Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 116. В кипеньи вишен, что душа просила...


Сезон 4. Серия 116. В кипеньи вишен, что душа просила...

Сообщений 1 страница 30 из 87

1

Время действия: 2447 г., 5 марта, 08:00-00:00.
Место действия: ОФП, Земля, северо-запад Европы, побережье Финского залива.
Действующие лица: Мария Кельх (Мария Кравиц), Интар Джар`ра (Кел Мартон).

http://s3.uploads.ru/qCi6y.jpg

0

2

Где-то в небе над северным полушарием Маша нервно подергивала туфлей. Ничто более не выдавало её нервозности, но Маша знала: колебания стопы приводят к колебаниям колена, а оно, в свою очередь, посылает колебание в соседнее сиденье, на котором... Короче, от Интара ничего не укроется.
Я хочу познакомить вас с Алей.
Звучало как ультиматум. Вообще-то они собирались в гости к Машиным родителям, и у Интара, несомненно, нашлась бы тысяча причин не менять курса, поэтому она на всякий случай пояснила:
Она живет вместе с моей семьей. И она очень хорошая.
Слово «хороший» в принципе ничего не объясняло, но тут историческая родина замелькала в иллюминаторах, и Маша ненадолго замолчала.
Не знаю, поладите ли вы, но мне интересно, – серьезно продолжила она спустя пару минут, глядя сквозь стекло на плавно приближающиеся поля, леса и разгрузочные доки. – Она в людях не ошибается. Ей четыре, но это ещё ничего не значит.
Особенно по сравнению с расой моего мужа, который проживет в четыре раза дольше, чем я. Но какой СБ-шник и вообще офицер о таком думает?
Так что я даже не буду спрашивать, как ты относишься к собакам. У джаффа же не бывает аллергии на колли?
Аля большая молодец... Большая, слюнявая молодец, редкая умница и красавица: в её шерсть хорошо закапываться ногами зимним вечером, и тёплый вздымающийся бок будет лучше любого коврика. А ещё Аля привереда, только хозяйке лижет руки... – Маша улыбнулась самыми уголками губ, – поладит ли собачка с Интаром? – и вгляделась в силуэт пассажирского ангара. – Где-то там, за стеклянными стенами, сейчас прыгают на чемоданах племяшки, носится кузина, порхает тётушка — какая-нибудь из трёх, — заламывает руки бабушка, ходят туда-сюда дядья, мама приглаживает папе лысину и лежит Аля с грустной мордой. Ждёт. Слюни копит, зараза мохнатая... К черту, в следующий раз полетит со мной на моём корабле. Муж против не будет, ему всё равно оставят «Таурус».
Что-то в слове «муж» было очень смешным и до сих пор немного неправильным.

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

+6

3

Непривычно. Вот и все, чем Интар мог охарактеризовать данную ситуацию. И дело было даже не в том, что рядом была Мария – теперь его жена. Непривычной была Терра – он не видел и почти не знал ее, не было необходимости улетать дальше штаба. Непривычным был изящный, «с иголочки», штатский костюм – Интару было бы удобнее в форменке, но надевать повседневную для первого знакомства было как-то неправильно, а парадную… Он до сих пор помнил тот момент, когда на дипломатический раут в штабе приказали явиться в парадном и при всех регалиях и наградах. Даже обычно сдержанный коммандер Монгво не сдержал вопроса «Оно еще живое?» а кто-то из вулканских послов, потеряв невозмутимость, попытался взглянуть на спину – вдруг и там висит что-то. Не стоило так впечатлять людей и без того взволнованных замужеством Марии.
И она нервничала. Чуть заметно вздрагивали руки, привычное упрямство в голосе, не скрывающем силу характера – и это неожиданное признание.
Аля…
«Аля, маленькая тень на огромном горизонте»...
В личном деле – ни слова, можно ли скрыть подобное, умолчать? Короткое имя, четыре года – и мысли метнулись на варпе, додумать можно что угодно, лучше отстраниться не представлять и не ждать ничего. Тогда естественным будет вопрос про аллергию, тогда не успеешь представить Алю… А впрочем… Принять можно и не только колли. Принять то, что Мария до сих пор сбивается с «ты» на «вы», что ближе всего – это когда он укладывал ее у себя в каюте после шумного праздничного вечера. И это естественно и нормально, ее свобода - потому что он знал, что натворили неосторожные слова обывателей. На любой планете этого хватало, и можно было идти на что угодно, лишь бы не вздрагивала эта рука.
– Аллергии вообще не бывает. С удовольствием познакомлюсь, если мне не изменяет память, колли – это одна из пород собак? Никогда не видел их вживую, на Дакаре из терранских животных прижились только кошки, вараны и кобры, – и лучше вам не знать, мой офицер, что мысленно на какую-то секунду представил смешные  большие глаза и кудряшки. Почему-то - розовые. И почему-то – легкое сожаление от того, что колли.
Посадка. Интар встал первым, спокойно и естественно подавая руку Марии. Там, за стеклом – ее семья. Как бы она ни относилась к тетушкам, бабушкам и прочим родственникам – там ее родители, а значит – предельно строгий осмотр, предельно тщательная проверка. И соответствовать. Чтобы твоего офицера, Интар, никто и ни в чем не упрекнул. Тем более – те, кто ей не безразличен.
Надо идти, – и взять тонкую ладошку в свою руку. Замерзшая. – Мария… Не холодно? Я могу…
И фраза «дать свой китель» повисает в воздухе. Хотя бы потому, что вместо кителя – пиджак. Хотя бы потому, что двое помнят, как это было совсем недавно.

[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

+6

4

Маша не выдержала и на вопрос Интара рассмеялась. Уже полчаса она представляла, как взбежит по пологому холму у берега залива, посмотрит вниз, где сквозь серые стволы сосен видно серые волны серой «маркизовой лужи», плюхнется в траву... Тоже серую. Откуда возле Финского залива в марте трава, история тактично умолчала.
Но Интар бывал уморителен при всей серьёзности.
Не надо, честное слово, – Маша искренне улыбнулась, почти выпрыгивая на станцию и на секунду замирая. – Подожди...
Под ногами была Земля.
Нет-нет, Маша никогда не была сентиментальной. Просто при Интаре было неловко смеяться, как маленькой, запрокинув голову в небо, жемчужное и мягкое, и нужно было пережить пару сложных секунд: за стеклом были силуэты. Много. Как в госпитале, как в Академии, как везде. Стекло в бликах, за ним – люди. Много. И пускай это только иллюзия, и скоро начнётся бурчание, слезы кузин, сопли кузенов, «неси пирог», «где Лёшины трусы» и ещё какая-нибудь пакость, они любят её. По-своему. И все родные, среди всех них росла, только часть, маленькая, была рождена позже, и сейчас, наверное, Лиде и Полине уже лет шесть, им скоро в школу... Дядя Петя совсем седой и лысеющий, дедушка Гера ещё больше высох, а Лёня курит, как паровоз, и похудел на одиннадцать килограмм. Тётя Лена, Маша и Таня... Черт. Тётя Лена. И тётя Таня.
Интар... – осторожно, изумленно и недоверчиво. – Я вдруг вспомнила... Они не все говорят на стандарте.
От этого становится немного стыдно, и уши краснеют по-подростковому. Мария Кельх, экс-капитан и будущий капитан (а как же иначе!), заливается краской и одергивает себя, чтобы не спрятаться за спину Интара.
Это называется «столкновение социальных ролей»,– успокаивает себя Маша, тщетно ища карманы на платье, чтобы туда засунуть руки, и мечтая о форменке и кобуре для уверенности хоть в чем-то. – Ничего, сейчас приспособишься. Ты не думала, что ли, что после замужества, блин, Интар тебя увидит и в кругу семьи, где ты «t’otya Masha» и «docha, peredai salatik», и с лютого похмелья, как видел Чиро...
Не думала, нет. Надеялась, что перед капитаном сможет всегда быть Второй.
Двери открываются. С места в галоп за четыре секунды срываются последовательно: Нюся, Аля, какие-то полуторагодовалые сорванцы в одинаковых штанишках (это чьи?!), Лидочка с Полиночкой, тётушка Таня за последними двумя и чей-то мопс на заплетающихся конечностях.
Машенька приехала!
Держите Перчика!
Где шлейка для Гриши? Отдайте шлейку для Гриши!
– Аля, фу!

Маша падает на пол, сбитая мохнатой поджарой тушкой, и смеётся, подставляя лицо под шершавый огромный язык. Алю удаётся зажать ногами, слегка помяв юбку, но и ладно, и не жалко, и повернуть лицо, абсолютно счастливое и всё в слюнях, к мужу:
Интар... Кхе... Это Аля, она тут главная. Да ты моя девочка, да я тебя тоже люблю, соскучилась, да-да-да... Интар, это дедушка Гера, дедушка Ариэль и тётя Санна.

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

+5

5

Интар не успел успокоить ее. Стандарт в этом случае - не главное, в минимум входит и русский, который Джар’ра знал прекрасно. Настолько, чтобы разобрать весь этот гомон и за стеклом и вне его, когда открылись двери, и ринулась вперед шумящая толпа.
Опередить Алю не смог никто. Порой верность животных поражает, но не в этом случае. Поражает, когда животное любит вопреки, здесь же и Мария отвечает тем же, ее руки ласково треплют шерсть, колли не может прийти в себя, чуть повизгивая, они обе счастливы безоговорочно.
Если во Вселенной есть дом – он в том сердце, которое ждет вот так, без обязательств и как угодно долго. Учись, капитан. У всего есть орбиты. Почти у всего. Учись и наблюдай, пока это возможно. Тебе и так дано больше, чем мог бы просить.
А люди… Люди уже настороженно и требовательно смотрят, ожидая от него… Да чего угодно, он же – джаффа. Чужак, дикарь, совсем не тот, кто по их мнению – о да, это было высказано еще на станции, он услышал несмотря на все предосторожности – подходит их Марии.
Rad znakomstvu. Dlya menya bol'shaya chest' – byt' predstavlennym vam, – Интар перешел на русский так легко и привычно, как будто только несколько минут назад сидел за учебником, и Олежка настойчиво отрабатывал музыкальность произношения на песенках про светлый Аман, малиновку и то, каким он парнем был. На лице не отражается ничего, кроме привычной вежливой дипломатичности капитана корабля особого назначения. И только когда джаффа повернулся к Марии, карие глаза снова немного потеплели, но протянутая рука замерла, давая возможность настороженной колли убедиться – хозяйке не причинят вреда. – Tak mal tiak, Alia, chel hol*.
Шелестящий листвой родной язык. Его чувствуют животные, его слышат и произносят с большей мелодичностью, чем… Чем почти все другие. Может, и земные звери отзовутся, как отзываются на это приветствие кошки Дакары. Пусть и не принимая, но не атакуя как чужака.
_____________________________
*о тебе помнят, Аля, все хорошо.

[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

+5

6

Маша так обалдела, что даже не нашла, что сказать. Уставившись на Интара, она прозевала момент, и довольная Аля тут же мокро и шумно лизнула её в подставившееся ухо.
Alia, blin... – печально сказала Маша, осознавая: а ведь она знала, что капитан знает... Короче, не надо было ругаться по-русски на мостике, надо было сразу переходить на иврит. Правда, ругаться на иврите не умела уже Маша, но кого это волновало?
Дядя Лёша, дядя Коля, дядя Миша, тётя Лена, тётя Катя, тётя Света... – продолжила Мария уже на своём родном, устраиваясь на полу поудобнее. Интар запомнит с первого раза, она не сомневалась в нём. – Бабушка Тома, бабушка Лида... Кузина Нюся, а это – Полечка и Лидочка. А это Гриша и Саша, да, Танюш?
Таня, молоденькая и худенькая, покраснела и затрясла головой. Даже её мужа Маша видела всего мельком и пару раз, а теперь вот...
Аля напряглась. Странно было видеть эту мирную собаку вздыбленной и нервной: Маша дернулась было схватить её за ошейник, но не успела. Несчастный глупый Перчик, мопс тёти Лены, пискнул и ускакал, проскальзывая по полу космопорта, на руки к хозяйке. Замерев на секунду, Машенька потрепала собаку по холке:
— Правильно, Алюнь, нефиг тут всяким дуракам писать под общественными пальмами.
Алюня повела ухом и задумчиво прошлась носом в миллиметрах от ладони Интара. Маша затаила дыхание. Ну? Как? Как тебе мой капитан, Алька, колись, кто лучше тебя определит...
Аля посмотрела на Интара большими влажными глазами, чуть дёрнула ухом и на пробу лизнула ладонь.
Машка неразборчиво пискнула, сгребла в охапку подросшую Нюсю, заверещавшую радостно на весь космопорт, и сосредоточенно затискала. Ей самой пищать было никак нельзя: взрослая всё-таки, тётя Маша, все дела...
Над Марией... Просто Марией, без титулов и званий, без фамилии даже, нависла тяжёлая тень и старческой массивной ладонью сжала плечо. Маша поднялась на ноги, краем сознания отмечая, что теперь на все три пальца выше почтенной родственницы, и выдохнула негромко:
Интар, это тётушка Санна.
Черепашье, неровно пигментированное лицо тётушки едва заметно двинулось. Это означало приветствие.
Пойди поздоровайся с родителями и бабушкой Софой, Маша.
А это означало – оставь меня спокойно посмотреть на твоего мужа. Учись, Маша, лаконичности...
Нет, такой лаконичности Маша не желала себе никогда. Нюся вздрогнула и прижалась к машиным ногам: эта запоздалая реакция, так памятная Машеньке по её собственному детству, больно кольнула сердце.
Прилизанный и окончательно перелезший в пиджаки на размер меньше Лёша осторожно подошёл к Интару, держась чуть левее.
Думает, там слепая зона? Смешной какой, а ещё дипломат...
Рады... Рады встрече. Я Алексей, – хорошо хоть руку не протянул, дипломат хренов, знает, что не на всех планетах так принято. – Если вы не будете против, я познакомлю вас со всей семьей. Маше, вероятно, хочется сейчас одной пообщаться с родителями...
Маша посмотрела на Интара и пару раз коротко кивнула:
Значит, это Лёшеньку назначила тётя Санна в сопровождающие «новенького». Хорошо. Лёша свой, хоть иногда и неуклюжий. Постарайтесь поладить, мальчики. Мне и правда нужно к маме. И бабушке... О, они привезли с собой бабушку!
Лёша, познакомишь Интара быстренько со всеми – верни мне, пожалуйста. Всё-таки мне хотелось бы представить его родителям, это самая...
Да-да, да-да-да
, – быстро закивал Лёша, потирая взмокшую шею. – Конечно, Масик, три минутки. Я быстренько, тут ведь не все: Киса не приехал, у Моти сын заболел...
Маша вздохнула:
Нет, лучше бы Интару назначили кого-нибудь другого. Но ничего, Лёша после пары бокалов станет поинтереснее. Где там, говорите, мама с папой сидят...

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

+4

7

«Мы, зная всё, не знаем ничего» – все личные дела и с полным доступом «нулевки», но при этом мог ли он знать о такой семье? Да, сведений хватало, и по родственным связям, и по происхождению, но скупые строчки имен не давали этой полноты бурлящего и живого, в чем-то теплого, в чем-то – тяжелого, но для нее – родного и привычного.
Короткий кивок на каждое имя – и внимательный взгляд, достаточно быстрый, чтобы не смутить, достаточно чёткий – чтобы оценить каждого. Я запоминаю. И снова мысли о том, что противоположности никогда не сойдутся, всегда надо искать общее. Аля резко и точно навела порядок – Марии было достаточно так же легко и незаметно призвать к дисциплине. Смотрели они уж точно одинаково, а эта поблажка – неохотно и задумчиво коснуться языком руки – явно означала «пока принимаю, там – посмотрим». Точь-в-точь офицер Кельх в первые недели службы на «Квиринале», мол, посмотрим, как вы будете командовать, новое начальство, и чего от вас ждать можно.
Интар снова отвесил вежливый поклон – на этот раз в сторону тети Санны, признавая за ней право осматривать новоявленного родственничка с ног до головы. С матриархами – признанными и не очень – он по роду деятельности сталкивался почти всегда. Принять – нетрудно, высказать положенное или ожидаемое уважение – тем более.
Алексей.
Я тоже рад. Спасибо, что согласились уделить мне время и внимание, – Интар кивнул. – С удовольствием познакомлюсь со всеми, кого вы сочтете нужным мне представить, я прекрасно понимаю, что Марии хочется побыть вместе с родителями хотя бы немного, прежде чем познакомить их со мной.
Масик… Не подходит ей совершенно. И после той достопамятной отповеди, которой офицер Кельх одарила Элио Валлоне – о недопустимости экспериментов с именем – капитану казалось, что сокращать ее имя он себе не позволит. Даже сейчас.
Тем более, сейчас. Когда все на слишком тонкой нити взаимного доверия, когда молчаливое согласие двоих офицеров дипкорпуса ЗФ создает необходимое впечатление на всех окружающих. Впечатление если и не безумно феерической любви, то теплоты и того самого доверия. Они постоянно ищут друг друга взглядом потому…
Потому, что неизвестно, как Мария, но он сам глубоко и остро ощущает собственную вину перед ней. За ту ситуацию в лифте. За то, что не смог защитить от едких сплетен, пятном удушающей липкости разползшихся по станции буквально за одну ночь. За то, что она сейчас должна оправдываться перед родными.
А для него все было легче и проще. Пятнадцать минут – на разговор с командованием, тяжелый вздох адмирала «ну, долгих лет, как говорится». И всего лишь два часа на собранном Синклером офицерском суде. Одни штабисты, как в насмешку, все те же вопросы, с чего мол, лифт сломался, а вы, капитан, насколько в технике разбираетесь, а почему в подобном виде, нет, что вы, я понимаю, там естественно и юбка могла измяться, и учитывая личное дело и то, что не вошло, это естественно, да. Мерзость полным ушатом и спасибо, что всего два часа. Он вернулся тогда в каюту, где по-детски тихо спала в гамаке Вторая, поправил одеяло и мысленно пообещал себе, что никто и никогда не посмеет тронуть ее. Задеть хоть чем-то.
Да, польщен знакомством, да, здесь впервые, нет, русский учил по долгу службы, да, кадровый военный, нет, родных нет, да, буду беречь как зеницу ока, нет, пока вопрос о штабной службе не поднимался, да, ремонт корабля продлится достаточно, чтобы Мария смогла побыть с родными, нет, я не бывал здесь прежде, да, мне очень нравится природа, нет, погода не слишком холодная, да, у вас изумительное платье, нет, зима нисколько не претит, да, я согласен, что последние заморозки могли повлиять на плодовые деревья.
И все это с тем самым спокойствием. с которым обсуждал труды Сонака, нестабильность поставок делития на Бан-Ти, урожай фруктов на Коре, температуру пещер для триллов и возможность привезти кристаллы, которые так ценят клингонские женщины. Одно и то же, темы не меняются, и вежливая беседа остается таковой на корабле или вне ее, а капитану надо уметь лавировать не только на собственной яхте, но и между родни Второй. Семья его жены. И этим сказано все - принимать любыми. Перехватить Сашу, чтобы не успел упасть, передать Танюше, отцепить от штанины Гришу, от второй – Перчика, с извинениями вернуть застывшего от удивления мопса и подождать, пока хрупкая молодая женщина возьмет ребенка, восхищенно пытающегося вцепиться в кудрявую прядку.
Нет, Алексей, что вы, меня нисколько не смущает подобное, – это вы не летали с андорианцами, там требуется четверо для рождения ребенка, и когда говорят «повезете семью посла Андории» – это минимум две палубы кают только для них. А ведь у них семья – это высшая ценность, и детей там немало.

[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

+5

8

Масяня, блин, – вздохнула Маша, таща на ручках выросшую Нюсю, весившую что твоя гирька в зале, причём немаленькая, и всё выглядывая отцовскую лысину. – Сам ты Масяня. Давай я тебя, Лёша, при Станиславе Витальче масиком назову? Приятно тебе будет при начальстве? Вот то-то и оно, как будто бы я не знаю, что вы там с этим Станиславом Витальевичем, а мы с Интаром даже не... Нет, ладно, в гамаке я его уже спала, на вопросы – да какие вопросы, ей-Богу! – можно скромно строить бабушкам глазки, дескать, отстаньте, Маша смущается...
Мама...
Мама. Седенькая такая, как никогда не была... Руки миндалём пахнут. И тыквой.
Если в мамино плечо спрятаться, к маминому плечу прижаться, такому тощенькому, цыплячьему, она будет за спину щупать и тихонько так... Да, так:
Машенька, ласточка! А мы уж с папой-то переживали всё, переживали! Ласточка, точно, ласточка: смотри, Риня, какие ромбовидки, крылья тебе цеплять можно. Ну давай, обними папу, обними бабушку...
И пихает в бок, как будто Маша сама обнимать не станет отца. От него, правда, пахнет непривычно: газетой и почему-то старостью, но спина совсем прямая, потому что военный, да... Ему Интар понравится. Понравится же, папа?
Папа смотрит внимательно поверх головы, бабушка Софа цокает языком в объятьях и тоже пахнет старостью, но ещё и душицей, и шипром, оставшимся от дедушки:
Ма-ашенька...
– Ба-абушка... Ну отпусти, отпусти ухо, ну покрасилась, и что теперь...
А муж-то какой красавец, почти как мой Роберт был в его годы!
– Ба, Интар меня старше на десять лет...
Так, говоришь, капитан?

У отца в голосе не то чтобы зависть, но такое... Такое, что Маше даже грустно: отца списали в сорок три, по ранению, на штабные службы. Мама, милая, порх-порх тут же к нему под локоток: это она утешает так. И Нюсю, Нюсю в ноги посадить, чтобы тут же встала и за штанину дяди Рингольда держалась. Ему так увереннее. Он младше по званию. И если младше дочки ещё можно, то младше её мужа...
Только бы Интар дело читал, только бы по-военному здороваться не начал...
Маша осторожно оглядывается: вон, идёт. Перчика хозяйке вернул. Это он правильно, псина Перчик противная, характерная, как тёть Лена... И Аля следом. Веди, говорит Лешке, нового хозяина – ха – к Машеньке... Ну, не говорит, но смотрит так, что понятно всё. Сейчас подойдут...
А это...
– Спасибо, Лёша. Дальше я сама. Мам, пап, бабуль – это Интар, мой муж и капитан. Интар, это мой папа, Рингольд, мама Яна и бабушка София.

Ну я ж говорю – красавец! – причмокивает довольно бабуля, ехидно разглядывая капитана со своих сидящих метра пятидесяти. – Молодец, Маруся – берём! Такие гены завсегда пригодятся. Это шутка, Интар, это шутка, это я так шучу. Вы же джаффа? Ну хорошо, хорошо...
И смеётся, глядя весело, как внучка постепенно краснеет, стараясь на мужа не смотреть. Что поделать, мама врач, она тонких материй не чует, а бабушка всё знает, да-а... И то, что не спали молодые в одной постели и не будут спать, и что любит он её как помощницу и офицера, а она им восхищается и на смерть пойдёт, да только за капитана, не за мужа и любовника, нет... Но красивый он, её капитан, и глаза карие-карие, как у её Роберта были. Значит, слюбится ещё. И сынка заведут, обязательно. В этом бабушки не ошибаются, ни-ког-да...

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

Отредактировано Мария Кравиц (29-09-2019 19:41:03)

+4

9

Интар повернулся в нужную сторону только тогда, когда Аля – офицер Кельх, вы в очередной раз правы, Аля редкостная умница – пнула носом в ногу. Она бы и выше достала, но, видимо, воспитание и природное изящество не позволили, а вот так, подтолкнуть к своей хозяйке – можно. Привела – держи рядом, пока в доверие не войдет. А это нескоро, судя по взглядам. Да, многие уже смотрят с легким восторгом, еще больше – с едва ощутимой то ли завистью, то ли холодком.
Дети – этим интересно, эти прекрасны в своем стремлении добраться и исследовать, пока еще прекрасны. Вы правы, коллега из прошлого Терры, в каждом из них – маленький Моцарт. И это как раз страшно, если вспомнить, что вынес этот юный творец в свои годы, каким был его путь к любимому делу. Да и ваш – не лучше, но вы воистину прекрасно и талантливо завершили его. Воздушный росчерк самолетом – как недописанная строка, трогательным вопросом и в книге, и в судьбе.
И вот они. Мария не знает, на кого смотреть или куда прятать взгляд. Его офицер – и вдруг так – растерянно и нежно. Интар осторожно взял тонкую ладошку в свою, чуть заметное пожатие – и совсем не уставной поклон – так на Трех Планетах – союзе джаффа – склоняли голову и прикладывали руку к сердцу, приветствуя тех, кто был достоин уважения и восхищения.
Адони Рингольд, – в иврите нет традиций обращения по отчеству, поэтому – древние и самые уважительные формы обращения из этого языка. – Гвирти Янина, гвирти София, для меня эта встреча – очень большая честь и доверие.
И повторить поклон, искренне и легко улыбнувшись. Было бы это на станции, не было бы свадьбы – что же, коротко и официально, подобающий рангу офицерский салют, правдивые и лаконичные слова благодарности за воспитание офицера, скупая, но открытая похвала в адрес лейтенанта Кельх.
Здесь – те формы обращения, которые употребляются только по отношению к старшим. Не по возрасту – по достоинству, по заслугам и по личным достижениям. На «Квиринале» всегда была хорошая библиотека, у капитана Джар’ра – возможность выделить хоть немного времени на изучение других культур. По роду службы прежде всего, потому что интересно – это уже второе. А оказывается, что еще столько можно узнать.
Да, гвирти София, я понял, что вы шутите, – легкий кивок головой и внимательный, наверное, слишком заинтересованный взгляд. Интар посчитал нужным объясниться, все-таки, он мальчишка только по меркам своего народа, подобное любопытство вряд ли приемлемо на Терре. – Мария рассказывала о вас, в том числе была достаточно любопытная ситуация, когда она упоминала ваши советы по древней практике симорона, касающейся определенного оформления потолочных светильников при помощи красного текстиля, и методику психологического управления снами. Признаюсь, меня это заинтересовало.
Даже полусмущенные и полусмеющиеся звуки за спиной ничуть не поколебали его уверенности, он все так же искренне смотрел на родителей и на бабушку вторпома.
Жены. Интар, привыкай, отныне и навсегда, у джаффа нет разводов, и об этом Марии тоже лучше не знать, для нее он будет, как только она того пожелает. Отпустить с ладони, как дыхание свечи…
И о вас, адони Рингольд, она тоже упоминала, я рад возможности лично увидеть, – снова легкая улыбка и незаметный взгляд на Марию, возле которой уже сидит Аля, поглядывая, не обижает ли кто ее человека.
[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

+6

10

Папка растаял. Маша на всякий случай подошла и взяла его за руку, проводя невольно, как мама, большим пальцем вдоль его кисти, но папка растаял и без того. Мама только моргала сильно-сильно и часто-часто, как большие птицы моргают, и сама была похожа на большую курицу, только тощую; Машка хихикнула сдавленно и переглянулась с ба. Ба многозначительно улыбалась.
...אם יתברר שאתה מדבר עברית –
А вот это уже сложнее. Маша заморгала почти как мама, собирая по кусочкам скудные познания давно задолбавшего забытого языка, и в задумчивости потянула Нюсю за косичку. Нюся скорчила моську гармошкой и посмотрела на капитана Интара... Вот тем взглядом, которым Машка в детстве на Лёшу смотрела, когда он в красивой кадетской форме пришёл. Правда, снял быстро, потому что дурак, и Машка от него ещё в шкафу за раскладушкой пряталась... И на папу так смотрела. И на его коллегу, дядю Жору, красивого такого грузина, он потом, говорят, дослужился до старшего пилота. Восхищенный был взгляд, и глаза что твои пуговицы медные.
Ой, мелкая, не уведи у меня мужа только...
Капитаны знают все языки, – уверенно произнесла Нюся, заглядывая преданно Интару в глаза, но вжимаясь в Машину ногу.
Ты путаешь капитанов с андроидами.
Неправда! Андроиды страшные и жужжат, как Гоша.
– Гоша просто старый, и он не андроид, он просто робот-по...
– Маша осеклась, посмотрела на племяшку, на Интара и вздохнула, – Да, Нюсь, капитаны знают все языки. По крайней мере Интар точно знает.
Когда я вырасту, я пойду в Звёздный флот
, – заявила мелкая, сгребла в ладошку руку Маши и бодро сцапала за рукав Интара.
Где-то на заднем плане тётя Таня упала в обморок.
Хор кузин притих и тут же снова зашелестел.
Засопела тетушка Санна.
Перчик врезался в кадку с папоротником, взвизгнул и упал на пузо.
Тяжело вздохнула Аля одновременно с хозяйкой.
Что ж... Э-эм, – папа проморгался, улыбнулся внезапно смущённо и качнул головой. – Признаться, не представлял себе в полной мере, кого теперь назначают капитанами... Снимаю шляпу. Мы о вас, Интар, наслышаны пока исключительно как о капитане, и поначалу дочка говорила не в самом положительном ключе...
– Оно и понятно, свободу ей подавай...

Бабушка Нина, пожалуйста...
Ох ты хосспади, слова сказать нельзя!
Кх-хм... Не в самом положительном ключе. Да. Однако, думаю, это уже дела давно минувших дней...
Как и симоронские трусы. Машуньчик, ты и правда до сих пор вешаешь их на люстру?
Мама!
Молчу-молчу...
Знаете, а давайте пойдём в сторону катеров? Мне что-то вдруг так есть захотелось, а стол уже, наверное, накрыт... Интар, как вы относитесь к земной кухне?
Мама, мама, Перчик ест мои штаны!..
Маша выразительно посмотрела на Интара и на всякий случай подхватила его под локоток. Нюська повисла на её руке; слева раздался умилённый вздох кузин и первый вяк про детей. Не последний, увы, но пока что хотя бы шёпотом. Маша зажмурилась, улыбнулась и зажмурилась ещё сильнее.
Спокойно, офицер Кельх.
На улице шёл снег.

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

+6

11

– גרוע מדי יודע, אין לי יכולת לשפות
И похвалы, которую произнесла Нюся, Интар точно не заслуживал. Самые распространенные фразы – не больше, самые привычные вежливые выражения, да и то, половину лексем опознавал по родственным языкам.Так что, андроиды-переводчики в данной ситуации не помешали бы, особенно если с ним кто-то решит общаться на этом языке.
Но, похоже, все его недостатки мгновенно погасли, по сравнению с одним – влиянием на ребенка, решившего, какая карьера для нее предпочтительнее. Что же, наблюдая за женщинами этой семьи, один вывод он мог сделать сходу – на каждое поколение найдется минимум одна, для которой мнение остальных будет значимо ровно в той степени, в которой оно совпадет с ее личным. И если эта девочка не изменит своего решения – Марии будет кому помогать поступать в Академию.
Мне бы стоило не оценивать столь строго решение высшего командования, но я не могу одобрить их решение, в результате которого Марии пришлось служить на моем корабле. Хотя должен заметить, что и я лично, и некогда «Квиринал», а теперь и «Таурус» только выиграли от подобной кадровой перестановки. Служить с ней на одном корабле – это высокая честь, ваша дочь – настоящий и достойный офицер во всех отношениях. И прекраснейшая из женщин, – Интар чуть поклонился, не особо вслушиваясь во что-то о детях, легко перехватил повисшую на руке Марии Нюсю, позволяя ей взобраться повыше и окинуть торжествующим взглядом близнецов, моментально нахмурившихся, как небо вдалеке. – Я привык к самым разнообразным вкусовым сочетаниям, но вы ведь знаете, как на кораблях с настоящей едой.
Удар был рассчитан идеально точно. Забыли не то что про перспективу детей, от которой Вторая дернулась достаточно ощутимо, чтобы этого не заметить.
Забыли о том, что можно обсуждать что-то кроме этого, громкий щебет со всех сторон переключился на осуждающее «да как же можно, да столько – без нормальной еды», жалеющее «господи, осунулись оба, точно ведь не кормят их там, сколько той еды увезти можно, явно же впроголодь» и начинающийся спор о том, как правильно начинять перцы, варить борщи, чем заправлять… Отвлеклись.
Вот под подобный треск они и дошли до катеров. Усилием воли Интар подавил в себе привычку сразу направиться к приборной панели, подождал, пока сядет Мария, сел сам и тихонько, почти незаметно, пожал маленькую ладонь.
«Мы справимся и с этим, мой офицер. Просто очередная миссия. Кажется, вам труднее, чем мне, но я сделаю все, чтобы защитить вас».
Нюся, ты будешь сидеть с нами? – вежливый вопрос к ребенку. Нет, она ничуть не мешает ему.

[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

+5

12

Во имя флота, Интар действительно идеальный мужчина, – подумала Маша без лишнего смущения (чего теперь смущаться-то, с кольцом на безымянном пальце), взглянув на своего капи... мужа почти влюблённо. Так легко перевести разговор, так удачно перевести разговор, так изящно перевести разговор – ведь у Интара дипкорпус за плечами, это Машка гоняла на крейсерах, лохматая, как крапивинский пацанёнок, и едва ли не в килте. А капитан Джар’ра в парадной форме или в штатском белом рассекал по палубам огромных крейсеров...
У, Машуня, не завидуй, ну не идёт тебе белый, зато и мучаться в костюмах не пришлось.
Нюся, как маленькая обезьянка, повисла на интаровской руке и, кажется, задержала дыхание от счастья. Гришу и этого, второго, как его там, срочно пришлось рассаживать по шеям дядьёв, степенно обсуждающих шашлыки. От упоминания горчично-медового маринада бабушкиной курицы, тётиного свекольника и маминого лежня потекли слюни. Особенно у Альки, но она держалась стойко.
Добравшись до катера, Аля подождала, пока все сядут, залезла к Интару на колени, а голову положила на машины. Рядом плюхнулась Нюся, почти Интару под ноги, временно растерявшая дар речи от счастья, а за консоль сел отец.
Пап... Па-ап, а дашь порулить? – застенчиво спросила Маша, как в девятом классе перед дискотекой. – Я эту колымагу сотню лет не водила...
Мама приземлилась на сиденье рядом с отцом, положила ноги на приступочку, на ноги – сумочку, на сумочку – руки и величественно кивнула. Её птичья шейка иногда выдавала исключительно грациозные жесты.
Маша попыталась повторить, получилось как у щегла.
Дам, когда поедем по дачной, – улыбнулся папа и надел очки.
Тронулись. Маша коснулась для уверенности руки своего мужа и капитана, потрепала Альку по холке и попыталась вспомнить: когда это папа начал носить очки? Это что же, у него денег на операцию нет? Семь минут же, а потом ещё полчаса с повязкой... Надо будет подкинуть. Аккуратно так, сразу в сейф, чтобы не заметил никто. Он же не примет, он офицер... Он гордый.
Когда дачная дорога, выделенная на лобовом стекле зелёными индикаторами, легла под катерок, задремавшая в обнимку с Алькой Нюся приоткрыла один глаз и сказала шёпотом:
Тётя Маша, а ты можешь катер вести так, чтобы его тут не трясло? Вот дядя Интар точно может. А ты можешь?
И я могу, – выдохнула Маша, проморгавшись.
Дядя Интар. Приехали...
А давай мы поедем завтра кататься по лесу? Мне подарили трицикл, он пока восьмизарядный, но потом он вырастет, я его буду кормить электричеством, и он станет большой-большой, как у папы... Ты поедешь со мной кататься на трициклах?
Маша посмотрела на маму и кивнула:
Обязательно. Если тёте Санне не нужна будет моя помощь.
Мамино лицо наконец разгладилось до бестревожного счастья.

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

Отредактировано Мария Кравиц (17-10-2019 21:45:24)

+4

13

С пяти лет руки привыкали к приборным панелям. За сорок два стандартных года доводилось столько водить. Доводилось – водить. Интересное построение фразы, мягкое созвучие и повторы, которые при написании литературно редактируемых текстов являются недопустимым свидетельством скудности словарного запаса.
Но поставь сейчас все эти транспортные средства – потянулся бы к простенькому «песчанику» на антигравах «подушки». И словно со стороны звонкий, почти переливчатый, как у всех джаффа в детстве, голос:
«Пааапа, дай поводить!»
Все привычно, и Аля упрямо подставляет бок, мол, чеши, не отвлекайся, а что кошки на душе – так сейчас гавкну – и убегут. Нечего им там пытаться скрести. Пальцы бережно касаются густой шерсти, а мокрым носом колли тычется в ладони Марии. Нюся восхищенно рассказывает о планах на будущее, о том, что настолько же ценно, как и цепкий взгляд офицера Кельх на офицера Кельх.
«Как вы говорили, Джон? Офицеры бывшими не бывают». – И снова «бывшими» и «не бывают». Речь сливается в поток, стелется как дорога, кажется, в какой-то из детских песенок так было.
Привычка, выработанная годами, не изменяла и сейчас – Интар запоминал дорогу, опираясь на выхватываемые мелочи, едва заметные и такие яркие. Холмы непривычной формы, приметный валун, лес сосен – высокие, мачтовые, молоденькие березки.
Мария тоже напоминала березу – гибкая, вся в движении, ей трудно вот так усидеть, она то треплет Алю, то переключается на Нюсю. Она о чем-то думает, ее рука легонько выскользнула из ладони Джар’ра, очевидно, все-таки пересядет, когда отец уступит ей управление.
«Ты бы тоже пересел. Наверное».
Интар смотрел на дорогу, стараясь сосредоточиться на том, что эта поездка – возможность еще раз оценить собственную выдержку. Причем не в ситуации всевластного командира корабля, а как когда-то, курсантом Академии, когда все былые заслуги – просто спрятаны в маленький кейс и задвинуты в шкаф, чтоб никто не нашел. И почти прежнее выражение лица «ничему не удивляться, никому не открываться», но почему же тогда эта наивная доверчивость не дает отстраниться?
Привычные вопросы в меру шустрого ребенка и едва ли не на грани иронии перехваченная инициатива – Интар первым, едва ли не за секунду до самой Нюси, вежливо поинтересовался, не соизволит ли юная леди рассказать, как скоро они доберутся до места назначения. Девочка тут же забыла, что сама хотела задать тот же вопрос, и начала быстро рассказывать, куда, сколько и как еще ехать.
«А память и ориентация в пространстве уже неплохая. Если не выберет научную специализацию – пилот или навигатор будет очень талантливый».
[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

+6

14

Пап. Па. Ну пап. Ну тут осталось километра два. Уже меньше. Ну пусти. Ну пап...
Папа недовольно отцепился от сенсора, придельного на ретро-лад к классической баранке, и пошевелил на дочь носом. Если бы не Интар под боком, Машка бы непременно дёрнула, но...
Пап, ну дай, дай порулить...
Да всё, доченька, дома уже
, - улыбнулась мама, глядя на виднеющиеся крыши. – Сейчас будет с горки. Интар, знакомьтесь, это Финский залив. Он нам почти родной.
Бабушка на заднем сиденье радостно защелкала то ли новенькой синтетической челюстью, то ли орешками, но промолчала.
Потом всё как-то смялось. Как газетный листок: вроде только старые черно-белые, а теперь ещё и на бумаге персиковой печатают, и в электронке, а всё равно чувство такое, как будто на пол-тысячи лет назад: всё чёрное, всё белое, кадр – мама выпархивает из катера, кадр – Алька бежит по снегу, а голова назад, кадр – Нюська в февральскую грязь падает, а она замерзшая, и ревет будущая офицерка в три ручья: один из носа, два из глаз. Потом подлетел второй «будущий», ревет, кажется, просто за компанию...
А на заливе галька. Медитативно так, унося от детских криков. Машка помнит: зимой снег над ней смерзается в тонкий и очень прочный наст. Местами песок, а под самые волны, намерзшие торосами, убегает ледяной чехол, выдутый по отдельным камешкам. А под ботинками снег, а под ним – прошлогодняя трава, главное не копать дотуда, тёть Санна разозлится.
А потом ловят тёплые руки второй бабушки, и мир немножко оживает. За окном-фонариком гостиной снег, снег идёт, с кухни пахнет лежнем и курицей с картошкой, ругается дедушка-Раз с дедушкой-Два, по верхотуре носится такой подросший Данька и какой-то странный молодой человек с усиками.
Димка, что ли? Да нет, он посветлее был, и ему вообще три года... Было. Лет эдак десять назад.
Ба...
Это София Аароновна «ба», не путайся...

Бабушка Вера большая и тёплая, как печка, и немецкий акцент ещё слышен в её языке, когда она говорит:
Я была у Танюши на голосвязи, я видела. Здравствуй, Интар. Очень рада тебя видеть.
И голос у неё тёплый-тёплый, как домашние пироги, и плед на коленях, и ещё один плед, недовязанный, тоже здесь. И опять бьет в голову, как шампанским, и в промежутках Машке очень, очень стыдно перед Интаром, но раз – и на ней тёплые огроменные носки с лосями и снегирём, два – она урчит Окуджаву, совсем не попадая в ноты, за чисткой кабачков, три – играет в конструктор с мелкими, четыре – катает на плечах кого-то ещё более мелкого, пять – старается не ворковать, как все вокруг, над самой крохотной, месячной Настюшей, такой красненькой, как уакари, вполне земная обезьянка.
А потом вдруг бац – и стол. И Маша почему-то почти под носом у тети Санны, и разложена вся длина столешницы, и ещё маленький и низенький добавлен для дедушек Раз и Два, им удобнее подъезжать, а детей отпустили в бассейн бултыхаться под присмотром всё-таки усатого и писклявого Димы, и вездесущий Лёша поднимает бокал.
Осторожно наклонившись к Интару, Маша спросила, почти не размыкая губ:
Не помнишь, сколько я выпила? Что-то туман в голове... Хорошо, что не села за руль тогда. Воздух земной на меня, что ли, так влияет...
А Лёша, уже усевшись, рассказывает громогласно про Кронштадт и гранитные набережные.
Точно, – думает Машка. – Надо будет Интару город показать. Древний же, душа моя... И на квартирку мою заедем, посмотрю хоть, живы ли кактусы. Галка обещала полить.
И мысли о космосе никак не лезут в кудрявую голову, и капитану совсем не хочется сказать «вы».

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

+5

15

Ветер бросил в лицо горсть игольчато-мокрых брызг, переливчатых и светлых. Море – северное, жемчужное и вдумчивое – бережно гладило еще не проснувшимися волнами округлые камешки. Хлопот хватало и без него, Интар снова вежливо опустил голову, как будто соглашаясь с этим. Знакомиться с морем – что же, если надо… Нюсю подхватил Рингольд, мальчиков – еще кто-то, Аля метнулась сначала к дому, потом – к хозяйке и снова к дому, как будто понимая, что Мария никуда не денется. Она стояла здесь, так робко и неуверенно раскапывая носком легкого ботиночка гальку, отбрасывая подтаявший снег. И в ее глазах отражалось море, его глубина и спокойствие, мерцало что-то тихое и сильное, что-то, что и создало этот характер. Ветер, мерный ритм волн, эта скалистая земля и… Снег? Первые острые иголочки кольнули лицо, Интар рискнул и незаметно коснулся пальцами рукава ее легкого пальто, даже не направляя, словно спрашивая.
Дом, отчасти закрытый березами и соснами, раскинулся, прочно и крепко сливаясь, удерживаясь за здешний рельеф, дополняя его.
Он не сразу строился – Интар оценил и необычную архитектуру, позволявшую расширять дом без особого ущерба для гармонии и целостности. Казалось, каждая новая пристройка – продолжение целого, и в то же время недостроенным это не выглядело.
Рука едва не дернулась к падду: возможно ли применить такой метод при комплектации грузового отсека? Именно на достройке сегрегационных массивов корабля, опирающихся на лонжероны и стрингеры. Даст ли это запас места и естественного баланса в условиях искусственной гравитации…
Рад знакомству, благодарю за приглашение и теплый прием, очень признателен, да, наши вещи доставят в кратчайшее время, я с удовольствием осмотрю комнаты, но позже, возможно нужна моя помощь, – мысли в расчетах, внимание сосредоточено – на Марии. Она как будто почти растаяла в этом доме, непривычно тихая и… Вот, смотри, капитан. То, чего ты не можешь – обеспечить полного спокойствия своим же офицерам, на своем корабле. Значит – ставь себе задачу. А где-то зудит неприятная логика, протестующая против желания закрыть, защитить, уберечь. «Они – офицеры, там они на посту, ты не должен требовать подобного, для них - есть другой дом, вне корабля, есть истоки – и они там – другие».
Интар, помоги стол переста… – дедушка Марии еще не договорил, а джаффа, мысленно просчитывая метод подобной загрузки, компилируя его с перерасчетом веса и прочности «Тауруса», задумчиво подхватил стол, все еще не сводя внимательного взгляда с Марии, напевающей что-то о фармацевтике венценосных особ - земляков Андерсена.
Куда ставить?
Седой мужчина, прихрамывающий на протезе, легонько откашлялся, заметно смущаясь:
Ну, стол-то вот в гостиную, а Витюшу, – на втором конце стола удивленно уцепился молодой парень, – можно и здесь поставить, да… Залюбовался ты Машуткой, как я погляжу. Красивую мы тебе жену вырастили? Береги! А пока стол поставь и иди вон хотя бы…
«Хотя бы» оказалось чисткой картошки, во время которой Рингольд, с улыбкой наблюдавший за скоростью полета тончайшей «стружки», поинтересовался, сколько раз доставался наряд на кухню Академии, раз уж такая практика…
Арш – пустынные клубни с жесткой, как кора деревьев, кожурой – росли только на Дакаре и по форме напоминали… Да ничего они не напоминали, бесформенное нечто, с которого надо было счищать коричневую часть кожуры точно по изгибам, не затрагивая белой, которую раскалывали после варки, выедая крахмалистую мякоть. Тар всегда помогал отцу с чисткой – лет с двух, даже свой ножик был, с черной костяной ручкой.
На стол накрывали все в той же хлопотливой суете. В этой большой и шумной семье было сильно одно – поддержка. И она же ослабляла. Постоянно опираясь – не устоишь сам, каким чудом Мария вырвалась отсюда? Она так разительно отличалась от всех, и в то же время…
В ней была та же упорная сила – поддержать, защитить, помочь. Только стремительнее и вдумчивее, это сказывалось во всем: и в том, как помогала старшим, и играла с детьми, и в этой спокойной – и немного тревожащей Интара отстраненности.
Когда она села рядом с ним за стол, Джар’ра внимательно проследил, чтобы первую тарелку протянули не ему – ей, и пододвинул свой стул так, чтобы она, чуть откинувшись, опиралась не на жесткую резную спинку, а на его плечо.
Не помнишь, сколько я выпила? Что-то туман в голове... Хорошо, что не села за руль тогда. Воздух земной на меня, что ли, так влияет…
Полчашки глинтвейна после мытья кабачков в холодной воде. Два глотка шампанского – только что. Тебе поесть надо, – он тихо и вдумчиво посмотрел ей в глаза, снижая тон голоса до едва слышного, только для нее. – Я понимаю. Я рядом.
И тихонько, под столом, пожать крепкую и сильную ладошку своего офицера.
[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

+5

16

За окошком-фонариком темно, так темно... Так не бывает в космосе, так не бывает на голопалубе, когда выставишь «ночь» и «огни». На каком-то этапе жизни маленькие фонари перестают напоминать звезды, а звезды начинают напоминать маленькие фонари. И тогда, глядя в земное окно, так не похожее на иллюминаторы «Квиринала», за которым горят только килотонны гелия с водородом, будет...
Что-то будет. А что – не ей решать. Это не её корабль, это планеты Земля. Не Терра. Земля.
Это корабль тёти Санны, – улыбается Маша через секунду, коснувшись локтя мужа в ответ. – Всё хорошо, Интар. Меня всего лишь тянет на философию, петь и, пожалуй, ещё раз потискать за толстенькие щечки Настюшу. А уж если Димка приволочет гитару...
Надо съездить в Кронштадт! – возвещает Лёша.
Прямо сейчас?
Дедушка-Раз уже притащил Эрнесто – который Че Гевара, он расписан под ананас и на самом деле укулеле – и бодро ругает дедушку-Два, пользуясь тем, что молодежь не говорит на иврите. Тётя Санна водит глазами, как из амбразуры танка, и глаза эти попеременно так похожи на бабСофины и машкины, что Маше странно. То ли мудрость незаметно подкрадывается, то ли старость, но только кажется Маше, что под слоем старого тела, кубического и с челюстью какого-нибудь -завра, как под слоем мрамора прячется та фигура, мощная, высокая, чернокосая, со старых фотографий, ещё плоских, цифровых, и сверкает... Взглядом сверкает. И что дай ей сейчас «Гулливер» или тот же «Квиринал», проснётся в тёте Санне эта молодая валькирия из еврейской автономной области и полетит к звёздам, которые за стеклом на самом деле уличные фонари.
И над ухом шумит залив.
Лёша смущён, он сопит и краснеет.
Подожди... – шёпотом переспрашивает Маша, оглядывая стол, у Интара. – Какие кабачки? Игорёша всё-таки достроил зимнюю теплицу?
И краснеет так же, как Лёша: это же надо... Про кабачки – спрашивать – у капитана!
Игорь, иди сюда! – кричит бабушка Софа и смотрит на Машу ехидным глазом через две трети стола. – Я хочу сказать тост!
Первым дисциплинированно замолкает детский стол.
Есть у меня правнуки, – говорит бабушка весело, и у Машки что-то холодеет внутри. – Но мало и все какие-то мохнатые. Остепенись, Машутка, поскорей. Собаки – это хорошо, и Алю я люблю, как родную, но пора как-то посерьёзнее. Пообстоятельнее. Помощнее! Маша, за твой «Гулливер»! – и ворчит себе под нос театральным таким шёпотом. – Отобрали у девочки первенца, негодяи...

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

+5

17

Легчайшее прикосновение Марии не успокоило нисколько, Интар так и подставлял плечо, в желании защитить, уберечь, дать почувствовать опору. Пусть не в капитане, вы и на корабле редко принимали это, мой офицер, пусть – в таком же офицере ЗФ, как она сама.
И этот отклик по поводу поездки… Он замер, ожидая, что будет дальше, и одновременно – пытаясь вспомнить географию Терры, которую и не учили толком. Надо же, Млечный путь по курсам кораблей на две недели вперед, а тут… Что же, будет, чем заняться, еще одна метка в «надо выучить», туда же, куда иврит, так легко звучавший сейчас под аккомпанемент маленькой «гавайской» гитары, больше похожей на детскую игрушку.
Цуккини, – Интар чуть пожал плечами. – Очевидно, достроил, потому что они были очень свежими.
Да, я потом покажу! - Игорь весело смеется. – Там еще и ягоды, со дня на день должна земляника дозреть. Интар, ты пробовал?
На «Таурусе» формируется гидропоника, думаю, что места хватит, – Джар’ра легко кивнул, но Игорю не дали возразить, подзывая к себе. София встала, и все разговоры начали умолкать, а прозвучавший тост каждый понял по-своему.
За твой «Гулливер», Мария, – Интар тихо и спокойно повторил предложенное пожелание, едва прикасаясь своим бокалом к ее.
Что бы ни было, рапорт о повышении он подал еще до их свадьбы, его утвердят, но поскольку просьба коммандера Монгво о личном прикреплении удовлетворена, то для Марии остается либо занимать должность ниже по рангу, либо – и это вероятнее для ЗФ – ей будут искать корабль.
Ой, а я же хотел… – Дима вскочил и метнулся наверх, как раз в то время, когда уже начинали звучать пока еще невнятные намеки на то, что надо бы не за корабли, что вот Танюша, а вот у…
Интар предельно корректно отвечал на вопросы, стараясь, чтобы с репродуктивными замечаниями хотя бы не лезли к Марии, сглаживая все «ну надо бы поторопиться» безукоризненной вежливостью «ценим ваше мнение, да, задумаемся, это решающий шаг, вы же сами тоже подошли с рациональностью и в твердой уверенности, базирующейся на анализе»...
Договаривать он не стал – секундное движение, неуловимый бросок еще до того, как кто-то успел даже повернуть голову – и на сгибе правой руки висит поскользнувшийся на лестнице Дима, а левая держит за гриф едва не упавшую гитару.
Ничего, бывает, все обошлось, – Джар’ра поставил юношу на ноги. – Вы хотели что-то сыграть?
[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

+4

18

Отреагировала Машка... Ладно, не так быстро, как Интар, но до Димки было тянуться и тянуться, он, зараза, носом с лестницы полетел с красивущей гитарой так, что только пятки мелькнули... Хоба – и стоит. А дедушка-Два уже ругает Игоря.
Дедуль, да ну что ты, Интар всё равно поймал, а ступеньку вы эту починить не можете с твоей молодости, – взмахнула рукой Машка, ощутившая секунду назад легкий ветерок от падающего и неожиданный уход интарова плеча в сторону. Бабушка Софа после тоста села, отпуская руку Игорёши и промаргиваясь. Маше было не видно, чем это так блестят её очки на Интара – то ли уважением, то ли ехидством... То ли всем и сразу.
Я не хочу в Кранштать, там нет каруселей! – заявила Нюся.
Ба, а где моя табуретка? – спросил Дима с красными ушами, вздыбленным загривком и лопающейся от довольства мордой: как же, его назвали на «вы»! – Да, хотел сыграть. Теть Маня, я с вашего прошлого приезда играть гораздо лучше стал! Вы послушаете?
Маша приготовилась к долгим мукам и кивнула.
Дед-Раз собрался гулять. Лёша – курить. Тётя Валя поругалась с тётей Сашей по поводу имени их первого внучатого племянника. Папа, судя по неодобрительному взгляду, вообще планировал внучку.
Маше было очень странно смотреть на до неприличия вежливого Интара за этим столом. Просто стол... он же старый, как мир, ещё в двадцатом веке сделан, раритет. И тут – Интар. Новый такой. Старше на десять лет, это да, но он только с космосом ассоциируется, а там что ни день, то обновление технологий.
Интар – и бабушка Вера с её недолеченным радикулитом.
Интар – и тётя Таня с её пеленками, распашонками и плетением на коклюшках.
Интар – и дедушки Раз и Два, курящие, как три паровоза.
Интар – и Лёша. За одним старым столом.
Машенька, мы возьмём Алю погулять? Ей бы уже пора, девятый час на дворе. Вы с Интаром с нами пойдёте?
– Не-не-не... В смысле — мам, а можно мы сами погуляем? Я к...
– Машка проглотила звание и вздохнула. – К домику алхимика хотела сходить, это далеко ведь, вы туда не любите гулять. И до палаццо, если не устанем.
Я положу твою шапку под полочку, не забудь.

До «палаццо», милого домика с двумя скромными колоннами, увитыми суровым северным виноградом, Интар тоже не устанет гулять. И сама Машенька не устанет. Зато там залив...
Как вы относитесь к снежкам, капитан? – спрашивает Маша тихонько, стараясь не смеяться, у Интара над ухом, пока все заняты Димкиным бодрым блеянием под гитару.

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

+5

19

Гитара вздрагивала, чутко и звонко, отзываясь на неуверенные еще аккорды. Голос Димы – ему не идет имя Митя, и это к лучшему – ломкий, еще вздрагивающий в тон гитаре, какие-то песни о романтике дальних фронтиров. Интар узнавал новые, популярные мелодии и был молчаливо благодарен, что ни одной старой, ни одной выученной им – не было.
Снежки? – ну да, по сути здесь еще зима, так почему бы не быть зимним забавам.
...и удаляемые сведения из личного дела, тех, кто помнил, не осталось…
Экзокостюмам было достаточно плазмы, собираемой из акридов, чтобы полностью поддерживать жизнедеятельность. Но в ладонях взводного фельдшера снег таял, и пехота дисбата с жадностью глотала воду прямо с них. По глотку на каждого – в сутки. Еда не нужна, да и вода – не очень. Просто – чтобы помнить, что еще не придаток к экзокостюмам, что есть что-то, кроме снега, льдов, акридов и плазмы.
Здесь не спрашивали, за что, не говорили о прошлом. На  E.D.N. III  не было ничего, что оставили за пределами. Только холод и неумолимое уничтожение. Дисбат – наказание – исправление – срок у каждого свой, его надо суметь прожить.
Нет – почти нет – баз, пещеры и брошенные станции. Сумели отбить у акридов – ночуем под крышей. Даже тихо может кто-то что-то вспомнить. Даже фельдшер придумает что-то, чтобы не так болели раны, согреет в ладонях переброшенный ему снежок – и кто-то снова прикоснется к этим ладоням, вспоминая, что есть тепло. И дожить бы до него. Но на губах – горячо только когда вспенненной розовой кипью поднимается пена. И медик не тратит бинты.

Да, я бы не отказался, – Интар встал и улыбнулся. – Не забудь перчатки…
Он явно сказал это зря, первая ошибка за вечер, обернувшаяся тем, что и на Марию, и на него, и на Нюсю с Димой, вызвавшихся идти «гулять Алю» натянули такое количество теплых вещей, что Интар просто подумал, не станет ли жарко.
Чья-то трехцветная шапка с большим помпоном, колючий полосатый шарф, темно-синяя со светоотражательными полосками куртка – и все это со словами «ты же южный, а ветра у нас ууууу какие, север рядом».
Джар’ра оглянулся на Марию: тоже досталось. И теплых вещей, и комментариев в духе «не вздумайте на камнях сидеть».
Кажется, Аля теряет терпение, видимо, собака хорошо воспитана, привыкла гулять по времени, а значит, нам пора, – терпение теряла еще и Мария, но это ведь никому знать не обязательно.
А на улице лежал снег.
[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA] [AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

+7

20

Дима, одень шапку!
Надень... - Дима закатил глаза, покосился на Интара и надел. Видимо, для придания солидности от его шапочки помпон был отпорот, а цвет стремился к грязно-заливному, как Маркизова лужа осенью.
Маша тоже посмотрела на Интара и сочувственно тряхнула головой:
Это ты ещё не видел, как они бедного Педро одевали. Понимаю, почему они с Катей не приехали меня встречать.
А бабушка Пая говорит, что Интару обязательно надо греть уши
, – заявила Нюся, обуваясь. – Иначе у него будет отит.
Интар взрослый мужчина, Нюся, перестань! – возмутился Дима. Нюся посмотрела на него исподлобья и дрыгнула полуобутой ногой:
А ещё бабушка Пая сказала, что с мужем-джаффой придётся сделать табличку с надписью «шутка», потому что джаффа шуток не понимают...
Немого подумав и поймав выразительный взгляд «тети Маши», Нюся серьезно добавила:
А по-моему, все мужчины шуток не понимают. Наверное, мне просто не попадались такие умные, как дядя Интар.
Маша неприлично хрюкнула в шарфик и выскочила за дверь.
Маленькая егоза, что ж ты делаешь-то... Ладно, и на твой век Интара хватит. Я состарюсь, если повезёт, и умру, а он ещё будет...
Дышалось влажно, холодно и сладко. На улице шёл снег. Мелкий-мелкий, ложащийся неровно на плитку лестницы с подогревом и тут же расползающийся до снежного желе. И сосны, качавшиеся на фоне буро-сиренево-оранжевого, загрязнённого светом близкого города, неба, были такие корабельные-корабельные, как в порту. Как мачты.
Хрусть. Хрусть-хрусть-хрусть... Хлюп.
Мама разрешила пойти гулять с вами, – сказала Нюся почему-то шёпотом и потянулась к Машиной ладони разноцветными пальчиками перчатки.
Хорошо, - ответила Маша тоже почему-то шёпотом. – А офицеры не ябедничают. Понимаешь меня?
Нюся кивнула, но как-то не очень внятно: она топила мысок ботинка в лужице у перил.
Тетя Маша, а ты хочешь детей?
Звёзд между тучами не было. Совсем. Только короткие редкие треки от шаттлов просвечивали из верхних слоёв атмосферы.
Если ты рассчитываешь выйти замуж за сына Интара...
Подошедший Дима громко фыркнул и показательно потянулся. Маша с Нюсей переглянулись, тихонько хихикнули, и Нюся, окончательно посерьёзневшем, сказала Маше, полностью расслабившейся:
А у нас под балконом вырос каштан.
– Здорово. Я уже целую вечность не видела каштанов. Интар, идём... Ну ба, отпусти ты уже человека погулять нормально! Я взяла запасные варежки, если что! Интар, ты когда-нибудь видел земные северные моря?

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

+4

21

В том, что такое отношение не исключительно к нему, Интар даже не сомневался. Аля нервно моталась возле крыльца, Нюся пользовалась всеми привилегиями «любимой племянницы», хотя избалованной девочку нельзя было назвать, даже в своих репликах она была предельно искренней. Дима изо всех сил пытался выглядеть взрослым и серьезным, но его взгляды на снег с головой выдавали желание уже начать.
Спокойно и невозмутимо дождавшись, пока на нем расправят шарф и напомнят о севере, Интар быстро спустился по лестнице, едва касаясь ребер ступенек – казалось, джаффа проскользил по ним, быстро перехватывая не только брошенные ему в руки «варежки» – нечто, напомнившее рабочие рукавицы грубого монтажа, только вязаные – но и обрывки разговора.
Нет, не видел, – рассказывать ли о том, что не видел и южных морей Земли ни зимой, ни летом? – Каштаны видел, на Коре, и съедобные, и конские. Даже пробовал, когда гостил у друга.
Аля ринулась вперед, Нюся – вцепилась в руку Марии, а Дима нагнулся, собирая снег в горсть.
Усложнишь мне задание, Мария? Говори, куда целиться, – и даже не увернуться от снежка, отправленного мальчиком – перехватить его, но задержать бросок ровно настолько, чтобы Дима успел отклониться и снежок метко чиркнул по рукаву. И попал, и нет – не задевая ничье самолюбие и не уворачиваясь от прилетевшего в спину неловко брошенного комочка от Нюси. Ей весело, Ася пытается ловить летящие в воздухе снежки, нервно кидаясь от одной девочки к другой. – Если не ошибаюсь, это женская солидарность?
И это – звонкий смех, такой светлый в серости опускающегося вечера. Разноцветные шапки и перчатки, попытки убежать и подобраться ближе. Не думать ни о чем, сейчас – прогулка, безопасная планета, но внимание уже привычно фиксирует и путь обратно, и тех, кто должен быть под контролем, ни на секунду не позволяя изменить привычному напряжению, незаметному и почти неощутимому даже для самого джаффа.
А море появляется как спокойный и большой зверь, лениво и вальяжно накатывая мощные даже в усталой тяжести валуны.
Разве здесь не должно быть льда? – Интар смотрел на побережье, снова привычно отвечая на броски снежками. На этот раз так, чтобы Аля со звонким щелканьем перехватила ком снега и обиженно отряхнула от него мордочку. Наверное, так разочарованно она выглядела еще когда была щенком. – А что это за здание?
Непривычная – смотри и думай правильно, Интар, для тебя здесь привычного ничего, кроме офицера Кельх, нет и не будет – архитектура, изящная постройка. Как будто что-то, напоминающее старые книги, еще бумажные, рядом с паддом. То же полускрытое таинство давно забытых лет.
[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

+4

22

Алька большая, Алька наглая, с совершенно щенячьим афигом на взрослом мохнатом лице: это как это — мячик летит, а зубами не ловится? Это как это — левый дядька, на котором жопой можно спать и который гладит, целит этим самым мячиком в обожаемую хозяйку и в лысого двуногого детеныша без хвоста?
Машка смеётся, представляя мысленные монологи собаки, и ныряет за сугроб вдоль дороги: там хорошая колея, в ней можно вытянуться и пульнуть пару раз в мужа-капитана, лопоухого племяшку и даже в мелкую, прячущуюся с визгами за собачий хвост.
— Правое предплечье! - для разминки. - А мне куда?
В конце концов, цель можно выбрать самой: у тощего Димы — запястье, даже в варежке всё равно по-подростковому тонкое; у Нюси — шапка, иначе будет визг, писк и бесящаяся Алька; у Интара — подмышки, приоткрываемые иногда во время особо размашистого броска. Только никак не поймать капитана за этим: всё поворачивается спиной или в анфас, как будто знает, куда Маша целится, и успевает бодро шагать на залив.
На заливе немного душно от воды, и ещё холодней дышать. Черно-серая волна уже выглядит как ночная, только по кромке у неё пока не бегает свет фонарей, но кипит буроватая пена.
— Этот залив замерзает не всегда.
А неделю назад мы по нему катались на коньках
, - бурчит Дима, пиная льдину на берегу и вытряхивая воротник, в который прилетело от Нюси и от Интара. - Гадство.
— Ничего-ничего, ещё замёрзнет десять раз. А выходить на него всё равно не надо. Тётя Катя сколько раз говорила...
Это всё дедушка-Два, это он сказал, что можно!
— Старый суицидник
, - вздохнула Маша, потирая горячий лоб ледяной рукой. - Что именно? А, это... Это палаццо, Интар. Домик алхимика мы, видимо, обошли по кругу. Да, Дим?
Угу.
— Ты чего такой мрачный?
Да меня тётя Санна опят будет за ухо таскать из-за вашего палаццо, я ж к ним в гости ходил, на чердак...
— Ну и сам дурак.

Маша вздохнула и пригляделась к темно-желтым окнам, светящимся сквозь лысый чахлый плющ.
— Там живет семейка реставраторов, вот они себе и построили жильё по вкусу. Если тебе интересны мистические верования Земли — тебе к ним. Чаем с шиповником напоят, на картах погадают, покажут эскиз Дали с автографом и книжку семнадцатого века с дарственной надписью от автора их роду. Странные люди, но увлекательные. Можем завтра сходить.
Но тётя Санна их не любит, - повисло в воздухе, и под шапкой и кудрями прогалопировали чередой образы темно-зелёных портьер в «кабинете», этажа со вторым светом, раритетных книг на полу и невкусных американских кексов по орионскому рецепту, хранящихся в целлофане.
— Только осторожнее, они могут начать рассказывать тебе историю. Альтернативную. Про китов на Дакаре, колбасу и снюсей в лифчике последней королевы.

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

+3

23

Спасибо, это очень занимательно, если у нас будет свободное время и желание, то с радостью, – обычный, вежливый, ни к чему не обязывающий тон. Мария поймет, они уже успела изучить, что при всей почти детской жадности к знаниям, ее капитан вряд ли сочтет возможным навязываться незнакомым, только из-за информации, которую можно найти и в других местах.
Да и сейчас почему-то, в этом сером, уже почти черном сумраке, не хотелось обсуждать планы. Море… Северное и тяжелое, даже на языке горечь от воздуха, пропитанного этим запахом. Интар подошел к урезу, присел, касаясь ладонью воды, старающейся плеснуть на обувь. Холодная и густая, ни с какой другой не сравнить. На Дакаре говорили, что в крови джаффа – частица моря Терры, что остается незримая тоска по той, земной, структуре воды.
Лошааадка! – Нюся с визгом прыгнула на плечи, Интар встал, придерживая ее и не давая упасть. Для человека этого возраста она уже должна начать уставать, но вряд ли признается. А так ее самолюбие не пострадает, ему эта пушинка нисколько не тяжела. Звонкий смех ребенка над ухом, Дима, пытающийся попасть снежком, Мария, фыркающая в ответ на эти попытки, Аля, сначала нервничающая, потом – спокойно посматривающая на Нюсю с видом «детеныш, что взять».
Интар присмотрелся к замаху Димы – тоже устает. Мария… Пока нет, но до этого лучше не доводить вообще, она и так напряжена, даже несмотря на то, что чуть приободрилась на прохладе воздуха.
Нас не начнут искать? Не хотелось бы волновать зря. Наверное, стоит возвращаться, – он посмотрел на Марию, ожидая ее решения.
Потому что ему не особо хотелось возвращаться. Тишина ночного пляжа так была похожа на тишину космоса – привычная и спокойная, то настроение, которое было на корабле – на палубах экипажа.
На пассажирских гомон не смолкал никогда, а присутствие капитана было обязательным минимум четыре часа в сутки, не говоря уже о дипломатических протоколах собраний, на которых была обязана присутствовать принимающая сторона. На эти «вахты» Джар’ра не ставил ни Первого, ни Вторую – отчасти понимая, что им будет еще труднее, отчасти потому, что многие пассажиры настаивали на присутствии именно капитана, как же, статус. Легче было выстоять несколько смен подряд на мостике, но позволить, чтобы об этом кто-то догадался, Интар не мог.
Как и сейчас – спокойный взгляд, готовность снова вернуться и посвятить время приятному общению, отвечать на вопросы, следить, чтобы никто не поднимал неловких для Марии тем. Это все привычно, естественно и неважно все остальное.

[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

+4

24

Маша рассмеялась. Этот Интар, её капитан Интар, весь такой дипломат в огроменной шапке и замотанный в три слоя разных одёжек, такой же, как в белом штатском или золотом капитанском, и вот эти казенные фразы, не юзающие канцелярит... Нет, Маша так не может. Не научилась за – сколько там они были на невезучем «Квиринале»?
Маша, извините, пилотесса, но не дипломат. Маша может семиэтажное матом...
Интар тоже может семиэтажное матом.
Димка, не замёрз?
Дима проворчал что-то едва слышное себе под нос: он лепил снеговика. Украдкой озираясь, прикрыв его частично своим субтильным подростковым тельцем...
А Нюсе пора спать.
А Нюся не хочет спа-а-ать...
– зевнула Нюся, уткнувшись носом в Интара. – Нехотю. Отстань. Ты как тетя Санна.
– Димка
, – парень даже подскочил. – Тебе ответственное задание.
У?
– Берёшь сестрёнку и чапаешь домой по короткому маршруту. Тут минут семь, если срезать.
Восемь с половиной.
– Не важно. Дай мне с мужем... погулять. Хорошо?

Дима зевнул до треска за ушами и дёрнул плечом: ему как бы всё равно, но раз задание ответственное... Нюся перегрузилась на кузена, кузен тихонько крякнул, но ничего, стоит...
Держись, казак, офицером станешь, – напутствовала их Маша и проводила долгим взглядом. – Интар, не беспокойся, тут действительно восемь с половиной минут ходу, а самые страшные звери в пути – ежики.
Море было родное. Что-то тянуло за те самые фибры, которыми обычно любят, и сурдинку, которая прочно сидела в сердце. Что такое сурдинка, Маше представлялось смутно: что-то, подо что можно тихо сесть... И любить. Малиновое варенье едят под сурдинку. И клубнику с грядки, пока теть Санна не видит. И пишут стихи... Про море. Как Лёша, когда ещё не был таким старым и толстым. Сколько ему уже, под сорок? Кошмар...
Маша покопалась в карманах, достала пакетик, села на ближайший камень и запустила пальцы в шерсть Альки.
Ты б пошла, что ли, детей охранять... Или тоже думаешь, что сами дойдут? И я так думаю. Интар, садись, тут места хватит, втроём уютнее, – Маша на секунду зажмурилась. – Во имя Флота, как же хорошо говорить по-русски...

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

+4

25

Поняв, что речь речного серебра
Не удержать в окованном вертепе,
Пойдешь ты в путь дорогою Петра,
Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи.

Гремучим сновиденьем наяву
Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре,
Венчая полноводную Неву
С Янтарным морем в вечном договоре,
– Интар задумчиво цитировал давно прочитанные строки, сейчас пытаясь увидеть те самые, янтарные переливы, которые когда-то вдохновили на эти звенящие строки. Речь родного серебра… – Я понимаю, Мария…
И прежде, чем она успела возразить, джаффа легко и быстро пересадил ее с камня себе на колени.
Так теплее. И меньше вероятности того, что ты простудишься, все-таки север, на кораблях температура нормали в восемь с половиной раз выше, а мы отсутствовали достаточно долго, чтобы привычка к такому климату ослабла, – он мягко улыбнулся, когда и Аля решила, что морозить хвост на камнях незачем, можно попытаться влезть на руки и приластиться к хозяйке. Этот странный и кучерявый точно выдержит. – Прости, я редко расспрашиваю о прошлом, у нас это не принято. Но прекрасно понимаю, что для других культур может быть иначе, и если тебе не хватает родного языка…
Он задумчиво посмотрел куда-то вперед. Если все сложится так, как ожидается – вряд ли им придется поговорить. А если нет… Она расстроится, но не покажет виду, стойким и крепким клинком характера снова упрямо рванется вперед. Не судить, не узнавать, за что снимали погоны. Ты по личному опыту знаешь, что снимают их за то, что иногда честь и устав – расходятся, а угол расхождения, как говорила когда-то Звезда, равен интеллекту некоторых офицеров, не видевших ничего, кроме штаба.
А море не позволяет грустить. Тихо дышит, немного в такт, немного – отставая. Так легко представлять себе любое время, поднимать глаза к уже пробивающимся сквозь лохмотья разбросанных по небу облаков звездам.
Орион… Мария, а правда, что если зимой, ночью, встать на территории Иоанновского монастыря и повернуться лицом к Петропавловской крепости, то звезды пояса будут ровно над шпилем с ангелом и двумя куполами с крестами? – Интар с почти детским любопытством ждал ответа. Одна из давно услышанных легенд об астрономической особенности этого города сейчас почему-то всплыла в памяти.

[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

+5

26

Оно ещё и стихи читает, – мысленно произнесла Машка на манер старого анекдота, пригреваясь на тёплых интаровых коленях и туговато соображая: это чой-то, её – на коленки? Как маленькую? А почему Интар тёплый? Или оно нормально, через куртку... Или просто зажарился, бедняга, под десятью слоями шарфиков и штанов?
Где север, какой север? – окончательно охренела Машка, отталкивая слюнявую алькину морду. – Фу, блин, Аля! Погодите вы! Во-первых, отпусти меня, цветок джаффийских прерий. Во-вторых, Аля, за ухо укушу! Это чистые тётькатины штаны, а ты на них лапами. В-тре... Ну Интар, да какой север?! Тут до полярного круга топать и топать!
Попытавшись вспомнить, сколько тут километров хотя бы до Мурманска или до экс-чухонцев с их Лапландией, Маша даже не стала отбиваться: хочет как дурак сидеть – его капитанской задницы проблемы. А вспоминать пространство в километрах было... Неуклюже как-то. Какие там километры, когда парсеки за бортом?
Далеко отсюда север, – вздохнула Маша. – Вон, гляди, Полярная под углом, какой север-то.
Умный. Умный – это хлопотно. А с дураком плохо. Надо бы среднего, да где ж его взять... В Звездном флоте-то. А она сама что, не умная?
По ощущениям что-то не сходилось. Видимо, всё-таки недостаточно. Рулить – это она может, а тут...
Тут другие мозги. Такие, что в рот заглядывать хочется, да?
Мозгам. Где у мозгов рот?

Алька встала тонкой передней лапой на колено, поджала вторую переднюю и заглянула в глаза. Странная она всё-таки собака... Не собачистая.
Иоанновский – он не маленький, – Маша дёрнула плечом, разглядывая звезды: и правда, Орион. И Лев-младший яркий. А в волосне Вероники, вон, чуть вбок, бета – там уже близёхонько Зимний-1, там практика была... А вот Водолея не видно почти. – Наверное, смотря откуда смотреть... Не проверяла как-то. Можно Виталика спросить, он рядом живет. Инженер бортового оборудования аэрошаттлов... В Академию по здоровью не прошёл.
Вот уж с кем угодно, но только не с Интаром был похож белобрысый Виталик, любовь до гроба из третьего класса и с кружка по робототехнике. Жалко, что не поступил.
У нас на Земле только о прошлом и говорят. По старой памяти. Привыкли, знаешь, что будущего никогда не будет, а прошлое точно под рукой.
Алька тоненько заскулила.
Лапы мёрзнут? Ты чего, Алевтина, старушка... Ладно, ладно, сейчас пойдём.
Маша перевела взгляд со звёзд на залив. Он был удивительно мрачным и совсем неродным.
А вы о прошлом не говорите совсем, или иногда делаете исключения? А то как-то личное дело мужа перечитывать, чтобы узнать, что он любил во времена Академии и что ему дарить на Новый год...
«Мой муж — инопланетянин», дешевенький бестселлер на пыльных полочках киоска века так 21-ого.

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

+5

27

Если считать Терру идеальным шаром, то по данному углу наклона, – Интар задумчиво посмотрел на Полярную звезду, – получаем три тысячи триста сорок шесть километров или две тысячи семьдесят девять сухопутных миль до географического Северного полюса. Но с поправкой на кривизну поверхности северного полушария и эллипсоидность планеты, погрешность расчетов составляет семь с половиной процентов. К сожалению, я не планетолог по специализации, поэтому не могу назвать более точные цифры вот так, без справочных систем, а тем более, учитывая вариативность расположения полярного круга от времени года… Мария, я что-то не так сказал?
Джар’ра попытался поймать ее взгляд. Только что сама задумчиво считала, не мог же он настолько ошибиться? Или это не настолько важно, если она переводит тему?
О прошлом планеты. У нас не очень привлекательная история – до определенного момента. О личном не умалчивают, но и не рассказывают без просьбы. Ты что-то хочешь узнать? Если о подарках на Новый год… Даже не знаю, на Дакаре нет подобного праздника, и подарки на него мне действительно дарили уже во время учебы в Академии. Потом – не приходилось как-то, все старались освободиться от дежурств, а я соглашался подменить на вахте. А ты любишь этот праздник?
Аля явно устала, чуть вздрагивала. И это несмотря на пушистый и густой мех, в который Мария прятала пальцы, продрогшие в мокрых после снега перчатках. Интар перехватил руки жены – как непривычно, но жены, не второго помощника – поднес их к губам. У джаффа нормальная температура около сотни или ста двух градусов – привычный счет по Фаренгейту – хватит, чтобы отогревать дыханием маленькие ладони с гибкими пальцами.
У тебя бы хорошо получилось играть на фортепиано. Надо возвращаться, я не хочу простудить ни тебя, ни Алю. Да и твои родные будут волноваться.

[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

+4

28

Машка фыркнула и едва удержалась, чтобы не потрепать ласково Интара за щёчку: вот такая удивленно-виновато-печальная интонация, хоть и менее деловая, была, наверное, у всех дельтан, фиксианцев и арахнидов с её потока. Наверное, и у других инопланетников она встречалась, но Маше как-то не доводилось с остальными общаться по душам. Ох уж эти культурные и биологические различия...
Не-не, нормально. В отпускном режиме сосредоточенность страдает... Становится как мышление многих штатских. С ним живётся спокойнее. Отдыхаю.
Даже почти не кривя душой: не только ведь живётся. Мозг человека – обычного человека, не джаффа и даже не колониалиста с очередного жестокого Кеплера-много-нулей – иногда такие перлы выдаёт, если его не расслаблять до состояния тряпочки... Как мышца, хоть и мозг.
Расслабить мозги до состояния тряпочки можно либо во сне на Земле, либо с Чиро, чтоб его, и портвейном. Интересно, сработает ли, если создать новый рецепт? Скажем, Интар и гуляние по берегу...
Это ведь только пока стыдно, Маша, расслабляться при капитане. Пройдёт месяцок-другой, ты освоишься. Может, даже раньше. Может, даже до того, как вы выйдете из мини-отпуска и вернётесь на «Таурус».
Представив зачем-то Интара чинным бюргером, а себя колоритной домохозяйкой, Маша задумчиво почесала бровь: нет, спасибо. И с чего она вообще взяла, что успеет «попривыкнуть»? Это же на полгода-год, больно надо капитану жену иметь. Да и ей тоже... Несподручно. В смысле, не жену, а ещё одного капитана в своей жизни, если повезёт с «Гулливером».
Но что-то в этой формулировке расстраивало. Очень расстраивало. Наверное, потому что капитану Интару было бы... Печально или обидно? И печально, и обидно, будь он землянином, слышать такие мысли. Только он не слышит, он не землянин и вообще ойвсё.
Новый год... Мы же про него говорили, не про Рождество, да? Рождество я не люблю, а Новый год у нас семейный праздник. На моём уголке планеты его любят почти все, – Маша слабо улыбнулась и встала. – Да, давай пойдём. Алька, домой! И не корчи такую морду, мы тоже сейчас.
Помявшись и натянув на руки дополнительную утеплялку из рукава, Маша посмотрела на всё ещё сидящего Интара:
Я бы с удовольствием играла, но не умею. Меня пытались научить скрипке. Терпеть её не могу.

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

+2

29

Уходить не хотелось, но глядя на то, как Мария Кельх прячет ладони в рукава куртки… Можно было сделать сколько угодно предположений: смутилась от комплимента, от прикосновений, не сумел отогреть.
Да, именно Новый Год, – Интар не стал говорить о своем отношении к религии и праздникам любых конфессий, в конце концов, это не так важно, просто встал, направляясь вместе с Марией к ее дому. Звезды в пронзительно леденеющем от северных ветров воздухе превращались из мягких капелек в острые искорки с расходящимися во все стороны угловатыми лучами. – Не могу сказать, нравится ли мне этот праздник больше, в культуре моей расы праздников почти нет. Дни памяти – по Войне Свободы – их три. Для детей до Школы – дни Звезды, прости, дни рождения.
Он и перевел сначала буквально, только потом спохватившись, что надо было подобрать аналог. Но внимание было занято тем, чтобы незаметно вытащить спрятанные за пазуху и уже высохшие от температуры тела варежки. Теперь – снова не обращая внимания на попытки отдернуть руки – надеть их Марии.
Я не пробовал играть на скрипке. В детстве, как и все, на флейте, в Академии – на фортепиано, позже – на гитаре. Музыкальное образование джаффа обычно включает чаще арфу, систр или тамбурин на выбор, но у меня не получилось ни с одним из этих инструментов. Но у нас не принято учить чему-то против желания, мы ограничены только недостатком способностей.
Интар старался идти не слишком быстро, чтобы за ними двумя успевала Аля – если бы они были вдвоем, он бы даже не замедлил шага. Подхватив на руки собаку, он быстро сунул ее под куртку, хотя проделать это с колли было затруднительно по размерам. Из воротника торчали только глаза, даже нос умное животное не высунуло.
Сейчас дойдем до крыльца и я ее выпущу. Лапы я придержал, куртку она не испачкает.
Окна дома светились, но некоторые – приглушенно, не так ярко, как тогда, когда они уходили на прогулку.
Кажется, уже собираются спать. Ты устала? – и внимательный взгляд. Так смотрел на них после долгих смен, проверяя, насколько они вымотались, чтобы все таким же властным решением разогнать хотя бы ненадолго спать. Но тогда – это было правом капитана. Сейчас – разве что заботой. Выпустив Алю, методично и аккуратно пробующую сейчас на крепость дверь, Джар’ра взялся за ручку, пропустил Марию и вошел сам, быстро раздеваясь.
Шум нахлынул как перепад давления после шлюза: методично-взволнованные вопросы «почему так долго», «не замерзли», «мы вас ждем», «проголодались». Игорь сунул в руки Маше большую чашку с горячим вином, их снова потащили в гостиную, только на этот раз не за стол, а на один из диванов, из недр многоящикового комода достали голо-альбом, еще старый, раскладной.
Ой, тут такая Маша в детстве! – запищала Таня, только что вернувшаяся, очевидно, после укладывания малышей.

[NIC]Интар Джар`ра[/NIC] [STA]Первый после бога[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/dscq0.jpg[/AVA]

+4

30

И почему многие расы так редко что-то празднуют?
Ксенопсихология, второй курс. Или даже конец первого.
– И всё-таки жаль, что только у дошкольников, - Маша задумалась о последнем слове, только когда оно уже было произнесено, и выдохнула в воздух облачко пара прямо в свет фонаря. - Родня моя попробуем настоять на празднованиях. А я дракон...
Почти не смутившись, она ещё раз посмотрела на звезды. До большинства, видимого человеческим глазом, было «Таурусом» подать: не больше недели лёту.
А куда делать Алька? Алька!
– Ой. Алька! Интар, ну Интар!
Маша зафыркала, подтягивая повыше варежки и умиленно глядя на колли под курткой мужа:
– Оно ещё и косит лиловым глазом. Обалдеть. Аля, блин, котёночек ты мой! Я её так месяца в три носила. Ностальгия, да, Аленёночек?
Собака виновато заморгала.
– Вот же умилительное существо, – вздохнула Маша и поправила капюшон на куртке Интара. – Да, капитан, через полгода моя семья уже не захочет вас отпускать. Вся, включая собаку.
После такого разговор не склеивался. Маша открыла двери в тамбур дома, отодвинула Лёшу, укоризненно посмотрела на маму, не менее укоризненно покосилась на Интара:
– Всё, ставь собаку, – и неожиданно искренне добавила. – Да, подустала немного. Но Танька наверняка уже постелила, так что можно ещё посиде... Мама! Мама, убери это!
В одной руке глинтвейн, в другой полуснятый сапог – Маша чертыхнулась, откидывая обувь в сторону. Дедушка-Два, как раз удаляющийся спать, ехидно заржал. Лёша тоненько улыбался. С его щеками любая улыбка выглядела тоненькой.
Да что ты, ласточка, альбом ведь...
Тот, где ты в трусах с зайчиками
, – ласково улыбается бабушка Вера из кресла. – Садись к нам.
Какие трусы с зайчиком...
Я там был? О, помнишь лето, когда Гера-старший принёс нам водяные пушки? Точно-точно
, – Лёша уже надевает очки. – Точно я там был. И трусы с зайчиком...
Маша не успевает открыть рот: бабушка Софа подмигивает и дивана и хлопает рядом с собой:
Не переживай, Манюша, видел твой капитан тебя в детстве. Думаешь, в твоём деле нет фотки в трусах?
– Ну не с зайчиками же
, – обреченно вздыхает Маша и садится, вспоминая красные стринги на люстре. - Интар, ты и правда мои детские фотки видел? Позорище какое... Ладно, показывай давай. Я тоже посмотрю. Это там Лёша шашлык спёр?
Увольте, мне тогда было два года! Как я мог утащить шашлык?!
– А как ты тогда помнишь водяные пистолетики?..

Для Интара заботливо оставляется место слева от Маши. Маленькое такое: со сторон остальная родня сидит. Ждёт, значит, включения голограммы. Танюша уложила младшее поколение, Игорь доварил глинтвейн и сам уже слегка подвыпимши, Лёша сытый и потому добрый и болтливый. Бабушки с тётями уже в халатах, скоро спать...
Одна мама в домашнем платье. Она посуду моет? Сейчас вот глаза разлеплю – помогу ей обязательно...
Трусы, блин, с зайчиками. Ну хоть не горшок с уточкой.

[NIC]Мария Кельх[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/P9hsV.jpg[/AVA]
[SGN]

Мария Рингольдовна Кельх

«Леди в пледе». ...или в жилете. Или в жакете, а ещё с кушаком, на танкетке и с рожками. В конце концов, она капитан или не капитан? И не нужно приставки экс-, капитан…ки бывшими не бывают. Она бороздила просторы далёких миров еще до того, как вы, однокашники-неудачники, свои первые повышения получили, и бороздить собирается дальше, вот прям в этом же виде: с ярко-розовыми волосами, в шерстяных чулках и в папахе поверх форменного платья, а брюк она не носит из принципа. Ну, или перекрасит волосы, не суть; а кто считает недостаточно серьезной – на того есть двухметровый старпом Михал и ещё сто тридцать девять человек экипажа, которые за свою Машеньку кого угодно порвут. Нет, её нельзя не любить, можно только выбирать – обожать её или просто втихую дружески над ней посмеиваться.

[/SGN]

Отредактировано Мария Кравиц (30-03-2020 12:54:09)

+4

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 116. В кипеньи вишен, что душа просила...