Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 185. Между Первым и Второй


Сезон 4. Серия 185. Между Первым и Второй

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Время действия: 2446 г, 25 июля, 12:00-22:00.
Место действия: каппа-квадрант, планета-колония Фрея. 
Действующие лица: Интар Джар`ра (Кел Мартон), Сайк Монгво (Макс Карлайл), Мария Кельх (Мария Кравиц), Гаэтано Мори (Малькольм Рокколини), Анзор Сахим (Дмитрий Корицкий), Джон Сноудон (Кит Харингтон), Коннор Риверс (Герд Хагедаш). В эпизоде: Бенет Фалк (Константин Тьери).

http://s7.uploads.ru/S8jnt.jpg

0

2

http://s7.uploads.ru/CwK0V.jpg

Кто и когда так назвал их? Казалось, на всех кораблях ЗФ это естественно – помощники по номерам. И «Квиринал» не был исключением, они даже сами обращались друг к другу так, после назначения Марии. Как-то прикипело, приросло «Первый» и «Вторая» – экипаж даже что-то пытался придумывать в тему. Пока это не обижало их – Интар не вмешивался. Что бы ни лепили в вариант «Между Первым и Второй».
Здесь, как и на «Квиринале», между ними был он, капитан. На всех Советах Интар садился между ними. Уже как-то стало привычно – справа Сайк, как правая рука. Амбидекстру, как и все джаффа, это иногда казалось не совсем правильным, но все же... Слева – Мария. «Ближе к сердцу», кто-то из летчиков древности пошутил, что пожать левую руку по этой причине приятнее.
На всех Советах. Сколько их уже было – и сколько еще будет. Жизнь уже вступала в свои права, ждала, бурлила, двигалась. Пещеры Квиринала уже стали полноценным городом, во всех жилых секторах был создан тот необъяснимо легкий уют, который считали домом. Да и рядом… Белоснежный север, хлещущий ветрами наотмашь, смирялся с пришельцами, уступал их воле, затихал, принимал их, даже не столько покоряясь чуждой воле, сколько становясь равной силой – против силы мысли.
Поднимались дома южнее. Еще не на зыбком экваторе, но уже ближе, где можно было ставить временные фронтиры. Простоят год, не тронет сейсмическая активность – и можно отпустить туда тех, кто давно мечтает исследовать новое.
…И видеть звезды над головой. Договаривай, Интар, не лги себе, камень давит. Кому-то камень, кому-то – чужая воля, чужая и чуждая. На корабле ее принимали безоговорочно потому, что никуда не денешься, здесь же не всем было по нраву то, что устанавливалось, не по вкусу ограничение прав. Того, что они считали своими правами, неотъемлемой частью. Но держаться надо было твердо, хотя бы защищая всех, не большинство – а именно всех. Меньшее зло – для тех, кто не попробует встать против любого. Кого-то уберечь от будущей опасности, кого-то – от себя самого.
Отчасти – поэтому и на прошлом заседании Совета после отчета о скором запуске первого «in vitro» Интар едва ли не произволом капитана обосновал решение – крестить тех детей, чьи биологические родители дают согласие оба. Не навязывать. Все верования, которые известны – давать впоследствии обзорно и в равной степени, не навязывая ни в какой мере.
Джар’ра знал – Рыцари не примут. Не все смогут принять подобное – как же, священников других вер нет, а тут атеист обрезает все под корень. Но отпусти он это – и возможность скатиться в диктат веры, более бессмысленный, чем нынешнее право – будет необратимой.
Может поэтому, в ответ на слова о «карающем мече Господнем», он пожал плечами, сказав, что право на оружие на Фрее у ограниченного числа лиц. Еще воспримут господа госпитальеры как посягательство на их орденские фазеры – небольшие, ручные, с ограниченным количеством зарядов. Надо бы поговорить с Лаваем. Вот через пару часов проснется Первый, сменит его – и будет время. А сейчас – осмотр ярусов возле грибных пещер – нет ли щелей. И подниматься вверх, к жилым, когда из-за очередного поворота вынырнул магистр Ордена.
Уже не в первый раз он замечал такие совпадения, отнюдь не в первый. Казалось бы, здесь откуда ему взяться. Хотя до жилых «веток» совсем недалеко, мог просто пройтись.
Вы же ничего не забываете, команданте? – почему так глухо звучит его голос?
Вы здоровы, магистр? У наших СМО сейчас не так много свободного времени, но осмотреть вас никто не откажется, – а ведь Лавай действительно выглядит нездоровым, движения суетливые, лицо горит, глаза… У него странные глаза, зрачки сужены почти до предела, хотя здесь не настолько яркий свет. Интар следил за его движениями – руки что-то искали под плащом, а потом…
Счет пошел на доли секунды. Слов капитан не слышал, замирая и пытаясь не верить в то, что на него направлен фазер. Прыгнуть и выбить – но стойки, но первый же удар луча – в стены - это дрогнет Квиринал. Удар в опору – и мало кто может предсказать, рухнет ли она, увлекая за собой остальные. А здесь, совсем рядом – самые теплые пещеры. Здесь дети…
И словно перед глазами – они все. Смешливые мальчишки и девчонки, такими, каким был его взвод на Кубероне. Нельзя даже на секунду уклониться. Нельзя.
И надрывный тихий голос госпитальера, твердящий о каре, о возмездии, о вере. Здесь же дети, вы все рассчитали, магистр.
Шагнуть вперед, поймав первый выстрел. Резкая боль, огненная и жгучая, а ведь ты, Интар, считал, что умеешь терпеть. Второй. Третий.
Не считать. Идти вперед, держаться, гасить их телом, не пытаясь уворачиваться. Я – живучая тварь, магистр. Я – джаффа. Я дойду, я не упаду, я не позволю, чтобы Квиринал дрогнул. Чтобы в стабильности этих стен, в их безопасности и стойкости усомнился хоть кто-то. Что с вами, магистр? Почему вы не видите себя? Почему я смог погубить вас? Сможете ли вы жить, когда поймете, что могли вызвать землетрясение и навредить Алику, Нэдди, маленькой принцессе?..
Идти вперед. И знать, что форменка уже привычно алая – насквозь. Что разорвано все, что можно было задеть. И стоять, понимая, что еще один луч – и последний.
Только почему он – мимо?
Не упасть. Внезапно так резко нахлынула жара – и вопреки всем нормам устава рука потянулась к вороту кителя, в нарушение норм оттягивая его.
Душно… – и чей-то силуэт, мелькнувшее серебристое лезвие и руки, пытающиеся удержать.
Интар благодарно улыбнулся и из последних сил повернул голову, подставляя яремную вену под «милосердный удар».

[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

Отредактировано Кел Мартон (05-08-2019 23:03:12)

+11

3

Идиот, – подумал Гаэтано, отбрасывая в сторону уже ненужный фазер и распарывая капитанский воротник. Вернее, не так; он подумал:
Il idiote, capisci... Qui non è il tuo pianeta, non possiamo permetterci misericordia.
Каждый капеллан знал, как, когда и кого добивать. Джаффа полагалось помогать уйти согласно их традициям и состоянию, но... Не этому. Не сейчас.
Я больше не капеллан, – конкретизировал мысль Гаэтано, по капитанскому комму врубая тревогу медотсеку. – Я иезуит. Игра стоит свеч.
Китель и ворот форменки, разошедшейся на горле, работал вместо бинта. Снять его – увеличить кровопотерю. Не снимать – площадь поражения... Нет, нет в ней ничего неясного. Весь. Насквозь.
Тано стянул с трупа бывшего шефа лиловую накидку, бегло осмотрел пятна на кителе капитана и, подпихивая валик из ткани под интаровы колени, закрывая свистящую дыру в груди и бинтуя прямо поверх одежды те места, где видны были раны, начал сухо молиться. Не столько в привычке считая слова и строки, он вертел большим пальцем кольцо и смотрел, как на нём в ярко-рыжем камне, выдаваемом за карбункул, начинают светиться искорки и шестеренки.
Всегда спасал. Сейчас бесполезно то, что вмонтировано в тебя, вся начинка этой безвкусной и нелепой вещицы, но ты, не важно, что не само, заставляло дружить иллюзии, мириться друзей, засыпать мирным крепким сном младенцев на руках у новых, облачённых в чёрное нянек во Христе – почему бы тебе снова не поработать вне программы? Я тебя прошу. Я редко прошу. Но если прошу, то сразу: сейчас, немедленно, не давай умереть этому человеку. Его организм выдержит, не сомневаюсь. Просто держитесь, Интар. Именем Квиринала, вашего экипажа и этой планеты. Держитесь за что угодно.
Знала бы красавица Акулина с её волшебными руками, что теперь полагается делать её хитрому жучку...

Красная тревога медотсеку вместе с воплями со скан-браслета – этого ведь достаточно, чтобы помощь пришла вовремя?

[NIC]Гаэтано Мори[/NIC]

+9

4

Дверь в пещерную медчасть с недавних пор начала отвратительнейшим образом лязгать, безобразие! – Сахим приготовился неодобрительно на нее коситься, даже слегка развернулся вместе с креслом, но Риверс и тут умудрился остаться идеальным, и звук закрытия не превышаал нормальных значений в децибелах.
Вот же сволочь прилизанная! – и не поймешь, то ли обругал СМО коллегу мысленно, то ли восхитился. Но гримасу зверскую все-таки скорчил – по другому правда, поводу. У кого какой, понимаете, адмиральский час, это джентльмены уже пьют и закусывают, а простые работники меча и топора… то есть скальпеля и гипо вкалывают (хе-хе-хе, гипо же!) по-черному. Ну, или по-белому, это уж когда как – на очень светлых, как нежный, чуть золотистый шелк, локонах белокожей девочки отблескивал свет ламп. Вирна капризничала. Ёрзала и извивалась ну чисто трезвый пока чипидрис, ей-богу, выворачивалась из рук Леона, и, конечно, слетела с биокровати тощенькой попкой об пол, пусть и застеленный ковролином, но все же каменный – пещеры же. Естественно, тут уж она, маленькая зараза, заревела по-настоящему, обняв коленки и хлюпая.
Слезы, сопли, – заворчал Анзор, демонстративно разворачиваясь лицом к столу. – Румянец надежды, вера в будущее. Ну-ка, не орать там! – прикрикнул он, не оборачиваясь, и добавил не без довольства: – У меня с детьми разговор короткий. – Помогать Леону успокаивать малолетнюю пациентку гроза медотсеков не собирался – опытным путем пусть парень учится сам, простейшее же пока задание. – Ой, детство, детство, это удивительная пора, – ностальгически пробормотал Сахим, скрещивая руки на груди, откидываясь на кресельную спинку, медитативно покачиваясь вместе с сиденьем, но прислушиваясь к детскому рёву, вроде бы не нарастающему?.. – Я вспоминаю себя в детстве, когда я бежал ночью из туалета, и радовался, что меня не съели чудовища. Собственно, и сейчас мало что изменилось, – закончил он, на развороте вставая с нарочито стариковским кряхтением, однако перед девочкой на корточки садясь пружинисто, на руки ее подхватывая и вставая на диво легко. – Тихо, не реви, – деловито велел он Вирне, снова усаженной на лежанке, – большая девица, а плачешь, как шестилетка. Нос красный, некрасивый, у-у-у… – «девица» насупилась, но плакать перестала, только сопела еще сердито. Что и требовалось. – Господи, Лальман, это всего лишь девчонка, а что будет, если вам нашего капитана пользовать придется?
Не «если», а «когда», да, Анзори? – но по каменной морде лица этого же не прочтешь. – Интересно, Леон это уже понимает – что ему прядется рано или поздно сменить нас?
Он же джаффа на всю голову! – придерживая ребенка за предплечье, худенькое и почти полупрозрачное, продолжил добрый и храбрый доктор. – Вы знаете, я давно под его началом работаю, и каждый раз пугаюсь. Я иногда с ним сталкиваюсь в коридоре – и на несколько секунд теряю сознание, – а тон самый-самый доверительный, и заключительным аккордом: – Лучше сразу смерть. У меня, например, яд в пломбе на всякий случай всегда.
Большие испуганные глаза ещё, о да. Вот как у маленькой мисс Вентуры, в точности. А чего это малявка ухмыляется, причем так же криво, как обычно Сахим?..
Истошный писк зуммера от капитанского скан-браслета, сирена тревоги и вспышки красных люминофоров ударили сразу и по глазам, и по ушам.
Держи ее! – крикнул Анзор, выпуская тонкую девчоночью руку, уже на бегу, подхватывая кейс с укладкой, взглядывая на монитор с жизненными показателями Интара. 
Что-о?!.. Давление 90 на 50?! 85?..
Лязг захлопнувшейся за спиной двери только подтолкнул, кажется, придавая ускорения. Гладкие полы – благо, на них тоже ускоряешься, особенно на поворотах. Спина. Это кого нужно спина и блестящий от лака затылок. Не ушел далеко, уффф...
Риверс, за мной. Нижний уровень. Все потом, сам ничего не знаю. Капитан… – дыхание перехватывает от бега. Телепорты… как хорошо, что уже поставили телепорты!..
[NIC]Анзор Сахим[/NIC] [AVA]http://s3.uploads.ru/MPK4k.jpg[/AVA] [STA]Я, голубушка, не хвастун, а гипнотизер-самоучка[/STA]
[SGN]

Самый заботливый гад

Неуспокоенный, крайне активный тип, из тех живчиков, что на одном месте долго не усиживают, в молодости часто переезжают с места на место, меняют дома и квартиры, друзей, к которым просто не успевают привязаться как следует. Род занятий – тоже: сегодня он плотник, а завтра – уже писатель, причем и то, и другое дается ему с легкостью. Целеустремленность его не знает границ, он настолько амбициозен, что начать любое дело с нуля и довести его до победоносного завершения – просто дело чести. Может освоить любую профессию, не только если жизнь заставит, но и чисто из принципа, для самоутверждения. Мужик, который что угодно будет делать хорошо, не просто отлично, а лучше всех. А уж если стезю свою, по душе, или друзей он выбрал окончательно – служить им будет верно и честно, со всей страстью и старательностью. То и другое при этом прикрывается язвительностью на грани фола, а иногда и за гранью, ехидством и ежедневными тренировками окружающих в ненависти к «злому Анзору». Невыносимый, надменный циник, у которого, однако, в хозяйстве идеальный порядок и подчиненные бегают, как наскипидаренные, когда это необходимо. Сам начальства не боится совершенно, ибо выгоды для себя не ищет никогда, а ради дела протаранит что угодно. Нескромен, необходителен, бесстрашен и при этом потрясающе везуч.

[/SGN]

Отредактировано Дмитрий Корицкий (06-08-2019 20:01:24)

+9

5

Джон зябко поёжился, выводя каллиграфически на падде алфавит: новый стилус требовал разработки. Данные, притащенные в зубах едва не виляющим хвостом Уильямсом, требовали тщательной проверки и протоколирования: откуда взялась в жилой части класса «В» – безопасной и третьей по пригодности температурных условий в реестре «Жилые помещения, общественные зоны, склады, архивы, администрация А, С, F1 (ч. 15 б.)» неиспользуемая пещера класса... Какого класса пещера? А, не написал, так бы сразу и сказал, что ничерта не понял. А что по атмосферному составу? Чем сканировал? А, только носом, понятно, ясно. Может, ты без трикодера туда пошёл? Что? Мне показать, лично? Сударь, да я не бегаю уже... Давно, хожу плохо, полуслепой и полуглухой, оно вам надо? Идите в инстанцию выше, я просто бюрократ, а вот Первый... Расхотелось сразу? Сами проверите? Давайте, давайте, инициатива в этом деле отнюдь не наказуема. Только группу с собой возьмите. Да, группу.
Я с вами либо свихнусь, либо сам сделаюсь спелеологом...

Один тихо заскулил, залезая под стол и догрызая отданный ему старый ботинок.
Чует, собака, хозяйское настроение... Хотя какое же оно собака, когда мельвёнок, лохматый и лопоухий? Гляди-ка, всё равно на щенка похож. Все они, детёныши, одинаковые. Кц, кц...
Хорошенький. Маленький совсем, голубоглазый... Анзор, гад, мамку подстрелил, всего-то минуту терпения надо было и капельку соображалки включить. Верно говорю, дитё? Ты глупый ещё. Расти, расти, будешь большим и страшным мельвом, сожрёшь весь Квиринал...
– усмехнулся Джон, одним пальцем почесывая подбородок зверька. – Будешь детей на спинке катать. Вирну, Нэда, этого мелкого, как его... Принцессу, Алика, вот. Новое поколение подрастёт – и их будешь. С твоими мягкими лапами даже Нэда не страшно на тебя сажать. Будет. А пока и этот щегол тебе переломит хребет. Покормить тебя ещё, что ли... Сколько времени-то?
Читать доклады очередных идиотов — почему-то все они были энсины инженерного, вот диво – было лень настолько, что Джон поднялся, посмотрел на часы и решил немного пройтись. К вечеру ноги начинали ощутимо ныть, но «ты погоди, ещё не вечер» и всё такое в стиле Павла Андреевича...
И я всё равно паду на той, на той единственной Гражданской...
А комиссары в пыльных шлемах несутся бодрым табуном: аж двое, Анзори, да с Коннором, да при такой морде физиономии, что Джон не задумываясь прыгнул следом в телепорт, побелев лицом.
Либо обрушение, либо эпидемия... Нет, тогда был бы в маске и шёл бы спокойно, только на лбу закорюкой легла бы тень от некогда болтавшегося чубчика, эдакая ностальгия – значит, раненые. Либо один, но...
– Где и кто?
В голове, слава Ашхен и Зиночке, мелькают подшивки старых, ещё бумажных учебников: земляне, критическая потеря крови, наложение жгутов, бинтов, в какие дырки совать градусник, дальше – бетазоиды, кровь-бинт-градусник, дальше – вулканцы, дальше – джаффа... У джаффа невосприимчивость к наркозу, это конечно. Не паниковать. Смотреть на Риверса и не паниковать. И зачем поперся с двумя медиками, развалина ты древняя, криворукая, смотри, как надо по пещерному городу шляться... Тьфу. Пропади ты пропадом, Риверс, когда работу выполним.
Старый я стал, ворчливый. Зачем чушь всякую повторял, когда с закрытыми глазами кого угодно и перевяжу, и дотащу на собственном горбу, и препарирую, если надо... Кто там помирает-то, Анзори?

[AVA]http://s5.uploads.ru/MfEw8.jpg[/AVA]
[NIC]Джон Сноудон[/NIC]
[STA]Ничего-то ты не знаешь...[/STA]

+7

6

Что такого в том, что он, Коннор, ещё в ранней юности нашёл время на то, чтобы выбрать подходящее средство для укладки волос... И что такого в том, что с той же ранней юности его стрижка не меняется, а укладка отнимает времени в сто раз меньше, чем чистка зубов... и что уж совсем особенного в умении быть аккуратным...
Коннор считал, что такими и должны быть настоящие офицеры Звёздного Флота. Корабельные врачи – тоже офицеры! И медицинский мундир не перестаёт быть мундиром, и защита чести мундира не только в соблюдении буквы устава, но и в сохранении максимально возможной в данных конкретных ситуациях чистоты!..
Почему-то всё это начинало крутиться в мозгу каждый раз, когда на пути попадался Анзор Сахим. Хоть Коннор и был его заместителем, он невероятное количество усилий прилагал к тому, чтобы свести контакты до минимума. Ведь Анзору явно неприятно видеть его. Наверное, где-то в глубине души он согласен с Коннором, например, в вопросах о чести мундира, просто неловко себя чувствует рядом с заместителем. «Пост сдал – пост принял», и можно отправляться к себе...
Топот за спиной и рык: «Риверс, за мной!..» – моментально активировали боевой режим.
Кто? Кто?!
А в голове неприятная-пренеприятная догадка: убили кого-то... очень важного.
Почему именно «убили»? Потому что с такой скоростью можно лететь только к умирающему.
Почему кого-то очень важного? Неужели Коннор допускает, что Анзор с меньшим рвением встанет на защиту кого-то... простого?
Нет. Встанет ещё и с большим, но... но лицо не будет таким... испуганным.
Мысли неслись в голове с ошеломительной скоростью.
Капитан...
Короткое слово разом выбило воздух из лёгких, как удар тарана, и Коннор отстранённо подумал, что лица у них теперь с Анзором одинаковые...
Мысли мгновенно улеглись стройными рядами.
Носилки на нижний уровень, – отдавая указания по коммуникатору, Коннор подумал, что может, конечно, дублировать приказ Сахима, но прилагающиеся к носилкам младшие медицинские сотрудники не помешают... хотя, может, и помешают, но на месте сориентируемся.
А вот и младшие сотрудники:
Где и кто? – вывернулся откуда-то Джон.
Капитан, – коротко бросил Коннор. – Быстрее!
Телепорт.
Собраться.
Прыжок...
[NIC]Коннор Риверс[/NIC] [STA]Офицер и джентльмен[/STA] [AVA]http://s8.uploads.ru/o7OMf.jpg[/AVA]

+9

7

Писк коммуникатора пробудил почти мгновенно – в прошлый раз Сайк проспал почти восемь часов, и этих трёх, которые пролетели сейчас, пока было достаточно, чтобы действовать резко и чётко.
Ранение. Медики. Ярус...
...капитан?..
На мгновение даже дрогнули руки – нет, не может быть такого, это же Интар, кто посмел бы? Лавай? Какого...
Ещё пятнадцать секунд – проверить оружие, натянуть китель, захватить то, что осталось от аптечки, Второй – сообщение на падд, и плевать, что пальцы по буквам не попадают, разберёт. Хорошо, что все «красные» сообщения от капитана всегда дублируются, он же на препарате, и если что...
Стрелой вперёд.
Как ты так подставился, капитан, что тебе не хватало? Скорости? Силы? Ты же джаффа, ты быстрее, сильнее, можешь просчитать любое движение, ты же даже нас можешь читать, как открытые книги, и как мы не уследили за этой мразью, посмевшей...
Неприятно заболела губа, прикушенная почти до крови. Сайк сморгнул – налево или направо? Ещё один сигнал комма, красная тревога, красный сигнал. Медики? Должны успеть. Это же капитан. Нельзя не успеть...
Не время поддаваться эмоциям, Монгво, вам со Второй замещать Интара, – шепнуло внутри, сдерживая ярость и желание взорваться, зло рыча на всех вокруг. Не сейчас. Не время. Потом. Надо обеспечить безопасность, надо провести внеочередной Совет, надо не дать и миз Кельх оказаться на больничной койке. Не сейчас. Потом...
...ни одного следа от фазера на стенах он не увидел, и это было странно. Если тот разрядился полностью, это должно быть восемь – девять максимум – выстрелов. Лавай носил его, не используя, значит, может быть и десять.
Двух хватило бы, чтобы убить человека.
На джаффа нужно... нет, не думать.
Потому что тогда у капитана не должно быть даже и шанса выжить. Даже джаффа не живут со сквозными дырами в теле. Даже у них есть предел прочности.
А значит – не думать, не считать, просто верить, как верил в детстве в Рождество. Это ведь капитан, ему ничего не стоит оказаться живым и отчитать потом всех за неправильное поведение в экстренной ситуации.
Это я виноват, – всплыло в голове. – Капитан ушёл без охраны, отослав Вторую. Я должен был его защитить...
Чувство вины – нет, не вины, а отчаянного недоумения – полоснуло сердце. Держать лицо, Сайк, ты же Первый, на тебя будут смотреть, ища слабости того, вместо кого вы будете стоять вдвоём с Марией. Ты – лицо капитана. Правая рука. У тебя нет права проявить слабость.
Выдох. Вдох. Выдох.
И то, что сжатые в кулаки пальцы побелели от напряжения, не заметит пока никто.
[NIC]Сайк Монгво[/NIC]

+10

8

Откуда же это было – «рыба моей мечты»? Вот ты сейчас, МарьРингольдна, рыба своей мечты. Селёдка. Под соусом бешамель. И ещё рюши эти, – МарьРингольдна окинула себя скептическим взглядом в зеркало, ткнула пальцем в пупок и вздохнула. – Ладно, бельё страшное, выкинуть нафиг, носить нормальное, эта серебристая чешуя... Минус два килограмма. Некритично, но противно. Откуда они взялись, эти минус два килограмма? Где оно было-то, чтобы не быть теперь?
Ладно, трусы всё равно смотрятся плохо, а ещё их никто точно не увидит в ближайшие... пару лет? Когда там инкубаторёныши вылупятся? Вот через годик после... Может быть. Но уж точно не эти. Точно рыба. Снулая. Фи.

Машенька потянулась, устало потёрла осунувшееся лицо, зная, что скоро будет выглядеть лет на пять старше настоящего возраста и, может, даже на десять, если похудеет ещё чуть-чуть, а времени на тренировки всё так же будет совсем не, и перевела взгляд на комм. Никто не звонит. Хорошо. Полчаса в день на себя, на минимум силовых и три подхода по восемь выстрелов в разном режиме фазера, а потом отправить капитана спать, то есть делать очередные дела у себя в комнате, тихо и молча, и снова ругаться с Сахимом, и орать на Сноудона, хоть и жалко, потому что фигню написал, и ещё Сноудон номер два просила зайти к её сыну, и у Бена отчёт прочитать... Нельзя же оставлять это всё Интару. Сама побегает. Именно побегает, лёгкой рысцой: круглосуточный кросс полезен для здоровья.
От чтения на ходу в полутёмных коридорах болят глаза. Придётся носить очки, но ещё не сейчас. Сейчас – твёрдая, хоть и уставшая единичка, снять чешуйчатое белье, достать новое...
Что такое, господа? У меня ещё четыре минуты.
«Кааитан рнен .»
Многозначительно, мистер Монгво.
Три секунды на «Йормунд, где капитан?» и кинуть взгляд на экран.
Восемь секунд на одеться. Плевать на расцветку белья.
Четыре секунды на вылететь в коридор: в футболке, китель надеть в процессе, ноги сунуть в домашние тапочки, обувь взять с собой. Слава юбкам и возможности натягивать их быстро, а не как штаны...
Прямо. Прямо. На повороте на секунду затормозить. Скинуть тапочки, сунуть ноги в туфли, китель накинуть на плечи, будто бы так и надо. Чуть медленнее. Ещё чуть. Привычной рысцой завернуть за ещё один угол, к телепорту; вылететь из него – там затылки медиков мелькнули, значит, мимо, куда? За ними, хорошо – снова телепорт...
Сайк, наверное, в шоке. Анзор будет орать позже, сначала попытаются спасти, – быстро, пока тело распадается на атомы. – За это время выяснить: кто, где, чем. Ограничить проход в зону действий. Если покушение, ввести мораторий на ношение оружия.
Это не может быть покушение. Не может. Интар бы увернулся.

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

+8

9

Тано прижал пальцем артериальное кровотечение, не имея возможности наложить нормальный жгут, сел на пол возле капитана и начал считать пульс. Скан-браслет выводил его в медотсек, как и множество других данных, но с биением под рукой было немного спокойнее.
Если они не придут в течении трёх минут, состояние станет критическим. Оно уже, вероятно, но шансы...
Я не вулканец, чтобы считать шансы цифрами. Шансы есть. Шансы малы.

Пока под рукой тепло и есть движение, всё будет хорошо.
Слегка потряхивало. Нервный тик захватил сначала указательный палец на левой руке, затем сместился на нижнее веко, потом перешёл на щёку. Пульс держался. Проверять повязки было бессмысленно, прошла всего минута или две; не двигаться было страшно. На мышечном уровне зародился и рос страх бездействия, под пальцами не было чёток, билась жилка на виске и под пальцем, дергалась ступня. Хуже промедления было только ожидания, хуже бессилия — только недостаток квалификации.
Что нашло на Лавая?
Какие-то ушлые мистики с Альберео были уверены, что джаффийская кровь – это элексир вечной молодости для любого терранца и их потомков,
– Гаэтано криво усмехнулся, механически перекладывая голову Интара в безопасное положение и подсовывая под неё ладонь. – Сволочи. Так наживаться на ксенофобии... Да ещё беспочвенно. Я сейчас по локоть в этой крови, но сегодня точно начну седеть.
Где-то раздался тихий стук шагов, звяк, судорожный вздох, и вдоль стеночки осел падре Март.
О. Помощь близко, – подумал Гаэтано и нахмурился, ощутив, как поплыли киселем мышцы лица и ног. – Тихо. От одного меня Ландаль бы не выпал, я спокоен, как тысяча чертей на похоронах глубокоуважаемого деда сеньора Сахима. Как говорит Павел, «nam by den’ prostoyat’ da noch’ proderjat’sa». Откуда это? Вспоминай немедленно, он говорил. Или пой. Что петь? «Союз нерушимый республик свободных...» Потому что больше ничего не помнишь. Потому что телепорт за углом.
Не появятся через минуту – понесу сам...
Отставить панику. Интар, дышите. Это главное, искусственную вентиляцию лёгких я вам обеспечить пока не могу. Клетки мозга начинают умирать первыми. От гипоксии. Что дальше пелось в этом прилипучем доисторическом марше? Павел, зараза! Союз...

[NIC]Гаэтано Мори[/NIC]

+7

10

…как же правильно, что на некоторых уровнях Квиринала сразу поставили малые транспортеры – как раз трехместные, – заевшая мысль таки закончилась уже в новом сборище молекул, принявшее гордое имя Анзор Сахим.
Втроем они и ступили с площадки, будто месяц репетировали, проклиная строевую. Сошли с единственной ступени практически в один общий шаг, но на нем же и расходясь красиво в три направления – вправо, влево, прямо, чтоб не тесниться, не мешать друг другу, не идти гуськом, чтоб ни на миг не сбавить скорость. Риверс сделал то, что должен был… честно сказать – то, что должен был сделать сам СМО, если бы был уверен – капитан настолько плох, что носилки вообще понадобятся, иначе чего бы с ними шарашиться в проходах. Да в конце концов вызвать их – дело трех секунд. Но что сделано – хорошо, самому не морочиться, даешь совместную слаженную работу. Как говорится, «Один кот может вылизать все, кроме собственного затылка. Два кота могут вылизать вообще все». И третий кот лишним не будет, даже если он – кудрявый бантийский баран, – начальник медслужбы на ходу мимолетно покосился на друга – тот шагал на диво бодро.
Ладно… сымпровизируем реанимационную бригаду, – по тому, что открывалось впереди, Анзор уже видел, что она понадобится.   
…одному из тел – уже нет, понятно даже без трикодера, и нет нужды приседать на ходу и проверять пульс на сонной, или пусть это сделает Джон, не потому что Лавай его непосредственное начальство… было, просто потому что судовой врач Сноудон через пару десятков шагов окажется ближе всех, он сделает так, даже взглядом можно ничего не говорить. Взгляд, только один и беглый, тратится на то, чтоб оценить обстановку, точнее – оценить ее в свете общих последствий и плана реанимационных мероприятий для второго тела. Вывод первый лаконичен донельзя: стреляли. Вывод второй: здравствуй, личный апокалиптец доктора Сахима. Джаффа – вообще профессиональный кошмар любого врача, джаффа с такими ранениями… 
По стекловидному полу кровь разливается, не впитываясь ни молекулой, быстро, тонким слоем и очень обширно, на всю ширину коридора, лужа кажется морем, которое не перешагнуть… перейти – кощунство, значит, все же обойти, минус три критично важные секунды.
Мистер Мори, прошу вас, отойдите, – на ходу кейс с инструментарием переходит Коннору – он откроет его без задержки, обойдя лужу с другой стороны, там, у ее размазанного в волокнистые петли и полосы края с отпечатками подметок, которые сейчас вытираются собственными коленями Анзора. – Тано, все, спасибо. Помогите Марту.
Индикатор браслета горит уже ярко-оранжевым. Плохо… Форменка спереди тоже насквозь промокла, и это при том, что заряд фазера не только прожигает плоть, но и коагулирует сосуды тоже. В грудную клетку – и легкому капец, в брюшную полость… о! – один из зарядов угодил в тот самый «мешочек для гуау`л`да», который и отличает строение тела от человеческого. Вряд ли убийца целился сюда нарочно, но какова ирония!   
Внутреннее кровотечение после того, как в него выпустили весь заряд?! Какая неожиданность!
Это саркастичное бормотание даже не особенно разборчиво, оно только для себя, пока рука протянута за регенератором – без него нечего и думать о транспортировке, капитан просто истечет кровью. Да-да, все тут, ну, то есть трое из пятерых, точно помнят шутку о критичном объёме кровопотери у джаффа. Очень хочется надеяться, что пресловутый стакан в жилах капитана остался… останется. Даже острая массивная и шок – не самое страшное сейчас. Не джаффа бы уже кончался – терминальная стадия вот-вот, джаффа... – ледяную волну паники пришлось заталкивать обратно за шкирку, – …джаффа – это всегда военно-полевая хирургия даже не допироговских времен, это вообще минус анестезиология в каком-либо виде. Да и минус фармакология в целом, если уж на то пошло.
Но регенератор уже в руке, и...
Интар, смотри на меня. Смотри. Помоги мне.
Взгляд темных глаз удивительно осмыслен. Осмыслен до тех пор, пока капитан сам не опускает веки. Пульс сразу редеет, Анзор вытирает испарину о плечо – умница-Интар вывел своего СМО из патовой ситуации и выбора – умрет пациент от ранений, или от болевого шока, пока его будут штопать без наркоза. Как сказал один мудрец: «Если человек сильный – это не значит, что ему не больно». Видимо, он прозрел теперешний момент, козлина древняя, поймал сатори.
Риверс, репликаторы медотсека, спецкод на органы Джар`ра. Пусть запускают на все органокомплексы, лишним не будет.
О, вот и носилки. Вовремя, – нет нужды оглядываться, шаги и легкий лязг позади очень характерны, не спутаешь ни с чем. Как заставить греметь летающую лежанку – фирменный секрет медбратьев любого корабля, который, видимо, передается изустно. Огонек браслета ровно оранжевый, капитан без сознания, но времени очень мало: органы не делаются так же быстро, как кофе, а у Команданте настолько массивные поражения, что репликаторы просто не успеют сделать все и сразу. Значит, что-то будем временно латать по старинке – руками и навороченным операционным инвентарем.
Ничего, все лучше, чем самаринский набор отрядного медика на все про все.         
Так, – чужая кровь стягивает кожу на руках, но это замечается краем сознания. – Грузим и везем, а там уж придется решать, что шьем вручную, что потом.

[NIC]Анзор Сахим[/NIC] [AVA]http://s3.uploads.ru/MPK4k.jpg[/AVA] [STA]Я, голубушка, не хвастун, а гипнотизер-самоучка[/STA]
[SGN]

Самый заботливый гад

Неуспокоенный, крайне активный тип, из тех живчиков, что на одном месте долго не усиживают, в молодости часто переезжают с места на место, меняют дома и квартиры, друзей, к которым просто не успевают привязаться как следует. Род занятий – тоже: сегодня он плотник, а завтра – уже писатель, причем и то, и другое дается ему с легкостью. Целеустремленность его не знает границ, он настолько амбициозен, что начать любое дело с нуля и довести его до победоносного завершения – просто дело чести. Может освоить любую профессию, не только если жизнь заставит, но и чисто из принципа, для самоутверждения. Мужик, который что угодно будет делать хорошо, не просто отлично, а лучше всех. А уж если стезю свою, по душе, или друзей он выбрал окончательно – служить им будет верно и честно, со всей страстью и старательностью. То и другое при этом прикрывается язвительностью на грани фола, а иногда и за гранью, ехидством и ежедневными тренировками окружающих в ненависти к «злому Анзору». Невыносимый, надменный циник, у которого, однако, в хозяйстве идеальный порядок и подчиненные бегают, как наскипидаренные, когда это необходимо. Сам начальства не боится совершенно, ибо выгоды для себя не ищет никогда, а ради дела протаранит что угодно. Нескромен, необходителен, бесстрашен и при этом потрясающе везуч.

[/SGN]

Отредактировано Дмитрий Корицкий (27-08-2019 21:53:36)

+8

11

СМО сказал – бригада сделала. Тяжело чувствовать себя частью бригады снова, но не легче, чем Сахиму – Джон присел, закатал манжету, пощупал пульс там, затем под скулой – падать коленями в кровь. Чисто. Умер. Под кожей ещё бежит это легкое ощущение тока, так всегда после фазера. Щекотно пальцам.
Щекотно пальцам, как часто было десять лет назад.

..щетина. Пары суток, больше – вряд ли. Его не успели спасти: лимфатические узлы вздулись на шее и под мышками и медленно синели, когда Джон ощупывал их, сдернув форму. Крови почти не было, вся кровь была дальше, там, где выворачивался неанатомично голеностоп второго СБ-шника, юного-юного джаффа. Джон неверяще обернулся: вот сейчас должна была Ашхен Декартовна гарпией спикировать, как на добычу, на почти-труп – и не спикировала. Нет её. За спиной нет, нет в коридоре, нет на корабле, и над распростертым телом с вывернутыми ногами склоняется кучерявая башка, которую помнишь над тетрадкой, над патанатомическим столом, под софитами хирургии.
Вот эти руки: тащившие тебя, блюющего, в общагу, строгавшие морковку для плова, хватавшие каблук твоих сапог, когда чуть в нос горбатый им не прилетело. Вот человек. Он умирает очень быстро. Ты помнишь: агония, дальше – кома. Разрывы бедренных артерий, пол в крови, и форменка, когда-то лазурная почти, становится на рукавах цвета баклажана. Затем – коричневой.
Он очень просил воды. Худой, но не тонкий, жилистый шатен, может быть, двадцати шести или семи. Может быть, полукровка. Диод горел красным. Джон смотрел, как голубые руки Анзора ищут в аварийном освещении пульс, считают раны, обречённо опускают трикодер. Он всё видел. Только сглотнул сильнее, моргнул, наморщив переносицу.
Кто-то говорил, это была первая его смерть пациента. В смысле, Анзорова. Джон точно знал: не первая. Не вторая даже. Но никто до этого джаффы не умирал так долго и так тихо, так, что челюсть после смерти не пришлось подвязывать: умер он, Эйвер, выпускник Академии от 36-ого года, с плотно стиснутыми зубами. И всё время до смерти, пока везли, пока несли, пока лежал и пытались качать, он очень хотел пить
.

Джон взглянул коротко из-под бровей и ресниц: к чему вспомнил... Он не знал, помнил ли Анзор, но догадываться мог. Такие молодые не забываются. Первые из своих рас – не забываются. Он навсегда запомнил того расхристанного капеллианца, желтого-желтого, и парня-орионца, красивого, как серпик одной из лун, и сереющую старую дельтанку... Джаффа на его кладбище не было. И не будет.
Капитанов там тоже не водится. Не довелось как-то, надо и совесть иметь: кто ты есть, чтобы заводить себе капитанов? – подумал Джон, усмехаясь криво и быстро отбирая у медбрата капельницу с физраствором. – Поставит ещё, криворукий, у меня хоть не дрожат в нужный момент, а там хоть горох об стену. Мори, живо отсюда. А Риверс, падла, знает, как работать...
Руки, слава космосу, целы. В вену Джон попадает вслепую, спьяну и левым задним ухом, по плечу Анзора – тоже. Тёплой, тяжелой ладонью, исхудавшей, но цепкой. Эта секунда, пока Анзор встаёт вслед за поднятым на носилки капитаном Интаром, не будет стоить жизни. Анзор знает, что значит долг, и не склонен к суициду.
Всё успеют.
И, боже правый, да простит меня госпитальер безымянный с его дневником: он был прав. Оставьте нам наших, и мы спасём всех. Сейчас нельзя допустить трёх вещей: опоздания в медотсек с Джар’ра, встречи с Зинной и паники.
Первый, Вторая... – Джон качнул головой. Не здесь. Они ничем не помогут, мешая врачу. Даже он сейчас отойдёт. Вколол иголку от капельницы, дальше – всё. В ассистенты пойдёт Риверс, повезёт Осама. Нельзя путаться под ногами. А он останется забрать труп, откачать впечатлительных местных...
Анзор редко когда принимает пожелания удачи.
Зашей... – «покрасивее» валится в горло. – Остограммься потом. Я скоро.
Он не обернётся, но это и не нужно. Рука капитана неподвижно лежит, немного свисая с борта носилок. Джон закрывает глаза и чертит мысленно бантийский священный круг, как у доброго старого дерева у дома:
Была такая книжка, «Таэ эккейр» называлась. Это по-эльфийски значит «ты не умрёшь».

[AVA]http://s5.uploads.ru/MfEw8.jpg[/AVA]
[NIC]Джон Сноудон[/NIC]
[STA]Ничего-то ты не знаешь...[/STA]

+7

12

Капитан.
Не может быть...
Задавать репликаторам медотсека коды органов Джар'ра. Дожидаться приёма.
...не может быть.
Не должно...
Эхом повторять за Анзором: «Репликаторы медотсека, спецкод на органы Джар`ра, на все органокомплексы»... Пусть дублируются, и правда ведь, лишними не будут.
...не должно.
Капитан.
Грузим и везём. Эхо: грузим и везём...
Всё. Все эмоции – после, медики здесь, грузим тело... какое ещё тело?! Капитана! Грузим капитана на носилки. Мысленно пишем план операции: всё пришло в движение, и до начала операции считанные секунды, быть не может, чтобы минуты, пусть капитан и джаффа, всё равно, на счету каждая аттосекунда...
Медотсек.
Обеззараживание. Проморгаться, тактический визор, всё... нет. Визор убрать. Толку от него! Все его подсказки – «облегчить страдания перед смертью». Значит, быть на подхвате у Анзора. Угадывать его движения, выполнять команды ещё до того, как стихнет его голос.
Зажим. Ещё. Тупоконечная игла – Анзору. Таперкат в руки, сшивать сосуды...
И не думать. Делать. Таперкат, анастомоз, круговой, конец в конец, ланцетная игла... и по новой: таперкат...
Всё не будет хорошо: чтобы всё стало хорошо, надо не спать. Действовать.
[NIC]Коннор Риверс[/NIC] [STA]Офицер и джентльмен[/STA] [AVA]http://s8.uploads.ru/o7OMf.jpg[/AVA]

+5

13

В сторону, пропуская Сахима, он тут лучше знает, что и куда, а у них с Марией сейчас будет очень насыщенные сутки. Разжался кулак, на ладони остались белоснежные полукружия от ногтей, тут же налившиеся под кожей багрянцем и алым, проступившим буквально на двух следах.
Миз Кельх, – голос даже не дрогнул, только ниже стал на пару тонов, как заледенел. – Мария, вы сможете разобраться с первичными отчетами? Я займусь «стрелком».
Падд капитана - вот он, чуть в стороне, как будто Интар специально оставил его, зная, что Квиринал должен жить дальше, не обращая внимания на то, что команданте остался на носилках еле дышащим грузом. Пароль Второй подойдет, капитан всегда оставлял доступ к рабочим документам и для него, и для Маши, чтобы была возможность перехватить, если что-то пойдет не так.
«Вот и пошло... по согготовой тримудо... Молчать, Сайк».
Лавая прикончил тоже не первый выстрел. Второй или третий, тут как посчитать, заряда в фазере Гаэтано тоже хватило бы на пять-шесть – если с перерывом, три – подряд и почти слитно. Вот первый, прожегший дыру и оставивший след на ребрах. Второй – по бедру почти вскользь. Третий... да, третий ушел вглубь, но зато теперь не допросить, не понять, почему тот решился на подобный поступок.
На падд Анзора – «Сообщите, как закончите», увидит сам, может, даже не наорет, а просто вежливо пошлет ко всем чертям; осмотреть Лавая. Фазер только один, и тот разряжен в ноль, больше оружия нет. Необходимо поставить задачу инженерам по отслеживанию всех перемещений – датчики точно имеются, а вот связать это все в единую сеть будет сложновато; заставить всех, кроме офицерского состава и СБ, сдать оружие, под опись с инвентаризацией всего, что можно.
«Не смей умирать, Интар. Мы еще не увидели настоящие звезды этого мира, а кто еще даст им имена?»
[NIC]Сайк Монгво[/NIC]

+5

14

Красная-красная кровь на планете – не просто Земле. Через час на ней не будет цветов, через два она не оживет. Она встроится в монолит квиринальских ходов и пещер, она будет холодной, как эти звёзды без имён и лиц. Мы не знаем, как здесь было всегда, но до стука наших сапог в этом мире всё было не так, как у бардов.
Интар жив. Интар будет жить.
Так... Да, Сайк.
«Так точно» – не сейчас. Кому нужно «так точно», когда на носилках – а зрение, как в фильмах, странно собранно и ловит каждый блик и каждый рефлекс, оно само сейчас рефлекс – самый дорогой человек.
Команда ИИ: код тревоги красный, семь минут на полное сворачивание программ. СБ, немедленно изолируйте госпитальеров. Оружие забрать, не пугать, заткнуться и выполнять! Что случилось? На капитана совершено покушение. Станция один, приём, станция один, свернуть работу на экваторе. Возвращайтесь, капитан вас сегодня не посетит. Что случилось? Спросите после! Ангар, ангар, приём, запуск отменён, разгрузить яхту. Нет, не полетит. Нет, и он. И я. Отставить! Всё потом, – отвернувшись от прохода, Маша смотрит уголком глаза, и там маячит золотой рукав и смуглая ладонь, а её палец гладит прыщик на стене, пытаясь заполировать. – Отменить все вылеты. Принять все миссии обратно. Вернуть геологов. Где? Отставить, не возвращать! Техникам и медикам продолжать работу согласно расписанию. Что случилось? Ничего, продолжайте работу в штатном режиме, остальным распорядится СМО. Кто? Какой падре? Отвалите немедленно, красная тревога, к вам сейчас придут! Сайк...
Это не Солнце. Не хватало ещё Лавая... – обвести снова коридор взглядом и заткнуть взвывшей под затылком тоске глотку. – Черта с два. Интару совсем мало лет, он судьбою – съе**сь, Виктор – не судьбою любим, а судьбу об колено позвоночником и до треска, на прогиб, и тот вслепую, и чтобы... Да чтобы ещё раз капитан шёл куда-то без охраны!
...а он сможет куда-то вообще... Пойти?
Первичные отчеты. Конечно, Сайк. Сейчас
.
Офицер, перешлите на капитанский падд... Да, уже? Спасибо.
Маленький маячок, помеченный буквой К, завис над операционным столом. Не тем операционным, который... А, впрочем, разве останется Интар кем-то вроде Говоруна?
Нужно спросить у Дини. Когда-нибудь потом. После того, как самый дорогой человек из всего этого сумасшествия выздоровеет.

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

+6

15

Одновременно с Марией – свой коммуникатор, падд, на котором места живого особо и нет, как только в руках удержал – не вспомнить.
Фалк, что по жизнеобеспечению? Перевести все на медблок и пассажиров, подтверждаю приказы Второй, остальные – по расписанию. Техобслуживание шаттлов отложить, вентиляцию тоже, и пришли кого-нибудь адекватного проверить нижние опоры. Координаты с моего маячка, и займись созданием общей сети.
Вдохнуть, выдохнуть, под почти сочувственным взглядом заметить, как стучат зубы, если сводишь челюсти почти до конца. Это нормально. Это пройдет.
Медблоку – повышенный приоритет на любые запросы, без подтверждения, до десяти процентов общего ресурса, – это с запасом, это с огромным запасом, десять процентов энергосистемы – это почти что небольшой взрыв в миниатюре, но капитан ценнее. – Госпитальерам можно урезать обогрев немного, пусть померзнут. Вызови кого-нибудь из младших СБ, Томмази – в мою келью с вещами... нет, это не смешно. Следующему нос сломаю нахрен, это ясно?!
Все нормально, Монгво. Все в порядке. По регламенту положено еще оповестить всех нижестоящих офицеров – но кто еще не знает, тот узнает через пять минут. Сарафанное радио «один друг сказал». И ведь... черт. Тут же были кто-то из детей – кто? Кто еще мог быть и где они теперь?
И, Бенет... настрой нормально камеры. Если надо – забирай любого из рабочих ИскИнов для отслеживания, повторения быть не должно.
Обернуться к миз Кельх, у которой побледневшие пальцы, яркие пятна на щеках – как от холода, когда белая кожа и алые неровные следы от скул и почти до висков. Кивнуть. Все в порядке, Мария.
Все в порядке, Мария, – эхом капитанского привычного «все хорошо», выученного уже до оскомины. Нет, не в порядке на самом деле, но надо же успокоиться, привести себя в более приличный вид. Скоро – очередное совещание, «круглый стол», как его обозвал однажды Интар, ссылаясь на какой-то земной миф. Им – сидеть по левую и правую руки от пустого места, и стараться не думать о том, что оно может остаться пустым навсегда.
Нет.
Не может.
Здесь мы не особо полезны, Вторая. Пусть расследованием займется СБ, нам пока лучше подняться в командный... – кончиками пальцев к плечу, не отдергивая руку, которую словно прошивает насквозь - это просто кажется, это не статика, это всего лишь нервы. – Придется разделить смены капитана. Тридцать шесть в сутках – по восемнадцать. Девять через девять? Или по шесть с перерывами?
Здесь, на нижнем жилом, конечно, теплее, чем в командном – но это только заставляет расслабиться, медленно отпуская колки, держащие натянутые до взрыва нервы. Нет. Лучше на холод, там голова будет работать спокойнее и быстрее.
Только закончит с осмотром тела Лавая.[NIC]Сайк Монгво[/NIC]

+5

16

Всё будет нормально, Сайк.
Комм не убирается в карман, потому что на форменке нет карманов – не на этой. Вышагивая почти строевым – он единственный держит подальше от стен, когда они слегка нестабильны – задуматься на секунду: девять или шесть? Шесть или девять?
Лучше девять. Мы не джаффа, норму сна нужно выбирать без пробелов.
Восьмичасовой рабочий день давно заменили ещё более гуманным на родной старушке-Земле. А девять часов... Вполне можно продержаться. Если спать.
Нужно будет зайти к Ландалю «на ладошку». Будет спать, как младенец.
Мария наконец наклонилась и окончательно застегнула сапоги.
– Ты прав, – и в комм. – Сбор старших офицеров и ответственных лиц из гражданского состава в командном пункте через... Семнадцать минут.
За две минуты она как раз забежит в ближайший туалет. Нельзя идти за круглый стол с жутким стогом, а не волосами.
Нельзя подавать такой пример подчиненным. И гражданским. Что бы сказал Интар?
Что скажет Интар?
Интар скажет, что этот кожаный хрень, который у него на голове и уши помогает прикрыть – самая удобная резинка. А его шикарная небрежная лохматость — самая удобная прическа.
У него ведь и правда уши... Ну, наверное, она не проверяла, какие они здесь, в нормали, и то был просто голо-полигон... Но уши у капитана действительно очень классные. Всем бы такие. Как у Интара. Как у их с...
Голограмма. Полигон. Почему же тогда ощущение, что на операционном столе красной лампочкой горит не капитан, а муж? Уже давно этого не было. Не было, не было, и не смотрите, Мария, так на собственное отражение в старом падде. И у сына вашего совершенно нормальные уши. И зовут его по-другому... Вон, в ясельках сейчас лежит, зайка из инкубатора. Страшненький...
Все дети страшненькие, пока мелкие. И мяучат. Так, что сердце у всех болит, кроме эмпатов: этим проще, эти чуют, что детям надо...
Кровь стучит в ушах, и холодеет в запястьях, пробивая ходы в плечо: перед взглядом стоит картинка падре Ландаля прямо на полу в коридоре. Звездец. Как вообще выживают эмпаты?
– Я тут с вами поседею, – усмехается Мария одним – левым – уголком губ. – Раньше времени.
И садится в своё кресло. Оно слева. Справа от неё не будет сегодня сидеть никто.
Только Сайк. Через одно кресло.
Рука тянется и сжимает подлокотник. Не свой. Чужой.

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN].

Отредактировано Мария Кравиц (19-01-2020 01:26:18)

+3

17

«…что с аварийкой?.. Почему темно? Опять плечом за что-то зацепился…»
Бен… Бе-ен…
Глаза еще секунду в темноте, но уже осмысленной, с красноватым «кракелюрным» рисунком под тяжелыми веками, а мозг уже фиксирует – опять заснул в подсобке при ангаре, за собиранием БИТа для капитана. Надо бы…
Глаза открылись. Карл. Карл?..
Фалк. ЧП.
Рука блондина, чуть сжав напоследок, отпускает плечо товарища.
Еще секунду, две – Бен просто смотрит на Курта.
Такими вещами не шутят. Не в техническом.
Мозг уже отбраковывает версии. Карл не сказал – «у нас», значит… Лучше бы сказал, но вероятностями они не управляют, а это значит… общей тревоги нет… есть…
Холод иглами сбегает по позвоночнику.
Кто?.. – вышло хрипло и приходится сглатывать что-то острое.
Капитан…
Внутри медленно разворачивается пружина из лезвий с бесконечным числом режущих кромок – а тело уже пришло в движение. Падд в руках – он всегда рядом, под правым запястьем – быстро пробежать сообщения по личному каналу, и не совсем личному, куда дублируются все приказы сверху по техническому…
Миз Кельх… сворачивание программ…
Монгво… медблоку приоритет… десять процентов…
Губы уже отвечают. Четко, по-военному.
Понял. Будет сделано. Займусь немедленно.
«Я не смеялся, Сайк… Просто параллельно отдаю распоряжения Карлу…»
Сам приведу.
Тело уже летит по коридору в «техничку»… Стоп! За этим поворотом могут попасться пассажиры…
- Здравствуйте, мадам. Вы кого-то ищете? Мне можно рассказать. Душ не работает? Да-да, записываю. Исправим в кратчайшие сроки. Всего доброго. Не простудитесь, здесь прохладно. Ну и что, что лето? Это пещеры, мадам.
Шлюз. Пульт. Экраны. Отодвинуть дежурного, заставив молчать жестом. Следом втекает Курт.
Карл, – руки порхают по сенсорам – обеспечить, урезать – а взгляд находит глаза блондина, – технический негласно переходит на военное положение.
Секунда. Пауза. Повернуть голову – кто дежурный? Норм.
Он увидел то, что хотел. Ребята не подведут. Больше не подведут.
Действуй. Предупреди ребят. Схему мы с тобой отрабатывали, – это Карлу, который только кивнул и растворился в шлюзе.
Медблок в приоритете, без подтверждения. Сколько попросят. Немедленно, – это дежурному.
На ближайшее время перераспределяем энергопотребление. До моего распоряжения. Или вышестоящих.
Их трое. Их ВСЕГДА будет трое, вышестоящих. Просто один в отпуске.
Сенсоры, экраны.
Здесь урезать, это можно пока уменьшить, свою келью отключить нахрен, с Карлом в одной поместятся, обговаривали… Ребята уплотнятся тоже, значит, через одну… Потом еще с СБшниками поговорит…
Рука замирает над значком капитанского «закутка»… не-ет, он не для того нелегально проводил туда минимальный обогрев, рискуя получить по шее в прямом смысле, чтобы сейчас…
Пальцы вздрагивают, не коснувшись поверхности – и порхают дальше.
Капитан в строю. Был, есть и будет.
Он верит в него. Он верит в Анзора.
На очереди – система слежения. Пока очагами – ускорить сведение в единую цепь. Пошли запросы от СБ по перемещениям госпитальеров – не думать, просто выполнять.
И через три минуты – в командный. Собирают, всё правильно.
Растянуть время – это просто, капитан. Так же, как и отодвинуть горизонт.
[AVA]http://s3.uploads.ru/OGhui.jpg[/AVA]
[NIC]Бенет Фалк[/NIC] [STA]Технарь. Просто Технарь.[/STA]

+4

18

Зашью, – бросил Сахим Джону уже на бегу. – И вышью. И крестиком, и гладью, а потом… потом.
Нет никакого пафоса в том, чтобы качественно делать свою работу. Это просто профессиональный долг и дело личной чести, это вообще-то нормально: умеешь, можешь – и делаешь. Просто потому что умеешь и можешь. Кто-то должен был обеспечить приоритетное энергоснабжение медчасти – и он это сделал, по долгу службы, конечно, а не из особого личного уважения к доставленному туда больному. Смешно, будь иначе, квиринальский СМО бы удивился и откровенно загнобил бы за такую «преданность», если б какой кретин намекнул. Но у нас же не миррор, вроде как, не? Все животные равны и никто не равнее?   
При всем уважении… (нет, это не то «при всем уважении», которому дед Вахтанг учил, когда дальше во фразе – любая нелицеприятная вещь, вполне тянущая на определение хамства), при всем уважении, глубоко по фигу – капитан на операционном столе, не капитан, комендант – не комендант… Пациент – вот это важно и существенно. А уж кто он там по званию и должности – дело даже не десятое. Анзору и звание, и должность того, кого он в эти часы старательно резал и шил, были совершенно по барабану. Он и карателей подстреленных штопал в своей самаринской медземлянке так же истово, как своих, не то что не бывало, так что очутись на месте Джар`ры Лавай – Сахим не старался бы меньше… Но проще было бы, да – с наркозом, оно вообще как-то оперировать проще.
Вот то, что пострадавший джаффа – точно фактор решающий, а уж цвет форменки, число лычек, и ах-как мы-все-без-него – не суть. Некогда тосковать в тоске и пафосничать: раненый на столе, свет сильнее, время начала хирургических вмешательств озвучено – и работаем. Анзор и сам включился, словно бестеневая лампа, до того горевшая вполнакала, лишь коротко глянув на Риверса – готов? Единственно, о чем квиринальский СМО успел посожалеть несколько раз про себя, так это о том, что рыжий джаффа-матерщинник улетел на «Страже», и не может потому стать ходячей анестезиологической установкой, потому что кел`как`его`там интаров – хорошо (на полном безрыбье), но подстраховка того, кто всю жизнь боль чужую контролировал и забирал лучше любого дельтанина – лучше. Кто бы мог подумать, что хамоватого падлу хватиться придется, во ирония жизни.
Дельтанина все же позвали – все лучше, чем ничего. Да-да, «операции при проникающих ранениях живота должны быть обеспечены совершенным обезболиванием» – над фразой из учебника тут только горько посмеяться про себя. А дальше, считай, ни разогнуться, ни помыслить о чем-то, кроме вотпрямщас совершаемого было некогда – пневмоторакс, проникающие ранения живота с повреждением печени, селезенки, тонкого и толстого кишечника… Если бы это был не фазер, если б это был не джаффа – был бы уже покойник, а так танцы начались, сразу будто в рапиде и растянуто в каждом миге. Клапанный дренаж одного лёгкого, чтоб хотя бы дышал сам, пересадка другого, крупные сосуды печени и желчные протоки перевязать, удалить нежизнеспособные участки, наложить П-образные швы, селезенку долой, новую, как раз отросшую (успела!) на место удаленной, резекция той части кишечника, которая в клочья, ушить – и все это сразу и быстро-быстро… Военная хирургия во всей красе, за то, что хотя бы пещерная, а не полевая – спасибо товарищу «Квириналу», большое и человеческое.
Через три часа врачи еле на ногах стояли, но раненый уверенно лежал, даже дышал относительно ровно и, что особенно приятно – цветом лица в андорианский отлив уже не уходил.
У доктора Айболита был брат, патологоанатом Айумер, – сообщил всем Анзор слегка осипшим голосом, – однако он нам, надеюсь, не понадобится в ближайшее время. Прогноз для жизни и здоровья благоприятный, если не будет осложнений, но у джаффы на препарате их, в принципе, не бывает. Капитан, я знаю, что вы не в состоянии пока говорить, так что можете сделать застывшее в ужасе выражение лица, если согласны жить дальше и мучиться с нами.
Злой Анзор в репертуаре, да. А уж куда он сядет, привалившись к стене за дверьми операционной, то ничье собачье дело. Устал доктор, притомился, обычная вещь.
[NIC]Анзор Сахим[/NIC] [AVA]http://s3.uploads.ru/MPK4k.jpg[/AVA] [STA]Я, голубушка, не хвастун, а гипнотизер-самоучка[/STA]
[SGN]

Самый заботливый гад

Неуспокоенный, крайне активный тип, из тех живчиков, что на одном месте долго не усиживают, в молодости часто переезжают с места на место, меняют дома и квартиры, друзей, к которым просто не успевают привязаться как следует. Род занятий – тоже: сегодня он плотник, а завтра – уже писатель, причем и то, и другое дается ему с легкостью. Целеустремленность его не знает границ, он настолько амбициозен, что начать любое дело с нуля и довести его до победоносного завершения – просто дело чести. Может освоить любую профессию, не только если жизнь заставит, но и чисто из принципа, для самоутверждения. Мужик, который что угодно будет делать хорошо, не просто отлично, а лучше всех. А уж если стезю свою, по душе, или друзей он выбрал окончательно – служить им будет верно и честно, со всей страстью и старательностью. То и другое при этом прикрывается язвительностью на грани фола, а иногда и за гранью, ехидством и ежедневными тренировками окружающих в ненависти к «злому Анзору». Невыносимый, надменный циник, у которого, однако, в хозяйстве идеальный порядок и подчиненные бегают, как наскипидаренные, когда это необходимо. Сам начальства не боится совершенно, ибо выгоды для себя не ищет никогда, а ради дела протаранит что угодно. Нескромен, необходителен, бесстрашен и при этом потрясающе везуч.

[/SGN].

Отредактировано Дмитрий Корицкий (20-01-2020 01:27:59)

+4

19

Кресло жесткое и неудобное настолько, что кажется – вот-вот сломает позвоночник, перемелет в мелкое крошево лопатки, которыми Сайк прижался, чтобы заставить себя сидеть спокойно. Слева – пустота, и через одно кресло сидит миз Кельх, спокойная такая на вид, не прочитать по прищуренным уголкам глаз ничего, и светлая кожа не выдает ни одного секрета.
Это он бледнеет так, что можно легко различить, и всегда так было, и отец долго смеялся, когда Сайк еще мелким пытался сделать вид, что ничуть не волнуется из-за первого полета на шаттле; правой рукой он успевает смахнуть с падда дурацкие и ненужные, в общем-то, отчеты – сейчас надо следить за энергопотреблением и уровнем кислорода, и еще за датчиками на СБ, потому что лейтком Нико неделю назад приказала всем носить скан-браслеты. Если кто-то пострадает, сигнал, конечно, придет в первую очередь медикам и капитану, только вот доступы все теперь у Первого и Второй.
Вернут капитану, как только тот будет обратно цел и здоров.
Нет, не «если», – Сайк обрывает себя на середине мысленной фразы. – «Когда».
Фалк смотрит устало, глаза краснющие; Анзора нет, но это и правильно, от медиков сидит Лальман, спокойный и тихий, и Ландаль, «офицер по религии», который вместо всех психологов сегодня одним видом успокаивает. Нико не смотрит в глаза – не уберегла – и плевать, что капитан старше и формально именно он возглавляет СБ, у Уве вид – краше в гроб кладут, и нет, коммандер, не сметь вспоминать лицо Интара.
Коротко вибрирует падд – «Изоляция госпитальеров завершена», показатели безопасников в пределах личных норм, выдыхай, Сайк, тебе еще хорошо, если через сутки выпадет нормальный сон, не разбитый на час-два-три-форс-мажор-все-пропало.
Выдохнуть.
Дотянуться левой рукой до ладони Марии, непривычно-горячей на ощупь, накрыть своей, сжать легонько.
«Все будет хорошо, миз Кельх». «Прорвемся, Мария».
– В связи со сложившимися обстоятельствами командование Квириналом временно переходит в наши руки, – голос уже не срывался, и нельзя было различить ни бессильной злобы на себя, ни отчаяния. – До того момента, как команданте Джар’ра не будет в состоянии исполнять свои обязанности, на территории колонии вводится режим чрезвычайного положения. Никакого оружия – ни у кого, кроме экипажа. Распределение энергии только после утверждения у меня или миз Кельх в зависимости от смены, любые приказы, не имеющие подписи одного из нас, считаются саботажем… и должны караться соответственно.
Короткий выдох позволил начавшуюся дрожь. Нет, все будет в порядке. Сейчас они перехватят колонию, а потом вернется Интар и будет неодобрительно смотреть, как он всегда смотрит, если неправильно заполнить отчеты. А потом будет хмуриться, потому что он же капитан, он же не ругается.
 Длительность смен для других подразделений не меняется, для нас с Марией она становится равной девяти часам… миз Кельх, остальное на вашей чести.[NIC]Сайк Монгво[/NIC]

+5

20

Любая операция, плановая, срочная экстренная... радикальная, паллиативная...
Сознание пыталось плыть, и для Коннора это стало первым знаком того, что дело, и правда, движется к финалу.
Любая операция когда-нибудь просто обязана вступить в завершающий этап. На нём производят восстановление нарушенных в процессе выполнения доступа анатомических соотношений органов и тканей (перитонизация, плевризация, послойное ушивание операционной раны), осушение раны, устанавливают дренаж... будь то человек или джаффа.
Шуточки плывущего сознания: медленный речитатив голосом проректора Снежинского. Так, чтоб Коннор, даже если б вдруг забыл, услышал голос старого профессора – и вспомнил.
Ушивание. Осушение.
Ушивание. Осушение. Дренаж.
Ушивание...
Когда-нибудь раны на этом теле закончатся.
Риверс, как и положено ассистенту, проследил, чтобы завершающий этап прошёл так, как должен. Может быть, не образцово.
Но показательно: что ещё нужно для предупреждения осложнений и обеспечения благоприятного исхода операции.
Дренаж. Последний дренаж.
Свериться с показаниями приборов. Не пытаться улыбаться дельтанину – делает своё дело, молодец...
Краем глаза отметить направление, в котором шатнулся за дверь Анзор.
Ещё раз проверить приборы, собрать инструмент, настроить бокс с ними на дезинфекцию. Проверить готовые к пересадке резервные органы и запустить подготовку новых взамен использованных: это сейчас всё хорошо, но тот, кто уже один раз попытался убить Интара, может повторить попытку.
И ещё раз проверить приборы, спокойным голосом дать указания младшему персоналу и с неспокойной душой оставить операционную на их совесть.
Коннор совершенно точно знал, где можно добыть пару бутылок чистой питьевой воды – и помнил направление, в котором предположительно скрылся Анзор Сахим.
Подойдя на вполне обоснованно близкую дистанцию, Риверс, привлекая внимание, качнулся с носков на пятки.
У доктора Айболита был брат, патологоанатом Айумер, – охрипший голос Коннора прозвучал крайне запоздалым эхом. – А чтобы как можно дольше не присоединяться к его коллекции, Анзор, ты сейчас просто обязан выпить.
СМО не успел толком удивиться невероятно своевременному предложению. Риверс как только мог спокойно (а вышло бесцветно и мёртво) напомнил:
Соотношение воды и других веществ в организме зависит от возраста, климата, времени года, количества употребляемой жидкости в течение дня и от многого другого. Если у здорового мужчины сорока лет цифра колеблется от шестидесяти двух до семидесяти процентов... Анзор. Пей. Сначала просто пей.
Коннор протянул Сахиму бутылку с простой чистой водой.
[NIC]Коннор Риверс[/NIC] [STA]Офицер и джентльмен[/STA] [AVA]http://s8.uploads.ru/o7OMf.jpg[/AVA]

Отредактировано Герд Хагедаш (22-05-2020 02:54:56)

+6

21

На моей.
Рука сжимается плотно – не на руке, на падде. За вторую держит рука, и ею уже сказано: мы прорвёмся. Всё будет хорошо, Первый. Сайк.
А на падде рука сжимается, потому что скользит вспотевший так не вовремя большой палец.
Медотсек доложил: жив.
Сайк не видел, как на его дрогнувшем выдохе дрогнул весь экипаж – и Маша не видит, как дрожит на её. Она сглатывает чуть сильнее, смотрит в падд чуть дольше. Нет, Лальман, не ты доложишь, но я вижу, как ты шевельнулся со мной одновременно – спасибо, что ты на связи. Спасибо, что следишь и смотришь. Это твоя работа.
Нужно помнить о работе на совете.
Итак, – это слово с акцентом улыбчивого Шэрола помогало взять себя в руки. – Расследование. Оно будет вестись в штатном режиме как расследование покушения на коменданта в режиме чрезвычайной ситуации. Работа поручается нынешнему руководству СБ с несением личной ответственности. Нико, докладывать либо мне, либо Первому в наши смены. Суд Линча пресекать любыми средствами. Военный трибунал силами СБ проводить запрещаю.
Вторая выдохнула.
Мистер Уве, подозреваемыми в соучастии будут в первую очередь члены Ордена. Примите это с должным смирением, у нас нет справки о том, что Лавай был психически нездоров.
Уве догадается провести внутреннее расследование, если не догадался уже и не начал. Но называть госпитальеров его подчиненными Мария больше не будет. Нет у него подчиненных.
Смирится, ему не привыкать.
В свою ближайшую рабочую смену, как только мы с мистером Монгво распределим часы, я жду доклад от каждого подразделения о готовности к режиму ЧС. СБ, подготовьтесь принять на хранение личное вооружение гражданских. Инженерный, нам необходимы условия для хранилища. Исследовательские вылеты и энергоемкая научная деятельность приостанавливается на сутки. Сотрудники научного поступают в распоряжение иных служб. Снабжение продолжает функционировать с поправками, сегодня жду отчёт о возможностях работы без использования внешнего ресурса планеты в течение двух дней. Выход за официальную территорию поселения закрыт без разрешения командования. Маршруты снабжения проработаем в ближайшие сутки, сегодня придётся пожить так.
Тормози, Маша, тормози. Не перестрахуйся.
Вопрос свободного перемещения по Квириналу поднимать не стану. Однако все члены Ордена, не прошедшие беседу с представителями группы следователей, изолированы на неопределённый срок. Падре, если вы примите участие в душеспасительных беседах, нервов потратим меньше. Как вы?
В рабочем состоянии, – отозвался иссиня-белый Март, поправляя очки.

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN].

+6

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 185. Между Первым и Второй