Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 80. Там, на неведомых дорожках


Сезон 4. Серия 80. Там, на неведомых дорожках

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время действия: 2445 г, 1 марта, 07:50-14:00.
Место действия: ОФП, планета Бан-Ти, Экспериментальный интернат для неоднозначно одаренных детей от Академии Наук Бетазеда.
Действующие лица: Лират Эльге (Рамон Родригез-Кабос), Алик Сноудон-Инва (Саша Лазарев), Алиса Селезнёва (Мельме Маат Сартори), Дова Граавут (Алена Гирчич), Санчо Тарво (НПЦ).

http://sh.uploads.ru/9wbTo.jpg

0

2

Сотни тысяч осенних цветов радовали глаз фейерверками радуг, трепет хрупких лепестков оттенял трепет крыльев огромных бабочек. Синева лесов таяла, горела вовсю самым ярким пламенем середины осени, белым, алым. Деревья в садах до земли клонили ветви под грузом плодов. Казалось, можно насытиться до отвала одними ароматами спелых ягод и фруктов.
Все воспитанники интерната любили осень.
Лират – опасался. Потому что...
Зима близко! Ближе с каждой минутой.
Осень... осень – время хорошее, время вкусное, время красивое.
Время.
Самыми крупными буквами на огромном плакате: ВРЕМЯ.
Которого всё меньше до того дня, когда надо сдать отчёты.
Ваше тапком по тяпкам... – рассеянно пробормотал Эльге.
Он ещё вчера, посмотрев прогнозы погоды, принюхавшись к дыму костров, оценив направление ветра, решил, что сегодня устроит своим малышам «звонкий гольф», и собрал все шары и клюшки в один мешок.
Правда же, чего ждать начала зимы с затяжными дождями, когда можно выйти на любимую полянку, где сама природа корнями деревьев вздыбила почву вокруг площадки с лунками. С какой силой ни бей по шарам, в лес не укатятся.
Шары, все совершенно разного размера и цвета, каждый звенел своим голосом, когда катился. Можно долго трясти в руках и не услышать ни даже коротенького звяка, но стоит отпустить на волю, и польётся звон...
Лират положил в мешок к шарам планшет с отчётом. Может, умиротворяющие песни шаров и детские голоса помогут одолеть ненавистные цифры!
Мальчики и девочки, в их числе, конечно, и серьёзный, ответственный Тимур, надежда и опора всех воспитателей, наполовину вулканец, и смешливая Лори, ну настоящая дельтанка – прирождённый врач, уже начинающий излучать страсть, хорошо хоть пока на одного Тимура... Эти были самыми старшими. Почти дюжина десяти-двенадцатилетних сорванцов... На душе потеплело, когда Алик приветственно улыбнулся и помахал рукой Лирату. И его подружка, бородатая Масяня, тоже улыбнулась и помахала.
Все готовы? Тогда в путь!
[AVA]http://s3.uploads.ru/aOf2J.jpg[/AVA] [NIC]Лират Эльге[/NIC]

+1

3

Сгрёблись в кучу и шагаем – ать-два, ать-два!
Ребята!
Тимур!
Масяня! Там кто-то орал!
Я забыл носки!
Алик расфыркался весело и посмотрел на боевую подругу, сверкающую ехидным взглядом из-под лохматых и белесых бровей. Значит, не всё так просто в звенящем гольфе, значит, непременно сегодня звон-шарик забудется, куда-то укатится, и надо будет непременно под кустами чарки отлавливать Масянечку за бороду, на которой как раз так удачно сегодня заплетена косичка. А на косичке бусинка, и с этой бусинкой, маленькой и бирюзовой, так хорошо смотрятся осенние колечки кузь-лапотки, и с косичкой играет лапой котёнок, тайком усаженный за пазуху. У него глаза голубые-голубые ещё, его Масяня вытащила с кочки в болотце, когда в прошлый раз гуляли, и теперь везде таскает с собой.
Котёнок, кажется, только за. И птенец серощёкой поганочки был только за. И Котейка, которая так без имени и живет на кухне в кладовой, тоже за. Кто же против, когда его греет Масяня?
Я тебя люблю, – честно сказал Алик, запихивая свою клюшку для гольфа под кофту так, чтобы только конец торчал над макушкой. Масяня фыркнула весело:
Ты такой старый, а всё ещё не помнишь, что ты тут.
Алик кивнул: она его, конечно, тоже любит. Он это чувствует. Здесь друг друга любят все, даже суровый Тимур и ветреная Лори-Лора-Лэри, имя которой звенит, как колокольчик, и скоро, говорят, она станет совсем красивой, такой, что он неё нельзя будет оторвать взгляд. Пока что не оторвать взгляда только от того, как она пляшет и как под её руками во время дежурства на кухне порхает нож для овощей: он похож на скальпель. Она умеет даже жонглировать скальпелями. Из неё выйдет замечательный врач.
Ты чего встал? – с бесконечно нежностью где-то там, в подсознании, спрашивает Масяня. Она как кельгиане из старой фантастики, Алик читал про них: проявления эмоций через слова хромают. Но ему, в принципе, и не надо через слова.
Мистер Эльге идёт впереди, Тимур замыкает. Полянка близко, что-то трещит Юджин, Масяня трясёт головой, чтобы котёнок за пазухой ловил скачущую бусинку на бороде, и ветер ещё тёплый, но уже не очень, и воздух пахнет осенью.
Чур, мне жёлтый, – бурчит кто-то, заглядывая в пакет с шариками, который несёт мистер Эльге, и Алик снова кивает: желтый все любят, но ему больше нравится зелёный. Масяня сейчас отвоюет ему зеленый, а он подержит котёнка, а потом они втроём лягут с шариками, пустят их кататься и будут смотреть в мох. Он буро-красный, рогатики алые, чарка рыжая, платаны синие, но скоро лиловые, а из бирюзовых незабвенок надо сплести венок и надеть на Масяню, ей нравится их запах.
Кажется, та уже-не-новенькая Алиса ещё не играла в звенящий гольф. Или играла? Интересно, какой шарик ей понравится?

[STA]Когда-нибудь и мне быть лейтенантом[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/7LgjS.jpg[/AVA]
[NIC]Алик Сноудон-Инва[/NIC]

+3

4

Со взрослыми всегда интереснее, чем с детьми. Взрослые учат. А с детьми надо играть. Алиса играет мало и редко. Маме это не нравилось, папа был доволен – растет серьезная девочка, будущая помощница. Вот и крысу ей доверили – редкость экзотическая. Сидит вот сейчас на плече, цепкими лапками держится и попискивает тревожно. У кого-то кошка. Да не у кого-то. Вон у той бородатой девочки. У нее точно. Она сама сейчас, как маленькая кошка, вся пушистая и юркая. И точно так же собирается гоняться за шариками, которые единственный взрослый набрал с собой.
Алиса не умеет играть. Алиса умеет наблюдать и не любит улыбаться. Она выполнит задание по физподготовке в числе первых. Но гоняться за мячиком? Зачем? Может, лучше в «казаки-разбойники»?
Мистер Эльге, вы знаете такую игру?
Алиса идет впереди. Почти сразу за мистером Эльге. И в паре с ней какая-то девочка с кожей непонятного оттенка, почти как трава. Она контактный телепат. Но трогать ее не хочется, и сама она не позволяет. Как ее? Фаннуилос? Финдуилас?
Алиса не смотрит на ребят. Она смотрит по сторонам. Пра-пра учили ее смотреть по сторонам. Запоминать ориентиры, примечать сломанные ветки и мох. Ну и что, что он не зеленый, а какой-то красный? И синий попадается где-то. Как будто банки с краской опрокинули и за собой не помыли.
Док беспокойно ерзает на плече, и Алиса недовольно снимает его и сует в карман комбинезона. Как маленький, честное слово. А вокруг цветное разнообразие, и не то бабочки, не то листья, кружась, падают ей под ноги. Эльге хмурится. Ему не нравится осень? Алиса с интересом смотрит на взрослого, который сейчас, наверное, будет раздавать шары и клюшки. Ее клюшка ярко-розовая, как фламинго. А шар серо-бурый.
«Смешно», – думает Алиса. И вспоминает черно-белые картинки, где девочка ее возраста играет в старинную игру с птицей, ежом и парящей головой кота.

[NIC]Алиса Селезнёва[/NIC]
[AVA]http://s9.uploads.ru/0othc.jpg[/AVA]

+2

5

До любимой поляны добрались быстро.
Денёк не подвёл, выдался солнечным, прекрасным в своей пестроте. Выбрав дерево, которому не повредит дружеская поддержка спины бетазоида, Лират сгрузил под ним мешок с шарами и пучок клюшек
Для тех, кто случайно забыл, как играть в звонкий гольф, напомню правила, – Лират знал, что сегодня с ними ровно одна новенькая девочка, молчаливая Алиса, и кроме неё правила помнят все, но подчёркивать лишний раз её особость не стал.
Те, кто хочет играть, определяют очередь, кто за кем. Каждый берёт себе шар, и вы поначалу выбираете, в какую лунку намерены загнать его. Один ход, один шар, один удар, попал в нужную лунку – пять очков. Если на поле есть не докатившиеся до лунок шары, можете стараться попасть по ним, попали – десять очков, докатили до лунки оба шара – пятнадцать... играем «петлями», как только все сделали по ходу, «петля» закрыта. Игра длится пять «петель», всё время считаем очки, кто больше набрал, тот и победил...
А победителю? Победителю приз?.. - – радостно заверещал хитроглазый Урф.
В этом маленьком подкидыше-полуклингоне во второй половине крови сплёлся такой веночек рас, что дух захватывало. Эльге даже не пытался перечислить всех тех вулканцев, дельтанцев, нлианцев и иже с ними, что понаоставляли своих меток. А главное, каким неуправляемым и непредсказуемым он умеет быть!
Победителю...  – Лират умело нагнетал интригу интонациями, жестами.
Вот, сейчас он думает, сознаваться или нет... и решает сознаться:
Победителю – наряд на кухню вне очереди. А если вдруг кто наберёт семьдесят очков – два наряда!
Урф запрыгал от радости. Помогать на кухне все любили, повара никогда не скупились на угощения юным помощникам, но одно дело, бегать туда урывками, между дел, и совсем другое, получить два официальных разрешения весь день проторчать на кухне.
Собственно, больше Лират на этой поляне и не был нужен. Все, кто надумал играть, уже составили очередь, разобрали шары, сделали по общей договорённости первые пробные удары...
...отчёт.
Раскрыв на планшете окна нужных программ, Эльге совсем уже было готов был провалиться в пучину цифр, но...
Что-то было не так.
Нет, что-то ещё только готовилось стать не так, однако ледяной сквозняк вдоль позвоночника не давал ни сосредоточиться на отчёте, ни забыться сплетениями звуков игры.
Даже звон шаров звучал как-то блёкло.
Даже детский смех – вот, Урф урвал свои пятнадцать баллов! – звенел словно из-за плотного стекла.
Мысль о том, что надо было взять оружие (Лират невольно тронул припрятанный под курткой лучевой пистолет), взять побольше оружия, взять оружие помощнее, прочно обосновалась в мозгу.
Эльге улыбался. На него в любой момент мог посмотреть кто угодно из детей. Не сметь сеять панику. Может быть, ничего страшного, просто переутомился.
[AVA]http://s3.uploads.ru/aOf2J.jpg[/AVA] [NIC]Лират Эльге[/NIC]

+3

6

Дова прищурилась, вытягивая вперед руки и шевеля ушами. От кого ей досталась подобная идиотская способность, было не особо ясно, но мама вроде как в подобном замешана не была. Папа, впрочем, тоже.
Осенний листик, подхваченный порывом ветра, опустился на нос, щекоча его прикосновением, и был тут же сдут обратно в воздух. Здесь, на Бан-Ти, было тише, чем на Бетазеде, и это не могло не радовать. Только вот Джил опять достала, пришлось отключать интерком, а через два дня должна была звонить мама, и придется выслушивать от Джил опять скандал, а значит, дежурный воспитатель будет расстраиваться, и…
…и. Ее саму-то в покое оставили только потому, что ни вешаться, ни сбегать не собиралась – максимум сидеть с гитарой и что-то играть. Папа учил, как зажимать струны на земной, потому что дельтанскую лиру таскать за собой было неудобно, она же почти с комнату размером, зато и звучит красиво. И петь учил. Говорил, что потом пригодится.
Зеленые листья. Кто-то рассказывал, что на Земле они летом – зеленые, а осенью – красные. И даже голографии показывал. Какой-то мамин друг, с корабля, куда мама потом ушла работать, и еще присылала голографии красивые – корабль был из самых новых, исследовательский, большой-большой. Второй или третий в своей серии, класс Авентин, для исследования далекого космоса, там вроде бы можно было даже с семьями, но самой Дове туда было нельзя. Слишком мало потенциальных объектов для взаимодействия в младшем возрасте, слишком много шансов, что развитие телепатических способностей пойдет неправильно.
На Бан-Ти можно было остаться, тут умели учить правильно. Так сказал папа, когда в первый раз ее привез, а потом тоже улетел, у него были дела. Она ведь не маленькая была и все понимала – когда у мамы миссия, а папу вызывают в соседнюю систему, нельзя держаться за них, даже когда тебе хочется их никуда не отпускать. Нельзя так. Мама и папа ей не принадлежат.
И мамина сестра с земного корабля – тоже. А за гитару – можно, и можно учиться играть под музыку, которую госпожа Лорраво оставила, и даже если она ругается, что не надо ее так называть – тоже. Дурацкие земные песни. Дурацкая Земля, которая забрала у нее и маму, и папу, и то, что они потом вернутся – уже неважно. Дурацкие детские обиды.
Пальцы легли на струны мелодией, которая чуть ли не сама возникла в голове. Потому что так было нужно, так было правильно. Дернулось ухо – левое, проколотое насквозь, чтобы вставить туда сережку, которую мама носила с детства, а до нее – бабушка, и серьга, тонкая, похожая на крылышко бабочки в золотой паутинке, коснулась шеи.
Может быть, на Земле тоже было так же? И тот, кто написал эту песню, тоже когда-то давно оставался в похожем месте? Ведь и правда – выхода не было. Было странно, немного грустно и очень спокойно, как будто кто-то взял и вылепил вместо Довы небольшую статуэтку, играющую на земной гитаре. Она видела такие – автоматоны, их собирали как-то в группе еще до Бан-Ти, делали своих собственных древних роботов.
Ее автоматон умел, как мама, рисовать странные знаки на пластбумаге, которую можно было поменять на новую. Еще можно было сделать так, чтобы он поднимал руку и показывал та’ал, но Дова тогда решила, что лучше как мама, а потом игрушка оказалась забыта где-то далеко на Бетазеде.
Это ведь было глупо – ждать, что мама откажется от проекта, над которым работала еще до того, как встретила папу и решила вынашивать ребенка. И не менее глупо было ждать, что папа решит бросить все ради уже взрослой дочери. В конце концов, ей же уже почти двенадцать, как будто еще несколько лет в интернате что-то изменят. Госпожа Лорраво потом заберет к себе в перерывах между полетами, у нее через полгода будет отпуск на три месяца, и можно будет вечером таскать у нее странные сладости, похожие на кусочки дерева, попавшего под молнию.
Синий-синий листок застыл на изгибе гитары. Почему лед был – синим? Может быть, это какая-то странная земная вода? Или лед и правда был таким же? У нее самой были белые глаза, почти молочные, а у мамы – чернющие. И волосы тоже. Это как-то странно повлияли папины гены, и вместо потери волос они всего лишь были другого цвета, а зрачки не расширялись при использовании телепатии. Дурацкие гены.
…выхода – не было. Хоть вой. Не жаловаться же маме, она даже при всем желании не сможет вернуться, а папе из-за нее придется вернуться с любимой работы. Еще и Джил… нет, нельзя так. Надо уметь быть взрослой, как мама, папа и госпожа Лорраво, тогда, может быть, если она сможет получить аттестат зрелости до следующей маминой миссии, они смогут полететь втроем, по семейным условиям, и тогда можно будет на корабле сразу учиться.
Но сейчас выхода не было.
Никакого.
И очень хотелось плакать.[STA]должен же растаять хоть кто-то[/STA][NIC]Дова Граавут[/NIC]

+6

7

Началось все с того, что потерялись носки. Вот с вечера еще были – сунутые в кроссовки, чтобы сразу и взять, как встанешь, а начал одеваться – или уже обуваться? – и нету. И любимые же носки, домашние, полосатые, из козьего пуха, связанные тетей Идзой! Вот куда, куда, спрашивается, они могли деться?! А вдруг вообще не найдутся теперь?.. – от этой мысли аж под ложечкой затяжелело холодно, и Сенчо насупился: не так уж много у него осталось вещей из дома, все-таки полтора года прошло, как тут живет – из чего-то вырос, как из любимой синей халджины, что-то сломалось, как заводной фонтанчик в игрушечном оазисе. Остались-то вот носки только да кружка – стеклянная, с желто-оранжево-алыми огненными разводами по прозрачным бокам.
Если бы они не потерялись, носки, (а вдруг их пылесос по ошибке того… дезинтегрировал?.. Ой!..) конечно, ногу бы не стер, а так что… пришлось напяливать обычные, тоненькие. В них и холодно, и вот – палец сразу заболел, а прошли-то всего ничего, лесок и полянка от интерната же совсем близко.
Усевшийся на поваленный давнишней бурей ствол Сенчо задумчиво почесал ступню, обдутую ветерком – тот будто хотел помочь покрасневшему пальцу, которым и шевелить-то было больно. Очень хотелось кому-нибудь пожаловаться, но… засмеют же. Кто-нибудь, да хоть тот же Урф, обязательно скажет – «Зачем тебе вообще носки, у тебя же и так ноги волосатые. Прям с мехом!». Не, ну на фиг.
Было очень тихо. Вот так странно – и ребята носились вокруг, кричали во все горло, смеялись, и клюшки стучали деревянно, и шары катились и звякали своими бубенцами, запертыми внутри, котенок мяукал жалобно – а все равно. У всего этого были… отзвуки, словно у звона хрустальных колокольчиков, сделанных в Северной земле Нлии. Отзвуки эти зависали в прохладном, сквозняковом воздухе, и плыли – как осенние паутинки, которых и не заметишь, пока не коснутся лица или пальцев.
От тихих гитарных аккордов тоже было это, еле уловимое, будто отражение в оконном стекле, эхо, оно-то и делало тишину заметной. А в тишине особенно хорошо чувствовалось... многое, отчего сразу захотелось вздыхать и обнимать кого-нибудь теплого, шептать ему на ухо – мол, ну его, гольф этот, убежать бы сейчас обратно в комнату к себе, пошарить хорошенько под кроватями, поймать пылесосик и спросить – вдруг он еще хотя бы один носок не выбросил. А может, их котенок Масяни заиграл куда-то? За клубком из корзинки с рукоделием же он бегал. Тогда Александра Августовна, старенькая школьная библиотекарша, спрыгнула со своей табуретки со ступенькой, потому что как раз доставала книжки с верхней полки, и ругалась, правда не всерьез, ну как на свою дочку – курносенькую Елену Николаевну, учительницу ботаники, когда она после уроков лазает с ними по крыше интерната и прячется от мамы за козырьком.
Ключ па-а-аверни – и па-а-алетели… – Сенчо вздохнул уже вслух, сунул и впрямь мохнатенькую ногу с большой плосковатой ступней в кроссовку, прямо так, без носка, сунутого мимоходом в карман, чтоб не потерять, встал, отряхнул штаны от древесной трухи и меленьких кусочков отслоившейся коры, отдул со лба упрямую кудряшку и, прихрамывая чуток, подошел к беловолосой девочке с гитарой. Нельзя, чтобы кто-то так грустил и при этом был один.
А ты спой, – сказал он чуть насупленно от серьёзности, ну и чтоб носом не шмыгнуть нечаянно. – Спой про эти песни и поезда. А что с этой девочкой с глазами потом было, как думаешь? 
[NIC]Сенчо Тарво[/NIC] [STA]Сами вы валенки![/STA] [AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/24/390879.jpg[/AVA]

+3

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 80. Там, на неведомых дорожках