Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 127. Леденец от дедушки


Сезон 4. Серия 127. Леденец от дедушки

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Время действия: 2447 г, 5 марта, 12:00-20:00.
Место действия: космостанция «Накатоми».
Действующие лица: Неро Дини (Эдвин МакБэйн), Карл МакКей (Ольгрейн Эйо), Леонард МакКей (Питер Гудчайлд), Леонард Маккой (Дефорест Келли).

http://s8.uploads.ru/Odyp6.jpg

0

2

…Когда-то Лдеим был настоящим мегаполисом из пятидесяти кварталов. Каждый – со своими стенами, площадями и улицами. Но с течением времени выдалбливать прямо в скалах мавзолеи для своих умерших родственников приходилось всё чаще, и теперь Лдеим – скорее затерянный в дебрях на восточном склоне Пооттомских гор некрополь с вымирающей деревней в центре. Буйными чащами заглушены дороги во многие заброшенные населённые пункты.
Всего несколько часов прошло, но джунгли уже начинают возвращать себе то, что пóтом и кровью отвоевали у них разумные дети Фромака. На окраинной улице обгладывает разбросанные трупы стадо ксух. Людей эти звери почти не боятся и весьма неохотно отбегают, оставляя добычу. Деваэр пускает очередь над щетинистой хребтиной самого нерасторопного ксуха. Тот на пару шагов отскакивает, поднимает блеснувшую красными зрачками морду, рыча, оскаливается, подчёркнуто не торопясь, семенит прочь, загребая палую листву шестью косолапыми ступнями, нагло оглядываясь и издевательски тряся задранной метёлкой хвоста.
– Отряд вышел на заданные позиции, – говорит Невио Росси. – Входим в город.
– В пределах видимости никого нет, – Серяк оглядывает панораму Лдеима. – Ну, разве что прячутся в самых потаённых уголках. Пауки наверняка погрузились и в лес ушли. Мы опоздали, ребята. Но город прочесать всё-таки надо.
Лучи улиц застроены зданиями в стиле классической архитектуры Полохо – круглые дома из блоков, сложенных без раствора, но пригнанных – лезвия не просунешь. И круглые же гробницы, невозможно похожие на высеченные из камня круглые сахарницы с крышкой. Улицы встречают тишиной, в прямом смысле мёртвой. Весь город в гробницу превращён, а жители поголовно вырезаны. Это не просто разбойничий налёт, здесь каратели поработали – убивали не торопясь, успели ещё и ограбить. Ткани Лдеимской выделки на весь золота… нет, много дороже ценятся. Почти всех буквально до нитки раздели. Тела кангу, сухонькие, деревянно-коричневые, большеголовые и многорукие, не как попало валяются, а рядами уложены вдоль уличных обочин. Разум всей этой жути не принимает и обманывает себя, подсовывая сравнение со складом забракованных кукол.
Половина космодесантников в отряде – новички, озираются, обходя крупные, лохматые туши мёртвого скота. Вот уж чистое зверство. Одно животное со вскрытым брюхом забило собой узкий переулок, стрелки сворачивают в другой, но там то же самое, только убитый детёныш лежит. Его шея мучительно вытянута, глаз вытаращен, так что виден перевитый красными сосудами белок, а в чёрном выкаченном перед смертью зрачке, кажется, красный блик ещё трепещет. Приходится обходить расшеперенные мохнатые ноги, а их у всех здешних тварей самое малое на одну пару больше необходимого комплекта.
– Это что за мамонты? – спрашивает бритый налысо Малхаз, переступая через хобот телка.
– Горвалы, – отвечает Саня. – Жвачные. На них ездят. Как лошадь, только тянет много. Оборотистая. Полный привод.
– Их тоже всех-всех прикололи?
– Чего оставлять.
Улицы ведут к центральной площади посёлка. Здесь сходство с кукольной мастерской только усиливается. Кольцевой тротуар завален голыми мертвецами. Из промежности у всех несчастных выходит толстенный белый шланг мерзкого вида, похожий на ребристую жирную гусеницу. Он вытащен на всю четырёхметровую длину и с патологической аккуратностью выложен загогулинами, окружающими живот и колени каждого трупа.
– Проклятые пауки! – содрогаясь от отвращения, вскрикивает Аль-Маджид. – Зачем они им выпустили кишки?
– Кишки? Нет, – Танегучи присаживается на корточки перед одним из тел, держа бластер на коленях, – Хотя, пожалуй, это что-то вроде, – медик отряда приподнимает и опускает обратно на живот трупа белёсую пакость. – Видишь ли, у всех кангу от рождения слабо развита пищеварительная система. Чтобы нормально жить, они, когда взрослеют, подсаживают себе чейчапа, местную разновидность кольчатого червя, довольно крупного, который выполняет функции нижнего отдела кишечника. Классический пример симбиотического биоценоза…
– Медика, быстрее! – вылетает из противоположного дома Йохансен. – Где медик? Здесь живые!
Танегучи вскакивает и неуклюжим галопом несётся за Клаусом. С мыслями вслух – «Эти медики будут когда-то башкой думать? Тут же мышеловкой за версту пахнет!», – Саня торопится шагнуть следом за Фумио во вход, больше похожий на щель. Свет проникает в нижнюю комнату лишь через узкую бойницу заклиненного окна. Стоя у дальней стены, Розенберг держит на руках младенца-кангу. Выпуклый, будто репка, затылок ребёнка лежит в большой ладони Арнольда. Мирная, защищающая поза космодесантника так странна здесь. Большая, замаранная кровью пелёнка волочится следом, ко-гда Розенберг всем корпусом поворачивается, показывая медику ребёнка:
– Живой малец! Живой! Они его, видать, за ноги взяли, да об стенку…
Малышу всего день или полтора от роду. Он не кричит, не плачет. Только, будто играя, взмахивает разок нижней парой тонюсеньких ручек, толщиной в мизинец Арни каждая, разевает беззубый ротик… и перестаёт дышать. Его миндалевидные, наполненные влагой, чёрные с налётом младенческой голубизны глазищи без радужки разом тускнеют.
– Чего с ним такое, док? А? Делай же что-нибудь!
– Он умер, Арни.
– Но он был жив! – во взгляде Розенберга предельная растерянность. – Я ж его держал!..
– Всё кончено, – мягко говорит Танегучи, накрывая крохотное треугольное личико мальчика краем задубевшей от крови пелёнки. – Положи его. Не выноси за порог. Там его ксухи растаскают, или чнерехи ночью расклюют. Положи малыша здесь. Я должен заняться его матерью.
Лишь теперь, когда глаза привыкают к полумраку комнаты, Неро понимает, что исколотое, израненное тело на полу посреди комнаты – ещё не труп, а молодая кангу-ба – нагая женщина. Это мать маленького кангу. Сына она ненадолго переживёт. Как из такого тщедушного существа столько крови вылилось?.. Разум отказывается признавать, что четыре куска скользкой плоти, раскиданные вокруг несчастной – это её отсечённые молочные железы.
– Звери! – сипло шепчет за спиной Йохансен. – Зачем они это сделали?!
– Арахниды всегда отрезают врагам органы размножения, чтоб не плодили новых бойцов.
– Сейчас, милая, – говорит японец. – Сейчас я помогу.
Единственное, что медик может – ускорить её смерть, сделать лёгкой. Дозы синтетического наркотика, которую он вводит в нитяную вену хрупкой кангу-ба, хватит, чтобы убить троих космодесантников.
– Всё, уже всё, милая…
Фумио успевает погладить юную мать по щеке и будто стирает с её лица гримасу побеждённого страдания. Следующим движением он закрывает ей потухшие глаза…

…Кативший мимо робот-уборщик, объезжая подножку инвалидного кресла, впаялся в металлическое колено тонконогого стула в ряду таких же. Тот, несмотря на резиновое «копытце», со скрипом и громыханием проехался по гладкому полу коридора накатомской медчасти. Надо думать, примерно это обозначалось загадочной формулой ПалАндреича – «Hoteli, kak luchshe, a poluchilos' – kak vsegda». Впрочем, она оказалась бы совсем кстати, если бы человек в допотопной, хотя и изящной, как ландо, коляске проснулся. Но нет, лишь лёгкая тень прошла по расслабленному в дрёме лицу, однако… кто же заметил бы её в той тени, где, возле стены у кулера, пристроился в ожидании старший навигатор «Стража»?..
То, что он вообще уснул днём, было странностью, а то, что уснул здесь, напротив стойки регистрации, отгороженной стеной псевдостекла, в людном, в общем-то, холле, впору бы считать чудом, но, чёрт возьми!.. – разве не за этим их всех, возвращенцев из тех далей, куда нога человеков, как бы они ни выглядели, если и ступала, то не добровольно, и не направили сюда, в этот космический раёк – чтоб продемонстрировать (читай – опробовать на них) те самые чудеса медицины? Ну вот, первое из невероятного, но очевидного, тут, у стенки, и таилось – Неро Армандо Дини то ли так надышался кислородом на предписанной режимом прогулке в арборетруме, то ли, что вернее, так умотался от череды всех назначенных на каждый день тридцати восьми (без шуток!) процедур, что, прислонившись затылком к переборке, беззастенчиво задрых даже под тихие шаги и реплики медсестер и тоже сидящих в очереди пациентов. Те уже давно и разошлись, не выдержав – врач задерживался, а штурману время помехой не стало – спал он; новое, подобранное Леонардом, обезболивающее в качестве побочного эффекта выключало напрочь. Не самый, между прочим, плохой эффект, даже если с «голосеансом для одного». Никто же не обещал, что кина не будет. Сны – дело такое, от них, как от себя, не уйдёшь, не улетишь – догонят, и…
Робот с уровнем сообразительности скарабея снова боднул передком трубчатую ножку стула, тот проехался по полу со скрипом премерзостным. Неро, просыпаясь, ухватил последний уходящий обратно в дрёму, и, кажется, наглухо забытый образ – руку, гладившую остренькое личико с матово-чёрными сливами нечеловечески огромных глаз. Пока штурман мигал, привыкая к свету, на стул рядом кто-то сел. Через несколько движений век «кто-то» даже стал узнаваемым.
Простите… – Дини облизнул пересохшие во сне губы. Дурная какая-то традиция – начинать разговоры с этого слова, да?..

http://sh.uploads.ru/mKTkI.jpg
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/xtiF8.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (22-06-2020 21:26:58)

+6

3

Я заканчивал высшие офицерские, когда одна из моих однокурсниц, дежурившая на медосмотре первокурсников, буквально ввалилась в гостиную, где мы как раз собирались выпи… посидеть после трудного дня. Айса – дельтанка, но тут и ее сдержанность изменила. Она заявила, чтобы имя этого первокурсника мы запомнили сразу, потому что он будет героем. И всё потому, что это чудо Галактики умудрился преспокойно заснуть в очереди к стоматологу.
Рука штурмана Дини – в его руке, не нужен браслет или трикодеры, хватает опытного взгляда и легчайшего прикосновения к запястью. А теперь - отстегнуть от пояса тонкую фляжку из орионского кристалла гаурса.
Это вода. Пейте без опасений, – уникальные свойства гаурса, подстраивающегося под температуру рук и губ того, кто ее взял, были сейчас как нельзя более подходящими. – Что и говорить, уснуть перед медосмотром – отважно.
В голосе не было иронии, скорее – искреннее восхищение и легчайшее спокойствие, свойственное тому, кто привык анализировать и оценивать возможности тех, с кем был рядом.
«Накатоми» – одна из тех редких станций, на которой, не боясь, принимали корабли без «полетайте недельку кругами, вдруг заразу притащили». Оснащение было рассчитано и на инфекции, и на травмы, и на внештатные ситуации. А значит, и на строгий взгляд штабного инспектора в первую очередь.
Очередь… Даже в Академии к медикам столько не сидели, чтобы заснуть. За исключением… Одним исключением из мыслимых правил. И сейчас в ЗФ – пара-тройка таких же, на всю задницу варпом оснащённых, всё-таки есть, будь справедлив. На каждого Боунса свой Джим найдется.
Неро, возможно, вы согласитесь принять мою помощь? Я даже примерно не знаю, когда рассосётся вся эта толпа, а применять метод, которым мы, ещё студентами, отваживали излишне «болеющих»... поверьте, жестоко. 

[NIC]Леонард МакКой[/NIC] [AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/746909.jpg[/AVA]

+6

4

Настырный робот-уборщик теперь бодался со стулом, который – подумайте только! – не уступал ему дорогу. Пылесосик, так похожий на Кью внешне и столь отличный от него по интеллекту, отъезжал немного назад, беря разгон, и, рванувшись вперёд, с грохотом таранил тонкие металлические ножки неуступчивого предмета мебели, который с мерзким скрипом сдвигался на несколько дюймов по очень гладкому полу, уже мытому, и опять стоял как вкопанный. Лязг и скрип – конечно, от этого Неро и поморщился, от чего ещё? Не от того же, что снова столь внезапно попал не просто в поле зрения, но в пределы непосредственной досягаемости самого легендарного, без сомнений, судового врача в новейшей истории. Вот буквально руку протянуть – так близко, на более смиренном, должно быть, раз не забоданном насмерть стуле сидел Леонард Горацио Маккой собственной персоной, и (о, господи, правда, что ли?..) он, известный своей суровостию, кажется, говорил что-то, имеющее целью расположить и успокоить. Это даже по интонации только можно почувствовать. Не, не то чтобы с пониманием слов спросонья было плохо, всё. соображалка включилась ещё до того, как проморгался, спасибо флотской выучке, но… приятно, чёрт возьми, пусть это даже не конкретно к нему больше относится, а к спящему пациенту, которого нельзя без нужды беспокоить, в общем. Пульс, вон, прощупать – и то касаясь легко, хоть и уверенно, – слушая, как под пальцами врача затукало, Неро смущённо улыбнулся, благодарный и растроганный:
Могу себе представить, я бы тоже восхитился. И кто же он был, этот герой, его имя потом действительно прогремело на весь космос?
Почему-то возникло сильное подозрение, что носил этот отважный спун имя «Джим» и коро-о-отенькую такую фамилию, что начиналась и заканчивалась буквой «К», но произносить эту догадку вслух почему-то было неловко. Будто он мог прикоснуться к чему-то очень личному для доктора всуе, просто для того, чтобы проявить осведомлённость и примазаться к их дружбе, пусть и известной всем, растиражированной, как пример. К тому же голос звучал так себе – хрипловато, а слова проговаривались не образцово-внятно – во рту пересохло, пить хотелось зверски.
А тут такая соблазнительная фляжка, ближе, чем кулер, опять же – только руку протяни. Мало того, не протянуть и не взять её – даже невежливо.
Как вовремя… Боунс-дед вряд ли предлагает её всем подряд, вот так запросто, да и …откуда вообще известно, что этот первый встречный, пусть и не впервые встреченный, хочет пить? На морде же не написано? Ах, ну да, написано в документах, наверняка хоть бегло, да прочитанных. 
Ёмкость в пальцах оказалась неожиданно тяжелой, будто не пластик, не металл, даже для стекла вес велик, Неро взглянул серьёзно и цепко, прежде чем приложиться губами к тёплому горлышку, сказал без улыбки:
Разве мне нужно опасаться? Как можно не доверять врачам?
Ну да, это бегать от них можно – по самой широкой дуге, – хмыкнул он про себя и сделал большой глоток, – но и это, если вдуматься, признак доверия, потому что... имеют право рявкнуть, догнать, поймать и оттащить куда действительно надо уже. Брыкаться при этом позволительно, а сомневаться всерьёз – нет.
Навигатор посмаковал глотки поменьше – вода была вкусной даже не только от жажды, живой, прохладной, не реплицированной, наверное – и отдавая фляжку хозяину, улыбнулся снова так же смущённо, качнул головой:
Тут не в моей храбрости дело, мне бы её на такой подвиг точно не хватило, просто от новых лекарств сморило. Пять минут тишины – и… сплю, как сурок, последние пару дней. А тут как раз тихо было...
Дини осёкся – дошло, что доктор сказал про какую-то толпу... это где она? – повернуть голову оказалось достаточно: действительно, народишку опять привалило, ещё не структурированная очередь топталась перед входом в холл, приглушенно рокоча.
Да зачем отваживать, – пробормотал Неро растерянно, – людям же действительно нужно к врачу, это я всё на свете проспал. Хотя... был вообще приём-то у него? Может, мне завтра прийти? Всё равно же почти формальный осмотр, чтоб реабилитолог галочку мог поставить. – Штурман взглянул с запоздавшим, наверное, любопытством: – А вы можете мне чем-то помочь?

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/xtiF8.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (12-08-2020 03:37:53)

+4

5

Всё верно, Джеймс Тиберий Кирк. И, кстати, вопрос доверия по отношению к фляге тоже он поднял, – Леонард оценивающе бросил взгляд на лунки ногтей, на уголки глаз и рта. В самом деле, не лезть же за трикодером со словами «не нравишься ты мне, лейтенант-коммандер». Будь кто-то из его экипажа – за ушко да на солнышко. А точнее – под бестеневые лампы смотровой. Но тут не его… «vpihujhuja», ой, нет, «jeparhija»! И разве что немного отвлечь, чтобы понять, стоит ли поднимать тревогу или это действительно издержки лечения.
А чем ещё может отвлечь старик, как не байками, благо у того, кто летал с Джимом Кирком, их набралось на библиотеку Конгресса. Если цензуру включить. Без цензуры – на четыре.
Джима только назначили на первый корабль после Академии. Я там АМО был, собственно, с первого дня и познакомились. Вот он по дружбе утащил из медотсека пинту спирта и налил себе в фляжку. А к нам как раз инспекция, и кто бы вы думали? Легендарная Т'Пол, хоть автограф проси. Ходили они по кораблю долго, а Кирк то и дело к фляжке прикладывался. Адмирал возьми да и попроси у него воды попить. И как назло в техническом. Ни тебе репликатора, ни крана, пришлось фляжку отдать. Т'Пол глоток сделала, замерла, смотрит на него и так спокойно: «Злая у вас вода, лейтенант!», а Джим вытянулся по струнке: «Так точно, пьем и терпим!».
Боунс чуть покачал головой.
А что касается помощи, тут вариантов много. Допустим, лично проведу осмотр, если он вам для галочки. Или вызову вашего врача, пользуясь прерогативой инспектора. Или проведу вас туда – по тому же праву.
Он внимательно смотрел на Неро. Не столько как на пациента, сколько… Как на офицера, которому просто сейчас надо было помочь. А потом – и сам справится. Потому что сейчас народу здесь больше, чем людей, как говорили иногда. И тем более, важность и приоритет никто не расставил. А надо бы. Хотя бы график приема и вызова, неужели так трудно табло повесить? Значит, надо разобраться, подробнее и тщательно.
Вот и будет чем заняться.
Здесь ещё три свободных смотровых. Правда, все детские, но, думаю, мы справимся. Там конфеты должны быть. Или вы не любите сладкое?
[NIC]Леонард МакКой[/NIC] [AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/746909.jpg[/AVA]

+6

6

Я так и подумал, сэр, – сейчас улыбка получилась не только мягкой, но и по-детски радостной, натурально осветила лицо. – Никакого другого имени я почти не ожидал услышать.
Теперь было можно это признать, раз один из героев разрешил прикасаться к легенде. Когда позволили – это же совсем не то, что красть из музея себе на потребу. Чуть склонив голову и не отрывая взгляд от рассказчика, Неро снова улыбнулся – легко и понимающе. Похожих баек, правда, с другими участниками, он с младенчества слышал кучу – дед служил, дядя служил, отец служил, сам, как-никак, уже дюжину лет оттрубил в Звёздном флоте, где капитаны, да и офицеры вообще, начиная с энсинов зелёных, поголовно с чувством юмора и хорошей наглостью. «Мы тоже не ботфортом консомэ хлебаем!» – читалось в синих глазах стражевского навигатора. Не доказать годность современных звезднофлотцев и не поведать свою бывальщинку к случаю стало бы просто нелюбезностью, верно?
Мы как-то на «Кузнецове» день донора проводили… – начал невозмутимо Дини, – как было удержаться и не прийти всем, если СМО напел, мол, смена крови очень пользительна для мужского организма. Обновившаяся кровь, подобно молодому энсину, стремится как можно быстрее ознакомиться с новой обстановкой и точно так же лезет куда ни попадя… в том числе и в пещеристое тело. Ну, командир же должен пример подать, вот и капитан Зайчик наш, то есть Серяк Александр Борисович, тоже пришёл кровь сдавать. Скинул форменку, улёгся на койку, а там рядышком – старпом с иглой в вене. Вот он и говорит нашему СМО, на Серяка покосившись: «Доктор! А вы можете у него литра три скачать? Там же чистый коньяк, «Командирский», четыре звёздочки!».
Фраза тогда по кораблю разнеслась быстрее, чем по прямой трансляции, ей-богу, уже через час её повторял любой техник с нижних палуб. Неро бегло улыбнулся воспоминаниям и посерьёзнел, возвращаясь в «здесь и сейчас».     
Не надо инспекторских полномочий, – качнул головой штурман, – Леона... доктор МакКей и так вьётся надо мной, как… – сравнение покорректнее нашлось быстро: – как пчела над цветком, и возится со мной, пожалуй, больше, чем с капитаном, – прикинув, сказал он. – Да и у доктора Рейнхарда наверняка есть важные причины задерживаться, раз он до сих пор не пришел, иначе же он бы не заставил ждать такую уйму народу. Не будем всех нервировать лишний раз. – Неро взглянул на собеседника внимательно и дружелюбно. – А с первым предложением я даже соглашусь, – (внезапно, да?), – осмотр и правда формальный, просто по плану обследований в здешнем медотсеке, – и то сказать, чего медики о нём ещё не узнали, ну в самом деле! – В конце концов, буду хвастаться тем, что меня как-то смотрел тот самый Боунс.
Кто как зарабатывает очки престижа, хе-хе, кто чем, – насмешка над собой спряталась под ресницами, но, если уж на то пошло, это тоже будет прикосновением к легенде… прикосновением легенды, точнее – ни один из маститых врачей Гейдельберга не мог сравниться со славой этого деда с добрыми и строгими глазами.
Ну детские и детские, – кивнул штурман, кладя пальцы на джойстик, – будем считать, что я тот самый мальчик, у которого корабль в игрушках и который пока не пережил трудности первого, самого опасного сорокалетнего периода.
И вернее всего, не переживёт, – эта мысль скользнула привычно и спокойно – космос навсегда забирал и куда более достойных, и тех, кто годами младше чуть не вдвое. 
Сладкое? – а вот это в самом деле вызвало недоумение, аж переспросить пришлось, трогая с места коляску, – ну вот даже не знаю, я ведь корианец, а значит... на Коре живал, слаще лимона ничего не едал, – лейтенант-коммандер Дини широко улыбнулся, огласив расхожую шутку, готовый следовать, куда укажут. 
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/xtiF8.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (19-08-2020 16:41:55)

+5

7

Лезть куда ни попадя – это не только про энсинов и кровь, это… Впрочем, я доктор, а не архивариус приключений, – МакКой не сдержал улыбку, легкую и искреннюю, как всегда, когда слушал вот такие рассказы. Точнее, когда видел эти искры в глазах – да звезды в варп-прыжке блестели тусклее, чем взгляд у мальчишек и девчонок, вспоминающих о секундах, бережно согретых в ладошках памяти и сердца. А мальчишка ведь, если так отзывается, если принимает брошенную историю как вызов, отвечает, шутит.
Как же, как же, на Коре ничего слаще лимона не растет, вулканцы эмоций не имеют, джаффа шутить не умеют, триллы – замаскированные гоа’улды, а адмирал Мерайх головой думает, а не ЧСВ чешет. Что там Скотти про шотландскую птичку говорил? Живет на иве, наивняк называется? Сделаем вид, что верим, в конце концов, на Коре он по делам не был, вдруг там действительно нет привычки дарить самым маленьким пациентам леденцы на палочке в награду за смелость на приеме у медиков.
Леонард чуть хмыкнул, вспоминая, как на первом своем корабле поставил банку с мятными леденцами. Что поделать, на «Энтерпрайз» даже обещанием конфеты никого в смотровую на своих ногах не заманить было. Зато лицо Спока, который зашел на положенный осмотр по графику и вышел оттуда с петушком на палочке, было бесценно. Правда, Джима пришлось потом водой отливать – сказалось и нервное напряжение, и два дня без сна, капитан, по выражению команды, ржал как конь, завидев старпома с конфеткой. А брошенная вскользь фраза самого Боунса «Капитан, в этом ничего личного, просто пососать ему» вышибла на пять минут из рабочего состояния весь мостик.
Открыв дверь в одну из смотровых, Леонард вошел туда первым, быстро и умело разбираясь с аппаратурой. На голоэкране замелькали какие-то мультфильмы, банка с витыми и круглыми леденцами присутствовала, трикодер у МакКоя был свой.
Сейчас я тут кое-что подстрою и приступим, – не было необходимости даже смотреть, почти наощупь – стерилизатор, перчатки, маска, квантовая секундная очистка кителя, чтобы не брать халат, пара щелчков для настройки и доступа в базу, личный код. – Лейтенант-коммандер, вам удобнее в кресле или на лежаке?

http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/464279.jpg

[NIC]Леонард МакКой[/NIC] [AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/746909.jpg[/AVA]

+6

8

…это про каждого из нас, – закончил навигатор спокойно и легко. – Разве мы все не лезем, куда ни попадя, с первого до последнего дня службы, а зачастую и после? Вы не архивариус? – глаза Неро ещё смеются, хотя лицо остаётся невозмутимым. – Серьёзно? Ах, ну да, вы же доктор.
Вообще-то не просто доктор, а… живая (слава богу) легенда всея Звёздного флота, самый известный из корабельных врачей. И даже вот этот его словесный шаблон «Я доктор, а не… (подставить нужное под текущую ситуацию)» разошлось не только во флоте, стало чем-то вроде общечеловеческой, нет, общефедератской даже… прибаутки. Вроде той, про корианцев, лимоны и «планету боевых сеялок». В каждой шутке, конечно, доля правды есть, но очень уж она разная в процентном отношении, и никогда этот процент не угадаешь в отношении тебе лично неизвестного.
Во-о-от, – лейтенант-коммандер Дини перевёл дух, собираясь с духом перед ненавистной вообще-то дверью очередной смотровой, и задал риторический вопрос уже себе, весьма, кстати, похожий на тот, что услышал от него за полминуты до того доктор МакКой: – а разве не в том состоит смысел жизни любого звезднофлотца, чтобы неизвестное известным делать? Ну так вот и случай к тому представился – увидеть своими глазами, услышать своими ушами, мало того – испытать на собственной шкуре, кажется, буквально, насколько правдивы россказни о суровости и сердечности СМО «Энтерпорайза». Хотя судя по самому началу – процент правды в них велик, – почти озорную и мягкую улыбку старого врача Неро тоже заметил. И оценил. Что ж… посмотрим, что откроется при ближайшем рассмотрении и дальнейшем изучении.
Да, старший штурман космокрейсера «Страж», хоть и заснул в очереди к врачу, храбростью Джеймса Кирка точно не обладал. Он не скромничал, говоря об этом МакКою, ему-то потребовалась секунда-другая, чтобы подкопить мужество, перед тем как ...не ринуться – вот уж фигушки, не дождётесь – а всего лишь неспешно закатится вслед за врачом в просторное до гулкости помещение. Нет, страшно не было, страшно не было давно, нервно, тоскливо – да, но не страшно. Противно – вот самое точное слово. От самого себя противно, от реальной, к сожалению, необходимости попадать в подобные места чаще, чем иные бреются, от… ощущения безнадёжности и, в общем-то, объяснимых опасений; узнать, что дела ещё хуже, чем сейчас – такая себе перспектива, незавидная. От этой горечи, которая, кажется, оседала где-то на корне языка, пожалуй, никакой леденец не избавит.
Смотровые на «Накатоми» строили с размахом, что и говорить – размером с маленький ангар. И в каждой два посадочных места, угу – сразу операционный стол, чтоб далеко не таскать, если что, и диагностическая кровать, которая разве что страхов и мечт уложившегося на неё не читала, и то… в этом со всей уверенностью Неро бы не поручился.   
Мне удобно, как необходимо, – он глянул с искренним удивлением – мол, как иначе-то, однако тут же смешался и опустил глаза. – Правда, я самостоятельно на лежак не заберусь, но мы ведь можем позвать андроида? Или вы сами мне поможете, сэр. – Дини вновь вскинул смущённый, но прямой взгляд.
Это было почти дерзостью, хуже того – непочтительностью, ведь доктор старше в разы, доктор просто стар, а некто Неро Дини – отнюдь не хрупкая энсиночка. Однако не произнести последней фразы штурман не мог, это бы унизило уже МакКоя – дескать, тот из-за возраста немощен и бессилен, не поднимет. Нельзя такое… даже подразумевать. В конце концов, сам доктор навигатора не унизил, альтернативу дал, как всем, не предложил сразу сладенько-успокаивающе – да вы сидите-сидите, коммандер, и в коляске прямо вас... оприходуем, не трудитесь, куда вам, болезному.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/xtiF8.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

+3

9

Очки плотно прилегали к лицу. Ролло, забавный биолог, был финном, биатлонистом, как же хорошо, что таскал с собой снаряжение по всем уголкам космоса. МакКой иногда рявкал на него, чтобы запирал свою винтовку, хватило с них шпаги в руках Сулу, мало ли. А вот пригодилась горнолыжная маска, вместе с балаклавой, хотя ткань едва выдерживала режущий кварцевый песок. Но скафандр лишил бы подвижности, а здесь, в расщелине магнитного железняка – еще бы и прилип ко всем трижды драным скалам, прилип бы прежде, чем добрался, склоняясь над Ухурой. На одну миссию взяли, чтоб вас всех… Она вскинулась, и впившаяся в нее пурпурно-зеленая тварь повернула голову на 180 градусов, ощетинилась всеми чешуйками, выдвигая из каждой по десятку игл и только крепче впиваясь и прижимая Нийоту, стоявшую на четвереньках, к себе.
– Док, уходите...
– Я не спорю с женщинами. И не подчиняюсь бабам! – резко и коротко, достаточно для того, чтобы в карих глазах, которые он мог видеть в отражении кристалла, сверкнул гнев вместо прежней покорности. Тварь недовольно зашипела, выпуская иглы, и Боунс влепил по шее энсину, заставляя того убраться с линии «огня». – Лейтенант Ухура, она сканирует ваши эмоции. Заставьте себя злиться.
– Но я не могу…
Леонард знал, что возненавидит себя за это. Негласный кодекс врача и воспитание, но как же много сейчас зависело.
– Зачем в ЗФ пошла? В мини-юбке разгуливать? Или гуталиновым фейсом сверкать? Нашлась Элиза… - тварь выпускала иглы волнами, все больше и больше. Слышались шаги, судя по легкой хромоте одного и мягкости другого, Джеймс и Спок не усидели на корабле. Значит… МакКой сыпал оскорблениями, тварь – иглами.
Иглы закончились раньше.
– Энсин, держите ее на прицеле, - Леонард, извернувшись, скользнул вниз, оказываясь под Ухурой и доставая тактовый ланцет.
– Док, вам неудобно? – по щекам Нийоты текли слезы.
– Неудобно лежать под женщиной в присутствии коммандера Спока. Советами заебет! – движения были предельно точны, регенератор наизготовку, после каждого коготка – впрыскивание обеззараживания из гипо. И на последнем – со всей силы и с каким-то смачным удовольствием впаять кулаком в рожу твари, подбрасывая ее вверх, ровно в три луча фазеров.
– Боунс, если ты так не любишь тройничок, то зачем влезал? – Кирк помог ему подняться, в то время как Спок перехватил на руки Ухуру. – Черт раздери, твоя спина…
– Именно это он и сделал. С моей спиной. Хватит болтать, вызывай транспортаторную, - МакКой поднял с пола пещеры несколько игл и отвел взгляд от лейтенанта по связи. – У меня в медотсеке удобнее.
– Обещаю не влезать с советами, доктор. Чтобы вам было удобно, – Спок чуть приподнял бровь.

Разберемся без андроидов, штурман, – МакКой с силой нажал на край кровати, развернул коляску Неро спиной к этому краю и подцепил ее. – Держитесь за поручни во время движения, лейтком. И считайте, что осмотр начался.
Выровняв кровать, он просто передвинул Неро выше, снял коляску, отодвигая в уголок и помог лечь поудобнее.
Вестибулярка в целом неплохая, пульс не сильно реагирует на непредвиденные ситуации, но вот работа саккулюса мне не нравится. Часто укачивает в последнее время? – он коснулся браслета и легонько ободряюще пожал ладонь. – Не старайтесь обойтись, перезаряжу, если надо. И чем надо. Полежите минут пять, можете представить, что я спросил «на что жалуетесь?». Причем «доктор, у меня капитана Джеймсом зовут»! - тоже принимается.

[NIC]Леонард МакКой[/NIC] [AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/746909.jpg[/AVA]

Отредактировано Дефорест Келли (29-09-2020 14:42:34)

+5

10

Как скажете, доктор, – чуть улыбнулся Неро.
Кто он такой, чтобы не верить этому человеку, который в легенды вошёл именно тем, что частенько делал считавшееся невозможным? Ну да, он стар, он очень стар, он суперстар… так, кажется, говорится? А если серьёзно – характер же действительно у людей не особо меняется с возрастом. То есть не характер даже – жизненные установки. Вот и поглядим… поживём – увидим, выживем – учтём, да?
Знаете, все бы медосмотры так начинались, – то, что штурман говорил это, чтобы заполнить паузу, совершенно не исключало честности при всей шутливости тона, – а то обычно я не байки слышу, а рявки и проклятия за беспечность, безответственность и… как это?.. – ах, да: «пренебрежение порядком проведения лечебно-профилактических мероприятий». А я что? Я ничего… я просто жить ещё немножко хочу, а не…
…а не быть заживо заспиртованным уродцем в кунсткамере федератской медицины. Но этого сказать нельзя – обижу хорошего человека, который её, во многом, и создавал.   
О, а дедуля-то и впрямь ещё бодрячком, бодрячком! – искренне порадовался старший навигатор «Стража» пол-минуты спустя, со сдержанным любопытством косясь за спину – там мистер МакКой колдовал с койкой и спинкой коляски. – Так мы действительно и без андроидов обойдёмся, и без медбратьев-органиков. Сами, все сами…
При передвижении (да здравствуют эргономичные приёмы пересаживания\перекладывания пациентов!) на лежанку приобнимать того самого МакКоя было диковато, а вот чувствовать на спине его поддерживающую, страхующую руку – почему-то нет. Странное дело.
Здешняя биокровать оказалась незнакомого образца, но удобного, да. Лежалось почти в позе эмбриона – ноги приподняты и согнуты в коленях, спастика сразу снижается. Сейчас ещё поясница разгруженная выть перестанет – станет вообще хорошо. – Неро послушно и рассеяно потеребил браслет, нажимая на пряжку: раз позволили – чего б не сделать? На халяву-то и уксус сладкий, как говаривал Саня Серяк.
Сладкий уксус медотсека… per Bacco, поэму, что ли, так назвать?..
 
К тому утру Дини в заточении корабельного госпиталя просидел, (вернее, провалялся), ровнёшенько шесть дней без книг, кино и на снотворных – Боунс таки осуществил давнюю угрозу и Эрнера приставил драконом – охранять. Несмотря на полудремотное состояние, г-н старший штурман, несомненно, сбесился бы, если бы земляк и верный друг – г-н навигатор – в одно из узаконенных посещений не отдал ему тайком своё карманное коммуникационное устройство («падд» в просторечии), ибо прибор самого г-на штурмана был опять злодейски заблокирован и не давал доступа в судовую библиотеку.
– Знал бы ты, до чего тошно и душно тут сидеть! – говорил Неро. – Как в стеклянной банке. Жутко тоскливо. Дико не хватает впечатлений, не хватает эмоций, разговоров, других лиц, вообще хоть чего-то другого… Я тебя разжалобил?
– До слёз! – падд Рики издал трубный глас, от которого вздрогнули оба. – О, извини, мне пора на службу. Обещаю, что завтра вечерком залечу к тебе реактивным снарядом.
– Не боишься, что нашего Мустанга тут будут ждать: «Не хотите примерить рубашечку? Рукава, говорите, длинноваты?.. А мы их сзади завяжем!..». И поведут его, голубчика, под продолжительное тихое и довольное хихиканье с моей кровати, вперемешку с горестными возгласами: «Гуд бай, май лав, гуд бай!».
Вместо ответа Барони-старший помахал пятернёй:
– Не скучай, ребёнок!
Он успел выскочить за дверь, прежде чем в неё ударила тяжёлая спецподушка Дини и вопль «Сам ребёнок!!!».

Нет, не укачивает, просто… – навигатор всё теребил браслет, – на этом обезболивающем внимание плывёт и в сон клонит. – Неро удивлённо моргнул. – Но его действительно Джеймсом зовут, моего капитана. Вы знаете, да? – и взгляд на доктора сбоку – само простодушие. – А нашего СМО зовут Леонард Горацио МакКей, представляете? Всего одна буква не совпадает, во дела. Отличный врач, честное слово, лучший из всех, кто мне встречался, даже хрангийцы завистливо плачут в уголке.
Ещё немного – и он бы переиграл в наивности. Но нет, нет, талант не пропьёшь, артистичности каждому корианцу заливают по маковку, а умение скрытничать её превосходно развивает. 

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/xtiF8.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (03-10-2020 04:33:03)

+3

11

Διαιτήμασί τε χρήσομαι ἐπ' ὠφελείῃ καμνόντων...* И зачем было брать принципы, если три причины невыполнения – забыл, запил, забил, – губы сжались в тонкую нитку, пока взгляд на максимально быстром режиме осваивал одновременно и историю болезни, и назначения, и…
Желание влепить паддом в смотровой экран было едким и злым, поэтому Леонард постарался не смотреть на Неро. В таких выражениях писать об этом синеглазом пареньке – пусть даже и спецдопуск, но тактичность должна быть. А вот за записями внука читалась даже не обычная тревога врача – плохо скрываемая боль. Как это вечно… И как знакомо, когда холодно и уверенно язвишь, подходя к тому, за которого сам бы лег под скальпель, улыбаешься и доводишь до любых проявлений жизни. Хоть ответная шутка, хоть попытка влепить в морду – лишь бы жил.
МакКой осторожно отрегулировал сканеры, чтобы излучение не влияло на тончайшую настройку браслетов, включил полагающуюся по протоколу запись.
Полагаю, пятнадцати минут записи должно хватить, чтобы медосмотр «для галочки» был засчитан. Да, я знаю, что Джеймсом зовут, знаком с ним немного. И по поводу одной отличающейся буквы тоже в курсе, – он чуть задумчиво потер подбородок. Жест, который так не любили и Кирк, и Спок, жест, означающий, что кому-то перепадет внеплановый гипо.
Но здесь надо было действовать по-другому, отчасти из-за невозможности уколов, отчасти – из-за медицинской этики, не позволяющей вне особой необходимости влезать в существующий протокол лечения чужого пациента.
Сонливость – не побочное действие данного препарата, Неро. Основная проблема в том, что он снижает аппетит и ускоряет водно-солевой обмен. Вы хотите пить, вода быстрее распределяет блокиратор, а нежелание есть приводит к усиленному действию, что и дает реакцию замедления и седативный эффект. Вот только винить вас в том, что не едите вовремя – не стану. Смотровая детская, мультики…
На стене вовсю завопило нечто, напоминавшее похмельного нлианца, уснувшего в рудниках Миуси-Каял.
Пожалейте сироту бесприютного!
Мультики те еще… Вы не обижаетесь, что я к вам по имени?
Привилегия возраста, которую бы он с удовольствием не использовал, но после всех тех предостережений и лексики на уровне «кошмар, тварь, опасен» по отношению к этому лейтенант-коммандеру, МакКою претило относиться так же или хоть сколько-то официально. И сказанная фраза ввинчивалась все глубже, запуская царапающие когти. Просто жить. Не пособием, не пациентом – жить. И невозможно уже видеть за личностью – диагноз. А на опасность Джим давно научил класть с прибором. Прибор-то все равно нерабочий.
Так, говорите, доктор МакКей возится с вами больше, чем с капитаном? Теряет ЗФ свою силу, раньше Джеймсы никому количеством часов в медотсеках Боунсов не уступали, – нарочито кряхтя, с интонацией… Да пожалуй вот того второго брауни, или как их… Barabashka? Domachushka? Domovushka?
А с экрана уже орала непонятная птица:
Счастье – это когда у тебя все дома!
Не поспоришь. Хотя в моем возрасте чаще бывает, что все ушли.
_____________________________________________________________________________
*Я направляю режим больных к их выгоде (др.греч)
[NIC]Леонард МакКой[/NIC] [AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/746909.jpg[/AVA]

+7

12

Фрагмент из клятвы Гиппократа на языке оригинала, (Гиппократа то есть, а кто скажет, что тот оригиналом не был – пусть бросит камень первым), на языке Эллады, из уст самого Леонарда Горацио МакКоя (тут хотелось мысленно добавить «первого» – с чего бы, интересно?..) – да только ради этого, ей-богу, стоило и продремать в очереди пару часов, и вылежать на биокойке сколько надо. Хм… да-да, нам бы день проторчать да ночь проваляться. – Неро на всякий случай порозовел слегка скулами и ещё раз хмыкнул – смущённо: хотя из трёх причин, перечисленных доктором, для него актуальной была только последняя, но ведь она же основная? Изначальная, корневая, так сказать. Потому как, только если забил, пусть даже неосознанно, случиться может и «забыл», и «запил», так ведь? 
Вчитывавшийся в написанные прежде его коллегами строчки на ближнем голоэкране старый врач выглядел недовольным – ну вот вообще не удивительно. Дини в этом смысле и сам был от себя не восторге – не анамнез, а самый что ни на есть медико-генетический триллер с элементами чисто медицинского кошмара, тлена и безнадёги. Пусть лично он, Неро, не сам его спровоцировал и развил небрежным отношением к собственному здоровью, уже наличие такого букета диагнозов и проблем немало смущало. Испанский стыд, так ведь это называется, когда сам ни в чём не виноват, а всё равно совестно? Ну вот и со штурманом это всегда в смотровой случалось, обязательный элемент программы, что называется, особенно если врач незнакомый.
Да я могу и дольше пятнадцати минут тут лежать, если «галочке» их мало, – улыбнулся пока ещё штурман, однако, спокойно и мягко, – ну и если вы не торопитесь, сэр. Мне удобно лежать, мы приятно беседуем, так почему бы нет?
Улыбка на миг стала лукавой и погасла: доктор выглядел озабоченным. Или озадаченным? Вот это потирание подбородка – такой, чёрт возьми, знакомый жест!  Фамильный, что ли? Так буква же в фамилии Леонардов разная! – следующему хмыку, наверное, впору было называться нервным, будь он погромче хоть немного. Неро хотел заложить руки за голову, сцепить пальцы на затылке, но передумал – фиг знает, как на это отреагирует сканер, сволочь чувствительная. Браслет, конечно, пока утих, не фонит в спящем-то режиме, но лучше не рисковать, а то придется ещё раз просвечиваться до самых глубин организма. Навигатор на миг приподнял голову, чтобы переложить её, повернув к Боунсу-старшему лицо:
Да, действительно, я стал больше пить, – задумчиво и несколько удивлённо признал Дини, – но я думал – это хорошо, – над переносицей корианца образовалась тонкая вертикальная складка, – мне столько времени твердили, что это необходимо, что два литра воды в день – обязательно, во избежание почечных инфекций, которые фатальны... – он виновато дёрнул углом рта: – А с аппетитом с детства проблемы.
Ой, беда-беда, огорчение! – запричитал очень кстати с экрана потешный тряпочный человечек с волосами из толстых кручёных ниток.
Мультики, да, – нельзя было не улыбнуться снова, хоть бегло. – Ну что вы, доктор, конечно, я не против, по имени – это ж славно. Да и как ещё обращаться к мальчику в детской смотровой? Не по званию же.
Через миг возопила о счастье пучеглазая ворона, и Дини не успел сказать, что по имени-то как раз, не видя, его вечно принимали за ромуланца, зато можно было на следующую реплику МакКоя ответить раздумчиво:
Бывает, что все ушли, конечно. Но ведь главное, чтоб возвращались, верно? Чтобы вообще оставалась такая возможность – вернуться домой, к своим...
Фраза оборвалась – вдруг перехватило горло: родители, брат, Монте-Фьоре, Кора – всё это навсегда закрыто, запретно, недостижимо. И вроде приучил себя к этому за пять-то с лишним лет, приговорил, смирился – а резануло так, что аж сердце зашлось.
А в общем, – неловко кашлянув, сказал Неро, чтоб хоть что-нибудь сказать, не длить невыносимую паузу, – не так уж она мне и мешает сейчас, сонливость. Мне же теперь не на вахты.
Кто не работает, тот понарошку! – безапелляционно заявил мультяшный домовой.
Возразить на это было нечего, личный опыт показал то же самое.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/xtiF8.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (10-10-2020 06:33:21)

+5

13

Трикодеры кровати тихонько попискивали, анализируя, записывая, просчитывая вероятности. Даже не надо было особо координировать действия, для осмотра хватит и стандартных, для самого МакКоя… Спасибо, инструмент свой, не Страдивари и не Стенвей, но тот ещё рояль. В кустах, да, совершенно случайно.
Не тороплюсь, да и куда мне. Приятно вспомнить в час заката… Простите, не оттуда. Приятно вспомнить практику, больше медицины ЗФ я люблю разве что психиатрию. Хорошие там пациенты. И заболевания у них – душевные.  А впрочем, одно и то же, сам ничем не лучше. Оно ведь, знаете, как в больших клиниках? Кто первым халат надел, тот и доктор. Знаете, по лицу вижу.
Леонард едва не вздрогнул. За дело. Хоть слитно, хоть раздельно. И за дело, и задело. Двоих. Так лопается резинка при перетягивании, а отскочившие концы метко бьют сразу двоих.
Внуки-неедяки – проблема бабушек. У дедушек таких проблем нет, там другие. Да и кормить, как правило, легче. Но я бы всё же… Неро, не сочтите за старческое брюзжание, но как раз лёгкая нагрузка вам бы пошла на пользу.
Глупо. Глупо вот так давать надежду, но угасание показателей с момента списания было сильнее, чем те же отклонения во время нагрузок. И с этим ничего не сделаешь, на первый взгляд – да, всё налаживается, а что сон и замедление, так этого и добивались. Только вот угнетение ЦНС идёт не на тех отведениях зубцов волн. Незаметно, но не на тех.
Неро, а вас к психологу посылали? Нет, я не собираюсь, так, вспомнилось. Увлекся у нас коммандер Спок психологией Терры, нашел чернила, наставил клякс и начал по очереди экипаж от дел отрывать. Те же рады стараться, – Боунс быстро и тихо, почти не глядя, возился с изменениями кода в репликаторе, – рассказывают ему, Джим вообще соловьём заливается. Попутно, правда, заливался халявным вулканским ликёром, но тут не он один. А у меня в лазарете четверо с ксурангийской травяной лихорадкой, устал, что твой баджорский верблюд во время спаривания. Спок так вежливо, в кавырнадцатый раз «доктор, вы должны понимать важность…». Я зашёл, он мне картонку с кляксой и вопросом, что вижу. Ну я возьми и ответь:  «Грустного одинокого гуманоида, изнывающего от общения с идиотами, нудной и неблагодарной работы и прочей жизненной несправедливости вкупе с отрывом от важных дел». Думал, поймет, что я о себе. А он так носом нервно дёрнул, взгляд отвёл и тихонечко: «Я терплю, доктор, а на картинке что?».
Всё отлично. В руках требуемые капсулы для перезарядки браслета и спрей с тем же составом быстрой впитываемости. И выдвижная трубка флакона, позволяющая самостоятельно нанести спрей на спину.
Так будет лучше. Флакон можно перезаправлять, код я в общую базу ввел, просто сканируете упаковку в репликаторе – и он заполнит нужным составом.
[NIC]Леонард МакКой[/NIC] [AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/746909.jpg[/AVA]

+6

14

Вообще – даже уютно стало в какой-то момент: боль ушла, лежать удобно, аппаратура попискивает, доктор уже, считай, знакомый, как на дракона в спячке не смотрит, беседа достаточно отвлечённая, чтоб быть приятной, и достаточно откровенная, чтоб стать душевной. Чего ещё надо… если не для счастья, то для комфортного существования в моменте времени?
…любовь, забытую когда-то, – почти бездумно отозвался Дини продолжением строки, и чуть нахмурился, спохватившись: – Или «стихи забытого поэта»?.. А, нет, их в час рассвета вспомнить приятно.
Навигатор проводил глазами очередное движение трикодера и тихонько фыркнул – именно эту песню он цитировал при первом, ознакомительном визите к доктору Адамсу, стражевскому дущеведу. Любить психиатрию ЗФ – это, видимо, у них было общее с доктором МакКоем. Вот прям со всей нежностью, о да-а… Боунсу-старшему, правда, чуть больше повезло – у него была возможность взять халат, а у Неро – только тапки. Которые, что особенно смешно, ему и на фиг не сдались – даже белые.
«Неедяки»? – штурман удивлённо повёл бровью на незнакомое и забавное слово, отложил его в памяти. Чаще всего такие словечки придумывают сами дети, и они остаются в семье милыми реликвиями вроде старинных ёлочных игрушек.
Да, дедушки обычно для другого, – раздумчиво согласился навигатор, – мой вот учил меня рубанок держать и лозы подвязывать. И не лгать, особенно себе, даже когда очень хочется, – он всё-таки заложил руки под голову, так было ловчее, и ответил со злым весельем в тоне, глядя прямо в сенсоры над собой: – Да кто бы мне их дал, эти небольшие нагрузки, доктор? Кто бы дал – я б с радостью взял, ан нет, говорят – всё, заслуженный отдых, забота о ветеране Флота, так что теперь дремли в уголке и... не отсвечивай.
И даже внуков, лоз и рубанка мне не светит, – Неро опустил дрогнувшие ресницы, – зато от неусыпного внимания – столовыми ложками ежедневно – не отвертеться...
Удержаться от фейспалма при вопросе о психологе стоило больших усилий, удержаться же от ироничного хмыка и вовсе не удалось.
Меня даже к психиатру посылали регулярно, и продолжают, – пробормотал лейтком и заткнулся, но лишь для того, чтобы тихо расхохотаться в конце очередной байки. – Господи, эти вулканцы очаровательны в своей серьёзности и истовости во всём! Не устают умилять...
Ещё минута лежа в такой расслабляюще-правильной позе, пока снимал браслет, чтобы отдать его Боунсу для перезарядки, но потом все же приходится приподниматься на локте – посмотреть на флакон и снасти к нему.
Вы даете мне свободу, доктор? – недоверчиво-удивлённо улыбнулся штурман. – Если я смогу сам... – он закусил губу, беря емкость со спреем, и явно размышляя о чём-то, прежде чем взглянуть прямо: – Знаете… мне не с кем посоветоваться об этом, но я подумал… Можно я попрошу совета у вас, как спросил бы родного деда, которого у меня давно нет? Мне... – Неро облизнул губы, – мне пока некуда возвращаться, так вышло. То есть, в Гейдельберге-то меня, конечно, примут, и обеспечат всем по гроб жизни во имя медицины, но… – Дини всего лишь качнул слегка головой, но вполне выразил отношение к такому исходу. – Как думаете, может, мне остаться доживать здесь, на «Накатоми»? Здесь же есть отделение для… для хроников.
И все двери в медчасти герметичные, и добьют, если что, быстро и умело, – этого он вслух не сказал, но подумал отчётливо.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/xtiF8.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

+4

15

Как только не изощрялись в названии станции чинуши ЗФ – и «Вальхалла», и «Лимб», и «Элизиум» – ни одно не прижилось, в официальных документах шла по коду, а неофициально – «к Плутону тебя пора», «давно с Плутона выпустили», «какого цвета стенки на Плутоне». И дело было не в том, что дальше похоронной тематики эти умники в названиях не ушли.
А в том, что там немногие задерживались. И пациенты, и врачи. Леонард МакКой, упрямо и последовательно гнувший свою линию «я врач» не допускал и мысли о том, что кто-то мог схалтурить, отвернуться, уступить, не разбивать лбом мембрану из наквадаха, чтобы вытащить пациента. До последнего, до той самой капли, когда опускают руки только вместе с заслонкой крематория. Его «жители маленькой, но гордой планетки Плутон» – черти вас трижды раздери, откуда это прилипло – его ребята могли сгореть. Но не сдаться.
Невелика свобода, простите старика, Неро. Я бравирую перед вами возрастом, больше и нечем, свой же, офицер ЗФ, оба одинаковы. Если так легче – что же не дать, я тут на себя смелость взял чуть подачу раствора изменить, недуг не усугубит, а впитываться будет быстрее, как стиральный порошок в триббла.
И смотреть, уже не изображая старческий прищур. Смотреть, как смотрел на Лео, на Карла… Не того вы деда выбрали, лейтком, за внуков он хорошо решает, да только им эти решения не по нраву. И как будто молнией в грозовых пещерах – если за такую нить хвататься, то ничего не держит.

– Доктор, это нерационально, у вас обе руки слома...
– Заткнись и виси.
– Капитан не успеет, логичнее будет, если вы…
– Захлопни пасть, рожа зелёная!
– Я отказываюсь с вами общаться в подобном тоне.
– Харя Кришне…
– Доктор, а вы разве не католик?
– Ыыыыыыыы….
– Если так больно, то отпустите…
Джим успел. Перехватил Спока, развернулся к Боунсу, который тихо прошипел «хер бы я отпустил в пропасть».
И получил в ответ «так не за руку его хватать надо было».
А тот мультик, казалось, сам возник на падде, появляясь каждый раз, когда Боунс набирал Первого. И капитан радостно фырчал, когда получал обещание внеплановых гипо, как только гипс снимут. Или инженеры регенератор починят.

Я бы посоветовал не лететь в Гейдельберг. И готов дать свое заключение, как и присутствовать на комиссии. Могу и немного расширить выбор, пригласив вас к себе. Да, знаю, давно уже нарицательным стало, что с Плутона кто не в гробах, тот на ногах. Но всё равно, мой голос у вас есть. Оставайтесь в космосе, Неро, здесь найдем для вас… нагрузку.
Надо поговорить с Лили. Девочка умна, она не сможет не заметить этих изменений, не сможет не сделать выводов. А на станции навигация тоже нужна, хоть на «Накатоми», хоть у них.
И вспомнился же тот мальчик-спинальник Джокер – Джефф Моро, экс-пилот «Нормандии», оставшийся на юпитерианской, который самые разбитые корабли перехватывал на удаленном пилотировании. Его бьющийся упрямый до последнего взгляд. Его гордость, как обошел всех на поступлении, коронная злая фраза «им всем пришлось прогнуться перед задротом с кривыми ножками». Упрямство и умение, стыковал как гипо в нужную вену, рассчитывал курс – искины не успевали. Неро не хуже бы вёл – мысль мелькнула сама, пока ещё не оформившейся тенью, но Леонард МакКой уже знал, что с ней делать.
Оставайтесь, Неро, – повторил тот, кто жёстко и скрупулёзно оценивал молодняк на доступ к полетам и космосу, кто не давал поблажек. – Я помогу остаться. Вы принадлежите космосу, а не лабораториям.

[NIC]Леонард МакКой[/NIC]
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/746909.jpg[/AVA]

+5

16

Что маленькая, крохотулишная свобода для других – то большая свобода для меня, – быстрая улыбка навигатора была почти озорной. – Иногда кому-то очень важно то, что остальные и не заметят. Знаете же, один шаг – ничто для того, кто ходит каждый день по миле от дома до работы, но тому, кто год лежал пластом, любой шажок – как полёт на луну. – Так же мгновенно она исчезла, не потому что Неро скупился на улыбки или был угрюмцем, не умеющим радоваться – просто миг наступил серьёзный, «чувство момента» ведь, собственно, и делает штурмана хорошим… лучшим, чем многие. – Но разве возраст сам по себе – не повод для уважения, доктор? – для корианца это было одной из житейских аксиом, и брови приподнялись в самом искреннем удивлении. – Возраст – это опыт, умение пережить трудности или избежать их, для себя, а главное – для других, если к тому есть возможность. Чем офицеру ЗФ и бравировать заслуженно, как не этим?
Никто не говорил такого Дини, ни в детстве, ни потом, это же не словами объясняют, а всем течением обыденной жизни, повседневным отношением к ближним и дальним, это кристаллизуется со временем – заинтересованным, внимательным, неустанным наблюдением за собой и теми, кто вокруг. То, как в том кабинете, где ему тоже назначено было, смотрели на деда (или даже прадеда?) и друг на друга МакКеи, конечно, запомнилось. Пусть накал той, кажется, неожиданной для них встречи так и остался непонятным (и не дело в это лезть посторонним!), однако – что видел, то видел, хоть и случайно. Это судить о чём-то – данных мало, а вот сообразить, что всё сложно, как оно и бывает обычно в семейных делах, никаких семи пядей не надо во лбу. В чём Неро точно не сомневался никогда, а сейчас ещё менее, так это в том, что Леонард Горацио МакКой, легендарный СМО легендарного «Энтерпрайза» – как раз человек, которому возраст добавил того самого умения беречь от бед всех, за кого он отвечал. Или у этих бед их отвоёвывать, подответственных.
Ваша не-рекомендация очень ценна для меня, – мягко и очень серьёзно сказал почти наверняка бывший старший навигатор «Стража», не поднимая глаз, но сидя уже прямо, не сутулясь. – Я обязательно ею… честно, сам не хотел, – выдохнул он по-человечески, неофициально. – Гейдельбергские врачи сделали для меня много, очень много, я бы без них, вероятно, просто не дожил до сегодняшнего дня, но… – Неро водил самым кончиком большого пальца по остренькой кромке крышки флакона, зажатого в кулаке, столь же аккуратно подбирая слова, чтоб не показаться неблагодарным. – Я очень уважаю медицинскую науку, только… – формулировка «наука как будто перестала уважать меня» точно выражала то, что он чувствовал и хотел сказать, но даже ему самому ощущалась излишне резкой, – в последнее время я чувствовал себя не столько пациентом, – в поднятом взгляде явственно читалось проглоченное «которого требуется вылечить», – сколько объектом, просто объектом.
…«которого можно только отслеживать», вы же понимаете, доктор МакКой? Мне не оставили даже надежды, а смиряться я не умею, – не телепату и то понятно, да? Читается в зрачках.
Все корианцы больны космосом, – Неро повёл плечом и теперь улыбнулся чуть ли не виновато, – да кто же меня в него пустит сейчас. Разве что туристом или вот... постояльцем отделения для хроников, вроде здешнего. Правда, если на комиссии будете вы, или если…
Кажется, у штурмана перехватило дыхание, но нет: взгляд остался спокойным, а вздох поглубже – это чтобы прочесть по памяти и чуточку нараспев:
Река забвенья – между – пролегла,   
Там тишина, там ждёт Харон на вёслах,
Там сказок нет для маленьких и взрослых,
И эха нету, и повсюду – мгла.

То, что Дини старался не петь, не означало, что голос его для этого не годился, а смущение и опущенные ресницы – исключительно от собственной несдержанности вдруг. От смущения штурман и поёрзал даже малость, но всё же пояснил:
Нет, я так про Плутон не думаю, совсем нет. У меня там дядю на ноги поставили – Гаэтано Мори, ему в своё время повезло немножко больше, чем мне. Семейное у нас, что ли – позвоночники ломать?.. – темно-синие глаза внезапно снова блеснули озорством: – А уж если вы всё-таки дадите мне леденец… 

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/xtiF8.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

+3

17

Хотелось долго разубеждать, говорить, показывать примеры из тех же штабных функционеров, замшелых в своих попытках уберечься от старости, молодящихся, кичащихся тем, что на тепленьких местах отсидели афедроны шире посадочных полос. Кичащихся и требующих уступок только по числу прожитых лет.
А в глаза смотрит – мальчик, у которого год за двадцать, с его-то активностью боли и внутренним напряжением. С его желанием жить. Не сжимать кулаки. Не позволять себе даже мысленно сдаваться, дохнуть от этого проклятого бессилия.
Снова скалится пустота, ухмылкой разрушенных клеток, пытается вырвать, выгрызать из его рук одного за другим. И снова он распрямляется, Время не согнет. Сломает однажды, но не согнет. Действовать.
Боунс улыбнулся, искренне и легко, вслушиваясь в мелодику этого голоса.
Вам бы птицей из легенд петь. Знаете, много таких было, особенно в русской культуре. Сирин, Алконост, Финист... нет, не вспомню уже еще одну. Леденец, говорите? Давайте, верну вас в кресло, нет, не ложитесь, Неро, мы с вами попробуем немного по-другому, обнимите меня за шею, даже не думайте, вот так, – и естественно, почти привычно, не давая нагрузки ни на его, ни на свою спину, быстро пересадить с диагностической койки в коляску. – Леденец будет, сейчас выберу.
Леонард, почти не глядя, достал из банки смешную конфету в виде летучей мышки.
Лакричный, кажется, или просто чернилами каракатицы подкрасили. Секундочку, я сейчас данные в общую базу отправлю и отметку сделаю, что на медосмотре вы были.
МакКой повернулся к панели управления, быстро перенес все, что надо, упорядочивая сразу же – чтобы динамику можно было просмотреть в общем сведении. И незаметно, словно стряхивая пыль с обшлага, нажал на браслет, который вот уже восемь лет носил так же, у локтя, не показывая никому. Даже Джим и Спок не знали, даже его ученики не подозревали – не выказывать даже на секунду.
И еще один «леденец», Неро. Я буду на вашей комиссии. Но будет лучше и убедительнее, если некоторые прецеденты будут упомянуты вами. На «Накатоми», а до этого на «Нормандии» был пилот-навигатор Джефф Моро. Джокер – так его называли все. Лучший в своем выпуске, он получил отказ в назначении, угнал «Нормандию» и почти сутки уходил от преследований патруля, именно играя. А потом, после двух недель полетов, подал рапорт на списание. Потому что поругался с капитаном. У Джокера было редкое генетическое заболевание, таких детей называют «хрустальными». Вижу, знаете. Сейчас это – экзоскелет, вживление в регенерирующей слизи, две недели сна – и ходи сколько угодно. А тогда… Джефф решил, что капитан издевается над ним, а Шеппард просто не мог представить, что настолько прекрасный летчик – прикован к креслу. И серьезно возмущался, что тот вразвалочку сидит и не встал ни разу, когда капитан входит.
Боунс осторожно положил руки на плечи Неро, массируя их, стараясь как можно аккуратнее касаться, разминать затекшие зоны.
Джокера списали. По медицинским показаниям, капитан устроил скандал, требовал вернуть, но улетел без него. «Накатоми» только выиграла, получив талантливого штурмана, способного перехватить корабль и стыковать его идеально, даже если он поврежден или без экипажа. Так, собственно, и я познакомился с ним, он вел «Энтерпрайз», когда у нас в экипаже на ногах был я и андроиды. А еще через месяц я был одним из врачей, кто подписал ему заключение о возвращении на «Нормандию». Прецедент был, Неро. Тогда – без споров и отклонения прошений. Это оружие на тот случай, если мы не сможем вернуть вас на «Страж».
Иногда можно дать надежду. Иногда – поделиться ею. Иногда – отдать до капли потому, что она причиняет еще большую боль, чем ее отсутствие. Для Леонардо Горацио МакКоя появилась еще одна цель. На которую надо отдать время. Для которой надо отсрочить старость и смерть.

– Боунс, ну почему ты до сих пор не в запасе?
– У меня есть причины.
– Леонард, это нелогично.
– Зеленым слова не давали.
– Лео, ты же старше меня!
– Вот и не указывай мне, что мне делать.
– А я старше вас, Леонард.
– А тебе я не скажу, куда пойти.
И уже на выходе, закрывая дверь, услышать:
– Я боюсь за него, Джим…
– Я тоже, Спок. Я тоже.

[NIC]Леонард МакКой[/NIC]
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/746909.jpg[/AVA]

+4

18

С тех пор как они вернулись, нежданные, уже давно незваные, ибо звали да не дозвались, Леонард МакКей был потерян больше, чем за все время, пока они скитались по аномалии. Он помнил охватившее их ликование: «Страж» вернулся! Вернулся к своим! В свое место и время! Да вот только оказалось, что места для них тут уже нет. Это было так неожиданно – хотя, чего уж там, именно этого и стоило ожидать после долгого отсутствия и диагноза «пропал без вести» – как удар поддых. И Леонард чувствовал себя сраженным этим ударом. Он хотел кричать о несправедливости, об абсурде происходящего, хотел схватить за плечи чинуш в погонах и трясти, трясти пока их не начнет тошнить так же, как тошнило его после возвращения. Трясти и для вящей убедительности орать им в лицо: «Мы вернулись! Вы нас видите? «Страж» вернулся!». А потом в это самое лицо хорошенько двинуть, чтобы зубы посыпались. И хотя это шло в разрез с «не навреди» и прочими священными директивами, Леонарду казалось, что это единственный сорт мозгоправства, который способен поставить на место столь закостенелые мозги. Но его самого ударили поддых, и пока он отчего-то не мог ответить на этот подлый удар. Знал, что нужно действовать быстро, четко, эффективно. Как там, в аномалии. Но он лишь судорожно хватал воздух, закончившийся так внезапно и болезненно.
«Экипаж расформирован, доктор МакКей. Часть получит новые назначения, часть отправится на заслуженный отдых. С возвращением, сэр!».
Во всем этом была какая-то дико-извращенная анатомия. Будто это не командование Звездного флота, а шайка коновалов, стервятников с черного рынка донорских органов – ему приходилось иметь дело с такими во время миссий в дальних колониях. Он знал, насколько ужасна судьба их жертв. Это не жизнь, это… Но ведь сейчас он имеет дело не с мясниками из темных уголков галактики, а с офицерами Звездного флота! С людьми образованными. Неужели не понимают они, что для тех, кто столько времени провел, бороздя межзвездный вакуум, космос сам становится воздухом?
Какой, к черту, заслуженный отдых?
Перед мысленным взором возникло лицо Неро.
Да, конечно, уход получше, чего уж там – целый штат узкопрофильных врачей. Это не Боунсом единым, который «и чтец, и жнец, и на дуде игрец». Это команда профессионалов, вооруженных спецоборудованием и всей мощью передовой медицины. Не чета они СМО «Стража» с его крошечным медотсеком, это он понимал. Но мысль эта не успокаивала. Ощущение было такое, будто из груди вырвали сердце и поместили его в питательную среду, да под кардиостимулятор, чтобы отдыхало.
Выше нос, доктор МакКей, смотрите какие хорошие условия! Не то, что трепыхаться зажатым в грудной клетке, под ударами гипоксии, гормонов стресса и скачков давления.
Для каждого Боунса найдется свой Джим, – говорил дедушка МакКой. Тогда Леонард хмыкал над этими словами – хорошая шутка. Но сейчас… То, как с ним говорили, как любезничали, своей извращенной заботой пытаясь замаскировать абсурд происходящего..
Вы столько были в пути и, верно, очень устали. Сейчас мы отрубим вам руки, ноги и устроим их поудобнее, положим в тепленькое место да на мягкую лежаночку. Выпотрошим вас, и все органы рассуем по новым блестящим баночкам с эмблемой Звездного флота, поместим в отличную питательную среду со всем необходимым для жизнедеятельности и функционирования. Вам понравится! Голову буйную, что капитаном зовется, оттяпаем, да уберем куда подальше – вечная головная боль разом и пройдет, вот увидите!
С известием о каждом новом назначении или списании кого-то из экипажа, Леонард чувствовал, будто его разрывают на части. Точно его поразила какая-то стремительно протекающая смертельная болезнь, растаскивающая его душу на куски, вырывая их с мясом, кровью, болью. И он боролся с этой заразой, как мог. Новыми для себя методами: не гипо или скальпелем, но бесконечными рапортами и прошениями. И пока эту битву он проигрывал. Повинуясь инстинкту душевного самосохранения, он стал отчаянно цепляться за отбираемое и ещё больше докучать своему экипажу. Теперь он не имел никакого права гонять кого-то на внеочередную диспансеризацию или делать назначения. Да и «Накатоми» по части медицинского обслуживания стоила десятка таких Боунсов. Но он не мог иначе. Он рассылал экипажу сообщения, звонил, порой, совсем слетев с катушек, заявлялся в жилые каюты, напоминая, что пора бы сходить на такую-то процедуру, сдать контрольные анализы, не забыть о ревакцинации. Безумие полнейшее, он это понимал, но не мог не цепляться за них. Не пытаться сберечь хотя бы так, убого и нелепо. И они, похоже, это понимали. Потому что не гнали, отвечали на сообщения и звонки, пускали на порог. Даже Джим.
Как-то у Леонарда крыша совсем поехала, и он притащился к Гордону с аптечкой, собранной специально для него и с порога начал инструктировать, где тут что, как и когда применять. Джим, вопреки своему обыкновению, слушал занудство Леонарда, не перебивая. Высказавшись, Боунс добавил:
И смотри не перепутай, капитан!
Он взглянул на Гордона глазами раненого зверя.
Я понимаю, что это почти психоз, Джим. Отправь меня к психиатру, если сочтешь нужным, хоть через полную медкомиссию прогони и квалификационную заодно. Я даже на психолога-капеллана согласен, только…
Только что? Не уходи? Не позволяй уйти нам? Собери все органы воедино, сшей нас заново? Реанимируй «Страж»? Не важно, в каких космических гребенях или искривлениях ПВК, ибо нет более чудовищной аномалии, чем опустевший «Страж» и разорванный в клочья, расчлененный на составляющие экипаж его!

Леонард стиснул зубы. Так хотелось сказать это вслух, прокричать. Но он удержался. Во взгляде Джима и без этого шума читалось понимание и действие. МакКей знал, его капитан делает все возможное. И позволь себе СМО «Стража» прошептать «помоги!», Джим Гордон сделает и невозможное тоже. Расшибется в лепешку, перетряхнет вселенную…
…И какую цену придется заплатить за этот подвиг твоему Джиму, Боунс? Нельзя так! Это неприемлемо, как говорит Валерис?
И Леонард ушел. Молча, стремительно, не попрощавшись.
На встречу с Неро МакКей опоздал минут на десять. Его внезапно вызвали по поводу прошения о пересмотре запрета на полеты Неро Дини. Леонард надеялся принести штурману хорошие новости, но его лишь промурыжили, в очередной раз пропустив через бюрократические жернова, на прощание сообщив, что «прошение ещё рассматривается. Мы вам сообщим».
Толпа народу, наводнившая медблок «Накатоми» не слишком испугала Леонарда. Однако, обыскав все коридоры и не обнаружив Неро, МакКей занервничал. Обрыскав туалеты, зону отдыха и буфет, Леонард встревожился не на шутку. В голове промчалась дикая мысль: а вдруг Неро и весь экипаж каким-то образом вернулись на «Страже» в аномалию. А его не успели взять с собой. Мысль безосновательная и совершенно безумная, но такая яркая и отчетливая, что на мгновение Боунса прошиб холодный пот.
В регистратуре ему сообщили, что ни у одного из дежурных врачей сейчас на осмотре мистера Дини нет, и он ни к кому не записан. Однако, покопавшись в записях, молоденькая регистраторша, видимо, проникшись сочувствием к посмурневшему доктору, сообщила, что, похоже, в детской смотровой как раз несколько минут назад кто-то начал незапланированный осмотр. Получив координаты нужной смотровой, МакКей помчался туда, не задумываясь, насколько нелепо и странно выглядит офицер мединиской службы, одиноко бегущий, словно на пожар, по коридорам степенной «Накатоми».

Деда Леонард обожал. Родителей он тоже любил, но деда просто боготворил. Тот был для Лео светочем, твердыней, тем, кем однажды Боунс младший надеялся стать. Карл внешне был куда больше похож на дедушку МакКоя, зато Леонард его полный тезка и идет по дедовым стопам почти след в след. Даже капитана зовут Джимом, старпом вулканец и «Страж», по мнению его начмеда, ни чем не уступает «Энтерпрайзу». И прозвище к нему прилипло дедово. Леонард, конечно, для виду хмурился, но про себя гордился этим прозвищем больше, чем гордился бы любым громким титулом.
Деда Леонард обожал, по стопам его шел целеустремленно и старательно. Именно потому они так редко виделись последние годы. Именно потому, Леонард считал постыдным просить о встречах, хотя по деду скучал очень. Вот и после возвращения из аномалии Лео не раз порывался связаться с ним, но рвение таяло, не найдясь, с чего начать разговор, чем продолжить, и что он вообще хочет от деда-то. Когда Леонард понял, что решение о роспуске «Стража» ударило по нему сильнее, чем он думал, Боунс младший и вовсе решил общения с Боунсом-старшим избегать. «Он одним взглядом собеседника сканирует, что трикодер пациентов» – говорил он Карлу, когда ему было семнадцать, и они думали, как протащить мимо дедушки МакКея мелкую флягу, куда на донышко сцедили отцовский виски двадцатилетней выдержки, чтобы «продегустировать»; повторил эту фразу соседу по комнате в Академии, когда в последний день учебы крепко подрался с сокурсником, пошло и грубо пошутившим над первокурсником-вулканцем. Леонард надеялся скрыть эту историю от родителей, но понял всю тщетность затеи, узнав, что на вручение диплома приедет дед; в тридцать пять он повторил это Джиму, во время их очередной перепалки на счет медосмотров. И с тех пор мнение Леонарда осталось неизменным: хочешь что-то утаить от Леонарда Горацио МакКоя – не показывайся ему на глаза, прикуси язык и вообще, лучше отправляйся в другую галактику.
Да и чем бы он мог помочь? Только зря отвлекать. А Леонард МакКой человек занятой, до сих пор опора и гордость Звездного флота.
И думал так Боунс младший без тени иронии или юмора.
Летел Леонард в детскую смотровую с мыслью о том, чего он боится больше: что Неро не там, или что он там? Если не там, то придется поставить на уши всю медслужбу, а если понадобится, то и службу безопасности…
…и черт вас подери, если хоть волос с его головы упадет на этой вашей «Накатоми», под присмотром стольких нянек, надзирателей, мудрого командования…
А если он там? И вовсю идет осмотр, и какой-то абориген в белом халате выписывает ему новые назначения, а Неро согласно кивает? Это, конечно, как любит говаривать Сонак, логично. Да только означало бы, что штурман …научился дышать без воздуха?

На пару мгновений он остановился перед входом в смотровую и замер, поразившись, как громко и часто бухает его собственное сердце.
Когда это все закончится, наведаюсь к мозгоправу, – пообещал не то себе, не то ещё кому-то МакКей, и шагнул в смотровую.
Входя, он набрал в легкие воздух, чтобы выдать что-то вроде: «Неро, вот вы где! Простите, меня задержали на очередном чиновничьем допросе. Как вы?». Но осекся, встал, как вкопанный, на время забыв, и что хотел сказать, и как дышать – так поразило его увиденное. Неро выглядел вполне… пусть не довольным жизнью, но живым. Глаза блестят задором. Лицо штурмана хранило серьезное выражение, но вот глаза выдали его МакКею, знавшего Дини по-своему очень неплохо. Леонард видел, что внутренне Неро улыбается. Боунс-старший стоял подле, положив штурману руки на плечи участливо, даже заботливо, и кажется, они говорили о чем-то важном. Когда к Леонарду вернулся дар речи, он сказал совсем иное, чем собирался, пока шел сюда:
Простите, я не помешал?

+5

19

Век живи, век учись… и всё равно будешь находить удивительное. Ну или удивительное будет тебя находить внезапно и – бабах! – показываться во всей фееричности на ровном месте. Вот откуда, спрашивается, легегда космофлотской медицины, родом, если официальные биографии не врут, с юга североамериканского континента Земли, знает, пусть и не в полном составе, волшебных птиц русской мифологии? Сам-то коммандер Дини о них узнал (правда, ещё будучи сопливым лейтенантом) от капитана Серяка, но доктор МакКой-то?.. – и в следующую секунду впору драматично закатить глаза – не просто закономерной, но единственно возможной реакцией на собственный идиотизм: а то на «Энтерпрайзе» своего Чехова не было! Первого то есть, того самого, легендарного не менее.
Гамаюн, – почти машинально ответил-добавил Неро, попросту не успев удержать так легко скользнувшее с губ слово, и улыбнулся не просто смущенно, а застенчиво, как давно разучился. – Ну что вы, сэр, куда уж мне петь, мне слушателей жаль. Вот тётя моя, Ромина Мори – вот та, да, Гамаюн, потрясающее контральто редкого тембра. А, хорошо, – следующая улыбка вышла уж совсем растерянной. Штурман и не думал укладываться – належался, повернулся лишь переставить флакон с распылителем, чтоб не смахнуть его – не рукой так ногой – на пол во время передислокации в коляску.
И обнял послушно за шею, грамотно, как обнял бы медбрата-андроида, потому что опять же – не обижать же доктора намёком на его стариковскую немощь. Тем более, Боунс старший умел пересаживать пациентов, как минимум, не хуже того самого андроида, оно и неудивительно – опыта-то накопилось.
Ну мне ли бояться чернил каракатицы, – усмехнулся «парень из приморского южного городка», проворачивая в пальцах палочку с леденцом. – Забавно, никогда не видел конфет в виде летучих мышей, а ведь идея на поверхности лежала, действительно…
Он бормотал негромко, чтоб не мешать врачу, а потом и вовсе смолк, вслушиваясь в каждое слово. В каждое слово не просто одной из многих бывальщин «из жизни ветерана», но повести о… об очень важном лично для него. Чернильно-черный леденец вращался в пальцах, и лизнуть его штурману в голову не пришло, пока Боунс-старший не договорил. Лишь тогда штурман, задумчиво кивнув, коснулся языком будто бы стеклянного мышиного крылышка. 
Знаете, – на него и глядя, сказал Неро доверительно, – очень странное ощущение. Я ведь слышал про Джокера уже. Ну, то есть как слышал – мне о нём мой психотерапевт рассказывал, ещё на Латоне, в самом начале и незадолго до зачисления в экипаж «Стража». В качестве… как это?.. А, «делать жизнь с кого», да. Вот уж не думал, – с тихим и искренним удивлением признался навигатор, – что встречу человека, который вживую встречал эту легендарную личность.
...и который ей, личности этой, оказывается, открыл дорогу, чтоб стать таки притчей во языцех, сам будучи очень небезызвестным товарищем, – этого Дини не сказал не потому, что, чуть нахмурившись в очередном приливе смущения, сунул наконец в рот леденец, чтобы освободить руку, забрать флакончик с обезболивающим и сунуть его в колясочный карман, а... ну чего рассусоливать очевидное?
Разворот обратно в положение «сесть прямо, как корсет велит» изумительно совпал с открытием двери, ведущую в смотровую из коридора. Ну надо же, Лео так ко времени поспел! – штурман хмыкнул про себя, вытянул только-только распробованную конфету за пластиковую спичку изо рта, и улыбнулся родному СМО, встрёпанному сильнее обычного. Вообще, вид у Боунса-младшего был такой, словно он вчера выпил все корабельные запасы спирта, а сегодня был поднят ревуном красной тревоги и часа три занимался сортировкой раненых на разваливающемся на куски корабле.
Да не, доктор, – очень обыденно, но привычно «выкая» при постороннем, отозвался Неро и нешироко взмахнул карамельным мышом, – не помешали. Тут леденцы и надежды раздают, так что вы как раз вовремя.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/xtiF8.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (14-05-2021 23:04:13)

+4

20

В какой-то момент, кажется, все полетело к черту. Наверное, когда Барони впервые без шуток переглянулись между собой, или Лора, пряча глаза, уткнулась в обоих, потому что разделяли на разные корабли; или, может быть, когда первый приказ о расформировании прозвучал не в Адмиралтействе, а в кают-компании, где никогда не было особо много народу, а в этот раз – стояли, набившись, как шпроты в банку; или, может быть, когда они вообще вышли из аномалии – почему-то живые.
В какой-то момент им стало некуда идти. До этого была цель – выбраться, вывести за собой экипаж «Квиринала», часть из которого растворилась в стражевских коридорах, привести помощь для тех, кто остался на Фрее, а потом что? Добраться до ближайшей станции, получить приказы и оказаться среди тех, кому по ночам небо снилось? Или еще хуже – коридоры и рубки, и консоли, ласкаемые пальцами нежнее, чем тела любимых?
…не перепутай, капитан.
От того, как на него смотрели, хотелось разбить голову о стену. Или исчезнуть. Ты же сможешь, Джим, собрать все обратно. Ты же сможешь вытащить нас. Ты же сможешь, да?
Ты же сможешь, капитан?
Перед глазами вставал мостик. Тот, по которому он мог пройти с закрытыми глазами, не расплескав кофе в огромной, почти до краев налитой «бадейке», и который так же, как и острая морда «Аусси», казалось, навсегда впечатался в память, надежнее и четче, чем лицо матери.
У него было несколько часов, когда можно было притвориться, что он не получал приказа, развернуться и лететь, куда глаза глядят. Экипаж, наверное, даже поддержал бы его… или послал к черту, смещая, как безумца. А теперь был ручной триббл, подаренный какой-то мелкой девчонкой на пересадке, до одури похожей на сводную-не-сводную синекожую сестренку, дурная голова и назначение куда-то на край Федерации. Может быть даже, и вовсе не на тот, где можно было различить колючий, серо-голубой свет Интара, одной из сотен тысяч звездочек в черном-черном небе.
Еще эта станция. Невыносимо было и сидеть, запершись в каюте, и ходить по ее коридорам, встречаясь взглядом со столь знакомыми лицами; невыносима была она сама – станция-госпиталь, станция-карантин… станция-клетка, из которой было уже невозможно сбежать. Космос – бесконечный, испещренный алмазиками далеких и близких звезд, – был недостижим, оставаясь при этом так близко, что, казалось, руку протяни сквозь обшивку – и она коснется этой обжигающе-холодной черноты, зачерпнет ее в ладонь, пропуская сквозь пальцы межзвездный газ и вспышки сверхновых.
А нужно было выходить наружу, нужно было отправлять все эти отчеты, характеристики (хотя бы ими можно было помочь, дав нужные допуски), журналы и прочую дрянь, которую, конечно, можно было отправить и автоматически, но какова тогда была бы вероятность попадания в нужные места? Правильно, никакая. И Джим выходил. Встречался глазами с теми, кто все еще надеялся, замечал, как они на секунду смотрят вслед, а затем опускают взгляд.
От «Аусси» всегда пахло раскаленным металлом и травяными настоями, которые Фир подсовывала всем вместо чая: ромашка, шалфей, альдебаранская полынь, ромуланская динха; от «Стража» – кофе, земляникой и почему-то морской солью; на «Накатоми» не пахло ничем. Изредка доносились запахи какой-то медицинской гадости, да и только.
И…
– Простите! – сбивший зажмурившегося Джима с шага мужчина отодвинулся в сторону; наверное, тоже задумался о чем-то. – Я вас не…
– Нет, ничего страшного, – уже бывший капитан «Стража» улыбнулся – немного холодновато, пожалуй, но как вышло. – Я цел, вы целы, никто не умер.
– Вроде как никто, – незнакомец кивнул, перехватывая поудобнее стопку медицинских паддов. – Простите еще раз, сэр, и доброго вам дня.
Джим не понимал, что заставило его проводить взглядом этого человека. Вроде бы все было как обычно, но что-то неосознаваемое, зацепленное уголком глаза, колюче ворочалось внутри. То ли лицо, то ли руки, то ли какой-то из паддов… нет, осознать никак не получалось. И мелькнувший за углом знакомый профиль только заставил оторваться от мыслей и ускорить шаг – в конце концов, он еще должен был дописать рекомендации для, собственно, медиков, а для этого нужно было поймать главного медика, больше похожего на зомби, чем на человека.
– Боунс, эй! Боунси!.. – и чего это тот замер и рванулся куда-то в кабинет? Призрака, что ли, увидел?[NIC]Джеймс Гордон[/NIC][STA]дважды паразит[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][SGN]до крайнего на свете рубежа[/SGN]

+5

21

– Доктор, у меня достаточно серьезный разговор, - Спок замер на пороге медотсека. – Предупреждая возможную тревожность, на борту никто ни в малейшей мере не нуждается в медицинской помощи.
– Так зачем меня отрывать? Все равно еще не раз увидимся, новые назначения не помеха, так просто вы от меня не избавитесь.
– Я пообещал, что незаметно узнаю у вас, что бы вы хотели получить в подарок от экипажа.
– Очешуеть, вулканская незаметность!
– Прямолинейность. Оцените.
– Ценю. Трехмерные шахматы.
– При всем уважении, вы не умеете в них играть.
– При всем уважении, если я сейчас выиграю – вы мне лично их с Вулкана привезете!
Мат на пятнадцатом ходу. Просьба о реванше. Мат на шестнадцатом. Требование реванша. Мат на шестнадцатом. Мат. Джим в медотсеке, пытающийся утащить Спока, уверенного, что это нелогично.

Он долго учился играть. Хотя бы потому, что еще дольше учился проигрывать: Кирк садился только с выигравшим, поэтому обыгрывая всех, Леонард почти вчистую поддавался Споку. Иначе бы капитан не смог поймать свои полчаса неспешной игры со старпомом.
Шесть атакующих досок. Белые и зеленые фигуры. И на центральной, позиционной доске – пара необходимых рокировок. Ошибка в том, что позиционную редко занимали всеми фигурами сразу, а МакКой любил тончайшую игру переплетений.
И в самом деле, ведь нетрудно догадаться, что деду хочется увидеть внуков, пристроить их на теплые места. Можно и подгадать так, что будет кому подменить в клинике – и некому, как инспектору. Прибыть, присмотреться, посмотреть списки и перспективы, найти четыре подходящих по всем параметрам вакансии, подать прошение, получить два отказа с вежливым «по протекции не хотелось бы». И продолжить ждать, бегать, во все влезать, до всех доколупываться, во все встревать и на все нарываться.
Да что тут такого, что присел рядом со спящим мальчиком из экипажа Лео? Нажал две кнопки на падде, меняя расписание и назначения медиков так, чтобы тому – и не протолкнуться, ведь Лео будет его искать? Будет, своих пациентов не бросают.
Нет, совсем не помешал. Присаживайтесь, у нас разговор будет очень вкусным, – и снова потянуться к банке с конфетами. На этот раз – забавный медовый дракончик с клубникой в лапках. – Прошу. Начнем с конфет, надежды раздаются постепенно.
Бывает, что время ненадолго останавливается. Вот как сейчас, когда мысли далеко, вокруг – пустота, и только тоненькие нитки медленно сплетают «ловец снов» в упругую паутинку.
В трехмерных шахматах сейчас шесть атакующих досок, я долго переучивался, в мое время их было четыре. А вот и четвертый «лодочник». Прошу, входите, капитан, присядьте. Какую бы конфету выбрать… Прошу. Антигистаминное есть, ешьте спокойно. Как говорила Полина, не лишать же себя удовольствия из-за какого-то анафилактического шока.
Все трое смотрели на него… Пожалуй, возмущенно и шокированно, разве что Неро изящно улыбнулся. И не поймешь.
Знаете, чем прекрасны детские смотровые на любой станции? В них запрещена любая фиксация происходящего. И даже те «жучки», которые на вас, сейчас не работают, мальчики. Точнее, работают, но как будто вы поодиночке сидите рядом в коридоре и молчите. Запомните, Джим, вам пригодится. И тебе, Лео, тебе, пожалуй, особенно, если у меня все получится.
Нельзя ведь ждать, что за столько лет в Адмиралтействе он останется медиком? Политика и интриги впиваются в кровь как наноклещи с Борсилы. Тот еще вирус, ничем не вытравить, ничем не отменить, разве что направить в нужное русло. Этим и занимались все годы, все попытки, когда – бессильно лбом к стеклу, за которым кровавые брызги.
Быть сволочью – чтобы сейчас почти держать в руках если не победу, то щит. И не почти – в него впиваются взглядами, молчат, ждут.
Это будет вызовом. Мне скажут, что я – герой и дрянь, вам – что вы идиоты. Знаете ли вы, что приказом Адмиралтейства первый сформированный в течение месяца экипаж будет назначен на миссию по возвращению в аномалию? А то, что есть, уже существует вакцина, которая с девяносто восьми процентной вероятностью решит задачу с Неро?

[NIC]Леонард МакКой[/NIC]
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/746909.jpg[/AVA]
[STA]Забыть о звездах под сапогами[/STA]

+7

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 127. Леденец от дедушки