Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 41. Борщ из плютов, или «Детёныш моего корабля»


Сезон 4. Серия 41. Борщ из плютов, или «Детёныш моего корабля»

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время действия: 2446 г., 19 февраля, 08:00-10:00.
Место действия: «Страж», звездолёт класса «Бесстрашный» (USS Guardian NCC-74741), камбуз, кают-компания.
Действующие лица: Неро Дини (Эдвин МакБэйн), Павел Чехов, (Антон Ельчин), Леонард МакКей (Питер Гудчайлд), Анка (Марго Леруа), Джеймс Гордон (Кристиан МакКензи), Лиро (Эржебет).

http://sd.uploads.ru/UPgXv.jpg

0

2

Есть совершенно не хотелось ещё полчаса назад, но… минута-другая иногда меняют многое и нежданно, что уж говорить про целых тридцать, полновесных и, можно сказать, счастливых. Пока никто не видел, Неро даже не совсем украдкой улыбался, катя в столовую: нет, право, стоило немного задержаться на боевом посту после бесконечной, кажется, утренней гаммы; вопреки назидательному утверждению капитана Серяка – мол, десять минут смеха заменяют стакан сметаны, лейтенант-коммандер Дини неожиданно для себя проголодался. И ладно бы ему просто претило ложиться спать голодным – хотя тоже так себя идея – но принимать на голодный желудок горсть таблеток (с приставкой «чудо», естественно) – это уж совсем никуда не годится. Хоть что-то перехватить, да надо, может, хоть Пафнутия дадут, – однако, въезжая в лифт, штурман не над этим смешливо фыркнул на всю кабинку.

…И опять сборище корианских навигаторов, иже с ними – Оливия, подменившая Пашу на часок, безусловно тоже своя в этой компании, и как вот из нее уйдёшь, даже если устал до чёртиков? Тем более, если тут такое. Когда включилась трансляция, никто точно не понял, но на задумчивой реплике капитана мостик дружно насторожился:
– Док... А почему у меня не встает?..
–  Это хорошая новость для команды, – не менее задумчиво пробормотал доктор, тут же спохватываясь: – В смысле, мы обязательно разберемся и поможем вам, голубчик.
...шо?! – ожидаемо офигел Гордон. – Так. Не понял. БОУНС!!!
– Да-да, – рявк Джеймса на МакКея впечатления не произвёл, в его голосе слышалась доброжелательная улыбка доброго доктора.
– ...уебу и выебу... – мрачно пообещал Джим родному СМО.
– Уточните адресата, капитан, – Боунс, кажется, совсем развеселился. 
– Вас. Лично.
– Капитан, понимаете, вы сейчас публично признались в том, что вы не только самоубийца, но ещё и некрофил.
Судя по промелькнувшему слову «публично», Леонард был в курсе того, что разговор вышел за рамки приватности. Но капитан на это внимания не обратил, он ответил по существу вопроса:
– А я уточнил порядок разве? И разве уточнил, что насмерть?
– А в другом порядке я не дамся, – улыбка доктора явно стала ещё шире. Кто-то из слушателей одобрительно фыркнул.
– Господи, Боунс... – в тоне Джима появились хорошо знакомые многим нотки очаровательного кошака. – А как же подчинение старшему по званию?
– Мммм... – МакКей сделал вид, что задумался и осенился: – капитан, а вы знакомы с коммандером Сайком с «Квиринала»? Вот у него спросите про неуставные виды подчинения старшему по званию – он вам много интересного расскажет. А потом догонит – и ещё раз.
– Хм. Туше, – признал Джим и зашел с другого конца: – Я вам настолько не нравлюсь?
– Вы мне очень нравитесь, капитан. Поэтому я не могу спокойно смотреть, как вы при столь блестящих личных данных пытаетесь опуститься до подобных методов.
– Ну так мои предложения вы получали неоднократно. Повторим, сильамор?
Парочка слушателей переглянулась, кто-то фыркнул громче – сегодня точно был день интересных внутрикорабельных новостей.   
– GHB – и все дела... – пробурчал под нос Рикардо. 
– Что? Это что за буквы загадочные? – покосился на него близнец.
– Гамма-гидроксибутират – это депрессант, влияющий на центральную нервную систему, – пояснил старший (и умный) Барони. – Особенно популярен среди посетителей ночных клубов, вызывает состояние эйфории и нейтрализует страх, но в больших дозах и при параллельном употреблении алкоголя может вызвать смерть. Страх, паника, головокружение и бессонница – это побочные действия. По данным орионских ученых зависимость от гамма-гидроксибутирата составляет 1,71 по специальной шкале от 0 до 3.
– Я думал, сейчас ты огласишь ингредиенты, – привычно поддразнил братца Фабио. – Хотел было восхититься оригинальностью рецепта этого рагу.
– Джим, радость моя, ну мы ведь так хорошо дружим, – между тем ответил доктор.
– Дружбу сексом не испортишь... – вздохнул капитан.
– Золотые слова... – задумчиво, в тон им, прокомментировал Неро. Близнецы посмотрели на него синхронно, и, кажется, с изумлением. Старший же навигатор вид имел невозмутимый – мол, чего такого – имею мнение, хрен оспорите.
– Ойвсе, – со смешком отмахнулся МакКей в своей вотчине.
– Шо ойфсо? – когда это Гордон сдавался перед отказами? – И сразу в кусты? Мой СМО – трус?..
Энсин, не отсвечивая, наблюдал реалити-шоу «Жизнь старшего офицерского». Кто-то, Неро, не оглядываясь, не видел, кто, уже шептал соседу, что теперь непременно настроит камеры на крылатых паучках и запустит их записывать с разных ракурсов, как именно сексом не испортить дружбу.
– Смотря каким, – весело не согласился где-то там Боунс. – Капитан, я могу пуститься в шутки на тему «хорошо все то, что хорошо кончается», но ты, думаю, понял.
– Ну если будет стоять, то и кончится всё хорошо... – Гордона явственно не отпускала проблема.
– Знаменитая самоуверенность нашего капитана, – хмыкнул МакКей.
– Сравним количество и качество, доктор? – тут же завёлся Джим.
– Так мы про секс, или чисто померяться? – Боунс развлекался, это очевидно – и его невидимому слушателям занятию это не мешало.
– Про секс, доктор, про секс. Хотя вам ли про него помнить с вашим графиком работы, – подколол капитан.
– Ты слишком хорошо меня знаешь, чтобы у нас с тобой что-то получилось, – сказал Леонард так тепло, что мысленно дорисовать дружеское объятие в это момент ничего не стоило.
– Намекаешь, что не встанет? – задумчиво буркнул капитан.
– Поживем – увидим, – кажется, СМО похлопал его по плечу. А может, и по голове погладил.
– ...выживем – учтем...
После реплики капитана некоторое время царила тишина, мостик даже заволновался – что там такое интересное происходит еще – в этом загадочном безмолвии. 
– Идемте нажремся кофе, экипаж! – это прозвучало голосом доктора, чуть громче – видимо, прямо в микрофон.
– Иди ко мне, я тебя взбодрю! – пообещал капитан странным тоном, который сложно было назвать гневным или удивленным.
– Хорошо, но кофе я с собой возьму, – снова улыбнулся доктор.
– Прямо в постель?.. – вот теперь Джим возмутился. – Прямо в мою теплую постель?
– А мы, что, кофе пьем, чтобы поспать? Извращение какое!
– Зная вас – вы его пьете вместо воды! В вашем кофе следов крови...
– Хм, а насколько адекватна антикварная ванна, заполненная горячим и крепким кофе? – пробормотал Леонард странное, и, видимо, себе, лишь потом ворчливо отвечая Гордону: – Я его пью хотя бы вместе с водой! Вот квиринальцы, говорят, вообще не разводят – прям так грызут.
– Ага. И спят по два часа. Это же квиринальцы...
На этом развлекательная программа внезапно прервалась, то есть, все думали сперва, что в беседе капитана и доктора пауза затянулась, ан нет.
– Эй! – честно подождав секунд пять, не выдержал энсин. – На самом интересном месте!
Будто в ответ на упрёк, радио щёлкнуло, коротко протрещало и воскликнуло голосом Боунса:
– Куда?!
– В каюту. Мою, – не смутился Джеймс.
– Я сам справляюсь с личной гигиеной, – судя по звуковому сопровождению, МакКея куда-то недобровольно тащили. – Не надо меня мыть!
– А ваши инсинуации – нет... Вот их мы идем мыть, дорогой.
– Мои кто?! Я не знаю таких клингонских ругательств, капитан.
На этот раз радио замолчало совсем, однако недовольные мины вахтенных постепенно сменились ухмылками и смешками.

Выкатившись из лифта палубой ниже, Неро ещё улыбался. И заезжая в столовую, он не был по-вулкански серьёзен, а скорее, наоборот – размягчённо-дурашлив. Однако, увидев за стойкой корабельной кухни Чехова в белом поварском фартуке, обалдел нешуточно:
Ну ни фига себе! А мы-то все, наивные корианцы, думали, ты заболел на пару с капитаном. А у вас тут… молоко убежало, – принюхавшись, сообщил штурман. – Значит, не видать мне завтрака на сон грядущий? – он жалобно посмотрел на маленькую бородатую женщину и немаленького Пашку-кудряшку. – Ну хоть сухарика дайте, под одеялом погрызу.      
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://sg.uploads.ru/puikg.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (16-02-2020 23:33:45)

+7

3

Это не молоко убежало, это сулугуми убежал, – отозвался деловито Пашка, прижимая деревянной фигулькой поджаристую хреньку к этой самой, как её... сковороде. – Это я его пожарить пытался. Как видишь, плохо получается.
А всё потому, что кто-то заменил нормальный козий халуму на какой-то вашинский сулугуми, – проворчала Анка и тут же окинула Неро по-матерински, или даже по-бабушкински, эдак нехорошо ласковым взглядом. – Ты чего это сразу в нюни? Сейчас накормим! Пафнутий бушь?
Пашка истерически захихикал.
Шо?
– Неро, Неро, не соглашайся, в Пафнутия Оливейра томатной пасты напихал со специями
, – сквозь смех профыркал Чехов, отрываясь от жарки и нарезки овощей, потёр глаза и тут же жалобно завопил на всю кухню. – Анка-а, я же сла-адкий проси-ил! Оно жжется!
И таки шо?
– И таки это не борщ у тебя, а извращение по-нлиански!

Анка насупилась и потыкала на сковородке что-то ещё шевелящееся:
А Оливейра сказал, это суп от кутюр.
– Я ему голову сверну
, – пообещал Пашка, облизывая пальцы. – Но ты, Неро, не переживай, мы тебе, если что, быстренько омлетик сделаем.
С андорианской пищащей капустой.
– Анка!

Паша попритих, призадумался и кивнул:
Да. С пищащей капустой. Так что ты определяйся, друг сердешный: ты чью стряпню будешь пробовать, мою по-сахски или анкину по-земному?

[AVA]http://s7.uploads.ru/lzT3K.jpg[/AVA] [NIC]Паша Чехов[/NIC] [STA]Он русский. Это многое объясняет[/STA]

+7

4

ответ согласован

Вместо крови в Боунсе тек кофе, а вместо еды в Гордоне было целое нихера. Пропустив ужин, он умудрился пропустить еще и «завтрак» перед выпавшей ему ночной гаммой, и теперь, отшитый не только Леонардом, но и собственным репликатором, заявившим, что, мол, заблокировано по приказу СМО, в омерзительнейшем настроении направлялся на кухню. Тут, к счастью, никто не требовал соблюдать сбалансированную и питательную диету, обзывая сие орудие пыток «лечебно-профилактическими мерами» и угрожая гипо, если некий «чересчур умный канадец» не перестанет «жрать все, что к полу не приколочено, господи, Джим, ты что, в голодном краю вырос?!».
А жрать хотелось, пожалуй, даже сильнее, чем демонстративно обидеться на Леонарда, закрывшего его в туалете и смывшегося куда-то по своим врачовьим делам до того, как капитан вспомнил, что у него, если подумать, есть возможность вскрыть почти любую дверь приказом искину. Желудок выводил трели брачующихся китов, запах чего-то съедобного с кухни вел за собой почти как кота из старых земных мультиков — и правда, отключись сейчас искусственная гравитация, Гордон поплыл бы по нему, ведомый исключительно собственным обонянием.
— О, привет, — обнаружив не только то, что могло бы быть едой, но и дружную троицу из Анки, Чехова и Дини, Джим даже поколебался немного, мол, а прилично ли будет, если капитан сейчас без разрешения… а потом вспомнил, что он вообще-то тут капитан.
Но не все было так просто — распахнув дверцу холодильника, он ощутил отчетливый пинок чуть пониже спины, оказавшийся на самом деле попыткой подзатыльника от Анки.
— Капитанбля, ну капитанбля, на, жри вот отсюда и не трогай тухлятину для Лиро! — возмущенный рявк и встопорщенная борода довершали немного сюрреалистичную картину, где ранним утром по корабельному времени Паша готовил какую-то странную штуку из репертуара нлианцев, а сама повариха, орудуя ножом так, что еще немного — и стоило бы начать волноваться за жизнь окружающих, шинковала что-то красное и истекающее странным соком.
Впрочем, это не помешало распахнуть уже правильный холодильник, наметанным взглядом найти в нем небольшую упаковку чего-то, похожего на сосиски (из чего это «что-то» было сделано, Гордон уточнять не рисковал), вытащить «сосиску» и проглотить, почти не жуя.
Как только киты в желудке получили первую добычу, вой грянул с новой силой; вторая «сосиска» приглушила его ровно на десять секунд, необходимые для скоростного переваривания упавшего.
— Анка, а еще покушать у тебя есть? — невинные глазки Джим строил профессионально, привычно и иногда даже в тему. — Хоть что-нибудь… немножечко…
Уточнять, что лучше бы это «немножечко» было размером с небольшой шаттл, он не стал, понимая, что нлианке хватит и простой просьбы. Легенды о том, как она может закормить несчастных и обездоленных, лишившихся завтрака, обеда, ужина, полдника, второго завтрака или — о святое! — ночного перекуса, ходили с самого вылета, но стоило позаботиться об успехе миссии «кушац для себя, любимого» получше. Вот и навык хлопания ресничками пригодился, и даже китовьи песни в желудке.[NIC]Джеймс Гордон[/NIC][STA]дважды паразит[/STA][SGN]Если я сяду на диету, кто сдастся раньше - я или она?[/SGN][AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]

Отредактировано Кристиан МакКензи (17-02-2020 16:21:08)

+6

5

Прозрачный стакан был наполовину занят.
Не полон, не пуст: просто занят.
Мягкий певучий голосок вкрадчиво вползал в уши:
Простите, пожалуйста, дозволено ли будет мне поинтересоваться...
А вот завершил фразу уже совершенно иной голос, грубый, исполненный ехидства:
Хрен ли ты вылупился, слеподырый?!
Ты – кисель! – застонал сквозь зубы Оливейра. – Ты всего лишь кисель!
И что теперь? Да, я – кисель. Нет, я не просто кисель, я – овсяный кисель! Я – овсяный кисель, усиленный пре, про, поли, мега, форте и тэ-дэ, и тэ-пэ вэ тэ же дэ! Ясно тебе, тупой кожаный мешок?!..
Ясно, – уныло вздохнул Оливейра и начал составлять пути отступления.
Ты хотел сказать: «бегства», – перебил кисель. – Ну может быть, ты назовёшь меня хоть раз по имени... папочка! Да, папочка, я читаю твои мысли, а ты думал!
Паааафнууууутий!.. – взвыл Жуан. – Пафнуууутиииий!.. Ты кисель, Пафнутий! Ты не можешь говорить! У тебя нет голосовых связок! Тебе нечем разговаривать!!!
Оливейра вскочил и в ярости запрыгал:
Нету! Нечем! Кисель!!!
Вкрадчивая патока потекла в уши – или прямиком в сознание:
Папочка! Как же так! Ведь ты... ты меня слышишь!..
Эти полстакана киселя, определённо, засиделись на месте.
Им, несомненно, так и не терпелось осуществить такое короткое, но столь увлекательное путешествие в утилизатор...
Оливейра схватил стакан обеими руками, чтоб Пафнутий и не вздумал куда-то сбегать, и помчался прямиком к утилизатору – делая крюк, заценить подгорающий на сковороде кем-то забытый сыр...
Муза и Шизофрения крепко обнялись и похромали, мерзко подхихикивая, куда-то ещё, к другим членам.
Членам экипажа. О них не надо даже вспоминать, чтоб они, черти, появились – и хорошо бы, чтоб они все появились уже после того, как Жуан закончил общать кисель....
Например, капитан, задумчиво грызущий сосиску.
Капитан!
Сосиску!
Не просто не обжаренную в прихотливой насечке с горчицей. Не просто не отваренную в крутом кипятке с пряностями.
СЫРУЮ!
Вообще чуть ли не в упаковке!
Ну, всё. Капитан попался на месте преступления. И не против кулинарного и поварского искусства в общем и целом – против здравомыслия и высокоморальных принципов единственного на судне нормального кока!..
Капитан! Сэр! Вы преступник! На этом камбузе никому не позволено употреблять в пищу недоготовленную пищу!..

пост написан при всемерной помощи одной Музы (Эдвина МакБейна).
[NIC]Жуан Оливейра[/NIC]
[AVA]http://sd.uploads.ru/sfYpd.jpg[/AVA]
[STA]Дон Жуян[/STA]

Отредактировано Алистер Лоури (17-02-2020 21:42:13)

+5

6

Автомат предательски зажужжал и выдал надпись «error 404».
Это что ещё за ошибка такая? Надо сообщить о ней инженерам, – подумал Валерис, глядя на репликатор печально-голодным взглядом. Желудок отозвался ещё более печальным урчанием.
Камбуз! Точно, там непременно найдется что-нибудь съедобное.
Он ещё раз недовольно ткнул аппарат, но тот упорствовал в нежелании работать. Покачав головой, старпом шустро рванул на кухню. После такого сумбурного дня смертельно хотелось есть.

На дежурстве Валерис скрупулёзно составлял отчёт, стараясь не упустить даже мелкие детали, (конечно, капитан их всё равно не читает, но это дело принципа), как вдруг включилась селекторная связь, и раздался голос капитана:
– Док... А почему у меня не встаёт?..
Первый замер, широко распахнув глаза. К таким откровениям посреди смены он был не готов! Но на этом радиоспектакль не закончился – а офицеры на мостике тут же навострили уши, в дальнейшем издавая тихое дружное гыгыкание.
На словах Гордона «уебу и выебу» Валерису захотелось закрыть лицо руками: До чего же культурный у нас капитан! Кто ещё на «Страже» умеет так материться...
Старпом было потянулся к коммуникатору, чтоб известить Гордона о многочисленных слушателях, но остановился на словах Боунса про публичное заявление. Получается, доктор сознательно направил это в эфир. Но зачем?
Всю оставшуюся беседу Первый слушал внимательно и терпеливо, с лицом стоика, которого посадили на доску с длинными гвоздями. После чего тихо выдохнул и посмотрел на недописанный отчёт.
Что, теперь занести в него слова: «Капитан прилюдно уламывал доктора МакКея потрахаться с ним, и, кажется, ему это удалось»?! Пожалуй, не надо...
От этих размышлений у Валериса начался нервный тик. Он дотронулся пальцами до дёргающегося века, и понял, что хочет большую кружку шоколада.
На этом нежданные «радости» не закончились. Пришедший сменять его Сонак каким-то образом запнулся об ногу Барони. Падая, снёс одну из информационных панелей и порвал форму в самом интересном месте. Таким образом затянул смену, и лишил Валериса не только какао, но и обеда.

Примчавшись на камбуз, старпом и там узрел дивную картину: с тоскливым видом штурман Дини, смотрел на то, как навигатор Паша что-то жарит. А Анка что-то режет. А капитан Гордон уже лопает что-то подозрительно розового цвета, и при этом жалобно смотрит на Анку...
Валерис подозревал, что он-то уже тут лишний. Только живот сводило так, будто и не завтракал. Покосившись на помятого Джима с расстёгнутой ширинкой, из которой торчал край белья, он всё же подошёл.
Приятного всем аппетита, можно и мне чем-нибудь перекусить?
И с надеждой воззрился на Анку.
[AVA]https://pp.userapi.com/c851332/v851332126/11bbe8/Kfr24pRy7yU.jpg[/AVA]
[NIC]Валерис[/NIC] [STA]Нельзя бесконечно падать в пропасть, или взлетать к звездам...[/STA][SGN]– Стоять на самом краю неизвестности и вглядываться в бездну. Теперь скажи – каково это ощущать?
– Потрясающе.[/SGN]

+5

7

…Он выходит из задних ворот Уа-Поа – родового имения на Леарне поутру, не спросясь, ведь даже слуги ещё не встали. Лодыря Пеаля не удалось растолкать, тот брыкался, заворачивался в одеяло и мычал, что никуда не пойдёт, что отоспится на нормальной постели за весь год. Ну ладно, и одному можно сходить. Хотя с вечера же решили отправиться в гости к Пуналю Атанко, однокашнику!.. Какое везение – на каникулах леарниец Пуни живёт у родственников неподалёку, в рыбацкой деревушке Кальпа, на восточном берегу острова Энаталь. Сегодня в последний раз порепетировать втроём надо… а Пеаля отвалтузить.
Путь лежит через лес. Подросток поднимает голову. За тучами, озаряемыми изумрудно-зелёными вспышками вхождения в подпространство, катится грохот – пилотам расположенной на соседнем острове Иннан космобазы «Аммутлала» тоже не до сна этим хмурым утром. Правильно, асы впрок лётные часы наматывают, а заодно готовятся к завтрашнему воздушному параду. Потом четыре дня – только оперативное управление и контроль границ, никаких тренировочных полётов. Парад над восхищённым городом – не в счёт. Какие фигуры пилотажа начнут выписывать среди разноцветных облаков сверкающие радужными отсветами серебристые корабли!
В эти дни будет отдыхать даже император. Легенда гласит – прежде, до воцарения рода Иклайо в эпоху Пеой, у трудолюбивых иллинов не было выходных. Пока император Хатэль-Эаль не возжелал построить дворцы Атлокана. Быстро, как в сказке, поднялись стены, вокруг зданий были разбиты сады и пущены фонтаны. И тут уставший народ пал на колени перед владыкой с просьбой дать работникам отдохнуть. Подумал Хатэль-Эаль – заслужил народ выходной! Но ведь никогда не бывало, чтоб иллины отдыхали. Что они делать-то станут? Вино пить? Безобразничать? Всем известно – безделье до добра не доводит. Повелел тогда мудрый император дать четыре свободных дня в честь Великих Сестёр, но с условием, чтобы иллины устроили пышный праздник и всё время танцевали. Все – от мала до велика. Так и празднуют Алаватои ежегодно в месяце кутлиль.
На горе Ваэа, вокруг которой расположен городок Токуима, куда Уакаттá завтра полетят всем семейством, в театре будут выступления. Артист, изображающий учителя, продемонстрирует традиционные маски, костюмы и характер движения персонажей. Желающие приобщиться к древнему действу выйдут на сцену танцевать вместе с профессионалами. Троих лучших наградят правом участия в празднике следующего года. Может, ими станут они с Пуналем и Пеалем? Тогда дед не откажется провести на Леарне и будущее лето. 
Здесь праздник не так грандиозен, как торжества на Иингле – благословенной Земле Цикад, в блистательной Иинтале. Но местный колорит имеет свою прелесть. По улицам Токуимы пройдут шествия майти – учеников местных инетлейтов, во главе с преподавателями. Вчера в Уа-Поа принесли приглашения, подарки. В городке появились афиши, всё вокруг украсили. Вдоль дорог, где пройдут участники, воздвигнуты трибуны для зрителей, в магазинчиках появились сувениры и атрибуты танца: посвящённые Иннэа веера и зеркальца, приманивающие дождь, точёные из бирюзы ожерелья и браслеты-змейки Эвелнаэ, крошечные лампочки Онталы, с живым и тёплым, как сама любовь, огоньком внутри, широкополые соломенные шляпы, будто клумбочки, украшенные живыми цветами – детьми Атлоки.
Завтра в городе будет здорово. Представление начнётся вечером, но уже с утра нужно переодеваться в одежды Алаватои. Сама Иннэа наденет праздничный плащ – какими картинами, узорами и письменами стихов начнёт переливаться небо! Описать поток танцующих сложно. Алаватои напоминает ожившую лавину цветов. То тут, то там загремят барабаны. Наряды девушек – многослойные, длинные, с широкими рукавами, их шляпы в цветах, зонты и флаги из разноцветного шёлка, синхронная пластика и главное, этот ритм, ритм сердца, биение которого слышно по всей империи, будут преследовать четыре дня. Во время Алаватои души предков возвращаются в наш мир и вселяются в танцующих. Наверное, во всех городах империи в эти дни слышны барабаны сердца…
Хвала Иннэа, мать не разбудил, а то началось бы: «Не лазь по развалинам! Не ходи пешком! Возьми машину!». Ещё бы телепортационный медальон навесили, будто какому-нибудь каольну-человеку! Младший Уакатта – будущий воин или младенец сопливый? Раз надеешься на службу в Озёрной гвардии, в охране священной особы императора, бегать должен, как ветер. Так что вместо утренней пробежки по парку прогуляться на четыре итвы от дома – милое дело. Такие ли кроссы ждут в будущем!..
Вот и барьер, ограждающий деревню. Цветная галька мостовой под подошвами сандалий на миг вспыхивает солнечно-жёлтым – свой, можно пройти. Улица ведёт на площадь.
– О, привет, рано ты! – бросает голенастый Пуналь, вприпрыжку выбегающий навстречу из переулка. За пазухой его хитона майти шестой ступени – белого с синей каймой, жмурится и беззвучно разевает розовый рот чёрный котёнок. – Давай за мной! А Пеаль где? Ладно, потом расскажешь, пока некогда. Меня дед к делу приставил. Повезло же уродиться внуком жреца! Вот, это последний! – котика, который пищит и цепляется слабыми коготками за шёлк, подбежавший мальчик вытаскивает за шкирку и суёт старику с длинным посохом-путао. – Мы поймали всех чёрных кошек, каких могли сыскать в Кальпе, Утокан-хатлу! Я могу ненадолго отлучиться?
– Да, Пуни, – старик суёт животное в большую, сплетённую из прутьев священной олы корзину с крышкой. – Беги, но вернись к началу обряда.
Пуналь отводит приятеля в сторонку. Мальчик-гость со сдержанным интересом поглядывает на суетливую толчею на деревенской площади. На заре здесь собрались все девушки поселения, одетые в белые, голубые, розовые платья. На светловолосых головках обязательные веночки из белых цветов, собранных нежными девичьими руками. Девчонки стреляют глазами и перешёптываются. Мелкие частные кораблики разных цветов проносятся над головами толпы и садятся на парковочный пятачок.
– У вас уже празднуют? – спрашивает пришлый мальчик.
– Нет, хуже. Сегодня всех среди ночи разбудил свист, доносящийся из леса. Жалостный такой… Видишь, гроза собирается? А ночь, знаешь, какая была! Необычайная – холодная, тёмная, тучи закрывали звёзды и луну. И всё это накануне Алаватои! Старейшины собрались на совет, ну и решили, дескать, духи предков о чём-то предупреждают.
– Но зачем кошек ловить?
– А-а, местечковая дикость, – вопреки браваде улыбка Пуни дрожит. – Здешние жители, особенно старшего возраста, до смерти боятся духов тех, кто раньше тут жил. Даже приносят им в жертву чёрных кошек. Обязательно в грозу, на определённых местах в чаще леса. Дед отговаривал, но деревенские переловили несчастных животных, а теперь зарежут их на поляне, где, по их мнению, обитают призраки, накануне свистевшие в свои флейты.
– Ерунда какая! Мало ли кто свистел в чаще! Может, просто дурак какой развлекался…
– Пуни, пора! – длиннобородый Утокан тяжело вскидывает на плечо церемониальную плетёнку и взмахивает посохом, – Пойдём, поможешь мне. Захвати в доме кинжал. Ты знаешь, какой, с рукояткой из миорома.
– Резать котят?! Я не могу на такое смотреть, – отшатывается пришлый мальчик. – Я пойду.
– Не ходи один, – удерживает его приятель. – Всё закончится – я тебя отвезу. Дед даст машину. Подожди, куда ты? Стой, говорят тебе! Это же правда опасно!
– Мне двенадцать лет. Я Уакатта, – доносится из-за поворота, – Я ничего не боюсь!..

Он даже выспался, хотя вспомнить сон не мог. Но ведь главное, тревога от него истаяла без следа, и даже настроение стало бодрым. Еще бы оно не стало, после такого чудесного утра! Голопалуба будто ждала именно его, приготовив нужную обстановку. Фернандес отвёл атласную драпировку барочной каминной и обрадовался. В комнате никого не было, а значит, можно спокойно сыграть парочку этюдов перед завтраком и вахтой. Встав не слишком близко к пламени очага, парень любовно извлёк из чехла свою покрытую изумрудно-зелёным лаком скрипку, приложил к струнам заранее наканифоленный смычок… и тут же с разочарованным вздохом опустил его. В медленной круговой пляске призрачных красноватых огоньков вскрывалась изоляционная сфера. Если уж не везёт, то по-крупному, в двойном размере, – с досадой подумал неудачливый скрипач. Под защитным полушарием-невидимкой засела парочка. А главное, та, кого он, по необъяснимой даже для себя причине желал видеть меньше всего – Хельга.
Привет, нецелованный ты наш! – насмешливо сказала она.
Сантьяго заметно смутился. Зажав скрипку под мышкой, он схватился за щёку, суетливо потёр подбородок, хотел метнуться к большому, в золочёной раме, зеркалу, но дорогу заступил взлетевший с подушки Рикардо.
У меня на лице есть что-нибудь? – спросил его юный связист якобы безразлично.
Следы преступной страсти, – улыбаясь, старший Барони панибратски обнял Тюбика за шею. – Где ты был?
Бесшумно упали в ковёр смычок и скрипка – это Сантьяго попробовал оттолкнуть наглеца. Рики сделал полшажочка назад, локоть же его, напротив, сдвинулся чуть вперёд. Объятие немедленно превратился в захват, сдавивший горло, а во вкрадчивость вопроса влилась угроза:
Говори, где был?
Не твоего ума дело! Ничего я не скажу! Какое ты имеешь право!.. Отпусти! – пыхтел парень, тщетно стараясь отжать правую руку Рикардо. Вразумляющий, почти ласковый тычок левой по почкам и жалобное треньканье скрипичной струны, неумело дёрнутой Браун, совсем взъярили связиста: – Сильный, да? Ну, вот только отпусти меня, гад! Ух, как я тебе дам!
Ух, как я увернусь! – засмеялся корианец, не глумливо, а по-настоящему весело. – Посмотри на него, Хель! Мелкий, злой, взъерошенный, пыхтит, фыркает, ногами топочет! Маленький сердитый ёжик… как мой брат, – Барони с внезапной нежностью пригладил непокорные светлые волосы Фернандеса: – Так где был, Тюбетей?
У Викки, – сдался младший, прижатый спиной к груди второго пилота. – Она скучает. Мы…
…играли в бутылочку? – разгибая руку, снисходительно предположил Рикардо. – Или в карты? Очень рекомендую покер на раздевание, это классика жанра.
Чему ты учишь подрастающее поколение, старый развратник! – Хельга, откладывая скрипку, ностальгически вздохнула: – Всё это мы проходили. Вспомнить бы только – когда…
Это смотря что вспоминать, – лукаво усмехнулся корианский шедевр шедевральный, монстр эпохальный.
Бесстыжий тип, порочный до мозга костей… – поднимаясь, оценила его доктор. – Впрочем, братец-Барони не лучше. Про капитана вообще подумать страшно… Вот кто будет моим самым преданным поклонником, – проходя мимо Сантьяго, решила Хельги. Приобняла остолбеневшего от смущения парня и небрежно чмокнула его в щёку, оставляя нарочито отчётливый след помады: – Это чтоб не ходил нецелованным. И зайди в медотсек, малыш, сдай анализы, пока не поел… – бросила она уже на выходе.

[AVA]http://sg.uploads.ru/OvtEU.jpg[/AVA] [NIC]Сантьяго Фернандес[/NIC]
[STA]Выходя из себя, не хлопай дверью[/STA]

Отредактировано Тайлер Белл (01-05-2020 03:01:13)

+4

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 41. Борщ из плютов, или «Детёныш моего корабля»