Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Осечка Вальтера


Осечка Вальтера

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Время действия: 2013 г., 21 ноября, 17:00-19:00.
Место действия: Швейцария, кантон Тичино, «Приют странника», Дом Возрождения, дорога до д. Монте-Верди.
Действующие лица: Йи Дэи Дамхан (Вальтер Бернхард), Атанасиос Ротшильд.

http://s3.uploads.ru/doyh6.jpg

0

2

Когда почти четыре года назад ему предложили снимать сериал – первой мыслью было «пока все равно ничем не занят», а первой репликой «цена вопроса?». Но когда на стол уверенно шлепнулась папка со сценариями пилотных серий и примерным планом – Атанасиосу захотелось сначала спросить, что курил сценарист и потребовать себе такого.
Перспективы он оценил сразу же – впереди четко блистали если и не каноничные статуэтки фестивалей, то признание зрителей и хороший отклик не то что ожидаемы – гарантированы. Еще и финансирование, свобода творчества и возможность, просто фантастическая возможность утащить себе тех актеров, на которых давно заглядывался вместо стандартного для таких проектов «а суньте куда-нибудь мою рыбоньку». Да не вопрос, суну вашу рыбоньку, вашего жеребенка, мать вашу! В смысле вашу мать тоже суну. Не туда, куда хотелось бы, но…
Он даже специально уточнил, есть ли пожелания по актерскому составу, на что получил в ответ «А вы сами не выберете? Ну вот у нас по Приюту прогуляйтесь, если глянется кто-то – поможем уговорить». Помогли, а то реакция на фразу «а вы в кино сниматься не хотите» - она разная бывает, да и реагировать на такую фразу от бодипозитивного мужчины куда сложнее, чем от руководителей. Причем помогали еще и уговаривать других актеров – условия для работы сказочные – ткни пальчиком в типаж, и тебе его на блюдечке. Да какие актеры – коллеги слюнки глотали!
Ядовитые, между прочим, слюнки. Как не потравились, твари! – в руках треснула в пластиковые щепки шариковая ручка, которую он неосторожно сжал. Папка, лежащая на коленях, слетела вниз, прямиком к ногам симпатичной медсестрички.
Прошу прощения, милое воплощение Флоренс Найтингейл! – ну вот, еще и лбами столкнулись. – Не могли бы вы подсказать, когда ваше местное светило Вальтер Бернхард соизволит освободиться? О, благодарю, не стоит, нет, я не пациент, я по поводу пациента, у нас договоренность о встрече.
Которую уже не отменишь. Не отменишь. А хочется встать, уйти и забыть, но тогда под угрозой уже сам проект. А к нему он никого не подпустит, ничьи грязные лапки, не гнушающиеся подобным. Пусть даже и такой ценой, хотя от отражения в зеркале воротит, но он не даст загубить сериал.

+3

3

Йи Дэи просто обожал в такую погоду улизнуть из клиники, напрочь игнорируя все договорённости о встречах. Он что, не найдёт, чем объяснить внезапную отлучку?
Вот например – за «чумным доктором» приехала делегация из Лугано, у них джазфест, а все выступающие вдруг начали петь йодли. Надо срочно проверить подселенцев в их мозгах, а кто лучше справится, чем светило нейрохирургии Бернхард Вальтер!..
Или можно рассказать о небывалом урожае мухоморов в Мендризио. Да не простых мухоморов, а фиолетовых, особо токсичных – как тут обойтись без помощи нейрохирурга, по совместительству травника-гомеопата, который из фиолетовых мухоморов без труда скрутит новейшие гомеопатические пилюли!..
Ну, а если не поверят – даже если ему, Йи Вальтеру, не поверят! – придётся говорить почти правду: всего четырнадцать дней до операции. Слишком много всего предстоит сделать за эти четырнадцать дней, чтобы операция длилась не двадцать часов, а, к примеру, восемь. Завтра с утра все эти дни уже расписаны до секунды, но сегодня, сегодня, в такой очаровательный туманный вечер, доктор Бернхард имеет право на спокойную прогулку пешком от клиники до своего коттеджа.
И побоку все встречи.
Не сейчас.
Через пятнадцать дней.
Это же с ним вышел на связь Атанасиос Ротшильд. Йи, как всегда, первым делом выяснил, что это за человек, предположил, для чего ему понадобилось к нему обратиться – как правило, предположения Паука совпадали с реальностью на 99,99%. Так вот, пока было похоже на то, что этот вершитель актёрских судеб, гений от «хлопушки», что-то имеет сообщить доктору по поводу его пациента Эдвина МакБэйна.
А всё, что связано с МакБэйнами, и с Эдом, и с Эдом, вполне может подождать.
Первая операция через четырнадцать дней.
Неделя в искусственной коме... вероятно, для обоих близнецов.
Реанимация.
Очевидно, ещё на неделю: возвращение в мир живых должно быть плавным.
Период восстановления...
Йи бесшумно скользил по дороге, сливаясь с туманом, перебирая всеми лапами по паутине окрестностей.
Как давно здесь не бывало так безлюдно!..

+4

4

Вальтера не было. И никто из всей клиники то ли не знал, то ли по чисто медицинской солидарности не хотел сказать, куда направил свои ноженьки и унес умелые рученьки заодно со светлой и хитроумной головой сей доктор Дуллитл от хирургии. Как будто режиссеру и без того забот было мало.
Вы когда-нибудь с творческими людьми работали? Бесконечный фонтан искр – и нет такой пробки, чтобы им ее вставить. Хорошо, ладно, к тому, что на площадке парамедики как на посту, пожарные полным составом и даже где-то вроде бы в штате полицейская, привык. Прошлый раз нашли под кроватью – массовка клингонов упилась и гоняла ее по съемочной площадке. А леди только пришла, между прочим. Зашла не в тот павильон знакомиться, а из полутьмы – дюжина клингонских рож… Атанасиос попросил двух вулканцев достать ее, так она с ором «гоблины зеленые» чуть актерам синяков не понаставила. И не загримировал бы – пришлось в сценарии бы что-то менять или отпуск давать.
Зато теперь привыкла. Скучает. Фельдшерам, право слово, веселее на съемках. Не говоря уже о том, что многим постоянный присмотр нужен, есть те, кто без приключений ни одну серию не проведут. И это не только умники-универсалы, которые сами за каскадеров стараются, но и некоторые, которые умудряются не себя декорацией прибить, так коллегу.
Где носит доктора? Ротшильд в очередной раз взглянул на часы, вышел и направился к машине.
Если что-то рвется в ткани бытия, то в неведомую даль, которую русские – и не только – актеры его состава называли «jebenya» летит все. Бензина в машине хватило на три метра. Ровно. Хоть замеряй. Теперь надо не потеряться в этом тумане, дойти и найти эвакуатор. Хрестоматийную анимацию про ежа с узлом режиссер смотрел, поэтому старался держаться дороги, следить за разметкой и не орать на половину спящего уже городка «Loshaaaaadkaaa!!!».
Вот только когда на него из тумана начало выдвигаться что-то пугающе многорукое, Атаниосис удивленно замер, ожидая, пока туман рассеется, и выяснится, что рук две, а режиссер, который за эти две недели еще и похудел от переживаний – сам псих.

Отредактировано Атанасиос Ротшильд (31-07-2019 13:26:16)

+4

5

Как давно здесь не бывало так безлюдно! Как давно здесь не дышалось так сладко и глубоко, так спокойно и размеренно, в такт шагам... совсем скоро, через несколько часов, каждый по своей заветной тропе двинут на тихую охоту грибники. Их будущий улов жадно пьёт густой туман.
Грибы пьют туманы.
Туманы пьют грибы... смысл пластичен, как паутина.
Густой воздух, в котором не действуют силы притяжения. В котором нет времени. В котором завязли и отстали на два шага – а больше и не нужно – все планы на будущее.
Запах осени на языке, оседает на коже, так и манит растворяться в нём, дышать им, быть им...
...пока не вклинится в самую сердцевину покоя и тишины выстреливаюший искрами истерики фейерверк чужих мыслей!
Нет, избежать намеченной встречи с режиссёром так и не удалось. Впрочем, бежал от неё «Бернхард Вальтер».
Йи Дэи Дамхан просто решил перенести точку встречи туда, где ему самому будет комфортно, а нетривиальная атмосфера создаст настроение для творческой личности. Поможет успокоиться. Уравновесит бурление в мозгу.
Туман – не лучшая погода для фейерверков. Гасит искры.
Добрый вечер! – улыбнулся вежливый Йи, растворяя в невесомом молоке малейшие намёки на восьмилапого монстра.
Судя по лицу Атанасиоса, тот успел-таки заметить невинные шалости Паука.
Что ж. То, что нужно. Атмосфера!

Отредактировано Йи Дэи Дамхан (12-08-2019 15:57:30)

+4

6

Здравствуйте, доктор. Видимо, вы спешили на встречу и что-то случилось с вами? – что там с тобой, милейший эскулап, случалось и в каких позах - Атанасиоса не «случает». Теперь идти куда подальше, искать кого покрепче… да и чего покрепче – не помешает, уже не за рулем, уже можно. И нужно. Чем бы ни закончился этот разговор для доктора Вальтера – для режиссера он закончится выпивкой. Чтобы хоть немного успокоить бушующие нервы.
Чтобы туман – не вот здесь и вокруг, а в голове.
Надо выдохнуть.
Сделать вид приветливого и улыбчивого толстяка, который если и умеет орать на актеров, то только в запале съемочного процесса, когда Мария снова вместо костюма тащит что-то из личного гардероба, Макс, намазав губы стойким золотым тинтом, перецеловал половину актерского состава, за что ему в отместку кто-то – знал бы кто, лично хлопушкой треснул – нашептал, что зеленые грецкие орехи потенцию повышают. Вы себе представляете, как сок зеленых орехов рот красит? Восемь «чау-чау» на съемочной площадке, весь запас грима извели. Это Келу хорошо, на нем не видно, а остальные?
Я не дам это разрушить.
Я не дам им ни одного из своих актеров, не дам возможности забрать их.
Полгода.
Доктор, сейчас вы будете смотреть на меня как на дрянь. Я объясню вам все, но от этого ничего не изменится. Или изменится, и тогда мы с вами уже оба будем виноваты.
Я говорил вам по телефону, что хотел бы побеседовать с вами по поводу Эдвина МакБэйна. Пожалуй, здесь будет даже лучше. Ему предстоит операция, верно? Операция, после которой он будет ходить?
Именно эта формулировка. Ни тени сомнения в голосе, ни малейшего – я знаю, что так будет. Не только я. И замирая, ждать уже известного ответа – знакомые в клинике есть, источники надежны. Не только у меня. Вы даже не представляете, доктор, как быстро и как далеко разлетелась эта новость.
В таких делах не бывает терпкого и холодного осеннего тумана. Сейчас бы кальвадоса или подогретой сангрии. А еще лучше – тсипуро. Он и холодный согревает лучше чего угодно.

+3

7

После невинного упрёка, почти не скрытого и даже подчёркнутого изящным ехидством – как, неужели докторишка надумал улизнуть из цепких режиссёрских объятий? – Йи скромно потупил глаза, многозначительно улыбаясь: нет, не случилось, да, не дождётесь... впрочем, озвучивать очевидное ни к чему.
Атанасиос так старательно складывал новую фразу в голове, что, наверное, даже будь «Бернхард Вальтер» человеком, он сумел бы догадаться, о чём именно сейчас пойдёт речь.
Как для Йи важна грядущая операция – всего лишь первая в распланированном до часа, если не до минуты лечении МакБейна – как для матери важен её ребёнок,  для писателя важна его книга, для скульптора скульптура, так для режиссёра важен его фильм.
Эдвин МакБэйн – звезда сериала о бравом инвалиде, проживающем самые невероятные приключения, несмотря на некоторую ограниченность возможностей. А Бернхард Вальтер – звезда нейрохирургии, ставящий на ноги порой неисцелимых «спинальников».
Конечно, он угроза проекту Ротшильда.
Конечно, именно об этом и пойдёт разговор.
...ему предстоит операция, верно? Операция, после которой он будет ходить?
Нет, ну если бы Атанасиос сказал что-то иное, если бы он сказал это с меньшим накалом, Йи следовало бы задуматься, всё ли с ним в порядке, а так...
Атмосферу тумана режиссёр уже оценил. Вдохнул полной грудью. Скоро начнёт кашлять.
Пора менять.
А знаете, – оставил Берхард Дамхан без ответа и этот вопрос, – знаете, тут неподалёку, максимум четверть часа ходьбы неторопливым шагом, есть один очень милый ресторанчик греческой кухни, «Санторини». О, там варят изумительный авголомено! А коконисто, мусака, каламаракья!.. кхм. Тсипуро и узо у них тоже стоят тех денег, что за них просят. А также у них есть VIP-зоны, мы могли бы там и обсудить предстоящее МакБэйну лечение.

+3

8

Читает мысли? Да если бы, тогда и говорить бы не пришлось, а так, будь добр – ты это называешь добротой? – сформулировать, найди силы высказать, труд – выслушать дальний посыл и продолжать настаивать на том, что это необходимо. Бороться за свой сериал.
Эдвин, если бы речь была только о том, что ты сможешь ходить – я бы не усомнился в твоей игре, я знаю тебя, твои способности, я бы позвал тебя на эту роль, даже не будь катастрофы. Потому что знал и видел, как ты играешь. И не я один знал и видел.
Вам нужны свидетели, доктор? О, я не настолько ценю возможность прикоснуться к исконной кухне исторической родины, чтобы забыть, почему я здесь.
А здесь потому, что «pizdiat mnogo», как говорит Мартон, уходя куда-то подальше от съемочной площадки во время обсуждения постановки трюков. Что этому идиоту-то обсуждать, он прыгает, не думая, актер одного типажа.
Но о том, что тут у всего есть уши – он прав. Я – забываю. За что и получил с размаху по лицу и по возможности снимать дальше.
Вальтер откажется. Такие самолюбивы не до взрыва – до легкой и ироничной язвительности, до нежно-упрямого «да что вы такое говорите, ну ладно, сочувствую, давайте прибью, чтоб не мучались долго». И все заранее приготовленные слова нужны, как дверца к… к заднему проходу. Такие обожают брать на себя функции Анаке и лично тыкать носиком, как паршивого котенка, в реальность. Можно подумать, доктор, я без вас не вижу, что тут лужа.
Которую режиссер ловко – для его веса и комплекции – перепрыгнул.
Вы не отвечаете на мой вопрос. Эта операция будет. А мне надо, чтобы ее итог был отложен на полгода. Чтобы она не удалась, чтобы Эдвин еще на полгода остался прикованным к коляске. И чтобы все вокруг – и он сам – думали, что это навсегда. Иначе вы загубите мой проект. И не только его.

+2

9

Вот бы все, кто когда-либо имел дело с Пауком, были бы столь же решительны! И так же быстро сознавались, чего именно хотели добиться!
Многие пытки длились бы не больше суток...
А некоторые и вовсе не начинались бы.
Йи остановился. Ему нравилось наблюдать, как, например, движется в осеннем лесу хорошо подготовившийся к зиме медведь. Или как скачет через лужи Ротшильд.
Совершенно отвыкший плести интриги за время работы в Приюте, Дамхан успел прикинуть, потеряет или выиграет, если честно расскажет Атанасиосу, что, вообще-то, раньше чем через полгода та операция, после которой Эдвин начнёт ходить, и не состоится. Но... почему кошка играет с мышкой?
Наверное, потому же, почему и Йи не долго думал над ответом:
Я немного не понял, что именно вы сейчас сказали. Да, операция – будет.
«Бернхард» задумчиво рассматривал собеседника.
Да, после этой операции МакБэйн, скорее всего, действительно начнёт ходить.
Говорить о том, что после именно этой и не начнёт, необязательно, потому что без неё не состоится та, что вернёт контроль над телом.
Так вот. Вы пересказываете мне мои планы – или вы хотите просить меня об их изменении?
Йи был уверен, его энергетический посыл «так просить надо вежливо» Ротшильд уже прочувствовал.
Что вы, лично вы, готовы... сделать... или отдать... – Йи всего лишь делал вид, что задумался, а у Атанасиоса не должно было закрасться ни тени сомнения, что доктор старательно перебирает в уме варианты, что бы попросить – потребовать! – с внезапного, как лосось в кустах черники, режиссёра. – Сделать или отдать за воплощение ваших планов? Я надеюсь, вы понимаете, что эта операция, тщательно подготовленная, спланированная, посекундно расписанная, уже отрепетированная, она для меня столь же значима, как и для вас ваш фильм. Всё готово, вероятно, завтра в это время я всё ещё буду находиться в операционной...
Все восемь лап Йи подрагивали в густеющем тумане, словно готовясь схватить Ротшильда.
Интересно, он их замечает? Две уже по обе стороны от его висков.

+4

10

Туман. Только ясностью и разгонять. Ясностью и напряженной работой мозга. Вы – и не поняли, доктор? Все вы понимаете, но если вам нужны слова… Сейчас, только оборву эту тишину, только встряхнусь, сбрасывая липкую паутину осенней влажности. И будет вам все, если так хочется.
Я объясню. О том, что операция будет, о том, что Эдвин, его брат и вы уверены, что она будет успешна, знаю не только я. Эдвин – живой и двигающийся, Эдвин – звезда перевоплощения и один из лучших актеров современности – он нужен. Нужен в целом ряде проектов. И он уйдет туда. Из моего, оборвав мне все, что создавалось. Уйдет как только пройдет ваша операция.
Вдохнуть еще этого воздуха. Тяжесть лаврового венка – только он бы так давил на виски, словно схваченные чьими-то ладонями. Лавр. Как они пахнут в холодную зиму в горах – свежее масло с горчинкой, искристая льдистость – мята и рядом не валялась. А здесь, по обе стороны дороги – деревья, как мокрые собаки, встряхиваются с порывами ветра. И как грязь с собачьей шкуры летит на асфальт листва, противно чавкая под ногами.
Вам не нужны деньги, – он сам говорит или голос из тумана шепчет, подсказывает, мутит сознание. – Вам не нужен я – я часто вижу себя в зеркале, это совсем неприемлемо. Вам не за кого просить и сомневаюсь, чтобы вы рискнули сняться хоть в одном эпизоде, даже если я и предложу. Я бы предложил, вы – интересный типаж, но вам это не надо, верно? И вопрос не в том, что я могу или хочу отдать. Вопрос в том, что вы можете или захотите потребовать.
Воздух горчит. Жизнь – тоже. Разбить мечты, разбить что угодно. Рискуешь, Атанасиос. Если МакБэйн узнает, что не сможет ходить, если поверит в это – он может оборвать все одним рывком. И ты и тогда не достигнешь желаемого. Но и они – не достигнут. А тебе жить с этой виной. Но назад уже не свернуть.
Я не пересказываю вам ваши планы. Я настолько верю в ваши способности, что прошу вот о чем. Ваша операция должна быть неудачной настолько, чтобы в реальности отсрочить выздоровление Эдвина на полгода. Но для всех – и для него, и для его близких, и для всех работников клиники – неудачной абсолютно. Иначе он уйдет в другой проект. Они сейчас ждут итогов, и… Ему не дадут возможности решать, он уйдет.
Потому что иначе разобьет карьеру сестры, зацепит – и хорошо зацепит – послужной список брата. Они отлично подготовились, но ждать его полгода и запустить проект – это одно. А не ждать и запустить – потом они махнут рукой. Но их осведомленность поражает.

+4

11

Этот узор паутины, казалось, изначально был виден Йи сквозь все извивы тумана и фейерверки творческих страданий Атанасиоса.
И ведь даже не вздохнёшь, наполняя тонкую взвесь воды в воздухе вселенской тоской.
Если этому Ротшильду настолько важно, чтобы Эдвин поверил в окончательную и бесповоротную неподвижность... да. Пожалуй, при таком развороте, эта вариация тоже имеет смысл.
Но по законам этой игры Йи просто не имеет права соглашаться сразу же.
Тянуть время – нет. Дать понять, что необходимо время на принятие решения...
Мне нужно время, чтобы принять решение, – очень спокойно и холодно, как дуновение ветра сквозь туман, сказал-прошелестел Йи, всё же касаясь легонько лапами висков Атанасиоса.
Понимая, что улыбается сейчас как какая-нибудь там звезда «Плейбоя», Йи легонько скользнул лапкой по щеке Ротшильда:
Вы себя видите слишком часто для того, чтобы объективно судить о силе собственной притягательности... –  Йи намеренно не указал, для представителей которого из возможных полов. – Но, согласитесь, в данный момент это не столь важно. Мне очень приятно, что вам нравится мой типаж... если это можно считать предложением, я подумаю о нём, но немного позднее. То время, о котором я прошу, это время, которое нам потребуется на посещение «Санторини». Не знаю, как вы, но я последний раз ел вчера вечером. За время дружеского ужина я приму окончательное решение и оповещу вас, что именно вы должны сделать, чтобы я согласился отложить на полгода операцию, возвращающую Эдвину способность ходить.

+6

12

Едва не сорвались слова «когда ж вы за режимом следить научитесь?», но Ротшильд вовремя оборвал себя, осознавая, что если актерам он мог высказывать подобное, то вот с врачом уже не его епархия, сам должен понимать. Хотя бы чисто профессионально и в теории о вреде организму от подобного – медик же. Ума всяко побольше, чем у актеров, кем бы они ни были до того, как засветиться на голубом экране.
Тогда нам действительно стоит отправиться в упомянутый вами ресторан. Вы ведь не сочтете мое желание оплатить ваш ужин попыткой подкупа? Решение остается за вами, но ужин, тем более первый за такое длительное время, действительно важен, – Атанасиос опять встряхнул головой. Слишком яркие ощущения того, что туман тяжелый. То на виски давит, то на плечи, то кажется, что куртка уже промокла насквозь. Заодно из ресторана и эвакуатор вызовет, чтобы машину увезли.
Надо бы со сценаристами поговорить, неплохая идея – корабль в живой туманности. Или этот самый живой туман на планете. Осень была слишком холодной, как в таком климате вообще жить можно, разве что спиваться? Сейчас бы к камину, теплые носки и побольше эклеров с какао, а приходится цеплять носками ботинок мокрые листья, перепрыгивать лужи, сверкающие парафиновым глянцем в свете недозрелых еще фонарей. Фонари осенью не должны быть холодными и белесыми, они просто обязаны свисать с черных инеистых уже столбов спелой оранжевой гроздью или поодиночке, тускло рассеивать слабые лучи, пытаясь вернуть солнце.
Это зимой – а ведь скоро зима – они будут такими холодными, чтобы ярче заискрить снег, чтобы в белой пелене на улицах и дорогах сжаться, замерзнуть, застыть и хрустнуть, как лед под ногой.
А сквозь туман уже мигает тусклая вывеска – он бы прошел мимо, там не горит половина букв, но, предупрежденный Вальтером, останавливается и приоткрывает перед ним дверь.
«Он согласится», – мелькает мысль, и от этого еще больше хочется ненавидеть себя, зная, что все будет. И зная, что простишь себе и это. Простишь, не прощая.

+4

13

«Санторини», чудный ресторанчик, атмосферный настолько, что даже в воздухе ощущалось дыхание морского южного ветра (умело подобранный и выверено дозируемый освежитель воздуха плюс хорошо отлаженный кондиционер), встретил новых гостей приглушённым светом и вежливыми официантами.
Лёгкая деревянная мебель с плетёнными из верёвки спинками, плетёные кресла у окон со светлыми занавесками, обмотанные верёвкой стойки, декорированные пробкой полочки бара – всё держало в себе ровно тот баланс между ощущением дома и общественного заведения, которого всегда подспудно ждёшь от подобного рода мест.
Чуть не сообщив Атанасиосу, что его организм приучен спокойно обходиться без еды до недели, Йи без разговоров согласился на предложение режиссёра оплатить его ужин:
О, я счёл бы попыткой подкупа, если б вы сейчас взяли меня под руку и поинтересовались о моих планах на, скажем, завтрашний вечер...
Где-то глубоко-глубоко внутри строгая бабушка Айри пригрозила пальцем шаловливому внучку.
Йи не зря вспомнил бабушку: наверняка же она приложила руку к появлению в греческой кухне кокконисто с этим одуряющим сочетанием говядины, баклажанов, красного вина и томатной пасты – и тысячи и одного секретного ингредиента! – и морепродуктов в томатно-сырном маринаде.
Уютно устроившись в VIP-зоне, «Бернхард» очень заинтересованно, как и положено сутки уже как голодному человеку, просматривал меню.
Пожалуй, мидий сегодня лучше не заказывать: их приводили неделю назад... – тихонько пробормотал Йи, вроде бы и не советуя ничего, но, в то же время, помогая определиться. – А вот кальмары приехали утром, и каламаракья, как и «Каламарья Йемиста ме Тири», судя по запаху, удались... Да и блюда с говядиной здесь диво как хороши! Прямо как бабушка готовила!..
Да, пауки не играют с попавшими в паутину мухами.
Дуэнде из клана Паука – ещё как играют! Здесь, на Земле, так могла бы вести себя кошка с мышкой. «Я знаю, что всё равно тебя съем – ты знаешь, что всё равно тебя съедят, в какую сторону повернёт следующий шаг в танго»...
Танго двух мужчин – зрелище завораживающее.
Даже когда танцоры одни.

Отредактировано Йи Дэи Дамхан (03-10-2019 01:31:46)

+4

14

Планы на завтрашний вечер? Да он сейчас эти три часа, вырванные с таким трудом у съемок, считает для себя непозволительным отдыхом, оправданным разве что «юбер аллес»... А что туда ставить – каждый решает сам. Вот можно давать на отсечение голову, что стоит только вернуться – и снова. Мышь в костюмерной, папарацци поскользнулся на мыле в сауне, актеры… Нет, лучше не думать, у этих фантазия такая, что могут сценарий дописывать. Выяснить бы, не делится ли с ними тайком мистер Скиннер своими сигаретами.
Планы на завтрашний вечер у нас могут совпасть, только если вы надумаете принять мое предложение и появиться на съемочной площадке, – Атанасиоса заметно передернуло от одной мысли о кальмарах. Да, морепродукты он любил, но не тогда, когда туман, липкий и промозгло-скользкий, касался лица и лез за шиворот и к вискам холодными щупальцами, живо напоминая об обитателях сизых глубин.
Коконисто, рюмку тсипуро, – почему-то решимость выпить бутылку минимум таяла в тепле этого кафе. Подождав, пока спутник определится с выбором, режиссер коротко извинился, отошел к стойке, вызвал эвакуатор и вернулся как раз, когда на столик уже ставили заказанное.
Еще раз прошу прощения, – сочный и густой аромат соуса действительно не содержал в себе дешевой кислоты низкопробных подделок, хлеб, пушистый и мягко-ноздреватый, распадался на изломе, сверкая искорками кристаллов соли на поджаристой корочке. Рюмку не забыли охладить и по ней стекала прозрачная капля конденсата. – Ваше здоровье, доктор.
Атанасиос чуть приподнял рюмку. Тсипуро сверкал золотистым оттенком спелого топаза. В углу, возле камина, дремал антрацитово-серый кот, забавно раскинувший лапки, у стойки шумно что-то рассказывал чуть подвыпивший мужчина. И казалось – можно на минуту отпустить, забыть, не смотреть. Они вдвоем, а для всех сцен с предательством всегда нужны трое. Кто же третий здесь?

+4

15

– Вы.
Паук потянул за одну ниточку, освежил клей на второй...
Как просто быть телепатом среди людей, как быстро привыкаешь к открытым мыслям окружающих – и начинаешь чувствовать какое-то особенное родство с совершенно неожиданными живыми созданиями...
Серый кот был единственным, кто в этом зале точно знал, что здесь ровно четверо не являются людьми: сам кот, две птички под самым потолком и один улыбающийся своим мыслям дуэнде.
Выдержав паузу ровно настолько, чтобы Ротшильд понял ответ на свой мысленный вопрос, «Бернхард» душевно улыбнулся:
– Вы сказали замечательный тост.
Беги, мышка. Собирай силы, пока они есть, и беги.
– Завтрашний вечер, и сразу к вам на съёмочную площадку? О, боюсь, буду вынужден всё же отказаться. Именно завтрашний вечер я рискую провести в операционной, о чём уже говорил. – «Бернхард», казалось, забыл, что должен быть зверски голоден, и даже отложил столовые приборы. – По плану операция мистера МакБэйна должна длиться всего семь часов... но вы, наверняка, знаете, что планы крайне редко на сто процентов совпадают с реальностью.  Я – могу сделать так, что операция не подарит Эдвину вожделенного исцеления. Я – принял решение. И сделаю то, о чём вы просите.
Слова были сказаны вслух.
Выдержав красивую паузу, просто прямо-таки «по Станиславскому» – Йи заговорил именно в тот момент, когда Атанасиос готов был выдать свою фразу.
«Бернхард» даже сделал красивый упреждающий жест рукой:
– О нет. Не благодарите. Слова – просто звуки. Скажите, что вы готовы дать мне за эту услугу. Душу не предлагать. Души я покупаю по четвергам, после  непродолжительных осадков.

+3

16

Он запрещал актерам второго плана выпивку на площадке. Не потому, что считал их такими уж запойными – за «звездами» первого плана уследить бы, а их всяко меньше. И то – только и жди очередного сюрприза, не зря у Ротшильда были друзья, скажем прямо, «по обе стороны решетки».
Приятное тепло разлилось по всему телу, в глазах прояснилось. Атанасиос посмотрел на доктора Вальтера внимательно и оценивающе: медик выглядел очень молодо, но глаза… Так, вот туда лучше бы не заглядывать, поверишь в то, что снимаешь. И в мистическую аппаратуру, и в пришельцев, и в гестапо среди нас, и… Во все четыре сезона.
Возможно, я прошу у вас жизнь. Не вашу. И должен ответить тем же, – он отложил в сторону и хлеб, и ложку. Не есть же во время разговора, неприлично. – Возможно, не для вас, возможно, вы сами захотите этим воспользоваться. Я могу предоставить вам то, что сложно получить – новую жизнь в случае острой необходимости. Новую личность, в которой никто не узнает прошлую, причем даже я не буду знать этого и не смогу раскрыть вашу – или чью-то еще – тайну. Я только оплачу расходы и скажу, к кому вам обратиться – это не один человек, а значит, найти связь не смогут. Либо… Делайте выбор сами, если эта цена кажется вам низкой.
Вальтеру надо что-то определенное? Или… или ему просто нравится эта игра? – Атанасиос снова незаметно для себя терял едва обретенную внимательность. И это ему не нравилось, как и тепло вокруг. Расслабляло, слишком уж расслабляло, а ему еще добираться обратно, приводить себя в порядок перед завтрашними съемками.

+4

17

Йи вместе с Атанасиосом покачивался на расслабляющих тело и душу волнах южного моря.
Вместе с ним чувствовал ещё не звенящую, но уже вибрирующую струну не просто тревоги – паники: да что ж это такое происходит-то? Что, чёрт возьми, подходи и бери голыми руками?..
Нет, игра в игру ради игры хороша, когда по всем этажам, от цокольного до чердачного, аккуратного домика в Альпах тыгыдык-тыгыдык то ли вороной орловский рысак с Забавой Путятишной в седле, то ли ездовой махайрод с яростной амазонкой где-то на холке – чего не сделаешь ради дочки! Дамхан был готов просто 24х7 по местному счёту изображать кого угодно, играя с ней во что угодно. Но играть, как кошка с мышкой с живым человеком Йи надоело очень быстро.
К тому же, цель была достигнута:
Очень щедрое предложение, – благодарно склонил голову Вальтер, приглушая ликующий свет глаз ресницами.
Много чести, запутать человека. Или даже запугать. Но...
Вы правы. Даже эта цена – слишком низкая за возможность контролировать своё тело. Казалось бы, такая малость – ходьба. Ещё мельче: походы в, извините, туалет. По собственной воле – или по часам, есть разница?..
Йи больше не делал пауз «по Станиславскому». Они сами встраивались в речь, ловя отзвуки мыслей собеседника. Давали время на осознание смысла произносимого.
Глухое эхо, как на огромной глубине, задрожало в голосе Бернхарда:
Я с благодарностью принимаю возможность по мере необходимости создать новую личность.
Котик подобрал под себя лапки. Йи пригладил шёрстку встревоженного зверька, не касаясь: у людей свои проблемы, у нелюдей свои.
Это – то, что предложили вы. Вы сами. По доброй воле. Без принуждения. Сами. Я – принимаю эту оплату.
Почти финальная фраза палача клана: «принимаю твою жизнь!».
Бабушка Аайри Жестокосердная была бы довольна внуком.
И для того, чтобы уравновесить ваше щедрое предложение... – мы же умолчим о том, что у нас тут по щелчку мысли материализуются новые личности какой угодно степени проработки, да? – ...чтобы уравновесить возможность контроля над собственным телом и ваше предложение, я в свою очередь предлагаю добавить к вашей плате следующее. Через полгода вы сами расскажете господам МакБейнам об этом нашем разговоре и сами оплатите продолжение лечения Эдвина МакБейна в нашей клинике.

+3

18

Наконец-то. Говорят, что толстяки должны быть добродушными? Хотя, может, и правы, был бы злым – не снял бы ничего, с этой толпой характерных до упора товарищей, которым упороться во что-то, как… вулканским салютом в мостовую? пятерней в брусчатку? руку об асфальт? О, «dva paltca obossat’»! Запомнил же, как Антон говорил. Еще парочка русских – и можно будет серию полностью на этом языке снять.
Атанасиос вздохнул, кивнул и впервые за последние несколько дней улыбнулся:
Мы сделаем почти так, доктор. Я, именно я, оплачу и это лечение. Поскольку вам придется вернуть то, что вы получите за якобы «неудачную» операцию для Эдвина, эту же сумму вы получите от меня. А когда необходима будет окончательная операция, ее оплачу я. Естественно, лично рассказав, что привело к подобному и почему МакБейны были вынуждены оказаться в такой ситуации.
Лучше рассказать. Почти все, вряд ли будет интересно то, насколько решающим выбор Эдвина был бы для карьеры брата и сестры. Вот повезло же некоторым коллегам-соперникам с родней в ФБР.
Вы почти не едите, доктор. Вас настолько замотали в клинике?
А Ротшильда ждут на съемочной площадке. Хотя бы к утру. И до нее еще идти сквозь ночные обрывки тумана, влагу и серость дорог.
Надо будет в сценарий планету туманов ткнуть. Или живую туманность – серое облако, которое питается памятью экипажа корабля. Тех, кто не владеет телепатией хотя бы в зачатке.
Тьфу, Скиннер вроде не кусал… Забудь, пусть он и пишет.

+3

19

Серый котик выразительно смотрел на Йи: разве так можно? Разик погладить – и сразу же прекратить? Был бы человек, было бы понятно, люди никогда котов не понимают, а тут, вроде бы, разумное существо... ну ладно, ну не разик, ну понятно, свои дела и всё такое, но ты же чувствуешь, как зудит от этого тумана...
Дамхан приложил «лапку» к кошачьим ушам, как раз где чесалось.
Снисходительное, но всё равно довольное «мрр-мрр-мрр» разнеслось по залу, заставив вздрогнуть некоторых людей: не ожидали, что под боком кто-то включит трансформатор.
Улыбающийся Атанасиос чем-то неуловимо напоминал Зарату, дуэнде из клана Медведей, того самого, который по секрету научил сопливого Паучонка прикидываться мёртвым, когда Медведь решает выпить все жизненные силы. «Медведь для чего тебя, дебила, пьёт? – нежно рычал Зарата в ухо Йи, – Конечно, чтоб ты сдох! А если ты и так уже сдох, из тебя больше нечего взять! Учись быть мёртвым, быть достоверно мёртвым, идиот, учись, пока мы не в бою!».
И даже в интонациях Ротшильда сквозило что-то заратовское, такое «живи, сопляк, пока я не передумал, будь умницей».
Оплату операции от Атанасиоса надо принять.
И при его разговоре с МакБейнами через полгода надо присутствовать. Чтобы завершить и дополнить его рассказ.
И вернуть ему деньги за эту операцию: она же плановая и подготовительная, просто режиссёр ещё не в курсе.
Интересно, как он отреагирует на такой... развод. Дамхан даже не пытался предполагать: отвык, отвык читать будущее в земных тишине и покое.
И от интриг отвык.
Рассказать вот хоть той же бабушке, как он вальсировал с землянином... наверно, посмеётся. Хотя, скорее, отругает.
Вы почти не едите, доктор. Вас настолько замотали в клинике? – проявил заботу Атанасиос, и Йи тут же потянул за ниточки реальности.
Такси. В течение ближайших... пожалуй, пятнадцати минут. Пятнадцати минут будет достаточно, чтобы завершить этот разговор.
И помочь Атанасиосу уснуть, чтобы ночные обрывки тумана, влагу и серость дорог он видел лишь в те краткие минуты, которые будет усаживаться на почётное место за плечом водителя...
Делая заказ, Йи уважил выбор режиссёра, не стал заказывать кальмаров и прочих морских гадов. Говядина тут, и правда, была великолепна:
Да?..  – отозвался он на слова Ротшильда неуверенным вопросом. – Да нет, не замотали. Увлекла беседа! Согласитесь, наше танго вышло содержательным...

+4

20

Тарелка быстро пустела, Атанасиосу хотелось то ли попросить добавки, то ли, наплевав на все приличия, вымакать соус корочкой хлеба, во всяком случае, кот в углу размурчался. Хорошо этой лохматой морде, никто не фыркает, когда он решит вылизать хоть миску, хоть…
Танцор из меня так себе, доктор. Но заранее благодарю, подобная коррекция и услуги вас, как специалиста, меня не прельщают. Какое танго, тут бы до съемочной площадки дотанцевать.
Беседа увлекла? Да они друг из друга слова клешнями вытаскивают, как два еврейских мужа, все оглядываются, нет ли за спиной благоверных. А он еще и как Колобок из того анекдота, рассказанного Келом. Все не покидает ощущение, что начнут искать, чем он это сказал.
А я этот ресторан завтра найти смогу? – вот что ты несешь, Ротшильд? Или это потому, что все решилось, а в голове – тот же туман и сырость? Надо бы радость изобразить. Примерно как на уровне «у соперника по режиссерскому мастерству артист ушел». Внутри все закипело, когда Атанасиос представил, что сможет доснять все начатые серии, спокойно работать, не дергаться, что кто-то сманит его состав.
Это окатило теплом не хуже выпитого. Э, нет, тут уже на «ушел весь актерский состав и гардеробную с реквизитом еноты порвали», надо снижать радость.
Хотя бы потому, что добираться долго, что завтра с утра на съемки. Он там, конечно, царь и бог, но этот актерский состав – атеисты поголовно, да еще и у каждого в голове не то что республика – Конвент Директории. Хотя бы потому, что с легкой руки русских и Кела день взятия Бастилии отмечали.
Лезет в голову только одно. Эдвин. Такое не прощают. Будет скандал, который выплеснется в прессу, но для Ротшильда это уже не так важно. Он закончит проект, в который вложил себя. Так, как ни в один не вкладывался.

+3

21

«Шаг вперёд, шаг назад, то прыжок, то зигзаг», – кстати или некстати, но сами собой всплыли в памяти слова.
Кажется, из песни.
Кажется, из какой-то местной... не в том плане, что местной-альпийской, а тутошней-земной... и, да. Там как раз было что-то про танго.
До съёмочной площадки танцевать – да ещё и со мной в паре, не могу же я отпустить вас одного в незнакомой местности в такую погоду! – конечно, было бы то ещё зрелище... – «Бернхард» улыбнулся, словно уже смотрел это видео на ютюбе, – но, надеюсь, вы не сильно обидитесь, узнав, что я вызвал такси? На такси по-любому удобнее.
А если покопаться немного в головах у местных официантов... у администратора – он же бариста по зову души – то что мы получим?..
Получим всё, чего так отчаянно просит душа Атанасиоса. Ну, может, не душа, язык и желудок.
Учтиво и вежливо склоняясь перед столиком, официант легко и быстро, как по написанному, протараторил:
Вы являетесь тысячным клиентом, заказавшим коконисто в этом году, поэтому вам за счёт заведения вторая порция и комплимент от «Санторини»...
Перед Ротшильдом на стол с подноса соскользнули ещё одна тарелка с обалденно пахнущей говядиной – и вазочка с эклерами.
Так же вам наша визитка, надеемся, вы станете нашим постоянным клиентом, «Санторини», островок солнечной Греции в альпийских снегах, широкий ассортимент блюд, проведение банкетов, аренда зала, в аренду зала входит бесплатно живая музыка...
Да уж. Расстарались так расстарались – значит, спусковой крючок был нажат правильно, значит, Атанасиос, действительно, мог оказаться тысячным клиентом.
Пока окучивали Ротшильда, Йи всё-таки быстренько дожевал свою порцию, снова улыбнулся:
Ну вот видите, завтра и искать не придётся! У них, кажется, был ещё заказ и доставка...
...был, да ещё как!
Конец фразы «Бернхарда» потонул во второй порции рекламы заведения, на этот раз посвящённой заказу блюд и проведению выездных банкетов.
Вот теперь, кажется, разговор точно завершился, оставалось только дождаться такси.

+3


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Осечка Вальтера