Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 17. Танцор просто хотел тишины


Сезон 4. Серия 17. Танцор просто хотел тишины

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время действия: 2446 г., 15 февраля-δ. 08:00-14:00.
Место действия: «Страж», звездолёт класса «Бесстрашный» (USS Guardian NCC-74741), каюты экипажа, инженерная палуба, медотсек.
Действующие лица: Орис Антере (Дарон Меднас), Лират Эльге (Рамон Родригез-Кабос).

http://sg.uploads.ru/6zkHn.jpg

0

2

Я больше не хочу тебя слышать. Отстань! Отвяжись от меня!
Он всхлипывает глухо, скомкано, чтобы никто не услышал, как он бежит прочь. Подальше от музыки, подальше от гостевых палуб. Почему-то там ОНА звучит громче. ОНА – это безумная, бесконечная мелодия, невероятная по своей силе и громкости музыка, которая никогда не оставляет его в покое. Никогда, пока он бодрствует. Может быть, было бы милосерднее навсегда уснуть? Почему, почему отец не дал ему такого шанса?
Я не хочу, не хочу...
Должно же что-то заглушить её? Что-то, что громче, в чем не слышно ни одной мелодии, с чем не будет созвучен ни один человек, ни один вулканец, бетазоид, ни один пришелец – только бездушная, пуская механика, до которой ему почти нет дела. Почти – только потому, что она везет его.
Скорее. Скорее. Пока этот миг болезненного просветления не истаял. Пока он еще помнит, зачем бежит. Пока...
Орис спотыкается и почти падает, зажимая уши ладонями. Глаза становятся еще шире, чем обычно, взгляд тускнеет.
Нет, пожалуйста...
На каком-то безумном упрямстве он делает еще три заветных шага, упрямо стучит в сенсорную панель, хотя достаточно всего лишь касания, вот только не его. Нет доступа. Нет.
Он сползает по стене, обессилив, и начинает медленно раскачиваться из стороны в сторону. Спутанные влажные пряди волос – только пару часов назад ему мыли голову перед сном. Или не пара? Сколько времени прошло? Сколько?
Какая разница... Какая уже разница?
И раз, и два, и три... Красный. Красный. Красный.
Надежда вспыхивает зеленым внезапно. Орис не вошел, ворвался, и замер, встреченный монотонным низким гулом. Невидящие глаза распахнулись еще шире, грозя вылезти из орбит. Но раскачиваться юноша перестал. Вместо этого вцепился в какой-то поручень, очень неожиданно и кстати появившийся на пути, и весь подался вперед, ловя этот низкий звук, впитывая его.
Нет, он не заглушал, но вплетался, как вплетаются под умелыми пальцами гудящие басы, задавая ритм и тон. Орис мелко переступал на месте, как домашний пес, которому вот-вот перепадет лакомство, вытягивался все сильнее, жмурил глаза, пропуская в себя этот гул, отдававшийся в каждой клеточке его тела. Музыка... Музыка может нести удовольствие?

[NIC]Орис Антере[/NIC]

+4

3

Что мешало почувствовать Ориса? Может быть, суетящийся вокруг Колин?
Он каким-то неведомым Лирату образом умудрялся находить встречных даже в пустых коридорах корабля. Даже на пустых палубах! Словно на зов старого бетазоида из стен выходили незнакомые лица, пугающие своей численностью фигуры, и Эльге повторял следом за коллегой:
Вы не видели здесь молодого бетазоида? Волосы тёмные, длинные, глаза тёмные, большие, кожа бледная, одет... предположительно, одет.
На самом деле, в такие моменты мальчик пару раз уже уходил из комнаты нагишом.
Когда начались очередные четыре часа дежурства Лирата, подопечный крепко спал. Не пел во сне, не метался по кровати, только чуть подрагивали мокрые ресницы и медленно намокала от слёз подушка.
Эльге одну за другой просматривал книги из библиотеки Ордена.
«Основы психопатологии», «Аффективность, внушение, паранойя», «Очерки клинической психиатрии», «Психиатрия и проблемы духовной жизни», «Схизофрения: анализ творчества больных» и многое, многое другое.
Множество проблем, описанных в книгах, имели внешнее сходство с тем, что происходило на глазах Лирата, но ни одна из них не подходила по описанию даже на пятьдесят процентов, не говоря уже об общепринятых семидесяти пяти.
Монументальные «Современные технологии в диагностике и терапии психических и неврологических расстройств», коллективный труд блестящей плеяды ведущих учёных совместного вулканско-бетазоидного Центра психиатрических исследований и Исследовательской школы клинической психиатрии поначалу показался стоящей вещью, где найдётся ответ на любой вопрос. Но... но и в нём никак не попадалось нужное.
Зато чем дальше, тем чаще вспоминались древние легенды Терры, о монстре Дагоне, который придёт из морских глубин и...
И сотворит такое, что просто брр!
Эти легенды Лирату рассказывала Ханна. Мысли о ней неизменно дарили улыбку, отодвигали сумасшествие на шажок подальше.
А ещё она рассказывала о другом, но таком же монстре, который спит глубоко в своём подводном городе, но, если его правильно призвать, пробудится, и всем настанет...
Орис глухо взвыл и задёргался на кровати, словно ему в грудь вогнали кол.
Лират бросился к подопечному, на ходу оттягивая от него часть боли... ему показалось, что само намерение разделить боль обрушило её на мужчину всю, целиком, как она есть, с грохотом музыки, с визгом ржавых шестерней во вселенской дыбе, на которой растянут каждый из поющих...
Мир погас.
А когда его включили снова, над Лиратом белым пятном качалось испуганное лицо Колина: он прибежал на крики мальчика, а обнаружил в комнате одного Лирата, распростёртого на полу без сознания, с тихо льющей из носа и ушей кровью.
Лежи, не двигайся, не вставай, я сам его найду...
Какое там! Всё, что нас не убивает и не делает инвалидами прямо сейчас, можно не принимать во внимание.
Вытерев — растерев по лицу – кровь, Эльге двинул за Колином:
Вы не видели здесь молодого бетазоида?..
[NIC]Лират Эльге[/NIC] [AVA]http://s3.uploads.ru/BcFKz.jpg[/AVA]

+4

4

Гул становился все сильнее, пальцы, державшиеся за поручень прошивало мелкими приятными зарядами. Как будто здесь, в этой комнате, источник гула решил воплотить свою персональную музыку в тактильные ощущения. Орис вздрагивал в такт, сладко жмурился, ловя эти легкие уколы.
Если бы разум его был сейчас здрав, он бы, пожалуй, удивился, почему он вообще смог попасть сюда. Что за странная сила сумела провести его мимо механиков, мимо вечно бдящих глазков камер, мимо толпы народа, которую он неизбежно должен был бы встретить на пассажирских палубах. Впрочем, ответ был и так ясен. Эта сила - музыка. Тот вечный космический концерт, свидетелем и проводником которого отныне был он, Орис. Может быть, это некий разум, Абсолют, Идеал, к которому стремится все и вся по устремленному в бесконечность лучу, может это он имел какой-то особый план - относительно Ориса, Квиринала, человечества и прочих разумных рас, и потому он привел его сюда. Может быть...
Если бы Орис только мог задуматься. Но смычок не думает о том, что он играет, он повинуется ведущей его руке. И Орис оторвал руки от поручня, раскинув их в стороны, и зажмурил глаза, делая шаг навстречу все усиливавшемуся гулу.
Четкие, низкие и ритмичные звуки, словно удары, ввинчивались в воспаленный мозг юноши через равные промежутки редкого пиано, прошивая он головы до пяток, словно разрядом тока. Всякий раз Орис выгибался навстречу этой сладкой боли - и делал еще один шаг к центру комнаты.
Острой иглой под кожу вонзился высокий визг сирены, заплясал красный предупредительный маячок где-то под потолком. Чужой в отсеке с варп-ядром. Орис выгнулся в последний раз, прежде чем его чуткие пальцы коснулись какой-то прохладной панели. Глаза ожгло красной вспышкой предупреждающего сигнала, мир застлался мутной пеленой слез. Одновременно с этим музыка в голове юноши вышла в резкое крещендо и, выполнив, словно отточенный пируэт, изящное завершение основной темы, ушла в неожиданное стретто. Орис покачнулся, делая шаг в сторону, затем еще один - и вот он уже втянут во все ускоряющийся кастарват.

[NIC]Орис Антере[/NIC]

+5

5

http://sh.uploads.ru/HpfE7.png

В глазах всё подрагивало и плыло. В ушах звенело эхо рухнувшей совсем недавно на Лирата музыки, страшной музыки, совершенно непредставимой и не имеющей никаких аналогов в культуре разумных рас.
Может быть, нечто подобное представлялось тем землянам, которые в средневековье персонифицировали смерть, и, дабы уравнять все социальные сословия во время чумы, придумали «данс макабр», в котором сама жизнь теряет весь смысл... «кто бы ты ни был, богач ли, бедняк, был ли ты умный иль вовсе дурак, девушка, парень, младенец, старик»... дальше Лират не помнил, он вообще не помнил, где и от кого это мог слышать.
Наверно, от Ханны.
Магическое имя вновь отодвинуло сумасшествие за расстояние вытянутой руки: мерзкая склизкая жижа безумия, уже касавшаяся кончиков пальцев, вновь оказалась за пределами досягаемости – а Лират осознал себя одиноко торчащим на перекрестье коридоров где-то на нижних ярусах.
Так-так.
Раз он пришёл сюда, значит... значит, он всё же учуял отголоски такого привычного кипящего безумия Ориса.
Плечи передёрнуло воспоминанием о последней попытке помочь мальчику.
Теперь мистер Эльге будет осторожнее, теперь он не будет принимать на себя сразу всё...
Например, не будет сам спасать перекрывающего собой ход автоматической двери техника, вокруг головы которого расползается кровавое пятно: светловолосый мужчина, кажется, пытался покинуть помещение, но потерял сознание прямо на пороге.
Медиков! Срочно! Машинное отделение, варп-ядро, техник без сознания! Говорит Эльге!
Вызвать медиков, вызвать Колина...
Вызвать ещё медиков: внутри помещения обнаружились ещё двое техников без сознания, щедро поливающие кровью из ушей и носа пульты.
Судя по тому, что ещё не объявлена тревога, ничего страшного произойти не успело.
Может, теперь и не произойдёт вообще.
Орис?..
Мальчик на глаза пока не попался, и Лират решил на всякий случай позвать его.
Орис!..
Не первый раз Эльге видел эту страшную пляску, от которой в ушах сама собой начинала звучать грандиозная какофония ужаса. Каждый раз больше всего движения Ориса напоминали танец марионетки в руках пьяного кукловода.
Каждый раз единственным желанием было перехватить управление. Немедленно. Остановить малыша.
Но только в этот раз от скорости перехвата напрямую зависела жизнь мальчика. Он же сейчас ничего не понимает и не видит, и звать его бесполезно... а провал в энергетический конус всё ближе.
Орис...
[NIC]Лират Эльге[/NIC] [AVA]http://s3.uploads.ru/BcFKz.jpg[/AVA]

http://s3.uploads.ru/JBYx1.jpg

+4

6

В голове горячо. С тонким звоном лопается струна у скрипки, но музыка не замолкает. Наверное, это Паганини - был такой, говорят, на Земле давно, он играл, пока струны на его скрипке лопались друг за другом, пока не осталась одна – и самая высокая и пронзительная. Она сейчас и ввинчивается в мозг тупой горячей иглой. И в голове становится горячо и как будто мокро. И так же горячо и мокро становится глазам. Орис закрывает глаза. Чтобы танцевать, ему не нужно смотреть.
Орис вскидывает руки, словно пытается взлететь. Шаг-шаг-пируэт.
Возможно, рука, ведущая его, музыкант, чьим смычком стал Орис, берег его, как берегут знаменитые скрипки Страдивари – Ориса вело по изломанной линии, покачивая то влево, то вправо, но ни разу не подвело к краю, до которого всегда оставалось ровно три шага. Наверное, этой музыке не хотелось кончаться – пока жив Орис, она была бы жива в нем. А значит, ей важно сохранить свой уникальный инструмент в целости. А кровь - отличная смазка, кровопускание бывает полезно.
Орис засмеялся, поднеся руки к лицу – алые руки, алые стены, алый свет с потолка и откуда-то снизу. Алые ленты вокруг запястий. Красное на красном – его теперь всегда одевают в красное, чтобы не видно было крови – почти по-спартански. Жаль, что Орис не такой выносливый.
Блаженная прохлада стального поручня касается лба и ладоней. Орис съезжает на пол на трясущихся ногах, снова закрывает глаза. Теперь в такт музыке – только дыхание, на большее уже нет сил.

[NIC]Орис Антере[/NIC]

+3

7

– Орис!
Прыжок. Стиснуть пальцы на тонком запястье.
Рывок! Пол уходит из-под ног, и вот уже оба летят, проваливаются в мгновенное расщепление на атомы...
Нет? Ещё не сейчас?
Эльге казалось, что он на вдохе разучился дышать: внутри него всё замерло и теперь мерзко-мерзко дрожало. Радость, что смерть промчалась мимо, только вздыбив мельчайшие волоски на щеках, ужас, что ещё какая-то доля секунды, и...
Лират медленно, прижимаясь к Орису, прижимая его собой к поручню, сползал вниз. Подвернувшаяся нога отнялась. Что там, всё тело — отнялось, и Орис... в нём по-прежнему грохотала та самая музыка, дополнившись новым инструментом.
Так иногда в оркестре начинается кода. Утробным гулом самых низких басов, на инфразвуке. Так теперь будет нагнетать ужас, пока Эльге не уведёт малыша, пусть не в его комнату, так хотя бы из варп-отсека. Ох, как только, так сразу.
Как Лират успел перехватить уже летящее в синюю бездну варпа тело юноши, знал кто-то другой. Не он.
Наконец удалось выдохнуть.
– Орис, Орис, всё будет хорошо... ты не слышишь меня, так почувствуй. Всё. Будет. Хорошо. Будет. Хорошо!..

Где же эти медики.
Лират прижал к себе Ориса – о Великий Космос! Ища взглядом сумку, где нашлись бы полотенца и запасная рубаха, мужчина уже стягивал с юноши намокшую от крови майку.
О Небо. Кровь из носа, кровь из ушей мы уже проходили. Кровь из глаз была.
Кровь, сочащаяся из пор кожи вместо пота – это что-то новенькое.
Но надо повторять:
– Всё... будет... хорошо.

Пусть Орис не слышит. Пусть для него сейчас есть только он и музыка. Держать – за последнюю не успевшую лопнуть струну, хоть она режет пальцы. Сердце. Душу. Орис мал и слаб. Лират... Лират Эльге обязан быть большим и сильным. Будет. Обязан подняться на ноги. Пол норовил увернуться.
Не падать!
Повторять:
– Всё. Будет...
Будет? Да. Если музыка прекратится. Музыка утихнет, кровь остановится. Не думать. Не думать о том, что гематидроз может быть уже финальной стадией разрушения организма мальчика изнутри.
– ...хорошо. Всё будет хорошо. Всё...
Когда сюда дойдут медики. Может быть, техников можно ещё спасти.
Может быть, самого Лирата можно спасти... хотя это вряд ли.
[NIC]Лират Эльге[/NIC] [AVA]http://s3.uploads.ru/BcFKz.jpg[/AVA]

+4

8

Когда МакКей, недавно заступивший на дежурство, получил вызов, сделанный с комма Лирата Эльге, он тут же подорвался с места. Когда узнал, что вызов был сделан из отсека варп-ядра, на мгновение похолодел.
Сойер, Эми, за мной! – не прошло и пары минут, как Боунс вместе с дежурным стажером и медицинским адроидом мчались по коридорам к варп-ядру. Вызов был без подробностей от слова совсем – этакий лаконичный крик о помощи. Так зовут, когда дела совсем плохи, когда у зовущего сил и времени только и хватает на то, чтобы лишь подать голос. И голос этот был ни чей иной, как «Лирата-хранителя». МакКей впервые услышал это прозвище от одной из своих стажеров. Леонард набожным никогда не был, но имя это ему казалось чрезвычайно подходящим.
На «танцующего мальчика» смотреть без содрогания было невозможно – слишком уж пронзительным, часто пугающим, был его «танец». Его случай был одной из черных дыр медицины – стандартные препараты, экспериментальные методы – все эти попытки стабилизировать его состояние проваливались словно в черную дыру. Орис был тяжелым пациентам во всех известных смыслах этого выражения. Даже ему, Леонарду, не просто не обладавшему эмпатическими или телепатическими способностями, но толстокожему даже по человеческим меркам, было не по себе в присутствии Ориса. Сочувствие и желание помочь неизменно соседствовали с внутренним содроганием. Не раз он видел, как менялся в лице «Лират-хранитель», уходя со смены: бледный, осунувшийся, черты лица заострены, глаза – словно две червоточины. МакКей каждый раз удивлялся, как он ещё держится на ногах, а потом с облегчением выдыхал, когда Эльге приходил на следующую смену. Все выдыхали.
А Орис, этот хрупкий с виду юноша, что как марионетка дергался ведомый безумием-кукловодом!.. Болезнь нещадно жгла его изнутри, пламя было неистовым, и можно было лишь гадать, как парнишка ещё не сгорел дотла. МакКей не был ни телепатом, ни эмпатом, он вообще был толстокожим скептиком, но отчего-то ему казалось, что между этими двумя есть какая-то связь. Иногда ему мерещилось, будто между ними есть отчетливое сходство. А порой, когда его глаза встречались со взглядом Лирата, Леонарду чудилось, будто он смотрит в бездонные глаза Ориса. Это было жутко и удивительно одновременно.
То, что подтверждаются самые худшие опасения стало понятно ещё на подходе: один пострадавший у входа на инженерную палубу, ещё двое – в рубке управления.
Что здесь произошло? – в голосе стажера слышался ужас.
«Проклятье! – выругался по себя Боунс. – Нужно было брать больше людей!»
МакКей медотсеку. Киоши, Роу, в инженерную рубку варпа, срочно. И, Том, – обратился он к молодому коллеге, склонившимся с трикодером в руках над мужчиной в комбинезоне техника, – будьте осторожны. Эми, не оставляй доктора Сойера одного до прихода подмоги. Займитесь раненым. Я осмотрю помещение. Здесь могут быть ещё пострадавшие.
«Двое или больше? Что-то подсказывает мне, что ты здесь не один, «Лират-хранитель». Твой подопечный тоже здесь, верно?»
И Леонард двинулся дальше, туда, где билось варп-сердце «Стража». Он увидел их на полу возле поручней, на самом краю. В лазурном свете, исходящем от ядра, алый казался пурпуром, цветом королей. Он не сразу понял, что перед ним. Сначала показалось, будто Лират держит на руках Ориса, облаченного в пурпурную мантию, устилающую пол. Вот только эта мантия упорно все ближе и ближе ползла к ногам СМО. А когда Леонард увидел лицо Ориса, он пришел в ужас. Этот смертоносный пурпур расползался повсюду: по полу, по коже Ориса, по одежде Лирата.
Боунс в два прыжка оказался рядом с ними, рухнул на колени напротив Эльге, упав в кровавое озеро, окропив брызгами поручни, свою форменку и лицо.
Сейчас! Сейчас кровотечение остановится!
Он слышал только гул варп-ядра и грохот первого и второго тонов систол у себя в ушах, когда доставал из аптечки гипошприц с гемостатиком. Боунс коснулся Ориса, пытаясь нащупать у него магистральный сосуд, чтобы сделать инъекцию. Удары пульса у него под пальцами наложились на стук собственного сердца, на гул ядра, на частое дыхание Лирата. Леонард жал на дозатор, опустошая инъектор, прикидывая, сколько нужно выждать, прежде чем повторять дозу, а в голове промелькнула мысль:
«Почему здесь так много звуков? Почему так громко и отчетливо, но почти не слышно запахов. Кровь, металл, запах озона – обоняние сейчас должно кричать громче всего остального, но запахов почти не слышно».
Когда гипо опустел, отдав допустимый в данную минуту максимум кровеостанавливающего препарата, МакКей, перевел взгляд на Эльге. Он тоже почти весь был в этом безумном пурпуре и в ещё более безумном бледно-лиловом – такой казалось сейчас его обескровленное, побелевшее лицо.
Ты ранен? – МакКей почти кричал, чтобы голосом перекрыть окружившие их звуки.

Отредактировано Леонард МакКей (29-09-2019 06:13:56)

+3

9

Падение в музыку почему-то замедлилось. Орис открывает глаза – вокруг все такое красное. И Лират вот красный.
Лират, почему ты красный? Тебе не идет этот цвет, ты знаешь?
Орис тянет руку, чтобы коснуться его щеки. Тонкая-тонкая ниточка мелодии среди громких и всё ускоряющихся ударов.
Лират, – пальцы все же достигают щеки, и тонкая ниточка мелодии уже становится более плотной веревочкой. Какие-то духовые... Гобой? Красивая и ровная медь, тонкая красота придворных костюмов, барокко, лепнина и золото, и белая пудра на лице и волосах. – Лират, тебе это так идет. Ты знаешь?Ты поёшь, Лират. Ты наконец-то поёшь.
Пальцы скользят по лицу – и пудра смазывается, вместо неё ложится красная линия – цвет Ориса. Орис хмурится и кусает губы. И поводит указательным пальцем по губам мужчины - здесь красная краска будет уместна, но не на щеке, нет. Но если размазать – ты будешь как тот фарфоровый пастушок, который когда-то был у родителей Ориса. Стоял на каминной полке. А пастушка разбилась. Не получилось сказки.
Красная краска ровно не ложится, губы Лирата все время двигаются. И музыка прерывается – его музыка.
Зачем, Лират? Лучше пой, не надо говорить. Я не понимаю.
Губы самого Ориса начинают дрожать. Без мелодии Лирата становится разом холодно и очень больно. Юноша сжимается в комок, несмотря на обхватывающие его ласковые руки, заходится кашлем, а его собственную руку пронзает боль.
За что, Лират? – Орис плачет, как маленький, трясет рукой, в которой что-то пульсирует, вернее, пытается трясти, но не может – ее держит горячее и цепкое. И только сейчас Орис видит второго. Он тоже красный. Они сговорились?
Орис тянется потереть глаза – и красный на новом человеке бледнеет. А, это была его кровь...
Молодой бетазоид зарывается лицом в шею Лирата – знакомого, уже знакомого и такого безопасного, он уже и забыл, что обвинял его в причиненной боли, и краем глаза косит на нового. Тот уже не кажется красным и пока что выглядит обычным. Но он сразу сделал больно, и Орису страшно. И любопытно. Почему он пока еще молчит? Ведь все звучат. А этот только кричит, что даже Орис слышит, а мог бы петь. Лират вот тоже сперва не умел...
Я его не обижал. Лират, скажи, что я тебя не обижал. Тебя все знают. Тебя никто не может ранить. Зачем он дерется? Мне больно.

[NIC]Орис Антере[/NIC]

Отредактировано Дарон Меднас (29-09-2019 07:37:27)

+4

10

Лират, почему ты красный? – слова не толкнулись в мозг, не царапнули коготком по краю сознания – лишь едва заметно коснулись кожи последним выдохом.
Да он же... он уже почти...
Ннеэээт! – зарычал Лират, вслух или в мыслях, неясно. – Нет!
Не отпущу. Не отдам.
Ни за что!

Сил удерживать  подрагивающего в агонии нереального танца Ориса больше не было. Но и другого, кто мог бы перехватить, не было тоже. Оставалось держать, тянуть, вытягивать, переключать на себя, одному нереально вынести эту боль, а вдвоём... вдвоём тоже нереально, но есть шанс...
Краем зрения, краем сознания Лират уловил появление помощи.
МакКей, кажется, он, это он приходил забирать истекающего кровью Колина, это его лицо видел над собой, приходя в себя в медотсеке, сам Эльге. С ним связаны воспоминания о том, как в очередной неудачной попытке спасти Ориса выжили все участники. Значит, шансы избежать смертей в этот раз чуть выше, чем если бы он не пришёл. Нет, это ещё не «воспрянул духом», но очень близко к той грани, за которой начинается то состояние.
Выдыхать ещё рано.
Орис, Орис, Орис, ты меня слышишь, Орис? Держись! Всё будет хорошо! Всё должно быть, всё просто обязано быть хорошо! Только ты держись...
За что, Лират?!
Орис, маленький, хороший мой, Орис...
Лират целовал залитое кровью лицо мальчика, как целовал его самого этот маленький хрупкий зайчик, неприкаянный и несчастный в своей одинокой боли, пробиться сквозь завесу которой не каждый раз получалось. Может быть, он вспомнит себя, почувствует ласку, успокоится и сможет приглушить адскую какофонию терзающего каждый нерв ужаса... что она, откуда она, эта страшная, непостижимая...
...почему она так похожа на...
Лират вскинул глаза на сияние ядра варпа.
Если выживет, надо будет подумать и обсудить со специалистами. Желательно, с тем, кому можно показать, как звучит музыка Ориса – и попросить сравнить со звучанием варпа.
Что-то в этом, определённо, есть. 
Острая, как тайный клинок убийцы, одним касанием взрезающий артерии и кости, Орис-струна кроил реальность на тонкие пласты.
Спокойствие. Только спокойствие. Все истерики после. Когда все выживут. Ведь... выживут? Точно? Все?..
А пока надо держать, прижимать к себе, сильно, но нежно, чтобы малыш чувствовал поддержку и ласку, чтобы верил, чтобы услышал, наконец, ведь он уже почти вышел из смертельного транса? Раз заговорил вслух, раз стал почти слышен в мыслях:
Орис, Орис, успокойся, это лекарство, сейчас тебе должно стать лучше, тебе ведь уже лучше, ты ведь меня слышишь? Орис?..
Орис, Орис, ты меня слышишь? Держи мои руки. Держи мою душу. Держи. Будь со мной. Будь с нами. Ты нужен нам, всем, здесь!
И МакКею, ему тоже надо ответить:
Я... не ранен, нет. Мы просто умираем. Можно мне чего-нибудь... кровоостанавливающего? Можно... можно нас... куда-нибудь... подальше от... отсюда?..
[NIC]Лират Эльге[/NIC] [AVA]http://s3.uploads.ru/BcFKz.jpg[/AVA]

Отредактировано Рамон Родригез-Кабос (02-10-2019 14:41:11)

+5

11

Гемостатик подействовал, кажется, – МакКей сомневался, сомневалось и оборудование. Тыча в Ориса трикодером, Боунс наблюдал, как танцует в верхней части экрана «индикатор задумчивости» – система обрабатывала информацию. Под этим танцевальным соло хоровод бегущей строки цифр и символов – данные кровяного давления, частоты сердцебиения и дыхания. А еще ниже – натянутой струной нервно дергался график биоэлектрической активности мозга. Ни на что не похожая картина: сознание на грани отключки и в то же время бешено пульсировали разрозненные вспышки очагов возбуждения. МакКей всматривался в изображение не более минуты, но за это время ему показалось, будто происходящее на экране – дикая пляска под безумную музыку окружающего гула. Видение яркое, но мимолетное. И красный, кругом красный во множестве оттенков: красная лужа на полу, красные разводы на лице Эльге, красные цифры критических показателей жизнедеятельности на медицинском сканере. Орис что-то говорит:
Ты поёшь, Лират. Ты наконец-то поёшь.
Парнишка галюцинирует! – думает док, ведь он совсем рядом с Эльге, а тот до сих пор не проронил ни слова. – Похоже, он тоже в шоке. У него тоже кровотечение? Что же ты натворил, Орис?!
Я его не обижал. Лират, скажи, что я тебя не обижал, – парнишка словно прочел его мысли. Быстрый взгляд на «Лирата-хранителя» не в поисках подтверждения слов Ориса, убедиться, не рухнет ли в ближайшие несколько секунд, что понадобятся для извлечения из сумки необходимого.
Орис, Орис, успокойся, это лекарство, сейчас тебе должно стать лучше... – ещё в сознании, даже может связно отвечать – добрый знак, если, конечно, это не...
Только не в мою смену, парни!
Я... не ранен, нет. Мы просто умираем.
Только не в мою смену!
Боунс извлекает из глубины «докторского чемоданчика» черный тубус и кладет его у изголовья Ориса. Тихий щелчок – антигравитационный транспортер для тяжелобольных активирован.
Отпусти его, – Леонард осторожно касается плеча Эльге. – Выпусти из объятий. «Каталка» не может поднять его, пока он у тебя в объятиях. Вот что сейчас будет. Лират, ты отпустишь парнишку и его подхватит транспортер, а я подхвачу тебя. Потом мы поднимемся. И мне нужно будет ещё раз уколоть. Вас обоих, – доктор перевел взгляд на Ориса, пытаясь установить с ним устойчивый зрительный контакт.
Будет больно, но это необходимо, чтобы спасти вам жизнь. Затем мы медленно двинемся в медотсек. Твой хранитель все время будет рядом, обещаю. Я помогу вам обоим.

+4

12

Отпусти его... – просил доктор.
О, нет. Если Лират выпустит прямо сейчас из объятий это хрупкое тельце, Орис забьётся в панике!
Орису, когда он в таком пограничном состоянии, всегда кажется, что его забыли.
Бросили.
Предали...
Лират гладил мокрые от крови волосы мальчика:
Я с тобой. Я здесь. Я никуда не уйду. К нам пришла помощь. Слышишь? Помощь! Тебе надо лечь.
Орис, маленький, успокойся. Я знаю, как тебе страшно. Мне кажется, знаю, и как тебе больно. Но ведь тебе уже лучше, правда?.. Орис, Орис!

Боги. Если вы есть. Если вы меня слышите.
Ну пожалуйста!..
Лират не знал, как и что ещё говорить. О чём просить. Если бы боги были, если бы слышали мольбы – Лирата, Колина, родителей мальчика... самого мальчика в моменты просветления – они уже давно остановили бы эту гармонию ужаса.
Не зная, во что верить, Эльге мог только уговаривать Ориса – благодарить МакКея – помогать уложить дрожащего от боли и страха мальчика... о, какие ледяные руки! Он же совсем замёрз! Снять куртку, укрыть малыша... но куртка мокрая от крови.
Может... может, его укрыть... его есть чем укрыть? – Лират постарался говорить как можно более внятно и ровно.
Ради Ориса. Не показывать в голосе дыхания близкой смерти.
Великий Космос, как же глупо сейчас звучат его слова. С какой жалостью на него смотрит доктор...
[NIC]Лират Эльге[/NIC] [AVA]http://s3.uploads.ru/BcFKz.jpg[/AVA]

+3

13

Отпусти...
Где-то на краю сознания Орис, кажется, слышал это слово и даже понимал. Но не сейчас. Сейчас перед ним раскрывалась во всей своей ужасающей красоте Бездна, затягивавшая Ориса, словно он был самым лакомым кусочком. Тело ощущало, что его отрывают от земли, от человека, за которого оно держалось, и роняют – спиной вперед, неясно куда... От ужаса зрачки Ориса – и без того увеличенные – расширились еще сильнее, юноша хватанул ртом воздух, как будто собирался упасть в воду, и закашлялся, выплевывая несколько капель мокроты с кровью на свою уже насквозь мокрую одежду. Машинально вытерев с губ выступившую влагу, задрожал, обнаружив красное на пальцах, забился в ужасе.
Я с тобой. Я здесь. Я никуда не уйду.
Руки отчаянно мазнули воздух. Вздох.
Твой хранитель все время будет рядом, обещаю.
Изнутри как будто вставили распорку между ребрами. Хочется выдохнуть, сжать, но легкие отказываются повиноваться. Не получается. Орис хватает ртом воздух, не понимая, почему не может сделать ни вдоха.
Б... боль... но... – скрипят зубы, юношу выгибает, словно его свалил приступ падучей. Словно кукольнику надоело смотреть на безвольную куклу, и сейчас он изо всех сил тянет ниточки в стороны, ожидая, когда же суставы выскочат из пазов, и паяц сломается.
Орис, Орис!
Перед глазами поплыло. Черная радужка и черный зрачок практически слились и закрыли собой белки глаз. Пальцы в последний раз царапают воздух в тщетной попытке зацепиться хоть за что-то. В голове невидимый метроном неумолимо отсчитывает такты. Цок-цок-цок... Зиг и заг... Зиг...
То... ну..
Он тонет. Тонет в музыке. Как Моцарт.
Пальцы нащупывают руку – не знакомую до каждого изгиба руку Лирата, умеющего ощущать и чувствовать Ориса, пожалуй, лучше, чем Орис сам способен ощутить себя, а чужую, незнакомую, почему-то холодную, но твердую. Руку, которая несколько мгновений назад сделала ему больно, введя что-то в шею. Руку, которая не даст утонуть. Кто-то шептал ему это.
Орис сжал чужие пальцы своими, скользкими от крови, и... погрузился в темноту.

+2

14

У МакКея было стойкое ощущение, будто он не на инженерную палубу спустился, а прямиком в ад. Повидать ему довелось немало за годы работы. На его глазах люди не раз кровью кашляли, плакали, плевались, мочились, словом, не скупясь, разбавляли ей разнообразные физиологические жидкости. И хотя такое кровотечение МакКей видел впервые, дать неизвестной хвори отпор он был готов и психологически и методологически:
Ни черта подобного! Даже если сейчас из недр варпа выскочит сам дьявол и попытается забрать моих пациентов – двинуть ему по зубам, крикнуть на подмогу ребят, что остались в рубке, втащить парней внутрь и перекрыть ход к варпу. А там уж ноги в руки и бегом до родного медотсека, – думал Леонард, включая на каталке фиксаторы пациента и активируя электромагнитное поле, пеленгатор транспортировочного средства и построение кратчайшего маршрута до медотсека.
Подхватить одной рукой Эльге, который и сам того гляди рухнет, судя по цвету лица и узким, как кончик иглы зрачкам, то и дело срывающимся в горизонтальный нистагм; второй дотянуться до сумки с лекарствами, проявить чудеса проприоцепции, чтобы не поскользнуться в луже крови, ставшей размером уже с небольшое озеро; буркнуть в подтверждение:
Да-да, он будет рядом, конечно. Я заберу вас обоих…
….и двинуться вперед, не сводя глаз с заветной двери в инженерную рубку, стараясь не думать о том, почему ноги будто свинцом налились и каждый шаг дается с невероятным трудом, хотя Лирата вряд ли можно назвать непосильной ношей, а Ориса и вовсе держит техника. И шёпотом, совсем тихо, на ухо Эльге:
Держитесь, Лират. Держитесь! Вы нужны Орису! Вы нужны мне.
«Здесь явно творится что-то за пределами не только моих познаний, но и воспринимаемого органами чувств. И даже если мы выберемся отсюда, не факт, что это что-то не пойдет с нами… – он бросил тревожный взгляд на Ориса, – И чутье подсказывает, что в этом случае единственное, что не даст нам всем утонуть в собственной крови, находится вовсе не в моей сумке и даже не в медотсеке».
МакКей покрепче обхватил Лирата за талию, стараясь не дать тому выскользнуть или поскользнуться.

+5

15

Вы нужны Орису! Вы нужны мне... – руки МакКея не дали Эльге соскользнуть туда, откуда после можно только сниться тем, кто остался жить.
Так совпало, что ровно под эти слова Орис выдохнул: «то... ну...» – и Лират получил ещё один шанс дышать.
Вдыхать.
Выдыхать.
Переставлять ноги, идти, без разницы, куда – Леонард задаст направление, главное, не совсем уже безвольным мешком повисать в него на руках... сильных. Крепких. Добрых.
Таким можно довериться на краю бездны.
Он... он уснул, – Лират то ли объяснил это доктору, то ли напомнил себе.
Музыка медленно затихала где-то в чёрной бесконечности внутри головы.
Он уснул. Когда он засыпает, когда утихает его безумие, я перестаю... он перестаёт слышать музыку. Я должен об этом сказать, сейчас, пока помню, не знаю, забуду ли, но... то, что он слышит, похоже на звучание варп-двигателя... не могу лучше сформулировать, но... похоже. Наверное, я уже сошёл с ума, но мне кажется, что в этом может крыться разгадка тайны... в том, что Орис слышит музыку перемещения, и... – почувствовав, что начинает крениться куда-то совсем уже вбок, Эльге успел извиниться:
Извините, мне кажется, я не умираю! Я засыпаю... как он.
Всё же обвисая на руках МакКея, Лират виновато улыбнулся.
Интересно, всем умирающим кажется, что они засыпают?..
[NIC]Лират Эльге[/NIC] [AVA]http://s3.uploads.ru/BcFKz.jpg[/AVA]

+2

16

Ах ты ж, чёрт! – только и успел подумать МакКей, когда Лирата срубило окончательно. Тот что-то бормотал про Ориса, какую-то музыку, безумие. – Вот тут мистер Эльге однозначно прав! Безумие твориться вокург, не иначе! – что-то о варпе (на этой фразе Леонард напрягся, все-таки безумие, творящееся в столь опасной близости от «сердца» корабля, да ещё и фигурирующее в бредовой фабуле – это более тревожный симптом, чем безумие, скажем, в столовке, выстроенное вокруг видения говорящей котлеты или читающего мысли репликатора. Но отвлекли доктора окрасившиеся красным сразу все циферки на дисплее медицинского сканера.
Когда Лират совсем обмяк, повиснув на руках МакКея, доктор едва не рухнул сам – удержался за край каталки с Орисом. Нет страшнее выбора, чем выбор, кого из пациентов спасать в первую очередь, когда шансы на выживание у обоих примерно равны и время с быстротой и неумолимостью уменьшает эти шансы у обоих. Но МакКею в тот день явно везло – через секунду на пороге отсека замаячил один из его людей:
Шеф, вызывали?
Не дожидаясь ответа, медик пулей бросился в Леонарду, на ходу вытаскивая из своей сумки каталку и разворачивая её ещё «в полете». Подхватив Эльге и тут же подключив биомониторинг, они помчались в медотсек, на ходу расчехляя и пуская в ход гипошприцы, ругательства на зазевавшихся встречных и весь свой опыт, знания и врачебную вредность, весь путь упорно твердившую в ответ на полыхающие красным цифры сканеров «хрен ты у меня помрешь сегодня!».

+3

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 17. Танцор просто хотел тишины