Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 145. Спусти свои косыньки вниз


Сезон 4. Серия 145. Спусти свои косыньки вниз

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время действия: 2446 г, 8 марта, 16:00-00:00.
Место действия: звездолёт «Квиринал» (USS Quirinal (NCC-82610), мостик, каюты Лоренцо и Сайка, коридоры.
Действующие лица: Лоренцо Томмази (Габриэль Ланфорд), Сайк Монгво (Макс Карлайл).

http://s7.uploads.ru/AoIWf.jpg

0

2

http://s5.uploads.ru/8QKUk.jpg

...глухо прошелестела закрываемая дверь.
Сайк попытался было сделать ещё один шаг, но вместо этого почти что рухнул на пол, устало облокачиваясь спиной на холодный металл двери. Последние несколько часов выдались не самыми спокойными, и он, надеясь на хоть какое-то расслабление, решил, что может быть, имеет смысл заглянуть к Лоренцо – тот как раз сбросил на падд что-то интересное, но Сайк попросту не успел просмотреть ничего из отправленного.
Встретил же его скандал. Бурный, громкий, с разбившейся у виска тарелочкой, от которой во все стороны полетели мелкие осколки.
Один, кажется, процарапал кожу где-то у уха, иначе почему там так саднит? – На поднятых пальцах остался еле заметный алый след. – Да, это от осколка. Не остался бы в коже, чтобы не было воспаления. Надо будет проверить у зеркала.
Короткие, отрывистые мысли позволяли не задумываться. Не пытаться понять, почему Лори решил закончить всё вот так вот.
Глупо – рассчитывать, что внезапное везение будет длиться вечно. Что Лори будет вечно.
С той стороны что-то еле слышно хряснуло о дверь. Похоже, вазочка, припёртая Сайком в один из перерывов между сменами.
Вот это – конец? Вот так вот?
«Я могу забрать свои вещи?» – чуть дрожащими пальцами вывел старпом на экране падда, отправляя сообщение Лори. – «Книгу оставь себе. Подарки я не забираю».
Перед глазами плыло. Перестал фокусироваться? Наверное, да. Это же просто спазм в зрачках, который не даёт чётко видеть перед собой. Было такое. Раньше. До.
Потом перестало. И снова появилось.
«Лори, я могу забрать вещи?»
Потому что там осталась единственная кружка, которую надо отнести в свою каюту. И вторая книга – та самая. В чёрном переплёте. И искусственный куст фиалки...
...не думать. Не думать. Не думать.
«Ответь. Я могу забрать вещи?»
[NIC]Сайк Монгво[/NIC]

+7

3

Лори рухнул у двери, больно стукнувшись о неё затылком, и что-то хрустнуло противно, как фарфор. Сердце билось часто-часто, пульс был неровный, глаза застила какая-то гадость вроде бензиновой плёнки, на которой скачут разводы разных цветов, и слёзы капали с кончика носа и подбородка. Лори кривил губы, но упрямо молчал; молчал и смотрел в стену, противоположную двери, чтобы точно сейчас не выбежать, не догнать, не рухнуть с рыданиями ему на грудь посреди общего коридора, не...
Всё не должно было так закончиться. Он точно знал: не должно. Он чуял. Ещё сегодня с утра, когда он строчил то многостраничное сообщение...
«Конечно. Можете забрать, когда вам будет угодно»?
Он взглянул на целый файл, отправленный в одиннадцать с небольшим по корабельному. В простое сообщение не влезло... Сайк как раз был на смене, Лори знал: последнее время из-за этой чертовой дыры в пространстве они всю смену маются дурью, Сайк скучает, пишет длинные сообщения ни о чем и тайком даже от Лоренцо читает Камю. И на это... И на это – сообщение минуту назад: «могу я забрать свои вещи?»
«Можете, господин старпом. Разумеется»?
За всё время на вахте он не нашёл ни минуты.
Потом пришёл, безучастный и очень тихий. Поцеловал в щеку бегло, так, как будто Лори и не было.
Он ведь волновался. Лоренцо сглотнул подступающий уже к гортани колючий комок, судорожно сдерживая бьющуюся диафрагму, и зажал себе рот ладонью. Он ведь просто волновался... Просто решил, что что-то случилось. Что Сайк занят, что он устал, что не может, в конце концов, подойти к комму из-за капитана Интара, но... Можно было отреагировать? Можно было заметить, что Лори за это время...
Он успел поплакать. И успокоиться. И привести каюту в порядок, а потом учинить тот легкий уровень нарочитого хаоса, прикрывающий недавнюю уборку. Он успел поговорить с Луиджи, ещё поплакать, снова поутихнуть, распланировать годовщину отношений, побег из Ордена...
Сайк ничего не заметил. Ему было наплевать. Настолько, что сейчас он просто вышел, не проронив ни слова, и теперь спрашивает...
Лори встал. Собрал на кровать кружку, куст фиалок, четыре книжки (все, что брал), позабытый фазер, тапочки, всё сложил аккуратно и ушёл в ванную, заперев за собой дверь.
На раковине блестели хромом маникюрные ножницы.
Нет. Нет, нет и ещё раз нет...
«Да».

[NIC]Лоренцо Томмази[/NIC]

+7

4

Это просто от усталости. И в глазах плывёт, и это ощущение пустоты внутри, и всё остальное. Просто усталость. В конце концов, разве это последняя ссора с кем-то почти близким? Или последний раз, когда он забирает книги и кружку из чужой каюты, понимая, что шансов вернутся не так уж и много?
Хорошо, что никого нет. И что камеры почти все отвёрнуты, только одна сейчас смотрит в эту зону, но техники сейчас не наблюдают. У них обслуживание двигателя, у них протирки, у них...
...на ноги бы подняться, не цепляясь за стену и не ощущая, как подгибаются колени. Сходить к медикам – может, заболевание какое-то или что-то подобное. Подхватил от кого-нибудь из пассажиров вирус или съел что-то не то, такое бывает, когда сбоит репликатор.
А дверь открыта. И Лори нет нигде. Значит, опять закрылся в ванной и либо читает, либо смотрит что-то на падде. И всё в порядке. Это он сам почему-то не в порядке.
Четыре книги на кровати. Макиавелли, Данте, Сапфо, Кафка. Всё, что брал Лоренцо или принёс он сам. На чёрной обложке – смазанный алый след. Как будто сжал её, а потом соскользнула рука.
Оставить лежать там же «Государя», Сайк снова отбил короткое «Я не забираю подарки», кое-как собрал всё остальное – и мерным, автоматическим шагом направился к себе. Там можно было не думать. Или выпросить у Анзора – вот будет смеху-то! – снотворное и заснуть. Или напиться... дозу спирта репликатор ограничивает, но даже такой можно выключить сознание. На несколько часов, до смены.
И не думать. Не пытаться понять, почему вот так вот. Почему сразу же. Почему так плохо.
Потому что хотелось позвать и объяснить, что из-за сбоя варпа всё это время не было даже секунды лишней, потому что было плохо и очень-очень тоскливо. Почти как в детстве, когда отец обещал выйти с ним на шаттле, а сам ушёл к техникам – привезли новый двигатель, и...
Не думать.

Второй след на наждаке Сайк не заметил, даже когда разжал ладонь, чтобы убрать книгу на полку. Руку саднило, но это было так неважно по сравнению с тем, что было внутри.
[NIC]Сайк Монгво[/NIC]

+8

5

Он не забирает подарки.
Лоренцо тихо заскулил, врубая кран над раковиной на полную мощность ребром ладони: запястье заныло, пальцы странно стукнулись друг о друга; Лори осел на плитку и разрыдался. Саднило пониже спины, сидеть было холодно, твёрдо – и очень страшно.
«Ок».
Не забирай. Конечно, твоё право. Не забирай подарок, не забирай вообще ничего, просто останься... Просто останься.
Без тебя становится страшно. В тишине и пустоте каюты постукивают часы, точно как те, под которые отец куратор порол нас с Луиджи в детстве за забор там, под фонарём.
С тобой можно убегать под фонарь. Я знаю, Луиджи так бегал к какой-то девчонке из соседнего городка, и они под этим фонарем целовались, а я стоял на шухере... Понимаешь, с тобой не страшно и даже не нужно ставить Луиджи на шухер. Как тогда, ещё до обета. Понимаешь?
«Ты мне нужен»
– набрать и немедленно стереть: не дай боже увидит, прочтёт, потом будет смеяться... Как же глупо.
Почти мелодрама.
Почти фарс.

Лори честно поднялся с пола, вытер лицо, пригладил волосы. Ничего, ничего. Всё бывает. Итальянская натура тем славна, что умеет свои, не к ночи сказано, эмоции контролировать, когда нужно. Вся эта показная пафосность и заламывание рук иногда хороши, но не когда организм буквально требует рассыпаться на части, и написать Сайку ещё одно письмо на сто страниц о том, как Лори его любит, и – что ещё? Может, сидеть под дверью и ждать его? Какой идиотизм...
Лори потёр виски.
Так нельзя. Соберись, давай-ка. Ноги в руки, у тебя план: нужно сегодня упор на продольный, чешки поменять, репликатор настроить – посмотреть, как это делает Луиджи...
Лори дошёл до кровати. На ней оставалась книжка, всего одна, пара вмятин от остальных и чуть влажный след от кружки. Как-то... Пусто?
Ты хотел увидеть здесь мило прикорнувшего старпома?
Твёрдо. Немного колет в живот, но это так, краем сознания отмечается, не больше. Рука всё ещё болит. Больше — ничего. Только голова дурная: в ней, как в вате, что-то тонет, думать не получается, тело наливается свинцовой тяжестью, вязкой, как серая гниль, и из неё не выплыть, не выбраться, в ней тонешь, как в болоте, даже если закрыть глаза, и слёзы не промывают в ней ни дорожки: только доливают до краёв, и уже в горле хлюпает что-то тянуще-свербящее...
Через почти сорок минут Лоренцо всё же вынул из-под себя Макиавелли, чтобы посмотреть на обложку сквозь слипшиеся ресницы, упасть лицом обратно в подушку и снова подумать про ножницы. Он ведь делал так в пятнадцать, так что изменилось за десять лет?..

[NIC]Лоренцо Томмази[/NIC]

+7

6

Ответ Анзора согласован

А в голове крутится голосом Лори – «Ты скоро вернёшься?», привычно оброненное им перед уходом Сайка на смену. Только теперь оно не переставая – скоро, скоро, скоро? – и не ответить уже никак. Потому что если он так надоел, почему было не сказать сразу? Зачем надо было вот так вот кричать, ругаться, устраивать это всё? Написать? А зачем...
А правильно разбавленный спирт отупляет. Отвлекает мысли. Можно взять падд, на котором всё ещё светится непрочитанное сообщение, развернуть недочитанную книгу и, еле скользя взглядом по строчкам, притвориться, что всё нормально и в каюте в одиночестве не пусто. И вон та стеклянная кружка должна стоять не здесь, а в другом месте, и вот эти чешки, брошенные в углу, тоже должны быть не здесь.
«Твои заберёшь сам, или мне принести?»
Интересно, по какой кнопке попал палец? Стереть или отправить?
Неважно. Кружку он отнесёт, когда будет свободное время и настроение чуть получше, чем сейчас. И чешки. И тот забытый цветок, вынутый тогда из парика. И...
И получается не просто напиться, а дойти до той степени, при которой уже неважно, где и как – главное, спать. Хорошо быть не сильно устойчивым к алкоголю, когда норма для офицерского состава пересматривается реже, чем раз в десять лет. Надраться и спать. 
Будильник, звучащий над ухом, омерзителен примерно так же, как и единственная таблетка, которая должна заглушить запах. И ледяная вода, вылитая за шкирку, пока форменка утилизируется и собирается репликатором заново. Щетина – к азатоту, кто будет рассматривать, а Устав не регламентирует эту часть внешнего вида.
Смена. Молчащий падд. Острое желание написать самому, останавливаемое только железной волей – если решил уйти, то уходить надо сразу, а не тянуть вот так вот, сообщениями, просьбами.
Если он решил, что ты должен уйти – тоже.
«Почему, Лори?»
Удалить.
Зажмуриться, растирая уголки глаз кончиками пальцев, распрямиться – весь мостик же смотрит, какие эмоции, Сайк, ты с ума сошёл?

Продолжать движение по курсу.
Что пошло не так?
И доза спирта на сутки вперёд выбрана, и единственный выход – это медчасть.
«Добрый день. Личные проблемы со сном. Я могу обратиться за снотворным?»
Еще короче было бы «Анзор, угостите таблеточкой», но тогда, пожалуй, пришлось бы уточнять, какой именно. И почему таблеточкой, а не настоечкой...
«Радует, что не общественные и вы не сомнамбула. К дежурному врачу – без ограничений. В ближайшие часы это я, заходите, встречу, привечу... бромом напою».
На мгновение Сайк даже улыбнулся – хорошо, что не мышьяком, а бром... кажется, он заодно и некоторые другие проблемы решает. Кардинально. И без проблем с целибатом.
Смена бы поскорее закончилась. На восемь часов – в отключку, потом ещё четыре и снова выключиться, как будто мира больше нет. Ничего не произошло, это не в первый раз такое, да?
В первый. Так, чтобы хотелось одновременно и уйти, и вернуться – в первый.

[NIC]Сайк Монгво[/NIC]

+8

7

Дверь трезвонила, трезвонила, потом всё-таки распахнулась. Йормунд, прятавшийся на всякий случай за консолью, высунул нос, кажется, и даже подал голос. Лори не услышал. Потом – тормошили за плечи, ругались в ухо, что-то было на итальянском, что-то « на стандарте, а Лоренцо грустно смотрел на коньяк: вот ругают за него, а пить-то совсем не хочется. Мозг и так вырубился знатно. И в горле першит. Воды бы, но тоже как-то...
Луи, уйди, – шёпотом попросил Лоренцо, отрывая щеку от кафеля. – Даже не ори на меня, не сработает.
Джанлуиджи что-то ответил, странно булькнул и притих. И сел рядом. Молча.
Минут десять они молчали. Лори тёр рассеянно щеку, на которой отпечатался межплиточный шов.
Если я набью ему рожу, то попаду под трибунал.
– Ты не набьёшь ему рожу.
Я набью ему рожу.
– Ты не набьёшь ему рожу.
Я не набью ему рожу.
– Ты настоящий друг, Пятачок.

Луиджи окинул Лори странным взглядом и потёр бороду:
Интересно, есть хоть кто-то в Федерации, кто не был бы знаком с этим долбаным пилотом...
Лоренцо промолчал. Он не придавал особого значения происхождению каких-то фраз из своего запаса, но ведение диалога на стандарте его напрягало. Раньше было как...
Луи, ты давно ссорился с девушкой?
Allora...
– И почему ты перешёл на итальянский?

Луи удивлённо моргнул.
С тяжелым вздохом поднимаясь с пола, Лори качнулся и внезапно вспомнил, что коньяк этот был не первым. До него на полу стоял портвейн или что-то такое, до – сангрия... Или ему казалось, что сангрия? Нет, сначала было мороженое. Полное ведро.
Ну... Ладно, хорошо. Ты не плачешь, это уже прогресс. Знаешь что? Давай забьём на этого мудака и поиграем во что-нибудь. Давай, у меня где-то валялась та ретро-приставка. Помнишь, как ты фанател по той полуголографической херне двадцать второго века, которая ещё зависала на поворотах? Она у меня с собой! Сейчас напьёмся окончательно, обмоем удачную потерю... Ну ты чего! Лоренцо, блин...
«Ну, Лори, блин», – подумал Лоренцо, смеясь сквозь слёзы, икоту и кашель через пару минут. – С этого начинается всё самое тупое, что Луиджи обычно творит...
Лори представил себе, как Луи ловит за шкирку собственное начальство, долго распинается о том, как его дорогой друг страдает, а Сайк фыркает и... Спрятавшись от этого кошмара под одеяло, Лоренцо мелко-мелко затрясся от беззвучной истерики: рыдать было уже нечем, весь портвейн он выплакал пару часов назад.

[NIC]Лоренцо Томмази[/NIC]

+6

8

Если бы не то почти невесомое состояние пустоты и безумной тишины внутри, тот, кто сейчас попытался тряхнуть Сайка за шиворот, уже летел бы в ближайшую стену. А так старпом только развернулся, полуслепым взглядом нашаривая в пространстве своего подчинённого.
Как его? Лу... Нет, не так, там было полное имя, дурацкое и длинное, которое ему почему-то показалось похожим на «Джейн», так звали ту костлявую девчонку с Долмед-4, которая ещё просила, чтобы он не улетал... а имя? Нет, не появляется.
Чем могу быть полезен? – с тихим выдохом уточил он. – Возникли какие-то проблемы, требующие немедленного решения, или они могут подождать до моей смены?
Дальнейшее Сайк разобрать не смог – смесь итальянского и стандарта оказалась настолько причудливой, что где-то на фразе «Ты, il idiote moltissimo, его до чего довёл!» он перестал воспринимать речь в целом, только вылавливал отдельные восклицания – «...stronzo, недостойный...», «...плевать на трибунал, stacco le mani!..», «...обоих убью!..».
Тащили, кажется, за шиворот, подпинывая на поворотах. Субординация? Осталась где-то в том участке коридора, где его поймали и потянули в странном направлении. Сайк не мог понять, куда именно его пытается привести этот человек. Не помнил имя. Кажется, препарат от Анзора работал даже слишком хорошо, и после смены, на которой старпом был сосредоточен и спокоен, сознание заволакивала мягкая белая пелена, превращающая его в равнодушный автомат, действующий по заданной программе. Шаг. Ещё один. Каюта. Спать.
Программа была нарушена, и теперь Сайк, кажется, даже был немного то ли зол, то ли обижен. Зачем вытаскивать из этой блаженной пустоты? Почему нельзя просто оставить его в покое, раз уж нормальное спокойствие ему больше недоступно? Для чего это всё?..
Subito, subito, subito!!! – буквально рыча, его втолкнули в ответвление коридора, и рука с загривка форменки куда-то пропала. – Вперёд, per l’amore di Dio!
И голос тоже замолчал.
Дверь была закрыта.
Это было нормально, сколько он себя помнил – закрытые двери. Даже когда отец выбивал двойные каюты, редкие на небольших кораблях, дверь к нему всегда была закрыта. Постучаться. Дождаться ответа. Зайти.
Или, если ответа нет, молча развернуться, чтобы уйти к себе и в который раз перечитывать на падде сказку самому себе вслух. Потому что папа занят, папа отдал свой падд и сказал, чтобы Сайк не натворил бед.

Лори?.. – тихо позвал он, убедившись, что дверь и правда закрыта, а не придвинута почти вплотную с небольшой щелью. – Лори, ты там?
Не зови. Зачем ты это делаешь? Потому что кто-то сказал? Это не имеет смысла, Сайк, не зови его. Не делай хуже, чем есть, потому что нельзя надеяться, что станет лучше.
Не станет.

Снова сползти на пол, продолжая говорить что-то вслух. Кажется, там мелькнуло и «ты мне нужен», и «Лори, пожалуйста». Последнее – даже несколько раз.
А ответа не было. Не взламывать же каюту доступом Первого, потому что там, скорее всего, Лори, который смотрит что-нибудь на падде или читает, или вообще просто спит, пока есть время. Если тот вообще внутри.
Время идёт, отстукивая секунды мерным биением сердца. Тишина в ответ. Тишина снаружи. Кто-то проходит, замечая его сидящим на полу, но, слава древним, не трогает. Даже молчать уже почти не больно.
А потом он просто уходит, игнорируя и крики на итальянском вслед, и попытки остановить его за руку. Выворачивается, не глядя в лицо, потому что хочется только одного.
В работающее варп-ядро. Наживую.
Тишина разрывает виски.
[NIC]Сайк Монгво[/NIC]

+3

9

Ô Lucifer !
Laisse-moi rien qu'une fois
Glisser mes doigts dans les cheveux d'...

Лоренцо мерно покачивался в такт, цепляясь за наушники и выкручивая максимальную возможную громкость. Где-то на «сelle» его проняло: Клод, герой детства, шикарный дедуся и вовсе не главный злодей, упал на одно колено, Лори с присвистом втянул в легкие воздух и заставил себя смотреть, смотреть до рези в глазах, ловя воздух ртом и заляпывая экран падда маслянистыми кружками слёз. Вот, вот оно, то, к чему приводит страсть, вот это ему показывал отец в детстве, вот так кончится любая любовь человека из Ордена, и это правильно, это так и нужно, это...
Лоренцо забыл, что он делал следующие полчаса. Очнулся он за аляповатым орионским сериалом: какая-то роскошная девушка с криком «Любовь моя, вернись ко мне!» разметалась перед экраном, очень удачно попадая в ракурс нежно-салатовым полуобнаженным бюстом. На бюст смотреть не хотелось. Под рукой лежала пачка чипсов, мокрых-мокрых и раскисших. На плечи был наброшен плед, а рядом сидел Йормунд и со слезами на мультяшных глазах вытирал лицо бородой.
Вот, вот! А ты говоришь, что не бывает любви! Я же тебе говорю: даже я люблю, а я железяка, у меня, может, вообще сердца нет! – всхлипнул Йорик, расчувствовавшись, и зажевал переживания ещё сухой чипсиной. – Давай ещё раз пересмотрим тот мультик про девочку с фургончиком, собачкой и этим самым? Там такой железный дяденька был! И ему дали сердце!
– Ты что пил?
– обалдело спросил Лоренцо и снова выпал из реальности. В следующий раз он включился, когда на экране высветились титры пятой серии третьего сезона «Погибельной любви», от слез промок воротник, Йормунд храпел, а падд почти что разрядился. Легкие колотились так, будто Лори только вынырнул из проруби; руки тряслись; причина истерики вспоминалась слабо...
А, да. Сайк.
Лоренцо повернулся на кровати, достал из заначки шоколадку и начал грызть.
Какой вообще такой Сайк? Ничего не знаю про Сайка. Его у меня и в жизни-то не было... Почти. И за то время, пока мы были вместе, он успел всего лишь плюнуть мне в душу, занять в ней пустующее место, стать её неотъемлемой частью, и вот нормальные орионцы во имя настоящей любви...
Лори вздохнул и снова включил сериал: в конце концов, зелёненькая Мария заслуживала счастья, её Хуан был такой же сволочью, как Сайк, и оставлять девушку в беде было как-то не по-мужски.
Ещё через семь минут Лоренцо пил сладкий-сладкий чай через трубочку и, отплевываясь от кусочков сахара, кричал сквозь всхлипы экрану, что Хуан дурак, а Мария сейчас в соседней комнате выбросится с балкона.

[NIC]Лоренцо Томмази[/NIC]

Отредактировано Габриэль Ланфорд (16-08-2019 21:32:38)

+5

10

Кроме четырёх часов на мостике, был ещё и обязательный обход палуб, который должен производиться старшими офицерами. Просить капитана о замене его во время обхода Сайк не мог – слишком хорошо понимал, что тот и без того был загружен по самые джаффийские уши, тем более – на мостике; Вторая отсыпалась после смены – по крайней мере, её падд стоял в статусе, подразумевавшим отсутствие миз Кельх в мире живых и неспящих.
Шагать по коридорам было неприятно. Всё ещё никак не желало вернуться то состояние полного равнодушия, в которое Сайк уходил с головой раньше, не получалось даже отрешиться от воспоминаний – почему-то он пошёл тем же маршрутом, что и десять (одиннадцать? двенадцать?) дней назад, почему-то решил, что это будет легко и просто. Не было.
У знакомой двери он чуть замедлил шаг, затем и вовсе остановился, в спокойном недоумении пытаясь понять, почему до сих пор внутри так болезненно тянет при мыслях о Лоренцо. Это же просто несколько дней развлечения, обычное дело. Раньше, до того, как сменился капитан, старпом мог всё свободное время делить между несколькими такими вот фиалками, собирая подчас прекрасные букеты из своих любовниц и любовников, а теперь почему-то при мысли о том, чтобы найти кого-то ещё (того симпатичного бетазоида, который так забавно отреагировал на поцелуй? Или, может, присмотреться к техникам?), начинало немилосердно мутить.
С той стороны двери не было ничего слышно, впрочем, звукоизоляция некоторых кают на «Квиринале» всегда была выше всяких похвал. Даже если там кто-то есть, не услышать.
Постучаться. Просто так, на всякий случай, без «а вдруг откроет». И ещё раз.
А в ответ – тишина.
Да и чего ты ждал, Сайк? Что дверь распахнётся и навстречу выпорхнет Лори милой пташкой, а потом всё будет как в дешёвых орионских сериалах, где в конце все живут долго и счастливо?
Это на горизонте событий, где они все сливаются в одну невозможную сингулярность, вырезано кварковым излучением – никогда. Такого не бывает. Просто не бывает, и глупо ждать, что мир изменится.
Он отошёл от двери спокойно и размеренно, не срываясь на бег. Впереди ещё офицерские, надо удостовериться, что там всё в порядке, а потом можно будет снова заснуть, потому что в последнее время так и тянет отключиться от всего мира. Будильник сработает за пятнадцать минут до смены, миз Кельх сдаст мостик, и всё будет спокойно. Как обычно.
Как до Лори.
«1 непрочитанное сообщение».
Не удалить. Не открыть.
Просто – файл.
Даже не слова.
Пусть висит. Может быть, потом, когда станет лучше.
И надо вернуть чешки и кружку, а ещё то забавное полотенце с длинноухой собакой, которое всё ещё висит на раковине.

+5

11

Йормунд меланхолично жевал жвачку и иногда морщился. На его лице была крупным шрифтом написана фраза «а я говорил!», порой мешающаяся с «а меня тут не было». Лори её не видел: рука Йорика, придерживающая волосы, загораживала обзор. Да и глаза были закрыты. Обниматься с белым сантехническим другом было приятнее так.
А я говорил, – всё-таки озвучил Йормунд, разглядывая свою секиру, угрожающе висящую у самого края кровати. Лоренцо только слабо помотал головой: ему и так было плохо. Смесь алкоголя и огромного количества сладкого на каком-то этапе заставила непривычный желудок запротестовать, и уже которую минуту (или час? или день?) сгибаться над унитазом. Перед глазами всё плыло, но стоило смежить веки, и по ним начинали метаться зеленогрудая Мария и страдающий Хуан с гражданским мазером у виска. Лоренцо испытывал к ним такое отвращение, что впору было торчать над унитазом от одних этих картин: отчего-то Мария ни разу не блевала и не напивалась в хлам, а Хуан регулярно обнаруживался у неё под дверью. С цветами. Иногда с мазером, приставленным к виску, но чаще с цветами, да.
Говорят, на круизные лайнеры и дипломатические корабли Федерации старший офицерский состав подбирают по морде лица, – вспомнил Лори, и что-то прозрачнее полупереваренного коньяка – господи, какая мерзость – капнуло вниз. – И по наличию очень строгих либо отсутствию вообще любых моральных принципов в вопросах сексуальных отношений. Видимо, капитан Джар’ра относится к первому типу, а Сайк ко второму. Уравновешивают друг друга, так сказать... А вторпом вообще какая-то чокнутая по жизни и асексуальная, судя по рассказам Луиджи. Кто только к ней не подкатывал уже, она и не замечает, кажется.
На этом мысль про Вторую застопорилась и вернулась к Сайку. И сидению под дверью. Глупо, глупо ориентироваться на сериальные стандарты, особенно вися над унитазом лицом вниз, но...
Йорик, достань мне футболку, – прохрипел Лоренцо, наматывая на ладонь пару метров туалетной бумаги. – Чистую. Мне лучше, гораздо. Надо выпить... Что-нибудь, выводящее сахар. Например, кофе.
Йормунд на секунду задержал дыхание, только-только расслабился и снова возмущённо задохнулся:
Балерун хренов, да у тебя сердце откажет!
– Иди в задницу!
Доходчиво...

Зашебуршали ящики комода.
И где ты собираешься пить кофе? – спросил Йормунд с опаской, вытаскивая на свет божий штаны, один носок и четыре пары футболок.
Угадай, – всё ещё хрипло отозвался Лори, вставая и обессилено опираясь на раковину. – В столовой, бл**ь.
Трепетные вздохи Йормунда сопровождали все последующие действия Лоренцо: то, как он расчесывался («божечки, ты ж куда такой красивый?!»), как отдраивал зубы и брился («ё-моё, ну что такое, кто на тебя там смотреть-то будет...»), как менял полностью всю одежду, поливался дезодорантом и пшикался одеколоном («завали, блин, ты как моя бабушка») и даже натягивал чешки. Типа... Шёл на тренировку, зашёл в столовую – так ведь оно у людей нормальных бывает?
Знакомой двери перед носом Лоренцо не очень-то удивился. И правда, раз под дверью Сайка не оказалось, где же может быть лучший кофе на корабле... И пароль ещё не сменил.
Хорошо, что Сайка здесь нет. Было бы очень стыдно при нем глотать слезы при взгляде на собственное полотенце.

[NIC]Лоренцо Томмази[/NIC]

+5

12

Впервые за последнее время Сайк был благодарен тому, что некоторые энсины не в состоянии держать язык за зубами. Разнять драку, получить по рёбрам, встряхнуться, понять, что мир не закончил крутиться только из-за того, что всё плохо. Уже чуть быстрее – почти привычно – дойти до собственной каюты, замечая, что встречные уже не шарахаются в сторону при виде старпома, а просто огибают по широкой дуге.
Впрочем, то, что дверь была открыта, оказалось почти не удивительно. Забыл закрыть, наверное, когда выходил на смену, и хорошо, что на офицерских никто не зайдёт просто так – а падд у него был с собой, и никто не писал с вопросом «Сайк, какого чёрта у тебя открыто».
Кстати, а какого чёрта? Нет, он закрывал дверь – по привычке вбив код, ещё и проверив, что не откроется сама по себе, а доступ был только у капитана и...
...и.
Смелости просто зайти к себе уже не было.
Успокоительное, кажется, не справлялось.
Надо будет попросить у Анзора что-нибудь потяжелее, – вздохнул мысленно Сайк, понимая, что потяжелее – это чем-нибудь по голове. Чтобы насмерть.
Два шага внутрь.
Поднять глаза от пола.
Ты за... – застряло в горле, царапая гортань несказанным «...за вещами?».
Как в дешёвых орионских мелодрамах, где какой-нибудь Хуан приходит, а в его доме сидит Мария, рыдает и пьёт чай.
Только это, кажется, не чай, а кофе.
Сайк замер на месте. Протянуть бы руки, но они почему-то тяжёлые, словно свинцом налиты, и получается только коротко и рвано выдохнуть:
...Лори?
Или это просто ему кажется. Уставшее сознание может не справляться со стрессом, и возможно, несколько часов придётся провести под добрыми руками медиков, которые вскроют ему черепушку, припаяют на место оборванные провода, вычистят всё лишнее и отпустят обратно уже почти целым.
Он же чётко показал, что не хочет больше общаться. Отдал вещи. Может, просто пришёл забрать свои? И почему так шумит в ушах, а зрение медленно выцветает, отгораживаясь узким полем, где ещё получается что-то разбирать? Вот сжатые пальцы на кружке с кофе, вот встрёпанные, слипшиеся немного пряди на лбу.
Блестящая от влаги кожа.
Сайк шагнул ещё вперёд. До кровати – семь шагов, до стола – десять, а кажется, будто вечность.
Лори...
[NIC]Сайк Монгво[/NIC]

+7

13

И руки, как каннелони, такие же короткие и размякшие, почти отпускают чашку кофе.
Как в мелодрамах.
Мария машет белым платочком, посылая Хуану воздушный поцелуй.
Он всё-таки пришёл. Ну да, к себе в каюту, уставший – глаза Лори, блестящие лихорадочно, впились в его лицо – и только что либо со смены, либо с обхода нижних палуб, и Лори здесь без приглашения, бесстыже, сидит и хлещет кофе из чужого репликатора, у которого, кстати, ограничение на кофеин, и это уже которая идёт чашка, но разве можно сейчас сказать: «я пришёл за вещами»?
С сердцем что-то не то. Лоренцо сглотнул усиленно, ощущая, как заходится между рёбрами кусочек мышцы, и рвано втянул в легкие воздух: не надо было чередовать энергетик с латте, не надо, но какая сейчас разница...
Он подорвался бы с места, если бы мог сделать шаг. Но Сайк, кажется, и так приближался, и, может, это даже была не совсем иллюзия приближения, только кругом шла голова, и Мария на заднем плане всё махала платочком, махала, и нужно было за что-то уцепиться – Лоренцо встал, поставил куда-то чашку, даже не надеясь, что она не упадёт – жалко ему, что ли, это глупое муранское стекло – и даже почти шагнул, но споткнулся о притащенный им же пушистый коврик и ударился носом сначала о плечо, потом о ключицу...
Отпускать не хотелось. Ноги не держали, Лори честно старался не висеть мешком на Сайке, но коленки подводили и складывались, как ломанная стремянка в библиотеке: сейчас на голову посыплются — книжки — хуже — упрёки, недовольство, тихий смех над таким глупым Лоренцо, так что он заранее был готов посыпаться, но лучше бы пеплом...
Ладонь легла на лопатки, сползла на поясницу. Форменка стянулась в горсть, и запах свежереплицированной ткани и какого-то лекарства защекотал ноздри. Сайк заболел? Господи, а он тут распускает нюни, слюни, сопли и прочие жидкости организма, включая портвейн! Значит...
Значит, ему плохо? Отвратительное торжество было зверски избито и вытоптано стыдом, накатившим до ушей. Лори ощутил, как дрожат губы, чуть повернул голову и прижался или туда, где заканчивался ворот форменки: только бы не дрожали. Только не разреветься. Не снова. Сколько можно.
Ты... Прости, пожалуйста, ты не сменил пароль, а мне очень захотелось кофе и...
Диафрагма странно скукожилась, грозя вытолкнуть из лёгких кашель: Лори проглотил его, но заслезились глаза.
И я просто запутался в расписании смен и надеялся... Очень надеялся, что ты ещё не против меня видеть, caro, che cos’è, che cosa fo, mi... Mi dispiace, certo! È un impossibile cretino...
На этом моменте в глупых орионских сериалах начинал играть саундтрек и выходили плясать сорок бетельгейзских слонов. Лоренцо просто тихо-тихо расплакался, прижимаясь горящей щекой к плечу Сайка и ощущая себя самым тупым и самым несчастным существом на корабле. Кажется, даже трибблы в лаборатории были умнее его: они умели не любить и размножаться партеногенезом.

[NIC]Лоренцо Томмази[/NIC]

+6

14

Чужое сердце билось снаружи, ломая его собственные рёбра. Тяжёлые руки медленно поднялись, закрывая сначала плечи, задрожавшие под ладонью, потом – и спину. Сбивчивый итальянский показался почти знакомым, впрочем, на этом месте в сериале всегда происходило одно и то же, и Хуан с мазером и букетом цветов очень одобрительно смотрел на Сайка откуда-то из дурацкого фиолетового экрана на границе сознания.
Невероятный идиот. Даже двое. Итальянский был похож на стандарт – несколько слов, которые были неотличимы до смешения. И медленно намокающая ткань форменки там, где в него уткнулся Лори, цепляющийся так, словно не прогонял недавно сам подальше, и кофе... если репликатор горит рыже-розово-багровым, это значит, выбрана вся допустимая доза, трехкратная для Сайка, а для фиалки это сколько?
Лори, во имя древних богов, сколько ты выпил? – и даже ладонями можно ощутить, как бьётся не только дыхание, но и пульс, частя, как после забега с тяжеленной ношей за спиной. – Поставлю запрет на кофеин, не дождёшься больше стимуляторов!
Два шага – до кровати, удобно бьющей под колени Лори, у которого те и так пытаются то ли сплясать что-то отдельно от хозяина, то ли просто подогнуться. Кружку – убрать одну руку, дотянуться – аккуратно на пол, с той стороны, где она не оставит огромную лужу кофе и молока. И эта чёртова пелена непрозрачного стекла ломается на куски, царапая что-то внутри, и всё-таки всё правильно, так и должно быть, не может же быть, чтобы всё кончалось вот так!
...или может?..
Собственное сердце на мгновение замирает, а потом снова бухает изнутри в уши. Дурацкий орионский сериал, дурацкие Мари и Хуан, дурацкий мир.
...мне кажется, книги всё-таки лучше смотрелись в твоей каюте, – нейтрально и почти спокойно.
Мир?
Не говорить же, что сидел под дверью, как идиот, и не додумался даже постучаться нормально, потому что мозги отключило в ноль. И что Росси, который, похоже, плюнул на все свои правила, отвлёк его от идеи смены кода в каюте ещё тогда, и сама идея забылась. И что было плохо настолько, что хоть в открытый космос без защиты и шаттла – всё равно холоднее и больнее не будет.
А сообщение он обязательно прочитает. Оно же вон, всё ещё светится на экране.
[NIC]Сайк Монгво[/NIC]

+6

15

Я чуть-чуть! – по привычке запротестовал Лоренцо, не отбиваясь и укладываясь на кровать сначала попой, а потом и всем телом. Потолок был красивый. – Сайк, а почему у тебя дозатор кофеина такой упрямый и с таким маленьким запасом? Я пока тебя ждал, чуть не уснул: до этого не спал, наверное, сутки... Или сколько? Надо у Йормунда спросить. Знаешь, какая колючая у него борода, когда он в плечо тебе рыдает? А вот я теперь знаю! И макушка тоже колючая, потому что мокрая. Не надо было в него сморкаться...
Лори тихонько фыркнул и перевернулся на бок:
Прости, у меня после кофе рот в принципе не закрывается. Мне надо либо есть, либо говорить, либо отрубиться, но последнее не получается пока. Оно всегда внезапно, как йормундова секира... Ой. Кто это тебя так? У тебя тут прям... О, знаешь, моего первого препода по балету Луиджи до таких же царапин на шее за воротник таскал. А тебя кто? Я вот даже ревновать не буду, честное слово, я заслужил, только скажи, пожалуйста... Я ведь понимаю, у меня целибат этот противный, с ним столько мороки, да ещё я веду себя как мудак иногда, но я так переживал, когда ты со смены и не отвечал совсем, а потом не разговаривал со мной, а потом ещё не реагировал, я ведь когда ору, это ведь чисто итальянское, оно само получается, это я просто расстраиваюсь так, я ведь даже не матерился... Но всё равно виноват очень. Но, может, ты меня всё-таки простишь? Я постараюсь без истерик. Я без них не умею, Луиджи подтвердит. Я в него столько раз блюдечками кидался, о-ой...
Лоренцо зевнул, уткнулся носом в колени Сайка, не в силах поднять голову, и закрыл глаза.
А ещё я очень плохо говорю на стандарте. Я знаю всего двадцать языков, и стандарт хуже всех, кроме вулканского. У меня на нём язык лома-а-а... ется. Да. Книга смотрелась лучше, ты прав. Ты вообще всегда прав. Почти. Ты ведь старпом...
Было тихо, тепло и пахло реплицированной тканью и каютой Сайка. Кажется, нигде в бесконечном космическом пространстве, кроме родной комнаты на Земле, Лоренцо ещё не спал так крепко: наверное, потому, что кофеин подстегивал сердце и не давал полноценно уснуть, но позволял забыться и через пару часов всё-таки начать видеть сны. В них зелененькая Мария лупила Хуана веником из полуувядших цветов, Сайка царапал Луиджи в образе огромного тигра, а сам Лоренцо тянул тигра за хвост и орал почему-то Марии, что у Хуана есть совесть, и он ни с кем больше не спал. Он точно знал, что это чистая правда, и было очень важно донести бедной девушке всю искренность намерений ее любимого, пока не закончилась сто тридцатая серия.

[NIC]Лоренцо Томмази[/NIC]

+6

16

Сайк молчал, пока ровное дыхание Лори не стало глубоким и медленным, а сердце, бившееся лихорадочно и неуверенно, не успокоилось, пусть и всё ещё отбивая тамтамы. Луиджи. Да. Джанлуиджи Росси, и похоже на «Джейн» и «Дженет», и ещё на дурацкое какое-то имя, кажется, «Джинни», но откуда это – уже не вспомнить. Надо будет сказать ему спасибо.
Потом стало тихо, только еле слышно гудели кислородные вытяжки да сопел Лоренцо, уткнувшийся в его ноги, и это было правильно и хорошо – ну, кроме того, что, судя по виду, спал фиалка последний раз ещё несколько суток назад, и сейчас, похоже, продрыхнет часов десять, если не двадцать. Двигаться не хотелось. Усталость, которая исподволь подтачивала волю, буквально требовала устроиться тут же, зарывшись носом в кудри на чужой макушке, и даже не вспоминать про смену, которая начнётся уже так скоро.
Или, может быть...
«Не могли бы вы подменить меня на мостике в эту смену?» – поднявшись за паддом, Сайк с улыбкой заметил, что Лори тут же нахмурился, как только он исчез. Вторая вроде бы не была особо занята последнее время, и может быть, согласится.
«Подменю. Вы здоровы?» – что и требовалось доказать... и медики, наверное, доложат, если придёт официальный запрос, что Первый уже минимум двое суток на сильнодействующих успокоительных, но пока запроса нет, лучше не говорить.
«Да. Личная необходимость... благодарю».
Отложить падд, разуться, стянуть форменку, без которой спать гораздо приятнее, достать уставное одеяло из-под мирно спящего Лори, снять с того чешки, замечая, как от внезапного прикосновения прохладного воздуха поджались пальцы.
Если не явиться к Анзору за следующей порцией, утром будет жесточайшее «похмелье» – но до смены останется время. Можно будет успеть привести себя в порядок, разбудить фиалку, перенести обратно книги и кружку. Это даже смешно – всё имущество, умещающееся в двух руках, и то не занимающее полностью. А Лори и коврик притащил, и вон ту дурацкую подушечку с рисунком из какого-то старого мультика, и своё полотенце.
Укрыть одеялом. Обнять, чувствуя, как расслабляется внутри сжатая тугая пружина, вдохнуть запах – алкоголь, апельсины, кофе, дурацкая имитация молока из репликатора, собственный запах Лори, вся вот эта смесь уникального для каждого человека аромата; закрыть глаза.
И на фиолетовом экране зелёненькая Мария в свадебном наряде целует Хуана, и по экрану бегут буквы, складываясь в разноцветное, цветочно-кофейно-лоренцевое, «КОНЕЦ СЕРИИ».

***
(примерно 9 часов спустя)
(фрагмент написан совместно)

Проснулся Сайк так, как будто его подбросило на кровати. Лори всё ещё дрых, даже не вывернувшись из его рук – только повернулся лицом и уткнулся куда-то в шею. Почему-то было стойкое ощущение того, что надо на мостик – срочно и прямо сейчас. Ну, раз надо, значит, надо, и...

Легкое касание падда. Отчет СМО – и мелькнувшая фамилия старпома. Я же спрашивал вас, коммандер, здоровы ли вы, а в ответ короткое «да». Вполне понятно, что нервная нестабильность обстановки не может не сказаться на офицерах, вполне понятно успокоительное и просьба подменить логична. Не так страшно, Сайк, отоспитесь и явитесь.
Вот только под словом «явитесь» Интар не подразумевал моментальную реакцию в виде открывшейся двери на мостик и Монгво в проеме.
Коммандер? – Интар внимательно посмотрел на него. Да, похоже, так и не отдыхал.
Капитан?.. – отправляя просьбу, Сайк был точно уверен, что она уходит к миз Кельх, а не капитану, который с каким-то не особо понятным изумлением смотрел на него со своего кресла. – – Но я же... о, ктулховы щупальца... сообщение ушло вам? Простите, капитан.
Монгво немного штормило, но интоксикация уже почти завершалась, позволяя контролировать себя почти так же, как и до этого. Да и на личном фронте было относительно спокойно – насколько это вообще возможно после подобной встряски.
Интар встал, подошел к Сайку и внимательно посмотрел на него:
Коммандер, давайте договоримся. Я не буду уточнять, почему вы не обратились за полагающейся помощью ни к психологу, ни к капеллану, а также не стану расспрашивать, что, собственно, происходит с вами. А вы сейчас вернетесь к себе и выйдете в смену по положенному графику. И я искренне надеюсь, что хотя бы четыре часа из восьми вы благоразумно потратите на сон.
Он очень легко и осторожно коснулся плеча своего старпома, разворачивая того к выходу.
Благоразумно. Ага. Очень благоразумно... особенно из уст капитана. Но спорить – бесполезно, упрямее Интара только те самые верблюды, и то не факт, что джаффа не переупрямит даже их.
Благодарю, – короткий кивок заставил окружение заплясать в странном ритме, похожем на что-то южное и земное, из жарких-жарких стран, где растут огромные цветы. – За мной остаётся один выход в вашу смену, капитан.
Со старпомом, в принципе, тоже спорить смысла нет – сделает так, как хочет, если это не противоречит Уставу. И то, что капитана он клялся оберегать, только поможет.
А в каюте было уютно и спокойно, и Лори – всё ещё – сопел на кровати, и придвинулся ближе, когда Сайк снова обнял его, проваливаясь в темноту.
Фиолетовый экран мягко погас. Всё было хорошо.

[NIC]Сайк Монгво[/NIC]

+5

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 145. Спусти свои косыньки вниз