Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Ехали на тройке с бубенцами...


Ехали на тройке с бубенцами...

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

Время действия: 2025 г., май.
Место действия: ФИО, планета Сетх, континент Орофоджу, домен Кошек, особняк леди Эхои Адуор.
Действующие лица: Аи́м Мари́н Ласе́до, Ровал Бел’Ла Отанэкт, Эхои Адуор.

https://sun9-31.userapi.com/c858120/v858120293/69df7/va3GaxvQ3Co.jpg

+1

2

Сетх, домен Чаек, поместье рода Отанэкт

Лаэрэ Атми Отанэкт развернулась ко входу в гостиную, позволяя гостье заняться разглядыванием комнаты. Да и о чем было дальше разговаривать, эта Кошка предложила хорошую цену, лучшую из тех, что могла бы достаться клану. Эхои нужен Ровал – а Лаэрэ знала, для чего она приберегала сына, позволяя ему до поры свободу, о которой другие и мечтать не могли. Держать в рамках, чтобы сам не захотел стать чьим-то, в рамках страха и тревоги перед браком. И нажать как раз сейчас. Ничего, слуги разбудят и приведут, деваться ему некуда.
Вовремя она отослала мужа, очень вовремя. Лэри подошла к окну, занимавшему всю стену – вдалеке летним лазоревым покрывалом стелилось море.
Ровал с норовом, как и любой мальчишка в его возрасте. А вот и он…
Лар действительно спал, когда за ним пришли, и особо одеваться не стал, заявившись в гостиную босиком, в шортах и майке. Тем неожиданнее для него было наличие там ещё одной женщины. Очень молодая, обманчивое ощущение хрупкости… и жгучие властные глаза.
Ой, чужая тётенька, а я тут ляшками сверкаю. Что ж вы, маменька, хоть бы сказали…
Прекрати дурачиться. Это Эхои Адуор, лэри клана Кошек. И твоя жена. Брак уже согласован, я подписала все, что надо…
Такая лэри, пойду, хоть штанишки нацеплю, помочи привяжу, галстук на шею потуже намотаю. А то как бы самому со страха не подписать чего… – рухнуло всё и разом. Значит, вот как. Лететь отсюда. Не в Убежище, сразу в тот домик на островке.
Лаэрэ вскинула руку с небольшим пультом, что-то щёлкнула – и отголосок погашенного стенами взрыва был едва ощутим.
Это была «Кайра». Улететь ты не сможешь, – затылком она ощутила вопросительный взгляд лэри Кошек. – Его самолёт. Там не осталось и обломков, взрыв был…
Договорить она не успела. Да и не получилось бы – в крик Лар вложил всё, что чувствовал. Его «Кайра». По винтику, привычная, его свобода и его создание, его самолёт и больше, чем механика…
Он кричал, а стены вздрагивали. Стёкла давно осыпались хрустальной крошкой, ветер с моря ворвался в комнату, мебель трещала, рвалась ткань, искрило всё, в чем были магниты или электричество.
Чайка прощался со своим созданием, ненавидя всё то, ради чего растоптали и его, и возможность увидеть Аима, и «Кайру». Загубили? Дайте допеть! – и это действительно всё больше напоминало песню – рушившую всё, набиравшую силу с каждой нотой...
Удара по затылку он не ощутил, теряя сознание сразу же.
[AVA]http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/742/28585.jpg[/AVA]

Отредактировано Ровал Бел’Ла Отанэкт (16-03-2020 20:03:19)

+5

3

Сетх, домен Чаек, поместье рода Отанэкт

Действия леди Чайки принесли ощутимые последствия – нет, разумеется, Кошка не пострадала настолько, чтобы это можно было заметить, но теперь налаживание отношений с этим консортом можно было отнести к разделу «сложно и маловыполнимо». Впрочем, а когда все шло легко и по плану А?
План Б – притащить в особняк тело, подающее признаки жизни, и на месте уже сообщить ему последствия для следующей попытки заявить о себе – был вполне себе реализуем даже с учетом того, что для транспортировки тела потребуется помощь. Только вот Чайка ведь не был добычей – он был, скорее, промежуточной приманкой, немного полезной в своей птичьей сути. Если пострадают лэрд и первый консорт, может быть, Чайка и потеряет перышки, чересчур вызывающе растопыренные в стороны, но не иначе. Он нужен живым, целым и трепыхающимся.
Эхои улыбнулась, пряча недовольство в глубине глаз и чуть уважительно наклоняя голову перед леди Отанэкт. Было время раздавать долги, теперь наступило время их собирать, и Ровал, столь удобный для ее затеи, оказался одним из тех, в чье приобретение она на самом деле не вложила ни капли собственных средств – разве что простила некоторые долги и поделилась одним из семейных секретов, который перестал бы быть таковым в иной ситуации лет через десять, не так уж и много.
– Благодарю, Лаэрэ. Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество, – а за спиной один из доверенных слуг, которым было позволено не только выходить из особняка, но и работать с техникой, уже помогал другому грузить на носилки тело Чайки.
— Разумеется, Эхои. В случае необходимости я буду ждать ваших предложений, – леди переглянулись, понимающе кивая друг другу. В иной ситуации они вцепились бы друг другу в глотки, но сейчас на краткий миг они были союзницами, насколько это было возможно на Сетхе, не знающем, что такое «мирный договор». Скорее, временное перемирие, пока не грянет новая буря – и кто мог обвинить Кошек в желании усилить клан? В желании попросту выжить?
– Посмотрим, как скоро за тобой примчится Зимородок, – и кажется, эти слова оглушенный Чайка разобрал даже сквозь беспамятство, ведь рванулся, заставляя затрещать ремни носилок, но снова обмяк, как только его коснулась тихая, еле заметная не вайата даже – так, легкая колыбельная для непослушных консортов.
Силки для птиц ее учила плести мать, а приманивать чересчур наивных пташек – наставник, и никто не мог бы сказать, что она была плохой ученицей. И теперь в клетке под петлей силка будет сидеть Ровал, как в старых сказках – консорт, ожидающий леди в высокой башне, а целью будет некий Ласедо, который, разумеется, примчится спасать своего Чайку. Это Кошка уже успела просчитать, отплатив осведомителю так, что можно было бы содержать десяток таких, как он.

+5

4

Сетх, домен Зимородков, поместье «Альседо»

http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/2/53585.jpg

Ну, Лар, ответь… Ответь же! Куда ты, к Предкам, делся?
Аим терзал в руках портативный коммуникатор – подарок любимого, собранный им собственноручно. Второй такой же находился у самого Лара, чтобы всегда быть на связи в пределах Сетха, личный выделенный канал, не дававший сбоев.
Но сейчас, вот уже который час, он просто молчал. Молчал при полной зарядке аккумулятора и четкой сети. Молчал так, будто второго приёмника и не существовало никогда.
Да что же это!
Аим в сердцах отшвырнул приборчик на подушки и порывисто вскочил с дивана. Это не похоже на Лара, совершенно не похоже. Он всегда предупреждал, когда занят, да и потом, они же договорились лететь…
Зимородок кружил по кабинету, злобно пиная то и дело попадающийся под ноги, ни в чем не повинный пуфик. Что могло случиться? Да что бы не случилось, Чайка предупредил бы из преисподней!
Большой информационный экран на столе лениво перебирал строчки официальных новостей. Нахмуренный взгляд Ласедо зацепился за знакомую фамилию, он подскочил к экрану, вчитался…
«Доверенный источник из приближенных к семье Отанэкт сообщил, что сегодня утром, в узком семейном кругу был заключён брак между леди Эхои Адуор и лордом Ровалом Бел’Ла Отанэкт. Молодые отбыли в поместье лэри, объяснив свое нежелание устраивать публичную церемонию…»
Что-о-о??!
Кожаный пуфик треснул, впечатавшись в каменную стену.
Не-ет, это абсурд! Этого не может быть! Лар, его Чайка, он же так ненавидел брак! И ничего не предвещало же, зачем… Зачем он этой богатенькой Кошке? Мальчиков захотелось?
Аим нервно стучал по сенсорам, выискивая информацию.
– «Третий консорт… зачем ей мальчишка? Поиграться? Купила себе развлечение? Ему же даже не дают связи! Стоп. А он вообще жив? Но нет, так быстро не убивают, смысла нет…»
Зимородок сжал подвернувшийся бокал так, что тот треснул. Швырнув осколки к той же каменной стене и не обращая внимания на пару кровоточащих глубоких царапин на ладони, Ласедо запустил руки в волосы и застывшим взглядом уставился на экран.
– «Лар… Лар! Что же делать? Она же придушит тебя, как только наскучишь… Или ты сам умрешь в этой клетке, задохнешься… Я должен. Я должен придумать выход. Но сначала собрать информацию. Всю. Кто она такая, эта лэри Адуор?»
Изящные пальцы вновь запорхали по сенсорам.
– «Надо успокоиться. Черта с два я позволю ей погубить тебя!»

Отредактировано Аим Ласедо (17-03-2020 08:00:14)

+3

5

пост написан совместно
Неделя. За это время – слуги, не оставляющие одного, с ним рядом – минимум четверо, видимо, создают ощущение слежки. Предупредительность и холод во всем, какой-то легкий страх, который означает только одно. Статус Чайки не определен, лэри приказала относиться внимательно, но сама…
Сама является каждый день, у них это превратилось в своеобразное развлечение, хлесткая пикировка, дающая возможность ей еще раз утвердить свое превосходство, ему – чувствовать хоть что-то.
В ответ на просьбу о связи с домом – отказ. С работой – официальное уведомление о бессрочном отпуске, пожелания к свадьбе. С деловыми партнерами – не говорить же ей о том, кому Лар хотел сообщить – отказ.
У него не было даже вещей – из дома передали его инструменты, которые Кошка отобрала и… И бирюльки. Пальцы скользнули по забавным игрушкам. Снова приглашают к столу. Самое мучительное здесь – невозможность есть.
Ровал смотрел на роскошно накрытый к обеду стол, на стоящих навытяжку слуг, на Кошку. И к горлу подкатывал ком, мешающий взять хоть что-то. Даже десерт – он ведь раньше мог есть сладкое, он мог усилием воли заставить себя проглотить несколько кусочков, если другие тоже ели. Но после того, как он в первый же ужин потянулся к выпечке, а лэри приказала есть нормально...
Я не голоден, благодарю, моя лэри, – а в сознании ненависть к слугам и к ней, за то, что сил почти не осталось.
Кошка фыркнула:
И это Чайка. Меня пугали, что консорт будет прожорливым, а он...
Не хочу вводить в расходы столь рачительную лэри, – перед глазами наставник, его издевательский смех и привычка выхватывать еду, как только Ровал потянется к ней. И привычка есть в одиночестве, а здесь невозможно. Не она, так слуги.
Он встал, сделал несколько шагов – и комната поплыла перед глазами. Как хорошо, как легко – вот так растворяться, таять.
Кошка смеется, смех отражается от высокого потолка, рассыпается тишиной, когда его ловят и опускают на пол, покрытый пушистейшим ковром с длинным ворсом.
Последний раз ел...
Восемь дней назад, – услужливо подсказывает кто-то из-за спины. Кошке нет необходимости смотреть назад, чтобы знать, что это кто-то из слуг. Кто-то из тех, кому приказано следить. – Системы готовы, лэри, и...
Нет необходимости.
Она опускается на пол рядом, начинает вайату. Не вылечить, только вытянуть вверх, где тело еще не жрет само себя. Выдыхает. Тянет ноту – пронзительную и вибрирующую.
Чайка распахивает пустые глаза.
Все пошли вон, – спокойно бросает Кошка. – Ровал, вызовешь слуг, когда закончишь.
Поднимается плавно и легко – и хватает десятка шагов, чтобы плавно закрылись высокие двери, а шторы на окнах опустились, погружая столовую в темноту.
Почему бы ей не пообедать на веранде, оставив Чайку в закрытой комнате? Все равно не сбежит.
Единственное, что не раздражает в Кошке – тембр голоса. Сам факт и тон – все так же вызывают только отвращение. Лар встает, не показывая слабости. Достаточно, и так хуже некуда, глухая ярость на то, что вытянула, не дала уйти, кружит голову. Никого, полумрак, аппетитные запахи и подкатывающая к гортани тошнота. Слабак. Тебя не уничтожили в ученичестве только потому, что достался слабый учитель, ничтожество, против которого и ты что-то можешь. Учись сейчас, хватайся за крохи, будь жадным. Выживи, чтобы подняться, обрести максимальную свободу.
Ровал потянулся за чаем, выпивая его залпом и наливая еще. Травяной, чуть сладковатый, запах непривычен, так пахнет юг Сетха, степи, чуть распаренные солнцем. Снова тошнота и понимание, что есть он не сможет, не сейчас. Чайка встал, легонько стукнул по двери, а когда вошли двое – кивнул на стол:
Убрать, принесете мне в комнаты через полчаса чай и печенье.
Коридоры… Длинные и светлые, крыло консортов кажется пустым. За это время к нему не подпустили ни лэрда, ни первого консорта. Значит, он тут… ненадолго. Наиграется и сожрет, но для чего это все было? И только в момент, когда он делает шаг в свою комнату, когда начинает кружиться голова, Ровал вспоминает смех.
«Посмотрим, как быстро Зимородок явится за тобой!» – а тело предает, на языке – вкус металла, чьи-то руки, снова смех.
Нет, Аим, нет! Не смей! Я погубил тебя! Зачем? Не смей, будь сильнее, ты же старше, ты же лучше во всех отношениях, ты – элитная птица, сотканный из такого количества поколений. И вот так, в когти, не думай, я уже мертв, не лезь, будь умнее, живи! Ты же не сможешь без моря.
Ветер касается лица, пустота неба. Он… летит?
Аим… Почему я чувствую тебя рядом и не могу дотянуться? Почему время превратилось в ветер?
Чайка понимал, что чай был с чем-то, что его для чего-то опоили, чувствовал чьи-то прикосновения, гнев и ярость Аима, торжество Кошки, ветер исчез.
И все сильнее становился вкус металла во рту. А вокруг все летело – слишком быстро, невозможно зацепиться, нельзя даже разобрать голоса. Внезапно пришло и понимание – они же знали, сколько он не ел, неужели такой глупый просчет, неужели подобный токсин посчитали только по весу и росту? Тогда у него нет шансов, он не сможет проснуться сам, будет уходить все глубже.
Лар разрывался между желанием выжить, зацепиться, узнать, что происходит. И желанием отступиться, злорадным пониманием того, что он обставит Кошку.
Он не сможет выйти сам.
[AVA]http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/742/28585.jpg[/AVA]

+1

6

Отравителями всегда были Черные, которые возвели убийство в ранг искусства, достойного своих творцов не меньше, чем вайаты, но мешало ли это когда-либо целителям? На Сетхе не было клятв о непричинении вреда, и кто бы мог обвинить Кошку в том, что в чай, смешанный с легким аттрактантом, она добавила еще несколько ингредиентов, выцарапанных некогда у наставника?
На вес Чайки, прикинутый на глаз, должно было хватить двадцати капель снотворного, в котором так легко маскировался состав, отлично известный ей самой по воздействию; для подстраховки она добавила еще пять, а затем – еще три. В травяной запах вплелись нотки горечи и характерной пряности, но откуда Ровалу знать, как должны пахнуть травы, используемые только в их клане?
Когда она услышала, как мягко, с присущей всем дуэнде остаточной гибкостью, падает наземь Чайка, Кошка только улыбнулась, складывая тонкий веер, крутившийся в пальцах, еще раз пробежалась мысленно по плану, который уже работал – Зимородок уже вышел на «осведомителей», а охрана особняка уже была заменена на нескольких самых слабых слуг, которых он даже и убивать-то не станет. Что еще?
Да. Ровала – на шпиль, в комнатах оставить легкий беспорядок, который насторожит Ласедо. Все внутренние коридоры – пусты, Совы временно отосланы в разные стороны, и лучше бы пока не возвращались, младшая дочь надежно заперта в покоях.
 Ты будешь хорошей приманкой, – и кажется, даже сквозь искусственный сон Ровал дернулся, пытаясь что-то произнести, но блокиратор способностей, когда-то вливаемый в Кошку, чтобы резвая девчонка не прикончила наставника раньше времени, уже действовал. Ни позвать на помощь, ни дернуться, ни даже уйти в Море – о, Эхои отлично помнила, как именно действует эта дрянь. Время – рябь на поверхности Моря, и только скользят одна за другой волны, шумит несуществующий здесь камыш и кто-то огромный и яростный смотрит с той стороны.
На шее Чайки захлопнулась, срастаясь сама с собой, тонкая черная ленточка с небольшой подвеской. С одной стороны – зимородок, выведенный сине-зеленым по серебру, с другой – клетка. Вторая такая же ждала своего часа, и Кошка могла бы поклясться, что ее добыча явится ровно в срок.
Надо подготовить канал связи с генохранительницей нужного клана. Понадобится, когда заметят Ласедо – такой скандал, ох-ох-ох, мужчина на территории чужой леди, как так можно! Только в консорты к ней, и никак иначе, вы же чтите старые законы? – и Эхои рассмеялась, снова замечая, как дергается все сильнее окутываемый пеленой наведенного сна Чайка.
– И даже песен не понадобилось, всего лишь пара дней тишины – и твой Зимородок сам лезет в пасть. Что ж, не буду разочаровывать моего дорогого во всех смыслах гостя…
Двое слуг уже подняли Ровала, натягивая на него термозащитный комбинезон и фиксируя тело так, чтобы было проще закрепить на загодя приспособленной верхней трети шпиля.
Кошка передвинула белого ферзя на доске, стоявшей неподалеку, на соседнюю клетку, прищурилась. Шах.
Партия шла к финалу.

Отредактировано Эхои Адуор (21-03-2020 19:39:19)

+2

7

Сетх, домен Зимородков, поместье «Альседо»

Монетка тускло блеснула в неярком свете свечей, звякнула о каменный пол, крутанулась пару раз и замерла. Решка. А на неё он загадал Лара, потому что с другой стороны был слегка стёршийся портрет пра-пра-пра-… пра-Фламинго, короче. Древняя монетка, еще тех времен, когда кланы чеканили отдельные деньги для своих внутренних нужд. Он нашел её в ящике стола, в библиотеке. Помнит, усмехнулся тогда, подбрасывая и укладывая взглядом на сукно. Тогда тоже была решка – замысловатый и непонятный в своём назначении узор. Кто ж знал, что то был ключ…
Но это в прошлом, а вот решение нужно принять сейчас… Аим потянулся в глубоком кожаном кресле, в котором полулежал, скрестив ноги на подлокотнике и рассматривая на огонёк свечи кусок застывшей смолы с планеты Земля. Амбер. Хранитель времени, что застыло в нём древними насекомыми и кусочками листьев… с тех деревьев, когда дуэнде еще не было и в помине… Забавно. Фламинго собрали огромную коллекцию всяких редкостей, одна эта библиотека чего стоит…
Продолжая крутить кусок янтаря, Зимородок другой рукой дотянулся до стакана с виски, сравнил цвет жидкости и минерала… Янтарь светлее.
– «Не тяни время, вайтьеро… ты же уже принял решение там, глубоко внутри, за всеми щитами…»
Аим усмехнулся, легким и точным броском отправляя кусочек чужого солнца на зеленое сукно массивного стола, одним глотком допил содержимое стакана. Монетка, продолжавшая блестеть на каменном полу – не более чем игра… с самим собой.
Дуэнде поднял её взглядом, аккуратно уложил рядом с янтарем. В огромной комнате было почти тихо – лишь поленья потрескивали в камине, а язычки свечей подрагивали бесшумно, послушные малейшим колебаниям воздуха.
Значит, он решил. Он пойдет и вытащит оттуда Лара. Сначала в тот домик, а потом они улетят с Сетха. И плевать, что силы не равны, любимый там долго не протянет. А если его поймают – он продумал и такой вариант – что ж, это будет хорошей пощечиной генохранительнице.  Вы уже назначили за меня цену, мадам? Накося, выкуси! И водички из Моря хлебни, чтобы лучше пошло…
Ему всё одно – в клетку, раньше, позже… И если раньше, так хотя бы в ту, где Чайка… А представление мы разыграем по высшему разряду.
Зимородок одним прыжком оказался на ногах, расправил плечи. Еще раз пробежался по схемам на экране, запоминая путь, распорядок дня чужого имения. О, он заплатил достаточно, чтобы знать малейшие подробности. Спокойная жизнь среди консортов – его там не ждут. Только бы Лар дождался, не наделал глупостей. Пора вытащить из кладовой своё снаряжение для акробатических номеров, кое-что оттуда ему понадобится…
Занимайте места согласно полученным приглашениям, дамы и господа, вас ждёт незабываемая вайата – импровизация Аима Ласедо…

+1

8

– Леди! – кто-то ворвался в небольшую залу ровно в тот момент, когда из рук Кошки медленно опустилась на пол последняя волна законченного вязания. Мелкая моторика, движения пальцев, так нужные для целителей-вайтьеро, держались на нужном уровне лишь благодаря подобному – вязание, разработка мельчайших схем – только вручную, полагаясь на технику только для подтверждения информации.
Эхои не обернулась. Это было предсказуемо – силок сорвался, петля на лапе пташки затянулась, а та сейчас трепыхалась из последних сил, пытаясь то ли вырваться на волю, то ли перекинуть петлю на собственную шейку и затянуть ее, чтобы помучительнее оборвать себе жизнь.
– Леди, там… на несущем шпиле… – слуга пытался отдышаться, но у него это выходило так себе. – На шпиле…
– Я знаю, – мелодичное мурлыкание Кошки отозвалось перезвоном в тончайшем серебряном бокале, стоявшем рядом с креслом. – Подготовьте канал связи с генохранительницей Зимородков. Причиной укажите… заключение брачного договора.
Она поднялась, потягиваясь, словно ничего необычного не происходило. Подумаешь, на одном из несущих энергошпилей особняка засел кто-то незнакомый — хотя почему «незнакомый»? – и сейчас его надо оттуда снять; подумаешь – на глазах принятие еще одного консорта, того самого, ради которого и начиналась вся эта цепочка с поимкой Чайки.
Генохранительница ответила почти сразу. Разъяренная не хуже уходящего в Кракен, она попыталась бы выцарапать глаза Эхои, находись та рядом – но Кошка была далеко, за пределами рук одной из Зимородков, и это только добавляло для нее веселья в этот исключительно просчитанный момент. Почти по сценарию, если можно было так сказать.
– Леди, мое почтение, – короткий кивок, белые волосы чуть трепещут на легком сквозняке. – Кажется, один из вашего клана скомпрометировал себя настолько, что в ранние времена вы бы сами прикончили его, чтобы избежать позора.
– Леди Адуор, – в ответ послышалось почти шипение, и Кошка привычно окинула взглядом залу, но в той не было ни старшей, ни младшей дочерей – а значит, шипела генохранительница, яростная и взбудораженная. – Это выходит за рамки любых приличий!
– О, вы вспомнили о приличиях? Может быть, и о том, что мужчина, зашедший на территорию леди, принадлежит ей, вы тоже вспомните? Или мне напомнить вам о том, что некоторые кланы еще предпочитают соблюдать законы, а не забывать о своих корнях? – Кошка звонко рассмеялась, встряхнув головой, и демонстративно подняла руку. – Если брачного контракта не будет у меня через минуту, я подниму вопрос о признании брака действительным по старым обычаям… которые, как вам известно, еще никто не отменял.
Столь грубая игра не могла остаться незамеченной, и Зимородок, встопорщенная, злая, внезапно успокоилась, что не прошло мимо внимания Белой Кошки. Что она упустила? Что генохранительница может потребовать в ответ?
– Первый ребенок возвращается в наш клан, – с какой-то странной ухмылкой произнесла та. — Вот условие Зимородков на этот брак.
– Неприемлемо, – коротко отмахнулась Кошка.
Именно за первенцем Аима Ласедо и шла охота, невозможная среди тех, кто не знал, каким сокровищем обладал птичий клан. Эхои заплатила осведомителям столько, что пришлось отдавать собственные земли, и не рядом с Й'хо Й'иранти – нет, священное озеро не тронул бы никто, кроме Кошек и Сов — но самые ценные, на границе с Рысями, со вторым особняком. Впрочем, оно могло того стоить, ведь уже были рождены две девочки, а та, кто появится на свет от Зимородка, будет столь дорогим товаром, что может войти в Золотую Сотню — и тогда торговаться будет уже она.
– Что ты хочешь, леди Кошка? – и снова шипение.
– Ничего, генохранительница. Только мужчину, который посмел проникнуть в самое сердце моей территории, – она улыбнулась, не обнажая зубов.
– Леди!.. – очередной слуга взвыл, сбитый с ног броском тяжелого подноса, и распластался по полу. – Леди…
Там, на вершине энергошпиля, трепыхался Зимородок, а рядом, привязанный так, что снять его можно было лишь с личным флаером, висел Чайка – живая, почти что нетронутая приманка. Как червяк на крючке, только не проткнутый насквозь.
Она победила. Она уже знала это, когда не позволила Ровалу связаться со своим «другом», когда «случайно» приказала оставить особняк почти без охраны, когда держала почти готовый канал связи.
– Передайте лорду Зимородку, чтобы он спустился и привел себя в подобающий консорту вид, если не желает, чтобы Чайка остался на шпиле еще на пару дней, – почти ласково мурлыкнула Эхои. – И передайте, что его продали, даже не озаботившись уточнить, а выживет ли он.
Эта охота определенно была удачной. Даже больше – она была великолепной. А приручить добычу можно будет и потом, когда копия контракта будет у нее на руках… а лучше – в хранилище под замком.
В конце концов, это ведь право леди – забирать себе консорта, не так ли?

+3

9

Лара в покоях не было.
Черной тенью метался Аим по комнатам – и не «слышал» Чайки. Вокруг только лёгкий беспорядок, словно обитателя внезапно… Неужели он не успел? Прошло так мало времени, всего неделя…
На кровати рассыпаны мелкие фигурки – Лар рассказывал, что это подарок отца. А вот эту – пальцы подняли маленькую бирюзовую птичку – он вырезал для друга сам. Сунув фигурку в карман рюкзака, Аим подошел к окну, медленно сжал руку в тончайшей черной лайке на завитках декоративной решетки и уткнулся лбом в прохладу металла. Что он упустил? В голове, словно во встряхнутом калейдоскопе, зашевелились кусочки мозаики, складываясь в совершенно иной узор.
И только теперь стало доходить, что это не «ему везло», а он просто летел по тому коридору, по которому его гнал… гнали… кто? Слишком легко, хоть и за хорошие деньги, добывалась информация об этом доме и его обитателях – и была намертво скрыта другая. Слишком легко добывались схемы, распорядки – и слишком «вглухую» молчал Чайка. Слишком легко он добрался до самого особняка, не встретив по пути даже котенка, и теперь было бы смешно относить это только на счет его способностей мимикрировать под местность – и слишком простой оказалась охранная система…
Это не птичка летела за добычей, это пташку гнали по маршруту на приманку, слишком притягательную, чтобы смотреть по сторонам…
Более не стесняясь и особо не закрываясь, Зимородок не спеша прощупывал пространство, пока на ощутил… Тренированное тело напряглось, подтягиваясь на руках за окно. Несколько движений – и он на крыше, откуда отличный обзор… Как же хочется придушить хозяйку этого поместья! Не отрываясь, Аим разглядывает маленькую фигурку на конце энергошпиля – и точно знает, что это самый высокий из имеющихся здесь.
Ему наглядно демонстрируют - это не казнь. Приманка. Как букашка на иголке, только не проткнута насквозь. Но настоящий вайтьеро должен довести выступление до конца.
Тело в черном, обтягивающем трико ловко скользит по самому краю крыши, без страховки, перетекая с одного стеклянного ската на другой, пока не останавливается у основания шпиля. Секунда – и вот оно уже карабкается вверх… просто, чтобы убедиться в своих предположениях.
А вот теперь Аим точно знает, что Кошке… леди Кошке уже доложили, он чувствует на себе не только перекрестья прицелов техники, но и «живые» импульсы сознаний… Ему не нужно добираться до верха – и за десяток метров он уже понимает, что друг… нет, любимый прикован там намертво, и его не снять без спецоборудования, которого элементарно сейчас при себе нет… Предусмотрена даже попытка самоубийства с убийством вместе.
Попался.
– «Прости, Лар… Кажется, это я причина твоей, столь «высокой» прогулки… Я постараюсь прекратить это как можно быстрее…» – Аим касается Чайки мягко, извиняясь за неприятные часы… он боится подумать, что это могли быть и дни, которые тот провел в этом унизительном состоянии – и тут же закрывается наглухо, хоть и не слышит отклика, не в силах сейчас принять ни проклятие, ни сочувствие.
Конечно, он спустится туда, где его уже любезно ждут, с ухмылками на рожах, которые хочется вколотить им обратно в глотки. Каменное выражение лица – это всё, что кучка слуг может на нём разглядеть… ну, а обтягивающий костюм, не скрывающий ни одного рельефного мускула на теле, дуэнде волнует мало. Только на долю секунды дёрнется уголок губ, когда ему сообщат, что клану наплевать на его жизнь. Но леди этого еще не увидит.
Он спокойно отдает всё свое спецснаряжение, огрызнувшись только на попытку забрать и небольшой рюкзачок: «Это личные вещи!» Но огрызнувшись так, что руки больше не тянут. И с деланным равнодушием, стянув с головы облегающий капюшон, смотрит на входящую в комнату невысокую молодую женщину с очень властными глазами.
Белая Кошка.
Леди Адуор, – Аим склоняет голову почти в идеальном приветственном поклоне, ведь Чайка еще на шпиле, – Могу я попросить вас прекратить этот акробатический балаган?

Отредактировано Аим Ласедо (17-03-2020 19:04:58)

+2

10

Она приходит медленно и неспешно, выверяя каждый шаг, каждое движение, больше похожее на перекаты воды по камням. Она сама – вода на камнях, мягкая и ласковая, но готовая источить насквозь, если понадобится, готовая ударом прибоя размозжить череп тому, кто рискнет противиться волне слишком долго.
Когда ее драгоценная добыча наконец спускается, Кошка буквально чувствует, как разит от него сначала злостью, потом обреченной ненавистью – а потом щиты поднимаются, и Зимородок, учтивый, воспитанный лорд, кланяется ей, как и подобает перед леди.
«Своей леди,» – самодовольно шепчет что-то внутри, но Кошка старается не обращать внимания на это. Проиграть, когда она уже в шаге от намеченной цели, было бы глупо – и Эхои пристально смотрит в глаза Зимородку, не продавливая щиты, но обозначая свое присутствие перед ними.
«Ты будешь мне подчиняться».
– Можете, лорд, – почти на грани фола. Давай, попроси, чтобы я приказала снять оттуда твоего драгоценного Чайку, который все равно не слышит и не чувствует тебя, попроси, чтобы я перестала держать его там – всего-то пятый час, дуэнде не умирают от подобного, он же даже не обнажен – а одежда защитит и от ветра, и от холода там, над землей. В конце концов, даже охотник предпочитает, чтобы наживка прожила как можно дольше, вдруг получится поймать хорошую добычу?
Снаряжение оттаскивают в сторону. Короткий жест рукой – и слуги покорно тащат его вещи в комнаты, которые с того самого дня, как она узнала про существование Аима, были отведены для будущего консорта-Зимородка. Недалеко от покоев Чайки, но так, чтобы можно было не допустить контакта, в крыле консортов, где успешно прижились оба Совы.
Надо бы не забыть передать Ольгрейну, что необходимо объяснить новичку правила. У Черного это получилось бы лучше, Аррек вообще умеет… убеждать, но Белый сделает это быстрее. Быстрее, доходчивее, еще и на своем личном примере.
И запереть младшую, Черную – до начала ее обучения пусть не сует нос куда не велено, чтобы не сожрали.
– Я рада, что вы приняли правильное решение. Осталось поставить вашу подпись на контракте – предпочитаю, чтобы консорты знали, что им предстоит, – и Эхои улыбается, мягко и почти что безмятежно. О, этот понял, почему получилось почти что без проблем попасть и в особняк, и в комнаты Чайки, от которых – вот сюрприз! – так удобно добраться до энергошпиля. Умный консорт, хоть и самонадеянный донельзя.

+3

11

Злобная ненависть клокочет неистово, но глубоко – щиты он поднял, и плевать, если пара капель успела выплеснуться. Какой смысл скрывать очевидное? Но этикет требует – и он скрывает, смотря сквозь эту беловолосую кош…
Стерва. Белая стерва.
– «Могу…»
Конечно, Лар не умрет, даже если его продержат там неделю – острый глаз вайтьеро ведь успел оценить всё – добротность одежды, надежность креплений… И Лебедь-наставник съездил бы по шее, ментально и больно, доведись ему наблюдать эту сцену. Но, Предки вас раздери, у него есть собственные принципы бытия, не подвластные чьему бы там ни было мнению, и Чайка в эти принципы вошел прочно и основательно.
Я прошу, – глаза опускаются на услужливо положенные перед ним листки. Контракт. Скоренько они… значит, готовились заранее, а он… Неважно.
Аим читает быстро, но не упуская ни единой запятой. Вот как? Первенец не возвращается в клан Зимородков? Пожалуй, ему не стоит попадать пред очи матери и генохранительницы ближайшие два-три десятка… нет, две-три сотни лет. И не поворачиваться к ним спиной до конца жизни.
Зимородок не спеша стягивает черную лайку с правой руки, зубами цепляя кончик каждого пальца, отбрасывает её в сторону. Так же неторопливо лезет во внутренний карман рюкзака – он снял клановый перстень, чтобы не мешался. Ждёт некоторое время, пока металл согреется от руки и активирует камень. Он поставит не подпись – её не так уж и сложно подделать, а вот личный микрочип – невозможно.
Я прошу… – едва уловимая заминка перед тем, как печатка касается бумаги, и секундное голубоватое свечение обозначает место  контакта, – …моя… леди.
Стерва. Белобрысая стерва. Но вулкан показательно укрощен. На время.
Кошки – небольшой клан, и есть надежда, что и его, и Чайку не придушат после оплодотворения. Прямой путь заключения контракта этой Адуор не светил, судя по результатам, а значит, она не станет разбрасываться ресурсами, на которые так потратилась. Нерационально.
Я могу поддерживать связь со своим управляющим? – в контракте был и пункт, что имение на берегу остается в его пользовании. Видно, бешенство лэри Зимородков помешало той вовремя его вычеркнуть или Кошка была весьма проворна… что ж, возможно потом ему даже разрешат туда наведываться…
Аим сглотнул – отсутствие моря, пожалуй, самое неприятное в этой ситуации, придется терпеть. А Лару наверняка не позволяют еще и летать…
Стерва. Улыбающаяся стерва.
Я жду ваших распоряжений, леди А… Эхои.
Зимородок смотрит на неё спокойно, но сквозь. Перед глазами – Лар. Как долго им не позволят видеться? Ведь понятно уже, что их связь для этой… стервы не секрет.
Он слишком расслабился. Слишком.
Как там язвил Наставник? «Не стой, где попало, попадет снова?»

+3

12

– Люблю понимающих мужчин, – Кошка демонстративно оборачивается, подставляя спину, вынуждая заколебаться, может, стоит нанести удар? Кажется, под тканью платья и платком на плечах нет ничего, кроме живого тела, и если он атакует сейчас – может, получится обрести свободу снова, может… – Убрать контракт в хранилище. Подготовить покои лорда Ласедо. И кто-нибудь, снимите приманку со шпиля, только не покалечьте. И верните его в покои.
Слуги пересмеиваются ровно до тех пор, пока один из них не падает наземь, зажимая рукой рассеченную щеку; Эхои медленно стряхивает с заостренных ногтей капли крови, обтирает пальцы о белоснежный платок, тут же окрашивающийся алым и багровым. Вместо смешков – гробовая тишина и гул флаера, пилоту которого уже передали приказ об очередном подъеме. Кошка не любит летать, Кошка вообще не любит отрываться от земли, и потому ей не понять того, с какой тоской почему-то смотрел в небо Чайка. Впрочем, если он будет хорошим консортом… нет. До этого еще надо дожить.
– Ты же умная пташка, Зимородок, а попался – как котенок на еду, – вновь повернувшись к Аиму, Эхои смеется, и кажется, ей и правда смешно. Слишком молодая, чтобы позволить себе ставить условия другим кланам, слишком хрупкая, чтобы, как Медведи или Тигры, подавлять мощью, она улыбается – и у слуг мороз по коже. – Ты и правда поверил, что особняк охраняют те два десятка низших?.. Сунулся в клетку – так пой, пташка, и за это клетка будет чуть больше, чем могла бы. Разве что колечко тебе на лапку придется надеть да крылышки подрезать — дороги нынче редкие птахи.
Тонкий намек, запекающаяся корочка крови под ногтями, серебряный перелив смеха. Догадается или нет? Впрочем, если и нет – невелика беда. Тонкая черная ленточка опускается на требовательно подставленную ладонь, на ленте – вторая подвеска из тех, которые специально сделали в семье, с которой она еще не успела ничего разделить.
На одной стороне – клетка. На другой – серебром выложена чайка, раскинувшая крылья. Тонкие звенья цепи — вместо листьев, обрамляющих оба узора. На Чайке такой же, отличное напоминание о том, ценой чьей жизни покупается послушание обоих консортов. Права была мать, когда еще с детства учила, что верить и привязываться – нельзя.
Щенка можно утопить, лошадь – пристрелить или отравить, близкий может предать или стать самой прочной из всех цепей. Кошка знала этот урок очень хорошо, а теперь его предстояло выучить и этим двум наивным идеалистам. Но зато как же легко оказалось использовать этот глупый дар верности против дарителя… слишком легко.
Интересно, через сколько лет цепь порвется, ударив и по Чайке, и по Зимородку? Лучше бы, чтобы к этому моменту у нее были дети от обоих.
 Ты можешь поддерживать связь с кем угодно, разумеется, если это не нанесет вреда мне, моей семье и клану… приоритет ты, думаю, понимаешь и сам. Разве что с Ровалом вам придется на какое-то время расстаться, – и, прищурившись, она встречает его взгляд, пустой и равнодушный, чувствуя, как там, за щитами, кипит море ярости и ненависти. Да, эта игра стоила свеч.
Хорошо, что она успела первой, а то Чайку могла бы перехватить одна из Ньярэй, тоже весьма резво взявшаяся за исполнение приказа генохранительницы об увеличении клана. Заодно и обставила Черную выскочку – а там уже, может, и сочтутся как-нибудь, встретившись наедине.

+3

13

Ох, как чесались руки свернуть эту показательно беззащитную шейку, к тому же так демонстративно подставленную. Или хотя бы переломить хребет, неважно чем – ведь для дуэнде оружием может служить всё, до чего дотянулся – пока глаза пересчитывают позвонки на открывшейся спине.
Зубы рывками стягивают перчатку с другой руки, прокусывая тонкую кожу, палец за пальцем.
Нельзя. Свободу этим он уже не обретет – случайность её смерти еще нужно будет доказать, а тут слуг – как мух на скотобойне. Да и после его подписи на контракте здесь, в этом доме, теперь самое безопасное для него место – ведь чувство самосохранения у дуэнде всё же работает.
Издевается. Дразнит. Ваше право, леди.
Аим даже не замечает разборок со слугой, пятен крови на платке – он прислушивается к гулу флаэра. Как она про Лара – как про кусок мяса собакам…
Стерва.
– «Смейтесь, леди, ваша взяла. Язвите, хохочите – если больше нечем развлечься. Хотите сделать из меня клоуна? Наряжайте. Или разденьте – как вам угодно. Всё для услады леди».
Аим молчит, продолжая смотреть в пустоту тумана её белых волос, но продолжает прислушиваться – гул флаэра стал тише, совсем стих… Значит, Лара сняли и заперли… Как далеко? Можно ли дотянуться ментально? Ему плевать, что Кошка думает о нём конкретно, её язвительные вопросы он едва ли слышит, не обращает внимания на одетый на шею кулон… И вздрагивает от фразы, что он не увидится с Ровалом, чуть не переспросив – как долго?..
Ногти впиваются в ладони и губы, дрогнув, так и не размыкаются в ответ.
Бесполезно.
Нужно затаиться, переждать, успокоиться.
Лишь через несколько секунд Аим выдавливает из себя:
Благодарю, леди Эхои. Вы желаете что-то еще?
Фокусирует взгляд на изящной фигурке. Какое еще унижение она ему приготовила? Леди до сих пор не наигралась?
Осанка – это единственное, что он в состоянии удержать, хотя усталость и апатия ощутимо давят на плечи. Дорого бы он дал, чтобы оказаться сейчас хоть в карцере, но за закрытой дверью.
И никого не слышать. Особенно этот серебряный смех, словно вгоняющий под ногти иголки.
[AVA]http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/552/96522.jpg[/AVA]

+2

14

На мгновение задержав взгляд на черноте одежд Аима, она затихает – тонкая, маленькая, хрупкая Кошечка, которая, кажется, и не может быть виновата ни в чем плохом. Разумеется, Зимородок догадается, что это легкий феромонный удар по нервам, догадается, но сможет ли противостоять природе?
Стягивает со второй руки перчатку, белоснежную до того, что режет в глазах при взгляде. Протягивает обе ему — небрежно, почти как слуге, только слуги не удостаиваются подобного настороженно-изучающего прищура, слуги – это просто мебель, живая говорящая мебель, а Зимородка она почти приравняла если не к равному игроку, то к весьма ценной фигуре, которой будет очень жаль жертвовать, если это все же понадобится.
– Не стоит пачкать мой дом своей кровью, – и указывает взглядом на медленно проступающую между пальцами Аима алую-алую влагу. – Отдашь, когда позову… а до тех пор – изволь быть воспитанным лордом хотя бы при мне. Я не требую многого.
Почти ледяной тон контрастирует с тем, как она улыбается – светло и почти нежно, умело цепляя нужную маску, и когда в конце интонация становится чарующе-мягкой и ласковой, кто-то из все еще стоящих за спиной слуг отшатывается, вспоминая, как с такой же улыбкой ее мать приказывала выполнить заведомо самоубийственное, но Кошка стоит, не двигаясь, и только смотрит уже не на руки, а в лицо Зимородку.
Нет, этот уже не сорвется – на крючке засел плотнее, чем иная сторожевая дрянь на цепи, но разве можно отказать себе в удовольствии поиграть с уже полупридушенной добычей, зная, что та может — но не ответит? В конце концов, она потратила последние пять лет на то, чтобы составить ловушку, из которой не сможет сбежать этот надменно вскинувший голову консорт, похожий чем-то на ее отца, так и не покинувшего стены своей почти-тюрьмы, и она имеет право насладиться своей победой, не так ли?
– Если будешь хорошо себя вести, я позволю тебе получить что-то, что важно тебе. Свободу, завести себе животное, может, встретиться с кем-то ценным, – она уже давно выиграла, но если дрессировать одним лишь кнутом, взбунтуется любая живая тварь. А тут она почти ничего не потеряет, всего лишь дав обещание, которое можно будет трактовать как угодно или не сдержать вовсе, но зато Ласедо может и обмануться — слишком устал даже для того, чтобы огрызнуться в ответ. – Я не нарушу своего слова, пока ты будешь примерным консортом. Моя спальня в те дни, когда я прикажу, хорошее поведение, подчинение правилам.
Кошка качается вперед всем телом, на мгновение прильнув к груди Зимородка, почти скрываясь в его черноте одежды, но через удар сердца отшатывается обратно, кривя губы в нескрываемой уже усмешке. Ниже его на голову, она кажется ребенком рядом с ним, но это не мешает ей мазнуть по лицу Аима взметнувшимся хвостом платка, когда она все же разворачивается и, дождавшись, пока один из слуг склонится в поклоне перед новым жителем ее дома, мягко стремится прочь.
Белоснежные перчатки в кулаке Зимородка медленно пропитываются кровью.

+3

15

Хрупкость леди старательно выпячивается и подчеркивается малейшими деталями образа – от слегка колышущейся на почти незаметном сквозняке белой волны волос на спине, до белого кружевного струящегося платья и белой же, тончайшей кружевной паутины шали на плечах. Кто-то бы, может, и поверил, но только не пойманный ей в силки дуэнде, который, несмотря на показную апатию и спокойствие, не упустил из внимания хлёсткий удар, выданный слуге. И тем более не поверит, уловив ноздрями едва заметный сладковатый аромат… О, лорд прекрасно осознает, что это такое, недоступное слугам, и направленное только на него, мягко обволакивающее и дурманящее мозг… Волна царапающих мурашек сползает по позвоночнику, пока он старается заблокировать восприятие – до выступившей на виске капельки пота – и понимает, что еще немного, и он не в силах будет противиться тому, что априори сильнее его природы…
Но нет – запах истончается, растворяясь в пространстве. Не сегодня. Сегодня его просто пометили, как клеймом, обозначив принадлежность.
Сглотнув, Аим смотрит на вызывающе белые перчатки, в первый момент не понимая… и только через мгновение доходит, что холёные ногти, вжатые в ладонь, оставили глубокие порезы, из которых сочится кровь, разгоняемая по телу учащенно колотящимся сердцем.
Рука разжимается так медленно, словно ему предстоит взять раскаленный металл… нет, металл он бы взял с большей охотой, чем это кружево… Еще одно унижение. И очередное нравоучение.
Аим всё же заставляет себя взять перчатки, безмолвно слушая ледяные слова, сопровождаемые такой не соответствующей им улыбкой. Леди упивается своим торжеством – что ж, не стоит ей мешать. Проигранная партия еще не означает капитуляции в войне, где нет правил.
Затаиться. Выждать. Даже если зубы стиснуты до едва заметно ходящих на скулах желваков. Слова леди теперь жгут раскалённым металлом – а нужно сделать вид, что он принимает их за чистую монету.
– «Свободу? Животное? Кого-то ценного? О, леди Кошка, конечно, ты обманешь… Но я не возражу. Не сейчас. Сейчас я сделаю вид, что устал и подавлен».
И даже Наставника добрым словом пришлось вспомнить – за железную выдержку и умение блокировать рефлекторные движения тела – что позволило не отшатнуться, когда леди решила припечатать его еще и прикосновением, секундным, но с такой показательной ухмылкой. И взмах платка, задевшего лицо, дуэнде расценивает, как обозначенную пощечину, не сильную, но унизительную.
Как будет угодно леди, – даже камни позавидовали бы сейчас его спокойствию.
Терпеть. Не роняя осанки, не выказывая эмоций. Внешне безучастно наблюдая за бессловесным приказом слуге и победно удаляющейся спиной. И поклониться вслед со всем изяществом вайтьеро, от него не убудет.
Экзекуция завершилась.
Всё такой же невозмутимый внешне, Зимородок двинулся за провожатым – как вдруг зацепился взглядом за шахматную доску. Хм, интересная партия… и черному королю шах. Но у него еще достаточно пространства для манёвра – и изящные пальцы лорда, не спутанные перчатками, походя передвигают чёрную фигурку на соседнюю клетку.
Он даже не замедлил шага, пока не оказался в отведенных ему покоях, все так же молча дождался, пока слуга выйдет и закроет дверь. И только тогда брезгливо отшвырнул испачканные кровью, белоснежные чуть ли не до зубной боли, перчатки и медленно съехал спиной по косяку, уставившись взглядом в пространство и стараясь нащупать, дотянуться до Чайки… Тщетно. Посидев пару минут, Аим нашарил в рюкзаке коммуникатор Лара и нажал вызов…
Лар, ответь, Лар... – он шепчет это, надеясь... Оказывается, дуэнде тоже иногда надеются на чудо...
[AVA]http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/552/96522.jpg[/AVA]

Отредактировано Аим Ласедо (22-03-2020 01:46:54)

+2

16

Палец на небольшую кнопку, поднести к губам, все еще мягко улыбаясь кому-то невидимому. Забавный он, этот Зимородок, думал, что леди не предусмотрит всех способов? Нет, конечно же, на окнах нет шипастой решетки, а вылезти и добраться этот вайтьеро сможет по карнизам, но уродовать собственный дом она не имела ни малейшего желания, а что же до раций и прочего…
– Я же просила – быть хорошим консортом, – и отпустить, активируя обратную связь. Хорошо, что Чайка сделал эти рации такими простыми, что догадался бы даже необученный слуга, и хорошо, что она вовремя приказала обыскать его комнаты. Что там еще было из личных вещей? Одежда, обувь, какие-то технические приспособления. Впрочем, может быть, Аим догадается, к чему приведут его попытки нарушить запрет? – За следующую попытку будешь наказан не ты, а Чайка.
В тишине ее комнаты звук с той стороны – грохот, шипение и какой-то почти безнадежный вскрик – кажутся практически музыкой. Все-таки дрессировка консортов иногда необходима, и кто виновен в том, что один из них решил нарушить приказ? Совы были умнее, Совы хотя бы маскировали это личной необходимостью – и поэтому она закрывала глаза. А чтобы так, напрямую, не скрываясь… это было уже чересчур нагло.
И пока что он не имеет права ни на эту наглость, ни на попытки показать зубы, которые можно легко и просто обломать, используя тот самый поводок, которым можно не только удерживать, но и отхлестать — морально, разумеется – даже дуэнде.
Что позволено лэрду, не позволено четвёртому консорту, – усмехается она, вспоминая, что Ольгрейн сейчас не в особняке, нет, она отправила его подальше, как и Аррека, чтобы не пострадали, или, что хуже, не подцепили от новеньких очередную опасную заразу – страсть к этой нелепой абсолютной свободе, например, от которой оба уже успешно излечились. Стоило подрезать крылышки, но оставить право выбора – и Совы успокоились, впрочем, Ольгрейн всегда был спокойнее, а в последнее время вообще почему-то перестал проявлять попытки непослушания. Интересно… может, это как-то связано с тем, что они изредка оставались в одной постели на ночь?
Неважно. Пока вернутся Совы, пока новенькие консорты привыкнут не трепыхаться поперек ее слов, пока особняк вернется к спокойной (ну, относительно) жизни…
…у нее есть время. А дочерей надо бы приучить к тому, что право леди на лорда – священно. Пусть привыкают.

+3

17

И всё же выдержка отказывает ему – когда из коммуникатора, что за эти годы стал не просто личной вещью, а превратился в некий символ возлюбленного, звучит серебристый голосок леди Эхои, Аим на краткий миг теряет самоконтроль, то ли чертыхаясь, то ли застонав сквозь зубы. Приборчик летит на пол – в следующую секунду Зимородок покрывается холодным потом, потому что своими руками чуть не… и вынужден мысленно поблагодарить леди Адуор, приказавшую положить в этой комнате толстый ковер. По его длинному ворсу, оставляя даже заметную канавку, коммуникатор скользит почти до окна, но остаётся целым.
Аим глухо ударяет кулаком в пол. Телекинез, самообладание – всё забыто. Наставник бы уже рассёк ему скулу или сломал пару рёбер – так потерять контроль недопустимо для дуэнде. Нужно сосредоточиться. Остыть. И подумать.
Медленно встав, он осматривается – эта комната кажется ему безжизненной. Бежево-кофейная, местами переходящая в светло-серую и белую гамма, обстановка в стиле «лофт»… На краткий миг даже закрадывается ощущение нереальности происходящего – усилием воли Аим стряхивает это наваждение.
Спокойно, дуэнде от этого не умирают, он слишком поддался чувствам. Здесь ему придётся жить… какое-то время. Огромные окна во всю стену – Зимородок медленно подходит ближе - он, конечно, любит воздух и простор, но сейчас это напоминает аквариум… Птичка в аквариуме… А ведь, судя по пейзажу, комнаты Лара наверху, хотя, учитывая последние события, это скорее всего дезинформация, потому что он не чувствует друга – мелькает шальная мысль вылезти в окно и посмотреть – и огненными буквами вспыхивают в мозгу последние слова Кошки…
Он не имеет права сделать Лару еще хуже, любимый и так пострадал из-за него – а в том, что леди выполнит это своё обещание, Аим не сомневается. Да и нужен ли ей вообще Чайка? Его самого купили для продолжения рода, он знал, что так будет с самого детства, а Лар? Только приманка? Не придет ли ей в голову теперь избавиться?.. Не-ет, если она это сделает, тогда… Тогда его уже никто не сможет сдержать, а значит Чайку привяжут тут, как игрушку… Да что б её Море ряской поросло!
Аим медленно обошёл покои – гостиная, спальня, подобие кабинета, туалетная комната… Всё здесь напоминало о Кошке, даже запах, только в углу у двери брошено его спецоборудование, надо же, снизошли. В гардеробной – тряпки, которые он бы никогда сам не надел, но других нет – и придется быть клоуном. Подобрав только коммуникатор, а рюкзак так и оставив сиротливо валяться у двери, Зимородок побрёл в спальню и рухнул ничком, не раздеваясь, поперёк кровати.
Вот ты и женат, Аим Марин Ласедо… не-ет, теперь Аим Марин Адуор… Чуть не подавившись от мысли такой, новоиспечённый консорт вцепился зубами в покрывало и затих.
[AVA]http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/552/96522.jpg[/AVA]

Отредактировано Аим Ласедо (20-04-2020 02:18:30)

+1

18

Утром ничего не изменилось. Зимородок не подавал голоса, Чайка не отсвечивал, еда для обоих осталась нетронутой; Аррек и Ольгрейн не выходили на связь – видимо, были заняты своими делами; дочери благополучно разносили тренировочный домик в паре километров к югу от основного строения.
Вчера ночью пришлось объяснять, почему не стоит посягать на то, что принадлежит их матери, и младшая, кажется, не до конца зарастила царапины на наглых лапках, но Эхои очень внимательно следила за тем, чтобы не покалечить или не причинить излишней боли. Это право Наставника – ломать, насколько это будет необходимо, а она должна сберечь их до тех пор, пока не придет пора передать детей.
Днем продолжала стоять та же тишина – Эхои успела передать уже официальную благодарность лэри и генохранительнице Зимородков с обещанием отдать долг двумя мужчинами своего клана на их выбор, сохранить заверенную ими запись о браке с Аимом в основном и резервном архивах, отдать приказ о подготовке к общеклановым боевым играм… а от младших консортов не было слышно абсолютно ничего. Это уже было странно – не в характере дуэнде заморить себя голодом только потому, что что-то пошло не по плану, и любой нормальный лорд отъедался бы, и, если бы имел мечту сбежать – наращивал силу, а не, как говорила мать, «назло лэри отморожу яйца». Тишину в покоях Ровала еще можно было списать на действие снотворного (хотя странно – оно не должно было действовать так долго), но Аим… впрочем, взрослый дуэнде без проблем проживет до недели без еды и воды, так что проверить Чайку было приоритетнее.
Она поднялась из одного из любимых кресел, расправила смявшееся было платье, укрывшее ее до кончиков пальцев белым-белым с легким фиолетовым, видным за пределами обычного спектра, отливом, и, даже не вспоминая про обувь, направилась в сторону крыла консортов. Чайку должны были отнести в его комнаты, на третий уровень, откуда (она не была столь жестокой, чтобы лишить его еще и этого) было видно бесконечное небо и макушки деревьев, росших чуть ниже по склону.
Попадавшиеся навстречу слуги скользили молчаливыми тенями, слишком услужливыми, чтобы быть неживыми, и при этом достаточно незаметными, чтобы стать мертвыми. Это уже было лучше, чем вчерашняя наглость, за которую сейчас она просто и незатейливо свернула бы шею, потому что неподчинение лэри в ее собственном доме пахло не просто наглостью, а еще и бунтом, который, как известно, лучше подавлять заранее.
Налево от общего коридора и большой приемной, по переходу до бежевых стен крыла, и на два уровня вверх. Да, Зимородок был на соседнем уровне, и нельзя сказать, что это не было провокацией – скорее наоборот, именно ей подобное размещение и являлось, ведь оставался еще пустой уровень, ранее предназначенный Ольгрейну, еще до того, как тот уточнил, что наиболее комфортным для него будет подземное или просто хорошо закрытое со всех сторон помещение.
«Зимородок», – полуоформленная мысль, касание щитов, которые Аим, конечно же, не опустил ни на йоту, только вот на расстоянии в несколько десятков метров это и не надо, достаточно силы. – «Мне подождать, пока твоя приманка сдохнет?»
Это поймает любой дуэнде, даже если закрылся полностью. Простая, самая сильная и от этого мощная телепатия. Поймает, осознает и скоро примчится. А если и спит, то во сне защита слабеет… тем более – прибежит.
«Не думаю, что он доживет до завтрашнего рассвета. Хоть попрощайся с ним, чтобы в Море ушел без долгов».
И, изображая собственный уход, взглядом распахнуть и захлопнуть дверь, тратя на это часть сил, которые потом, конечно, понадобятся – не все же консорта до полусмерти доводить, лечить тоже стоит. Но вдруг Зимородок отпоет сам? Подождем – увидим…
Она опустилась в кресло, удачно закрытое от кровати, на которой и был уложен Чайка, и замерла в нем белесой, неразличимой на фоне такой же светлой обивки тенью.

Отредактировано Эхои Адуор (19-04-2020 20:11:23)

+3

19

Ночь… Он не помнил, была ли она, погрузившись в полумедитативное забытьё, но чутко контролируя только одно ощущение – не появится ли на горизонте Лар… Но если следовать логике бытия – ночь точно была.
Аим медленно открыл глаза одновременно с первыми рассветными лучами, тронувшими верхушки деревьев медовыми бликами. Он так и лежал ничком, за несколько часов не сменив даже позы. Лар молчал – и это начинало беспокоить. Неужели его увезли куда-то еще? Они с Чайкой прекрасно чувствовали друг друга уже километра за три, но сейчас «пустота» вокруг давила не хуже каменной плиты на ритуальном жертвоприношении Предкам в Святилище. Нет, средство давления должно быть осязаемым и видимым – на меньшее он не согласится. Тонкие материи здесь не сработают, Чайка должен быть где-то тут, но почему молчит?
Зимородок содрал с себя обтягивающий черный латекс, брезгливо потеребил шнурок, разглядывая кулон, скривился. И даже прохладный душ не принес облегчения. Из одежды – сплошные водолазки белых оттенков – интересно, насмешка или просто пренебрежение его вкусами? Ладно хоть, брюки прямые, но эти светлые оттенки…
Оттянув воротник водолазки, Аим разрывает его до точки ниже ключиц – он и так задыхается. Дом начинает наполняться звуками, а он сам затихает, привалившись спиной к изголовью кровати и скрестив ноги. Только пальцы безостановочно крутят бирюзовую птичку, что он взял вчера в комнате Лара…
Он даже не заметил, что ему приносили еду – все эти движения и звуки вокруг были сейчас глубоко безразличны. Его не трогают? Отлично. Пока он не получит ответ на свой вопрос, мир может хоть наизнанку вывернуться.
Зимородки умеют ждать в засаде.
Умеют.
Ждать.
«Зимородок», – так вот как ты «звучишь», стерва…
Аим открыл  двусторонний канал сразу, холодный и официальный. Безжизненный. Замер.
«Мне подождать, пока твоя приманка сдохнет?»
Кулаки сжались, а на виске вздулась вена – но ничего более не показывало, что этот истукан на кровати – живой.
«Не думаю, что он доживет до завтрашнего рассвета. Хоть попрощайся с ним, чтобы в Море ушел без долгов.»
Она решила убить Лара?..
Прыжку бирюзового лорда позавидовал бы представитель любого из кошачьих кланов – мгновенно оказавшись у двери, Аим бесшумным вихрем, ибо обувь проигнорировал начисто, понёсся наверх. Ему были безразличны хлопающие двери, он помнил план этого крыла наизусть. А эту стерву он ощущал той ненавистью, что перетянутой струной хлестнула по внутренностям после слов «не доживёт». И обрывок струны вёл наверх.
«Не доживёт? Тогда уж – не доживут. А вот сколько не доживут – это мы еще посмотрим».
Крыло консортов казалось безжизненным – и даже дверь в покои, где он метался вчера, не скрипнула. Чайка всё же был здесь – недвижимым телом на кровати, в том же защитном комбинезоне, в котором висел на шпиле. Аим подскочил, не понимая еще, что с ним такое сделали, что «видеть – вижу, но не чувствую». Ощупал тело, попутно полурасстёгивая, полуразрывая плотную ткань, чтобы обнажить грудь – ни ран, ничего… только два тонких кровавых следа из ноздрей…
Зимородок коснулся крови пальцем, поднёс его ко рту, аккуратно лизнул – и тут же сплюнул. Химия. Ментальные блокираторы. Наставник рассказывал уже к концу обучения – один раз даже вкатил что-то похожее, для наглядного примера. Аим навсегда запомнил эту обволакивающую вату собственного бессилия вокруг.
«Вот значит вы как, леди…» – это не по каналу, это глубоко на дне, добраться до которого можно, только начисто и необратимо вскрыв ему мозг.
Зимородок медленно поворачивает голову туда, где угадывается кресло и белёсый силуэт. Он не спрашивает даже взглядом – просто смотрит в пространство. Спокойно. Холодно. Осознанно.
И сердце сейчас бьётся не в груди, а маленькой бирюзовой каменной птичкой в зажатом кулаке.
«Только не ошибитесь, леди, в своём решении».
[AVA]http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/552/96522.jpg[/AVA]

Отредактировано Аим Ласедо (21-04-2020 00:10:18)

+3

20

Разумеется, от Зимородка не было ответа, только канал открыл, и то лишь так, чтобы разобрать слова. Чего еще было ожидать? Хорошо хоть, что рванулся не напрямую, этому бы дури хватило потолок головой пробить, и хорошо, что кровь Ровала только немного попробовал, а то бы и по этому подавлением ментала проехалось. И что теперь? Смотрит, как будто это сама Эхои решила, что Чайка должен умереть, но нет, он будет полезен.
Сказать ему? Пожалуй, да.
– Я не желаю его смерти. По крайней мере, не сейчас, – она улыбнулась, глядя на Аима сквозь ресницы. – Но, судя по тому, что я вижу, он уже готов уйти в Море, и вряд ли захочет возвращаться, если услышит мой голос. Что выберешь, пташка?
Не сдвинулась с места, не изменила положения тела, разве что голову чуть наклонила, как это делают кошки, чутко дремлющие на спинках диванов, и почти полностью смежила веки. Она была сейчас воплощением спокойного, выжидающего равнодушия, которое в любой момент могло смениться мгновенным действием; впрочем, если Зимородок не пожелает вытаскивать свою приманку из Моря, она и сама это сделает, только вот силой, а не уговорами.
Это вряд ли поможет установиться перемирию – пташки слишком гордые, чтобы признаться даже самим себе в том, что теперь они властны лишь над тем, когда оба уйдут по алмазным мостам, и то при наличии двух Сов — вряд ли, вытащить душу, не успевшую прочно зацепиться на той стороне, еще можно, она видела, как это делают соседи.
Тихо-тихо, почти под нос себе мурлыкнула первые ноты вайаты, ловя нужный ритм в унисон с почти не бьющимся сердцем Чайки, затянула на грани слышимости низкие и гудящие ноты, которые постепенно ускоряли его пульс, но больше не делала ничего. Если Аим захочет, то он, как и любой из дуэнде, из кожи выпрыгнет, чтобы своего добиться. Зачем же мешать старательному консорту вытаскивать другого, не менее старательного, но уже скорее в том, как бы себя угробить?
– И да, – на вдохе, пока можно говорить, можно не-петь, можно дать вайате висеть в воздухе незримым, ощутимым волосками на коже покрывалом, – хочешь – спасай. Не хочешь – я убью его следующей же нотой.
Она не лгала; сейчас, когда тело Ровала было открыто любому воздействию, она с легкостью смогла бы остановить ему и сердце, и дыхание, попросту перехватив контроль – в конце концов, «вайтьеро» не равно «безгрешный», и разве что легендарные Фламинго да Лебеди могли позволить себе не тренироваться убивать пациентов при необходимости, но даже она, узнававшая клановые тайны не у мертвого уже Наставника, а своими силами, отлично понимала, что бессознательного дуэнде она может не только подтянуть поближе к жизни, но и столкнуть вниз, оборвав последние связи души и тела.
Сейчас почти осязаемой была ниточка в пальцах, которую она словно бы сплетала с полупрозрачной, тянущейся от ее собственных рук, утолщая и не давая размахриться; загудела еще одна нота, вливаясь в созвучие остальных.
Ей даже было интересно, слышит ли ее Аим, сохраняли ли восприятие этих тонов, недоступных некоторым дуэнде, в его линии, и если слышит – то что сделает? Поймет ли, что сейчас она полностью управляет жизненными процессами Чайки, ускоряя вывод блокиратора?

+3

21

Решения леди не оспариваются и не обсуждаются. Так не просто учили – врезали несмываемым клеймом в мозг с первых минут жизни.
Не спрашивай – выполняй.
А потом можешь отомстить, если не нравится. И если хватит сил.
Леди не желает его смерти? Не сейчас?..
Аим опускает взгляд, только теперь задержав его на кулоне, сейчас кажущемся раной на груди Чайки. Парный. И работа тонкая, такие только на заказ, а значит…
Не сейчас.
Он разжимает кулак, роняя бирюзовую птичку к её отражению в серебре, а сам быстрыми движениями сдирает остатки комбинезона с Лара вместе с рубашкой. Сколько раз он уже и в шутку, и всерьёз раздевал это тело? Он знает его на вкус, на запах, на цвет, на звук, его руки безошибочно отличат его в непроглядной тьме от миллионов других…
Хочу.
Он не отвечает Кошке, погружаясь сейчас в то особое состояние вайтьеро, когда находишься одновременно и внутри картинки, и снаружи. В картинку вплетается звук – он слышит его, сам не пользуется, но знает, что сейчас можно убить, а можно…
«Проверяешь, стерва… что ж, а я не буду проверять, рискнешь ли ты потерять одновременно обоих, потому что я сам не хочу терять его… не сейчас, ты права».
Низкое гудение скатывается с самого Аима, как вода с тщательно смазанных жиром пёрышек, но Чайка сейчас беззащитен – и оно может обернуться для него как выталкивающей прослойкой, так и намертво сковывающей движения и удушающей грязью…
«Лаааррррр…» – камешки, перебираемые волной. И так же осторожно Ласедо мысленно касается Чайки, стараясь пробиться через удушающий заслон.
Аим начинает тихую балладу – он сочинил её пару лет назад, дурачась с другом в теплом прибое – о бескрайнем небе, о бездонном море, и о линии, где они сплетаются, становясь единым целым. Кристальной чистоты голос выводит мелодию, руки гладят плечи Чайки, а сознание, словно стая маленьких бирюзовых птичек, рванулось в разные стороны…
«Лааарррр… вернись, я знаю, ты сможешь, ты упрямая птица… Мы не обсуждали это никогда, негласно договорившись решать проблемы при их возникновении, и вот момент настал… Я пришел сюда за тобой, неужели ты оставишь своего лорда Птаху? Клетка на двоих – это не клетка, это маленький мир, пусть тесный, зато свой. Я не хочу замерзнуть тут один, Лар, ты же знаешь, что не хочу…» – одна бирюзовая птичка обнимает крыльями другую, большую и белоснежную.
Нужно очистить кровь друга от этой дряни – немигающий взгляд Аима словно сворачивает пространство в воронку, в которую втягиваются остальные бирюзовые птахи… Вот они внутри красного тоннеля, по стенам которого лепится кляксами что-то черное и липкое. Зимородки счищают, скатывают в комочки, выталкивают наружу…
Он никогда не делал ничего подобного, он даже не знает, получится ли, но это не причина не пробовать… Причина, которая заставляет это делать – бледное лицо Лара со спутанными светлыми волосами и едва заметное биение сердца под ладонями, которое словно нехотя следует за низким, гудящим звуком…
Не ошибитесь, леди.
Еще одна бирюзовая птаха отважно спикировала к началу алмазного моста – и старательно колотит… нет, не грудью о стекло, а острым и почти стальным клювом в одну точку. Алмаз – прочный камень, но хрупкий. И если правильно выбрать эту точку – он даст трещину, обрушив и всё изящное строение…
«Останься, Лар… Я хочу тебя, ты нужен мне…»
Говорят, дуэнде – эгоисты? О, это мнение оптимистов. Эгоизм, возведенный в степень эгоизма – вот это вернее. Это надежнее. И это – работает.
Под взглядом Аима кровь из носа Чайки темнеет – и скатывается несколькими, совсем черными каплями. Зимородок машинально вытирает их остатками рубашки, совершенно не замечая, что у самого на висках выступили бисеринки пота, а каштановые волосы прилипли ко лбу неровными сосульками.
«Иди ко мне, Лар, иди…»
И только острый глаз дуэнде может различить, как едва заметно вздрогнула бирюзовая фигурка на груди Чайки.
[AVA]http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/552/96522.jpg[/AVA]

Отредактировано Аим Ласедо (21-04-2020 00:10:42)

+2

22

Только сейчас приходит осознание того, что покинуть Сетх навсегда – не страшно. Если это – Море, вот это липкое и неглубокое нечто, то может лучше исчезнуть навсегда? Пустота – и то лучше, в пустоте не будет игольчатого огня, рвущего вены изнутри, не будет пустоты и отсутствия воздуха. Вдохнуть невозможно, нет тела, но что тогда рвется на части, что сжимается в попытке уйти, стряхнуть с себя тягучую мерзость этой лужи?
Чайка пытается пробиться через подобие воды, пытается встать, понимая, что лежит на дне почти у линии прибоя, пытается дотянуться до сверкания над головой. Но он не волен встать, эти блокираторы – он же как-то справлялся с ними, он же мог рано или поздно сбросить пелену, почему сейчас сдается?
«Потому что раньше удавалось стащить еду, потому что хотелось выжить, потому что не сдавался. Но сейчас ты можешь выиграть, если уйдешь» – и времени нет, нет ничего. Только сознание того, что Аим будет свободен, что не станет для него приманкой, что…
И как вспышкой, вместо тишины, резанувшей сознание и дернувшей – шум. Не крик или визг, даже не шелест ветра – тот звук, который наполняет эфир за секунду до сообщения. Ровал пытается оттолкнуть, ускользнуть, чувствуя, как что-то впивается в него, держит. Или нет?
Вода не касается тела. И где-то в стороне – перезвон, даже не слышимый, ощущаемый. Аим… Лорд Птаха, ты рядом, ты так невыносимо далеко, ты… Не трать силы, выживи, ты сможешь уйти, если меня не будет.
Но к груди жмется маленькая птичка, сверкающая как драгоценный синеватый изумруд, как редчайшие апатиты. И она… Она такая же холодная, такая же… Вздрагивает, журчит, переливается, ускальзывая и маня за собой. И его голос, его перезвоны. Захлестывают – и Чайка впервые ощущает Море. Свободу, пьянящую и прямую, прозрачность воды, дыхание, которое не сбить. Он начинает видеть сверкание спирального Моста, миллиардами граней искрящегося вокруг. Так легко – скользнуть туда, мелькнуть крыльями, но для этого их надо оторвать от птицы, пытающейся согреться на груди, оттолкнуть Зимородка и…
Я не могу… На первом вздохе и вырываясь из сверкающих великолепием осколков, взмывая вверх. И там, в полёте, обхватить крыльями, пытаться отогреть. Я держал тебя так однажды, отдавая тепло. Ты не замёрз тогда, я не дам тебе застыть сейчас. Это наш выбор, это… Ты – мой, лорд Птаха. Даже если надо снова в ученичество, чтобы набраться силы. Хочу быть с тобой.
Я не могу… – тихим шепотом. На большее не хватило сил, истощенное до предела тело отказывалось повиноваться, но упрямая воля и стойкость – это то, что, не отнимет никто. Ровал открывает глаза – и взгляд встречается с карими глазами Зимородка. Значит, ошибки нет. И нет сил опустить взгляд или ресницы, хотя режущая боль пронизывает насквозь. Ещё одна тень в углу. Источник того «белого шума» становится понятным.
Лэри, ваши колыбельные бесценны, но если вы помолчите – я усну быстрее, – и в голосе прежний непокорный холод. 
[AVA]http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/742/28585.jpg[/AVA]

+2

23

Голос Зимородка хорош, Кошка смотрит на него, слышит — почти правильно, только не дотягивает некоторые ноты, и на вдохе она уходит в обертоновые переливы, исправляя почти ошибочный такт, чуть не стоивший Чайке разорванной вены. Небольшой, но… это было бы ощутимо в подобном состоянии. И ведь даже не целитель, на чистом упрямстве держится, и на ее исправления глазами сверкает, как будто может сейчас пересилить вайтьеро, обученную не только закрывать чужие раны, но и наносить свои.
И Чайка — упрямый, ускользает из выдвинувшихся когтей, пытается сквозь пальцы утечь водой, наивная птица, которая не знает, как может держать правильно обученный кланник свою добычу. Кошки не зря так близко к священному озеру, Кошки могут видеть мосты — и тех, кто стоит рядом с ними, а значит, аркан, оплетающий душу, сплетется только прочнее. Шипение даже, не гул, хриплое, как надорванный голос, но не дающее уйти куда-то кроме прибоя Моря. Это Совам легко, они и песней, и просто словом вынут, от воды отряхнут и в путь, а Кошке — на границу силы выходить.
Тело у Чайки сильное, еще пару недель может продержаться на одном упрямстве, а потом уже придется силой кормить. Впрочем, Аим сможет, это теперь будет его забота.
Да неужели, — в спокойном голосе Эхои не слышна оборвавшаяся вайата, не дрожит больше метроном сердца и дыхания. — Зимородок… приведи эту сдыхоть в приличное состояние, а затем — придешь ко мне.
Интересно, что еще вложили в своего птенца генохранительница и наставник? Слишком уж легко он вытянул обратно Ровала, слишком спокойно смог очистить кровь от примесей — сила, конечно, всегда важна, но и навык, пусть и подхваченный интуитивно, о многом скажет.
А она — проверит.

вихри, вихри, бешеной пляски круговорот…

Вайата, уже сплетающаяся внутри, обвилась вокруг горла и кисти послушным хлыстом, готовым не лечить, а калечить тех, кто встанет на пути. Это же так просто — вместо сращивания раны открыть ее, разорвать связки, сломать кости… перемолоть тело в труху, оставляя только «собачий фарш» на месте живого когда-то существа.
Эхои улыбнулась — все так же мягко, как и раньше, и в ответ на попытку Чайки оскалиться только выпрямила пальцы, спуская с вытянувшихся когтей тень этого хлыста; для приведения в сознание можно использовать резкий удар по нервной системе, и им же можно поставить на место зарвавшегося консорта. Не сильно, даже не больно почти — но ощутимо так, чтобы на секунду дрогнули в попытке защититься мышцы.

секреты, развязки, души черный ход —
лица, лица, бешеной пляски круговорот…

+

автор стихов - Скади (Людмила Смеркович), "Лэ о Лэйтиан"

Отредактировано Эхои Адуор (28-04-2020 08:39:54)

+1

24

- И не надо, я сам пришёл, - Аим погружается в синеву знакомых глаз, как в прохладную воду предрассветного моря. Он сам-то дышал последние несколько минут, отчаянно пытаясь дозваться Чайку? Неважно. Важно – что дозвался. Пожалуй, можно даже примириться с отсутствием моря, если видеть эти глаза.
- Но если бы ты смог уйти, я бы тебя догнал и убил, - выдыхает он облегченно и наклоняется, чтобы прижаться к губам Лара. Ему плевать на Кошку, та наверняка торжествует. Но эти минуты ей у них не отнять.
Хотя нет, не плевать. Он отлично услышал почти незаметное другому уху исправление, внесенное ей в его импровизацию. И не удержался, сверкнул глазами, но не с целью не принять, а наоборот, запомнить.  Двигаться над жерлом вулкана по канату с завязанными глазами – вот что он пытался сделать. Дошел, хоть и взмок так, что выжимай. А Кошка, значит, не хочет, ни чтобы канат оборвался, ни чтобы он с него слетел, поправляет… запомним.
И Чайка вякнул так некстати…
«Ах ты ж, пернатый засранец, узнаю тебя, но кто б клюв твой связал на время… Леди же сейчас силу и право своё утверждает, дождешься ведь, на обе головы…» - аккуратно отправил другу мысль, хотя и знает прекрасно, что легче весь Сетх перепахать, чем одного Чайку помолчать заставить.
И вовремя вскинул глаза, чтобы заметить сгущающуюся узкой полоской темноту на запястье Кошки – и хоть вымотался изрядно, но живенько взлетел пташкой на кровать, приземляясь коленями по обе стороны ступней Лара, будто бы брюки с него стянуть, а на самом деле ловя плечом и боком посланный Кошкой импульс. Не моргнул даже – показухи в этом ударе было больше – но Лару и этого сейчас не нужно. А мышцы если и дрогнули, то за общими движениями не заметно. Кстати, почему он такой осунувшийся? Руки быстренько вытряхнули Чайку из остатков одежды, прикрыли выдернутым из-под него же  покрывалом, а мозг прикидывал – не видел он его чуть больше недели, а выглядит Лар так, будто его всё это время не кормили… И боль, он же явственно чувствует боль друга, неужели…
… Он удивился, конечно, когда узнал случайно, что Лар не может нормально есть при посторонних, но это было такой мелочью. Среди дуэнде и похлеще выверты случались. К тому же, при нём Чайка ел вполне нормально, так что Аим порадовался этому – и забыл.
… а сечас вот вылезло. Кошка не оставляет его одного? Намеренно или по незнанию? А вот слова выбирает явно намеренно. Но мы же и непрошибаемую пташку можем изобразить, теперь-то, сидя почти верхом на ногах Чайки, но держа своё тело исключительно на весу.
- Как будет угодно леди, - в голосе выверенное до полутона почтение, приправленное покорностью, - Могу я тогда попросить вас отдать приказ, чтобы сюда принесли завтрак?
Вот и проверим, специально это она, или… Или.
Но если придется просить еще, и еще раз, от него не убудет. Потом сочтёмся. А сейчас нужно эти два метра синеглазого упрямства в состояние стояния привести. А о том, кто там куда прийти должен, можно и завтра подумать.
О стойкости храбрых тебе я спою в ответ.
Смертельный удар приму на ментальный щит.
Ты хочешь пробиться напором своим, но нет,
От мощи удара - слышишь? – в висках трещит.

[AVA]http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/552/96522.jpg[/AVA]

+

автор стихов - Скади (Людмила Смеркович), "Лэ о Лэйтиан"

Отредактировано Аим Ласедо (05-05-2020 21:07:28)

+3

25

Невыносимо трудно дышать. Держаться - на одном упрямстве, ничего больше не осталось. Хотя нет, хватило сил приподняться навстречу Аиму. Плевать на всё, но ещё раз - коснуться губами. Это слишком большая награда и ещё большая - боль. Кажется, что он сейчас способен только оцарапать Лорда Птаху своими пересохшим губами… Нет, молчи, не смей его так называть, не имеешь права. Ты сломал ему всё, что было, отнял свободу, волю, стал грузом, способным раздавить.
И то, что Аим принимает эту клетку - останется твоим грузом. Останется, ты улыбнёшься, корка на губах лопнет, позволяя вытечь сукровице. Выжить, выдержать - ради него и только.
А Кошка ударила, он ждал этого. Вот только того, что Зимородок метнется, перехватывая удар - не ждал. Ровал сделал попытку встать, уже в полубреду от резкого движения попробовал расслышать, что сказал ей Аим. Или хотя бы тон. Или… Но в сознании - только гул, сквозь который пробивается слово "завтрак".
Леди утверждает своё право… на Лорда Птаху? Право леди выбирать консорта - в крови, в первых шагах. Как же они посмели забыть, жить иначе, ломать всё, что не доломали орионцы. Посмели забыть, что Сетх уничтожает себя.
И что выжить, не меняясь, не смогут. Вспоминай об этом, Лар. И выживи.

- Я не хочу вводить в расходы столь рачительную лэри - упрямо, пока есть силы. И не смотреть в карие глаза. Она - вспомнит. Он - не догадается.

[AVA]http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/742/28585.jpg[/AVA]

+2

26

Хлыст скользнул, кажется, мимо цели — но такие резкие, птичьи движения могли позабавить, если не знать, что именно подобная резкость могла обратиться опасной для неподготовленных скоростью и маневренностью, когда даже в тренировочном зале с его небольшими размерами Черные Соколы и Ястребы умудряются вывернуться, казалось бы, в безнадежном спарринге. Оскалились оба – и Зимородок, и Чайка, причем так, словно и правда могли чем-то ответить; нет, Эхои предполагала, что как минимум одного могли обучить драться, но сейчас они даже вдвоем не стали бы сильно большой проблемой.
– Не беспокойтесь, Ровал… если вы так боитесь моих расходов, я прикажу принести то, что осталось от вашей предыдущей… трапезы, – спокойно отозвалась Кошка, почти равнодушно оборачиваясь к выходу. Сейчас не рискнут напасть, а потом она переломает их под себя – или приручит, как приручают певчих птиц, чтобы те не улетали из собственных клеток, даже когда открываются их дверцы. – Аим, надеюсь, у вас достаточно благоразумия, чтобы не испытывать границ дозволенного.
Снова опустила взгляд, привычно сливаясь белизной с собственными волосами и одеянием, становясь чем-то неразличимо-призрачным и в то же время – вечным. Да, женщины сильнее – но можно притвориться слабой, можно на долю секунды обмануть даже восприятие дуэнде, чтобы выиграть право первого удара, ведь на самом деле слабые попросту не выживают.
Шрам под грудью заныл, тупая боль медленно расползлась по ребрам, не давая сделать вдох, но у Кошки даже не дрогнули ресницы, сквозь которые она смотрела вокруг. Это было нормально и привычно так же, как и отброшенные с лица белесо-пепельные пряди, и боль, ни разу не тронутая вайатой – это было напоминанием о собственной неосторожности, о которой стоило помнить всегда.
Уже у самой двери она развернулась к обоим – Зимородок продолжал прикрывать Чайку, и сквозь его руки почти зримо просвечивали перья, показывая, насколько дуэнде близок к пределу собственных сил, нервов и терпения.

что проку в том, чтоб, все вокруг круша,
сметать вас здесь, без пыток, без прелюдий?
а позже чуть помогут по душам
поговорить нам тысячи орудий

Предупреждение скользнуло по краешку щитов – намерение, цель, чуть окрашенные эмоциями.
– И помни. Я не повторяю приглашения и приказы дважды, – улыбнулась, выскользнула за дверь, тут же подзывая к себе слугу с приказом принести еду – разумеется, не ту же самую, что всю неделю приказывала выставлять Ровалу, та все-таки уже пришла в негодность.

+

автор стихов - Laurelinde, "Поединок Финрода и Саурона"

+4

27

Чайка дернулся под руками – Аим удержал его, не напрягаясь, только чуть поудобнее перехватил, не давая подняться.
«Что-то между ними было… Когда это его волновали чужие расходы? Но это потом».
У Кошки не случаен каждый жест – Зимородок напрягся, следя за ней краем глаза и продолжая прикрывать собой Чайку. Самый опасный враг – враг невидимый, а леди слишком напоказ сейчас старается слиться с окружающими вещами. Хрупкость и слабость – обманчивы всегда, этому дуэнде учат с пеленок.
«Границы дозволенного предельно чётко обозначены  удавкой с серебряной гирькой на шее Чайки, не так ли, леди?»
Но, разумеется, вслух он скажет совсем другое, чуть поглаживая руки Лара:
Леди может не сомневаться в моей благоразумности.
И конечно, ему персональный удар – пробный, предупреждающий – да и не удар почти, скорее эмоциональное намерение. Чуть изменить наклон щитов – и оно проходит по касательной, но он прекрасно понял скрытую в нём угрозу. Птица не трепыхается, она застыла – на грани, на пределе, на пике. И только чуть дёрнулся один коготок, оставляя едва заметные круги на воде:

И воля сдержит силу.
А тайну скроют стены.
Роешь не мне ты могилу.
Сама ты страшишься тлена.

Воспитанный лорд, не сдвинувшись ни на йоту со своих позиций, учтиво обозначает головой поклон в сторону уходящей леди:
У меня хорошая память, леди Эхои.
Хочется добавить – «и зубы тоже» - но это будет слишком двояко.
Дверь едва успевает закрыться, как Аим тем же лёгким движением оказывается на полу, склоняясь над Чайкой. Так удобнее, да и на друга он совсем не давит… и только сейчас он внимательно разглядывает подробности – заострившиеся скулы, землистый цвет лица, треснувшие губы… Последнее трогает больше всего – он-то помнит, какие мягкие губы у Лара, как он умеет прикасаться…
Погоди, я сейчас, – Аим метнулся в ванную комнату. Только бы здесь оказался… Да, есть – простой увлажняющий крем, без отдушек. Схватив добычу, Зимородок снова у кровати, едва касаясь пальцем, наносит тонкую пленку. Он бы и своими губами это сделал, да ведь синеглазый упрямец отвлечется.
Молчи. Говори мысленно. А лучше молчи.
Невозмутимый на морду лица, но слегка дрожащий внутри слуга вносит поднос. Аим ждет, пока тот выйдет. Чашки с чаем, печенье, сахар кусками, две плошки с чем-то, напоминающим крем-суп.
Зимородок делает хороший глоток из одной чашки, прислушивается  к вкусовым ощущениям – вроде, ничего лишнего.
Если сюда что-то добавили, то на двоих. Пей, - он аккуратно подносит чашку к губам Лара, стараясь не пролить ни капли.

+

автор стихов - Скади (Людмила Смеркович), "Лэ о Лэйтиан"

[AVA]http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/552/96522.jpg[/AVA]

Отредактировано Аим Ласедо (07-05-2020 21:50:16)

+4

28

пост написан совместно

Сила Кошки не давила. Куда уже дальше, если Ровал был разбит своей же слабостью? Как смотреть на Аима, сорвавшегося куда-то? Если за ней… Пусть, его выбор, не сметь останавливать. Чайка попытался приподняться - и снова свалился на узкую кровать, в глазах потемнело, но на то, чтобы быстро - пожалуй, слишком быстро оттереть кровь из носа, сил хватило.
Не за Кошкой. Губ коснулся прохладный и густой крем, а сознания - просьба помолчать, и следом за ней - слуга. Да оставят ли они его в покое?
- Потом. Я устал, - вдруг поверит, не заставит пока что пить или есть, не будет настаивать. - Не надо…
И сила почти гаснет, остается упрямство, не пускающее обратно. Зимородок, грейся рядом.
- Потом будет суп с котом. Может, с Кошкой, это уже по твоему желанию, - Аим даже не огрызнулся, сказал совершенно спокойно, но чашки от губ не убрал. Лорд Чайка желает поупрямиться? Плавали, знаем. За столько-то лет и не столкнуться? Только лорд Зимородок тоже привык получать то, что хотел. Например - вот этого вот упрямого лорда Чайку. И мнения остальной вселенной по поводу рациональности этого желания могут отправляться рубленым фаршиком на корм опарышам в сточной канаве.
- Еще бы ты не устал, - Зимородок опёрся локтями на кровать, устраиваясь поудобнее и всем своим видом демонстрируя, что отступать он не намерен, - Ты же ничего тут не ел, как я вижу. Так что “потом” и “не надо” не прокатят. Я хочу видеть тебя живого. Пей и кратко объясни мне, из-за чего ты так упёрся?
- Жив, - как насмешкой, тихим чириканьем…  Воробьи после зимы и то громче орут по кустам. Густой крем немного смягчил губы, но привкус крови во рту высушил все. Даже голос садится, еще несколько слов - и Чайка сможет сделать то, чего не удалось дома, во время последней ссоры. Сорвать и загубить его напрочь, потерять свое единственное и сильнейшее оружие. А значит - это больше, чем смерть, это слабость. Вот только Аим. Держит. Крепче любой цепи. Белая стерва рассчитала точно до предела, по-другому и быть не может.
- Аим, - и привычно поднять взгляд, забывая, что не хотел этого делать. Посмотреть - и вздрогнуть от испуга, протянуть руку, касаясь слипшихся прядок, бледного лица. - Лорд Птаха, ты устал.
Аим перехватил руку Чайки левой, легонько коснулся поцелуем пальцев, правой продолжая удерживать чашку у его губ. Дуэнде по природе своей упрямы, но здесь генохранительница, похоже, переборщила.
Ладно.
А вот тембр голоса друга заставил пристально прищуриться, потому что скребанул по восприятию недопустимым спектром звучания.
- Насчет усталости мы поговорим потом. По сравнению с тобой, я так просто вечный двигатель, мечта орионских инженеров. А вечный двигатель что делает? Правильно, работает без остановки.
Аим вроде как рассеянно прихлебнул сам с другого края удерживаемой им чашки, чуть отодвинув её в сторону и вдруг коротким и точным движением прижался губами к губам Лара, раздвигая их языком и отправляя внутрь глоток чая.
Ему пришлось глотнуть, иначе он рисковал захлебнуться. Правильно, а вот еще одна хлесткая пощечина - нечего расслабляться, Чайка, не в небе шастаешь. Тепло напитка, казалось впиталось в губы и в язык, даже горлу не досталось ничего. А взгляд карих глаз был неумолимо серьезным, обещая много чего за ослушание. И едва ли не впервые, Ровал ломает свое упрямство. Чтобы выжить. Хоть ненадолго, зная, насколько будет больно. Лорд Птаха, ты уйдешь к ней. Я - останусь, уткнусь и буду ждать. Если этой Кошке нужен один - придется держать двоих, и кто знает…
Еще один глоток под упрямым взглядом Зимородка. Теплый чай впитывается в гортань. Черный, крепкий, но почти несладкий. Третий глоток.
- Хватит? - слишком тихо и все еще без прежней силы, только воля. - Тебе тоже надо.
Что там еще на подносе? Хватит ли Аиму?
Получилось. Что ж, шантаж тоже метод и весьма неплохой, а для дуэнде вообще один из любимых.
- Это только начало, - Аим считает глотки, деловито добавляет к оставшемуся еще пару глотков из второй чашки, размешивает в содержимом пару приличных кусков сахара, при этом не переставая говорить:
- Мне тоже надо, согласен, но я не довёл себя до такого полулетального состояния, птица ты упрямая, пока выяснял тут неделю, куда ты делся. Но я не виню тебя, ибо уверен, что тебе явно помогли достичь подобных результатов. Меня эти результаты не устраивают, и я намерен их изменить. Для начала, я буду есть столько же, сколько и ты. Не заглядывай на поднос, сразу много тебе нельзя, а потом я попрошу еще. Будешь голодать ты - буду голодать я.
Зимородок улыбнулся, стараясь, чтобы глаза не выдавали лёгкую печаль.
- Пей. Я не начну, пока ты всё не выпьешь, - чашка снова касается губ Лара,и тут острый глаз Аима замечает миллиметровый кровавый штрих под носом Лара.
- Так. У тебя снова шла кровь, пока я бегал за кремом?
- Нет, - неужели Аим не понимает, что их разорвут? Отшвырнут друг от друга, будут как кусочками сладости махать перед носом и дразнить. Пока не сорвутся. Кошке был нужен его Лорд Птаха, она заполучит его, достаточно пары феромонных ударов. А он только чтобы заманить. Почему же не позволили уйти? Чтобы крепче привязать Аима? Но они же знали, что он сделает всё, чтобы Зимородок вырвался. Если надо. - Ты не обязан. Я и так… Уходи, ты не должен. Это тюрьма.
Он снова чуть срывается на хрип, пытается подняться, чтобы быть убедительнее. Даже получается опереться на локти, но в комнате темнота. Или это перед глазами? Только не терять сознание, не позволить Лорду Птахе снова тратить силы.
- Я могу встать. Тебе бежать надо, пока контракт не подписан.

[AVA]http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/742/28585.jpg[/AVA]

Отредактировано Ровал Бел’Ла Отанэкт (07-05-2020 20:47:42)

+1

29

- Ларрррр… - последний звук приятно грассирующий, как они оба любят, но сейчас не до этого, Аим едва успел отставить чашку, чтобы снова удержать рванувшегося Чайку, мягко уложить его и припечатать долгим поцелуем.
- Ларррр, не дёргайся и послушай меня. Пожалуйста, - Зимородок делает акцент на этом слове, потому что до сих пор они понимали друг друга без него, - Я прошу у тебя пять минут, а потом сделаю так, как ты скажешь.
«Здесь может быть прослушка,» - он внимательно смотрит в эти синие глаза, его личное маленькое то ли небо, то ли море, переходя на ментальное общение, - «а я не хочу, чтобы нас услышал еще кто-то.
Начну по-порядку. Во-первых, я обязан и должен, потому что это из-за меня ты оказался тут. И этот выбор я сделал в тот момент, когда перешел границу клана Кошек. Я мог сделать вид, что меня это всё не касается. Но я не смог.
Во-вторых, контракт я уже подписал. Личным микрочипом. Бежать, говоришь? Я стану изгоем для двух кланов и посмешищем для остальных, а леди Кошка моментально заблокирует все мои средства, так что мы даже не успеем сбежать с Сетха. И почему-то я всегда предпочитал Чайку в руках, чем журавля там,
» - Аим кивнул головой наверх, продолжая пристально смотреть на Лара.
«Кошку я не боюсь, она может хоть по стенке меня размазать своими феромонами, но не получит то, ради чего затеяла эту игру. Еще давно я подслушал один разговор, и смысл его в том, что мой уникальный геном сработает только в том случае, если я сам захочу его отдать. Феромоны действуют на тело, но не на желание.» - Аим улыбнулся, ловя руку Чайки и аккуратно начиная покусывать каждый палец.
«Тюрьма? Но здесь я с тобой и в безопасности. Маленький клан не станет просто так разбрасываться сильными лордами. А некоторые начальные неудобства…» - Зимородок пожал плечами, продолжая медленно и методично обласкивать губами пальцы Чайки, - «... обо всем можно постепенно договориться. И потом, меня подстёгивает любопытство… я не рассказывал тебе, но когда я вернулся от Наставника, мне разрешили медитацию в нашем Святилище…» - Аим помолчал, задумавшись, и закончил:
«... и я услышал голос Предков: «Соедини два отражения, чтобы получить Силу». Мне бы очень хотелось понять, что имелось в виду, Хранитель ответил только - «Ищи».»
Зимородок снова помолчал, вбирая в себя синеву глаз Чайки. Этот упрямец не понимает, что он выбрал жизнь с ним и собирается это защищать?
- Но если ты сейчас снова скажешь «уходи», я уйду. Но это будет дорога в Море.
[AVA]http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/552/96522.jpg[/AVA]

Отредактировано Аим Ласедо (07-05-2020 22:25:52)

0

30

Не смог… Признаваться в своей слабости - постыдно для дуэнде, но не это сейчас главное. Аим, мой Лорд Птаха, ты что, не понимаешь? Она заставит. Заставит захотеть, узнает всё. Эта белая хвостатая… она уничтожит тебя, выпьет всё, до чего дотянется или сломает. И сломает - мной.
Ровал молчит, он просто слушает - и почти не слышит Зимородка. Только касание сознаний в полном двустороннем канале, только захлестывающее петлёй смерча чувство вины, от которого всё труднее дышать, невыносимо и рвуще пододвигается ближе к комку в груди.
Чайка не вслушивается в слова, хотя воспринимает их, запоминает, прячет, как сокровища - на потом.
У нас не будет "потом", мой Лорд Птаха. Нам его не оставят. И это не будет моей виной, хотя рано или поздно, когда тебе опротивит эта клетка, ты обвинишь меня. И я уйду, с полным правом. Если только Кошка не решит сожрать меня раньше.
Но хлесткой плетью "я уйду… в Море". Темнота отступает, Лар резким рывком садится на кровати, хватая руки Зимородка в свои:
- Не пущу! - голос взрывается на долю секунды прежней силой и такой же силой вспыхивает глубокая синева потемневших глаз. - Ты - мой!
Пережить Зимородка даже на миг - кощунство. Уйти раньше - да хоть сейчас, но Аим сейчас сильнее, успеет опередить. А даже секунда такой боли - нет. Ни за что.
Ровал вздрагивает от нахлынувшей темноты, цепляется руками за руки Аима и замечает, что фонтаном брызнувшая из носа кровь расцвечивает белоснежную одежду Зимородка.
- Тебе не идёт белый, и вообще, разденься для меня, - он слишком близок к тому, чтобы свалиться обратно. Лэри, если здесь есть прослушка, то вы пожалеете, что не установили видео - Аим прекрасен. - Ты уйдешь к ней. Останься, насколько сможешь.

[AVA]http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/742/28585.jpg[/AVA]

+1


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Ехали на тройке с бубенцами...