник. – Ты мне дорог, друг.
Прижался губами к его уху и жарко, но слышно только для Совы, ибо даже не словами, и даже не мыслями, образами, ощущениями, спросил:
– Кого ты видишь сейчас?
Обнимать друга не только приятно, но еще и полезно – ощущаешь дрожь и соврать тебе в разы труднее, даже если ты офигенный телепат.
– Кто здесь, Олли? Он пугает тебя.
Шангхар реально не понимал, кого увидел Сова. Но было подозрение, что Совы все же могут видеть больше, чем иные.
– Что происходит?

+5

9

За окном вновь зашумело, и в первые мгновения не понять было – встрепал ли еще раз листву морской ветер, или хлынуло все же наконец. Но краткий шорох длился, длился, переходя в ровный шум, в котором, однако, можно было различить и ритмичные, пружинистые аккорды словно бы.       
Удивительно волосат все же этот лорд Мтандао… кажется, все пространство галереи пытались заткать слоистые волокна белого дыма, живые и извилистые. Буривух в вольере теперь не просто встрепенулся, запорхал совсем уж беспокойно, встопорщил и встряхнул перья, как после купания, перелетел на другую жердочку, тут же развернулся и вернулся на прежнюю. Будто резвая канарейка какая, а не солидная, крупная и убойно спокойная птица. Потом, сложив крылья, совиным движением, как танковой башней, вращая головой, мигнул обоими глазами – не враз, поочередно, глядя в ту же сторону, что и Ольгрейн. Понятно почему – вслед за первой рыбкой, золотистой, юркой, появились остальные, они падали с потолка стеной, серебристой занавесью-звенелкой, как пробивающие дымные пряди опять ожившего кошмара Совы капли перламутрово-лунного дождя, отличаясь от капель только инверсионным следом-хвостом, мелко вибрирующим в полете прямо вниз. Лишь у самого пола каждая из них плавно сворачивала в одну из четырех сторон, превращаясь в чешуйчатую, с радужным отливом пульку, несущуюся параллельно полу.       
Тигр перетек на диван с той же плавностью и стремительностью. И – вот ведь парадокс! – в его объятиях стало вдруг не тяжелее, а легче дышать, и багровая хмарь, что привычно забрезжила уже на границе восприятия зрением, словно передумала сгущаться… или не смогла.
Тьма-а-а... – так же вразнобой, как буривух, мигнул Оли изумленно – неужели все окончится только безобидным и даже красивым дождиком из рыбок, который не перейдет в кровавый снегопад над неведомо чьим саркофагом? Не будет этой метели из клочков плоти, из отвратного смрадного криля? – за год к излюбленной «показательной программе» бывшего палача клана Восьмилапых бывший лорд Эйо так и не притерпелся, при всей дуэндийской и совиной не-брезгливости.
Сам в прошлом экзекутор тоже нынче как-то не особо бодро проявлялся, хотя, да, являл себя, конечно, возникал из воздуха, но так... не то чтоб прямо въяве, на уровне качественной голограммы, зависшей посреди помещения. Тоже опасался, как будто, ну и ну! Чего-то или самого неожиданно приободрившегося Совы?.. Да что вообще происходит?   
Паутина Паука, – сжав почти судорожно – до следов под пальцами, которые грозили стать потом синяками – обнимающую руку Шангхара у собственной шеи, пробормотал он невнятно. Чистую правду, но, слава Совооким, звучит это чистейшим бредом здешнего постояльца из «вечных». – Это Паутина Паука, – и горячими толчками выдоха прямо в ухо еще раз: – Мтандао ва Буи-буи.
Не факт, что Тигр понял хоть слово из наречия Белых... оно не было по-настоящему тайным, просто Черные слегка презирали его, как инструмент априори слабых.
Он опять пришел, – шепнул Лейт, взглянув прямо в глаза лорда Джеро и теперь мелкими виноватыми движениями заглаживая подушечками пальцев отметины на крепком запястье друга. 
Ты действительно хочешь это знать? – читалось в этом взгляде, даже мысленно не оформленное в слова.
[AVA]http://s3.uploads.ru/orVRX.jpg[/AVA]

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (07-08-2019 23:05:09)

+5

10

[AVA]https://pp.userapi.com/c855620/v855620281/7ca09/_-QDtB4ilLU.jpg[/AVA]
Странны дела ваши, Предки, – перефразируя стыренную у орионцев фразочку, подумал Шангхар, прижимая к себе друга, а сам меж тем скосив глаза на птицу в вольере. Птица тоже кого-то видела, и судя по направлению взгляда, в том же месте, что и Ольгрейн. Вроде и не должно быть странно, Совы ведь видят ушедших за грань, общаются с ними, в той же «Амрите» Олли все время с кем-то по ту сторону, да беседовал. Но те его не пугали, не заставляли застывать в напряжении тело, не вызывали дрожь, не заставляли проявляться панике в глазах. Так что же это такое, бесы вас забери?
Совыч меж тем вцепился в его руку мертвой хваткой, так что Тигр даже слегонца поморщился от неожиданной боли, и зашептал на ухо в ответ, одновременно и проясняя, и запутывая все еще больше.
Хочешь властвовать – учись понимать всех, – так говорила сыну мать-Тигрица, и Джеро ее совету внял, а иначе как объяснить то, что он ухитрился собрать под свое командование, объединить в одну сплоченную команду разных кланников. Были среди них и белые, частенько употреблявшее свое наречие, так что слова Ольгрейна Тигр понял прекрасно. И не понял одновременно, потому что, с одной стороны, стало ясно, что видит Сова одного из клана Пауков, а вот что означало «Паутина Паука» – чья ж еще обычно бывает паутина? – он, выражаясь столь возмутившим Сову жаргоном, не въехал. Почему «он опять пришел», и почему это так пугает Олли?
Шангхар слегка прикусил губу, почувствовав раздражение. Его всегда бесило, когда он чего-то не понимал. А во всех этих тонких материях, которыми оперировали Совы, был едва ли не полным профаном. Конечно, совсем уж дремучим Тигр в этом плане не был, но все же, его ментальный дар больше относился к материальной стороне, чем к метафизической. Если можно было так выразиться, до предела упрощая разницу меж ними, Ольгрейн был теоретиком, а Тигр практиком. Его пирокинез требовал прежде всего взаимодействия с физическими предметами, их структуру, свойства, состав, все мироустройство с материальной точки зрения, Джеро знал досконально. Но когда разговор заходил о таких сложных вещах, как духовное начало, общение с духами, и прочие тонкие материи, тут он терялся. Однако же, раздражение, вызванное непониманием, требовало устранить пробелы в знаниях, и поэтому Совыч на данный момент крепко влип, ибо Шангхар желал знать точно, что происходит и почему.
Не тяни кота за яйца, – искренне попросил он друга. – Я хочу знать. Что такое эта Паутина, кто такой этот Мтандао, и какого лысого Предка он опять к тебе приперся? Как давно он к тебе ходит?
Все это так же было не сказано, а прошепчено, продумано на пределе слышимости. Почему-то не хотелось, чтобы это невидимое нечто слышало его слова. И внезапно, словно бы озарение:
Ты поэтому здесь?! Из-за него?

+4

11

Раздражение Шанхара чувствовалось, что называется, кожей, зудом во всех местах, покалывающим, еще не не угрожающим ничем серьезным, но неприятным. Оно было более чем объяснимо – мало у кого из людей неглупых нет аллергии на неизвестную опасность, которую, в силу как раз ее неизвестности, нет возможности контролировать, и надо быть скрытным супепритворщиком белым, чтобы вообще не выказывать недовольство по поводу слишком продолжительной неосведомленности. Однако лорд Джеро так и не разжал объятий – хотя теперь Ольгрейн эхом, отражением чужих ощущений точно знал, что сделал больно – объятий настоящих, теплых, а это уже многое значило. Он и смотрел тепло, и шло от него тепло, очень ясно различимое в застывающей будто прохладной сырости галереи, открытой в этот дождливый день северного лета. Оли же ресницы свои густые снова опустил, не то чтоб скромно, виновато скорее.
Хорошо, ты узнаешь, – прозвучало почти кротко, очень «по-белому» – и обычно такой тон терпеливой уступчивости у представителей белой ветви любого из кланов не сулит собеседнику ничего хорошего. Пожалуй, так будет и в этот раз, но что уж делать: Тигр добился – Сова решился. – Мтандао – это имя, – пояснил Лейт, без особого, впрочем, энтузиазма, – Мтандао ва Буибуи. Я сам выбрал его для...
Как тут сразу скажешь, для кого или для чего? Ведь даже слово «призрак», хоть и понятное, верным не будет, не объяснит, а только запутает – призраки же относительно безобидны. Даже злобные призраки. Даже злобные призраки давно умерших дуэнде не опасны сравнительно с ...этим – не зря же бывший совиный лорд запнулся и замялся, подбирая объяснения. Кажется, придется начинать с… другого конца. Буривух снова тревожно ворохнулся в вольере, встряхиваясь, и неосторожно вскинув взгляд, Ольгрейн секундно напрягся – кровавая метель все-таки затягивала дальний конец галереи багрово-рябой пеленой. Смрад, однако же, пока сюда, к дивану с друзьями, не донесло, хотя сквозило по полу заметно. Да и сам лорд палач по прежнему висел над половицами, как голографический памятник самому себе – в извивах седых прядей, причудливых, в эдаком стиле «эльфийский модерн».
Да он не приходит, – поморщился младший консорт рода Амат, досадливо отмахиваясь от первой, самой нахальной рыбки, как от звенящего над ухом комара, – я неверно сказал. Правильнее будет – «он и не уходит»… во всяком случае, надолго. Он привязан ко мне. Он питается мной. Он выматывает из меня душу, выпрядает ее на себя, как на веретено. – Бывший лорд Эйо смущенно повел плечом, снова опуская глаза: – Это... ну, в общем-то, способ убийства, совиная клановая фишка.
Современный слэнг орионцев Лейт знал не хуже, и странно же он звучал в древних белых стенах Чертога Потерянных!
[AVA]http://s3.uploads.ru/orVRX.jpg[/AVA]

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (17-08-2019 16:36:12)

+5

12

[AVA]https://pp.userapi.com/c855620/v855620281/7ca09/_-QDtB4ilLU.jpg[/AVA]
Лучше не становилось. Становилось хуже. Олли бросил взгляд куда-то все в ту же сторону и тут же снова напрягся. Шангхар положил ладонь на щеку Совы, развернул его голову к себе и вжал лицом в свое плечо, мысленно шепнув:
«Не смотри. Не нужно».
Напряжение увеличивалось, Тигр не видел того, что видел Ольгрейн, но понимал, что положение только ухудшается. Потому что Совыча начало ощутимо потряхивать. Или так просто ментально ощущалось его напряжение, его страх. Страх, от которого хотелось завыть, завыть тоскливо, как зверю, предчувствующему свою гибель, обреченному, но не желающему умирать. Нет, Шангхар не пытался считывать Ольгрейна, но это ощущение было скорей сродни эмпатии, той, что возникает между друзьями, когда и без слов видишь и понимаешь, что дорогому тебе человеку очень плохо. И этот тоскливый вой, возникший в собственной душе, вдруг до одури напугал самого Шангхара.
А потом Олли, наконец, заговорил и от рассказанного у Тигра едва волосы дыбом не встали. Он знал, конечно, про такого рода штучки, возможные в их весьма странном для других рас мире, но вот так столкнуться с подобным кошмаром было очень жутко. А самое главное, что речь шла не о ком-то стороннем, а об Ольгрейне. Его друге, его Совыче!
«Выпрядает душу...»
У Шангхара не было недостатка в воображении, он вдруг очень хорошо представил себе большого жирного паука, с раздутым брюхом, налитым словно кровью, чужой жизнью, чужой душевной силой, медленно перебирающего мерзкими лапами, наматывая на адское веретено нити жизни.
А потом, вслед за этой отвратной картиной пришел гнев. Жаркий и обжигающий, как лава.
- Погоди-ка, – все так же тихо, и даже вкрадчиво, но уже куда более зло, произнес Тигр. – Ты сейчас мне говоришь, что какая-то сволочь пытается тебя убить?!
Ох, не повезло тому, кто проделал это дерьмо с его другом, ох, не повезло. И даже если Ольгрейн сам не скажет, Тигр все равно будет искать, кто этот гад. Будет искать и докопается. Но это позже, а сейчас актуально другое.
Как убрать эту дрянь?! Как его уничтожить? Олли, ты знаешь? – он слегка тряхнул Совыча за плечи. – Как давно это продолжается? Как долго? Ольгрейн, как это убрать?!
Шангхар положил руку ему на щеку, поднимая лицо к себе и глядя в глаза.
Покажи мне его. Покажи, что ты видишь. Прошу тебя.

+5

13

Так когда-то давно, очень давно, кажется, что целую тысячу лет назад, а не два с половиной века, делали самые близкие – отец, матушка, бабушка Нанна: бережно прижимали ладонью его вихрастый затылок, чтобы круглая мордашка малыша-Совы вжалась в теплое, успокоительно пахнущее разным-родным плечо, чтобы круглые золотистые глазища Совёнка не видели больше страшного. И как тогда, сейчас большого и сильного защитника можно было обнять. Не заплакать, конечно, как в детстве, уже от облегчения, но… хотя бы выдохнуть, не стесняясь тряхнувшей тело дрожи.
Можно не смотреть. Нельзя не видеть, но можно не смотреть хоть какое-то время.
Как хорошо, что Мтандао в последние недели перестал практиковать сатанинский смех опереточного злодея – понял, видимо, насколько это пошло. Как хорошо, что проклятые рыбки немы, даже булькать не могут, открывая круглые губастые ротики. Звуков нет, а беззвучные иллюзии иногда пугают меньше, даже если любуешься ими и с закрытыми глазами – почти что сам себе голопроектор.
Как жаль, что нельзя сидеть вот так, в обнимку, долго. Даже здесь, в последнем прибежище, среди безумцев, которым затруднительно, да уже и ни к чему соблюдать политес и этикетные нормы – они-то с Тигром еще надеются вернуться в мир, где правилами поведения в обществе лучше не  пренебрегать, они еще полноправные, даже если не совсем полноценные лорды, обязанные блюсти хотя бы клановую честь, если уж личная попятнана пребыванием в Чертогах Потерянных. Ольгрейн со вздохом поднял голову с надежного плеча Шангхара, благодарно, хоть и мимолетно, погладил его ладонью. Наверное, безопаснее для обоих, чтобы их считали любовниками – это всем куда понятнее невозможной на Сетхе дружбы. Наверняка их любовниками и посчитают, если сейчас увидят… и пусть. Вон и буривух вспорхнул беспокойно, и в дверях, кажется, кто-то мелькнул...
Однако, легче-то стало. И заметно легче – бывший лорд Эйо и улыбнуться лорду Джеро смог, ответно погладив по щеке, пусть и беглой вышла улыбка, и бледной.
А что тебя, собственно, удивляет? – уже серьезно, с легкой даже небрежностью невозмутимого аристократа, каким он оставался всегда и где угодно, спросил Лейт. – Мы на Сетхе, мой дорогой, здесь в порядке вещей убить того, кто мешает или просто не понравился, это не амадорский заповедник с бессрочным «водным перемирием». Ты отвык, что дуэнде на родине убивают друг друга – много, легко и изобретательно? Артистично, можно сказать. Мы же возвели в ранг искусства лишение жизни... ну и рассудка – «заодно» или «хотя бы», как в моем случае.
Оли досадливо отмахнулся от очередной рыбки с пятнами фосфорно-зеленых бликов на толстом белесом брюшке – вуалька ее хвоста защекотала висок и щеку – посмотрел в упор, прямо в глаза лорду Джеро и ответил спокойно и просто:
Я живу с этим уже десять месяцев, Шани. Его никак не убрать, и уничтожить можно только вместе со мной, он же практически часть меня, – накрыв ладонью ладонь Тигра у себя на щеке, второй консорт леди Амат кончиками пальцев погладил пальцы друга и товарища по несчастьям. – Есть только один способ не отдать концы, – краешки рта Совы вздрогнули, лишь намекая на улыбку: учитывая умение пауков прясть, орионская фразочка про концы и впрямь звучала забавно, – если в какой-то мере… приручить такого подселенца. Сродниться с ним. Превратить паразита в симбионта. Но, честно сказать, это мало кому удавалось. – Ольгрейн прищурился на миг в задумчивости: говорить ли, что просилось на язык, чисто во избежание тигриной слепой ярости, а то ведь поубивает, кого ни попадя, сгоряча-то. – Пожалуй, меня не проклянут, если я открою еще одну клановую тайну – лорд Намо живет со своим ручным призраком уже не одну сотню лет, и… ты никогда не задумывался, почему у генохранителя Пауков двойное имя – Раниэль-Атеро?..
В светло-карих, чайно-медовых, явственно совиных глазах уже не было ужаса, была почти насмешка и терпеливое спокойное ожидание ответа на мысленный, очень аккуратный вопрос:
Ты точно хочешь его видеть?
[AVA]http://s3.uploads.ru/orVRX.jpg[/AVA]

+4

14

[AVA]https://pp.userapi.com/c855620/v855620281/7ca09/_-QDtB4ilLU.jpg[/AVA]
Тигр выслушал друга с тем же мрачным видом, временами хмуря брови, то ли раздраженно, то ли досадливо.
Нет, дорогой, меня не удивляет тот факт, что дуэнде истребляют друг друга с упорством, достойным лучшего применения. Меня бесит тот момент, что какая-то сволочь пытается убить конкретно тебя, – ответил он на слова Ольгрейна. – И уж прости, но мне нет дела до генохранителя Пауков и его двойного имени.
Уж в чем-в чем дуэнде превзошли все иные расы, так это в искусстве истребления себе подобных. Уж здесь равных им не было, так что изощренность способа вызывала не ужас, а скорей восхищение. Однако же в данном случае Шангхара совсем не восхищало, что жертвой в данном случае избрали Олли. Джеро покусывал губу, хмурясь и глядя в то место, где висел призрак, словно в самом деле его видел. На самом деле он просто размышлял.
Убрать нельзя, но можно приручить. И как это делается? Сам он о таком не слышал, хотя подозревал, что маменька могла бы предложить на выбор несколько изумительных способов устранения недруга, среди которых мог бы найтись и такой. Сам Шангхар до сих пор изничтожал врагов куда более приземленными способами, хотя и не менее действенными. Ольгрейн сказал, что присосавшаяся пакость питается энергией, «выпрядает душу». Что происходит с пиявкой, напившейся чье-то крови? Она отпадает и вырубается. Так значит, самый простой способ приручения этой мерзости, плавающий на поверхности – накормить его до отвала, чтобы захлебнулся к чертям собачьим и увял, заткнув свой жадный рот, а там уж можно будет и потолковать на равных с  проклятым привидением. Вот только...
Джеро глянул на Ольгрейна. Совыч отнюдь не выглядел переполненным энергией. Скорей он был выжат, как лимон на рыбном столе. У него просто не было того резерва, которого хватило бы, чтобы оглушить и подчинить себе призрака. А вот у Тигра энергии было хоть отбавляй, зверюга был совсем не против сбросить лишнее, контроль хотя и восстановился, был еще не настолько прочен, как хотелось бы. Энергетическое «кровопускание» ему бы совсем не помешало.
Джеро взял лицо Ольгрейна, обнимая ладонями, как уже делал однажды.
Я хочу его увидеть, – сказал он, на сей раз уже не шепча. – Давай посмотрим на него вместе. Ты и я. Вдвоем. Посмотрим, что получится.
И открыл энергетические шлюзы, предлагая Сове взять столько, сколько надо, вновь воссоздавая возникшее между ними однажды звено.
Покажи мне его.

+3

15

«Оружие не всегда используют, чтобы убить» почти сорвалось с языка совиного лорда, но… не сорвалось – Ольгрейн язык вовремя прикусил, потому что за этим туманным для Тигра, но весьма прозрачным для самого «Совыча» пояснением последовал бы вопрос «А для чего еще?», и пришлось бы рассказывать все, что поччти неминуемо влекло сокращение Сов ровно на одну голову, объективно самую ценную для клана, потому что неудержимый и яростный лорд Джеро ее сперва оторвет, а потом дослушает объяснения, почему этого делать не надо… не стоило, то есть. Вреда же кузену, вернее – настолько непоправимого вреда – бывший лорд Эйо совсем не хотел. Да и чем поможет смерть Фло, как бы ни сладка оказалась месть? Правильно, ровнехонько ничем, Паук от этого не отсохнет, клан лишится единственного здравомыслящего представителя, а род Улула – надежды и опоры. Нет уж пусть лучше Шангхар и дальше считает, что все так примитивно: насолил или просто кому-то не понравился второй консорт леди Аноис – вот и убивают его. Вполне же обычная вещь, в которую на родимом Сетхе поверить проще, чем в какие-то высокие материи научных изысканий.
Ну да, убивать Сову совиным методом – изобретательно, чтоб им в Море завтра кануть, – пробормотал Лейт, уводя подозрения друга именно в эту сторону. – А привязку кто угодно из наших мог сделать, я и сам такое умею… в теории, меня этому учили.
Да, они друзья, да, лорд Джеро не раз это доказывал, да, дружба строится на доверии, которое нельзя обманывать... друзей вообще обманывать не рекомендуется и лорд Эйо не делал этого до сих пор, но… интересы клана превыше личных обид, даже когда лично тебя клан предал. Они с Тигром – дуэнде, а для дуэнде быть правдивым и открытым – почти извращение, нереальная в сложившихся на планете-родине условиях модель поведения. Они могли отступать от нее на Амадоре, но не на Сетхе.   
Когда Шани открыл свои каналы Нерт, Ольгрейн был почти готов к самому факту, но не к напору, о да, однако совиный лорд схлопнул внешние вводы на удивление сноровисто, взяв совсем немного мощи. Держать защиту от тигриного энергетического потока было тяжело… нет, не то слово – едва выносимо. Все равно как стоять под струей из огнемета, пусть и в спецкостюме пожарного. Оли побледнел до синевы, сам поражаясь, как вообще выдерживает, потом сообразил, откуда дрови… резервы неожиданные. Кто бы мог подумать, что выбранный когда-то по наитию образ телепатических щитов, такой почти вызывающе невзрачный – покрытое пылью стекло – окажется столь правильным и удачным именно сейчас и подпитает собственную крепость именно за счет вида: стекло же материал тугоплавкий.
Но и оно грелось. Разогревалось. Раскалялось. Еще немного – и начнет размягчаться, надо успеть прекратить это… эту пытку для всех, кроме Мтандао, наливающегося цветом, уже не полупрозрачного.
Шани, ты не представляешь, как я… – взятый за морду лица Сова запнулся – устойчивое выражение, которое подошло бы, говори он с орионцем, совершенно не годилось, потому что Тигр, будучи «ковар-р-рным оборотнем», как раз представлял, – …то есть, мне бесконечно дорого твое желание помочь, и саму помощь я ценю превыше всего, но… не надо. Это такой мини-кракен, он выпьет нас обоих. Ты не заполнишь эту бездну, понимаешь? Ты дашь силы ему, и он одолеет меня в три дня, ты же этого не хочешь?
А показать… да что ж не показать, коли просят? Вот он, Мтандао ва Буибуи, во всей красе – в темно-синем камзоле, который за эти секунды обрел почти настоящую плотность сукна, с прядями длинных седых волос, причудливыми, словно узор на срезе малахита или яшмы, и с премерзкой ухмылкой на красивом лице породистого Паука.
[AVA]http://s3.uploads.ru/orVRX.jpg[/AVA]

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (01-12-2019 19:50:03)

+4

16

Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались...

В пять, если лорд Джеро продолжит свои эксперименты.
Протектору Сопориса, в общем-то, нет дела до личных дел гостей Сопориса, – он почти что никогда не появляется перед ними сам, поскольку их беды, как правило, направлены не к нему, – есть в Сопорисе гениальные врачи, великолепные нейрокорректоры, филигранно работающие хирурги, специалисты по телесному и бестелесному, Совы и не-Совы, даже не-дуэндэ встречаются – и каждому из них сверх меры даны свои проблемы, свои заботы, обязанности, свои беды и свои пациенты, – лорд из Сов никогда не претендовал в этой области на чужое, и даже не претендовал на звание целителя, хоть тел, хоть душ, но вот сам Сопорис... Сопорис последние много десятков лет был настолько его, что даже половины силы значения этого слова достаточно было для того, чтобы считаться одной из самый важных тайн нерожденного Белого. Не подлежащей разглашению, но как-то обыденно всем очевидной – тот самый лист среди иных листов, цветок среди иных цветов.
Вот сейчас он явился, не поколебав и единой нити реальности вокруг, не вплетя в картину мира ни звука своих шагов, ни запаха, ни дыхания, ни возмущения от щитов или заслонов. Щитов у него... вроде как не было вовсе, однако желающий зачерпнуть или ударить скорее должен был бы опасаться отсутствия дна и опоры. Он вполне мог бы быть голограммой, выцветше-белой, цвета не-начавшихся ещё летних сумерек, но тогда эта голограмма только что отворила дверцу жилища буривуха и держала сейчас когтистую птицу в когтистой руке, как держат на охоте сапсана. Лорд Сурниа мог пропустить многое, даже, пожалуй, боевую атаку в дуэли, но вряд ли пропустил бы активацию здесь, в Сопорисе, Звена. Он смотрит на всех троих одновременно и делается от этого неуловимо похожим на молочно-белого филина – чуть укоризненно смотрит на лорда Эйо, иронично – на того, кого нынче называют Мтандао и внимательно на лорда Джеро.
Уверен, что с этого момента ваша выписка, господа, что бы ни обещали вам прежде, откладывается на неопределённый срок. Возможно, на пару месяцев. Или на год. Или на целую жизнь. Последнее, впрочем, маловероятно, вы же уже пережили много различных... происшествий не для того, чтобы сдаться.
Пряди предвечернего тумана, очевидно незаметно перевалившие через ограду террасы вместе с ветром, видимо и неспешно переплетаются с седыми прядями Паука, образуя подобие равновесия между небывалым и неслучившимся. Насыщенный лиловый цвет расцвечивает слишком яркий белый, придавая всему двусмысленную обманчивость. Плоский треугольник дуэндэ становится устойчивой пирамидой.

+5

17

Ты – мой друг. И пусть законы Сетха, впитанные с молоком любящей матери, говорят, что нельзя никому доверять, нельзя отдаваться душой, нельзя раскрывать сердце; инстинкты, высосанные из сильной материнской груди, шептали – можно. Он доверял. Идя в бой, он подставлял спину другим, чужакам из других кланов. Он не думал о том, что сзади чужаки. Там, позади, были такие же как он, хищники Сетха, идущие в бой ради родного, такого любимого мира. И не было среди них ни предателей, ни трусов, ни лжецов. Может, в глубине души, каждый из них думал о своем, мыслил свое, только ему видимое будущее мира, но в тот момент они все были на одной волне. Сначала – отбить Родину у врага, потом – решить свои проблемы. И второе было далеко и не важно.
Может быть, Тигр так и остался в той идеалистической картине мира, созданной единением разных кланов, в общем порыве стремившемся отстоять свой мир. Может быть, он так и остался по-детски наивен и глуп в своей уверенности, что все они одно целое. Может быть, его вера в дружбу была смешной и ненужной. Но это была его вера. Пусть глупая с позиций сетхианской знати. Пусть бессмысленной на фоне извечного противостояния кланов на Сетхе.
Пусть это было глупо и даже смешно. Но Шангхар отказывался от неверия в дружбу, в преданность, в возможность единства.
Если бы он отбросил это, возможно, Ольгрейн и не пережил бы того абордажа, да даже не дожил бы до него.
Наверное, все это глупо было. Не было на Сетхе единения кланов. Вот не было – и все. И не скоро еще будет. Если будет вообще.
Но помимо самого Сетха была еще такая вещь, как боевое братство. И в этом братстве их было много разных, разномастных, разноперых, разнополых, всяких. Но они сражались все друг за друга, потому что за ними стоял Сетх. Поэтому не было для Тигра ничего странного в том, чтобы отдать силы ради того, кого назвал, принял, возлюбил, как друга.
Энергии было хоть отбавляй. Хоть ковшом экскаватора черпай, хрен выгребешь. Мощь огненной тигриной силы ударила водопадом, обрушившимся со стометровой высоты скал в кипящий котел... И ухнула в бездну, словно не было дна у того колодца, куда уходил водопад.
Дхаран понял это сразу. Такое нельзя не понять. Это жрало энергию даже не как спрут, что в сознании ассоциировалось с Кракеном, нет. Это уходило так, словно там, внизу, была дыра, ведущая в космос. Но энергии была махина. Огромная махина. И вся она сейчас рушилась в бездну, проходя сквозь Ольгрейна.
Тигр повернул голову, глядя на него. Устрашающий поток энергии уходил мимо Совы, смывая напускное, подобно тому, как потоки воды вымывают песок, оставляя только слои прозрачно чистой слюды, подобной компьютерным тонким платам. Тигр читал совиные тайны так, словно их ему на беленом пергаменте, написанные каллиграфией точеной, принесли. И кто, и что, и зачем, и почему...
А потом долбануло безмолвным криком боли. Отчаянным криком. Словно закричала смертельно раненная большая птица, страдая от боли. И Шангхар опомнился. Закрыл канал. Но хватило ума – не захлопнул сразу чугунной заслонкой, убрал поток постепенно, мягко. Напоследок наградив проклятого Паука, которого видел лишь глазами Олли, ненавидящим взглядом.
И тут на террасе нарисовался еще один герой. Озвучивший новые условия.
Дхаран поднял со своего места одновременно и тяжелым мощным движением, и очень быстро-плавным, как встал бы с лежбища огромный полосатый хищник.
Тяжелый взгляд уставился на пришельца.
Да. Мы много чего пережили. Так почему мы должны остаться здесь сейчас? – в бархатном голосе Тигра явно прозвучало рычание. Терпеть еще один плен Шангхар не собирался. Ох, не стоило пытаться его запирать. Совсем не стоило. Зря доктор сказал эту фразу. Хоть, может, ничего плохого и не имел в виду.
Ох, зря.

+2

18

Значит, в пять, – безропотно согласился Ольгрейн, не поворачивая головы, еще не зная, чей голос подтвердил его прогноз, с большей точностью определив срок и меру сил, чем позволяла самому бывшему лорду Эйо попытка убедить Шангхара.
Голос был… просто голосом, голосом и все, отдельно голосом. Конечно, все дуэнде пользуются щитами, многие пользуются ими виртуозно, но все равно – полностью скрыться за ними, стать невидимкой, утаить само свое присутствие от таких же чутких… у не-дуэнде дальше следовало бы – «собратьев», но на Сетхе все же вернее – «потенциальных противников». Или «жертв при случае». Именно поэтому, собственно, не ощущая поблизости никого, кроме лорда Джеро и Мтандао, (да, призрак был более «вещественен» в ментальном плане, для носителя он фонил, и изрядно), Лейт и обернулся аккуратно – посмотреть, откуда исходит звук.
И замер. Потому что… Тьма, он же видел такое… не такое точно, но чем-то, силой образа, вот чем, поражающее в самое сердце. Аналог уже выпрыгнул из глубин памяти: библиотека «Амриты», художественный альбом огромного формата о живописи, посвященной языческим верованиям Земли, и картина… да-да, та самая картина – «Человек с филином». И пусть на ней был бородач-старец в тулупе, а не хрупкий беловолосый мужчина с обманчиво юным лицом, пусть у буривуха не было перьевых «ушек», такой же хищной позы и устрашающих габаритов, сходство все равно ошеломляло.
Значит, в пять, – повторил Оли так же тихо, но, пожалуй, с меньшей тоской. – Спасибо, лорд Сурниа, вы так в меня верите.
Ну а что, чуть ли не в два раза выше жизненные показатели оценил, можно гордиться первой встречей. Cамый Сова из Сов, в убийственных клановых методах разбирается, как никто, наверняка же Ольгрейн у него не первый такой бедолага под кровом Чертога, хотя бы последние лет двадцать, а про все века и говорить нечего. Точно не польстил – зачем ему это, точно компетентен в этом вопросе – уж кому, как не лорду Нам...иру знать все и даже больше про жизнь в связке с неживым двойником.
Хотя… возможно, в чем-то ему было легче, – не впервые подумал младший консорт леди Аноис Амат, – ведь Нерожденные Близнецы в связке были всегда – друг с другом. И наверняка задолго до того, как стали звеном.
По образовавшейся в последнее время привычке Лейт провел ладонью по ежику непривычно коротких, лишь недавно отросших волос – жест смущения, даже замешательства. То, что сказал Намир Ниэнн Сурниа, не было ни пустой угрозой, ни гневной отповедью. Что всего хуже – оно слишком напоминало приговор, причем заслуженный – вот чего Тигр, кажется, не понял.
Сядь, – сказал Оли, не повышая тона, так же спокойно, уже другу и вверх – ну не успел он остановить Шани в его движении. – Лорд Протектор имеет право оставить нас тут, потому что мы опасны для Сопориса и всего Сетха. Озеро рядом, удивлюсь, если сегодняшнее наше… единение не вызовет энергетическое возмущение, которое по всем ударит.
Джеро, конечно, нашел место пылать и энергобури устраивать… – бывший лорд Эйо потер занывший висок, от которого с мерзким чпоканьем отвалилась присосавшаяся-насосавшаяся рыбка. – Хотя я тоже хорош, мог бы предугадать реакцию на признание и Паутинистого. Белый, называется.
Однако я все-таки смею надеяться, – по-настоящему почтительно сказал Лейт, вполоборота опираясь кулаком в диван и не поднимая глаз на хранителя, – что есть способ научить нас как-то… бережнее обращаться с новым нашим свойством, чтобы обоих тут, в Сопорисе, надолго запирать не пришлось.
[AVA]http://s3.uploads.ru/orVRX.jpg[/AVA]

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (23-03-2020 04:20:50)

+2

19

– Обрубить столь славный росток столь славного рода!.. Это было бы преступлением, если бы не вызывалось государственной необходимостью.
– Поменьше думайте о государственной необходимости, – сказал Румата, – и побольше думайте о собственной шкуре.

Юному, по меркам явившегося, консорту Намир улыбается, и пусть эта улыбка больше чувствуется и угадывается, чем есть на самом деле – от нее словно бы бликует, освещаясь теплом, пространство.
Разве я сказал, что вы должны? – в чуть сощуренных глазах Совы, словно бы готовой прицелиться,  словно бы почти парящей, но отчего-то медлящей – вполне искреннее и открытое восхищение соразмерностью и совершенством Тигра. Своим собственным, исключительно Тигриным, но таким полноценным – продуктом кропотливой работы поколений генохранителей, вереницы наставников и, не в последнюю очередь, самого Тигра. Молодого, порывистого, сильного, и, как и полагается представителю клана с кошачьим тотемом, скрытного до собственных болячек – сперва сдохнуть, потом уже, может быть, жалобно мяукнуть. Намир не находит необходимым скрывать то, что позволяет себе любоваться, но и прочих эмоций не скрывает: в их спектре есть многое, но не угроза. В конце концов, на Сетхе всегда есть общеизвестная альтернатива необходимому обучению, и в голосе сумеречного лорда отчетливо проскальзывают характерные и ласковые интонации Наставника.
Вы не должны.
Лёгкая волна дрожащего воздуха и ощутимая неподвижность за пределами видимой двоим картины мира является едва ли не единственным признаком того, что какие-то барьеры вокруг появились, того, что Намир не ожидает от троицы подчинения, спокойствия, сдержанности и даже невозмутимости, взамен ожидая их от себя и полагая, что пока что и этого довольно.
Вы вполне можете отказаться, – кисти рук Протектора скрываются в перьях птицы, в глазах буривуха отражается лукавый лунный блик, словно бы птица летит где-то далеко, расправив крылья, а ветер шевелит её перья. Лорд Сурниа думает, почти до неприличия вслух думает о том, как же быть теперь с тайнами Сов, так хорошо отпечатавшимися... где не надо. И только потом перестает улыбаться. В конце концов, клан – только клан, даже если это клан Сов.
Однако, кроме вполне разумного замечания лорда Эйо о безопасности вас для других, есть и иной, более сложный, ответ на ваш экспрессивный вопрос, лорд Джеро. Протектор Сопориса удивлен вашим нестандартным подходом в области практики дружеского врачевания и находит необходимым, – голос становится таким настоящим, что его можно резать ножом. Настоящим, ощутимым, официальным, – взять эту инициативу под личную защиту. Чтобы у вас было время на то, чтобы научить вас. И, разумеется, на всё остальное. Полагаю, третий участник Триумвиата и так знает всё, что я хотел бы ему сообщить.
Давние и древние слова сказаны, возможно даже скащаны не тем двоим, троим, что находятся именно здесь,  и неопределенность повисает под потолком, словно разрастающийся ком ваты: о нет, здесь нет сейчас неважных решений, здесь каждая реакция и слово – имеют вес.

+4

20

Лорд Джеро отошел еще на пару шагов от дивана и отвесил светский поклон.
- Прощу прощения, господа. Боюсь, я не смогу вам помочь. Видите ли, господа, мое предназначение заключается в том, чтобы наносить раны, и преимущественно, смертельные, а не врачевать их, - он развел руками снова кланяясь с безупречной любезностью. - Мне думается, врачевание это ваше предназначение. Я в лекари не гожусь. Простите, - он сложил перед собой руки, - что ввел в заблуждение.
С этими словами Шангхар развернулся и покинул террасу, а следом за ней и весь этаж. Путь его лежал в спортзал, который, конечно же, был здесь, как в любом другом учреждении, призванном вернуть своим постояльцам отличную форму.
Злость бурлила яростным пламенем, заставляя в считанные минуты превратить тяжелую боксерскую грушу в тряпки. Вот только злости Тигра это не убавило. Пройдя в соседний зал, он включил рубильники, запуская тренажеры для тренировки боевых искусств.
Пара минут, чтобы вся система прогрузилась, а потом Тигр задал ей максимальный режим сложности. Дальше пошел угар бешеной драки, даром, что вместо врагов были прочные манекены и мишени.
Шангхар был в бешенстве. В лютом бешенстве. Его снова пытались запереть. Снова. Девяносто пять процентов своей прожитой жизни он провел в заключении, лишенный возможности жить, любить, развиваться, расти, что-то познавать. Он был лишен всего. Всего, что мог бы узнать, испытать, прожить. Он был лишен возможности вступить в брак, мог бы уже иметь кучу детей, мог бы добиться высокого воинского звания или стать ученым, реши он, что это ему нравится больше. У него могло быть столько возможностей, но их все отняли, отобрали, заменив на годы беспросветного мрака и деградации. Ему теперь приходилось восстанавливать то, что было утрачено, пытаться мучительно наверстывать то, что для других было нормальной привычной реальностью. Он только недавно вырвался на свободу...
И вот опять! Удары ложатся один за другим, руки Тигра встречаются с лапами манекенов, кроша прочный вроде бы материал.
Опять ему говорят, что он должен быть заперт. Что он должен отказаться от себя, от своей сущности, от своих желаний, стремлений. Ради чего? Разворот с ноги, удар, мишень из тяжелого пластика почти трескается.
Нет, теперь его не запирают силой, надевая на руки пластиковые стяжки, а на голову кошмарные депрессоры. Нет, теперь его не запирают в тесной камере под чудовищной толщей воды. Теперь они действуют куда худшими методами.
"Во имя общего блага!" Серия ударов и сразу два манекена разлетаются в щепки.
Тигр шагает к панели, нажимает кнопки, увеличивая сложность.
О, какой универсальный и какой страшный девиз! Ради общего блага!
Дай ради общего блага снова посадить себя под замок! Позволь снова себя запереть! Ведь это ради всеобщей безопасности!
Тигр был сплошным вихрем ударом, крушащих один манекен за другим, пока от очередного удара руку не пронзило острой болью выбитых пальцев. Он замер, ухватив правой рукой запястье левой. Левая всегда была слабей на удар. С разбитых костяшек обеих рук обильно сочилась кровь.
Тигр осознал, что испытывает тоже, что тогда в проклятой "Амрите": ярость рвалась наружу. Только он не давал ей выйти, направляя на себя. Тогда, там, в тюрьме, у него не было выхода. Не было выбора. Тогда он разрушал самого себя. А сейчас вся ярость снова уходила внутрь, разрушая его. Температура тела поднялась свыше сорока. Пот, выступавший на теле, тут же высыхал. Кровь, струившаяся с костяшек, сразу запекалась.
Глядя на суставы пальцев, отекавшие на глазах, Шангхар только горько усмехнулся. Нет, ребята. Я здесь не останусь. У меня есть свой путь, свой долг. Мне эти ваши высокие материи не понятны. Разбирайтесь сами. А я должен заставить Орион разжать когти, впившиеся в тело моей Родины. 
Встряхнувшись, Тигр понизил температуру тела, запуская регенерацию, и пошел в свою палату, собирать вещи. Пленником он больше не будет.

+4

21

Одетый в простое-белое Оли сидел неподвижно, в той неловкой позе, в какой застало его появление… нет, проявление лорда Протектора. Так замирает белая сова на ветке, сливаясь с древесной корой снизу, превращаясь в ком снега сверху, смежая веки: моргнешь – нарушишь идеальную маскировку. Урожденный Эйо был правильным дуэнде, правильным Совой – он и не моргал, он застыл, скромнейше опустив темные густые ресницы. Когда рядом, буквально в нескольких шагах, материализуется (никакой другой глагол тут не подходил) легенда не просто родного клана, но всего Сетха – этот момент именно определяет судьбу. Даже больше определяет судьбу, чем миг освобождения с Амадора, потому что длина жизненной нити зависела от того, что решит Хранитель Чертога потерянных душ, не зря же близнец ткача нитей Паука.
Ольгрейн хотел выжить. Родина не изменилась, какие по этому поводу могли быть иллюзии? С тех пор, как выбросила их с Шани руками самих же «оборотней», словно ненужный хлам, который не жаль, она не менялась – он следил за ней все двести лет, пусть и издалека. Сетх не стал мягче к своим детям, к покалеченным птенцам и котятам – тем более; дуэнде – всегда дуэнде, и если орионские власти хотя бы делают вид, что гуманны, чтоб их собственные граждане верили в гражданские свободы и всевластие права, (ну и чтоб к ногтю не прижали закулисные режиссеры за излишнее рвение), то кто указ сумеречным лордам в их вотчине?.. Сочтет лорд Сурниа, что лорды Джеро и Амат опасны (или, что еще хуже – интересны, как объекты изучения) – и их больше никто никогда не увидит. Да Амадор поистине им курортом покажется, потому что… как сделать жизнь дуэнде неприятно-насыщенной, сами дуэнде уж точно знают лучше, чем все заплечные специалисты ФИО, вместе взятые. Тысячи лет разнообразнейшего опыта в помощь.       
Начавший светскую пантомиму поклонов и выразительных поз Шагхар тоже был правильным дуэнде-Тигром, более чем правильным (об этом говорили неотрывные взгляды лорда Намира и Мтандао, которые им откровенно любовались), и он катастрофически не понимал, что ему, на самом деле, светит. Лейт, не шелохнувшись, мысленно застонал – гнев и ярость сейчас не дадут Тигру услышать хоть что-то кроме сиренного вопля собственной паники «Замуровали, демоны!», взывать к разуму сейчас – только раздувать пламя, очевидно же после нескольких мгновений в звене. По-хорошему, взять бы его сейчас за плечи, да встряхнуть так, чтоб зубы лязгнули – сдурел?! Забыл, где находишься, с кем говоришь?! Губишь ведь обоих, а еще друг!..
…но Ольгрейн сидел неподвижно, продавливая костяшками пальцев пухлое диванное сиденье, тщательно следя за дыханием и не поднимая взгляда – не время, не сейчас, не здесь. Джеро в ярости, он выплеснет ее на первого, кто попытается остановить, а сил нет и так, сил совсем нет, еще одна атака будет просто фатальна, щиты и так тоньше пленки, они лишь кажутся огнеупорным стеклом… и то, вероятнее всего, только Тигру, но никак не лорду Сурниа.
Мягкая кошачья походка Сове все-таки слышна, только когда шаги Шани смолкают в коридоре, бывший лорд Эйо отмер с глубоким вздохом, хотя позы так и не изменил:
Мой лорд, простите нас обоих. Я постараюсь объяснить Шан… лорду Джеро, что мы были неаккуратны в своих… лучших намерениях. И постараюсь убедить его быть осторожным в достижении благих, несомненно, целей.
Какой же гнетущей была пауза... Ольгрейн наконец шевельнулся: белоснежная прядь волос призрачного Паука весьма непризрачно захлестнула горло.
[AVA]http://s3.uploads.ru/orVRX.jpg[/AVA]

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (04-04-2020 03:21:57)

+4

22

Тигру: С тех пор все тянутся передо мною. Кривые, глухие окольные тpопы

О, нет, – вот теперь интонации и впрямь сочувствующие. Лорд Сурниа не намеревается ничего подправлять и если Тигр намерен бороться за свободу как есть, без умения справляться с собою, без равновесия, без помощи и без запаянной связки Звена – вот она, в открывающихся перед ним послушно дверях Сопориса, но только наружу, ни одной внутрь или туда, где можно встретить ещё хоть кого-нибудь. Этот символ, клочок эмоции, ключ, брошенный вслед уже откланивающемуся дуэндэ клана Тигра и теперь впечатавшийся в то, как он читаем другими, произносится как «слезинка ребёнка», но отпугивает встречных так, словно на нём стоит чумная метка.
Определение выбора.
Принятое решение.
Избранный путь.
Сетх жесток не только к покалеченым котятам, но и к доверчивым птенцам и к тем, кто выбрал, каким бы их выбор ни был. Намир, возможно, найдёт его, позже – пока же один из низших, человек с навсегда застывшими в глазах звездами безлунной ночи ожидает его, чтобы вывести наружу и закрыть за ним дверь.
Абсолютная свобода ничем не лучше абсолютной несвободы – обжигающая, страстная, долгая... И бессмысленная, она ждёт того, чтобы принять Тигра в свои объятия за порогом.

Сове: Hey J.C., J.C. Won't you die for me?
            Sanna ho sanna hey superstar

Нет, – раздается уже не шелестом сумерек, а ночною дальней грозой. Буривух расправляет крылья, но не летит. Сумерки распадаются на лоскуты, отдавая себя белоснежным прядям волос мёртвого. В беспросветной темени ночи неторопливо восходит красноватая кромка луны, как никогда похожая на серп в руках совершенно уже вещественной фигуры.
По праву Звена он выбрал за двоих. Ваша связка на этом исчерпала себя. Раз он – свободен, вы, лорд Амат, будете Жертвой, которая на третий вечер оплатит произошедшее, включая мой к вам интерес. Отныне Вы не можете покидать Сопорис, однако Вы вправе контактировать с кем пожелаете и принимать любых гостей. Покои вам выделят немедленно.
Связь, полноценная связь Звена обрывается на этом звонким звуком разбитого хрусталя.

Отредактировано Намир Ниэнн Сурниа (07-04-2020 12:41:37)

+4

23

Сборы не заняли много времени. Тигр привык жить по-военному, с минимумом вещей. По-быстрому собрался и вперед, в очередной марш-бросок. И кроме небольшого рюкзака собирать было нечего. Напоследок он огляделся, убеждаясь, что ничего не забыл.
Останавливать его никто не стал, спасибо Предкам. Или здешним хозяевам. Да и не стоило останавливать. Ему тут не место. И никогда не было. Хотя, конечно, большое спасибо здешним умельцам: сила снова пришла в норму, поддавалась контролю, уже не стремясь вырваться наружу, словно огненный смерч. Наверное, ему это и нужно было – немного отдыха. Передышка, чтобы прийти в себя, просто побыть в спокойном небытие, может быть, переосмыслить что-то. Успокоиться.
Нет, это место не для него. И Совиные странности не для него. Они побывали вместе в бою, и потому Ольгрейн всегда останется боевым товарищем. Там, в прошлом. А в настоящем у них разные пути. И Совиный путь не для него. Может быть, Совам и уютно в дупле, сидеть и внимать тонким струнам эфира, слышным только их чуткому уху. Но в это дупло не поместится тигр, привыкший мерить тяжелым широким шагом бескрайние расстояния таежных лесов. Он не нужен Ольгрейну. Да, наверное, никогда и не был нужен, со своим воинским кодексом, твердившим, что надо помогать боевому товарищу. Смешно и наивно.
Двери открылись, выпуская его наружу, и закрылись за спиной. Джеро постоял, глядя на мир вокруг, вдыхая запах широко раздувающимися ноздрями. Повернулся, подняв голову и глядя вверх, на башни Сопориса.
«Удачи, Ольгрейн, – послал он мысль. – Думаю, ты справишься».
Достал наладонник, набрал короткий код. Когда на вызов ответили, коротко бросил:
Забери меня. Ты знаешь, где.
А потом сбежал с крыльца и побежал прочь широким ровным шагом, забросив рюкзак за спину.

+3

24

Слова одного лорда и торопливые шаги другого, кажется, еще звенели в подступающих сумерках, повиснув в стерильном воздухе, и Оли тоже завис – опять. Нет, дело не в маскировочной тактике Сов – замирать и сливаться с местностью, чтоб не заметили, она опоздала и не имела более смысла. Ольгрейн Лейт Амат, урожденный Эйо, боролся с… гневом. Потому что его отрицание расплющилось начисто в самый момент появления лорда Сурниа на белой веранде верхнего этажа. Отрицание – удел слабых, момент слабости, и чем он короче – тем большее шанс спастись относительно целым. Не замечать проблемы – значит быть перед ней беззащитным, белых этому учат, и это совсем не тот случай, когда бегство – один из реальных способов спастись. Проблема была, отрицать это – трусливо. Они с Шангхаром нарушили элементарную технику безопасности, угрожая не только Сопорису, а всему Сетху, и лорд-протектор имел наиполнейшее право не только появиться здесь, на территории, ему подответственной, но и наказать их за нарушение элементарных правил – не использовать без крайней нужды силу вблизи Озера Душ, тем более силу звена. Дети и то не играют с огнем возле сухого сена… это Тигру простительно – он мог, в своей одержимостью ненавистью и борьбой забыть порядки родины, но Сову, выросшего не так уж далеко от Чертогов и Омута Памяти, все  двести двадцать лет плена ничто не ослепляло – ни ностальгические иллюзии, ни ярость.
И сейчас его, Лейта, гнев – а в гневе иногда цепенеют, о да! – направлялся отнюдь не на «нерожденного близнеца» Сурниа: звено было ошибкой для обоих, звено было ненадежно, раз лопнуло так легко. И не на Тигра, который его оставил, гневался Ольгрейн – ни в коем случае. С чего бы на лорда Джеро обижаться? Он совершенно не обязан был куковать здесь, рядом с товарищем …больше-то по несчастью, когда сам уже здоров и полон сил. Он так решил – уйти, и у Оли совершенно никаких прав нет оспаривать решение взрослого дуэнде, воина – захотел-решил-ушел. Это Сетх, здесь каждый за себя. Дружба? Дружба среди дуэнде? Не смешите. Каждый за себя – вот же доказательство – шаги Шани уже и не слышны в коридоре.
Каждый за себя. И гнев – на себя, ибо на кого еще?.. Кто снова позволил сделать себя жертвой? Кто, если не сам Ольгрейн Лейт Эйо? Сперва раз за разом его в этом качестве выбирал Фло, потом эта мерзкая паутинистая тварь, теперь – лорд Протектор. Клеймо у него на лбу, что ли?!
Каждый за себя. И сражается за себя каждый в одиночку. И «ну уж нет!» говорит сам – не только другим, это-то проще – судьбе. Не в первый раз ей такое слышать от Лейта. Хорошо, что Шангхар уже мог нормально держать щиты – прочти Ольгрейн его рассуждения о «внимании тонким струям эфира», Сова бы посмотрел с недоумением, а потом искренне рассмеялся, еще раз уверившись, что такое звено долго не удержалось бы – разве в слиянии разумов разум отключают? Разве лорд Джеро недостаточно хорошо знает Оли, чтобы понимать, что тот, тьма покрой, пусть и ломаный, но лорд, а не плюшевая игрушка – где посадили, там и сидит, и НЕ будет просто внимать кому-то, каким-либо философским бредням? Тигр, что, не в курсе, что этот Сова, белый, сам их так умеет заплетать (ибо руководитель секты), что Намир Ниэнн может у него уроки брать? Почему Джеро поверил в такое, а?
Потому что не хотел. Потому что не вступал в слияние толком. Потому что не видел даже того, что было ему открыто. Потому что делал лишь то, что сам хотел. Потому что среди дуэнде каждый только за себя.
Пауза длилась, лорд Амат сидел неподвижно в подступающей темноте, неподвижно, как тотемная птица на пне. Серп луны наливался алым, седые змеистые пряди вились вокруг, готовые в любой миг захлестнуть горло и сдавить, связать по рукам и ногам, свить надежную петлю. Удивительно чисто и звонко в тишине донеслось уже откуда-то снизу:
Удачи, Ольгрейн. Думаю, ты справишься. 
Да, удача в этом бою мне понадобится, – мысленный ответ Оли почему-то прозвучал так же четко, будто бы даже с отзвуком, как звук удара по металлу на морозе. – Я справлюсь, или просто не выйду отсюда.
Второй консорт леди Амат наконец поднял скромно опущенный взгляд. Большие совиные глаза – светло-карие, почти золотые, теперь смотрели на лорда Намира Сурниа, не мигая, в упор.
Можно было не говорить ничего, Хранитель Сопориса уже все услышал наверняка, но Лейт все же сказал, дивясь, что и голос нисколько не охрип от волнения:
Я принимаю выбор лорда Джеро, я отвечу за свою ошибку. Но и делаю свой – я остаюсь здесь по доброй воле. Надеюсь, этот выбор послужит мне, моему клану, Сопорису и Сетху, чем бы он ни завершился.
…и я не буду больше жертвой. Никогда и ничьей.     
[AVA]http://s3.uploads.ru/orVRX.jpg[/AVA]

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (25-04-2020 03:55:55)

+4

25

и живых и мёртвых снег тихонько всё украл

Очень хорошо.
В этой интонации настоящее, полноценное одобрение даже не наставником пухопёрого птенца, фактически равным равного, без сарказма или насмешки определяющей главное. И даже ощущение взятого с полки пирожка на несколько мгновений поселяется в пальцах янтароглазой Совы, весомым подтверждением сказанного. Слышал Намир произошедшее, или не слышал, было не так важно – знать было недостаточно: вон, у юных Сов всегда, как у всякого птичьего клана, всегда было по паре крыл, однако расправить их приходилось совсем не каждому совёнышу, и когда-то, по меркам живущих очень давно, они даже обсуждали это с лордом Джелани – как же учить таких пернатых не только знать о своих крыльях. И, по возможности, остаться при этом с обоими глазами.
Всё же слова на благодатном невербальными формами общения Сетхе остались в обороте среди высоких лордов тоже не просто так: какая-никакая, а «магия». Намир бы и поучился, пожалуй, сплетению звонкоголосых слов, если бы предложение уроков и впрямь было озвучено. Так же Протектор молча переходит в сумерки всем собою, буривухом и случайно накрутившимися на хрупкую с виду кисть серыми прядями тумана – таким жестом на далекой неведомой Сетху Земле римляне волокут сабинянок на брачное ложе.
Да, с этого решения можно уже начинать.

Отредактировано Намир Ниэнн Сурниа (25-04-2020 11:11:29)

+5


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Те, что ищут забвения в чистом вине...