Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4.1. Две капли сверху » Сезон 4.1. Серия 1. Падение в пропасть


Сезон 4.1. Серия 1. Падение в пропасть

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время действия: 2446 г., 15 июля, 18:00-22:00.
Место действия: «Страж», звездолёт класса «Бесстрашный» (USS Guardian NCC-74741), каюты экипажа, медотсек 5-ой палубы.
Действующие лица: Оливер Норман (Адам Лефлер), Терри Адамс (Родерик Джейн).

http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/124344.jpg

0

2

Оливер не знает, почему Терри соглашается на всё это. Знает лишь, почему нуждается сам – это испытание. Проверка на прочность дрожащих и истаивающих границ. Поможет ли это ему? Едва ли...
Но вопреки сомнениям, он пытается научится останавливаться. Замирать, балансируя на границе, – слишком опасная ему выделена свобода, доктору бы следовало это понять. Но, вместо того чтобы прекратить, они увязают всё глубже в этом дурмане из мёда с металлическим привкусом. Танец с саблями на раскалённых углях.
Пальцы скользят по подрагивающим от прикосновений чужим запястьям, цепляют за узелки на верёвке, накрепко фиксирующей руки Терренса у изголовья.
Тот сжимает концы верёвки в ладонях, в попытке обмануть самого себя, поверить, будто хоть что-то может «держать в руках», держать под контролем. В памяти доктора тревожно мелькают воспоминания об их первом разе и о том, что случилось тогда.
Не святой уже отец увязает в простынях, и его вера не способна ни уменьшить лёгкий дискомфорт от верёвки, ни ослабить хватку ремней на лодыжках. Ощущение тревоги и предвкушения толкается под ключицами, скребёт между рёбер, забивая вдох, а выдохам придавая рваный присвист.
Оливер, или тот, другой, что порой прорывается сквозь него, рисует ногтями узоры по рёбрам. Не сильно и ногти подстрижены так, что оцарапать по неосторожности не способны, но восприятие лжёт. Умножает любое касание на четыре. Повязка на глазах оставляет лишь узкую и бесполезную полоску просвета у самого своего низа. Верёвка у изголовья скрипит, но синтволокно рассчитано на нагрузку побольше.
Пальцы скользят к горлу, ноготь упирается под подбородок. Тяжёлое дыхание срывается непонятно с чьих губ, словно сам воздух отравлен, оседает густым комком в лёгких и голове.
Это яд, отравляющих их обоих. Это отрава, жгущая изнутри, прожигающая паутину вен, расползаясь всё глубже. Это помутнение, не дающее поступить здраво и разбежаться, больше никогда не пересекаясь.
Тихий скрип кровати, Оливер склоняется так, что его дыхание ощущается кожей, и прикосновение губ обманчиво целомудренно, а значит...
Горло сжимают болезненно резко, чужие пальцы жгут кожу не хуже сорной травы, — Терри чувствует, как крепнет хватка, мешающая дышать, и считает секунды. Если сжать сильнее, неважно уже будет, на сколько хватит воздуха.
Каждый раз пальцы давят сильнее.
Каждый раз держатся дольше.
Однажды яд успеет добраться до сердца.
Это не любовь. Всего лишь отрава. Если... когда это случится, он знает, Норман не переживёт его слишком надолго, ведь по его венам течёт та же дрянь. Они сгорят вместе. Может, и хорошо – вселенная станет чуть нормальнее...

Казалось бы, находясь в ограниченном пространстве корабля, найти кого-то – не такая сложная задача, но, видимо, не в этом конкретном случае.
Норман разочарованно выдыхает, массируя пальцами переносицу. Из него либо плохая ищейка, либо у Терри внезапно обнаружился талант к скрытности. Но, скорее всего, просто совпадение...
«Ну да, ну да! Конечно же, совпадение! Сколько уже дней не выходит выловить, чтобы поговорить?!»
Энсин уже было отчаялся и был готов махнуть на всё рукой, как в одном из поворотов мелькнул искомый профиль.
Терри! – догнав мужчину, Оливер поспешно схватил его за рукав, останавливая на полушаге. Проходящие мимо офицеры заинтересованно покосились, навострив уши и пришлось чуть отступить ослабляя хватку пальцев на ткани. – Доктор, Адамс... пожалуйста, мы можем... Нам нужно поговорить.
Двоякое чувство мучает, не давая покоя. Оливер ведь прекрасно понимает, что после случившегося ему бы лучше оставить капеллана в покое, но впившаяся в мозги потребность, как чёртов импринтинг на того, кто видел больше, чем многие, кто смог заглянуть под общедоступное – требует: только он и больше никто. Больше не к кому.
По крайней мере, Адамс уже кое-что знает, не придётся тратить время на долгие объяснения. Вот только глупо ждать помощи от того, кто имеет полное право послать далеко и надолго.
Оливер на мгновенье прикрывает глаза, считает до двух, а на трёх отпускает из пальцев рукав.
Пожалуйста.
Он искренен. Искренен как испробовавший кровавого мяса хищник, не умеющий и не знающий, как забыть запах и вкус. И тем не менее, он ждёт ответ, каким бы тот ни был.

[AVA]https://sun4-16.userapi.com/PG5QdG6mBfv1uVmQPP0S_YxffJE36KUAehoeAQ/ioJuQPwC0To.jpg[/AVA] [NIC]Оливер Норман[/NIC]

Отредактировано Адам Лефлер (21-11-2020 00:29:20)

+3

3

Веревки впиваются в запястья, несмотря на то, что не были затянуты. Словно наждак по коже – к этому ощущению невозможно привыкнуть. Так же, как к ремням и повязке на глазах. Сжать покрепче кончики верёвки, которые, как будто последняя надежда для утопающего, оказались в потеющих ладонях.
Паника чуть угасла, ей на смену пришло странное равнодушие.  Откуда оно взялось... Почти не осталось страха за жизнь. Даже если это последний раз, пусть будет так.
Странно, никакие молитвы не крутятся на языке. Господи, твоему слуге нечего тебе сказать? Что осталось в его душе от веры? Может быть, ты уже отвернулся от него и не примешь обратно. Этого можно устыдиться. Но стыд тоже почти потерялся, лишь где-то там, в глубине, тлеет последняя искорка.
Приятно и немного щекотно, пальцы Олли рисуют узоры на боках. Что это? Буквы, руны? Какая разница, ногти ведь не лезвия. Хотя могут обернуться ими. Но он этого не сделает, какое от этого удовольствие.
Рука сжимается на горле, сильно, ещё сильнее... Его ноготь зачем-то впивается в подборок. Кровь стучит в висках, перед глазами расплываются цветные пятна. Вырвавшийся хриплый стон почти не слышен самому себе.

Снова хождения по кабинету, из угла в угол, туда и обратно, обхватив себя руками. Опять размышления о том, что это неправильно, всё неправильно! И то, что было, и то, чего он всё ещё хочет. Такое странное непреодолимое желание, разгорающееся где-то глубоко внутри негасимым ядовито-зелёным пламенем, отливающим багрянцем.
Тепло его рук... Таких мягких, и в то же время сильных. Касания горячих, чуть влажных губ на плече... Обманутое доверие.
Боль и ещё раз боль. Её не забыть, почему же его так тянет к Оливеру? Снова прикоснуться к его губам и... Мерзкий голосок на задворках сознания шепчет: «Ты сам этого хотел, ты всё понимал! Начнёшь сначала, и история повторится».
Терри мотает головой – не хотел видеть, не хотел осознавать, насколько глубока его травма. На что-то надеялся. Даже теперь.
Подошёл к столу, схватил трёхцветную ручку, нервно завертел её в руках.
Сколько же ты будешь от него прятаться? Неужели нельзя спокойно поговорить, просто поговорить. Как взрослые нормальные люди! О том, что ты чувствуешь и хочешь, о том что ощущает и желает Олли. Понять друг друга и, возможно, принять. Сколько можно мучиться. Когда-то эта дурная игра в прятки должна закончиться.
Терри нервно прикусил нижнюю губу почти до крови и бросил ручку в стену. Надо завтра с ним поговорить, обязательно. Расставить точки над И, как говорит Чехов. Правда, что это за точки, Адамс представлял слабо. Он когда-то рассматривал таблицу с русским алфавитом, но точки там были только над «Е». А на вопрос, зачем они там, Паша, засмеявшись, сказал, что это самая нужная буква в русском языке. И точки над ней просто необходимы!
Терри потёр обеими руками лицо. Надо бы поужинать, от размышлений почему-то хочется есть. Заперев кабинет, в котором царил бардак и хаос, называвшийся почему-то творческим беспорядком, доктор направился в столовую.
На полпути он услышал знакомый голос, окликнувший его по имени. Вздрогнув от неожиданности, принялся в панике искать путь спасения. Лишь когда Норман догнал его и схватил за рукав, он перестал искать, поняв, что завтра наступило сегодня. Обернувшись к Оливеру, попытался сделать радушное выражение лица, только уголки губ слегка дрогнули. выдавая нервы. То, что юноша тоже хочет поговорить, не сюрприз. Единственное, что у него решимости больше... А в глазах отчаяние, как тогда, когда он стоял у кровати под пристальным взглядом Лиро.
– Пожалуйста.
Как пронзительно это прозвучало, как всё сжалось внутри от этой просьбы.
Терри улыбнулся одними губами и негромко произнес:
– Привет, Олли. Я тоже хочу поговорить. Сейчас я иду ужинать, присоединишься?
[NIC]Терри Адамс[/NIC] [STA]Не МакКей[/STA] [AVA]http://s7.uploads.ru/QR3uV.jpg[/AVA]
[SGN]

Капеллан

Терренс учился на медицинском, собираясь посвятить свою жизнь хирургии, где всегда не хватало талантливых людей. Но в любой истории присутствует своя драма, изменяющая ход событий и заставляющая пересмотреть все, начиная от мировоззрения и приоритетов, заканчивая жизнью в целом. Родной брат, к которому он был привязан с детства, несмотря на буйные подростковые ссоры и драки, пропал без вести при странных обстоятельствах, и проще было признать его мертвым, нежели продолжат поиски. Терренс был буквально убит горем. Утешение он мог отыскать только в религии, вернее – в вере в справедливость Бога и его бесконечную любовь. Молодой человек нашел себя на поприще священнослужителя. Медобразование, конечно, он получил, но уже по специализации психиатрии и психоанализа. Последующий опыт в работе в центре помощи ветеранам военных действий или неудачных исследовательских миссий привел Адамса в Звездный Флот.
Врачебная тайна и тайна исповеди для него священны, так же как и интересы пациентов. Терри упрямо ставит благополучие живых существ превыше всего, стараясь действительно оказать помощь, не ограничивая себя рамками стереотипов или иного вероисповедания. Любого старается понять, верит в причинно-следственные связи и всегда – в торжество если не справедливости, то хотя бы добра. В любых ситуациях сначала думает, потом действует, не растекаясь слизняком по стекловате с философскими изысканиями. Иногда это только мешает – в тех случаях, когда «не думай – ошибешься». И не слишком акцентирует, что является еще и капелланом.

[/SGN]

+3

4

– Привет, Олли. Я тоже хочу поговорить. Сейчас я иду ужинать, присоединишься?
Конечно, не хотелось бы вести разговор в настолько людном месте, но разговор всё же был нужен, а значит, придётся согласиться. Да и желание мужчины вести общение в безопасном месте при свидетелях было логично и понятно.
– Да, только давай сядем где-нибудь, где… потише, если ты не сильно против?
Путь до столовой прошёл в молчании. Норман думал, с чего бы начать и какими словами, чтобы не услаждать любопытные уши посторонних лишними подробностями. О чём же думал доктор Адамс, можно было только догадываться.
– Как тебе вон тот столик? – Оливер кивнул в сторону стены, где как раз был не занятый никем стол, расположенный хоть и в некотором отдалении от остальных, но при этом отлично просматривался и ничем не загораживался. Идеальный вариант, чтобы произнесённые за ним слова не были слышны на всё помещение (разве что соседям), но при этом в случае чего любое действие было заметно для наблюдателей.
– Я не голоден, так что я просто займу место и подожду тебя, ладно?
От такого количества разумных вокруг было не по себе, и пришлось сделать несколько глубоких вздохов, чтобы себя успокоить. Хорошо, что уже поужинал, по обыкновению, у себя, ведь в таком окружении в любом случае бы кусок в горло не лез.
Вернувшийся от пищевых репликаторов Терри как то не слишком естественно улыбался, да и поднос стукнулся о столешницу, слегка дрогнув в руках.
«Волнуется или боится?»
«А ты как думаешь, дорогуша?»
«Смолкни!»
– Терри, я… – пальцы сомкнулись в замок, заготовленные слова исчезли из головы. – Я не…
«Не должен был лгать? Использовать в своих целях? Думать, что вылечишь себя сам? Ты-то? Тот, кто прятался за меня каждый раз, когда…»
«Твои слова ничем не подкреплены! Я не настолько слаб!» – получилось не слишком уверенно, так как что-то похожее мелькало временами во снах, но верить снам, не доверять собственной памяти? Точнее, тому, что от неё осталось... И почему разумных всегда так тянет отрицать очевидное?
«Ты просто не помнишь. Это поправимо. Хочешь, покажу, как всё было на самом деле?!»
– Я не должен был так рисковать. Вся ответственность лежит всецело на мне, – получилось не так, как задумывалось, но хотя бы правдиво.
[AVA]https://sun4-16.userapi.com/PG5QdG6mBfv1uVmQPP0S_YxffJE36KUAehoeAQ/ioJuQPwC0To.jpg[/AVA][NIC]Оливер Норман[/NIC]

Отредактировано Адам Лефлер (12-05-2020 12:01:13)

+3

5

Да, только давай сядем где-нибудь, где… потише, если ты не сильно против?
Терри согласно кивнул
Разумеется.
Обычно разговорчивый доктор Адамс действительно ничего не говорил по дороге в столовую. Гнетущее молчание его тяготило, но подобрать правильные слова не получалось. Всё, что приходило в голову, после непродолжительных размышлений начинало казаться глупым или слишком резким.
На предложение энсина занять столик у стены он ответил ещё одним кивком.
Нормальный столик, ничем не лучше и не хуже других. Чуть в стороне – меньше слушателей будет рядом.
Но надо как-то собраться, подобрать слова... А чтобы собраться, надо ненадолго переключиться.

С этой мыслью Терри направился к репликатору.
Он сказал, что не хочет есть, может, уже поел или нервничает так, что есть не может? Надо будет ненавязчиво поинтересоваться. Но я-то есть хочу.
Брокколи или картошка? Сосиски или котлеты? А может, фасоль с колбасками... Во! Картофельный гратен с куриной отбивной и гренками, в самый раз! И чёрного чаю с бергамотом. Конечно, это лишь имитация. Однако на вкус неплохо.

Возвращаясь к столику, за которым его ждал Оливер, Терри сделал глубокий вдох и вновь попытался взять себя в руки. Он натянуто улыбнулся, хотел пошутить про пищу из репликаторов. Но когда опускал поднос, рука дрогнула, тот стукнулся о стол и чай немного пролился.
Терри решил обойтись без реплик и молча сел напротив.
Оливер, видимо, нервничал не меньше, если не больше. На сцепленных в замок руках белели костяшки. Обрывки фраз, затравленный взгляд, выдающий эмоциональное состояние – видимо, всё плохо. Терри наконец вспомнил, что он тут психолог, мягко улыбаясь, поднял раскрытые ладони, обращённые к собеседнику, и хотел сказать что-то успокаивающе-ободряющее. Но тут Олли выпалил:
Я не должен был так рисковать. Вся ответственность лежит всецело на мне.
Терри замер в позе, в которой находился, обдумывая услышанное.
Затем опустил руки и попытался успокоить Нормана, произнеся тихим голосом:
Всё хорошо, мы оба живы и здоровы. Хотя, несколько дней мне было очень неудобно сидеть...
Ну и что же ты делаешь, горе-психолог? Шутить пытаешься, а ему сейчас очень нужны твои шутки, да?
Отмахнувшись от ехидного внутреннего голоса, он продолжил:
Я тоже повёл себя не лучшим образом, ответственность лежит на нас обоих.
Адамсу стало стыдно, он опустил взгляд в свою тарелку с остывающим ужином.
Бедный Олли, что творится в его душе. А я ведь этому поспособствовал...
Я виноват даже больше, чем ты. Ведь я психолог, и должен понимать, что делаю.
[NIC]Терри Адамс[/NIC] [STA]Не МакКей[/STA] [AVA]http://s7.uploads.ru/QR3uV.jpg[/AVA]
[SGN]

Капеллан

Терренс учился на медицинском, собираясь посвятить свою жизнь хирургии, где всегда не хватало талантливых людей. Но в любой истории присутствует своя драма, изменяющая ход событий и заставляющая пересмотреть все, начиная от мировоззрения и приоритетов, заканчивая жизнью в целом. Родной брат, к которому он был привязан с детства, несмотря на буйные подростковые ссоры и драки, пропал без вести при странных обстоятельствах, и проще было признать его мертвым, нежели продолжат поиски. Терренс был буквально убит горем. Утешение он мог отыскать только в религии, вернее – в вере в справедливость Бога и его бесконечную любовь. Молодой человек нашел себя на поприще священнослужителя. Медобразование, конечно, он получил, но уже по специализации психиатрии и психоанализа. Последующий опыт в работе в центре помощи ветеранам военных действий или неудачных исследовательских миссий привел Адамса в Звездный Флот.
Врачебная тайна и тайна исповеди для него священны, так же как и интересы пациентов. Терри упрямо ставит благополучие живых существ превыше всего, стараясь действительно оказать помощь, не ограничивая себя рамками стереотипов или иного вероисповедания. Любого старается понять, верит в причинно-следственные связи и всегда – в торжество если не справедливости, то хотя бы добра. В любых ситуациях сначала думает, потом действует, не растекаясь слизняком по стекловате с философскими изысканиями. Иногда это только мешает – в тех случаях, когда «не думай – ошибешься». И не слишком акцентирует, что является еще и капелланом.

[/SGN]

+2

6

Всё хорошо, мы оба живы и здоровы. Хотя несколько дней мне было очень неудобно сидеть...
Чувство вины царапнуло острым коготком, и Оливер опустил взгляд, рассматривая поверхность стола. Что бы Терри ни говорил, он даже не подозревал, с «чем» и «кем» столкнулся на самом деле. На эту тему Олли вообще старался ни с кем не откровенничать. Всё же раздвоение личности – это не то, с чем ему позволили бы вернуться во флот, если бы узнали.
Я виноват даже больше, чем ты. Ведь я психолог, и должен понимать, что делаю.
Психолог – это неплохо, но по нам определённо психиатр плачет, – слова сами по себе вырвались раньше, чем Оливер успел осознать, что сказал. Внутри неприятно похолодело.
Хотя нет. Не сами по себе. Порыкивающий смешок под черепушкой не оставил в этом сомнений.
«Ты что творишь?!»
«Делаю эту трагикомедию немножечко интересней. Скучно слушать ваши бессмысленные расшаркивания пансиона благородных девиц».
«Совсем с ума сошёл? Ты понимаешь, что теперь остаётся только надеяться, что это ну совершенно не вызывающее подозрений МЫ он воспримет как речь о нём и мне, а не...»
«А не прямое признание в том, что по тебе дурка плачет? Разочарую, он не настолько дурак. На то и расчёт. Тебе стоит больше верить в того, в кого ты, кажется, всё же умудрился вляпаться по-настоящему. Но не переживай, пока что ты всё делаешь правильно, а на случай, если от привязанности последние мозги снесёт - есть я!»
Оливер побледнел, холодея внутри.
«Что ты имеешь в виду? Прекрати скалиться, зачем он тебе!?»
«Он? Эта мечта оленевода, конечно, забавен в качестве развлечения, но не настолько важная персона. Сам по себе никакой ценности не представляет. Зато неплох как болевая точка и слабость для более интересной персоны. Не факт, что сработает, но если цель всё же окажется хоть немного более сентиментальна – то сойдёт. Лучше бы было сблизиться с целью напрямую, но что есть».
«С кем сблизиться? Чья болевая точка? Что ты вообще несёшь?»
«Если тебе не заложили эту информацию, значит, она тебе и не нужна. И может, уже отомрёшь? А то гляди, как на тебя забавно посматривают. А ты не слышишь, не реагируешь, весь в себя ушёл».
Прости, я… задумался, – жалкое оправдание, если этот чёртов внутренний голос продолжит перехватывать контроль и влиять на действия, то страшно представить, что может случиться в дальнейшем. Может, и вовсе начнёт переругиваться с только ему слышимым собеседником в голос. А ведь настолько активным глюк стал не так давно. Неужели…?
Заготовленные слова вылетели из головы, а только начавшийся разговор явно грозился улететь в, как говорил Чехов, загадочные «тартарары».
Терри, когда о произошедшем узнают – у тебя будут проблемы. Врачебная этика не одобряет связь с пациентом, а ещё и церковь… и это всё из-за меня.
«Пытаешься настроить против себя? Заставить задуматься и отдалиться? Зря стараешься. Посмотри на него! Он же такой сострада-а-ательный,» – протянул голос. – «Такой наивный, совестливый. А тут оказывается, что ситуация с одним из его пациентов хуже, чем тот показывал! Идеально же, да? Психи вообще редко когда признаются в том, насколько на самом деле у них течёт крыша. Притворяются нормальными, молчат, увиливают от неудобных вопросов, переводят тему, манипулируют… Ничего не напоминает?»
Сидящий за соседним столиком офицер в синей форме научного отдела навострил уши, ненавязчиво кося глазом на их столик, и Норман оборвал себя от желания заявить что-нибудь в духе: «Нам опасно продолжать встречаться. Я не знаю, что ещё могу сделать с тобой».
Вместо этого пришлось подождать, когда любопытствующий индивид отвлечётся на подсевшего к нему товарища и сделать вид, что просто вспоминает стихи. Ну проводят они культурно время за поэзией, что с того? Нечего так свои локаторы топырить. Благо, хранились в памяти подходящие строчки.
Под маской правда, что разрушит ложь. Клинок целуя, губ не сбережёшь.
В мыслях пророкотал рычаще-лающий хохот.
«Нашёл, что выбрать… как там в конце? Дракон ревёт и грудь пронзает боль. Спаси меня, не дай мне стать собой?»
«В оригинале звучало: тобой»
«Не наш контекст. А теперь не мешайся и свали в сторону».
«Что ты де…» – энсин попытался двинуться, но не смог. Лишь слегка дрогнули пальцы, не более. Приподнялся слегка кончик губ, сменилась поза – и на доктора Адамса поднялся насмешливый, цепкий взгляд. Скользнул по губам, по шее. Как сытое дикое животное, осматривает добычу с замыслом поиграть, а не разорвать. Ведь живые всегда интереснее. И мясо можно сохранить свежим до поры, пока не проснётся голод.
У этой части сознания навыки социального взаимодействия всегда были не очень, иначе зачем ему мог бы понадобиться удобный и устраивающий воспитателей приюта Оливер? Как бы тот не отрицал и не считал именно себя настоящим, правда была куда забавнее.
[AVA]https://sun4-16.userapi.com/PG5QdG6mBfv1uVmQPP0S_YxffJE36KUAehoeAQ/ioJuQPwC0To.jpg[/AVA] [NIC] Оливер Норман[/NIC]

Отредактировано Адам Лефлер (29-06-2020 20:09:35)

+2

7

Подняв глаза на собеседника, Терри изучал его немного усталым и печальным взглядом.
Проблемы? Да, наверное, как же без них. Никто меня по головке не погладит и наградную медаль на грудь не повесит. Сам знаю, что неправильно спать с пациентом. А от церкви... не отлучат, но я услышу в свой адрес много неприятного. Что ж, за свои поступки надо отвечать, и я отвечу. Каждый из нас теперь пытается взять вину на себя, это можно понять. Мы небезразличны друг другу гораздо больше чем просто друзья или сослуживцы. Надо сказать правду, не побояться откровенности. И уже всё равно, кто это услышит, я устал прятаться.
Набрав в грудь воздуха, Адамс приготовился разразиться признанием, но прозвучавший отрывок оборвал его порыв.
Интересные стихи... с намёком или просто так?
Он скосил глаза на любопытствующих за одним из близко стоящих столиков, после чего обвёл взглядом помещение. Столовавшихся в это время было не так много, но все же достаточно. Ещё и старпом с хмурым видом забежал, взял ядовитого цвета напиток в высоком прозрачном стакане и таким же быстрым шагом покинул столовую. Видимо, у него опять сломался репликатор в каюте.
Действительно, чего это я, столовая не место для откровений. Тоже, что ли, процитировать что-нибудь?
Терри подтянул к себе тарелку и вооружился вилкой, примериваясь к остывающему блюду.
Мне кажется, тут больше подойдёт строчка из другого произведения: «В жизни нужно быть тем, кто может повернуть дорогу, исправить сюжет».
Легонько тыкая вилкой отбивную, он улыбнулся одними губами и продолжил:
Мы сами хозяева своих судеб и вправе решать, как жить. Лишь совесть, бог и уголовный кодекс нам судьи.
Реакция Олли не заставила себя долго ждать, и, изучая эту реакцию, Терри испытал некоторую растерянность.
Какое быстрое и внезапное изменение во взгляде, в выражении лица. Как будто на меня смотрит другой человек. Стоп, не может же у него быть раздвоения личности?! Я бы это давно заметил, и не только я. Наверное, показалось... профдеформация, что ли, подкралась незаметно, как та полярная лисичка с неприличным названием.
Резко воткнув вилку в блюдо, Адамс сложил руки на груди, уставился на Оливера и решил подождать что будет дальше.
[NIC]Терри Адамс[/NIC] [STA]Не МакКей[/STA] [AVA]http://s7.uploads.ru/QR3uV.jpg[/AVA]
[SGN]

Капеллан

Терренс учился на медицинском, собираясь посвятить свою жизнь хирургии, где всегда не хватало талантливых людей. Но в любой истории присутствует своя драма, изменяющая ход событий и заставляющая пересмотреть все, начиная от мировоззрения и приоритетов, заканчивая жизнью в целом. Родной брат, к которому он был привязан с детства, несмотря на буйные подростковые ссоры и драки, пропал без вести при странных обстоятельствах, и проще было признать его мертвым, нежели продолжат поиски. Терренс был буквально убит горем. Утешение он мог отыскать только в религии, вернее – в вере в справедливость Бога и его бесконечную любовь. Молодой человек нашел себя на поприще священнослужителя. Медобразование, конечно, он получил, но уже по специализации психиатрии и психоанализа. Последующий опыт в работе в центре помощи ветеранам военных действий или неудачных исследовательских миссий привел Адамса в Звездный Флот.
Врачебная тайна и тайна исповеди для него священны, так же как и интересы пациентов. Терри упрямо ставит благополучие живых существ превыше всего, стараясь действительно оказать помощь, не ограничивая себя рамками стереотипов или иного вероисповедания. Любого старается понять, верит в причинно-следственные связи и всегда – в торжество если не справедливости, то хотя бы добра. В любых ситуациях сначала думает, потом действует, не растекаясь слизняком по стекловате с философскими изысканиями. Иногда это только мешает – в тех случаях, когда «не думай – ошибешься». И не слишком акцентирует, что является еще и капелланом.

[/SGN]

Отредактировано Родерик Джейн (01-09-2020 18:43:37)

+3

8

Добыча была забавной и, пожалуй, можно было понять, отчего он так приглянулся подменышу. Адам, усмехаясь, подпёр голову рукой, обдумывая дальнейшие действия. Планирования и тонкий подход не были его специализацией, но пускать маску обратно «за руль» – это дать тому шанс всё испортить. Доктора нужно было скомпрометировать, и чем сильнее тот вляпается, тем лучше. В идеале было бы вообще сделать так, чтобы Адамса попёрли со свистом и из флота, и из церкви. Тогда нужные люди тут же подхватят пребывающего в печали горе-психолога под белы ручки и утащат под комфортный и уютный надзор кого нужно, работать на благо общества в четырёх комфортабельных стенах, а по сути – исполнять роль важного заложника для давления на его брата…
Но то в идеале, на деле же сойдёт и просто привязать к себе и всё из этого вытекающее.
Мне кажется, тут больше подойдёт строчка из другого произведения: «В жизни нужно быть тем, кто может повернуть дорогу, исправить сюжет.»
Бровь насмешливо поползла вверх. Как и ожидалось. Какое очаровательное стремление к борьбе и преодолению даже вопреки неловкости и наивности своих действий. Даже со своим скудным пониманием остальных людей, их эмоций и морали, что ими движет, уж это-то понять о добыче Гончая смог, и сейчас мог довольно и оправданно скалиться.
Мы сами хозяева своих судеб и вправе решать, как жить. Лишь совесть, бог и уголовный кодекс нам судьи.
Терри, перестав вертеть в руке вилку и задумчиво тыкать ей по тарелке, наконец-то оставил её в мясе и выжидающе посмотрел на собеседника. Адам с трудом подавил желание закусить костяшку пальца, слишком нехарактерный жест для сдержанного и контролирующего каждый чих Оливера, и убрал руку из-под подбородка, устроив ладони на столешнице.
Громкие слова. А как стать хозяином судьбы, если и с эмоциями справиться не выходит, – как не пытайся смягчить голос, а получился всё равно с более резкими интонациями и насмешливой хрипотцой. Адам куснул клыком губу изнутри, недовольный таким коряво получившимся лицедейством. Ну не его это, все эти социальные танцы-манцы! Не его – и всё тут! Но придётся выкручиваться так.
«Прекрати!» – подменыш, полыхая возмущением, попытался отбить контроль и Гончая отмахнулся от него воображаемой лапой, оставляя на воображаемом же лице кровавые борозды. Болезненный вскрик в мыслях подсказал, что несмотря на то, что происходящее имело место лишь в мыслях, по второму сознанию прилетело вполне реально и ощутимо.
«Не отвлекай», – недовольный, что ему мешают, Адам приласкал соседа по мозгам повторным ударом и вернул своё внимание к доктору.
Упершись ладонями в стол и привстав, он перегнулся через стол и, не спрашивая разрешения, притянул Терри к себе, так же вынуждая привстать. Со стороны раздался удивлённо-одобрительный свист, привлёкший внимание даже тех, кому до данного закутка ранее дела не было, и тихие шепотки поползли среди присутствующих в столовой офицеров.
Большие пальцы прошлись по скулам перед тем, как ладони скользнули с лица, и Адам отстранился, отпуская прежде, чем желание испить крови с чужих губ стало бы невыносимым и просто поцелуй превратился бы во что-нибудь дикое и способное отпугнуть. Рано ещё и явно не здесь. И дело не в свидетелях, на них Гончей было плевать, как и на общечеловеческую мораль и прочие ограничения. Но сейчас стоило приложить все свои усилия, чтобы не дать добыче сорваться с когтя, обмануть, завлечь, очаровать…
И никак уж не поливать его кровью его же собственный кусок мяса в тарелке. Хотя это было бы весьма аппетитно. Будь у руля управления телом маска, тот бы ещё добавил, что лезть с поцелуями к тому, кого не так давно практически изнасиловал, тоже способно спугнуть, но Оливер был занят тем, что зажимал воображаемые порезы воображаемыми руками и со злостью сверлил взглядом обступившие его силовые стены, заключившие в подобие клетки, и помогать советами этому социопатичному психопату желания не испытывал.
[AVA]https://sun4-16.userapi.com/PG5QdG6mBfv1uVmQPP0S_YxffJE36KUAehoeAQ/ioJuQPwC0To.jpg[/AVA] [NIC] Оливер Норман (Адам)[/NIC] [STA]Он идёт по твоему следу…[/STA]

Отредактировано Адам Лефлер (02-09-2020 13:29:23)

+5

9

Как же быстро и поразительно могут меняться люди. Только что передо мной сидел зажатый, тихий, робкий парень. И вдруг... что же стало толчком к такой разительной перемене? Изменилось выражение глаз, стали несколько иными жесты – как минимум они просто появились! Ведь до этого Олли старался минимизировать мимику и жестикуляцию.
– Громкие слова. А как стать хозяином судьбы, если и с эмоциями справиться не выходит?
Терри удивлённо-растерянно приподнял брови
Ну да, я же приободрить пытался, добавить чуток решительности.  Чтоб хоть кто-то из нас перестал мямлить и изъясняться намёками. А эмоции – это хорошо, раз чувствуешь, значит, жив. Порой нужно, чтоб захлестнуло эмоциональной волной. Это даёт стимул для развития, для размышлений, когда шторм утихнет.
О, и голос у него приобрёл необычную приятную хрипотцу. Может быть...

Что «может быть», Адамс подумать не успел. Норман потянул его на себя, и, чтоб не упасть вперёд, он тоже привстал и спешно схватился за стол.
Не обращая внимания на комментарии зевак, ошарашенный доктор прикрыл глаза и ответил на неожиданный поцелуй. Горячая волна смущения моментально залила щеки и уши, а пульс участился. Впрочем, поцелуй длился недолго, Олли прервал его, видимо, наслаждаясь результатом.
Результат, конечно, был, и рдеющий как помидор Терри приземлился обратно на стул под шушукание окружающих. Полуприкрыв глаза, он громко сглотнул и немножко побарабанил пальцами по столу.
У-упс-с!
Мысли разбежались, как напуганные дихлофосом тараканы, только противный голосок откуда-то из подсознания протянул: «Ты же сам этого хотел, что не так?»
Вообще внутренний голос прорезался только чтобы сказать что-то неприятное, едкое и очевидное. Но, к счастью, редко.
Сделав глубокий вдох и несколько растянув выдох, он убрал руки со стола, сцепив их в замок перед собой, и наконец посмотрел в лицо Олли. Анализировать его выражение лица выбитый из колеи Терри, естественно, не мог. И не хотел, поэтому просто выдал:
Я понимаю, что что-то пошло не так, не так, как я думал... Давай продолжим обсуждение нашей «проблемы» в другом месте. У тебя или у меня. А сейчас я, пожалуй, съем этот прекрасный остывающий ужин!
Опустив глаза в тарелку, уже с не столь пылающей физиономией, Терри взялся за столовые приборы и согласно кивнул в ответ Оливеру.
Когда тот ушёл, посмотрел на полусъеденное блюдо и подумал, переведя взгляд на нож:
«Если бы я был средневековым самураем, мне пришлось бы сделать харакири. Но я не самурай... потому просто доем отбивную.»
[NIC]Терри Адамс[/NIC] [STA]Не МакКей[/STA] [AVA]http://s7.uploads.ru/QR3uV.jpg[/AVA]
[SGN]

Капеллан

Терренс учился на медицинском, собираясь посвятить свою жизнь хирургии, где всегда не хватало талантливых людей. Но в любой истории присутствует своя драма, изменяющая ход событий и заставляющая пересмотреть все, начиная от мировоззрения и приоритетов, заканчивая жизнью в целом. Родной брат, к которому он был привязан с детства, несмотря на буйные подростковые ссоры и драки, пропал без вести при странных обстоятельствах, и проще было признать его мертвым, нежели продолжат поиски. Терренс был буквально убит горем. Утешение он мог отыскать только в религии, вернее – в вере в справедливость Бога и его бесконечную любовь. Молодой человек нашел себя на поприще священнослужителя. Медобразование, конечно, он получил, но уже по специализации психиатрии и психоанализа. Последующий опыт в работе в центре помощи ветеранам военных действий или неудачных исследовательских миссий привел Адамса в Звездный Флот.
Врачебная тайна и тайна исповеди для него священны, так же как и интересы пациентов. Терри упрямо ставит благополучие живых существ превыше всего, стараясь действительно оказать помощь, не ограничивая себя рамками стереотипов или иного вероисповедания. Любого старается понять, верит в причинно-следственные связи и всегда – в торжество если не справедливости, то хотя бы добра. В любых ситуациях сначала думает, потом действует, не растекаясь слизняком по стекловате с философскими изысканиями. Иногда это только мешает – в тех случаях, когда «не думай – ошибешься». И не слишком акцентирует, что является еще и капелланом.

[/SGN]

Отредактировано Родерик Джейн (14-09-2020 20:06:34)

+4

10

Я понимаю, что что-то пошло не так, не так, как я думал... Давай продолжим обсуждение нашей «проблемы» в другом месте. У тебя или у меня. А сейчас я, пожалуй, съем этот прекрасный остывающий ужин!
Адам довольно улыбнулся, рассматривая залившееся краской лицо напротив.
Договорились. Приходи ко мне, как будешь готов к.. обсуждению, – из последних сил сдерживая желание довольно оскалиться, обронил он, поднимаясь из-за стола. – Приятного аппетита.
Даже если доктор не решится зайти сегодня, уже то, что тот готов встретиться ещё раз и даже сам это предложил, означает, что ситуация сдвинулась с мёртвой точки. А дальше уж как пойдёт.
На полпути к своей каюте энсин внезапно запнулся и ухватился за стену.
«Хватит, не вздумай! Если ты посмеешь ему навредить..!»
«Всё не уймёшься? Ты же понимаешь, что я сильнее? У тебя нет ни шанса против меня.»
«...понимаю, уже... Но ты не умеешь общаться с людьми, ты уверен, что не напортачишь? Дай мне шанс, прошу... Я справлюсь лучше!»
«И дать тебе возможность спугнуть добычу?»
«Сам же говоришь, что сильнее, что помешает тебе перехватить тело, если возникнут подозрения?»
Адам раздражённо зарычал, чувствуя где-то подвох, но не понимая конкретно, в чём. Подменыш всегда был умнее и изворотливей, специально таким создавался, тем и полезен был, когда надо было с людишками вокруг социальные пляски плясать, и даже сейчас, будучи в ограниченном и изрядно урезанном виде, маска всё ещё могла его обмануть. С другой стороны, он, как основная личность, всегда мог вжать подменыша мордой в песок и сомкнуть клыки на горле.
«Хорошо, но с одним условием.»
«Каким?»
«Развлеки меня. Хочу шоу из тех, что в моём вкусе!»
Рассмеявшись с довольным оскалом, зверь отошёл в тень, выжидая и наблюдая за каждым действием.
Оливер утёр дрожащей ладонью взмокшие виски и, отцепившись от стены, продолжил свой путь.
[AVA]https://sun4-16.userapi.com/PG5QdG6mBfv1uVmQPP0S_YxffJE36KUAehoeAQ/ioJuQPwC0To.jpg[/AVA] [NIC]Оливер Норман[/NIC]

Отредактировано Адам Лефлер (28-10-2020 12:47:34)

+4

11

Чуть не подавившись последним куском остывшей отбивной, Терри откинулся на спинку стула и сложил руки на животе. Взгляд его упёрся в стул напротив.
Когда я нервничаю – я жру. А когда жру, то начинаю полнеть, а если я начинаю полнеть, то появляется необходимость в посещении спортзала. Конечно, надо держать себя в форме, и так два раза в неделю туда захожу, но три-четыре раза вот совсем не хочется! А придётся, потому что сейчас мне дико нужна пироженка, та самая, с кофейным кремом, миндалём и шоколадной посыпкой. Может даже, две пироженки...
Он тоскливо посмотрел на репликатор, попутно встретившись взглядом с наглой рожей глазеющего на него энсина, который срочно уткнулся в падд, схватив свою чашку с кофе.
Какое же доброе и милое выражение лица у меня должно быть, чтоб вызвать такую реакцию. Хм, нет, всё-таки нельзя заедать стресс сладким.
Покинув столовую, Адамс отправился бродить по коридорам «Стража», в конце концов заглянув в оранжерею. Обнаружив среди разнообразной растительности скромную терранскую ромашку, он улыбнулся и задумался.
А чего, собственно, я так переживаю? Да, есть такое утверждение, что слова ранят больнее ножа. Только от корабельных сплетен я точно не умру! Пусть болтают, команде нужно хоть какое-то развлечение.
Но что-то странное происходит с Оливером. Вряд ли это что-то непоправимое – если есть какие-то фобии, зацикливания, недосказанность, всё можно обсудить, чтобы понять, как быть дальше.

Терри наклонился к цветку, и возившийся неподалеку с синим кактусом научник тут же подошёл к нему
Мистер Адамс! Это не ромашка, прочитайте табличку!
Над цветком замигала голо-надпись: «Хоцилоктитус судяблис ромуланский; категория: ядовитые растения».
Это опасный цветок, его пыльца ядовита. Обычно оно закрыто защитным полем... Сломалось оборудование, чинят.
Распрямившись, Терри устало посмотрел на остроухого лейтенанта.
А если б я успел понюхать? Ну как так...
Всплеснув руками, он вышел из оранжереи и решительно направился к каюте Оливера.
Непосредственно у двери запал несколько угас. Терри топтался в коридоре несколько минут, нервно жмякая один из рукавов, прежде чем решился:
Оливер, к тебе можно?
Сделав глубокий вдох, поправив рукава и постаравшись придать себе более-менее уверенный вид, доктор зашёл внутрь и огляделся. Аскетично обставленная каюта имела вполне убранный вид, также как и её хозяин.
Я подумал, что незачем откладывать разговор на завтра, давай поговорим сейчас. Там, в столовой, ты показался мне не таким, каким я видел тебя раньше. И ты поцеловал меня при всех...
Терри кивнул на предложение присесть и устроился на углу кровати.
[NIC]Терри Адамс[/NIC] [STA]Не МакКей[/STA] [AVA]http://s7.uploads.ru/QR3uV.jpg[/AVA]
[SGN]

Капеллан

Терренс учился на медицинском, собираясь посвятить свою жизнь хирургии, где всегда не хватало талантливых людей. Но в любой истории присутствует своя драма, изменяющая ход событий и заставляющая пересмотреть все, начиная от мировоззрения и приоритетов, заканчивая жизнью в целом. Родной брат, к которому он был привязан с детства, несмотря на буйные подростковые ссоры и драки, пропал без вести при странных обстоятельствах, и проще было признать его мертвым, нежели продолжат поиски. Терренс был буквально убит горем. Утешение он мог отыскать только в религии, вернее – в вере в справедливость Бога и его бесконечную любовь. Молодой человек нашел себя на поприще священнослужителя. Медобразование, конечно, он получил, но уже по специализации психиатрии и психоанализа. Последующий опыт в работе в центре помощи ветеранам военных действий или неудачных исследовательских миссий привел Адамса в Звездный Флот.
Врачебная тайна и тайна исповеди для него священны, так же как и интересы пациентов. Терри упрямо ставит благополучие живых существ превыше всего, стараясь действительно оказать помощь, не ограничивая себя рамками стереотипов или иного вероисповедания. Любого старается понять, верит в причинно-следственные связи и всегда – в торжество если не справедливости, то хотя бы добра. В любых ситуациях сначала думает, потом действует, не растекаясь слизняком по стекловате с философскими изысканиями. Иногда это только мешает – в тех случаях, когда «не думай – ошибешься». И не слишком акцентирует, что является еще и капелланом.

[/SGN]

+2

12

Оливер, к тебе можно?
Голос Терри застал Оливера за задумчивым перебиранием разнообразного скарба в ящике стола. Пускай каюта и была скромновата и без излишеств, но Оливеру хватало. Ведь что ещё нужно, кроме кровати, одёжного шкафа, тумбочки у кровати и стола с вертящимся стулом у одной из стен? Ну не джакузи же пихать в стандартную каюту младшего офицерского? Для хранения вещей – шкафа и ящиков в столе вполне хватало.
Обычно, каждый, несмотря на ограниченность подобных кают, превносил в дизайн что-то своё.
У кого-то это были горшки с зеленью, скромно впихнутые в доступное для впихивания место, кто-то реплицировал декоративную мелочь, чтобы глаз радовала...
Энсин же, в каюте бывал разве что ради сна, а в свободный уголок впихнул списанный и урезанный, что по функциям, что по габаритам, пищевой репликатор. Не из тех махин, что стояли в столовой, а вполне себе компактный, всего-то с тот же шкаф размером. Вот и весь дизайн, но его устраивало.
К тому же при переделке Стража в стены кают и части коридоров вмонтировали выдвижные поручни. Иногда их Норман использовал в качестве дополнительной полочки, куда можно повесить одежду или какой провод, чтобы был на виду. Последнее – когда увлекался созданием и пайкой чего-нибудь интересного. Но обычно все эти провода, пластины, крепления и микросхемы аккуртно лежали в столе, и по комнате не валялись.
Я подумал, что незачем откладывать разговор на завтра, давай поговорим сейчас. Там, в столовой, ты показался мне не таким, каким я видел тебя раньше. И ты поцеловал меня при всех...
Я... да не мнись ты, садись, – Оливер нахмурился, отводя взгляд и подбирая слова. — Поцеловал потому что... – правду говорить нельзя, тварь внутри не оценит. А что тогда?
Правду, но немного другую... – подумалось с какой-то усталой тоской. Ну вот совсем ему не улыбалось выкручиваться. Заманивать в ловушку, которая ничего хорошего не принесёт. Доктора действительно было жалко и... кажется, и правда умудрился влюбиться. Поэтому и хотелось защитить, в первую очередь от самого себя.
...потому что влюбился, как идиот. – присев чуть на расстоянии, так, что разве пальцами вытянутой руки дотянуться, он вздохнул и продолжил: – и действую, как дурак. Сам понимаю, что у тебя нет мотива меня прощать... или пытаться понять. Но я уже не знаю как быть. Я теряю контроль над собой и боюсь перейти грань... как в тот раз. Ты теперь знаешь, что я могу. И я не уверен, что возможность удержаться на этой тонкой грани над пропастью того, что я могу сотворить, получится в себе как-то надрессировать.
Горло намекающе сжали фантомные когти и Оливер замолчал. Никаких намёков, да? Никаких попыток от себя оттолкнуть?
Как же мерзко от того, что приходится идти на поводу у твари! Но альтернатива... Оливера мысленно передёрнуло от попытки вообразить методы и действия этого психа, если он решит отобрать тело.
Остаётся только взмолиться:
Пойми, задай правильные вопросы, на которые я не смогу смолчать или сменить тему! Сделай так, чтобы у меня не было шанса соврать. Пожалуйста...
Ведь если их припрут к стенке, твари внутри прийдётся смириться, и выкручиваться они будут, уже отталкиваясь от новых переменных.
[AVA]http://s9.uploads.ru/NDVk9.jpg[/AVA] [NIC]Оливер Норман[/NIC]

Отредактировано Адам Лефлер (08-11-2020 20:23:32)

+3

13

Положив ладони на колени, Терри как будто разглаживал невидимые складки на брюках. С интересом следя за Оливером, он жаждал услышать объяснения.
Поцеловал потому что... потому что влюбился, как идиот.
То, что он услышал, словно пролило бальзам на душу – как говорят русские. Хотя доселе он с трудом представлял себе что это такое. Улыбка самовольно расползлась по лицу, а глаза увлажнились.
Господи, как же это мило! Прости, Господи, что поминаю тебя всуе. Я-то подумал, что всё наоборот. А это, так напоминает мне отношения Лайзы и Мака в старших классах:

На перемене, Лайза в гневе чуть не сломав стул, схватила его за ножку и замахнулась на Мака
– Слыш! Гибрид осла с велосипедом! Ты зачем это сделал? Это надо же было додуматься!
Мак нагло ухмылялся, сидя на столе:
– А чего это с велосипедом? У меня ноги есть, они даже растут откуда надо!
Нарисовав в воздухе кривую петлю стулом, девушка бросила его на пол, так и не запустив им в засранца.
– Колёса у тебя вместо головы, дурень. И верно, они растут из жопы вместе с ногами! Ты зачем меня на физ-ре за ягодицу кусал? А в столовой подошёл, лизнул в ухо. Да ещё поцеловал на глазах у преподавателя... Ты точно меня ненавидишь!
Лайза попыталась расплакаться, а Мак вскочив на ноги засмеялся, и протянул к ней руки.
– Красавица ты моя! Ну какая ненависть...
Он пытался ухватить девушку за талию, но та всячески изворачивалась и лягалась.
Будучи футболистом, Мак довольно ловко уворачивался от её синих туфелек с острыми каблучками. Наконец, он не выдержал и выпалил:
– Люблю я тебя, глупая! Больше жизни люблю.
Услышав это, Лайза перестала выкручиваться, хлопая большими слезящимися серыми глазами. И всё-таки сдалась.
– Правда? И за что ты у меня такой дурак...
Она всхлипнула, и уткнулась лицом в его плечо.
(В таком духе они ругались почти ежедневно, и порой Маку прилетало по дурной башке чем-нибудь тяжёлым. Вплоть до самого выпуска).

Терри захотелось дотронуться до Оливера, пригладить его волосы, обнять за плечи. Но тот сел слишком далеко, до него можно было дотронуться лишь пальцами. Желание отошло на второй план, когда энсин продолжил:
И действую, как дурак. Сам понимаю, что у тебя нет мотива меня прощать... или пытаться понять. Но я уже не знаю, как быть. Я теряю контроль над собой и боюсь перейти грань... как в тот раз. Ты теперь знаешь, что я могу. И я не уверен, что возможность удержаться на этой тонкой грани над пропастью того, что я могу сотворить, получится в себе как-то надрессировать.
На последнем слове улыбка сползла с лица доктора. Он насторожился и повернул руки открытыми ладонями кверху.
Олли, мне очень приятно осознавать, что ты испытываешь ко мне столь сильные чувства. И, пожалуйста, не бойся повторения тех событий. Тогда мы оба были хороши.
Терри встал и, сделал пару шагов туда-обратно по каюте, убрав руки за спину.
Скажи, почему ты выбрал слово «дрессировка»? Ты ведь не зверь какой-нибудь, не домашняя собака. Я могу предположить, что это просто ассоциация или неудачно подобранное слово. Но прозвучало это как-то странно...
Терри пока не смог уловить, что именно его так обеспокоило – вся фраза или только один эпитет. Но ощущалось что-то неправильное.
[NIC]Терри Адамс[/NIC] [STA]Не МакКей[/STA] [AVA]http://s7.uploads.ru/QR3uV.jpg[/AVA]
[SGN]

Капеллан

Терренс учился на медицинском, собираясь посвятить свою жизнь хирургии, где всегда не хватало талантливых людей. Но в любой истории присутствует своя драма, изменяющая ход событий и заставляющая пересмотреть все, начиная от мировоззрения и приоритетов, заканчивая жизнью в целом. Родной брат, к которому он был привязан с детства, несмотря на буйные подростковые ссоры и драки, пропал без вести при странных обстоятельствах, и проще было признать его мертвым, нежели продолжат поиски. Терренс был буквально убит горем. Утешение он мог отыскать только в религии, вернее – в вере в справедливость Бога и его бесконечную любовь. Молодой человек нашел себя на поприще священнослужителя. Медобразование, конечно, он получил, но уже по специализации психиатрии и психоанализа. Последующий опыт в работе в центре помощи ветеранам военных действий или неудачных исследовательских миссий привел Адамса в Звездный Флот.
Врачебная тайна и тайна исповеди для него священны, так же как и интересы пациентов. Терри упрямо ставит благополучие живых существ превыше всего, стараясь действительно оказать помощь, не ограничивая себя рамками стереотипов или иного вероисповедания. Любого старается понять, верит в причинно-следственные связи и всегда – в торжество если не справедливости, то хотя бы добра. В любых ситуациях сначала думает, потом действует, не растекаясь слизняком по стекловате с философскими изысканиями. Иногда это только мешает – в тех случаях, когда «не думай – ошибешься». И не слишком акцентирует, что является еще и капелланом.

[/SGN]

+3

14

Визуализация их внутреннего мира похожа на большую, теряющуюся во тьме, библиотеку. Даже вспоминать не хочется, сколько сил они убили, чтобы суметь её создать и встретится лицом к лицу. Впрочем, без сторонней помощи сегодняшнего гостя они бы не справились.
Оливер очертил пальцами одну из книг, с чувством лёгкой ностальгии слыша, как тихо звучит сокрытое в ней воспоминание.
Гость сидел неподалёку и неспешно листал потрёпанную тетрадку с воспоминаниями из настолько далёкого детства, что Норман и сам не помнил, что в ней.
Пускать кого-то вот так, в святая святых, и позволять потрошить свою память, он мог позволить только одному человеку... хотя неверно так говорить. Человеком гость в кресле никогда не был.
Да и не каждый телепат мог вот так спокойно, как нож в масло входить в чужие сознания... этот мог и не такое.
– Для двухмерного существа, живущего в двухмерном мире на, допустим, листке бумаги, двухмерный, нарисованный там же цветок будет настоящим и. возможно, даже будет как-то по-особенному двухмерно пахнуть. Так же, как трёхмерные цветы, настоящие для нас, жителей трёхмерной реальности, – юноша присел в кресло напротив, складывая пальцы в замок.
– Ты опять несёшь хрень, которую хрен поймёшь, – красноглазая тень подняла голову с коленей гостя и недовольно скривилась оголяя один из клыков. — Чё ты сказать этим хочешь?
Оливер смерил сидящее на полу у кресла существо недовольным взглядом, подумав, что тварь могла бы быть и посдержаннее в словах. Всё же они не наедине тут.
– Я хочу сказать, что да, я могу воплотить постулат «не играй, а живи», и мои чувства и эмоции будут самыми что ни на есть настоящими, ведь и их существование, и моё в равной степени иллюзорны, но... – юноша сделал паузу, переплетая пальцы чуть по-другому. – Но есть риск, что они станут слишком реальны. Я, как тот двухмерный человек – ненастоящий для трёхмерного мира, для которого, однако, непреложная истина – нарисованный цветок. С одной стороны – идеально, когда агент живёт легендой, но идеально на этапе внедрения. А этап активного действия? Что, если не удастся отстраниться от «ложных эмоций», потому что ложными они восприниматься не будут? Это может поставить под удар всё. Рэйвен, вы же понимаете, о чём я...
Мужчина в кресле кивнул задумчиво, глядя на своего подчинённого невероятно красивыми чёрными глазами. Это в нём, наверное, от бетазоидов. А длинные пальцы с рельефными костяшками от вулканцев, да и уши тоже. А невероятный шарм, такой, что не отвести зачарованый взгляд...
«Ох, звёзды! Опять засмотрелся и завис».
У Оливера легонько алеют уши, на что Адам на полу насмешливо взрыкивает и тычется головой под чужие руки. Вот уж кому насрать на любые запреты, приличия и рамки. Даже завидно как-то...
– Не кипишуй раньше времени, подменыш... припечёт, я тебя целительным пиздюлём отрезвлю. Не поможет – заберу управление, хотя и терпеть этот сраный мир не могу. Всё путём будет.
Чёрная тварь скалится и довольно урчит, и только глазищи сияют на силуэте из непроглядной тьмы.
Глядя на них двоих рядом, мало кто бы смог правильно ответить, кто настоящая личность, а кто маска. Ведь где это видано, чтобы у оригинала не было лица и был такой мерзкий характер?
– Это плохая затея. Серьёзно. – Оливер поджимает губы и отводит взгляд, чтобы не смотреть, как такие точёные и красивые пальцы задумчиво и по инерции зарываются в урчащую тьму.
– Сколько надслоёв страхующих протоколов ты сможешь в себе прописать, чтобы не замкнуло при перегрузке? – негромко спрашивает мужчина.
– Два. Максимум три.
– Да хоть сколько! – они говорят это одновременно, и Оливер бросает на Адама возмущённый взгляд.
– Нет! Иначе пойдём в разнос!
– Ну расхреначит тебя, я новую маску создам, подумаешь, – тьма скалится, и Оливер в бессилии сжимает кулаки. У основы действительно хватит дури наворотить такого, что потом хоть вой. А себя Норману было жалко. Настоящий или нет, но начать расползаться по швам ему не хотелось.
Увы, решать ни ему.

Что-то смутное маячило на краю сознания, но поймать мысль или воспоминание не получалось. Ускользало меж пальцев. Только мелькало что-то про книги и темноту... наверно какой-то старый сон, от которого, кроме общих мотивов, и не вспомнишь ничего поутру.
Терри улыбался, слушая его слова, а Оливеру хотелось взвыть. Мозг же безжалостно подбивал результаты: доктор смягчился, возросло расположение и открытость. В эмоциональном плане стал более уязвим и позитивно настроен. Этим можно воспользоваться. Нужно.
Но пожалуйста, пожалуйста, можно не надо?
Олли, мне очень приятно осознавать, что ты испытываешь ко мне столь сильные чувства. И, пожалуйста, не бойся повторения тех событий. Тогда мы оба были хороши.
Юноша поднял взгляд, согласно кивая и наблюдая, как мужчина меряет шагами каюту.
Скажи, почему ты выбрал слово «дрессировка»? Ты ведь не зверь какой-нибудь, не домашняя собака. Я могу предположить, что это просто ассоциация или неудачно подобранное слово. Но прозвучало это как-то странно...
Оливер позволил себе на секунду прикрыть глаза. Сложнее всего было не дать шевельнутся ни одной мышце на лице, чтобы не выдать улыбку,, полную облегчения. За его поведением слишком пристально следят изнутри, поэтому максимально закрыться в мыслях и не показывать телом. Держаться и маневрировать на острие, так, чтобы чудовище внутри до последнего оставалось в неведении.
Тьма внутри что-то подозревала, чувствовала, но у твари было слишком хреново с пониманием социальных механизмов и взаимодействий. Пока до него дойдёт...
А разве мы не дрессируем себя с детства? Подстраиваясь под нормы поведения, под законы и рамки? Дрессируем поощрением и порицанием? Учимся новым навыкам, оттачиваем уже имеющиеся и неизменно, как это ни называй, используется один и тот же механизм. Пресловутые кнут и пряник. Хорошо и плохо. Можно и нельзя.
С губ сорвался тихий смешок, а пальцы задумчиво разгладили складку на покрывале.
Как там тварь внутри говорила про излишнее словоблудие? Терпеть не может, когда кто-то «рисует кружевом по туману»?
Но не на всё себя получается вот так выдрессировать, ну или научить, если это слово тебе больше нравится.
Тварь внутри подозревающе зашевелилась, а по венам ударило сперва холодом, а потом жаром.

«Нет, нет, нет! Не мешай! Ты пообещал!» – возмутился энсин, ощущая, как перехватывает дыхание и сохнут губы.
Не сейчас... рано ещё. Терпи, морду кирпичом. Рано.
«А ты мне обещал шоу. Так, может, хватит трындеть?»
«Если будем действовать нелогично, то точно спугнём, тебе это надо? Мой план точно лучше твоего, уж поверь!»
Сейчас? Нет, пока ещё рано. Кирпич - наше всё. Ждём, ждём, ещё немного...
«А я думаю, ты мне просто пудришь мозги, подменыш! Ты ж ему в любви признался, вот тебе и логика, у человеков чувства оправдывают любое безумие!» – тело, как само, пружинно и легко поднялось с кровати и сделало пару шагов.
Пора.
Мышцы на лице дрогнули, из сдержанной маски превращаясь в индикатор всего того, что происходило сейчас у них в голове. А тварь была настолько увлечена перегавкиванием, что и не заметила. Остался только последний штрих...
«Да подожди ж ты!» – с трудом совладав с ногами, Оливер раздражённо поджал губы, мысленно пытаясь притормозить соседа хоть чем-то, за хоть что-нибудь. –
«У меня есть стратегия, я ещё не закончил!»

«Ты закончил разводить сопли! Ой, жалко ему, ой, бедный несчастный доктор! Два ущербных нашли друг друга... тьфу!»
Да пойми же ты!.. Я пытаюсь исправить то, что ты наворотил!!»
«А я говорю харе трынде... Ты чего лыбишься идиота кусок?» – тварь недоумевающе замерла, с запозданием осознавая, что последнее восклицание собеседника прозвучало как-то иначе. Словно... вслух.
Оливер же перевёл взгляд на застывшего на месте Терри и торжествующе улыбался.
«Знаешь, я давно заметил, что ты обожаешь спорить, а иногда так увлекаешься перегавкиванием и тем, что можешь над кем-то понадсмехаться, что не следишь почти за тем что происходит снаружи. Слишком привык, что контролирую нашу визуальную нормальность именно я».
Ты что, подменыш... охренел в край? — вся глубина испытываемого «культурного шока» отразилась на лице, и впервые за долгое время голосовые связки выдали непривычный для окружающих рычаще перекатывающийся голос.
«Шах и мат... можешь забирать контроль над телом, если хочешь, но такое, ни тебе, ни мне уже не исправить. Наслаждайся шоу, чудовище».
Энсин позволил себе позлорадствовать, наслаждаясь моментом. Он смог подловить противника, сумел выгадать момент и теперь не жалел не о чём.
«Придууурок, да ты хоть понимаешь ради чего это всё затевалось? Какую феерическую хрень ты сейчас сделал?»
«Понятия не имею и знать не хочу».
«А придётся» – злобно пророкотало под черепушкой, и словно сломался какой-то замок с характерным таким, лязгающим щелчком.
Заблокированная, чтобы не помешать наложенной легенде поведения, память обрушилась неотвратимо, вставлясь недостающими кусочками паззла в лакуны сознания...
Оливер моргнул.
Сделал глубокий вдох и мысленно покосился на сверкающую алыми глазюками тварюгу, злобно сопящую в воображаемом нигде.
«А я предупреждал... двухмерный человечек с его двухмерной привязанностью и симпатией».
Воображаемая любовь становится настоящей, если ей заразится воображаемый человек... вот такая вот, грустная двухмерная психология.
И даже сейчас, словно очнувшись от сна «забвения» и снова став почти самим собой, Оливер не жалел. К чёрту всё. К чёрту. Он ведь предупреждал...
[AVA]http://s9.uploads.ru/NDVk9.jpg[/AVA] [NIC]Оливер Норман[/NIC]

Отредактировано Адам Лефлер (21-11-2020 08:26:28)

+1

15

А разве мы не дрессируем себя с детства? Подстраиваясь под нормы поведения, под законы и рамки? Дрессируем поощрением и порицанием? Учимся новым навыкам, оттачиваем уже имеющиеся и неизменно, как это ни называй, используется один и тот же механизм. Пресловутые кнут и пряник. Хорошо и плохо. Можно и нельзя.
Терри немного растеряно приподнял брови, вслушивась в эту тираду. Ему очень хотелось возразить Олли, сказать, что дрессировкой процессы обучения и социального взаимодействия можно назвать с трудом. Но пока он молчал, стараясь более четко сформулировать ответ. Он чувствовал себя как-то неудобно, хотелось тоже разгладить пару складок на одеяле, сделав вид, что это необходимо. Случайно встретиться с теплыми пальцами Олли, взять за руку и попробовать объяснить...
Но не на всё себя получается вот так выдрессировать, ну или научить, если это слово тебе больше нравится.
Адамс уже сделал шаг вперед, протягивая к нему руки и мягко улыбаясь, когда его повергла в ступор следующая фраза:
«Я пытаюсь исправить то, что ты наворотил!!»
Ааа... что я натворил? – мелькнуло в голове. – Тогда или сейчас? И почему такой резкий переход к другой теме?
На лице застывшего каменным изваянием доктора наверняка отображалось изумление, а остановившися взгляд сфокусировался на лице энсина.
Ты что, подменыш... охренел в край?
Осознание, что это обращение адресовано не ему, пришло быстро, вместе с непонятным облегчением. Впрочем, почему непонятным… Оно расставило по своим местам почти все странности и нестыковки, которые Терри наблюдал ранее, также объяснив некоторые события той ночи.
Надо было быть полным идиотом, чтоб не понять, что он стал свидетелем внутреннего диалога двух или более личностей. Изменения в голосе и лице были слишком явными. Только вот намеренно или случайно Олли проговорился? Может, он давно пытался рассказать, но не знал как или не решался? Боялся, что такое известие оттолкнет Терри, заставит думать о нём, как о простом психе. Или... Выгонят со службы, насовсем. Вопросов было очень много, нужно что-то делать, не стоять же и дальше немым памятником!
Терри всё же решился взять его за плечи; не убьёт, наверное... Он повел бровями и нарушил молчание:
Оливер, не бойся. Не стану же я вызывать андроидов-санитаров, поднимать панику, и... – тут уже он сам нервно засмеялся - Я просто приму к сведениям этот факт.
Адамс погладил Нормана по плечам нежными движениями вверх-вниз.
– Как зовут твоё второе Я? Ты можешь его контролировать? Давай сядем и спокойно поговорим, начистоту.
Он несильно потянул Олли за рукав, приглашая сесть рядышком на кровать.
[NIC]Терри Адамс[/NIC] [STA]Не МакКей[/STA] [AVA]http://s7.uploads.ru/QR3uV.jpg[/AVA]
[SGN]

Капеллан

Терренс учился на медицинском, собираясь посвятить свою жизнь хирургии, где всегда не хватало талантливых людей. Но в любой истории присутствует своя драма, изменяющая ход событий и заставляющая пересмотреть все, начиная от мировоззрения и приоритетов, заканчивая жизнью в целом. Родной брат, к которому он был привязан с детства, несмотря на буйные подростковые ссоры и драки, пропал без вести при странных обстоятельствах, и проще было признать его мертвым, нежели продолжат поиски. Терренс был буквально убит горем. Утешение он мог отыскать только в религии, вернее – в вере в справедливость Бога и его бесконечную любовь. Молодой человек нашел себя на поприще священнослужителя. Медобразование, конечно, он получил, но уже по специализации психиатрии и психоанализа. Последующий опыт в работе в центре помощи ветеранам военных действий или неудачных исследовательских миссий привел Адамса в Звездный Флот.
Врачебная тайна и тайна исповеди для него священны, так же как и интересы пациентов. Терри упрямо ставит благополучие живых существ превыше всего, стараясь действительно оказать помощь, не ограничивая себя рамками стереотипов или иного вероисповедания. Любого старается понять, верит в причинно-следственные связи и всегда – в торжество если не справедливости, то хотя бы добра. В любых ситуациях сначала думает, потом действует, не растекаясь слизняком по стекловате с философскими изысканиями. Иногда это только мешает – в тех случаях, когда «не думай – ошибешься». И не слишком акцентирует, что является еще и капелланом.

[/SGN]

Отредактировано Родерик Джейн (12-03-2021 22:03:36)

+1

16

Оливер затаил дыхание, наблюдая за приближающимся Адамсом. Касание ладоней к плечам едва не спровоцировало интинктивное желание отступить на шаг, ускользая от прикосновений, плечи даже дёрнулись в попытке сбросить чужие руки и пришлось приложить усилие, чтобы тело не ответило чем похуже.
– Оливер, не бойся. Не стану же я вызывать андроидов-санитаров, поднимать панику, и...  Я просто приму к сведениям этот факт.
Наверное со стороны это выглядело странно, выражение лица, плавно перетекающее из одного в другое меняя растерянность на злую усмешку, усталую тоску и клыкастое ехидство, мешая эмоции как в диковинном калейдоскопе.
Терри с мягкой улыбкой погладил энсина по плечам и Адам внутри презрительно поморщился.
"Вот, видишь, даже осознавая, что находится в одном помещении с психом, докторишка бежать не торопится. И этому ты симпатизируешь? Инстинкт самосохранения же отбит начисто!"
Как зовут твоё второе Я? Ты можешь его контролировать? Давай сядем и спокойно поговорим, начистоту.
Вторррое? – Гончая рассмеялся с прищуром следя за тем как их общее тело утягивают на кровать. — Думаешь, основа всегда самая тихая и пушистая?
Не начинай... Пожалуйста.– Оливер, чувствуя как холодеет внутри, попытался тормознуть Тварь, но тот похоже был слишком раздосадован действиями маски и вообще тем, что взаимодействие личностей пошло в разнос. Изнутри нарастало самое страшное, не громким рычанием и оголением клыков, а бесшумным движением лап и внимательным взглядом. Гончая подобрался и выжидающе затаил дыхание, как делают хищники перед броском.
Терри, пожалуйста... Прошу. Ты мне... Дорог, но это... Это всё, одна сплошная ошибка, всё что было. Всё что продолжает происходить. Ты ведь должен понимать как опасно бывает... – Невидимая когтистая лапа пережала горло, прорывая на хрип и тихий лающий смех прокатился мелким песком.
Бла, бла, бла... Решил всё попортить, так пусть будет ни тебе и не мне. Как думаешь, докторрр... – Пальцы, уже реальные, сомкнулись на чужой шее, чувствуя как дрогнул кадык, не отрывая утрированно спокойного жестокого взгляда глаза в глаза. — Что в таком жалком ничтожестве как ты могло бы привлечь... Хоть кого-нибудь?
Он не... Он не... Такой... Просто... – отвоёвывать себе права на гортань, на возможность вдохнуть воздуха, выдавить слово - то ещё удовольствие. Но смолчать Норман не мог.
Добрый? Наивный? — презрительный оскал мелькнул на губах покривив кончик рта. – Прямо робкая лань... – Гончая рассмеялся, проводя языком по мелкой, отросшей над верхней губой, щетине мужчины и далее по щеке Терри. – Ланей - жрут. – последнее получилось предельно спокойно и жёстко в контрасте с клокочущей внутри яростью.
Если Тварь всегда настолько переполнен раздражением, злобой, желанием загонять добычу, что слабее него, вгрызаясь в уязвимости, то не удивительно зачем ему понадобилось создавать маску. Оливер вздрогнул, представив как всё могло бы быть если бы история пошла чуть иначе. Вечно разбитые носы, разорванные ногтями лица, карандаши в шеях и... Из приюта бы его не медля отправили в изолятор для малолетних психопатов. Откуда всё это в нём? У всего же есть причина! Его словно, со зверями растили... Но память до приюта целиком принадлежала Твари. Три года. Целых три года, что можно успеть за них, да и много ли такого воспитания может впитать в себя младенец?
Очередные вопросы без ответов. Может послать лесом запрет на встречу и отыскать того, кто числится ему возможным отцом? Разузнать о своём... Их детсве до того как они попали в приют? Узнать наконец почему та женщина забрала их, лишь чтобы бросить на приютском крыльце?
Горло завибрировало, намурлыкивая какую-то странно знакомую мелодию, но как бы Оливер не страрался, вспомнить её в подробностях не выходило.
И создал Бог мужчину, по образу и подобию своему. И нарёк его Адам. - пальцы на горле чуть разжались, царапая ногтями по коже. – Ты спрашивал моё имя, ромашка? Будем знакомы. - слова сорвались с изогнутых в усмешке губ прежде чем те припали к губам напротив, касаясь обманчиво томно и тягуче, перед тем как клык воткнётся в мягкую плоть, оставляя кровоточащий разрыв.
Оливер вскинулся, с болью следя как потянулась по подбородку доктора тонкая кровавая дорожка. Даже игривые прикусывания бывают болезненными, а уж полноценные прокусы...
"Не рыпайся, подменыш, раз уж решил поломать все планы, то не удивляйся, что возьму компенсацию...
[AVA]http://s9.uploads.ru/NDVk9.jpg[/AVA] [NIC]Оливер Норман[/NIC]

Отредактировано Адам Лефлер (07-04-2021 12:53:48)

+1

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4.1. Две капли сверху » Сезон 4.1. Серия 1. Падение в пропасть