Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Былое » Черная свадьба


Черная свадьба

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Время действия: 1757 г., июнь.
Место действия: ФИО, планета Сетх, континент Аннý, имение Кулх.
Действующие лица: Йи Дэи Дамхан, Сигррлин «Игла» Лиуону.

http://s8.uploads.ru/xaqTW.jpg

+2

2

Под огромным балдахином, скромно прикрывающим крюки под потолком, на широченной кровати, которая вот только что была тем ещё сексодромом, Йи раздумывал: три часа по полуночи – это три ещё ночи или уже утра?
Если судить по непередаваемой бодрости и лёгкости в теле, стройности мыслей и ощущений – утро. Пора бы в душ, одеваться, обуваться... и убираться. Вроде, Тэси и Кэси были ещё до полуночи, убежали поскорей в логово Мамы Сиоли, чтоб не заругалась, а чулки явно же их. Тайвин, как только получил от Йи свою дозу персональной ласки, слинял за ними... о чудо, сегодня ничего не забыл. Айриан, Саффор оставили после себя пятна крови на стенах, полу, простынях... вообще-то, Йи предполагал, что им интереснее будет друг с другом, чем с ним, и они усладят его эстетический вкус красотой сплетения тел, но плётка их впечатлила куда больше. Бабушка Айри гордилась бы внуком, ведь это она учила всех своих внучат держать в руках рабочий инструмент.
И содержать его в порядке, да. Вот комната как после погрома, а чемоданчик с инструментами сияет первозданной чистотой посреди разрухи.
Однако, что-то маловато приключений на одну долгую, долгую ночь. Неужели стареет?!
Рассмеявшись вполголоса, Йи всё же побрёл в сторону ванной, по пути собирая и раскладывая по местам, ну или почти по местам разбросанные вещи.
Большую часть ждало мусорное ведро. Если бы чулки были нужны близняшкам, ушли бы вместе с ними. Раз остались у Йи... в утилизатор.
Две половинки одной вазы туда же. Окровавленное полотенце, надорванная пачка не использованных салфеток, ещё одно полотенце... стоп. Тут что, уборщиков или уборщиц нет? В конце-то концов, Йи ничего ни от кого не скрывает. Ну, погулял ночью. Но кто хозяйкин внук?.. Когда он перестал воспринимать родовое поместье в том числе и своим домом, Йи, в принципе, мог вспомнить. Не считал нужным. А то, что бабушка так часто приходит на ум, явное свидетельство того, что и сама она появится с минуты на минуту...
Одеться после быстрого душа Йи не успел: вошедшая, как всегда, без спроса бабушка Айри, одетая по походному, с любопытством разглядывала кровавые росчерки на стене. Не оборачиваясь на внука, почти ехидно почти фыркнула:
Думала, ты никогда не закончишь.
Оставалось только поддержать тон беседы, делая вид, что одежда при таком-то теле не очень-то и нужна:
Не закончу плавать в ванной или не закончу ночные развлечения?
Ответа на свой вопрос Йи и не ждал. Бабушка, вскользь окинув внука привычным взглядом, улыбнулась:
Доставай наряд для помолвки. Нам надо уже торопиться.
Пальцы Йи чуть дрогнули:
Оу... и которому клану приспичило избавиться от одной из своих леди?..
У тебя очень своеобразный взгляд на происходящее.
Я считаю его единственно верным. Если первая смерть была случайностью, вторая совпадением, то уже третья была – ты же помнишь! – пробным шаром. И четвёртая подтвердила закономерность! Я уж думал, неугодные леди во всех кланах закончились.
Бабушка – о, это просто Йи её так называл! На вид же нереально было определить возраст лэри – мягко улыбнулась:
Нет, осталась ещё одна в клане Медведей...
Йи подобрался, как перед боем, совершенно не обращая внимания, что ещё не то, что не оделся, а даже толком не обсох, и чёрные волосы мокрыми змейками вьются по плечам:
Почему ты не сказала раньше?!
Вместо ответа бабушка протянула внуку планшет, открытый на письме от клана Медведей.
Час назад.
Час! Всего!
Я успею! – выдохнул Йи.
Первое желание, метнуться в дверь, к ангару, к яхте, сразу же показалось неимоверно глупым. Да, в одиночку, нагишом, на прогулочной яхте Йи, конечно же, распугает всех злодеев одним своим намерением, и спасёт несчастную девушку.
Да, и непременно выяснит, что за сволочь ведёт отстрел желающих породниться с Пауками через Йи.
Сделав быстрый вдох, он улыбнулся:
Я очень постараюсь успеть хотя бы в этот раз.
Постарайся, – соглашаясь, кивнула бабушка. – Жду тебя в атриуме. Поторопись.

+4

3

Где она?! – рычащий голос леди Дэгнис взорвался звоном разбитого стекла – старшая Медведица выместила злость на утончённой вазе. Впрочем, подобные предметы интерьера намеренно были расставлены в пределах досягаемости и повсеместно, поскольку к ним в этом доме никто не испытывал привязанности.
А лучше ваза, чем чья-то голова.
Фиорис, старший сын, стоя чуть поодаль со смиренно опущенной головой и сложенными за спиной руками, кратко, как можно более мягко и почтительно ответил:
Леди, флаер прибудет с минуты на минуту. Никто не смеет перечить вашим приказам.
Флаеру, чтобы добраться до полигона и назад, потребовалось бы полчаса, минимум. Без задержек, без проволочек на клановых кордонах, без того, чтобы рыжая сестрица заартачилась, задавая лишние вопросы.
Просто двадцать минут.
Медведь исподлобья следил за матерью, что стремительно вышагивала по залу, вдоль высоких добротных окон с пуленепробиваемыми стёклами.
В кои-то веки от неё забрезжила хоть какая-то польза! Я не позволю ей испортить эту помолвку... – рычание, звон. Леди не требовалось подходить и брать в руки предмет – могущественная и долгоживущая, лишь краткими точечными импульсами она буквально вздёргивала вазы и статуэтки в воздух, и с опасным ускорением впечатывала в стену. Одна пролетела в опасной близости от Флориса, и он почтит незаметно вздрогнул – несколько осколков вонзились в незащищённые кисти рук и загривок. Неприятно.
Да, моя леди, – Медведь знал, что матриарх не терпела, чтобы её слова оставались безответными. Хоть что-то – но сказать было нужно, иначе это было расценено как игнорирование, а этого не простила бы ни одна из женщин дуэнде.
«Принимаю сигнал с борта LE-23, запрос на отправку реанимационной бригады на посадочную площадку», – шелестнуло в голове у Фиориса, и тот заметно напрягся. Неужели сестра решила угробить посланника? Не сильно похоже на неё...
«Запрос одобрен. Кто ранен?» – Фиорис решил, всё же, уточнить, и ошарашенно застыл, когда в мыслях зазвучал панически дрожащий мужской голос.
«Лэри Сигррлин при смерти. Множественные переломы обоих типов, разрыв брюшины... Предки, да она кишки руками держит! А они у неё тоже сломаны!» – не выдержал и сорвался пилот. Мыслеобразы, отправляемые им, были смазанными, но даже их хватало, чтобы оценить состояние «груза». У которого, судя по обильному кровотечению, с которым не справлялась пласт-повязка, были все шансы стать «грузом 200».
Медведь поднял взгляд на ярящуюся Дэгнис, и с какой-то отчётливостью понял, что примерно сейчас он делает свои последние вдохи-выдохи. Мелькнула мимолётная малодушная мысль перенаправить гнев леди на посланника – пилота, то есть – но она была задавлена в корне. Трусость в клане Медведей была, мягко говоря, не в почёте.
Моя леди, флаер вошёл в воздушное пространство клана. Ожидаемое время прибытия – пять минут.
Наконец-то! – в тёплых карих глазах Медведицы блеснуло мрачное удовлетворение.
Боюсь, лэри Сигррлин в не лучшем состоянии... – старший ещё как-то пытался смягчить... округлить формулировки. Но по раздражённой отмашке матриарха понял, что зря.
Кого это волнует? Отмоется быстро, нарядится – служанки расторопнее, чем она! – и вперёд, – равнодушно пожала белыми нагими плечами Дэгнис.
Лэри Сигррлин нуждается не в ванне, а в реанимации! – не выдержав, воскликнул Фиорис. – Она умирает! Прямо сейчас.
Пауза и тишина, повисшие в тот миг, когда матриарх замерла на месте - так, что даже её одежды не шелестели, и не было слышно и единого вздоха, были просто оглушительными.
Отчёт, – сухо и кратко приказала она, и Фиорис мгновенно подчинился, предоставляя совокупные данные пилота, а также те, что теперь оказалось возможно снять с переносного блока жизнеобеспечения самого флаера. И, согласно им, фигурка, скорченная на заднем сидении, целиком была окрашена в тревожно-алый цвет. Внутреннее кровотечение, кровоизлияние в мозг, повреждения сердечной мышцы и всех жизненноважных органов. Собственно, то, что аппарат всё ещё фиксировал жизнедеятельность, было форменным чудом физиологии дуэнде, и, как подозревал Фиорис, плодом упрямства Сигррлин.
Матриарх молчала, и с неожиданной отчётливостью Фиорис понял, что она колебалась – стоит ли ей отменить приказ о приготовлении реанимации. Жалости или сожаления он в ней не чувствовал – только глубочайшую досаду и ярость.
Чёрный вдовец перешёл на новый уровень, – наконец, процедила она сквозь зубы и величественно выпрямилась. Видимо, старшему сыну предстояло пожить ещё какое-то время.
Мне нужен этот проклятый союз! Кого бы им предложить... – щёлкнула пальцами матриарх и тут же поморщилась. – После... прежде – необходимо сгладить эффект от этого неудачного отказа. Надень чёрное. Выдвигаемся к месту встречи.

Отредактировано Сигррлин "Игла" Лиуону (17-10-2019 00:04:01)

+5

4

«Поторопись...»
Это напутствие не звенело в ушах. Не пульсировало в крови. Однако Йи даже не нужно было повторять его в мыслях, подгоняя себя самого.
Поторопись.
Поторопись узнать, что в ближайшие два часа от Сетха отошли сто восемь пассажирских лайнеров и круизных яхт, четыре военных крейсера, девятнадцать частных одноместных и восемь двухместных флаеров.
На любом из них планету мог или могли покинуть тот или те, кто, конечно же, уже организовал нападение на предлагаемую кланом Медведей лэри.
Затребовать и сохранить списки всех пассажиров и членов экипажей, подготовить к анализу. Запустить мониторинг продолжающих покидать Сетх транспортов...
Из зеркала на Йи строго смотрел ну настоящий Чёрный Вдовец: да, в жизни каждого мужчины из клана Паука непременно наступал момент, когда его выбирала себе в мужья леди, и тогда он обязан был надеть полностью чёрный, расшитый паутинами из матового  серебра, костюм.
Но только в случае с Йи это обретало особый смысл.
Самая та расцветка.
На правах старшей леди семьи Дамхан, бабушка придирчиво поправляла на внуке пряжечки, застёжечки, цепочки, браслеты, диадему... на лице Йи каждый раз – четвёртый раз в жизни! – можно было прочесть всю ту радость, что охватывала его при виде этой несчастной диадемы. Ага, вот просто вылитый Раниэль-Атеро Джелани.
Вылитый Раниэль-Атеро Джелани! – озвучила Айри «Луноликая» Дамхан мысли внука.
Он знал, что именно эти слова она произносит, стоит только ей решить, что обряжение жениха в помолвочный костюм завершено.
Какое счастье, что скоро это всё завершится.
Отдельное счастье, что патриарх не обязан присутствовать на каждой мимопроходящей помолвке.
Также совершенно особенная радость, что мама и папа жениха уже после второй помолвки объяснили Йи: теперь они появятся только в день свадьбы на свадебной церемонии, если хоть одну из своих невест у сына получится довести до неё.
Справедливое решение.
Дождавшись, пока бабушка покинет комнату внука, чтобы отдать последние приказы по дому, Йи усовершенствовал наряд метательными ножами: вот эти вот кармашки на рукавах, они же просто созданы для того, чтобы красивое, но не слишком удобное одеяние обрело хоть какой-то смысл.
Уфф... можно выдохнуть.
Проверить ход записи покидающих Сетх.
Это сейчас неизвестно, имеет ли отношение к покушению на юную Медведицу вот этот панический отлёт в разных направлениях трёх подряд спортивных судов. Пока ещё даже не известно, состоялось ли то самое покушение. Или...
Состоялось.
Йи тряхнул головой: дар предвидения, он предпочитал думать, что лишён его, потому что срабатывал этот дар всегда по неприятным случаям.

Для проведения церемоний помолвки кланы дуэнде сообща отстроили несколько павильонов в самых живописных местах Сетха. Свадьбы каждый клан играл уже в доме невесты, но помолвки, где намечались планы на будущее, устанавливались новые и закреплялись старые связи, решено было проводить на нейтральных территориях.
Медведи – и Пауки. Варварская роскошь и готическая утончённость. Прямая, неудержимая сила, таящаяся под мягким мехом – и сила яда, обращающая хрупкие тонкие создания смертельным приговором обидчикам... до этого дня их связывало противоборство, мирные договоры, соперничество, сотрудничество, редкие встречи, ещё более редкие разговоры.
Сегодня предполагалось, что они сделают шаг к тому, чтобы убрать из этого списка противоборство и соперничество.
Во благо Паукам.
На пользу Медведям.
Нейтральная территория, нейтральные слова приветствия.
Траурные ленты в причёсках и мужчины в костюмах под стать жениху от Пауков...
Опоздал? – тихо спросила бабушка, прежде чем выйти, согласно церемонии, навстречу леди клана Медведей.
Йи даже не стиснул зубы.
Со стороны его сейчас можно было принять за фарфоровую куклу, бесстрастную и безучастную.

Отредактировано Йи Дэи Дамхан (19-10-2019 14:22:54)

+4

5

Вплести в пряди волос чёрные нитки, накинуть на плечи мрачно-полуночного цвета жилет и свериться с тем, что прочие члены делегации уже готовы – не так много времени занимает. Фиорис даже успел мельком забежать и воочию увидеть причину столь неподобающей спешки и печального траура – сестру.
Опутанная целой сетью трубок, погружённая в мягкое «желе» регеля так, что на поверхности оставалось только желтовато-восковое лицо, она казалась совсем маленькой. Было странно воспринимать её, как нечто беззащитное и хрупкое, но, против воли, Медведь подумал о Сигррлин именно этими словами. Он смотрел на еле просвечивающие сквозь красновато-серую жижу тело, изломанное, с впадинами совсем не там, где им полагалось быть, и мысленно продолжал дивиться тому, что сканер жизнедеятельности всё ещё отмечал ту.
– «Поторопись, ты должен стоять подле меня, когда эти членистоногие заявятся торговать своим отпрыском...» – студёным колючим ветром пронеслась в голове чужая мысль, и Фиорис инстинктивно вздрогнул, испытав мимолётное, совсем не его собственное, желание бежать, что-то делать как можно быстрее – пускай и бестолково.
– «Да, леди. Сию секунду», - отозвался он, но не подчинился. Не моментально.
Медведь подошёл к резервуару, в котором лежала сестра, и склонился над ним. Глаза девушки были плотно сомкнуты, веки не трепетали, а тёмно-рыжие стрелки ресниц слиплись то ли от слёз, то ли от регеля - но почему-то именно этот факт снова заставил его сердце сжаться. Склонившись, он мягко коснулся губами холодного лба, мысленно проклиная себя за эту слабость – но он хотел попрощаться с ней... условно, ещё живой. Это мнилось ему более правильным, нежели погребальный ритуал с прощальным поцелуем. Там что? Дух у предков уже, а ты будто кукле символически поклон отвешиваешь...
Выпрямившись и машинально отерев тыльной стороной ладони подбородок, убирая налипшую каплю регеля, он бросил на сестру последний взгляд и, развернувшись, едва ли не бегом направился к площадке флаеров. Заставлять ждать леди и свиту было просто немыслимо.
На торжественно украшенную для бракосочетания площадку Медведи прибыли первыми. В обычное время это показало бы клан не с лучшей стороны, но теперь следовало играть в дипломатию. Фиорис не слишком в этом поднаторел, в отличие от Дэгнис, и потому молчаливой чёрной тенью возвышался за тонкой, но невеяротно сильной фигурой матери. И ждал... все они – ждали. Пусть – символически, пусть – не больше пары минут, но это было важно, особенно для столь сильных родов.
Наконец, на площадку вступили Пауки. В первый миг молодой Медведь даже растерялся, углядев траурный наряд на тонколицем юноше, чьи волосы были украшены брачной диадемой – неужто уже успели прознать? – но, следом, вспомнил, что у Ткачей чёрное с серебром полагалось надевать на свадьбу. Сейчас его глубоко покоробила подобная «уместность» одеяния молодого Паука. Больно оно хорошо подходило под ситуацию. Сразу всплыл в памяти факт о женихе, и о том, что происходило с его невестами. Всеми. А теперь и с Сигррлин. Неспроста же! А если он сам?..
Со стыдом Фиорис осознал, что прослушал велеречивое вступление матери, несмотря на то, что звучный и сильный голос сухо и отчётливо разносился над поляной. Он отмечал, что жених-Паук застыл, словно в хищник в паутине, и почти не шевелится. Отмечал, как плавно движется Айри Дамхан, выходя навстречу Дэгнис, и что Паучиха выглядит на фоне Медведицы потрясающе хрупко и слабо. Точно знал, насколько же это впечатление обманчиво.
Клан Медведей приносит извинения Клану Пауков за нарушение традиций брачного договора. Мы ценим ваше желание пойти навстречу, ради обоюдной выгоды и процветания, и готовы обсудить возможные альтернативы – в соответствии с поправкой на законы военного времени...
Глубокий, хорошо поставленный баритон, совершенно непочтительно прервал говорящую леди Медведей:
Вы уже получили известие о смерти моей невесты?
Не сразу Фиорис понял, что это заговорил жених – хотя этот вывод и напрашивался, исходя из самой сути вопроса. Вот только осмелиться на такое... Медведь внимательнее взглянул на ожившую «статую».
Леди Дэгнис, судя по всему, также не ожидала подобного выпада, но, на фоне предыдущей речи - а также, видимо, быстро обменявшись взглядами с «Луноликой», шевельнула плечом, предоставляя отвечать старшему сыну.
Фиорис беззвучно кашлянул, сделав небольшой шаг вперёд и вперившись взглядом в лицо Паука.
Формально – нет. Лэри Сигррлин ещё жива.
В таком случае, если номинально она жива, то всё ещё является моей невестой. Согласно законам военного времени, протокол 7Z112-01, допускается заключение брака в отсутствие одной из сторон при согласии второй по упрощённой схеме. Мне известны прецеденты, но я не знаю подробностей, – быстрая и сухая речь прервалась на короткий миг, когда Паук перевёл взгляд на Медведицу. – – Руководите! Ритуальный клинок вы взяли не для красоты... Моё слово: да.
Фиорис замер. Он ощущал, как застыли и прочие за его спиной, и, словно очень тонкий аромат, он уловил смятение Дэгнис. Что греха таить, он и сам был изрядно смущён! Зачем Пауку это делать? Неужели и они отчаялись аж настолько? Или...
Желваки чётко обозначились на скулах Медведя.
Или он хочет довести начатое до конца. Чтобы с гарантией, так сказать.
Фиорис бросил взгляд на мать, но та, судя по всему, была, скорее, рада сохранению предыдущего статуса. Леди Пауков безмолствовала.
В таком случае, Йи Дамхан, ты понесёшь на себе бремя разорванной жизни за двоих, - озвучила несколько изменённую формальную фразу леди Дэгнис.
Протяни левую руку.

+5

6

Йи казалось, он стал пауком-прародителем.
Уверенно возвышался над собранием на всех восьми лапах. Под ним были те, кто не видел клея на паутине – они теперь, отныне и навек, все в его власти...
«Фарфоровая кукла» изящно преклонила колено перед леди клана Медведей, протягивая руку. Левую, как и просили.
Раскрытая навстречу новому шраму ладонь не дрогнула.
Боль скользнула по краю сознания лёгким ледяным дуновением: ледяным от нанесённой на лезвие краски. Рана заживёт, зарастёт, превратится в чёрный штрих, пересекающий линию жизни.
Кольцо можно снять, спрятать. Линию супружества – нет. 
Как же не хотелось становиться, и вправду, «чёрным вдовцом»!
«Мне нужна медицинская карта леди Сигррлин», – бережно тронул Йи мозг Дэгнис. – «Полная и динамическая карта. Допуск шестерым медикам, которые прибудут по моему вызову, мне нужна помощь. Нельзя терять ни секунды».
Однако, вместо чёткого и ясного ответа от Медведицы, Йи ощутил незнакомое прежде жаркое и удушающее чувство опасности – отчётливо нарисовалась перед глазами оскаленная алая пасть огромного зверя, готового в единый миг нанести сокрушительный удар. А через мгновение будто пелену набросили – сознание Главы клана Медведей оказалось отрезано наглухо.
Фиорис, сопроводи, – бросила леди клана сопровождавшему её мужчине с каштановыми, в красноту, длинными волосами, а сама, лёгким и небрежным движением, извлекла из собственных рыже-медных кос чёрную ленту, которой и перетянула свежий порез.
Мужчина, сделав шаг вперёд и смерив Йи злым, ненавидящим взглядом, отозвался неожиданно спокойно. Ровно, безжизненно и холодно – как покойник.
«На основании чего выдвинуты эти требования?»
Йи прикрыл глаза. Спрятал улыбку: тёща – это не просто слово, это – приговор!
Сжал левую руку в кулак – впечатал в кожу чёрную ленту, понимая, что его более ничего не интересует происходящее в помолвочном павильоне.
И не удерживает.
Да и времени, правда, больше нет.
Йи, как паук, летящий по паутине к влипшей в неё жертве, заскользил на выход, утягивая за собой одного из сыновей Медведицы.
«Фиорис. Я – палач. Я умею забирать жизнь. Умею... возвращать. Прости, тебе слишком сложно удерживать твою боль, я... кажется, я подсмотрел твои мысли о сестре. Нам надо спешить. Ты будешь мне очень нужен там, рядом с ней».

+4

7

Медведей, судя по всему, удовлетворила сцена быстрого «прощания» с новым членом клана. Да и, справедливости ради, мало кто верил, что этот Паук задержится тут надолго. Все, присутствующие здесь, знали о причине отсутствия «невесты». Все были уверены, что она не доживёт до заката.
Но у одного из Медведей, после вкрадчивого паучьего шелеста мыслей, в душе – почти против воли! – колыхнулась надежда. На одно короткое мгновение. Чтобы тут же быть сметённой бешеной звериной яростью от того, что этот членистоногий выродок осмелился коснуться сокровенных помыслов.
Однако, теперь всё было наоборот – столь горячие чувства и мысли оказались надёжно запечатаны маской ледяного покоя.
«Лучше бы у тебя всё вышло…» – брошено вскользь и словно нехотя, но рослый и крепкий Медведь позволил себя увлечь следом.
«Что за помощь тебе нужна? Кроме доступа к… Сигррлин и допуска твоих людей?»
Почти невольно он позволял читать себя Пауку. Вековая сдержанность и покой, прививаемые с раннего детства, сейчас давали слабину, выпуская наружу истинную, всепоглощающую и неостановимую ярость эмоций. Фиориса разрывали на части желание помочь сестре, уберечь её от возможного усугубления состояния, и страх… страх навредить действием или бездействием.
Впрочем, холодная и лаконичная часть рассудка выдвинула предположение, что Сигррлин, согласно данным медиков, так или иначе умрёт. Регель не справлялся с обилием повреждений, сращиваемые сосуды рвались, вместо нормальной мышечной ткани вырастала соединительная, а сердце уже было покрыто слоем рубцов, отвергающим саму возможность дальнейшего нормального функционирования. Это походило на затянувшуюся агонию.
Со смешанным чувством Медведь передал эти сведения Йи. Это было очень похоже на опустившиеся руки, но Фиорис действительно больше ничего не мог сделать. И если это действие даст сестре хотя бы самомалейший шанс – он будет рад.
Флаер стремительно нёс их, двоих, к резиденции рода. Паук мог отметить, что его требования выполнялись – он получил квоту на доступ шестерым указанным людям. Ему не следовало сомневаться в том, что все пришлые будут проверены отдельно, поскольку жизнь одной леди была абсолютным ничем, по сравнению с безопасностью клана. А Медведи ещё сомневались в прочности этого союза Чёрного вдовца с умирающей Медведицей.
«Фиорис... Надо увеличить охрану. Очень. Очень надо очистить клинику от всех посторонних. Удалить всех, кто принят на работу менее ста лет назад...» – отозвался Паук, в мнимо-расслабленной позе расположившись на пассажирском сидении. Под сомкнутыми веками быстро, но едва заметно, дрожали зрачки, отмечая интенсивную мозговую деятельность.
Медведь же чуть не поперхнулся, уловив мысль Дамхана.
«Ты в своём уме? Это сотни людей! Чем тебе персонал клиники не угодил?!»
«Ты – знаешь, кто пытался её убить? Мне известно только то, что это не ты». – Паук приоткрыл глаза и добавил вслух:
И не я...
Снова закрыл глаза, усмехнувшись масштабам клиники:
«Хорошо. Со всей клиникой погорячился. Та треть этажа, где находится реанимация».
– «Нападение было совершено на этом проклятом полигоне... – с тенью горечи откликнулся Медведь. – Единственным из наших людей там был слуга, посланный за Сигррлин и, собственно, обнаруживший её в плачевном состоянии и доставивший её домой. Могу предоставить к нему доступ, если надо – он под стражей в данный момент».
– «Это хорошо, что он под стражей... Ты поручишься, что никто из сторожей не убьёт его в ближайшие два-три дня?»
– «Обеспечу», – отрубил грубовато, и, слегка поджав губы, передвинул рычаг скоростей в крайнее положение – предупреждающе замерцал бортовой компьютер, а лёгкая перегрузка вдавила обоих дуэнде в сидения. Впрочем, ценой этого неудобства они сократили время прохождения барьера и прибытие на посадочную станцию на треть, и уже через пять минут флаер приземлился прямо во дворе клиники – Фиорис позволили себе такую вольность, дабы не тратить драгоценное время.
За мной, – отрывисто бросил он Пауку, и устремился к палате, где умирала сестра.

+5

8

Один из вызванных Йи врачей успел опередить своего учителя и коллегу с провожатым.
Высокий, бледный дуэнде из Чаек вовсю оправдывал насмешливые обвинения всех поголовно Чаек в крикливости: ещё толком не ступив на территорию Медведей, уже не на жизнь, а насмерть сцепился с молоденьким Медвежонком из местных врачей.
Туше, Дальер, – словно «к ноге» собаке скомандовал ему Йи... и крики утихли, как по мановению волшебной палочки.
По выражению лица Фиориса Йи мог предположить этакую осуждающую фразу «да ты по жизни везде хозяин!». То в ритуал вломился, то, вон, предположительно другом, как щенком, командуешь...
К ней – и карту, – решил проигнорировать явное неодобрение Фиориса Паук. – Проходим дезинфекцию, смотрю её, полную динамическую карту, и... начать с дезинфекции. И чтобы ни один микроб несосчитанным в реанимацию не пролетел.

+3

9

Скорее, неодобрение Медведя относилось в равной степени ко всем присутствующим – и шумному Чайке, и Пауку, что, напротив, заранее не смог приструнить своего протеже, и, тем более, к местному эскулапу, который поддался на провокации и орал в ответ. За это и получил суровый нагоняй – но молча, потому что нет ничего хуже, чем унижать своих перед чужими.
Дезинфекция предполагается при входе в бокс, – с тенью удивления ответил Фиорис на сбивчивое замечание Паука. Вообще, поведение того наводило на мысль о какой-то чрезмерной нервозности, что, в свою очередь, напрягало Медведя. А ну, как навредит сестре с психу? То есть, конечно, навредить ей сильнее, чем сейчас, было бы просто невозможно – убить на час раньше «естественной» кончины, разве что, но теперь Фиорис запрещал себе думать о таком исходе.
Он слишком сильно вцепился в надежду.
Наблюдай за процедурой, потом передаёшь её оставшимся пятерым… коллегам, – скомандовал Медведь Йи, слегка запнувшись на определении собратьев Паука по ремеслу. Затем молча приблизился к одной из шести одинаковых с виду дверей – по три на обоих сторонах коридора – и извлёк из кармана ключ-кристалл, вставляя тот в паз.
Копии скоро будут готовы, – прокомментировал он негромко, дождавшись разрешающего импульса, и слегка зажмурился – вход в бокс открылся беззвучно и быстро, лёгкий перепад давления вызвал отток воздуха и глаза заслезились. Фиорис спокойно шагнул вперёд, оказываясь в небольшом замкнутом «предбаннике», где, в идеале, могла поместиться каталка с больным и команда из четырёх-пяти – в зависимости от комплекции – врачей.
Спрашивать, есть ли у кого-то из присутствующих аллергия на дезинфектор Фиорис не стал – это была бы чрезвычайно глупая и странная аллергия для врача, коими себя позиционировали пришлые.
А если солгали – туда им и дорога.
Сетка ионизированных лучей скользнула по присутствующим, задерживаясь на изгибах одежды, всевозможных складках, посеребрила пряди волос и почти заставила чихнуть самого Фиориса – процедура слегка раздражала его собственную слизистую. Но он мужественно сдержался, лишь в самом конце, когда мерцающая голубоватым светом сеть скользнула назад, мимолётно коснулся пальцами переносицы. Параллельная рециркуляция воздуха, насыщенного обеззараживающими веществами и нагнетаемого в бокс, также подошла к концу и с еле слышным хлопком вытянула почти незаметный, осевший к самому полу, «грязный» слой с остатками возможной заразы.
Сбоку выдвинулись вертикальные ящики, в которых находились медицинские костюмы, на случай экстренной замены тех, в которых предполагалось сюда приходить изначально. Фиорис их проигнорировал, но кивнул на них тем дуэнде, что шли следом.
За второй дверью оказалась искомая реанимационная палата, в которой всё, на первый взгляд, осталось неизменным. Только цвет регеля изменился на более тёмный, а консистенция стала заметно гуще. Лицо, проглядывающее над поверхностью, сохраняло свою бесстрастность, но желтизна сменилась сероватой бледностью, что Фиорис счёл плохим знаком.
Карта, – без надобности кивнул он на считывающее устройство, расположенное в «изголовье» ванны. Он сейчас, вообще, делал немного больше лишних телодвижений, чем следовало бы – сказывалась нервозность и страх. Этим пришлым-то что – Сигррлин для них экспериментальный кусок мяса, не более…

+5

10

—  Хмм... да у вас тут всё, однако, по завтрашнему слову техники, —  отстранённо протянул Йи, проходя в бокс.
Пауку, наверное, даже стало спокойнее.
Он и Дальер без разговоров переоделись в стерильные костюмы.
В реанимационной палате Йи смог окончательно успокоиться, а мысли о подготовке к перевозке в более продвинутую клинику стыдливо отступили на самый край сознания.
Динамическая карта покорно развернулась, сливаясь с «аквариумом».
И показания карты тоже вселяли надежду.
—  Снизить подачу иммуномодуляторов! —  приказ прозвучал на автомате.
Местные врачи хотели как лучше, их можно понять. Но теперь девочке надо растить новую печень...
Пока ассистенты исполняли указание Йи относительно иммуномодуляторов, Дальер —  умничка! —  брал пробы на совместимость со стимуляторами и «прокачивал» регель на очистку от лишнего.
Медведь Фиорис так нервничал! Его мысль, больше похожая на предсмертный стон отчаянья, глубоко резанула душу.
Йи вздрогнул. Понимал, что Медведь заметит, а может, и Даль заметит, но момент был не тот, и окружение  не то, чтобы прятать эмоции.
Такие эмоции.
—  Фиорис... Сигррлин тебе сестра. Тебе сложно понять, почему я так… ухватился за эту ситуацию. Но верю, что тебе знакомо понятие чести. И прошу поверить мне. Сиггрлин мне —  жена. Для тебя это пока просто слово, для меня — клятва.
Ладонь, с которой Йи так и не снял чёрную ленту леди Медведей, развернулась прямо перед носом Фиориса.
—  Это —  клятва. Быть рядом в горе и в радости. И меньше всего я хочу, чтобы смерть так быстро разлучила нас.

+3

11

Справедливости ради, «новое» Сигррлин нужно было отращивать чуть ли не всё…
Под управлением Чайки фильтры заработали на полную мощность, что несколько снизило концентрацию регеля и повысило прозрачность, позволяя в деталях, пусть и скажённых, посмотреть на то, что сейчас представляло из себя тело девушки.
Поспешно и грубо залатанный живот, с «упакованными» внутрь кишками – чтобы, хотя бы оставалась призрачная возможность срастить всё как надо, а не породить нежизнеспособное чудовище по недомыслию. На это, хотя бы, врачей Медведей хватило… в остальном же, работа была крайне «кустарной». Датчики демонстрировали близкую к сорока градусам температуру тела, совершенно нестабильный и аритмичный пульс и слабое давление. Единственным, что осталось нетронутым, оказались ноги – но и они сейчас еле заметно холыхались в густой массе восстанавливающей жидкости, цветом и безжизненностью неприятно напоминая конечности покойника.
Фиорис сглотнул, наблюдая за действиями этих двух. Ему пришлось напомнить себе, что между кланами всегда велась определённая борьба и конкуренция, и что некоторые технические достижения и изыски не отправлялись сразу всем, а выдавались строго дозированно – союзникам, коллегам, родственникам (и то – не всем). Он вяло кивнул в ответ на комментарий Паука, и снова застыл, не зная – что он тут делает. Медведь остро ощущал собственную беспомощность и неуклюжесть, и теперь, когда здесь, вроде как, оказалось двое специалистов, не понимал, куда себя деть. Но и уйти не мог – не доверял, конечно же. Откуда бы тому доверию взяться?
И вот – пожалуйста, ещё одно подтверждение того, насколько он расклеился – Паук, маячащий рядом и сующий ему в лицо свою ладонь с этой тряпкой… Фиорис подавил инстинктивный страх от того, что выдал потенциальному врагу истинные эмоции, и собственную досаду за это. Медленно отвёл в сторону запястье Паука, холодно глядя сверху-вниз в тёмные глаза, и таким же ровным, как и прежде, голосом то ли попросил – то ли приказал:
Так сотвори это самое чудо.
И всё. И только тонкий-тонкий слух, и ещё более тончайшее чутьё могло уловить в этой фразе абсолютно искреннюю и глухую мольбу.
А Йи совершенно неожиданно для него рассмеялся.
Я не волшебник, Фиорис! И даже не учусь! Я палач... но я дал клятву быть с ней. Смотри, – перестав смеяться, он бесстрашно взял Медведя за плечи и развернул его к реанимационной установке. – Смотри. Твоя сестра. Она в коме. Она нас слышит. Видишь эти пики на энцефало? Реакция на голоса. Видишь эти? – по жесту Йи экран отобразил внезапные резкие рывки. – Это был твой голос. Я для неё просто ещё один звук. Ты здесь, чтобы говорить с ней. И чудо мы сможем сделать только вместе. Только если она будет тебя слышать и захочет вернуться.
Фиорис недоверчиво смотрел то на символы, то на Паука. Косился в сторону регелевой колбы… нет – смотрел прямо на Сигррлин. Склонил голову, исподлобья, неожиданно очень грозно и по-звериному тяжело посмотрел на Дамхана.
Что я должен делать?
И ровно так же читалось следом «я сделаю всё». Медведь ощущал, что его по-настоящему тронуло то, что леди реагировала на его голос, и, тем более, как это интерпретировал Паук. Хотя сам Фиорис и сомневался в том, что сможет сделать хоть что-то стоящее.

+4

12

Паук проверял динамическую карту. Какое счастье, быть телекинетиком и не тратить движения на перемещения по залу и перелистывание экранов, а просто смотреть нужное над плечом собеседника!
Тревожно-оранжевым цветом автомат помечал ровно те зоны, к которым тянулись все восемь «лапок» Йи. Почему-то регель вместо того, чтобы восстанавливать тело девушки по ДНК, вносил пугающие коррективы во все внутренние органы...
Дамхан встретился взглядом с Медведем.
Недоумённо свёл брови к переносице в ответ на горькое признание:
То есть, как это – «что»? Звучи! Говори с ней. Вспоминай хорошее. Пой песни из детства. Признавайся в любви...
Скульптурная группа «ядовитый Паук и онемевший Медведь» была, определённо, достойна победы в конкурсе на лучшую передачу эмоций в камне. Вот беда, в стерильном боксе не нашлось ни одного, даже самого завалящего, скульптора.
Всё готово, – сообщил Даль, и Йи, долго и бесшумно выдохнув, двинулся преображать реанимационную колбу в операционный стол.
Всё преображение, по сути, заключалось в том, что на прозрачный материал капсулы накинули паутину. Радиальные линии, переплетённые по спирали, мигнув белым светом...
...оказались внутри. В растворе. Притягивались, как на магнит, к телу Сигррлин.
Дамхан с каждой секундой сам всё больше становился той паутиной. Направлял. Контролировал. Фиксировал. Анализировал.
Зо... ви е... ё...
Голос Йи зазвучал, как под колоколом:
Го... во... ри...
Медленно моргнув в ответ на требование Йи, рослый Медведь снова покосился на регелевую колбу и заметно сглотнул.
Э-э... говорить?
Очень простая просьба легко и непринуждённо поставила его в тупик. Ещё раз, теперь даже как-то затравленно, посмотрев на Паука, Фиорис зачем-то подошёл ближе к восстановительной «ванне» и замер, мучительно вглядываясь в лицо сестры.
Ты поранила стопу, когда мы бежали наперегонки до озера. Помню запах крови – мало что меня тогда пугало, но я знал, что мне крепко влетит, если с тобой что-то случится... а ты всегда слишком хорошо бегала. Заставила меня тогда побить мой рекорд, но всё равно добежала до берега первой. Помню, как разозлился и обрадовался, увидев тебя в целости и сохранности, пока не разглядел обломок ветки, который ты пыталась выковырять из ступни ножом. Почему-то это мне показалось ужасно смешным – твоё лицо, перекошенное не от боли, а от сосредоточенности, и то, как ты пыхтела от усердия. Конечно, тебя разозлил мой смех...
Медведь не рассмеялся – просто улыбнулся с какой-то тенью горечи. Паук же отчётливо ощутил, как нечто эфемерное и тонкое словно застыло и напряглось, устремив незримый взгляд в сторону красноволосого мужчины.
Йи улыбнулся – словно улыбка Фиориса отразилась на его лице, как в зеркале.
Вот! Оно. Поймать. Бережно вплести в светящуюся на теле Сигррлин сеть. Так ей будет проще распознать и отсечь всё лишнее и ненужное – явно же девочку отравили...

+4

13

…а затем Паук, совершенно неожиданно для себя, оказался затянут в собственную паутину. Или, быть может, это были чужие тенета?
Не стало реанимационной палаты, не стало ни Чайки, ни Фиориса – Йи легко, словно пушинку, перенесло в совсем другое место.
Величественный и густой лес, стоящий не одно тысячелетие здесь и, очевидно, намеревающийся простоять ещё не одну сотню поколений дуэнде. Лёгкий ветер трогал невысокую, по щиколотку, траву, шелестел листвой и приносил с собой запахи лесного разнотравья и воды. Перед Йи развернулась умиротворяющая картина озера, подковой изогнувшегося вокруг небольшого «языка» суши, протянутого к сердцу водоёма. По центру «языка» пролегала вытоптанная тропа, края которой были обозначены воткнутыми прямо в почву столбиками небольших фонарей, увенчанных стеклянными ёмкостями с мерцающими светлячками внутри. За шеренгами фонарей возвышались деревья чуть младше, чьи кроны сплелись над тропой, породив своеобразный арочный проход к крошечному – не больше сотни шагов в диаметре – островку.
Йи стоял в начале тропы, и видел то, что располагалось там, в сердце острова – простой булыжник, высотой чуть выше колена, старый, покрытый мхом. Неправильной формы, он явно не был предназначен для долгого ожидания, но рыжеволосой девочке, сидящей на вершине, это было нипочём. И, несмотря на разделяющее их расстояние, Паук отчётливо видел зелёные глаза ребёнка, хотя те и были по-звериному спрятаны за спутанными длинными прядями.
Взгляд этих глаз был спокоен и пытлив.
…следом же, Дамхан словно ощутил толчок в плечо, лёгкий, ненавязчивый, и в этот миг его взор раздвоился: он продолжал видеть остров и его странную обитательницу, и вновь мог наблюдать за созданным им «коконом» и палатой. По внутренним ощущениям он едва успел завершить предыдущий вдох – столько времени заняло ознакомление с той непонятной местностью. И сам Паук ощущал себя словно стоящим на пороге приоткрытой двери, с возможностью шагнуть в любом направлении – он не был изгнан, это совершенно точно, но и «внутрь» его не приглашали.
За ним… наблюдали.

+5

14

Кто ты?
Дамхан чувствовал, что эта девочка, эти пронзительно-изумрудные глаза – это не Сигррлин.
Или... не совсем Сигррлин. Ах, да, она же Медведица... бабушка говорила, Медведи вроде как помнят свои перерождения, или способны выходить на контакт с ними...
Йи с особой остротой ощутил себя членистоногим,зависшим на тоненькой паутинке перед лицом рыжеволосого ребёнка:
Кто ты?..
Девочка клонила голову, словно раздумывая, а не сощёлкнуть ли говорливое паукообразное с глаз долой, в воду?
Где ты?..
Нет-нет-нет! Йи не то спрашивает, не о том, не затем.
А зачем...
Что я должен сделать, чтобы Сигррлин сумела вернуться?.. Чтобы моя жена захотела вернуться?..
Йи только и успел, что моргнуть – девочки уже не было. Но ровно на том же месте стоял рослый мужчина, попирая босой подошвой тот самый булыжник. Ничего общего, на первый взгляд, с мелкой не было – пока Паук не рассмотрел глаза. Те же. Цвет, разрез, взгляд — пытливый прищур.
Тебе зачем? – голос – басовитый, низкий. Того и гляди в рык перейдёт. Но не агрессивный.
Словно следуя выбору Дамхана, тот, «реальный» мир стал тусклее, подёрнувшись дымкой, становясь призрачным фоном леса, озера и острова.
Ты чужак. Я тебя не знаю, – подтверждая догадку Йи, констатировал Медведь.
Миг, кадр.
Старая, очень старая, но исполненная изящества и силы женщина – именно женщина, старухой её назвать было просто невозможно. И всё же, Йи понимал, что даже по меркам дуэнде она была чрезвычайно стара.
Муж… надо же? – голос подводил, скрипел и срывался на высоких вопросительных нотках. Неприятным и скрежещущим был. Но глаза…
Вновь глаза девочки. Естественным и живым жестом она откидывает волосы назад, запросто пятернёй зачесав их на затылок, и смотрит открыто, прямо.
Зачем она тебе? Ты, Сноходец, плетельщик боли, с какой целью не даёшь ей уйти? Отпустил бы с миром, так нет же, братца натравил, – совсем не по-детски говорит Медвежонок, но разве может это удивить здесь?
В пласте реальности, где Паук изо все сил, так быстро, как только мог, подхватывал на какие-то доли мгновений проявляющиеся энергетические нити и вплетал их в обернувшую тело Сигррлин паутину – там мало что менялось. Фиорис вошёл во вкус, увлечённо рассказывал сестрёнке, как его совсем замучил стыд, когда он мстил ей — за что? Да он уже и не помнит! Но он «подарил» мелкой папины поплавки, а когда папа спросил, куда они делись, сказал, что она украла... ведь Иголочка тогда папе не созналась, брата не выдала – а сама с ним целую неделю не разговаривала, пока не подрались до чёрных фингалов...
На окружённом водной подковой острове Йи медленно опустился на колени перед девочкой, сел на пятки, держа ладони на бёдрах, склоняя голову.
Так он вёл себя в пыточном зале, когда Айри «Стальная Душа» рассказывала, чем сегодня будут заниматься внуки. Так он приходил к маме, рассказать, чему сумел обучиться за неделю...
По-другому он не сумел выразить разом и смирение, и силу духа, и готовность к разговору.
Я не могу отпустить её.
Здесь на левой ладони Йи не было чёрной свадебной ленты, но Дамхан всё равно перевернул руку ладонью вверх: чёрный от красителя штрих перечёркивал линию жизни.
Так случилось, не мы первые, не мы последние, кто в день свадьбы узнаёт, что становится супругом, – голос Йи был ровным и спокойным. – Политические, территориальные, генетические проекты кланов редко принимают в расчёт чувства тех, кому суждено стать новой семьёй. Это привычный ход вещей, не нам с ним спорить. Но так получилось, что Сигррлин – пятая моя невеста. Ей довелось стать одной из. Одной из тех, на кого напали в день помолвки. Что-то пошло не так, она жива до сих пор, несмотря на то, что уродует её тело, не позволяя регелю Медведей и Паучьему клею восстановить его в первозданном состоянии. Я очень, очень хочу, чтобы она стала – единственной. Той, кто выживет...
Йи почему-то был уверен, что его собеседник – собеседница? – что ему виден каждый поворот мыслей Паука.
Собственно, ему нечего было скрывать.
Прямой, как ритуальный клинок, Дамхан знал: он никогда не посмеет намеренно использовать Сигррлин в роли «живца», но уже прикладывает все силы к тому, чтобы отследить, кто стоит за этой попыткой убийства.
Был уверен, что найдёт противоядие, если то, что разрушает Сигррлин изнутри, яд.
Верил, что сумеет убедить строптивую девчонку, что жить – по-любому приятнее, чем умереть, в таком-то возрасте особенно, если причина продолжающихся разрушений в её нежелании жить.
Ждал ответа от прошлых жизней.
Терпеливо ждал: время здесь значения не имело.

Отредактировано Йи Дэи Дамхан (30-10-2019 14:00:39)

+5

15

Не можешь, не можешь её отпустить… или не хочешь? – ребёнок соскочил с камушка, и невесомым дуновением ветерка переместился за спину коленопреклонённого Паука.
Через его плечо протянулась рука, детский пальчик невесомо провёл по чёрной линии сечения, словно запоминая этот образ, или изучая след. Отдёрнулся.
А я тебе кое-что скажу, – заговорщицки прошептала рыжая девочка ему на ухо, и тут же исчезла, возвращаясь на свой каменный «насест», и глядя на Йи пристально, с оттенком странного высокомерия.
Отпусти её – она тебе не нужна. Как жена – не нужна, ни на что не годная. Мы её себе заберём, пускай спит до поры, покуда Великая Медведица выпустит из своих объятий. Тебе же она счастья не принесёт, радости тоже. Ваш союз – пустышка, ты не знал? Как она сама. Пустоцвет.
Непонятное злорадство сквозило в девчоночьем голосе, и, всё же, Паука неотступно преследовало ощущение… экзамена.
Уйди, ты ведь ничего не можешь сделать – никто не осудит. Все уже махнули рукой, все похоронили заживо, и первой то сделала мать… ты ведь знаешь, когда она это сделала? – наклонилась, исподлобья доверительно заглядывая в глаза Паука, и, не дожидаясь, сама же ответила: – Когда тебе её отдала. Пятую девочку кушает Паук… ну эту, хотя бы, не жалко!
Напевно и жутковато, словно злую детскую считалочку, протянула рыжая, склонив головку к плечу и с прищуром изучая Дамхана. И теперь казалось, что говорит она не совсем своими словами… словно цитируя кого-то.
Йи не сменил позу. Не поднял головы. Он снова был той же «фарфоровой куклой», что и на церемонии помолвки. Но... в воздухе звенела иная струна, вовсе не та, что оборвалась вопросом, получено ли известие о смерти Сигррлин.
Девочка... – голос Йи поплыл над подковой озера мягко и плавно, как осенняя паутинка. – Девочка... ты так рада тому, что Сигррлин не может родить, потому что сама не успела родить при жизни?..
На несколько секунд повисла тишина, густая, давящая на уши – словно толща воды. И тут же – лопнула, треснула звонким смехом, прокатившимся меж деревьев, над водой, взмывающим ввысь – к ночному небу…
Здорово! – в голосе Духа было почти восхищение и заметное удовольствие. – Мне нравится!
Она хлопнула в ладоши и закружилась вокруг застывшего Паука, словно исполняла некий… танец?
Круг замкнулся перед лицом Йи, и вновь в поле его зрения замаячили глаза.
А ты хорош. За это бонус – все девочки действительно гибли из-за тебя, ты всё правильно предполагал, Вдовец. Стоило выбору пасть на какую-то несчастную – она была обречена. Кто же так оберегает тебя, Паучок? Кто жаждет не допустить тебя до счастливой роли лорда-консорта? Ты был бы так хорош-ш…
Рыжая ни мгновения не стоит на месте ровно, антагонистом неподвижности Дамхана. Пританцовывает, крутит пальцы, потряхивает волосами, щурится…
Поразмыслим над этим? А я подумаю – отпустить ли Сигррлин к тебе.
Дамхан уловил, наконец, ритм.
О, сколько шрамов от бабушкиного кнута добавилось на его теле, пока Айри Луноликая учила младшего внука верным движениям!.. Надо же втемяшить в тупую пацанью башку, от каких движений начнётся дождь, какими будет призвана гроза, а на какое движение выпадет снег.
Йи поднял голову, выпуская в улыбке из недр души сумасшествие:
Хочешь станцевать со мной, о Лесная Хозяйка?
Лицо малявки вытянулось, а сама она замерла – то ли сражённая его улыбкой, то ли испуганная словами. Зелёные глаза, во всяком случае, округлились изрядно.
Тш-тш! Не зови её! – лёгкие тонкие ладошки легли ему на плечи, словно девочка желала его встряхнуть, отрезвить. – Иначе никто не уйдёт, ни ты, ни она!
Оглянулась через плечо воровато куда-то вглубь острова, где не было видно ничего за стеной деревьев.
Не мне и не со мной танцевать будешь, Паук, если всё правильно сделаешь! Но нужно, очень нужно сделать правильно…
Теперь в поспешных интонациях скользнули панические нотки.
Думай, кто виноват. Кто _сейчас_ продолжает убивать Сигррлин! – от звонкого крика, как ни странно, уши не заложило, но на миг прочистило сознание до абсолютно кристальной ясности: Дамхан увидел палату, поймал изменения в биометрии девушки. Уловив хмурость Чайки.
Времени, судя по всему, оставалось не очень много.

+5

16

Подняться с колен – просто потому, что верный момент выдержан, и теперь уже можно. Вслушаться в гудящую где-то вдали музыку, первобытный ритм, отсчитывающий остающиеся до конца жизни секунды...
Её жизни.
Под этот ритм складывались в цельную мозаику разрозненные кусочки слов, крохи весьма ценной информации.
«Все похоронили заживо, и первой то сделала мать» – Йи прекрасно сам понимал, что ему уже третий раз предлагают стать консортом неугодной клану или бесполезной для клана девицы. Раз уж он настолько «свободолюбив», что «съедает» невест перед свадьбой...
Интересно, Сигррлин – любит свою маму? Мама-то, похоже, не очень...
Но о том, что свекровь предлагает клану Пауков бесплодную невесту... надо будет выяснять, знала ли бабушка. Была ли в сговоре, попустительствовала ли молча Медведям в составлении удачной комбинации: союз с Пауками или избавление от «лишней» Медведицы.
Только не говорить прямо.
«Кто же так оберегает тебя, Паучок?»
Кто, кто, кто... почему именно «оберегает»? Кто может оберегать – его, кто не посчитается с чужими жизнями...
Жизнями лэри!
Ответ вибрировал в гуле далёких барабанов. Просился наружу движениями призыва грозы.
Гроза! Очищение! Колкий от электричества воздух!
«Кто _сейчас_ продолжает убивать Сигррлин!»
По... ка... жи...
Йи говорил, и сам не узнавал своего голоса.
– Покажи... мне... её... я должен видеть, какой она видит себя, идеальную! Я должен знать!..

+4

17

Напугать Духа мало кому удавалось… рыжая не вздрогнула, не отпрянула от изменившегося Паука, в котором, кроме голоса, частично заместились и черты. Поплыло на миг зрение, многократно раздробившись, словно смотрел Йи сквозь колотое стекло, а затем вновь картинка собралась воедино – но сильно расширился угол обзора. Место играло с ним, но, как ни странно, место не было ему враждебно…
Оно надеялось на помощь.
Смотри, – спокойно сказала девочка, отвернувшись от него и указывая на камень – где, мгновение назад, не было ничего. Теперь же там сидела девушка – высокая, даже в такой, несколько неловкой позе, с подогнутой под себя ногой, было очевидно, что она лишь немногим уступает ростом самому Йи. Красно-рыжие прямые волосы, ложась на плечи, были, всё же, недостаточно длинными, чтобы прикрыть грудь – впрочем, такие формы мало какие локоны могли бы замаскировать. Дамхан мог отметить, что в реанимационной палате, в той самой регелевой ванне, прелести Сигррлин были не видны – то ли тоже оказались повреждены ударом, то ли сам гель был слишком тёмный и густой в той области. Сейчас, целая и невредимая, девушка напоминала статую – осанкой, бледностью кожи, испещрённой веснушками, мощью напряжённых, словно литых, мыщц. На лице с неожиданно тонкими чертами, весьма схожими с Фиорисовскими, не было заметно никакого выражения, словно она спала наяву. Широко открытые зелёно-жёлтые глаза смотрели невидяще, прямо перед ней.
И очень целостным был бы этот образ, если бы не… некая неправильность. Что-то искажало зрение Йи, не позволяло отчётливо даже посмотреть на торс девушки. Словно свет преломлялся неправильно, проходя через невидимый витраж.
Но стоило ему сосредоточиться на этом, как произошёл ещё один слом – и Паук _увидел_ чужую паутину. Совершенно точно, не его, но – это он мог ощутить – враждебную ему. Чёрную, истекающую маслянисто-тягучим ядом, оплетающую энергетический узел Медведицы и непрерывно вносящий искажения в её тело, взаимодействующее с окружающей средой.
Пятую девочку кушает Паук… – шёпотом, дуновением ветра пронеслось над поляной и снова повисла тишина.
Думай, Йи. Время на исходе.

+5

18

Гул барабанов подсказывал: время не просто на исходе. Время уже...
...а вот и нет.
Кто паук? Чья паутина?!
Йи почему-то не помнил, хотя должен был, когда в последний раз получал такое и настолько полное единение с духом Паука-прародителя. Нет, это не то, часто применяемое, личное, изучать тела пациентов «паучьими лапами», чтобы касаться глубоко скрытых нервных узлов.
Да, это слияние со зверем. Тем древним, от кого оборотни получили свою паучью составляющую. Слияние настолько полное, что меняется сам ход мыслей. Мир виден со всех сторон. Во все стороны! И разгорается тяжёлый гнев, тело дуэнде – от него разве не только память осталась? – чует его жаркой тяжестью внизу живота: кто, кто, кто посмел вплести свою паутину туда, где ей не место...
То, что пробудилось в Дамхане, готово было сплясать с Лесной Хозяйкой в обмен на счастье знать, в чём причина разрушений юной Медведицы.
Но это было уже лишним.
Призрачный медвежий коготь поддел и оттянул, указывая, край чужой чёрной нити.

Полное единение – и полное разделение.
Йи-Паук уверенно запутывал в кокон притихшую зеленоглазую девчонку...  молчаливого зеленоглазого мужчину... древнюю зеленоглазую женщину – она единственная, пожалуй, не проваливалась взглядом в заоблачные дали, а продолжала внимательно следить за движением паучьих лап, пока их не скрывали от неё прочные серебряные нити... ещё вопрос: скрывали ли.
Йи-нейрохирург высаживал на тело жены одного за другим странных пауков с синими крыльями бабочек. В какой-то другой момент они показались бы смешными, но...
Они были живыми.
Они не были живыми.
Они никогда не были живыми, зато являлись продолжением живого разума Йи. Частью его дыхания. Немой песнью возвращения к жизни.
Ещё минуту назад в них не было смысла. Теперь же, когда Йи видел, где затаилось зло, лишь они были способны настроиться на чёрную вибрацию чужой паутины в принадлежащем отныне и навек Йи теле зеленоглазой рыжеволосой красавицы.
Кто-то бы непременно взялся спорить. Мол, что сразу «красавица»? Личико подкачало, видывали и краше, фигурку «перекачало», к чему такая мускулатура, плечам бы женским быть поуже, а бёдрам пошире...
Кто-то зашёл бы к спору с другого конца: когда это Йи успел решить, что эта леди принадлежит ему – навек...
А для него не существовало ни прошлого, ни будущего. Лишь один момент, тот, в котором чёрная паутина становится на сегмент меньше.
Высыхают, сереют и рассыпаются чёрные паучьи лапки, съёживается, превращаясь в изюминку, круглое тельце, облетают пеплом синих чешуек крылья... но на смену погибшему крылатому паучку приходит следующий.
Борьба продолжается.
Чем меньше чужая паутина, тем правильнее работает «паучий клей», тем быстрее и правильнее регель замещает отмершие ткани новыми.
А крылатые паучки между тем иссекают лишнюю соединительную ткань, постепенно, миллиметр за миллиметром реставрируя и сердце, и печень...

+5

19

Зеленоглазая «статуя» шевельнулась, тихо вздохнув. Взгляд стал осмысленнее, но, вместе с тем, и удивлённее. Она явно не понимала, где находится и что с ней происходит. Тело, застывшее в одной позе, дрогнуло, однако не спешило распрямляться… словно что-то мешало.
- Давай, Паук… - прошелестела женщина-старица, ободряюще опуская ресницы. По собственной воле. Лёгкая волна словно прошлась по этому миру вне времени, самым краешком касавшимся Сопориса, и он постепенно начал истаивать, выводя на передний план реанимационную палату.
Там метался Чайка, там бесполезным истуканом застыл Фиорис, там надсадно выли приборы, уведомляя присутствующих здесь разгильдяев, что регель требует замены, при чём — немедленной.
В самой жидкости, явно малопригодной не только для восстановления, но и даже для дыхания, лениво перемещались угольно-чёрные клочья непонятного генеза. Точнее, непонятного для всех — кроме Йи.
Дамхан знал, помнил и, вероятно, даже пробовал на вкус…
Медведь отмер, но теперь как-то растерянно посмотрел на Паука, явно опасаясь вмешиваться в процесс, который тот запустил.
Но умные приборы опережают их всех, настроенные на генетический код лэри, считывающие данные «первого порядка», и, коль скоро живые увлеклись — кристальные «мозги» сами поспешили выполнить свою работу.
Дёрнулось тело, когда регель, под воздействием скрытой помпы на дне резервуара, принялся утекать во встроенную колбу, для дальнейшей утилизации. Использовать столь порченный раствор не представлялось возможным — только уничтожить.
На несколько секунд операция Паука была прервана, и сейчас он мог увидеть тело той, что досталась ему в жёны — изломанное, смятое, со следами рваных ран, словно некто вырвал ей кусок живота, а грудь, напротив, проломил вовнутрь. Руки лежали безвольно по обе стороны искорёженного тела, словно набитые мясом перчатки.
Почти ничего общего не прослеживалось с тем статным и горделивым образом, что видел Дамхан на поляне.
Но спустя миг, резервуар снова начал заполняться, вымывая оставшийся «грязный» регель, и заполняясь новым, чистым. В котором его «крылатым паучкам» оказалось куда сподручнее работать.
- Она… не умирает? - туповато спросил Медведь, непонимающе уставившись на медицинскую карту, демонстрирующую сейчас форменную мешанину данных, понятную только специалистам. В голосе его было неверие, сомнение… и тень надежды.

+3

20

— Теперь уже нет, — прошелестел Йи, плавно опускаясь на четвереньки.
Стоило холёным пальцам коснуться пола, Паука стошнило какой-то чёрной дрянью, едва ли не на ноги Фиорису — еле успел отскочить.
Чёрная, мерзкая на вид и запах, желеобразно подрагивающая, словно живая, субстанция продолжала обильно изливаться из завалившегося на бок Йи. Он держался руками за живот, пытался кашлять, но всё бесполезно: чёрная лужа растекалась по всему полу операционной, оттесняя к стенам и Медведя, и Чайку, и санитаров... Право, объёмы тела Паука были куда меньше, чем объёмы выплёскивающейся из него черноты.
Даль верещал — не перекричала бы целая стая живых чаек! Йи удивлялся: наверное, он ослышался. Какая ещё колба. На какие такие анализы...
Он больше не видел ни прямо, ни краем глаза никакого леса, никакого острова. Маленькая рыжая девчонка с пронзительно зелёными глазами тронула его лоб прохладной рукой:
— Хо-хо! Хорошей первой брачной ночи, Паучок!
Очередной клубок раздирающих горло шипами извивающихся чёрных червей вывалился из Йи на пол, и кто-то выключил свет.
Наверно, Фиорис...

— Любимый внук, пора вставать! — ласково пропела на ухо Айри Луноликая.
Она просто обожала так со своим ключом (сколько бы мальчики ни меняли замки, у бабушки всегда оказывался нужный!) прокрадываться в спальни и устраивать побудку внукам.
Йи распахнул глаза.
Взгляд провалился в приятную зелень, мягкий, тёплый оттенок наверняка был призван вселять покой и умиротворение... всё портил резкий запах чистоты.
Так пахнут больницы.
Нет, конечно, рабочее место Йи тоже в больнице, но у него нет нигде зелёных потолков... или это стена?
Или что делает Йи нагишом под тонкой простынкой на жёсткой койке в больничной палате?!
Соскочить с койки — не просто минутное дело, дело долей секунды. Метнуться к двери, на ходу наматывая простыню на предплечье, просто так, на всякий случай. Услышать за дверью знакомые голоса: Дальер, Байтан, Суффи явно держали оборону против басовитых Медведей:
— По вопросу обоснования невозможности ведения дальнейшего обследования нашего друга и руководителя, мы готовы будем предоставить вам исчерпывающий перечень документов, необходимых для обоснования наших требований, сообразно своду законов, согласованных на уровне руководства глав кланов, — высокомерный тенор Байтана, знатока самых зубодробительных оборотов юридического языка.
— Лорд Дамхан чувствует себя прекрасно, поверьте, я иду вам на огромные уступки, как его лечащий врач, ведь информировать кого-либо о его состоянии я имею право только с письменного согласия госпитализированного, — лил в уши слушателей приторную патоку лжи инженер диагностической аппаратуры Суффи.
Что кричал Чайка, толком разобрать не представлялось возможным: бреющий полёт его гнева обратился на врачей Медведей, в руках у которых было засечено оборудование для биопсии...
Пригладив ладонью волосы, Йи улыбнулся и вышел в коридор к орущей компании, не выпуская, впрочем, из рук простыни.
В окна лился чистый утренний свет.
О да. Первая брачная ночь осталась позади. Вспомнить бы теперь, как всё прошло.

(глава закончена)

Отредактировано Йи Дэи Дамхан (12-12-2019 22:52:32)

+1

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Былое » Черная свадьба